Зубачева Татьяна Николаевна : другие произведения.

Сон 9-4

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками
Оценка: 8.20*21  Ваша оценка:


СОН ДЕВЯТЫЙ

Окончание

Всё те же, всё там же...

Всё так же?

* * *

573 год

Ургайя

   С Новым годом - с новым счастьем! Традиционные слова под столь же традиционные фейерверки. И колючие, увешанные игрушками, нижние ветви праздничных ёлок, под которые обязательно залезть, чтобы, прижавшись к шершавому и липкому от выступившей в тепле смолы стволу, загадать желание под мерные удары колокола и куранты часов или... ну, неважно, чего, хотя бы отсчитываемые дружным хором празднующих заветные мгновения. И традиционная речь Главы, и... Традиций и обычаев столько, что каждый может выбрать себе по вкусу. И все загадывают о счастье. Но для одних - чтобы обязательно по-новому, по-другому, а для других - чтоб никаких изменений, чтобы всё было по-старому, как раньше, как от отцов-дедов заведено. Но жизнь меняется, и приходится меняться самим.
   И в Королевской Долине праздновали традиционно, но далеко не в каждом родовом "гнезде" традицию новогодней поголовной порки рабов соблюли в полном объёме. Где-то ограничились символическими пощёчинами, где-то выпороли, но опять же несколькими ударами и не в полную силу и без крови, а где-то вообще не стали праздновать. Прослушали речь Главы - это пропускать нельзя, доносчиков везде всегда с избытком, ахнуть не успеешь, как придётся объясняться в Тихой Конторе о "пренебрежении", и отслужили молебны в родовых храмах по той же причине, потому как с Храмом объясняться ещё тяжелее, и выпили по положенному бокалу. И всё. Нет, были и такие, что хорохорились, кричали о традициях и неотъемлемых привилегиях и соблюди их в полном объёме и даже с превышениями. Но - их выбор, им и отвечать. Каждый сам за себя, помоги себе сам, тогда и Огонь поможет. Тоже ведь... традиция.
   И наступила тишина, наполненная уже обыденной суетой. У каждого свои заботы, свои проблемы и свои способы решения этих проблем. А выше лба уши не растут, и выше потолка не прыгай - голову разобьёшь. Так что... что нам надо, то нам и скажут, а пока не сказали, не рыпайся. И не спеши выполнять приказ: вдруг скомандуют: "Отставить".
   Потом, годы и десятилетия спустя, этот год - пятьсот семьдесят третий Новейшей эпохи, пятый век от Начала - будут вспоминать, как предвоенный, тихий спокойный и благостный - как любые предвоенные годы перед любой войной, потому как после неё у тех, кто уцелел, жизнь уже совсем другая. Кто-то старательно, а кто-то и невольно забывая о его тревогах, о тогда судьбоносных, а теперь уже неважных и тогда малозначительных, а оказавшихся переломными событиях. Но прошлое всегда кажется лучше настоящего, особенно в эпоху перемен, когда раньше был порядок, а теперь... ну, тоже, конечно, порядок, но иной.

* * *

573 год

Зима, 5-я декада

Резиденция

   ...Бумаги, бумаги, бумаги... год в начале, а уже... хотя какой отдых при запуске такой машины, тут только успевай бежать рядом, подкручивать и подталкивать, а то... отставшего от кочевья никто ждать не будет, тем предки и спасались, сбрасывая балласт. А интересно, его предшественники так же вязли в бумагах или... нет, скорее в пергаментах, и не листах, а свитках, но это несущественно, или непринципиально... принципиально, концептуально, существенно и сущностно... а пропади оно всё пропадом!
   Енот резко оттолкнулся от стола и встал. Да, сам себя он называл именно так. Енотом, или Крошкой Енотом. Старой, ещё даже не курсантской, а училищной кличкой. Официально он для всех - Глава. И только Глава. Ну, ещё Отец Нации, Гарант и прочие официальные титулы, они же имена. Безымянная безличная фигура. Ни рода, ни семьи. Потому что все ургоры - его Род, а вся Ургайя - его Родовое Гнездо. Так когда-то решили, и уже несколько веков поистине судьбоносное решение доказывает свою правильность и оптимальность. Страну губили - и чуть не погубили совсем - межродовые распри. Когда после очередной борьбы за трон треть родов исчезла полностью, а ещё от трети остались обломки боковых ветвей, тогда и было решено, что король из любого рода опасен и ненадёжен именно своей приверженностью своему роду, и что над всеми должен стоять тот, для кого все - свои, без различия родов, семей и фамилий. И не король, ибо король - это династия, то есть опять же род, а Глава.
   Енот, на ходу срывая с себя одежду, вышел в примыкающий к кабинету тренажёрный зал, с хрустом вскрыл лежащий наготове на скамейке у входа пакет с тренировочным костюмом, переоделся и прошёл к велотренажеру. Ну-ка, что ему приготовили на сегодня?
   Как только он опустился в седло и взялся за руль, засветился укреплённый на стене большой экран и медленно проступили очертания старых сосен и узкая песчаная дорожка. Королевская Долина? Нет, сосны другие. Алемания? Сосновое взморье? Неплохо. И даже остроумно. С алеманами у нас союз, и такая поездка вполне реальна.
   Он крутил педали, поворачивал руль, и экран послушно менял изображение, создавая вполне достаточную иллюзию реальной поездки. Даже пахло сосновой смолой и хвоей. Чуть-чуть, намёком. А так - иллюзия полная. Скорость, подъёмы, спуски. Да, с Заморских территорий поступают весьма интересные вещи. Артефакты. Которые можно использовать, но очень трудно повторить. Хотя иногда и это удаётся. Если есть подходящие руки. А если найти и голову, то можно не только разобрать и скопировать, но и сделать своё. Как с теми снарядами. Каждому мечу положен свой щит. И если чуть-чуть даже не улучшить, а изменить свой меч, то вражеский щит не выдержит. В современном оружии вообще понятия "лучше" и "хуже" весьма условны. Воюет не оружие. Воюют люди. Что толку в супертанке, если для него нет экипажа? Снаряды, горючее, даже запчасти - это можно приобрести в комплекте вместе с танком, а вот людей... Их не купишь и не возьмёшь в аренду, их надо родить, вырастить и обучить. И нельзя быть сильным везде. Не случайно айгрины сильны именно в танках, согайны в авиации, алеманы во флоте. А мы, ургоры, в чём сильны мы? Сейчас, сегодня... да ни в чём. Кавалерия... Да, когда-то... как там в старинных стихах... "Лавина кавалерии, по львиному ревущая..." Супероружие... прошлого тысячелетия, великая славная традиция... но кому сейчас нужна кавалерия? Один-единственный малый полк для парадов, традиционного эскорта и съёмок исторических фильмов. И то, сами кони и всадники, дай Огонь, чтоб одна шестая от общей численности полка. Что ещё? Опять же традиционные фортификаторы. Подземные и прочие лабиринты, двойные и тройные стены, бункеры, коммуникации... Всё это прекрасно, чтобы отсидеться от набега. А если победители не уйдут? То... Вот именно. Рано или поздно находится вход или кто-то, показывающий этот вход. Были, были прецеденты. Фортификация - обеспечение военных действий. Но не сами действия. Значит, остаётся пехота. Основная ударная сила любой армии. Потому что всё остальное - это поддержка и обеспечение. А пехота - это люди, много людей. Снаряжённых, обученных пользоваться этим снаряжением и готовых. Убивать и умирать. Так что опять же... людские ресурсы. Главная проблема.
   Еле слышно прозвенел где-то вдали мелодичный таймер. Енот, медленно сбавляя темп, остановил педали, и так же медленно остановилась бегущая перед ним на экране песчаная дорожка среди сосен. Разжав пальцы, он отпустил руль, и экран погас.
   - Отличная поездка, - сказал он в пространство, отходя от тренажёра.
   - Рад слышать, - откликнулся голос дежурного врача за спиной. - Пройдите на осмотр.
   - Да, разумеется.
   Обычный послетренировочный осмотр здесь же в зале. Всё необходимое во врачебном чемоданчике - ещё одном "заморском" артефакте.
   - Норма, - краткое резюме врача.
   - Благодарю, доктор. Передайте мою благодарность технику. Сегодняшнее сопровождение было великолепным.
   - Обязательно передам, - улыбаясь, ответил врач, укладывая приборы в чемоданчик.
   Быстро переодеваясь в свежий рабочий костюм, Енот кивком показал на чемоданчик.
   - Насколько велики шансы сделать облегчённый полевой вариант?
   Врач покачал головой.
   - Пока слишком малы. Наша техника требует существенно большего объёма, а их, - врач невесело хмыкнул, - длительной переподготовки.
   Енот понимающе кивнул.
   Опять проблема человеческих ресурсов. Но любая проблема решаема, когда её решают.
   Зал для совещаний. Одновременно компактный и просторный. Сколько надо, столько и разместится. И всё под рукой. Пока пуст, но - Енот бросил быстрый взгляд на старинные, украшенные гербами родов часы на боковой стене - через пять с половиной долей зал заполнится. Войдут и рассядутся приглашённые. А пока просмотрим приготовленные к совещанию материалы. С этой папкой они ознакомлены. Об этом кое-что слышали. А это... это будет ошеломляющей новостью. В старом смысле слова и его подлинном значении. После хорошего удара по шлему голова цела, шлем цел, но человек ошеломлён. Что и нужно для получения искренней, незамутнённой всякими другими соображениями реакции. Потому что от их реакции зависит многое. Чёрный Лис любил повторять, что марионетка хорошо играет, только не подозревая о своих ниточках. Но чтобы удачно дёргать, нужно очень хорошо и точно знать о реакции марионетки на каждую ниточку. На силу и направление рывка.
   Енот быстро, не тратя ни одного лишнего движения, перебрал и уложил бумаги в несколько ином порядке, выпрямился и приветливо улыбнулся медленно раскрывающейся двери.
   Они входили друг за другом, строго по-уставному щёлкая каблуками и склоняя головы в сдержанно почтительном приветствии, без толкотни и заминок рассаживались за столом. Сейчас и здесь они равны. Отцы-командиры, начальники военных училищ, генералы. Все шестеро. Ибо седьмого - начальника училища спецвойск на это совещание не пригласили. Но его отсутствие - норма, его училище проходит по одному из отделений "Дома-на-Холме", а они все - армейцы, вот если бы спецовик был, то они бы стали задумываться. А так... Всё как обычно. Долевая ритуальная пауза для беззвучной молитвы Огню о помощи и вразумлении, и начали:
   - Соратники, - начал Енот подчёркнуто будничным тоном. - Нам предстоит решить несколько вопросов, связанных с обеспечением обороноспособности страны.
   Понимающие кивки.
   - Основная проблема армии кадровая.
   Снова согласные кивки.
   - При нарастающей нехватке боеспособного контингента необходимо высвободить время и силы, как для военной подготовки, так и для непосредственного ведения боевых действий. Именно поэтому принято решение ввести в войсках особые подразделения для выполнения вспомогательных работ обеспечивающего характера.
   - Особые? - слегка приподнял брови генерал с крылышками на петлицах.
   Авиаторы славились своей быстрой реакцией, переходящей - при необходимости - в импульсивность.
   - Ну, не специальные же, - усмехнулся Енот.
   Все понимающе заулыбались.
   - К тому же это название скомпрометировано, - прежним, слегка насмешливым тоном закончил фразу Енот.
   Улыбки и кивки мгновенно стали настороженными. Спецвойска - цепные боевые псы - стали выходить из-под контроля уже давно, а последний инцидент с сыном Яржанга Юрденала весьма... показателен. Разумеется, никакой официальной и даже закрытой информации не было, но все всё знают. И такое нападение на собственного, пусть и бывшего командира говорит о многом. Либо они действительны неуправляемы и начали действовать самостоятельно, либо их взял под контроль и управляет ими кто-то никому неизвестный. Как говорится, оба варианта хуже. Значит спецвойска из общего расклада надо исключить. Интересно и во многом перспективно. Но надо обдумать.
   Намёк дан, намёк понят. И Енот продолжил:
   - Подготовка контингента для этих подразделений включается в общую систему военного образования.
   Да, они и с этим согласны. Правда, без особого энтузиазма, потому что им это новая головная боль. И они ещё не подозревают, насколько она новая для них.
   - Особые вспомогательные подразделения в войсках будут формироваться из контингента несамостоятельного населения.
   Опаньки! Есть! Мишень показала попадание! Ещё молчат, но брови у всех дружно полезли вверх. А теперь вперёд, не давая опомниться.
   - В случае военных действий мобилизуется для нужд государства десять процентов от состоящих на учёте в Ведомстве Несамостоятельного Населения.
   - Рабов в армию?! - не выдержал танкист.
   - И даже на фронт, - улыбнулся ему Енот.
   - И даже с оружием? - уточнил десантник
   - Нет, только шанцевый инструмент. И всё прочее, необходимое для фортификационных, дорожных и других вспомогательных работ.
   - Ну, топор и сапёрная лопатка тоже оружие, - пробурчал войсковик.
   - Ну, чтобы не отвлекать техников на ремонт взлётно-посадочных полос и обустройство капониров... - задумчиво сказал авиатор.
   - И снаряды подтаскивать, - кивнул артиллерист.
   - И даже подвозить, - улыбнулся войсковик.
   - Да, - кивнул Енот, плавно перехватывая разговор и готовя новый... удар по шлему. - И чтобы в случае войны не выискивать по картотекам умеющих водить машину, читать надписи на ящиках и считать их количество, в каждом училище открывается вспомогательное отделение. Семилеток набираем через то же Ведомство, срок обучения двенадцать лет.
   Вот теперь наступила тишина. Енот терпеливо ждал. И нарушил молчание моряк.
   - Я бы предпочёл набрать... этот контингент сам. Не через Ведомство, а в приморских посёлках.
   - И в адмиральских родовых гнёздах, - с насмешкой продолжил десантник.
   Моряк твёрдо посмотрел ему в глаза и кивнул.
   - Конечно. И в усадьбах отставных флотских офицеров тоже.
   - Можно подумать, вы и раньше это практиковали, - хмыкнул авиатор.
   Моряк пожал плечами.
   - Посёлки прибрежной полосы живут рыболовством. Поселковые издавна работали на наших базах. На вспомогательных работах, разумеется.
   - Например, ублажая моряков после похода! - засмеялся авиатор.
   - Зато, какие отменные дети получались! - в тон ему ответил моряк. - А цвет всегда можно свалить на прекрасную туристку из Алемании.
   Все рассмеялись.
   Енот мысленно отметил, что моряк ни разу не назвал, ни рабов, ни аборигенов. И оценил. Умён, ничего не скажешь. Если сейчас кто-нибудь опять упомянет рабов, надо будет поморщиться. Первый намёк они приняли хорошо. Дадим второй.
   Но второй не понадобился. Всем хватило первого. И поняв это, Енот плавно закруглил совещание поручением каждому составить записку по необходимой реорганизации собственного училища и организации работы вспомогательного отделения. Срок - декада. Потом обмен записками. Каждый прочитывает и комментирует записки соратников. На это ещё декада. Потом новый обмен. Декада на осмысление комментариев и составление нового варианта. Через три декады окончательный вариант, а также черновой и все комментарии сдаются в канцелярию Главы. А об итоговом совещании их известят.
   Дружно убираются блокноты "с вводными", общий подъём из-за стола, щёлканье каблуками и чёткие строевые развороты к двери.
   Оставшись в одиночестве, Енот быстро собрал бумаги в две папки и переложил их на край стола. Совещание с командующими войсками уже проведено, Устав для особых вспомогательных частей разрабатывается, Рабское Ведомство... указание о необходимости полноценного и всеобщего переучёта всего несамостоятельного населения уже давно отдано, и твёрдо указано, что тщательность приоритетна перед скоростью исполнения. Ни один клеймёный не должен оказаться вне картотеки Ведомства. И согласно получаемым докладам процесс идёт без накладок и отступлений и близок к завершению. С весеннего праздника, если - он усмехнулся - будет на то воля Огня, можно и возобновить торги и прочее, разумеется с тщательным соблюдением всех нововведений. А вот ставок лишних, что просили и просят, не дадим, пусть изыскивают свои "внутренние резервы", а то потом замучаемся пристраивать ставших ненужными. И... и да, нужно уже сейчас начинать думать о том, что будет после... когда "несамостоятельных" больше не будет, чем тогда будет заниматься Ведомство их учёта. Да, об этом нужно думать уже сейчас. Старые здания лучше не разрушать, а перестраивать. Или разбирать, чтобы максимально использовать всё пригодное. Тем более - Енот снова усмехнулся - когда ресурсов не хватает.
  

* * *

573 год

6 декада зимы

Дамхар и Аргат

   Статья об Амроксе готова и "вылизана". Больше ни из Тихони, ни из увиденного из-за плеча того психа - как вспомнишь ту сволочь, так сразу в глазах темнеет и холод у сердца, ну, ничего, увидимся, сквитаемся - ни из услышанного от спецовиков, нет, то в "фабрику маньяков" пойдёт, не возьмёшь. Так что... Гаор ещё раз мысленно пробежался по тексту, вложил лист в папку "к печати" и завязал тесёмки страховочным узлом.
   В повалуше темно и тихо, сверху еле слышно доносится ровное дыхание. Перестал малец во сне плакать, видно, выговорил все свои страхи и обиды и успокоился. Самому бы так же... Стоп, твоё пусть при тебе и остаётся. О чём хорошем подумай. Скажем, как Новый год отпраздновали. Гаор улыбнулся, не открывая глаз. А что, праздник - это всегда хорошо. Поели, попили, поплясали, а на следующий день и Солнцу воздали должного. Как Новый год встретишь, так весь год и проживёшь, так что... Так что с утра готовь большой фургон в рейс, снегу навалило где по колено, а где и по пояс. А Новогодье хорошо отпраздновали, даже Джадд отошёл, и, хоть молча, а со всеми сидел и улыбался. Что там у Джадда в прошлом было, что до сих пор... ну, так и у тебя тоже... всякого навалом. Тогда, после Озера, он на следующий день пошёл к Джадду со своими башмаками - швы расползаться стали, он бы и сам справился, но чего горбатиться, когда есть сапожник - и, как бы невзначай, поглядел на запястья Джадда. И увидел. Уже знакомые и понятные вдавлины от "бранзулеток". И не положил башмаки в кучу у двери к остальному, требующему починки, а протянул в руки и так, чтобы их запястья соприкоснулись. Джадд сначала удивился, потом опустил глаза, увидел и понял. Молча кивнул и взял у него башмаки. И всё на этом. Ни вопросов, ни объяснений. А на хрена они им, когда и так всё ясно-понятно. А у мальца нет полосок, не держали его, значит, в спецнаручниках. Ну и хорошо, и Огонь ему в помощь, и матери набольшие в защиту. Признали ведь мальца своим, галчонком, и он старается, язык на лету схватывает и в остальном... скоро только по цвету и будет отличаться. А после Озера и мужиком считается, так что...
   Мысли текли неспешно и благодушно, не обрываясь, а растворяясь в спокойном сне. Всё у него хорошо, всё в порядке, вот когда что, не дай Огонь, тогда и будешь... психовать не психовать, а думать и решать. И мысли о возможном появлении прошлого хозяина, как и воспоминания об "Орлином Гнезде" и всём поганом роде Ардинайлов давно не тревожили его. Что для дела нужно он давно записал и пометил на листах в "Высокой крови", вот пусть там и лежит... как мина на "наиболее вероятном направлении продвижения противника".
  
   Чистый белый конверт с уже привычной безымянной визиткой, извещавшей о том, что предыдущий материал получен, обнаружился в бардачке в третьем, считая от Новогодья, рейсе. Уже ни слёз, ни особой радости, а спокойное деловое сосредоточение. Записку, воздавая хвалу Огню, сжечь, пересмотреть маршрут, чтобы, не слишком выбиваясь из графика, выкроить время на заезд в заведение. Об обосновании можно не думать: тоже отработано давно. Пожрать и наскоро перепихнуться с Лиской или с какой другой бабёнкой, ну, это совсем без разницы. Других радостей у клеймёного водилы нет и быть не может, все всё понимают, никаких вопросов и сомнений не будет.
   И, хотя статья готова и вылизана, и пишется быстро, почти бездумно, но... вот именно, нельзя бездумно, всё равно каждое слово как заново отследи и проверь, чтоб ни ошибок, ни неясностей, ни даже случайных подстав. Правда, только правда, ничего, кроме правды, а не вся правда. О чём умалчиваем? Об источниках, конечно. И нет, не врём, а... впрямую не называем. Желающие найдут, если хватит у них умения и смелости, а остальные... поверят на слово. В предыдущие же верили. Будь по-другому, так нашли бы способ сообщить ему, что, дескать, завираешься, парень, дай подтверждение.
   Ну вот, теперь подпись, лист в конверт, конверт в бардачок и вперёд. Пожрать, с бабой побаловаться, новости узнать. А кто там без него на стоянке машину откроет и возьмёт из бардачка... а у меня там ничего такого и не было. Всё, что в рейсе надо, так и лежит. "Видели, как на коня садился, да не видели, в какую сторону укатился." Говорят, ещё когда слышал, что написанное тобой, как ребёнок твой. Статья - это сынок или дочка? А кто бы ни был, в путь, малыш, я даже вслед тебе не посмотрю, чтобы не сглазить и не помешать твоей дороге.
  
   До Аргата конверт дошёл вполне благополучно, оставаясь белым и немятым. Арпан даже не особо удивился, выудив его из середины стопки ежедневной почты. Привычно осмотрел, вскрыл и погрузился в чтение. И так же привычно пристроились с боков Туал и Моорна.
   На этот раз слёз не было. И слов тоже. Ни у кого. Об Амроксе не то, чтобы знали, но слышали все. Как же, многофункциональный медико-педагогический центр, где лечат больных и воспитывают брошенных детей. Бывали, да, конечно, бывали сдержанно восхищённые и деловито одобрительные статьи в крупных газетах. Кто-то их читал, но многие просто просматривали. А оказывается... Огонь Великий, да что же это?! Моорна, побледневшая до зеленоватого цвета, взяла лист и ушла его переписывать. Арпан пододвинул макет ближайшего номера и начал освобождать место для статьи, безжалостно выкидывая всё подряд, не глядя и не разбирая. Потому что всё остальное... чепуха и слюнявая болтовня рядом с этим.
   - Мы ничего не можем сделать, - тихо сказал Туал, стоя рядом и наблюдая за его работой.
   - Да, - кивнул Арпан, сгребая вынутые из макета квадратики и прямоугольники с текстами в одну кучу. - Только это. И пусть, хоть...
   - Пусть, - согласился Туал. - За это не жалко. Знаешь, я бы всё равно не поверил, если бы не терминология. Сырьё, полуфабрикат, продукт. Это не выдумаешь. И отходы, выбраковка...
   - Да, - Арпан оглядел получившееся "окно". - Меня тоже убедило именно это. И непротиворечивость со всем предыдущим. И последняя фраза.
   - И это ещё не самое страшное, - процитировал Туал. - И что там будет?
   - Доживём, - Арпан усмехнулся, - почитаем.
   - Если нам дадут дожить.
   Арпан молча пожал плечами. Дадут - не дадут... Главное - успеть. Напечатать и отдать в киоски. А там... хоть к Кервину. И к остальным. Нас ведь много - пропавших без вести, погибших в различных катастрофах и авариях, убитых шальными пулями и случайными взрывами, официально арестованных и неофициально исчезнувших в Доме-на-Холме. Или в подземельях Храма, а бывало и такое.
   Они подождали возвращения Моорны с переписанным текстом, сожгли, безмолвно молясь Огню, оригинал, и Арпан приступил к размещению статьи - "громового фитиля" - в макете. Да, это тоже и "фитиль", и "бомба", но... здесь вряд ли колыхнётся биржа, разорятся фирмы... но, но слишком многих это коснётся. И даже неважно: закроется сам Амрокс или продолжит свою работу "смертный конвейер". Ходят упорные слухи, что сразу после весеннего праздника возобновятся торги или по-новому "передача в опеку", снова зашныряют по улицам "серые коршуны", а то что-то давно их видно не было. Но теперь все будут знать, что это такое на самом деле, кого куда и для чего везут. Не будет действовать старая как мир отговорка: "Мы ничего не знали". Ох, как же он стал писать. Ведь ни разу не сказано: "... страшно... ужасно... преступно...". А читаешь - и холод по спине, и волосы дыбом. Аггел его подери, как он это делает?! Ведь самые простые слова, а за душу берёт... ну... ну... Ну, вот так, хорошо встало, и рядом... вполне уместное, не заслоняет и не противоречит.
   - Развозим сами?
   - Да, по возможности.
   - А если...
   - А пусть!
   Шум, конечно, будет, но... Огонь нам в защиту, а Он справедлив и каждому отмеряет по его делам и силам.
  
   Венн Арм дочитал статью и несколько мгновений сидел неподвижно, прикрыв глаза. Вот аггел, резь какая-то, будто против ветра в открытом шлеме проехался, и не вовремя. Нет, ну надо же, как рыжий аггел размахнулся. Это не фирма-фирмочка, тут, ох, по скольким и как ударит, ведь для очень многих... производителей это достаточно стабильный заработок, воля отца священна, а Рабское Ведомство за такое... сырьё сразу, до сортировки и клеймения платит и неплохо. Потому что с "продукта" Амрокса, да и с его "полуфабрикатов" получает гораздо больше. Аккуратно Рыжий написал, для знающего всё на месте и даже недоговорено, а для незнающих достаточно прозрачно. И ни молебном, ни пожертвованием в Храм не отделаешься, тут... тут может такое закрутиться, что никому мало не покажется. И Ведомство Крови зацеплено. И тоже аккуратно. Но неужели Рыжий это сам, без редакторов и консультантов, без записей - передавали-то его нагишом, как и положено, негде ему было копии прятать, а если поднять отчёты Фрегора... так уже проверял, ни в одном имени и прочей мелочи не напутано, недоговорки есть, но явно специальные, так что, всё по памяти? Интересно, это чья же кровь так сказывается? Вряд ли Юрденалов, неужели Ардинайлов? Или с той, мать-то у него из Амрокса, стороны? А вот и объяснение этого... задора. Личное это у Рыжего. Очень личное. Но и ладно. Дадим, как и раньше перерыв, чтобы и общество переварило, и ему подготовиться. Что там осталось? Фрегор его всюду за собой протащил - Венн невольно улыбнулся, как при любом воспоминании об удачной операции - так что есть у Рыжего запас, есть. Вот и пускай готовит. А с этим... ну, посмотрим, кого и куда шарахнет от такого взрыва.
   За этими рассуждениями он честно и искренне забыл об услышанных когда-то обмолвках деда и отца про ненужных и потому отправленных в Амрокс бастардах. А от деда у Няньки - тоже по обмолвкам - было то ли двое, то ли... но, это ещё до его рождения и ушли те в Рабское Ведомство, как и положено по тем законам и инструкциям. А на нём самом вины в том нет, воля отца священна, а сам он пока... да нет, не было у него ничего такого, ни с кем он договора о бастарде не заключал, вот когда решит, что пора законными обзаводиться, вот тогда... а пока... и хватит о пустяках, надо работать.
  
   Молодая красивая женщина в безукоризненном утреннем туалете, сидя у старинного дамского секретера в роскошно, но без вульгарности обставленном будуаре, медленно положила на инкрустированную столешницу газетный лист. Вот, значит, как. Да, он, этот Некто-Никто прав. Как там написано? "Иногда им снятся странные сны, и они просыпаются с мокрым от слёз лицом и головной болью." Да, всё так, она тоже, даже сейчас через столько лет иногда... во сне... нет, не видит, ни лица, ни... но слышит... голос. И непонятные, отзывающиеся болью где-то в глубине мозга, но бесконечно добрые - она знает, нет, чувствует это - ласковые слова. А теперь... ей объяснили, что это за слова, и кто их ей говорил, и почему, и как её заставили забыть этот голос и не любить...
   - Ты прочитала?
   Она вздрогнула и подняла голову.
   - Я не слышала, как ты вошёл.
   Муж сдержанно, но вполне доброжелательно улыбнулся ей.
   - А я уже пять долей здесь стою. Ты так увлеклась... И что, это правда?
   Он говорил с мягкой необидной насмешкой над женской слабостью обливать слезами любую сентиментальную писанину, вон целый шкафчик заполнен романами и романчиками в глянцевых пёстрых обложках. Но на этот раз её глаза были сухи, а голос сдержанно спокоен.
   - Да. Конечно, не вся правда.
   - Газетчики, - насмешка в голосе стала пренебрежительной, - как всегда преувеличили.
   Она качнула головой.
   - Скорее преуменьшили, - и почти свободно улыбнулась. - Тоже, как всегда.
   - Вот как, - он недоверчиво согласился и уточнил: - Надеюсь, это не изменит...?
   - Наших отношений? - не дала она ему договорить. - Конечно, нет. Это ведь прошлое. Только прошлое.
   - Я рад, что ты это понимаешь.
   И супружеский поцелуй в лоб закрепил решение и закончил инцидент. Она - не жена, но мать уже двоих здоровых мальчиков, по новым законам они - не бастарды, а законные полноправные сыновья, её и их статус, обеспечение и будущее пересмотру не подлежат. А сны... так на то они и сны, чтобы рассеивались при пробуждении и не мешали жить.
  
   Медленные невысокие без всплесков и брызг расходились от Аргата по Ургайе волны... возмущения? Да нет, какое тут возмущение, скорее, оцепенения от внезапно открывшейся перед тобой бездны. Ужас, отвращение, бешенство... Но всё тихо, по-семейному, внутри семей. И покорное принятие неизбежного. Да, оно было, и его не изменишь, но... но надо как-то жить дальше.
  
   Ведомство Учёта Несамостоятельного Населения - именно так, все слова с заглавной буквы, служащий должен уважать и ценить место своей службы и понимать своё высокое предназначения - подводил итоги перерегистрации и готовил документацию к возобновлению весенних...
   - Да нет же, забудьте это слово, какие торги?! Передача в опеку с предоставлением разумной компенсации за издержки в содержании, и никак иначе. И детских нет, сменных ошейников подготовьте побольше, всё-таки фактически год пропустили, неизбежен наплыв. И повнимательнее с полукровками, Амрокс хоть тоже не получал пополнения, но снижать требования не намерен.
   - Его не закрывают?
   - Амрокс?! С какой...?!
   - Ну, эта статья...
   - Поменьше слушайте и читайте этих болтунов! Амрокс - государственная структура, а не частная лавочка. И не может меняться из-за каждой газетной галиматьи.
   - Но...
   - Соблюдайте установленные инструкциями нормы. Тем более, что отбор они проводят сами. Мы туда никого не везём, отбор они проводят у нас и отобранных вывезут сами.
   - Наш продукт - им сырьё?
   - Как и положено при любом разумно организованном конвейере, коллега. И я не вижу причины, по которой нужно уделять столько внимания традиционной, даже рутинной процедуре. Вы не первогодок, чтобы мучиться всяким либеральным идеализмом. Или, - внимательный даже слегка подозрительный взгляд, - у вас это... личное?
   Ах ты сволочь, а то ты моё личное дело не изучил во всех деталях и нюансах. На языке вертится: "Нет, я никого в Амрокс не сдавал, это меня сдали", - но нет, нельзя. Поэтому щелчок каблуками, строевая стойка и положенная формула повиновения. И можно только мысленно, никак этого не показывая, посочувствовать отобранным малышам. У тебя-то уже давно отболело, а им всё это предстоит. Уйти бы с этой работы, чтобы не видеть этих белёсых, нет, бесцветных лохмачей, не слышать противной отвратительно булькающей речи, ведь только отвернись и всё, уже по-своему болбочут, и хоть ты их насмерть запори, а нельзя, они к торгам - да плевать мне на инструкции, скот не опекают, а дрессируют и используют - должны товарный вид иметь. С ними по-человечески нельзя, наглеют, так ведь и не люди, а... вот полукровок, что управляющие от поселковых лохмушек плодят, вот их, да, бывает жаль. Хотя... в Амроксе всё ж лучше, чем в посёлке, всё ж - он усмехнулся - без клейма и ошейника будут. Если выживут. А с работы ему не уйти, у него уже выслуга пошла, из надзирателей почти до канцелярии дотянулся, а дома свои... птенцы, чтоб им в "галчата" - нашёл же слово писака этот - не попасть, ему пахать и пахать. И не думать. И не помнить. Огонь каждому отмеряет положенное и посильное. Каждый сам за себя и для себя, это Огонь всем светит.
  
   В Ведомстве Крови всегда демонстративно не интересовались непрофессиональной прессой и прочими сплетнями невежд, но в то же время ревниво отслеживали любые упоминания о себе и своей деятельности.
   - Это возмутительно! Это... это аггел знает, что!
   - Коллега, спокойнее. Ничего такого... неординарного не происходит.
   - Да, мало ли кто и где напишет. Мы-то знаем правду. Мы спасаем генофонд.
   - Вот именно. Не отдельных особей, а популяцию в целом.
   - Да, вы правы. К сожалению, процесс вырождения не остановлен, нужно спасать, что осталось, не допустить растворения...
   - Боюсь, что точка невозврата пройдена.
   - Вы о Королевской Долине?
   - К сожалению, оттуда поступает слишком мало материала, не хватает данных.
   - А последняя перепись?
   - Перерегистрация клеймёных? Нет, это не то. Не совсем то.
   - И даже совсем не то. Я немного поучаствовал. По бумагам, а указаны, как и предписано, прозвища, сплошные аборигены. Ни одного имени, в родителях только прочерки, не знают, видите ли, и не помнят. А визуально чистокровные. Причём с ярко выраженными родовыми признаками.
   - Плоды многоколенного инцеста.
   - Вот именно. И всё это поголовье фактически изъято из оборота.
   - Визуально... коллеги, инбредная депрессия вполне объективное и давно доказанное явление. Мы пытаемся сохранить фенотип, упуская генотип. Визуально чистокровный, а смородиновый отвар пьют и ягоды едят всех цветов, вплоть до чёрных кладбищенских, и при всём разнообразии реакции ни одного случая анафилактического шока.
   - Так вот вы чем занимались?!
   - Да, решил проверить легенды.
   - Очень интересно. Доложите на ближайшей конференции. Только, я вас прошу, коллега, избегайте примитивной вульгарности, тем более, аборигенных названий. Никакой, как вы её назвали... со... смо... Только рибас.
   - Радостно повинуюсь!
   - Вот именно. И за работу, коллеги.
   Посмеявшись над обычной и потому особенно приятной шуточной имитацией армейской субординации, сотрудники одной из бесчисленных лабораторий Ведомства Крови разошлись по своим местам. Конечно, появление таких... писулек неприятно, читают-то даже не дилетанты, а невежи, но мало ли кто и как судачит об их работе и их самих. Положение-то с поголовьем действительно критическое. И надо что-то делать.
  
   Значит, правда. Значит... значит те, детские дразнилки - не просто оскорбления, а констатация факта, и ты не просто безродный, а - полукровка, поганый ублюдок. И как ты дальше будешь с этим жить? Вот сволочи, писаки аггеловы, чтоб им всем в Тартаре гореть, ведь выкопали и растрепали, ну, сволочи, ну, кто их просил. Давно надо было их всех к Огню отправить. Сволочи, журналюги, и ведь не поспоришь, кровь-то она в тебе, её не сменить, щетину сбреешь, волосы - слышал он об этом и не раз - подкрашивают, даже для глаз, говорят, есть такие, как их, линзы специальные, в глаза прямо вставляют, смотреть не мешают, а цвет нужный, дорогие стервы, из-за границы привозят, спасибо Огню, ему хоть это не нужно, пока не узнают, что он из Амрокса, так и ничего. А кто знает? Семья, где "доращивали". Опять же сволочи писучие, ну, зачем слово это вставили, ну, мало ли что на бумагах, вслух-то зачем? Дорастили - спасибо, даже выучиться дали, в семью, правда, не приняли, оставили безродным одиночкой, ну, так им тоже... поганая, как ни крути, кровь не нужна. Раз в год встречаемся, а можно и реже. Ещё кто? Жена. Ну, так она сама оттуда же и такая же. Родила опекуну бастарда и не нужна стала, а я подобрал. И к аггелам всё, раз выжили, то и проживём. А кровь... так своя не жжёт, уж какая есть. Раньше всё хотел найти мамашу беспутную, что без присмотра на помойке кинула, где и подобрали, и в Амрокс отвезли, а теперь что, папашу сволочного искать, что лохмушку безгласную обрюхатил и сам своими руками приплод свёз? Так он свои гемы получил и был таков, хрен найдёшь. Даже посёлка в документах не указано, так и записано у тебя в месте рождения - Ургайя. Сволочи... Ладно, хватит пить, домой пора, моя дура там, небось, тоже ревёт, а ей рожать скоро. Ладно, сдохну, но моих в Амроксе не будет. А вот если с работы попрут... Безродному хоть выше сержанта не подняться, даже старшего не дадут, но всё ж в полиции, да ещё дорожной, ты и при зарплате, и при довольствии вещевом, и прочем всяком, о чём помолчим, кому надо, те знают, а кто не знает, так тому и незачем, и не один там такой, нас в низовке много, потому как ходу наверх всё равно нет, тяни лямку до отставки по возрасту на минимальный пенсион, а вот как с полукровкой обойдутся... Хотя... может, и пронесёт, всё ж документы, а в них всё сказано, наверняка кадровики и сами всё... Всё, глотай и на выход! И молчи. О чём не сказано, так того, считай и нет, и не было. А журналюгу какого-нибудь отловлю и вот кого прижму с полным удовольствием, да по всем законам. Всё, кругом марш!
   Одновременно о барную стойку стукнул опустевший высокий стакан и звякнула монетка. Бармен, не глядя, одним давно отработанным движением сбросил монетку в ящик, а стакан в мойку. Ишь как прижало, хотя... узнать такое про себя... этот ещё держится, не пускает себя в запой.
  
   Глава Ургайи задумчиво вложил в папку лист последнего по времени отчёта об Амроксе, аккуратно завязал тесёмки и подровнял стопку из дюжины одинаковых зелёных - цвет Рабского Ведомства - папок. Рядом положил ещё одну цвета запёкшейся крови, давным-давно присвоенного Ведомству Политического Управления, оно же - Тихая Контора или Дом-на-Холме - с отчётом о комплексной ревизии, проведённой Фрегором Ардином, ныне находящемся в бессрочном отпуске по здоровью. Ну, от Ригана не выходят, и всё, что этот незадачливый отпрыск Ардинайлов узнал и понял, но не записал, уйдёт вместе с ним. И теперь понятен источник информированности этого писаки. Чёрный Лис умеет работать, надо признать. Очень уместная статья. Позволяет прижать не только Рабское Ведомство, его, кстати, слегка пожурим, больше им сейчас не надо, так, лёгкое уточнение по аналогии с заявлением о сдаче на утилизацию, сделать пометку для референта, но и Ведомство Крови, а то оно давно непуганое и стало, как говорят в Арботанге, слишком много о себе понимать. А тут... явное... небрежное отношение к ресурсам. Сколько получили от Рабского Ведомства "сырья" и сколько "продукта" дали на выходе. Пусть оптимизируют процесс. Закрывать Амрокс, конечно, не будем, незачем, а слегка перепрофилируем. В свете будущих изменений. А то повадились... лечить зубную боль обезглавливанием. Ампутация - хе-хе - бывает весьма полезной, но "не всё стриги, что растёт". Пока расхождения с графиком основного процесса - даже про себя не будем называть основную, нет, конечную цель - в пределах допустимого. И Чёрного Лиса в референты переводить не будем: там он полезнее, а здесь может стать опаснее. А вот того, кто это советует... избавляется от своего конкурента или подсовывает под меня? Не исключено и сочетание обоих вариантов. Такие проблемы, как и их решения нигде не записываются, но не забываются. И тут сделаем... да, так будет - он снова усмехнулся - оптимально.
  
   Храм никак на статью не отреагировал. Внешне, во всяком случае. Воля отца священна, а Огонь справедлив, и спорить тут не о чем и незачем. Брать сирот приёмышами в семью по обету - тоже давняя традиция, и дальнейшее положение и статус такого безродного решается в семье. Тут никакого вмешательства Храма не нужно. Вот и не будем вмешиваться и высказываться, подождём. Быстро разгорающийся костёр быстро и гаснет. А на море бывает, что вроде бы невысокая, если смотреть с борта корабля, волна вдруг вспухает, поднимаясь стеной, и обрушивается на побережье, расплёскиваясь и снося деревья и дома. И лучше смотреть на неё издали и сзади, а не пытаться встать на её пути.
  

* * *

573 год

Весна 1-ая декада

Дамхар

   Внезапное появления почтальона не так испугало, как удивило Гройну. Телеграмма? От кого? И прямо в прихожей, как только за почтальоном закрылась дверь, разорвала скреплявшую сложенный втрое лист бумажную полоску с адресом. И первый взгляд на подпись. Гард?! И вот тут стало страшно. Тем более, что текст не успокаивал: "Всё порядке выезжаю". Что случилось?! Почему мальчик бросил учёбу?! Какой ужас погнал его домой?! Гройна заставила себя перевести дыхание и побежала в кабинет к мужу.
   Когда она, против обыкновения, не постучав и даже ни о чем не спросив, ворвалась в кабинет, Коррант, сидевший над грудой бланков заказов, удивлённо поднял голову, но ни рассердиться, ни даже удивиться не успел. Ткнув ему в лицо телеграмму, Гройна выдохнула:
   - Едем в Аргат! Немедленно! - и обессиленно села на диван.
   Коррант, мельком скользнув глазами по незамысловатому тексту, беззвучно выругался - перед весенним праздником дел с завозом выше головы, того и гляди самому придётся на втором фургоне помотаться, Рыжий в одиночку везде не успеет, а тут... - и встал. Достал из углового шкафа бутылку с "Чёрным императором". На донышке, правда, но на два глотка - себе побольше и жене поменьше - им хватит.
   - Выпей. Вот так. И я заодно.
   С сожалением оглядел опустевшую бутылку: а вот за ней придётся точно ехать в Аргат, слишком дорогая пересылка.
   - Успокоилась?
   - Но, Ридург... мальчик...
   - Раз смог дать телеграмму и выехать, значит, - Коррант невесело усмехнулся, - самого страшного не произошло.
   Гройна оторопело посмотрела на мужа и медленно кивнула.
   - Ты думаешь... он связался...
   Коррант пожал плечами.
   - Всё возможно. Я надеюсь на его здравомыслие, но... в столице всё возможно.
   Еле слышно донёсся автомобильный гудок, стук входной двери, голоса... Гройна порывисто встала, но почти сразу распахнулась дверь и на пороге появился Гард. Зимняя форменная куртка Политехнического училища распахнута, шапка в руках, красный, взъерошенный, и дышит так, будто не на машине приехал, а бегом бежал по снежной целине все разделявшие усадьбу и ближайшую станцию двадцать меток (- 23 км).
   - Отец... Я... Мама...
   Гройна мгновенно успокоилась: мальчик жив, не ранен, не болен.
   - Ты на такси? Я расплачусь.
   - Нет, мама... - дёрнулся Гард, но Гройна уже вышла из кабинета, оставив отца и сына наедине.
   - Так, - Коррант смерил сына спокойным, но ничуть не ласковым взглядом. - А теперь выйди, разденься, поздоровайся с мамой и зайди как следует.
   - Нет, отец...
   - Я сказал, - Коррант прибавил в голосе металла. - Выполняй.
   И Гард не смог не подчиниться этому спокойно-властному голосу.
   - Хорошо, отец. Но... - он достал из-за отворота куртки и положил на столик рядом с бутылкой сложенную в маленький квадрат газету. - Вот, прочти. Она обведена... красным, - и послушно вышел.
   Коррант прислушался к голосам в коридоре, удовлетворённо кивнул и взял газету. Ну и что там такого, что сорвало мальчишку с учёбы? Так... "Вести из другого мира. Паразиты". Автор... Некто и он же Никто... Остроумно. И вроде бы... что-то завертелось в памяти, но это потом... Амрокс?! Ого, на что замахнулись... рисковые ребята в этой газете, как её? "Эхо. Свободная газета свободных людей" Неужели пацан всё-таки вляпался? Все они начинают с оппозиционных газетёнок, а вот остановиться вовремя не могут, не умеют, не знают и оказываются... в "Доме-на-Холме", а оттуда... или в сексоты или к Огню, да ещё и семью за собой тащат, наслышаны, как же. Хреново. Коррант, продолжая не так читать, как охватывать одним взглядом-броском целые абзацы, беззвучно выругался по-армейски. Ишь, какие подробности писака знает, и похоже... слишком похоже на правду... Но это побоку, а вот что делать с мальчишкой...?
   - Отец, можно?
   - Да, заходи.
   Коррант бросил газету на письменный стол и повернулся к двери.
   Гард, уже без куртки, в аккуратно заправленной форме, вошёл и встал посреди кабинета.
   - И что случилось? - очень спокойно спросил Коррант.
   - Отец, - Гард сглотнул, явно не решаясь сказать что-то, что считал важным, но... обидным для отца.
   - Ну, - поторопил его Коррант и усмехнулся: - Боишься, не делай, делаешь, не бойся, а шагнул, так иди. Помнишь, откуда это?
   - Да, - Гард облегчённо кивнул. - Да, я знаю. Это из древних поучений. Отец... я... я узнал, ещё летом... слышал... В семнадцатом посёлке... ему сейчас уже пять... почти шесть. И после праздника, когда возобновятся... торги и прочее, его повезут... на клеймение. Он... говорили, он очень похож... на... ничего от поселкового. Я... хочу... я заберу его. Он... он мой брат. Я не позволю, чтобы моего брата сделали "галчонком", чтобы ему выжигали память, а когда он сойдёт с ума, выкачали кровь.
   Коррант молча с непроницаемым лицом слушал вначале сбивчивую, а потом всё более напористую речь.
   Гард замолчал и перевёл дыхание.
   - И как же ты собираешься "не позволить"? - очень спокойно, даже без насмешки спросил Коррант.
   Гард растерялся. Он ожидал прямого запрета, даже гнева, но... да нет же, они в спальне и курилке и это обсуждали.
   - Я заберу его. По праву крови. И сам буду растить. Уйду из казармы, найду подработку, даже... даже если не получится, брошу училище, потом доучусь. Но я не хочу... Отец! Тебе смешно?!
   - Сам придумал? - спросил сквозь смех Коррант.
   - Нет, - сердито буркнул Гард. - Мы вместе. Я не один... у других тоже есть. А двое и сами... из Амрокса. Так одна сволочь, прости, отец, но он, гад, стал их полукровками обзывать, мы ему "тёмную" сделали.
   - Понятно, - Коррант стал серьёзным. - Значит, этот из посёлка твой брат?
   - Да, - твёрдо, но уже без вызова ответил Гард. - У нас одна кровь. По праву крови...
   - У крови не только права, - перебил его Коррант. - И право крови только у отца, без моего слова ты ему никто. Так. Ты мой старший сын и наследник. Поэтому твой голос я слышу. Выслушай и ты. Да, этот мальчик в семнадцатом посёлке мой сын, а в двадцать пятом посёлке девочка, ей столько же, у них разница в три или четыре декады, неважно, но она тоже моей крови. И сразу после весеннего праздника их отвезут на сортировку и клеймение, как отвозят всех поселковых детей. Да, я могу их забрать сейчас, пока их нет в картотеке Рабского Ведомства. И не на ту, а на эту половину, официально признав своими детьми. Это моё право. Только моё, ты понял? А теперь... Слушай внимательно. По закону всё имущество после меня делится между всеми детьми. Вас сейчас у меня три сына и две дочери. Это четыре равные части, и одна из них пополам. Слушай, я сказал! Если, слышишь, если я признаю и заберу этих двоих из посёлков, то частей будет пять и одна из них делится натрое. Ты понял? Ты, как старший и наследник, решай. Согласен обделить себя и братьев с сёстрами?
   Показалось, или в самом деле кто-то охнул или даже ойкнул за дверью? Оба не только не обратили внимания, но даже и не услышали.
   - Решай, - повторил Коррант, глядя в упор на сына.
   Гард сглотнул и кивнул.
   - Да, отец, - и как сами собой выскочили древние слова из легенд, нет, вполне осознанно сказались: - Мы одной крови.
   Коррант кивнул.
   - Да будет так, - и громко, не криком, но в полный голос: - Гройна!
   Дверь сразу открылась, и Гройна, очень спокойная, только чуть-чуть побледневшая, вошла в кабинет, оставив дверь приоткрытой.
   - Моя жена и мать моих детей, - начал Коррант обрядовой фразой.
   За дверью ойкнули уже громче и в несколько голосов. Коррант невольно усмехнулся и продолжил:
   - Завтра я еду за своими бастардами. Мальчиком и девочкой, - мгновенная пауза и уверенно: - Их зовут Гург и Гаурха. Им пять лет, они близнецы. Приготовь кроватки в обеих детских.
   - Воля отца священна, - склонила голову Гройна. - Мне сказать детям или ты сам?
   - Сам, - твёрдо ответил Коррант. - Впусти их.
   Гройна повернулась к двери и распахнула её во всю ширину. Дети - все четверо вошли в кабинет и выстроились в ряд перед отцом, а в дверях остались стоять Куконя и Милуша с Белёной.
   - Нянька, - позвал Коррант, - и ты зайди.
   Раздвинув рабынь, в кабинет вошла Нянька и застыла у порога, но чуть сбоку, не загораживая их собой.
   Коррант строго посмотрел на детей.
   - Завтра я привезу ваших младших брата и сестру. Вы все мои дети, моей крови и равны передо мной и Огнём по крови своей.
   Дети смотрели на него удивлённо и немного испуганно: таким необычным, как... как у служителя в храме, был его тон.
   - Воля отца священна, - шёпотом подсказала им Гройна, и они немного вразнобой, но все повторили обрядовую фразу.
   Коррант кивнул и посмотрел на Няньку.
   - Ты едешь со мной. Скажешь Тихоне, чтобы подготовил малый фургон.
   - Далеко ехать? - разжала губы Нянька.
   Коррант усмехнулся.
   - В семнадцатый и двадцать пятый.
   Нянька понимающе кивнула, и он продолжил:
   - Подбери там для мамок с вотчимами. С управляющими я сам разберусь.
   - Всё? - строго, даже требовательно спросила Нянька.
   - Всё, - с жёстким нажимом ответил Коррант. - Ступай.
   Нянька склонила голову и вышла, вытолкав перед собой рабынь. Следом так же быстро и молча Гройна увела детей. Гард огляделся и подошёл к письменному столу, чтобы забрать газету.
   - Оставь, - приказал ему Коррант.
   Гард отдёрнул руку, но остался у стола. Коррант усмехнулся.
   - Ну, и чего ещё тебе непонятно?
   - Отец... - Гард замялся.
   - Ладно, - Коррант снова усмехнулся, но уже как-то... зло. - Скажу сам. Чтобы ты понял и запомнил. Да, были ещё, но ни искать, ни выкупать их я не буду. И больше ни о чём таком-этаком ни у меня, ни у кого другого не спрашивай. За сданных полукровок платят и неплохо, а куда их Рабское Ведомство девает, этого никто не знает и не хочет знать. Да, есть вещи, о которых все знают, но о них не говорят. И ты молчи. Как ещё эту писанину, - он кивком показал на газету, - пропустили.
   Гард кивнул.
   - Да, я понял. Мы... мы и об этом говорили. И... вот ещё, отец. Я... мне не надо... проверочных детей. Я не хочу. Женюсь, а там... как будет, пусть так и будет.
   - Твоё право, - внешне равнодушно ответил Коррант. - Это твоя жизнь.
   Гард благодарно кивнул и снова потянулся к газете. И снова Коррант остановил его.
   - Оставь.
   - Отец, мне её дали на время. Я в залог двадцать гемов оставил.
   - Ого! - присвистнул Коррант. - Ушлый паренёк, что на таком зарабатывает. Хорошо. Ты на сколько дней брал отпуск?
   - Как все, когда "по семейным обстоятельствам". На три дня.
   - День ты ехал сюда, - кивнул Коррант. - Завтра съездишь со мной, и день на возвращение. Вот при отъезде я её тебе и отдам. А пока пусть у меня полежит. Чтобы, -- и усмехнулся, - лишние глаза в неё не заглядывали. И сам языком не трепли. Помни, что слишком длинный язык вместе с головой укорачивают. И сегодня на этой половине посиди. Справится Тихоня и без тебя.
   - Он из Амрокса? - догадался Гард.
   - Ну да. Полезешь с вопросами, а его Рыжий натаскивает, да и остальные... умельцы, и толково, откачивай тебя потом.
   - Он не посмеет! - вырвалось у Гарда.
   - Ещё как посмеет, - рассмеялся Коррант. - Ох, как они это умеют, чтоб не следов, ни... Ладно, рано это тебе. Иди, помоги маме с Гирром, тот уже наверняка в истерике.
   Гард кивнул и уточнил:
   - Отец, а можно я его... ну, как всегда истерику лечат.
   - Можно, - кивнул Коррант. - По праву старшего. Только силу соизмеряй, чтобы по справедливости воздаяние. Иди, я управляющим звонить буду, тебе это слушать и слышать незачем.
   Гард послушно склонил голову и вышел.
   Коррант с ненавистью посмотрел на лежавшую на столе газету. Вот сволочи, втравили-таки, и обратно не отыграешь. Ведь так написано, что понимаешь - правда, и отказаться от тех двух - это не только сына, но и себя потерять, ткнули тебя мордой в твоё же дерьмо, так что... Да, надо звонить и объяснять. С двадцать пятым будет без проблем, и управляющий там сговорчивый, да и девочка к тому же, а вот в семнадцатом... не любит, стервец, доход терять, придётся хорошую компенсацию делать, как бы не в полную цену с приплатой.
   Бесшумно вошла, плотно прикрыв за собой дверь, Нянька. Коррант вздрогнул и обернулся к ней.
   - Ну?
   - Из-за неё шум? - Нянька кивком показала на газету. - И про что там?
   Коррант вздохнул.
   - Про Амрокс.
   Нянька кивнула.
   - По правде или наврали?
   Коррант скривил губы в невесёлой усмешке.
   - Всё правда, Нянька. Не вся, но и этой... слишком много. Читать не дам, не смотри. А интересно, так у Тихони поспрашивай. Он оттуда. Поняла? И ступай. Мне сейчас управляющим звонить. Объяснять и договариваться.
   Когда за Нянькой закрылась дверь, Коррант ещё раз с ненавистью посмотрел на газету и взялся за телефон.
   К его удивлению, ожидания не оправдались. С управляющим из семнадцатого посёлка договорился как раз легко и за небольшую компенсацию, к тому же не финансами, а скидками на кое-какие заказы, а вот в двадцать пятом пришлось объясняться долго. Тот с чего-то потребовал обоснований. Пришлось сказать про газету.
   - Поня-ятно, - протянули в трубку. - Ладно, капитан, я не против, списков ещё не подавал, неклеймёных в перерегистрацию не фиксировали. Кстати, как думаешь, там знали заранее и готовили?
   - Думать можно что угодно, - ответил Коррант. - А как оно на самом деле...
   - Не нашего ума дело, - подхватил управляющий. - Но ты не первый с этим ко мне. Да и к другим. Ты газетку захвати, дашь хоть прочитать.
   - Дам, - пообещал Коррант.
   Закончив разговор, он решительно отодвинул бланки заказов - с этим успеется - и достал чистый лист бумаги. Расположив газету, бумагу и ручку в привычном "рабочем" порядке, крикнул:
   - Милуша!
   - Здесь я, хозяин, - сразу откликнулась рабыня.
   - Кофе с лимоном подай. Малый кофейник.
   - Слушаю, хозяин, сей миг, хозяин.
   Требование кофе с лимоном в кофейнике означало, что в кабинет никто не смеет входить, пока не крикнут, чтобы убирали посуду. И "хозяйская" половина настороженно притихла.
  
   А на "рабской" шуметь было особо и некому: все в делах!
   Малуша на хозяйской кухне стряпала не праздничное, но особенное и не будничное на хозяйский стол: всё-таки старший сын приехал. Нянька возилась в кладовках, отбирая платки для мамок и куртки с подстёжкой для вотчимов, а для себя перинку и пару подушек, чтоб в фургоне постелить, не посадит же её хозяин рядом с собой в кабину. Жданка, бегавшая оповестить кого надо, чтоб до посёлков уже к ночи дошло и малышей стали готовить к передаче под отцовское крыло - редкость, конечно, давно такого не случалось, но кому и что делать, кому и как говорить, где и не помнят, так сами сообразят, заодно узнала и рассказала, что шум уже идёт, и, дескать, наш-то не первый кровью своей озаботился, и с чего бы это, так всяко болтают про газету какую-то. Нянька покивала, отправила Жданку помогать остальным бабам по хозяйству и вернулась в кладовку.
   Тихоня, несколько встревоженный хозяйским приказом приготовить малый фургон к поездке - Рыжий-то в рейсе, тут если напортачишь, то за его спину не спрячешься, по полной огребёшь - и потому работавший особо тщательно и вдумчиво, Трёпкину болтовню пропустил мимо ушей. Но замелькавшее в её сбивчивом и не особо внятном многословном рассказе страшное слово: "Амрокс", - заставило его выдернуть голову из-под крышки капота.
   - Чего-чего?
   - А того! - обиделась Трёпка. - Я говорю, а ты не слушаешь. А голозадые туда мальцов да малявок, ну, кто почернее, забирают, в "галчата", и мучают их всяко, огнём жгут и кровь выпивают...
   Тихоня выпрямился и уже внимательно осмотрел размахивающую руками растрёпанную девчонку.
   - Это-то ты откуда взяла? - спросил он нарочито небрежно.
   - А хозяйчик из города бумагу привёз. Газета называется. Хозяин как прочитал, так сразу о крови своей вспомнил и забрать решил. Да не к нам, а бастардами своими, вот!
   - А вот я тебя за лохмы сейчас! - вошла в гараж Нянька. - сама гультайка и парню работать мешаешь!
   Взвизгнув, Трёпка метнулась к воротам и вылетела из гаража, всё-таки получив от Няньки тычок в спину.
   Оглядев застывшего у машины Тихоню, Нянька сказала:
   - Про Амрокс всё знаешь.
   Она не спрашивала, но Тихоня кивнул и уточнил:
   - До него ничего не помню, а потом... - и вовремя осёкся: ведь сказать, что всё, так это придётся и про такое рассказывать, что ни ему, ни Рыжему уже не жить, - по-разному, Старшая Мать.
   - Память как выжигают?
   Тихоня зябко передёрнул плечами и нехотя рассказал про электроды и пульты, пояснив, что и на других... мальцах-галчатах видел, ну, когда уже клеймёным, но до продажи, помогал уборщикам. Нянька кивнула.
   - Железяки эти из головы когда вытаскивают?
   Тихоня пожал плечами.
   - Всем по-разному. Мне перед продажей. Но всё равно... не могу вспоминать, больно.
   Нянька снова кивнула и повела разговор уже о деле: как получше уложить перину, подушки и подарки мамкам с вотчимами, чтоб и под рукой и удобно.
   Когда она ушла, Тихоня прерывисто вздохнул и вернулся к мотору, стараясь не вспоминать и не думать ни об Амроксе, ни о... о чём другом таком. А то опять голова разболится.
  
   Дочитав статью, Коррант придирчиво оглядел листок, исчерканный понятными только ему - ну, и соратникам-однополчанам, прошедшим ту же школу - значками, скомкал его и сжёг в пепельнице. Да, всё так, и, если вспомнить те, читанные в Аргате у сослуживца статьи, и сопоставить с изменениями, то тенденция прослеживается весьма ясная и с невесёлыми - мягко говоря - перспективами. Эпоха перемен... чтоб ей в Тартаре гореть и в Коците замерзать. И, как шутят алеманы, никуда ты не денешься из этой подводной лодки. И, пожалуй, да, стоит иметь всю подборку и отслеживать продолжение, которое стервец-писака обещает. Амрокс сейчас наверняка утечку ищет, такие подробности никаким интервью не нароешь. Но, скорее всего, не найдут - раз продолжение обещано. Но это их проблемы. Займёмся своими.
   Он крикнул Милуше, чтобы убирала кофейник, и дом обрадованно зашумел. Пришла Гройна и, сказав, что Гард сидит с детьми, учит их делать бумажные самолётики, девочки тоже увлеклись, решительно взяла газету.
   - Я должна это прочитать.
   - Читай, - пожал плечами Коррант. - Только здесь. И оставишь в левом нижнем ящике. И... постарайся не плакать.
   - Даже так, - несколько удивлённо сказала Гройна, устраиваясь на диване.
   Коррант мимоходом коснулся её плеча и вышел, плотно, но без стука прикрыв за собой дверь: тоже понятный всему дому сигнал, что в кабинет без зова не входить.
  
   После ухода Старшей Матери, Тихоня старательно закончил обихаживать фургон и, чтобы не лезло в голову растревоженное расспросами прошлое, взялся за порядок на стеллажах и верстаках.
   Пришёл хозяин, мрачно сосредоточенный, но не злой. Проверил готовность фургона и распорядился:
   - Пока Рыжий не вернётся, на общих работах.
   - Да, хозяин, - склонил голову Тихоня.
   Хозяин ещё постоял, глядя на него, будто хотел то ли сказать, то ли спросить о чём-то, но не спросил, ушёл.
   И Тихоня облегчённо перевёл дыхание, оглядел гараж, проверяя, как его приучил Рыжий, всё ли после работы убрано на свои места, и побежал к Тумаку, на общие работы. Уж там-то никто к нему ни с чем таким не полезет, там он уже совсем свой.
  
   Гард честно весь день возился с младшими братьями и сёстрами. Гирра удалось успокоить неожиданно легко одной фразой, что, дескать, если тебе так дома не нравится, то отец может тебя в Амрокс отправить, а воля отца священна. Видимо, что-то об Амроксе и так знают, потому что Гирр сразу замолчал. А дальше всё покатилось как-то само собой, путаясь и переплетаясь. Ну, у отца, как всегда, дела, мама посидела в его кабинете, вышла с заплаканными глазами и стала вместе с Куконей готовить в детских кроватки, бельё, одежду, а кроватки тащили то ли с чердака, то ли из кладовки, позвали Тумака, и тот их подправлял, он предложил помочь, но его в меру добродушно погнали, и он вернулся к братьям... Гахра и Гонха стали помогать, но быстро то ли устали, то ли помешали, и их отправили к старшему брату, к нему. Сидели за раздвинутым круглым столом в гостиной, делали бумажные самолётики и кораблики, потом играли в старую, но всегда интересную "догонялку" разноцветными фишками на старой исцарапанной и местами вытертой до дерева игровой доске, потом обедали. После обеда малышню уложили спать, отец с мамой тоже ушли в свою спальню, а он сел было в гостиной на диван с пачкой выписываемых отцом журналов и сам не заметил, как задремал.
   Всё как обычно... И да, и нет. Да, спокойная тишина в доме, знакомые с детства шорохи и скрипы благополучной усадебной жизни, блаженное чувство защищённости, и... и нет, он теперь знает гораздо больше о... да, именно, как сказал отец: об этом все знают, но об этом не говорят. Знай и молчи. Почему? Да потому, что все это знают и тоже молчат. И, как это, да, вспомнил: "Думать ты можешь, что угодно, но говорить должен, как положено". А на уроках "Познания Огня": "О запретном не размышляй". Мысли путались и расплывались. И последней достаточно внятной мыслью было восхищение отцом, что так быстро, мгновенно всё понял и решил.... Достойно решил. По-офицерски.
   В гостиную заглянула Нянька, покачала головой, глядя на спящего на диване среди разбросанных журналов уже не подростка, а почти юношу, и ушла, приказав Милуше:
   - Потом приберёшь.
   Милуша кивнула.
   - Ага, Старшая Мать, - и нерешительно: - Ну до чего ж на Тихоню похож...
   - И чего? - строго посмотрела на неё Нянька.
   - Ну... может тоже... одна кровь?
   - А кто ж знает, у кого и с кем там было, - отмахнулась Нянька. - А парня не береди, вспомнит, так сам вспомнит.
   - Ну да, Старшая Мать, - согласилась Милуша. - Мать-Вода сама его вынесет.
   И вечер покатился своим обычным будничным, даже обыденным порядком. На обеих половинах всё уже было решено, так что и разговоры тоже самые обыденные.
   К радости Тихони, никто его ни о чём не расспрашивал, и спать все пошли как обычно. А что Трёпке дали подзатыльник, чтоб не шастала ночью где ни попадя, так это уж тоже если не в привычку, то не в новость. Как в сок девка вошла, так и начала колобродить, ума-то и раньше не было, а теперь и вовсе кошка-кошкой, да и дурной, вот свезут на переклёпку, взрослый ошейник наденут, тогда и посмотрит хозяин, пускать тебя на расплод или нет, а пока брысь, и чтоб тебя не видно и не слышно было.
   А с утра началось... Выезжали затемно, чтобы успеть вернуться к ужину. Гарда Коррант посадил рядом с собой в кабину, честно объяснив сыну:
   - Чтобы без меня языком не трепал.
   Гард насупился, но подчинился и целых двадцать долей - треть периода - молчал, а потом всё-таки не выдержал.
   - Отец...
   - И чего? - усмехнулся, глядя на дорогу, Коррант.
   - А газета...
   - Со мной, - и пояснил: - Управляющим дам почитать, пока Нянька будет детей к передаче готовить.
   - А я ...
   - А ты будешь рядом со мной стоять, смотреть и молчать.
   Гард несколько озадаченно кивнул.
   - И вот что, - Коррант говорил теперь тихо и очень серьёзно. - Другие статьи этого автора есть?
   - Есть, - кивнул Гард. - Целая подборка. Но... только почитать уже полсотни гемов, а насовсем и в переплёте, где вырезки на картон подклеены... сто гемов по знакомству. А то и больше. И... - он замялся, не зная, как объяснить отцу смутное чувство тревоги, - ну, этим такие торгуют...
   - Я понял, - перебил его Коррант. - Тогда не связывайся, конечно. Но если вдруг... нет, не надо. Сам приеду и решу. Но ты читал?
   - Просмотрел, - вздохнул Гард. - Мы на ночь вскладчину комплект взяли расшитый. Ну и... второпях. Там... там такое есть... Как кровь выкачивают, органы вырезают на пересадку, а кожу срезают... на перчатки и сумочки... Отец... это страшно, в самом деле...
   - Значит, и Ведомство Крови ковырнули, - пробормотал совсем тихо Коррант и вздохнул: - Хреново.
   Гард ждал пояснений, но отец молчал, хмуро глядя на дорогу.
   - А здесь ещё совсем зима, - попробовал возобновить разговор Гард.
   - Так мы же Дамхар, - поддержал попытку Коррант. - Провинция. Вот и отстаём от столицы. Ладно, сынок. Это ещё не самое... Бывает и хуже.
   - Победа будет за нами, да, отец? - улыбнулся Гард. - А Рыжий говорит, что, кто выжил, тот и победил.
   - Фронтовик, - усмехнулся Коррант. - Там этому быстро учатся. Второгодники не выживают, - и вдруг, не повышая голоса: - Нянька, всё подготовила?
   - А как же, - откликнулась она из фургона, так что Гард даже вздрогнул: - Всё как положено, так и будет.
   - У Тихони узнала что-нибудь?
   - До Амрокса он ничего не помнит, - исключающим дальнейшие расспросы тоном ответила Нянька.
   Коррант кивнул, искоса посмотрел на сына.
   - Подъезжаем. Будь рядом, говори и делай только по моему слову.
   - Понял, - Гард невольно напрягся, вглядываясь в показавшиеся засыпанные снегом домишки посёлка.
  
   Гаор вернулся из рейса как раз к обеду. И сначала удивился отсутствию в гараже малого фургона: обычно хозяин для своих поездок брал легковушку, а если на срочный развоз, то почему крепёжные ремни сняты и лежат у стены? И где мальца носит?
   Вбежавший в гараж Тихоня сначала получил лёгкую словесную вздрючку за то, что оставил ремни на полу, а не переложил на стеллаж, а то бы и повесил, вон крюки свободные, а на полу они подмокнут... Тихоня с ходу подключился к обычной работе по послерейсовому обслуживанию фургона, сразу сообщив Гаору, что хозяина нету, так что...
   - Так что с отчётом успеется, - кивнул Гаор. - Понятно. А куда он умотал, да ещё на фургоне, не знаешь?
   - Да тут такое было!
   И Тихоня рассказал о телеграмме, приезде Гарда и какой-то газете со статьёй про Амрокс, из-за которой хозяин вспомнил про своих, ну, что от поселковых рождены, а им уже пять есть, вот-вот на сортировку и торги повезут, и поехал забирать их в законные дети...
   Гаор внешне небрежно, что далось ему с трудом, спросил:
   - А что за газета?
   - Не знаю, - вздохнул Тихоня. - Гард из Аргата привёз, так хозяин только хозяйке дал прочитать, и Гарда с собой увёз, чтоб никому не разболтал. И... Старшая Мать про Амрокс, - Тихоня передёрнул плечами, как от озноба, - приходила спрашивать, ну, что я помню. Я и честно сказал, что до него ничего не помню. И про электроды рассказал, ну, как через них память выжигают.
   Гаор кивнул, старательно, даже со злостью отгоняя мысль, что аргатская газета - это "Эхо", а статья про Амрокс - его. Нет, не бывает таких удач. Но... ох, лишь бы... А если посмотреть... в кабинете... Хозяина нет, и, если не в сейфе.... То найдёт, хоть одним глазком глянет. Гаор сгрёб сумку с бланками и накладными и велел Тихоне заканчивать с фургоном без него.
   - Пойду отчёт напишу и на столе оставлю.
   Тихоня пытливо посмотрел на него, но промолчал, не спросил ничего, будто... то ли всё понял, то ли не понял ни хрена.
   Не скрываясь, но и не привлекая внимания, Гаор прошёл на хозяйскую половину, тронул дверь кабинета... Заперто?! Ну... не сдержавшись, он выругался вполголоса.
   - Ага, - сказал за его спиной голос Милуши. - Даже убрать не дал, аж на ночь закрыл. А ключа и у хозяйки нет.
   Гаор обернулся к ней.
   - И с чего это? - поинтересовался он.
   - А то тебе Тихоня уже не растрепал, - фыркнула Милуша.
   Гаор обнял её, изображая пылкое любопытство, и она, оглянувшись для проверки: нет ли поблизости хозяйки, быстрым жарким шёпотом рассказала ему о вчерашней суматохе.
   От версии Тихони её рассказ отличался некоторыми подробностями, но названия газеты и она не знала.
   - Даже Старшей Матери глянуть не дал.
   - А она что, грамотная? - искренне удивился Гаор.
   - Ну ты и... - Милуша даже задохнулась, подбирая точное, но не слишком обидное слово.
   - Понял, - кивнул Гаор и плавно перевёл разговор: - А как же мне отчёт сдать?
   - А к вечеру вернётся, тогда и сдашь, или завтра с утра. Ну, это если злой вернётся.
   - Дело, - согласился Гаор, быстро чмокнул Милушу в щёку и вернулся на рабскую половину.
   Жаль, конечно, но не ломать же замок, да и если газета в сейфе, то там ему ни быстро, ни тихо не справиться. Хреново, но... чудес не бывает, о них не мечтай... Была когда-то песенка, с таким припевом, Жук ещё любил её напевать, копаясь в своих бумагах, стоп, о нём тоже не думай... Гаор забросил сумку обратно в кабину большого фургона, а тут и Трёпка прибежала звать их на обед, а заодно и с Тихоней потискаться. Но тот, к её удивлению и даже обиде, держался холодно и неприступно. Удивился и Гаор, но ни одобрять, ни порицать не стал: в таких делах каждый сам за себя. Но Тихоня всё-таки по дороге в кухню, шуганув Трёпку подальше от них, замедлил шаг и тихо сказал:
   - Ну, я тут подумал... Я-то как чистокровный смотрюсь, так если что, если в меня пойдут... ведь в Амрокс отправят. Не хочу.
   Гаор понимающе кивнул. Надо же... а соображает малец... по-взрослому. Сам он этого не то, чтобы не опасался, а... а просто не думал, да и вряд ли... он же неспроста Рыжий, и полукровкой его ещё в училище дразнили, пока у него кулак не окреп.
   А в кухне тепло, даже жарко от раскалённой печи и пахнет едой, и разговоры все обычные житейские. У господ-хозяев своя жизнь, а у нас своя, и они нам - по хрену!
  
   Коррант неспешно, без резких поворотов и рывков вёл фургон между уже чуть осевших снежных валов, прислушиваясь к голосам сзади. Детский лепет, а вот засмеялся Гард, а Няньки не слышно, значит, вмешиваться ей не нужно. Что ж, может, и впрямь это - лучший вариант выхода из сложившейся ситуации. Да, семеро детей - это, хм, не пятеро, и проблемы ещё будут, но... но последствия отказа могли быть гораздо серьёзнее. И - как обычно пишут в правительственной газете - в свете выявившихся тенденций... вот именно. Завтра с утра отвезти Гарда на станцию, оттуда в Ведомство Крови и Храм, оформить малышей по всем правилам, и... и всё. Дюжина детей - это в легендах хорошо и красиво, а времена давно уже не те. Нет, прошло всё удачно, даже лучше, чем ожидал. Видно, Нянька каким-то своим способом предупредила... а ведь и раньше подозревал, что у рабов - да, именно так, и заткнитесь столичные чинуши, правда всегда надёжнее, самого-то себя не обманывай - рабы живут своей жизнью, и там много такого, чего лучше не знать. А ведь малышей подготовили, чтоб ни плача, ни цепляния за мамок, а вот что одежду для них не захватил, хотя... опять же неспроста оба в полотнянках и не подстрижены, а обриты наголо, Гард удивился, но Нянька сказала, что от вшей, мальчишка и поверил, как же, вши - вшами, но тут тоже какой-то обычай. Но спорить не будем, похоже, не во вред. И, наверное, пора бы опять остановиться и вывести малышей - он усмехнулся - на оправку. И самому не помешает, после поселкового самодельного пива, хорошо его варят в семнадцатом и угощают, не скупясь.
   - Нянька! - бросил он, не оборачиваясь. - Не укачало вас там?
   - Мы в порядке, отец, - ответил Гард.
   - А выйти не помешает, - откликнулась Нянька. - Сейчас одену их.
   Оденет? Она что, и для них захватила?! Ну, Нянька... ну, ничего не упустит!
   Коррант плавно затормозил и вышел выпустить пассажиров. Ну да, чтоб Нянька чего-то упустила... не было такого на его памяти, и не будет. Оба малыша в прогулочных зимних комбинезонах: голубом и розовом.
   - Давай-давай, - подтолкнула Нянька Гарда, - большой уже. Отвернись да отойди.
   Гард послушно присоединился к отцу, и они вдвоём отошли на другую сторону дороги.
   - Отец...
   - Ну? - Коррант, щурясь от уже низкого солнца, оглядывал снежную равнину.
   - Я понимаю, будет теперь трудно, я... можешь снять моё содержание. Я подам на стипендию, ещё есть практика, нам там теперь платят, немного, но что-то, и ещё... найду приработок.
   - Угу. А с другой стороны и смотреть не будем? - усмехнулся Коррант и, видя недоумение сына, пояснил: - У экономии две стороны. Одна - увеличить доход, а другая - сократить расходы. Эффективно только их сочетание.
   Гард кивнул.
   - Понятно. Я... думал...
   - Живи, как жил, - очень серьёзно сказал Коррант. - Твоё содержание я уменьшать не буду, но о второй стороне думай, чтобы... - он вздохнул. - случаи всякие бывают, так чтоб тебя врасплох не застали. Мало ли что.
   - Я понял, отец, - так же серьёзно ответил Гард.
   - Всё, и больше об этом не говорим, - Коррант резко обернулся к машине. - Сядешь рядом.
   - Да, отец.
   Они вернулись к машине, Коррант впустил Няньку с малышами в кузов и предупредил:
   - Сейчас быстро поедем. Держитесь.
   - А как же, хозяин, - закивала Нянька.
   Малыши только молча переводили взгляды с неё на Корранта и обратно. Коррант улыбнулся им, и девочка осталась серьёзной, а мальчик неуверенно улыбнулся в ответ.
   Когда машина уже тронулась, Гард негромко сказал:
   - Отец, они привыкнут.
   Коррант кивнул.
   - Следи за дорогой, - и пояснил: - Темнеет уже, и хочу спрямить.
   - Понял.
   Гард подтянулся и сел так, чтобы хорошо видеть и боковое, и заднее зеркальца.
   Ну вот, мальчишка теперь при деле, а со своим - он мысленно усмехнулся - штурманом-наводчиком можно и о другом, не менее важном подумать. Интересные вещи управляющие рассказали, и даже кое-какие бумаги показали, что буквально сегодня с утра из Ведомства получили. Конечно, вряд ли это из-за статьи, скорее, сначала там, на вершинах власти зашевелились, а уже потом дали отмашку, чтобы нас, так сказать, морально подготовили. Видите ли, теперь весь молодняк на первоклёпку с точным указанием номеров и кличек родителей, а полукровки по личным заявлениям и опять же с указаниями.
   - Нет, капитан, ты понимаешь, - бушевал вполголоса управляющий в семнадцатом посёлке, потрясая только что прочитанной газетой. - Ну, какие же сволочи, а?! Ну, решили там, - и кивок, указывающий на потолок, - прищучить эту сволочь, что Амроксом заправляет, у них свои счёты, нас это не касаемо, так им нужно нас сволочами выставить. Ну, вот же читай, да-да, только что курьер отъехал. "Подготовительные мероприятия", чтоб им из Тартара в Коцит и обратно, ну, некуда им бумагу девать, списки поимённые им понадобились.
   Поимённые списки поселковых для клеймения и отдельно на каждого полукровку, рождённого от... свободного - да, это очень серьёзно. Понятно, что полукровки угодят в тот же Амрокс, но останется чёткая фиксация: кто и почему сдал свою кровь. И если что, то предъявят. Закон обратной силы не имеет? Ну, когда очень надо, то очень имеет, Ведомство Юстиции найдёт, как это сделать. Вот аггел палёный. И негласной, но традиционной премии за сдаваемых полукровок не будет, тоже негласно, но предупредили, что расчёт только по общему списку. Так, что получается? Наплодил? Либо признавай своим, либо записывай поселкового вотчима отцом, и... и всё. И живи дальше сволочью, мразью, отказавшейся от своей крови. Многие, ох, многие на этом и в монетах, и в купюрах потеряют. Ну, кто и сколько, это по заказам сразу выявится. Хреново, но не смертельно. И есть тут варианты, с Рыжим и Тихоней интересные комбинации могут быть. Ну, Рыжий уже весь в трудах, и нареканий на его... творчество нет, а вот с Тихоней... может интересно получиться. Но не будем спешить, посмотрим, подумаем, а там...
   - Отец, второй поворот направо.
   - Спасибо.
   Гард невольно просиял от полученной похвалы. Если честно, то в посёлке он, не то, чтобы растерялся, а даже испугался, когда встал перед толпой... лохмачей. Да, рядом был отец, а между ними и толпой стояла Нянька, как всегда, бесстрашная, всезнающая и всемогущая, и по её даже не слову, а еле заметному кивку от толпы отделились двое: женщина с ребёнком на руках, а за ней бородатый мужчина. И закутанного в какое-то тряпьё малыша, с рук на руки отдали отцу, а отец отдал женщине платок, а мужчине зимнюю куртку. И малыш не плакал, и не вырывался, а только таращил чёрные круглые, как у Гриданга, глазёнки. Пока ехали до другого посёлка, он опять сидел рядом с отцом, а из кузова доносился негромкий говор Няньки с неразличимыми незнакомыми словами и такие же непонятные ответы малыша, но ни плача, ни крика. А в другом посёлке он опять, пока отец разговаривал с управляющим, топтался возле фургона со спящим, как сказала Нянька, его, да, теперь братиком, а сама Нянька бегала где-то между домами. А потом повторилась передача из рук в руки, и дальше он уже ехал в кузове, сидя на разостланной перине, знакомился с братиком и сестричкой, играл с ними в "ладошку-хлоп" и учил, как по-ургорски называть родителей, а ещё "да" и "нет", "хорошо" и "плохо". Нет, всё было сделано, как надо и как должно. И что разговоров с управляющими он не слышал, это тоже отец правильно решил: не надо ему этого знать, он не ребёнок уже, чтобы во всё лезть, а, когда не знаешь, то и не проболтаешься, всё-таки... будущее только Огню видимо.
   Совсем стемнело, но фары уже выхватывают из синей темноты знакомые приметы, а вон и ворота на задний двор, но отец подъезжает к переднему крыльцу, и сразу распахивается дверь, и мама в одном платье сбегает навстречу, а за ней Куконя, и в распахнутых дверях вся четвёрка младших братьев и сестёр.
   - А ну, все в дом! - весело командует отец.
   Нянька передаёт маме и Куконе спящих малышей, а вот и Рыжий подбегает, и отец коротким властным жестом приказывает ему отогнать фургон в гараж. Милая домашняя суета. И Гард облегчённо перевёл дыхание, глядя на эти хлопоты и с предвкушением вдыхая вкусные запахи из кухни. Ужин, похоже, будет обильный и почти праздничный.
  
   Отогнав фургончик в гараж, Гаор передал его Тихоне, взял сумку с бланками и пошёл сдавать отчёт. Сейчас, в суматохе, газета может оказаться на глазах. Но... когда он, получив разрешение, а вломиться с ходу всё же не рискнул, вошёл в кабинет, хозяин как раз захлопнул дверцу сейфа, запер её, спрятал ключи в карман и вернул на место маскировочную полку. Гаор постарался скрыть вздох разочарования, но, судя по хозяйской ухмылке, получилось это у него плохо. Отчёт был принят сразу и без нареканий.
   - С этим всё. Легковушку на завтра подготовь, выезжаю на рассвете.
   - Да, хозяин.
   - Всё, ступай!
   Ехидная ухмылка на хозяйском лице недвусмысленно объясняла, что всё понятно и ни хрена не отломится, а вот поездка на "кобыле" вполне возможна. Гаор гаркнул вполголоса уставную фразу повиновения и строевым разворотом покинул кабинет. Вот аггелы палёные-копчёные, ну... не сволочь ли? Убудет от него, что газету посмотрят? Дело-то уже сделано, новоявленные бастарды уже в детской, их там купают, кормят, переодевают. Но задерживаться на хозяйской половине ему незачем, ещё и в самом деле нарвёшься. И не может такого быть, чтобы и Старшая Мать так уж ничего и не знала, вот её и расспросим.
   Но и за ужином навести разговор на газету не удалось, и появление в доме новых хозяйских бастардов не обсуждалось, хотя кое-что интересное услышал. Тумак, ходивший опять помогать с кроватками и старой лошадью-каталкой, спросил, чего это малышню наголо обрили, неужто так завшивели.
   - Да нет, - отмахнулась Нянька. - Высветлили к сортировке, а то чёрненькие оба.
   - Ну да, - кивнула Большуха. - А теперь-то и незачем.
   Гаор постарался скрыть мгновенно возникшую досаду, что не узнал вовремя о таком способе спасения от Амрокса, можно было бы и добавить к основному тексту... а нет, наоборот, нельзя о сопротивлении писать, это с потрохами поселковых матерей сдать. Так что и тут всё к лучшему, но на заметку взять надо, и, похоже, эту хитрость давно знают. Как же много того, что "все знают и не говорят", спасибо тебе, Кервин, пусть тебе светло и тепло за Огнём будет, без твоей наводки... Он не додумал, на мгновение ужаснувшись открывшейся перспективе бессмысленности, бесцельности жизни без... этого. Снова серая пустота?! Стоп! У тебя ещё не все листы сделаны!
   -Рыжий, ты чего? - обеспокоилась его молчанием Красава.
   - А? - встрепенулся он. - Да ничего, это я так... Вспомнил, - и заставил себя усмехнуться, - вспомнил, как меня от матери забирали.
   Понимающие сочувственные кивки, разговоры снова о житейском, простом и обыденном. И тоскливого шёпота Тихони: "А я и этого не помню", - никто будто и не заметил.
  
   Когда дом окончательно затих на обеих половинах, Коррант вернулся в кабинет и сел за бланки заказов. Раз он завтра всё равно едет в Центр, то заодно заглянет ещё кое-куда уже по своим вопросам, да хотя бы уточнить новые нормы поселкового довольствия. Да, всё обошлось даже лучше, чем ожидалось, чем могло обернуться. А наметившиеся тенденции... До конца весеннего сезона надо съездить в Аргат. Надо? Значит, сделаем. Он пододвинул календарь с уже размеченными рейсами и стал прикидывать и передвигать сроки и даты.
   Еле слышно скрипнула дверь. Он демонстративно не поднял головы, дав жене незаметно подойти и, присев на подлокотник, обнять себя за плечи. И только тогда откинулся на спинку, коснувшись щекой её груди.
   - Всё в порядке, - Гройна поцеловала его в висок. - Дети спят. Гард настоял, чтобы ему постелили на полу в комнате мальчиков. А с девочками осталась на ночь Куконя.
   - Гард молодец.
   - Да. А Гриданг так рад, что он теперь не самый младший, - Гройна улыбнулась. - И малыши чистенькие и здоровенькие. Ты их когда оформишь?
   - Завтра. Отвезу Гарда на вокзал и зайду в Ведомство, моего слова теперь достаточно. И в Храм.
   - Молебен?
   - Да, и открою счета, - Коррант так же улыбнулся. - Как всем.
   - Да, конечно, ты прав. Но... но на этом всё?
   - Да, - твёрдо ответил Коррант. - Больше не будет. Этих бы поднять.
   - Ты прав, - повторила Гройна. - Пойду, не буду тебе мешать. Да, а газета...
   - Завтра отдам Гарду, он увезёт. И... это не секрет, но не надо говорить об этом.
   - Я поняла. И... захватишь мой браслет?
   - Конечно, - даже слегка смутился Коррант. - Прости, чуть не забыл.
   Она сняла с левой руки и положила перед ним свой "материнский" браслет с двумя большими красными, одним большим синим и двумя маленькими синими камушками - по числу дочерей и сыновей, рождённых ею и бастардов её мужа. Старая, даже древняя традиция, но соблюдаемая многими в Дамхаре, правда, камни бастардов не все вделывают в свои браслеты, но они все - её дети, она сама давно решила, что слова храмовой клятвы о готовности любить всех детей мужа - не просто слова.
   - Если возможно... Отдай переделать на все камни одного размера.
   - Как скажете, владычица души моей, - улыбнулся Коррант, целуя жену в ладонь.
   Она снова поцеловала его в висок и вышла.
   Коррант посмотрел на браслет и сдержал невольный вздох. Да, это непредвиденная и, скажем так, не самая малая трата, но... шагнул, так иди до конца. А ещё учил сына экономии.
  
  

* * *

573 год

Весна

Аргат

  
   Отчёты надо сдавать вовремя. А вот готовить - заранее. Глава Ведомства Крови кивком поблагодарил секретаря, положившего перед ним очередную стопку ежедекадных отчётов основных отделений, и достал из бювара уже разграфлённый лист стандартного статотчёта, но это графы стандартные, а их названия - уже те, которые нужны в данный момент. Итак, что мы имеем?
   Общая картина вполне спокойная, хотя отдельные графы и вызывают беспокойство. Ещё не тревога, но нехорошие предчувствия. Но... пока терпимо. Пометим себе на предназначенном для именно таких пометок листе об усилении контроля, но менять ничего не будем.
   А вот всё, связанное с Амроксом... уже выделили в отдельный список? Толково. Посмотрим. Да, интересно и весьма. Особенно если совместить с недавним совещанием на самом верху. Итак, начнём и продолжим. На чём глава Амрокса так прокололся, что вся система начала шататься? Интересно, но становится малосущественным, последствия - как всегда - значимее не только повода, но и причины. Самую блестящую и успешную операцию легко загубить даже не неправильным, а небрежным послеоперационным уходом. Вот и здесь так же и вполне закономерно. Поступление "материала" в Амрокс от весенней регистрации мизерное, значит, и к нам отбракованного "сырья" будет намного меньше, а очередь на трансплантацию имеет тенденцию к увеличению. Ужесточить сортировку и сосредоточиться на наиболее перспективных направлениях? Кто об этом уже поднимал голос? Этот...? Вот пусть и займётся, подготовит проект, послушаем, откорректируем... Новая пометка на отдельном листе. И продолжим с Амроксом и его последствиями. А здесь что? Резкий рост заявок на генетические карты приёмышей для включения в общегенетическую карту рода? Похоже, предки опять правы: чужой убыток - своя прибыль. Интересно, кто запустил эту идею: "Возьми птенца в своё гнездо"? Полное усыновление вместо доращивания. Храм потерял на обетах, но приобрёл на благодарственных молебнах, усыновлениях и детских счетах, потому и молчит, благосклонно кивая. А на самом верху... ну, этого ни в каких графах не отразишь, это только в памяти. Амрокс закрывать не будут, а перепрофилируют, потому и не препятствуют столь бурному и энергичному разбору контингента, вплоть до "полуфабрикатов", и уже поступают заявки на удаление электродов. Да, перебрал дурак через край с энергетическим воздействием, вот и довёл до утечки, а источника так и не нашёл, хотя... похоже, кое-откуда намекнули, чтобы особо рьяно не искал. Будем иметь в виду. Что ещё? А ещё подали тут интересную идею насчёт "утробушек". В самом деле использование полукровок, даже после выучки в Амроксе безусловно засоряет генофонд, а договоры о бастардах стали уже слишком детальными и маловыгодными, матери бастардов становятся силой, а "утробушка" никаких прав ни на ребёнка, ни на - хм - его отца и ту семью не имеет, так что... перспективно безусловно, так как будет полностью под нашим контролем. Вот пусть инициатор и представит полный расклад. И приступим. Без афиширования, но не тайно, любая тайна для писак как помойка для мух. А по Амроксу... Опять же вполне прозрачным намёком сказали, что перепрофилирование - это и переподчинение. От Рабского Ведомства к нам. Что совсем даже неплохо. Ещё не подписано, но начнём потихоньку готовить. Весь прежний персонал увольняется прежним руководством, а новый набирается уже новым. В лучших традициях Тёмных веков, когда новый король отправлял в темницу всех прежних советников и прочих приближённых, потом извлекал оттуда нужных лично ему, а оставшихся отправлял на плаху и, разумеется, с полной конфискацией имущества. Извлечённые тоже платили за своё извлечение. Ненужный вьюк сбрасывают, чтобы не перегружать коня. Нравы были простые, а решения неизменно мудрые. Перепрофилирование, ориентированное на всемерное сохранение человеческого ресурса... Вот в этом направлении и будем двигаться.
   Глава Ведомства Крови достал из бювара чистый лист на три столбца - мероприятие, сроки, ответственный - и приступил к работе. Любой экспромт должен быть тщательно подготовлен и продуман, вернее, сначала продуман, чтобы не чинить привязь, когда лошадь уже... то ли сама убежала, то ли её украли, то ли её волки съели.
  
   "Возьми птенца в своё гнездо!" Сентиментальная чепуха. И - по сути - опасная. Засорение рода приёмышами неизвестной крови. И зачем? Яржанг Юрденал раздражённо фыркнул, разглядывая стандартное приглашение "разделить радость увеличения семьи" от старого друга. Но и отказать нельзя другу, да, с Ронгавонайлом они дружат с первого класса, и ни разу ни в чём друг не помешал, не нарушил те неписаные, но свято соблюдаемые правила дружбы. Надо идти. Тем более, что друг теперь тоже в отставке, вышел по возрасту, и они снова равны. А дружат только с равным. Чиркнуть стандартно вежливый ответ-согласие, указав... да, завтра, а время... дневное личное по памятному с детства распорядку.
   Подписанная карточка ложится в лоток к отправке, все остальные бумаги и ручки убираются на свои положенные места и взгляд на часы. Пора бы и появиться, никак этого разгильдяя не приучишь к порядку, даже теперь, после всего, воображает себя... Ну, наконец-то!
   Юрденал с брезгливым недовольством поглядел на возникшего в дверях сына.
   - Ты опоздал.
   Гарвингжайгл пожал плечами.
   - На полдоли.
   - Даже на мгновение недопустимо. Запомни.
   - Запомнил.
   Безразлично-равнодушный тон, пустые глаза... понятно, опять приступ апатии, без приказа не шевельнётся. Но, во всяком случае, лучше буйства, тем более, что буйство у щенка глупое и бесперспективное. Да, щенок и никогда уже псом не будет.
   - Отдай почту для отправки.
   - Слушаюсь.
   Ну, хоть что-то, а то ведь молча брал и уходил.
   Юрденал проводил взглядом уносящего лоток сына и, когда за ним закрылась дверь, позволил себе вполголоса выругаться по-армейски. Да, не повезло с отпрысками. За волчонка капают сущие пустяки, далеко не покрывая проценты по долгу, явно его хозяин мухлюет, давая неверные данные об использовании, но... не выяснишь и не привлечёшь, видите ли, использование, как и условия содержания на усмотрение владельца. Судя по суммам, большего, чем подметание двора один раз в сутки в течение тридцати долей, не поручают, а одевают в шёлк и бархат и кормят исключительно деликатесами с Заморских территорий. Жулики! Все! И руки... не связаны, а пусты, не пошлёшь команду разобраться со столь нерадивым хозяином.
   И как всегда при воспоминании об отобранном оружии накатила волна бешенства... Да, только оружие, даже орудия, не более, чем тупые приложения к автоматам и прочему, но это он сделал их, это его творение, его! А не тех дураков, что сейчас щеголяют в продуманной им же форме и дисциплинированно выполняют приказы... чьи? Да, это интересно, но до этого... шустряка не докопаться, ведь даже шевельнуться не успел, так, пара слов в Офицерском Клубе и почти сразу удар, а ударили - надо признать - точно и сильно, он даже не сразу понял, что это не за что-то, а зачем, но потом посидел за столом, вспоминая и анализируя, сопоставил два факта и понял: удар не ответный, а превентивный. Да, предупреждение ясное: "Ты следующий, не шевелись". А вот кто... кто взял такую власть над его войском... конечно, не тот, кто сейчас числится командующим спецвойсками, даже нового звания не дали, а дурак дураком всё понял и не трепыхается, и в Дом-на-Холме так просто теперь не зайдёшь поболтать со старыми знакомцами, да и остались ли они там? Скорее всего - нет. Там свои игры, скрытые от всех и смертельно опасные для недопущенных. Недаром болтают, что Глава... "Стоп! - остановил он сам себя, об этом нельзя, - держи себя под контролем, Яржанг" Тем более, что не холодная белая ярость, позволяющая продумать и осуществить, а красное и горячее бешенство, требующее немедленной разрядки, как после стакана неразбавленного энергина, а ты им и тогда не злоупотреблял, а сейчас и вовсе давно, очень давно не пил.
   Усилием воли Яржанг Юрденал заставил себя успокоиться, уже деловито оглядеть безукоризненно убранный стол, убедившись, что всё на своих местах, и встать. Короткий взгляд на настенные часы подтвердил: время работы с документами истекло, пора переходить в тренажёрный зал и приступить к ежедневному обязательному комплексу упражнений. Порядок всегда и во всём!
  
   Порядок во всём и всегда! Ронгавонайл невольно одновременно и покачал головой, и улыбнулся: друг не меняется, такой же, как когда-то в училище, аккуратист до педантизма, любое дело продумано заранее до мелочей и осуществляется по принятому плану несмотря на любые... хм, обстоятельства. Вот и получается иногда: результат-то плановый, но обстоятельства изменились, и планировавшаяся победа достигнута, а оказывается поражением. Но... каждый живёт своей жизнью, у каждого своя дорога к Огню.
   - Отец, можно к тебе?
   - Конечно.
   Ронгавонайл с удовольствием посмотрел на стремительно, но в то же время без малейшей расхлябанности вошедшего Арбантайра. Просто удивительно, как буквально меньше чем за декаду взбалмошный, не желающий взрослеть тридцатилетний мальчишка стал мужчиной. Поистине, мужчину делает не возраст, а отцовство.
   - Этот убрался? Ну, слава Огню.
   Ронгавонайл нахмурился.
   - Ты можешь не любить человека, но обязан уважать его. Хотя бы...
   - Ну-ну, отец, - Арбантайр улыбнулся, устраиваясь в кресле напротив отца. - И за что я должен уважать Яржанга Юрденала? Он твой друг и однокашник, не спорю, а для меня... Не будем о нём?
   - Не будем. Как малыш?
   - Заснул. Спокойно, без слёз, и за меня не цеплялся. Арруах сказал, что ещё декада, от силы две, и можно будет удалить... железки, - последнее слово он произнёс с гневным отвращением.
   Ронгавонайл кивнул. Да, удаление электродов - совсем не простая операция. Особенно, когда малыш панически, до неуправляемой истерики боится врачей.
   - Будешь делать здесь?
   - Да, Арруах согласен, что сам вид больницы может спровоцировать рецидив. Ты же помнишь, каким мы его привезли.
   - Хотел бы забыть, но...
   Оба вздохнули...
   ...Решение взять по малышу из Амрокса было принято на семейном совете без споров. И что поедут все сразу одним, как выразился Аррол, "караваном" для экономии, времени. Средства он обеспечит, Арзак как юрист подготовит всю необходимую документацию, Арруах - медик и потому сразу на месте осмотрит малышей или хотя бы компетентно и профессионально поговорит с тамошними...
   - Живодёрами, братья, иначе их не назовёшь.
   - Да, согласен. Отец, предупредишь о нашем приезде, чтобы в очередь не поставили?
   - Хорошо, - Ронгавонайл усмехнулся - Воспользуюсь своим генеральством
   - Правильно, отец, существующий ресурс должен быть задействован, я, как финансист...
   Договорить Арролу не дали общим смехом.
   - Да, с жёнами все поговорили?
   Опять дружные кивки.
   - Да, моя сама первая начала, как прочитала.
   - Да, сильно написано.
   - Весьма эффективно.
   - Но это, если разукомплектование Амрокса было конечной целью...
   - Это уже не наша сфера.
   - Но жён не берём.
   - Да, пусть ждут прямо в Храме.
   - Логично, едем вместе, но каждый на своей.
   И тут по-детски возмущённое:
   - А я?
   Старшие братья с ласковой насмешкой оглядывают младшего.
   - А куда ты его привезёшь? - спрашивает Арзак.
   - Отцу на шею? - подхватывает Арруах.
   - Это не птичку в клетке и не рыбок в аквариуме, - подключается с ходу Аррол, перечисляя детские увлечения Арбантайра. - Твоего энтузиазма хватало максимум на полдекады, а потом ими занималась прислуга, а ты увлекался уже чем-то другим.
   - Я всё равно поеду! - кричит Арбантайр.
   - Езжай, конечно, - пожимает плечами Арруах.
   - Походишь, посмотришь, - кивает Арзак. - Может, вдохновишься...
   - Этого не трогай, - с мрачной решимостью огрызается Арбантайр. Братья переглядываются и кивают.
   Они действительно приехали караваном на четырёх машинах, встретили их вполне соответственно статусу семьи и сразу приступили к делам. Арбантайр незаметно отбился и ушёл бродить по мокрым от недавно растаявшего снега дорожкам между ещё голыми кустами живых изгородей. И уже был сделан выбор - два мальчика и девочка - оформлены все документы, и Аррол выписал чек, нет-нет, никаких компенсаций, это же не продажа, тьфу-ты, передача в опеку, дети свободны, вы же видите, ни клейм, ни ошейников, да, пожертвование, так и напишите, и... Арруах, проведший первый, поверхностный, но всё же явно напугавший детей, осмотр, уже расстёгивал, ещё беседуя с местным медиком, свой белый халат, Арзак аккуратно убирал документы в предусмотрительно заготовленные папки, а дети, стоя рядом, снизу вверх молча разглядывали своих новых, как им сказали, отцов, когда отчаянный крик Арбантайгра заставил всех вздрогнуть и обернуться. Спотыкаясь, разбрызгивая лужи, где-то уже потеряв левый ботинок, Арбантайр бежал к ним, прижимая к груди маленького мальчика в грязно-белой короткой рубашечке, а за ним... гнались? Двое дюжих... санитаров?! И кто-то ещё... Первым сориентировался шофёр Ронгавонайла, его бессменный спутник по поездкам чуть ли не с лейтенантских времён, ушедший вместе с ним в запас, а потом и в отставку, и оставшийся... шофёром, телохранителем, ординарцем... да просто, своим, почти членом семьи. Вылетев из машины, он резким броском вклинился между Арбантайром и нагонявшими его санитарами. Крики, отчаянный плач мальчика, к которому почти сразу присоединились остальные дети: "Нет! Нет! Не отдавайте меня им!". И генеральский рык: "Всем стоять!". Нет, всё-таки армейская привычка в экстремальной ситуации решать экстремально быстро, потому что промедление хуже ошибки, оказалась и здесь самой полезной. Арбантайра с ребёнком в свою машину, Арзака на оформление документов...
   - Что?! Полуфабрикаты не выдаются?! Сержант, отставить! Потом им морды набьёшь! Смирно! Аррол, забирай чек, раз не согласны!
   Последний аргумент оказался самым действенным, и разговор пошёл уже в деловом тоне. Малыша... безымянного... вот даже как... ну и хорошо, сами назовём и впишем... расписку, что предупреждены о возможных осложнениях... разумеется, я подпишу... да, как глава рода... детей в машины... едем!
   Стремительностью их отъезд, может быть, и напоминал бегство, но надо было действительно успеть в Храм к назначенному времени, пока ожидавшие там жёны не подняли панику... и вообще... армия не драпает, а стратегически отступает! Давно сказано и всем известно.
   - Я этого... - водитель покосился в зеркальце на прижимавшегося к Арбантайру тихо плачущего малыша и проглотил ругательство, - ещё встречу.
   - Только аккуратно, - ещё приказным, но уже более сдержанным тоном откликнулся сидевший за его спиной Ронгавонайл.
   - Есть, генерал.
   Арбантайр прерывисто вздохнул и чуть подвинулся, укрывая голые ножки мальчика полой своего щегольского пиджака, теперь мокрого и безнадёжно измятого.
   - Отец...
   - Всё дома. Думай над именем, через... десять долей тебе его называть перед ликом Огня.
   Арбантайр молча кивнул.
   В Храме ничему не удивились: ни увеличению принимаемых в семью, нет, в род, ни тому, что наследник рода стоит босой и держит усыновляемого на руках, хотя... это можно расценить и как уважение к Храму, признание своей ничтожности перед Священным Огнём. И на пути к дому Арбантайр продолжал держать на руках уже сына, Тарганайра - откуда и почему выскочило именно это имя из древних легенд, он сам не понимал, да и не задумывался об этом, просто, да, именно как само выскочило в ответе на стандартный вопрос храмовника, и так твёрдо и свободно, будто он годами готовился к этому мгновению. А может, так оно и было. Малыш заснул, продолжая всхлипывать уже во сне. А они - оба - молчали, потрясённые истерикой ребёнка на обычное слово: род. Его отчаянный крик: "Нет! Нельзя! Будет больно!" - казалось, всё ещё звенел в воздухе.
   - Ты... понял? - совсем тихо спрашивает Арбантайр.
   - Догадываюсь, - так же тихо отвечает Ронгавонайл.
   - Что бы ни было, но он моей крови, - твёрдо говорит Арбантайр.
   - Да, - соглашается Ронгавонайл, подводя черту. - Мой внук-наследник.
   Малыш всхлипывает чуть громче и крепче прижимается к Арбантайру, похоже... последнее слово тоже... было запретным...
   ...Арбантайр тряхнул головой и даже потёр лицо ладонями, будто просыпаясь.
   - Всё будет хорошо, отец. Так... я в мастерскую, поработаю, - и чуть смущённо улыбнулся. - Я не сказал тебе... Словом, я договорился в одном журнале, им нужен иллюстратор. Заработок небольшой, но постоянный.
   Ронгавонайл кивнул, но всё-таки уточнил:
   - А выставки?
   - Побоку, отец, - Арбантайр скривил губы в невесёлой усмешке. - Там Дядюшка Орнат заправляет. А я его и раньше... нет, отец, это так, на удачу и прочие... обстоятельства. Хватит играть, пора работать.
   - Дядюшка Орнат...?
   - Орнат Ардин. Меценат и покровитель молодых непризнанных талантов. И сам... талант, но немолодой. И непризнанный, поскольку ни одной вещи не закончил. Говорят, в его студии стопка полотен, начатых и брошенных. В основном, натюрморты. Я, правда, не видел, не сподобился приглашения. Чему, отец, весьма рад. Я не в его вкусе, понимаешь?
   Ронгавонайл кивнул, тщательно сдерживая нарастающий гнев.
   - Почему... ты... мне... ни разу... не сказал?
   Жёсткий тон и выразительные паузы между словами не испугали и не обидели, всегда такого... трепетного мальчишку, его ответный взгляд столь же твёрд, а голос спокоен.
   - Незачем, отец. На это даже моего ума хватило. Он из Королевской Долины, тамошние нравы у всех на слуху. Я о нём ещё в училище слышал. И о цене за его покровительство. А потом... я после одной тусовки, давно уже, но я по памяти его нарисовал. Теперь ношу с собой. Как напоминание.
   Арбантайр достал из кармана неизменный блокнот-альбом для эскизов и протянул над столом.
   - Посмотри. Я его к задней обложке прикрепил.
   Ронгавонайл не менее трёх долей молча рассматривал карандашный... да нет, не набросок, а, действительно, портрет. И с таким же молчаливым спокойствием Арбантайр ждал его решения.
   Наконец Ронгавонайл закрыл блокнот и вернул его сыну.
   - Циник, ханжа и садист.
   - Правильно, отец. Я и раньше... просто взгляд не даёт полного понимания, а когда рисуешь...проникаешься и понимаешь.
   Он спрятал альбом и рывком встал.
   - Всё, я в мастерской.
   Второй раз он свободно, без натуги или насмешки назвал свою комнату не студией, не убежищем, а мастерской. И ушёл работать, а не... Ну, Огонь тебе в помощь, сын.
  
   Разумеется, приказы выполняются буквально и вовремя. На этом армия держится. Но любой приказ, даже самый подробный, можно дополнить и конкретизировать, а выполнение приспособить к обстоятельствам места и времени. На этом держится хорошая армия. Они - пять генералов и адмирал, отцы-командиры, начальники военных училищ - не только считали себя хорошими командирами, но и были такими. Поэтому, приняв к исполнению приказ Главы, приступили к оному - то есть исполнению - максимально используя предоставленное время и возможность обсуждения в своём узком компетентном и так далее кругу. А места лучшего, чем Офицерский Клуб, не найти и искать не нужно. За "рюмкой чая" и "чашкой коньяка" как-то и мыслится, и обсуждается продуктивнее.
   Обсудили, поругались, пришли к общим выводам и разошлись писать первый вариант. Приказано передать своё остальным? Выполнили! Лично отвезли. И кое-что обговорили уже с глазу на глаз. Потом Адмирал уехал к себе на Побережье увязывать общие положения со своей спецификой, а они продолжили встречи и переписку. И общая возня вокруг Амрокса их практически не затронула. Нет, у каждого прибавилось по правнуку или по правнучке, но это - дела сугубо внутрисемейные и к заданию Главы никак не относящиеся. Мимоходом поздравили друг друга и продолжили работу. Сегодня предстояло самое важное - отбор будущих "дядек". Да, именно так. Потому как перспективы просматриваются... И раз уж лохмачей поселковых включают в общеармейскую структуру, а разрабатывающийся и уже почти готовый Устав для "особых вспомогательных подразделений" они все читали и даже поучаствовали в разработке, то вот и будем мыслить и действовать перспективно и даже стратегически. А, значит, к офицерскому и солдатскому отделениям добавляем вспомогательное, чтобы потом, хе-хе, не переименовывать, обучаем "воспитанников", и ставим над ними... "дядек" и тоже "лохмачей", опять же на перспективу и во избежание... нюансов и аспектов, которые могут, а, значит, и обязательно помешают учебно-воспитательному процессу. И ещё два сержанта, да, капралы, чтобы за "дядьками" следили, командиром потока ставим лейтенанта из своих выпускников, и... да, на само отделение... пока капитана и пусть растёт, да, по общему Уставу... Всплывают всё новые и новые мелочи, нюансы и аспекты, которые надо предусмотреть, обсудить и принять решение. Любой экспромт хорош, когда тщательно подготовлен в нескольких вариантах. И сразу отобрать уже у себя будущих капралов и офицеров и обязать изучить Устав "особых вспомогательных", ну, это уже каждый сам у себя, в своей "боевой семье".
   Все их наработки были высочайше одобрены, и - вполне, кстати, ожидаемо - им отдали из выморочного фонда пригородное имение давно угасшего рода. Для первичной подготовки "дядек" и первого набора "лохматиков", а в дальнейшем для летней полевой практики. Очень и даже весьма... Об этом имении давно говорили, планируя создание нового училища по подготовке инженеров-фортификаторов, а теперь, значит, так. Ну, что ж, вполне логично, что каждый род войск готовит, хм, вспомогательные, соратники, очень точное название, для себя и под себя, а что здесь можно наладить несколько полигонов и отрабатывать взаимодействие не только внутри, но и между... ну, это мы ещё обсудим, да, в этом году готовим "дядек".
   Официальные пути официальными, но то, что сразу у нескольких генералов нашлись боковые родичи из потомков братьев и дядей-бастардов, служащие сейчас в рабском - в своём кругу обходимся без официальщины - ведомстве, оказалось очень к месту.
   И вот результат. Прошерстили региональные отделения Ведомства, отобрали, пропустили через усиленную проверку по здоровью, ещё раз отсортировали и привезли в столицу в центральный комплекс для передачи заказчику - ибо, генералы выступали сейчас единым так сказать, фронтом, решив распределить контингент по училищам уже после первичного обучения.
   Они молча с одинаково насторожённым вниманием рассматривали друг друга.
   Двадцать голых парней в ряд у стены. Руки заложены за спину или свешены вдоль тела. Волосы, ещё влажные после душа и потому кажущиеся тёмными, взлохмачены и не скрывают синие кружки татуировки над переносицей. Ошейники повёрнуты заклёпкой вперёд. У многих вокруг рта заметный пушок или щетина, а у стоящего справа даже уже вполне сформировавшиеся усы и борода, а вон тот и по телу... даже не лохмач, а мохнач и морда под стать, и взгляд звериный. Выправки, разумеется, никакой, но явных слабаков не наблюдается. Ну, так и отбирались целенаправленно. И морды... достаточно смышлёные.
   Пройдясь вдоль неровного строя, генералы переглянулись и обменялись кивками: приемлемо. И стоявший чуть в стороне немолодой капитан в форме с зелёными петлицами незаметно перевёл дыхание: всё-таки задание было непростое и от его выполнения зависело очень многое. Похоже, что его так и оставят на подборе контингента для училищ, а это весьма перспективное направление, позволяющее расти и расти, ограничения по крови, слава Огню, сняты, и неважно, что твой отец был от второй жены младшего сына тогда ещё только наследника рода. Кровные узы - самые прочные, их только кожаный ошейник режет, и то не всегда. Потому и отбирали по посёлкам, чтобы не всплыли потом нежелательные связи, и не "хозяйских" из личного владения, тьфу, опеки, а "господских", чтобы ненужного не знали, а нужному их уже в армии научат.
   Ещё на предварительных обсуждениях решили, что первые декады обучения, закладывая основы, берёт на себя Общевойсковое, и потому, подписав акт приёмки, генералы-"спецы" ушли. Общевойсковая команда осталась, приняв список и стопку карточек личного учёта. Капитану Рабского Ведомства выразили благодарность, принятую с должным почтением, и отпустили на дальнейшие труды во благо отечества. А затем началась вполне обычная рутина переклички, построения по росту - пинками и тычками, поскольку обалдуи волосатые, ну, лохмачи лохмачами, простейших команд не знают - выдача обмундирования, ну, хоть портянки наматывать умеют, в норматив, правда, ни один не уложился, так это дело наживное.
   Генерал, капитан и лейтенант молча наблюдали за кипучей деятельностью обоих сержантов.
   - Огонь вам в помощь, капитан.
   - Благодарю, генерал. Прозвища менять будем?
   Генерал вопросительно посмотрел на лейтенанта, соблюдая давнюю традицию давать первое слово младшему.
   - Я думаю, - лейтенант сглотнул, справляясь с волнением. Всё-таки назначение оказалось столь неожиданным и необычным... Ну, что он после выпуска останется в училище, было не то чтобы решено, но обговаривалось, как и остальные назначения, ещё на предпоследнем курсе, но получить под начало новый курс нового отделения с новым контингентом по новой программе и... Разумеется, он мог отказаться, право трёх отказов для офицера никто не отменял, и, разумеется, не отказался. Новизна - это значительно расширенные перспективы по сравнению с устоявшимися частями, где все командные должности заняты и, пока нет войны, твоё повышение зависит не от тебя, а от чужой отставки по возрасту. А тут...и главное - он же сам практически из посёлка, отец и сейчас работает управляющим, дед, правда, уже пять лет, как у Огня, да будет ему там светло и тепло, и, приезжая на каникулы, даже встречает кое-кого из товарищей по детским играм, и по-поселковому ещё многое помнит. И у капитана, насколько он успел узнать, та же ситуация, так что...
   - Думаю, это лишнее, - твёрдо закончил он фразу. - Непонятных мало, и все... произносимы.
   - Вот как? - губы генерала тронула лёгкая улыбка, а капитан кивнул. - И что же, лейтенант, вы понимаете эти... - генерал заглянул в список и с некоторой заминкой прочитал: - Чеглок... Ошкуй... Бойчак...
   - Бойчак... - лейтенант улыбнулся, - знаю, драчун. Не просто дерётся, а любит драться, задирается. Ошкуй... - он замялся.
   - Медведь, - улыбнулся капитан.
   Генерал задумчиво кивнул и скомандовал:
   - Всем стоять. Бойчак, Ошкуй, Чеглок ко мне! - на этот раз никакой заминки не было, будто эти... прозвища столь же привычны и обыденны как названия ургорских семей.
   Трое парней, уже одетых почти по форме - с заправкой придётся поработать - в разножку подошли и встали перед генералом, заложив руки за спину и склонив головы. По-рабски правильно, а вот стойку пусть сразу учатся держать. Подоспевший сержант сзади лёгкими, но точными тычками заставил их выпрямиться, поднять головы и опустить руки, ну, почти по швам. Генерал внимательно оглядел стоящего справа и кажущегося коренастым из-за общей ширины, ага, тот самый... "мохнач", в центре... посуше, насуплен и ладони привычно полусжаты в кулаки, а слева, невысокий, левофланговый... и столкнулся с дерзким до наглости прицельным взглядом очень светлых на красно-буром от загара лице ясных глаз... Н-да, а прозвища, похоже, соответствуют. Проверим.
   - Чеглок?!
   - Я, господин, - ответил ясноглазый.
   Сержант ткнул его сзади в спину и шёпотом подсказал.
   - Я, господин генерал, - повторил парень.
   - И что это такое? - поинтересовался генерал.
   - Птица такая, господин генерал, - губы парня тронула лёгкая усмешка. - С лёту добычу бьёт. И быстрый.
   Генерал кивнул. Ну, после обучения этого сбагрим Десантнику, там на своём месте будет. С остальными... посмотрим.
   - В строй.
   И повернулись кто как, и ушли в разножку. Генерал невольно поморщился. Капитан, лейтенант и сержанты обменялись понимающими взглядами: строевая, строевая и ещё раз строевая.
  
   Когда начальство бушует, брызгая слюной, примитивно и бездарно ругаясь, топая ногами и пиная воздух сжатыми кулаками, надо спокойно переждать. Потому как рассчитано это на зрителей, а, значит, неинформативно. И чего надрывается? Зрители-то все опытные и сами умеют не хуже. Ну вот, кажется, переходит к делу.
   - Нового набора не будет. "Мяса" не получим. Обходимся внутренними ресурсами. Выполнять!
   - Радостно повинуемся! - выдохнул дружный хор.
   Синхронно щёлкнув каблуками в строевом развороте, преподаватели, командиры курсов и классов училища спецвойск покинули кабинет начальника и в полном молчании - ибо давно известно, что только дурак говорит, что думает, а умный думает, что говорит - разошлись по своим кабинетам исполнять мудрое распоряжение. В чём его мудрость? А в неконкретности. Вводные даны, тактические задачи и стратегические цели не изменились, значит, конкретность на тебе. Получится - мудрое и предусмотрительное начальство огребёт заслуженные поощрения и награды, не получилось - огребёшь уже ты взыскания и наказания, потому как весь спрос с тупых и нераспорядительных подчинённых. Тоже тактика давно известная и отработанная до автоматизма.
   У себя в кабинете командир девятого класса не меньше пяти долей простоял у окна наблюдая строевую подготовку второго класса, совмещённую с практикой своих старшеклассников. Вмешиваться он не собирался, стимулируя своих учеников и, что ещё важнее, надзирающих за процессом капралов одним своим присутствием и напряжённо обдумывая услышанное, сопоставляя и увязывая с другой информацией, полученной из самых разных, но исключительно своих источников.
   Итак, что мы имеем? Этот год дорабатываем как есть... Стоп, "мяса" не будет. Какой внутренний ресурс? Внутренняя выбраковка, и пусть тренируются на проштрафившихся. Детское "мясо" по традиции - бракуем и выбраковываем младших. А вот с женским и старым "мясом" ... этих взять неоткуда. Хреново, но можно будет... пошарить в Королевской Долине. Есть там завязки. Скооперируемся с... найдём с кем, скинут нам для утилизации ненужных, тем более, что грядёт - источник достаточно надёжный - отмена льгот по налогам на рабов для Королевской Долины, продавать там не станут, и не принято, и не нужно, чтобы дворцовые тайны и секреты вылезали в рабской трепотне, а вот в счёт "патриотического долга" ... есть вариант. Летняя практика... опять же своей выбраковки хватит, руки-ноги на маршах ломаются, подранков добивать - милое дело, и поединки сделать пожёстче. А вот осень... Ну, мой класс останется, даже без набора выпускной будут доучивать по-любому. Да, а вот как бы этот выпускной не оказался твоим последним. Вполне реально. И выбраковка будет - уже понятно - жёсткой, так что классы будут сливать, и... вот тут могут быть самые разные подвижки, когда пойдёт уже своя драка. И... а вот этот соратник остаётся пустым, сейчас у него выпускной, а первого же класса не будет, так что... кого-то он будет спихивать. Интересный расклад получается.
   За его спиной одновременно мягко стукнула, закрываясь, дверь и прозвучало вежливым вопросом:
   - Соратник?
   - Да, - оторвался он от окна.
   Командир пятого класса - не соперник, хотя... с новыми раскладами возможны любые варианты.
   Несколько вполне обыденных вопросов и ответов о рабочих мелочах для обоснования и "завязки". И вот... главное.
   - Амрокс переподчиняют Ведомству Крови.
   - Вот как? Хреново.
   - Не то слово.
   Значит... значит, в следующие годы набора - полноценного, хотя бы на один класс - уже не будет, "кровянщики" и раньше не делились "сырьём", даже отходов на "мясо" не давали.
   Они молча смотрели друг на друга, всё понимая: это конец училищу, дадут доучить уже принятых и... конец? Да. Впереди именно это. Но конец училища - это и конец всему спецвойску. Выбраковки, небоевые потери, отставки по возрасту... а пополнения не будет, Юрденал сделал систему замкнутой, помимо училища никто не попадал, остались последние... монстры-ветераны, что начинали ещё до Яр-методики, но они не в счёт. И мало их, и опора из них слабая, они все себе на уме. Так что, расформирование? Или тоже переподчинение? Но кому? А ведь кто-то же отдал приказ на операцию с Юрденалом. Что провернули это свои, было ясно с самого начала. Так могли сработать только прошедшие эту уникальную, что признаётся даже врагами, школу холодной расчётливой жестокости. А с Юрденалом у многих счёты, и внутри, и снаружи. Вплоть до кровных. Но... сработали свои, а приказал внешний, внутренний бы неизбежно засветился. А вот этого, приказавшего, вряд ли он лично разрабатывал операцию, детализировали явно свои, но они - только исполнители, приказавшего надо найти. Потому что переподчинение будет ему, и при расформировании основные кадры уйдут тоже ему. А такие вещи надо знать заранее.
   - В Офицерском клубе нас не любят.
   - Да, но у нас все права.
   Показаться в офицерском клубе в форме спецвойск - это сидеть в одиночестве за отдельным столом. Да никто не остановит, но и не заговорит, в лучшем случае - официальный сдержанный кивок. Проклятые чистоплюи! У них, видите ли, честь и традиции! У нас тоже... свои традиции и своя честь! А в штатском туда не зайдёшь, не принято и даже запрещено. А идти надо. Хотя бы посмотреть на бывшего командира и увидеть, как с ним обходятся остальные. И вообще посмотреть на расклады.
   - Тихая разведка?
   - Согласен.
   И там же присмотреть варианты на случай переподчинения и - чем аггелы не шутят, когда Огонь пригашен - тоже вполне вероятного расформирования.
   Ещё пара незначащих для постороннего уха фраз, и молодой соратник отправился к своему классу. Так, а что там на плацу? Строевая заканчивается и без потерь с обеих сторон. Безобразие! Разгильдяйство и халатность! Шестнадцать лет оболтусам, год до выпуска, и ни одного восьмилетку не смогли завалить. И те ни одной подлянки старшим не устроили. Придётся вздрючить капралов, чтобы жёстче работали, а то, в самом деле, без "мяса" останемся.
  

* * *

573 год

Лето

Дамхар

   Летняя страда потому и страда, что всё как всегда, как испокон веку велось, а всё равно каждый год хоть в чём, да наособицу. Ну то жара, то дожди, и все не вовремя, то ещё что, но это-то ладно, это всё ж-таки по-всякому бывало, а вот с людьми... никогда не знаешь, куда и как шарахнет голозадых и как из этого выпутываться, чтоб ни себя, ни других не подставить. И началось... странно, и продолжилось... небывало. Для всех. И в малом, интересном и важном только семье, и в большом, затрагивающим многих, не взирая на кровь и клейма.
  
   Приезд на каникулы старшего сына, а теперь к тому же не бастарда, а законного наследника и раньше сумятицу, небольшую и, в общем, привычную, но создавал.
   И в этот раз началось с суеты приветствий, раздачи подарков, предъявления табеля и похвальных грамот - молодец, всерьёз за учёбу держится, зарабатывает баллы для будущего распределения - и обустройства малой веранды под его комнату. В общем ничего необычного. Работая у себя в кабинете, Ридург Коррант слышал этот, в общем-то, обыденный шум дневной усадьбы, не вслушиваясь. Потому как, если что, то есть кому навести порядок, а если совсем серьёзно, то его известят. Ага, а заказов на детскую одежду стало больше, и не так по посёлкам, как личных, так что пометим: детских каталогов прибавить, а там уже и для школ начнут заказывать...
   Пронзительный женский визг, крик, топот... Это ещё что?! Опять Гирр Малуше мешает? Вот неугомонный! Было же уже, когда он стакан маринада со смесью перцев выпил и со злобы миску с уже нарезанными овощами перевернул. И кричал, что ему нарочно подсунули, а Малуша потом полдня ревела, что ей заново всё готовить.
   Коррант невольно усмехнулся, понимая, что придётся идти разбираться, поскольку шум не затихал, а усиливался, но тут распахнулась дверь, и Милуша с непритворным испугом крикнула:
   - Хозяин! Рыжий с ума сошёл!
   Её оттолкнули, почти отбросили, и в кабинет ввалились Рыжий и Гард. Рыжий, взлохмаченный с бешеным лицом, как из рукопашного боя. Правая рука вздёрнута к потолку и на ней висит Гард, тщетно пытаясь опустить и отобрать... что там у Рыжего в кулаке?
   - Отдай! Не смей! ... - захлёбываясь и по-детски взвизгивая, кричит Гард, а Рыжий злобно рычит большим фронтовым загибом.
   И, конечно, толпа ахающих и охающих следом, и Гирр тут же...
   - Смирно! - рявкнул, вставая из-за стола, Коррант.
   Это подействовало. Все замолчали, как выключенные. Внешне небрежным и очень точным движением руки и плеча Гаор стряхнул Гарда на диван и, шагнув к столу, поставил перед Коррантом маленький пузырёк из тёмного стекла с ярко-зелёной закручивающейся пробкой-колпачком.
   - Вот, - его голос стал ровен и спокоен до безразличия, за которым еле угадывалось продолжавшее клокотать бешенство. - Это энергин, или пойло, или зелёнка. В чай, или в ликёр, или ещё во что капают. Одна капля и сотню оттрахаешь, а назавтра две нужно, а послезавтра в ногах валяешься и сапоги целуешь, чтобы глотнуть дали, а дети потом рождаются без рук, без ног, без мозгов. Ты отец, ты и решай, сколько сыновей тебе и внуков нужно. И каких.
   Тяжёлая, пригибающая головы, действительно гнетущая тишина обрушилась на людей. И в этой вязкой тишине неестественно медленными движениями Коррант взял двумя пальцами за пробку и донышко пузырёк, поднял, вгляделся в этикетку - бессвязный, нет, бессмысленный для непосвящённого набор цифр и букв - и развернулся к полке с храмовыми безделушками за своей спиной, сдвинул её, открывая сейф. С каждым мгновением его движения убыстрялись, а тишина сменялась возбуждённым дыханием людей, толпящихся в кабинете и в дверях. Хлопок закрывающейся дверцы, стук встающей на место полки и спокойный командный голос, короткие рубленые слова. .
   - Всем. Молчать. Гард. На веранду. Под замок. Ни от него, ни к нему. Рыжий. Легковушку. Едешь со мной.
   И резким выдохом сдерживаемого крика:
   - Выполнять!
   Тишина лопнула стуком дверей и топотом ног. Но не голосами. Потому что приказано всем молчать, и так приказано, что нарушать, ну, совсем не хочется.
   Когда через несколько мгновений Коррант прошёл к переднему крыльцу, дом на его пути был пуст и тих, а прямо у ступенек стояла блестящая на солнце легковушка, а за рулём сидел Рыжий в полной шофёрской форме.
   Гаор был готов, как он считал, ко всему. Вплоть до немедленной отправки хоть в поруб, хоть на торги, да хоть на шахты. Нападение на свободного, да ещё на сына, теперь наследника - это о-го-го какая статья, смертная, если честно. Но ни на мгновение не пожалел о своей вспышке. Да, сорвался, услышав от ошалевшего Тихони, что хозяйчик привёз пузырёк, ну, с тем самым, и хочет его на нём опробовать.
   - А то, говорит, - у Тихони прыгали губы, - ты вокруг Трёпки ещё год ходить будешь, а тут глотнёшь и всё сразу...
   Вот и сорвался. Чтобы сразу и до конца. Ну, так и что теперь... по делам тебе и награда, и расплата. Переодеться в режиме боевой тревоги, машина всегда в готовности, и... и всё.
   Долго ждать не пришлось. Хозяин, правда, не переоделся, как был по-домашнему, так и сел в машину. Но не назад, а... по-фронтовому, рядом, и не адрес назвал, а указал направление:
   - Вперёд.
   И не криком, а очень спокойно. Что тоже... кое-что напоминает. Ну, в бой - так в бой. Не в первый раз. Что ты к Огню, что Огонь к тебе, а встречи не минуешь.
   С каждым новым поворотом машина удалялась от Административного центра, а значит, и от Рабского Ведомства, вряд ли его повезут кружным путём, так что перспектива торгов или, не дай Огонь, шахт, жить-то всё равно хочется, становилась всё более туманной, что не могло не радовать. И было уже просто интересно, куда это хозяина несёт? Или он, как и аргатские сволочи, любит проветриваться быстрой ездой? Не замечалось раньше. И скорость в пределах правил, превышать не требуется, и, что же это за сектор? Не бывал здесь раньше.
   Машина углубилась в лес, шоссе сменилось просекой, потом старой, явно пробитой ещё телегами дорогой-тропой без ответвлений и перекрёстков. Повиляв между стволами, тропа уткнулась в небольшую поляну, окружённую старым и с первого взгляда ясно, что не только не проезжим даже верхом, но и для пешего непроходимым лесом.
   Гаор остановил машину, не дожидаясь приказа, и Коррант кивнул. Пара мгновений тишины и неподвижности и короткий, без крика, но непререкаемый приказ:
   - За мной.
   Однако... совсем интересно. На поляне два небольших выложенных камнями круга. В одном громоздится сложенный конусом сушняк для костра, а в другом - родник?! Пузырится, побулькивает, но через край не переливается. И два толстых старых бревна как... знак равенства?! А вон, чуть поодаль ещё два, да нет, вон ещё... это, что, чтобы, если собеседников много, выложить хоть квадрат, хоть шестиугольник или почти круг? Ну... ну, смотри, слушай и запоминай, такого у тебя ещё не было, кто знает, где и когда пригодится, и на какой лист ночью записывать будешь. Вряд ли тебя прямо здесь пристрелят, хотя оружие у хозяина всегда под рукой, не раз и не два замечал, и в тир, чтобы квалификацию не терять каждую декаду ездит...
   Подойдя к кострищу, Коррант достал из кармана зажигалку, показал Гаору храмовую эмблему Огня на ней и поджёг сушняк.
   Короткий жест-сигнал: "Делай как я"
   Молча, следуя за хозяином, Гаор подошёл к роднику, обмакнул в холодную воду ладони, вернулся к костру и высушил их над огнём, прошёл к брёвнам.
   Коррант обернулся к нему, и теперь они стояли лицом к лицу.
   - Клянись, - разжал губы Коррант. - Моим Огнём и твоей Водой клянись, что не соврёшь ни словом, ни взглядом.
   Вот оно что! Ну... а почему и нет? И раз про воду знают...
   - Клянусь, - и твёрдо глядя в глаза ... нет, сейчас не хозяину, перед Огнём и Мать-Водой они равны. - Клянусь твоим Огнём и моей Водой говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.
   - И всю правду.
   Так ты и это знаешь?! А вот это нет! В этом клясться не буду!
   И опять нестерпимо долгие мгновения молчаливого поединка. И Коррант кивнул.
   - Хорошо. Можешь молчать, только не ври.
   Они сели на брёвна, по-прежнему лицом к лицу.
   Вопрос - ответ...
   Вопрос - ответ...
   Вопрос - молчание
   Вопрос - ответ...
   Как и обещал, нет, поклялся, Гаор говорил правду. Что сам, лично, узнал, увидел, услышал, понял и догадался. Нет, конечно, о чём-то умалчивал, но по вопросам быстро понял: его молчание тоже... информативно. Однако... умело спрашивают. И самому многое становится понятным, а картина в целом... жутковатая. Где же ты служил, капитан Коррант, что такое умеешь? И ты не тихушник, тех я уже умею отличать, набил глаз в Аргате.
   Вопрос - ответ...
   Вопрос - ответ...
   А потом наступило общее, но не враждебное, а, как оба ощущают, согласное молчание под треск костра, журчание родника и пение птиц. Всё сказано и всё понято.
   Так, в согласном молчании они дождались, когда угаснет, прогорев, костёр, очистили кострище и приготовили новый шалаш-шахор. Гаор уже в одиночку при демонстративно отвернувшемся Корранте - дескать, не видел и ничего не знаю - сходил к роднику, умылся и прошептал благодарность Мать-Воде.
   В машине Коррант опять сел рядом. Гаор с трудом, стараясь не слишком задеть поросль, развернулся и поехал. Домой? Приказа не было, но догадаться нетрудно, до шоссейки ни поворотов, ни развилок, а там на памяти в руках доедем. И всё-таки... мысленно Гаор наложил маршрут на карту. А ведь не указана там ни эта дорога, ни ведущая к ней просека. Если по карте, то нету тут ничего, и... ездят сюда нечасто, и только знающие. Вот так, а ты думал, что всё тут знаешь? Хрен тебе, сколько ещё в лесах и топях Дамхарских прячется.
   Коррант покосился на повеселевшее лицо раба. Да, нужно дать осадку.
   - Молчать сам догадаешься или объяснить?
   Гаор молча кивнул.
   - То-то, - усмехнулся Коррант и распорядился: - прибавь.
   - Да, хозяин, - Гаор чуть-чуть подчеркнул восстановление положенных отношений. Тем более, что выехали на официальное шоссе.
   Усадьба встретила их обыденным деловым шумом. Будто ничего такого-этакого и не было. Ну, отъехал хозяин куда-то по своим делам и не сам за рулём, а с шофёром. Ну и что? Вернулись-то оба. И хозяин... спокойный, и Рыжий... целый, и морда не опухлая, значит, не схлопотал.
   Выйдя из машины, Коррант сразу прошёл на веранду к Гарду. Гройна и Нянька только переглянулись. Гройна вздохнула, а Нянька предупреждающе покачала головой. Гаор быстро сбегал переодеться из выездного в обыденное и занялся машиной. Помогавший ему Тихоня, разумеется, заметил застрявшие в шинах травинки, но спрашивать не стал: тут явно лишние знания будут только вредны и для здоровья опасны. И все по своим делам, но так и шмыгали мимо веранды, прислушиваясь. Но говорили там тихо, что, кстати, бывает даже опаснее громкого скандала.
   Наконец дверь комнаты Гарда распахнулась, и Коррант громко, но спокойно позвал:
   - Гройна! - и будто только заметив: - Ага, Нянька, и ты зайди.
   А, когда они вошли, дал им посмотреть на сидящего на кровати Гарда, заплаканного, но явно небитого, хотя... что глава и хозяин умеет и словами так приложить, что уж лучше бы побил, вся усадьба знает.
   - Так, - Коррант, стоя посредине комнаты, начал распоряжаться: - За глупость Гарду трое суток домашнего ареста. Чтоб отсюда ни на шаг. Запирать не буду, но еду и прочее сюда приносите и выносите. Понятно? - Обе женщины кивнули. - А чтоб до самых потрохов прочувствовал и запомнил, Нянька, скажешь Большухе, ну, и сама ему травок подберёшь, чтоб его эти трое суток выворачивало верхом и низом.
   Нянька ещё раз внимательно оглядела Гарда и рискнула возразить:
   - Так он, вроде, чистый.
   - Я сказал - для памяти, - чуть прибавил металла в голосе Коррант. - А замечу поблажку... - и многозначительно посмотрел на Гройну.
   Гард, не сдержавшись, всхлипнул. Коррант поморщился и вышел, бросив на ходу Няньке:
   - Зайдёшь ко мне потом.
   - Слушаюсь, хозяин, - поклонилась та, и, когда за ним закрылась дверь, посмотрела на Гарда. - Ладноть тебе, могло быть и хуже.
   - Да, - Гройна вытерла глаза. - Как ты мог, сынок, как ты мог...
   На этот раз Гард только судорожно сглотнул и спросил:
   - Читать хоть можно?
   - А чего ж нет, - усмехнулась Нянька. - Почитай, пока я травки заварю. Потом-то тебе не до чтения будет.
   - Я тебе "Библиотеку приключений" принесу, - пообещала Гройна. - Какой том?
   - Любой, - вздохнул Гард. - Я их все уже наизусть знаю.
   Обе женщины, которых он знал, любил и беспрекословно слушался с детства, сколько себя помнил, ободряюще улыбнулись ему и вышли.
   Оставшись в одиночестве, Гард снова вздохнул. Да, конечно, лопухнулся он здорово. Но Рыжий... мог бы и сам ему всё это сказать, а не доносить сразу отцу. Тихоня на что трус, а ведь побежал к Рыжему, а не к хозяину, а Рыжий... Сам-то он откуда всё это знает... Пробовал? Но кто даст рабу такую ценность? И зачем? О Рыжем и так уже анекдоты по всему Дамхару ходят, сам слышал ещё прошлым летом, что Капитанов Рыжий трахает всех везде и всегда. А отец явно сказал не всё, о чём-то умолчал, но...у отца, если не захотел сказать, то никак и никогда не выспросишь. И сразу всплыл обрывок сегодняшнего разговора...
   ...- Отец, а что я скажу? Ну, этому...
   - Правду, - отец усмехается. - И только правду. Отец узнал и отобрал. Со всеми вопросами и претензиями ко мне.
   - А... плата?
   - Я сказал. Ко мне. Я найду что ответить...
   ... Это в самом деле так. Отец сможет.
   Открылась дверь и вошла Гройна, а следом за ней целая процессия: Большуха с фарфоровой кружкой, полной слегка парящей тёмно-зелёной жидкости, Милуша с небольшим глубоким тазиком и Белёна с "поганым" ведром. Гройна положила на стол стопку пухлых затрёпанных томиков, а Большуха протянула Гарду кружку.
   - Пей.
   Кружка тоже была знакома с детства. Из белого толстого фарфора с красными и синими цветочками в россыпь. Специальная для всяких домашних лекарств: травяных отваров, горячего молока с маслом или содой... Гард покорно взял кружку, вдохнул странный - таким его ещё никогда не поили - запах.
   - Пей-пей, - повторила Большуха. - Не горше того.
   У Гарда на языке завертелось сразу и вопрос: "А ты откуда вкус у того знаешь?", - и горестный ответ: "Да я того и попробовать не успел!". Но, так и не решив, что именно лучше сказать вслух, Гард заставил себя опустошить кружку.
   - То-то, - удовлетворённо кивнула Большуха.
   Гройна погладила сына по голове и вышла последней. Мягко стукнула, закрываясь, но не запираясь, дверь.
   Гард прислушался к себе. Вроде ещё не начало действовать. Он взял наугад один из томиков и лёг на кровать. Вообще-то лёжа читать не рекомендуется, но больному, а он сейчас такой и есть, позволительно. Оказались "Подводные приключения", перевод с алеманнского, вот и начнём с "Бессмертного адмирала", он и раньше любил эту повесть больше других. Почитаем, пока...
   А о чём там хозяин со своей Нянькой говорил, никто так и не узнал. Услышали только, пока дверь за ней закрывалась, строгий, но не злой вопрос:
   - Ты знала?
   А её ответа уже не услышали. Кто что понял или о чём догадался, все про себя держали, не понимая, а чувствуя, что говорить об этом нельзя.
   Через три дня бледный исхудавший и даже чуть позеленевший Гард пришёл в гараж, покосился на Тихоню, сосредоточенно мывшего малый фургон, покрутил головой, проверяя, нет ли ещё кого, и спросил:
   - А Рыжий в рейсе?
   - Ну да, - кивнул Тихоня, старательно не отрываясь от работы.
   ...В тот день вечером, даже, вернее, ночью, когда всё утихло, все улеглись, а Рыжий уже вполне благодушно дочитывал газету, он рискнул свеситься со своей койки и спросить:
   - А мне теперь с ним как?
   - А никак, - сразу понял его Рыжий. - Ему отец всё что надо и как надо сказал.
   - А будет спрашивать если?
   - Чего?
   - Ну... откуда знаю.
   - А ты ничего и не знаешь.
   Рыжий оторвался от газеты и вполне выразительно подмигнул...
   И сейчас Тихоня с радостью убедился, что старый приём - а я что, я и знать ничего не знаю - срабатывает. Хозяйчик тоже всё понял и ни о чём спрашивать не стал. Ну, а если дурости хватит к Рыжему с вопросами полезть... то опять же, как говорил один в той, запретной для называния, камере: "Твоё здоровье - не моя печаль".
   Гард помялся, потоптался и ушёл. Ну да, сам понимает, что толку от него сейчас никакого, только мешать будет. И всё-таки... всё-таки обидно. Тихоня явно ведь что-то знал, раз сразу побежал к Рыжему, и Рыжий знал, и мама, даже отцовская Нянька, а об отце и говорить нечего, но почему ему не сказали, не предупредили, выставили таким доверчивым дураком. Перед кем? Да перед самим собой.
   Он походил по двору, по службам, убедился, что смотрят на него спокойно, без насмешки, чего он больше всего боялся, и никто ни словом, ни взглядом... Знают, все всё знают. И молчат. И спасибо Огню на этом? Ну, нет, он тоже хочет, нет, должен знать. Не всё, но так хотя бы то, что знает Тихоня. Стараясь ступать твёрдо и уверенно, Гард вернулся в гараж, где Тихоня закончил уже возиться с фургоном и готовился мыть пол.
   - Тихоня!
   Тот нехотя обернулся к нему.
   - А чего ты так испугался... этого? Это же... - и не договорил, осёкся. Потому что на него смотрели в упор холодные безжалостные глаза. Невольно всплыли, нет, как взорвались в памяти отцовские слова: "Ох, как они это умеют. Чтобы без следов".
   Гард отступил, даже слегка шарахнулся назад от нового и... страшного лица Тихони. "Тварь дрожащая"? Как же! Жестокий хладнокровный убийца.
   - Я... ничего... не... знаю, - медленно, разделяя слова паузами сказал Тихоня.
   - И знать не хочу, - шёпотом закончил за него Гард и кивнул.
   Да, это самое правильное. Отец тоже так говорил: "Не знаешь и знать не хочешь. И ни с кем об этом ни словом, ни намёком не начинай". Значит, и с Тихоней отец тоже... поговорил. А, значит, и остальным рабам также приказано молчать. Отец прав, конечно, но... но обидно.
   Оба одновременно сглотнули и отвернулись друг от друга. Потом Гард спросил о каком-то пустяке, но уже по гаражным делам, и Тихоня ответил толково и в меру почтительно, став опять прежним.

Аргат

  
   Совещание у начальства всегда чревато. Тем более внеочередное и с необъявленной заранее тематикой, но с весьма достоверными слухами о состоявшемся накануне на самом верху. Так что предстоит не отчёт, не конференция, а... что? Ничего хорошего. Либо внеочередной разгон с раздачей плюх, либо... а ни для чего другого такого и не устраивают.
   Глава Ведомства Крови оглядел рассаживающих перед ним вокруг длинного овального стола глав направлений, важнейших подразделений и некоторых секторов. За главами направлений и подразделений примостились их личные секретари-референты, главы секторов приготовили блокноты и папки с отчётами - все как один захватили, так сказать, на всякий случай. Опытные старики спокойны, а новички, что вполне естественно, нервничают. Ничего, им полезно.
   Краткая общая молитва Огню о вразумлении - Храм нынче заметно прибавил силы, так что его формальности об обязательных молитвах будем соблюдать неуклонно - и приступим к делу.
   - Коллеги, на прошедшем вчера совещании у Главы, - ишь как сразу все подобрались, указании с такого верха, что и Храм, если что, то упаси нас, Огонь, от гнева такого уровня, не заступится, - в целом наша деятельность одобрена, - дружный и вполне искренний вздох облегчения, удовлетворённые и у многих самодовольные улыбки. - Ресурсосберегающая стратегия является приоритетной, - понимающие кивки, быстро перекладываются бумаги в папках, готовятся чистые листы для записей. - Предложены следующие коррективы.
   Мгновенный, заметный только очень опытному руководителю обмен взглядами. Кто же не знает, что коррективы зачастую важнее коренных изменений. Тем более им, знающим не понаслышке о том, как одна-единственная крохотная и незамеченная вовремя клетка, стремительно размножаясь, губит весь организм.
   - Материальная база Амрокса передаётся нам, - не столько удовлетворённые, сколько настороженные кивки, ибо ещё не ясно, кому этот лакомый кусок достанется. - Есть мнение использовать её для развёртывания ресурсосберегающей репродуктивной программы.
   Глава нового подразделения "утробушек" всё понял и расплылся в блаженной улыбке. Дадим лёгкую осадку.
   - Вопросы с персоналом и контингентом решайте в рабочем порядке. Но, - прибавим металла, - никакого разбазаривания.
   Улыбка слегка тускнеет, а взгляды старших и более опытных в аппаратных играх из завистливых на мгновение становятся сочувствующими.
   - За исключением комплекса нейропрограммирования. Он полностью передаётся Политическому Управлению. Они обещают в течение декады очистить помещения.
   Дружные вздохи облегчения. Всё-таки этот сектор... нет-нет, конечно, мало ли что там писаки наворотили, но... грязно это, не будем мараться. И вообще такие технологии не терпят шумихи и огласки. А Тихая Контора... ей это в самый раз. Пусть забирают и оборудование, и персонал.
   - Остальные подразделения работают в прежнем режиме. Но... коллеги, никакого разбазаривания и нерационального использования ресурсов.
   Понимающие кивки, быстрые краткие пометки на листах. Трансплантации только перспективных в дальнейшем использовании, программа омоложения только действительно ценным пациентам.
   А теперь перейдём к главному. Глава ведомства строго оглядел подчинённых.
   - Ресурсосбережение невозможного без тщательного и всеобъемлющего учёта. Приказано, - да, не рекомендовано, а именно так, с максимальной жёсткостью, исключающей любое, даже мысленное сомнение, а о сопротивление и помысла быть не может: карать будут по максимуму. - Провести полную диспансеризацию населения Ургайи. Полная медицинская карта с развёрнутой генетической картой на каждого независимо от его статуса и происхождения.
   В кабинете повисла озадаченная тишина. Да, такого никто не ожидал. Глава невольно усмехнулся: он сам вчера пережил такой удар. Да и остальные на том совещании тоже.
   - Но... - подал кто-то голос. - Но почему?
   - Потому что демографическая ситуация становится катастрофически необратимой, - ответил, не дожидаясь разрешения, глава репродуктивного направления. - До трети новорождённых идёт на утилизацию сразу после рождения. Нужна свежая кровь.
   - Засорить генофонд... - не выдерживает ещё один.
   - Обогатить, коллега, - не сдаётся глава репродуктивного направле6ия. Сидящие рядом с ним главы его подразделений молчаливо, но дружно выражают согласие.
   - Вы правы, - кивает Глава. - Но дабы избежать указанной вами опасности, - в меру одобрительный взгляд сомневающемуся, - начать её прилитие следует только после полного всестороннего учёта.
   - Так вот почему рабов... - вырывается у кого-то.
   - Опекаемых, - с недовольным нажимом перебивает его Глава, поддерживаемый укоризненными взглядами остальных. - Да, перерегистрация была проведена частично и для этого. Выделите людей для работы в Ведомстве Учёта, чтобы не тратиться на перевозки контингента в наши лаборатории.
   - Тут нужен сектор... даже подразделение... - в один голос сразу вступают статистик и генетик
   - Так создайте его. Найдите... энтузиастов.
   - На биофаке университета, кажется, есть интересующиеся.
   - Согласен, - кивает Глава. - Нас не ограничивают, но требуется полноценность собираемой информации.
   Задумчивые кивки.
   - Итак, коллеги, полная, поголовная, подчёркиваю, диспансеризация с заполнением единой развёрнутой карты. Декада на разработку и подготовку. С уже имеющимися в нашем распоряжении... прямо сейчас.
   - И начнём с самих себя, - скрывая насмешкой волнение, вдруг выпаливает один из референтов.
   Глава находит его взглядом. Что ж, умён и вовремя смел.
   - Вы правы, коллега. Начнём с самих себя. Прошу всех проследовать на третий уровень.
   Старинная шутка, что лекарства и операции врач пробует сначала на тёще, потом на жене, а при их отсутствии на себе, имела успех. Немного, но вполне искренно посмеялись и продолжили работу уже не просто по-деловому, а вполне даже обыденно, хотя создание новых секторов, да ещё с такой... нестандартной, назовём её так, целью - задача не из простых. К тому же неизбежно возникающие варианты с переподчинением и перепрофилированием лабораторий, секторов и даже подразделений. И видимо, в перспективе создание нового... направления?
   - Ну, это вы, коллега, хватили через край. Лабораторий и секторов внутри подразделений вполне достаточно.
   - Тем более, что...
   - Вот именно, коллега, вот именно.
   Они давно привыкли понимать друг друга с полуслова и полунамёка. И после совещания отправились на третий уровень.
   Работы по ремонту с реорганизацией и переформатированием третьего нижнего уровня были задуманы и, что ещё важнее, начаты давно, но продвигались медленно из-за неясного целеполагания. Ходили разные слухи, обсуждались варианты, но всё на уровне кулуаров. А теперь, значит, закончено? Интересно и даже... ну, посмотрим, коллеги, насколько наш глава оказался предусмотрительным.
   Разумеется, никто не отказался и не высказался. Короткий марш по коридору, вместительный комфортабельный лифт, и... стандартный коридор, аккуратные пронумерованные двери без табличек по обеим сторонам, обычных кресел по стенам между дверями нет, а, значит, присутствие пациентов не предусмотрено, ну и...
   - Что ж, вполне разумно...
   - Да, перевозка образцов при всех расходах на консервацию обойдётся дешевле перевозки контингента...
   - Согласен...
   - И нечего тут шляться всяким посторонним...
   - Весьма разумно, весьма...
   Распахивающиеся, вернее раздвигающиеся как сами собой при их приближении двери - надо же, фотоэлементы на каждую дверь... да, не поскупились... предусмотрительно, коллеги... весьма и даже очень - открывали практически пустые комнаты с минимумом самого необходимой мебели: столы, стеллажи для картотек, холодильные шкафы для образцов, мощные бестеневые лампы под потолком и дополнительные светильники над рабочими столами... отсутствие окон избавляло от необходимости ломать голову над расстановкой и шторами...
   - Коллеги, - шедший впереди Глава ведомства, дойдя до противоположного торца с дверями грузового лифта, остановился и обернулся к следовавшим за ним подчинённым. - Нам дают декаду. Сегодня через... три периода план действий и расклад по персоналу и оборудованию. На завоз, установку и монтаж даю вам, - он взглядом указал на сразу побледневших от волнения новоназначенных начальников нового сектора, да, сразу двоих для работы с основным и... гм, несамостоятельным контингентом, - трое, да, трое суток, и ни мигом больше. К седьмому дню декады должны быть собраны и первично обработаны данные на всех работающих и находящихся в здании. Полным регистром спектра. Без исключений. Восьмой день на выверку и устранение выявленных в ходе работы недостатков и упущений. На девятый день доклад мне лично. В десятый день я докладываю Главе о нашей готовности к выполнению поставленной перед нами задачи. Вы получите всё. Но и ответственность на вас ложится... соответствующая. За работу, коллеги.
   Когда коридор опустел, двое новоназначенных глав - сектора, ну, не лаборатории же - это уж точно, слишком велики объёмы работы и перспективы - или... неважно, брошенное наспех в походный вьюк само утрясается на первом же дневном переходе, но, правда, при этом неизбежны потери слишком хрупкого и оказавшегося внизу, но...
   - Вот именно, коллега. Моя сторона правая.
   - Согласен.
   Они, шагая почти в ногу и плечом к плечу, прошлись от грузовых лифтов к пассажирским, заглядывая по дороге в каждую комнату. Да, проектировщики, кто бы это ни были, мыслили в нужном направлении: практически полная идентичность последовательности будущих картотек, лабораторий, пунктов первичного забора, кабинетов и... да, два больших общих помещения: в конце коридора для объединённой картотеки и в начале для внутренних совещаний и неофициальных посиделок.
   Переглянувшись, они обосновались в этой комнате. В отличие от пустых лабораторий, каталогов и кабинетов здесь всё было готово к немедленной работе. Вплоть до посуды и запасов кофе, чая и сахара. И на центральном столе два "начальственных" универсальных ключа. Которые они сразу убрали к себе в нагрудные карманы. И начали работу с застольной беседы, которая, как давно известно, весьма способствует совместной плодотворной деятельности на благо, разумеется, Отечества, ну, и себе не во вред.
   - Ты всё кричал: они люди, они тоже люди. Вот и докричался.
   - Ну, кричал не я один. И идентичность физиологии доказана давно и детально. Иначе как бы мы её использовали. И ты против?
   - Нет, конечно. Перспективы...
   - Ужасающие?
   - Да. Своей грандиозностью.
   - Но когда-то это должно было случиться.
   - Ладно, это уже не наше дело.
   - Не нашего уровня компетентности, согласен.
   Опустевшие чашки отправляются в мойку - ну, всё предусмотрено, вплоть до санузла, на столе раскладываются пока что девственно чистые листы, и начинается работа. Не лаборантов и не исследователей, а начальников. Три вертикальные колонки: что нужно, чего хотим, что возможно. Каждый пишет для себя, потом, нет, сразу координируем...
   - Нет, комплекс образцов в двойном комплекте.
   - Тебе-то зачем?
   - Затем, что чистых аборигенов практически нет.
   - Логично. Выявленные примеси...
   - Регистрируем и нумеруем.
   - Лучше двойным индексом. Для последующей детализации.
   - Согласен.
   По аппаратуре решили сравнительно быстро, а вот по персоналу... Кого и сколько... лаборантов, уборщиков, регистраторов, техников... И сразу наметить персонально...
   ...Как всегда, для завершения работы не хватило буквально двух долей, и к кабинету Главы Ведомства они прибежали вовремя, мгновение в мгновение, но вместо аккуратно переписанной заявки в руках топорщились исчёрканные неопрятные черновики.
   В дверях они почти столкнулись с выходящим практически в полном составе подразделением трансплантации - им тоже что-то впарили?! - и, еле переводя дыхание, сбившееся от бега и волнения, встали перед столом Главы. Тот демонстративно посмотрел на свои настольные со множеством циферблатов часы-таймер, молча кивнул, требовательно протянул руку, в которую тут же вложили исчёрканные исписанные листы, недвусмысленным жестом одновременно пресекая любые объяснения и оправдания и приказывая садиться, и не за стол для совещаний, а рядом за выдвижную доску для записей. Ну, отсутствие замечания уже почти награда, и придётся срочно обзаводиться папкой-планшетом, обычные блокноты уже...
   - Приемлемо, - кивнул Глава, накладывая одобряющую резолюцию на перечень аппаратуры и вспомогательных материалов. - Откорректируете по ходу работы.
   Они синхронно перевели дыхание и даже улыбнулись. И, разумеется, тут же последовала "осадка".
   - Персонал вам подберут.
   Так, это уже хуже, но... вполне ожидаемо. Ладно, утрясётся, и, вполне возможно, в первую же декаду.
   Отправив "молодых да ранних" за разрешённым и предписанным, Глава Ведомства Крови, сделав надлежащие пометки в своём план-календаре, застыл, напряжённо обдумывая не так сложившуюся - тут-то всё ясно - ситуацию, как наиболее вероятные варианты последствий. Да, война, разумеется, вполне предсказуема, и усиление военно-полевой медицины, и её кажущееся небольшим уточнением, а на самом деле существенным изменением, даже перепрофилированием, потому что старинная традиция сбрасывания балласта, заменяется стратегией сбережения ресурса, а, значит, лечению с максимальной реабилитацией подлежат все раненые, - да, это вполне объяснимо и закономерно. Как и требование полной генетической переписи и регистрации всего - ох, не зря Глава, да светит ему Огонь, подчёркивал это слово - населения. И, значит, надо уже сейчас связываться с остальными ведомствами, потому что график забора материала для последующего анализа и регистрации, а у "молодых", похоже, есть чутьё: заложили в бланки двести пятьдесят две графы, по седьмое колено включительно, что позволит выявить и утраченные линии, правда родовых маркеров мало, слишком многие роды угасли до появления этой методики и не попали в реестр, но тут можно будет подключить... а вот ещё некоторые другие нюансы молодые упустили в силу своей даже не неопытности, а гораздо более низкого уровня компетентности, да - это работа уже его уровня. Из бювара извлекается чистый график и вписываются даты и названия.
   На столе звякнул телефон внутренней связи. Не отрываясь от графика, он взял трубку левой рукой.
   - Слушаю.
   - Я зайду...
   Это не было вопросом, но он ответил:
   - Да, жду.
   Глава Ведомства не обязан, подобно Главе всей Ургайи, отказываться от рода и семьи, но на работе родственные отношения показывать, мягко говоря, не рекомендуется. Однако во внеслужебное время... а сейчас как раз согласно распорядку личное время отдыха, и потому секретарь не отметит в рабочем журнале, и поговорить с Кузеном можно вполне неофициально и не фиксируемо.
   В примыкавшей к кабинету официальной комнате для отдыха стол уже накрыт для кофе на две персоны и Кузен, как всегда стоя посредине, задумчиво рассматривает умиротворяющие пейзажи на стенах. Прямо как в музее - хмыкнул про себя Глава, проходя к столу.
   - Садись, пока не остыло.
   - Закажи электрический с подогревом.
   - Обойдусь.
   Их обычный даже традиционный диалог. Сейчас Кузен оценит печенье, но не преминет заметить, что в "Магии" вкуснее, но домашнее привычнее. Тоже вполне традиционно. Как и общие вежливые вопросы о близких и столь же вежливые ответы, что всё в порядке.
   - По Амроксу решил?
   - Ты о персонале?
   - Не только, - Кузен усмехается. - О продукте и полуфабрикатах. Сырья в этом году практически не было.
   - И что предлагаешь?
   - По полуфабрикатам удаление... хм, железок и разрешить усыновление. Пока волна не затихла, сбросим. А продукт... самое хреновое с девчонками. Кому они нужны, когда есть чистокровные... "утробушки". Готовили-то их...
   - Да, знаю.
   Кузен отпивает кофе, качает головой и начинает подсыпать в чашку пряности, щепотками и по сложной схеме.
   - Всё ещё предпочитаешь по-алеманнски?
   - Пищеварение пока позволяет, - шутит Кузен и продолжает, улыбаясь, но серьёзным тоном: - А девчонок... или отправляем на панель, или... оставляем в нашей структуре. Уборщицы, санитарки...
   - А дальше как Огонь даст, - кивает Глава. - Всё-таки...
   - Да, мы в ответе.
   Оборванные на полуслове, но понятные обоим собеседникам цитаты.
   - У меня кое-какие завязки, - Кузен складывает над чашкой ладони, изображая двухскатную крышу, и Глава понимающе кивает на общепринятое обозначение "Дома-на-Холме". - Попрошу у них маркеры по согайнам, айгринам и алеманам.
   - Отлично! - невольно срывается Глава. - Я об этом и не подумал. Правильно. Исключаем четыре известных и получаем пятый аборигенный.
   - Вот именно. Интересно, - усмехается Кузен, - мальчишки сами додумаются? Подскажи им, чтобы не опередили. Продемонстрируй, - и опять памятная с детства ехидная ухмылка, - начальственную предусмотрительность, - и тут же опять серьёзно. - А результаты на руки не выдаются. Только по индивидуальному обоснованному запросу.
   - И за соответствующую плату, - подхватывает Глава.
   - Вот именно, - повторяет Кузен и достаёт из кармана халата маленький плотно исписанный бланк рецепта. - Посмотри. Сейчас они не у дел, но занимались как раз... смежным. Помнишь, дело было громкое, опять же им чуть ли, не подрыв основ пришили. Но кое-кто уцелел. Попробуй их встроить консультантами. Мозги там хорошие. А вот совести излишек при недостатке цинизма. Потому и погорели.
   Глава молча кивнул, пробегая глазами список. Да, он тоже помнит эти имена. И Кузен прав: только консультантами, даже не на сдельной, а на разовой оплате. Чтобы в случае изменения генеральной линии сбросить, как балласт, не затрагивая остальные структуры.
   - О неразглашении напомнил? - Кузен с удовольствием допил кофе и с лёгкой насмешкой разглядывал осевшую на дне смесь кофе и пряностей.
   - Общем?
   - И внутреннем. Чтоб как с Амроксом не повторилось. Явно же, что по всем, хм, и подразделениям, и по секторам прошлись, всюду понемногу, и в картинку сложили. Так что, смотри, увеличиваем объём разового забора и делим материал по направлениям, а там смотрят и анализируют уже по потребности. У мясников своё, у трансов своё и так далее.
   Глава кивнул. Что ж, вполне разумно. Лишние знания потому и называются лишними, что всякое излишество вредно.
   - И результаты также остаются в своём даже не подразделении, а секторе. Но ты прав, этот нюанс надо продумать. Спасибо.
   - На здоровье.
   Кузен пружинисто встал.
   - Кто куда, а я на свой путь. Удачи.
   - Удачи, - кивнул ему вслед Глава.
  

3-я декада

Дамхар

  
   Если бы ругань стала видимой, то Дамхар бы накрыла плотная чёрная туча, грозящая не ливнем, а потопом. Недовольны, да что там, в бешенстве были все, ну, почти все.
   Управляющие посёлков, у которых забирали аж на сезон от одного-трёх до дюжины самых умелых мужиков и баб, и это в страду! Владельцы усадеб, торговых и автохозяйств, у которых выдёргивали "в счёт патриотического долга" каждого десятого "опекаемого", и - вот, сволочи! - по их выбору, а не кого ты сам можешь из хозяйства вынуть, для этого, видно, и аггелову перерегистрацию устроили. И - опять же сволочи! - не на декаду или две максимум, как обычно для общих дорожных и прочих работ по соседству, а на сезон и на плотины. Реставрация с реконструкцией и модернизацией... гореть им в Тартаре всем этим... - имён и званий предусмотрительно вслух не называли: жить-то хочется.
   Ведомство Учёта, на которое свалилась эта... недомобилизация, рвало и метало, засадив всех секретарей и надзирателей, которые поумнее и пограмотнее, за работу по выборке контингента с заданными параметрами из только-только сделанной по новому образцу картотеки. А выбрав, надо разослать по посёлкам, усадьбам и хозяйствам курьеров с извещениями, собрать... поголовье, распихать его по машинам и доставить на место. А материальное обеспечение временного содержания тоже на нас?! Охренели там... наверху?!
   - Спокойно, соратник. Армия даёт палатки и полевые кухни.
   - И кто будет их ставить? Обалдуи с обалдуйками?!
   - А это уже не наши проблемы. Нам надо контингент собрать, отследив наличие рабочей одежды, чтобы не как на тор... ну, вы поняли, босиком и в рванине, и с трёхдневным пайком.
   - Это уж пусть хоз... опекуны думают!
   - Вот именно. Потому и рассылаем предупреждения за сутки. И доставить в указанную точку. Дальнейшее на Экономическом Ведомстве.
   - Ну да, им приспичило, вот пусть и трепыхаются.
   - Соратник! Следите за языком!
   - Слушаюсь и повинуюсь. Всё?
   - Всё. Принимайте к исполнению.
   - Повинуюсь радостно!
   Инженерный состав в бешенстве от сочетания грандиозности проекта с оравой выданных для его исполнения...
   - Аборигенов, коллега! Ну как их ещё называть?
   - Обещали подобрать самых толковых.
   - Толковых...! Где вы видели толкового аборигена?!
   - Хотя бы послушных.
   - Ну, коллега, их послушание... Кивает, да, господин, всё сделаю, господин...
   - И не делает?
   - Если бы! Делает, но так, что действительно лучше бы под кустом кверху пузом валялся.
   - Руки-крюки в сочетании с пустой головой...
   - Ну, нет, соратник, вы преувеличиваете. Встречаются очень сообразительные лохмачи.
   - Ну да. Их сообразительности вполне хватает, чтобы отлынивать от работы.
   - Коллеги, другого контингента нам не дадут. Расходы на надзирателей в смету не заложены.
   - Охрана, кстати, тоже.
   - Привлечём с плотин?
   - Спецовиков?! Да они их всех перестреляют в первые же сутки. Вы что, не знаете, что это за...
   - Соратник, спокойнее. Охрана плотин держит дистанционный контроль над периметром в нерабочее время и предупреждена о недопустимости вмешательства в работы и об ответственности за вмешательство.
   - Ну хоть что-то...
   Под многоголосое ворчание разбираются по рабочим папкам инструкции и предписания, заполняются графики выполнения работ. Соратники и коллеги - военные и штатские - сейчас они равны, поскольку в таких условиях ещё не работали. И в понимании, что это - проверка, репетиция или учения перед неизбежностью... не надо вслух, все и так всё понимают. Тасуются карточки на представленный Рабским - тьфу ты, аггел копчёный, никак не привыкну, ну, просто Ведомством, и так понятно каким - контингент, формируются бригады.
   - Баб-то куда?
   - На внутренние работы. Кто-то же должен всю эту ораву кормить и обстирывать.
   - И ночью ублажать. Х-ха!
   - И даже гы-гы, соратник. Или вы предпочтёте их самостоятельные ночные поиски по окрестностям?
   - Тем более, что до ближайшего посёлка дневной переход пешим ходом.
   - Вот именно.
   - Пусть сами решают все свои проблемы внутри периметра.
   - А смотрите, какой экземпляр! И куда его?
   - Старшим на гаражную бригаду. А пока пусть обучает остальных армейским порядкам.
   - Да, сержант, он везде - сержант.
   - Коллеги, соратники, остальное потом и в рабочем порядке. Запускаем всю ораву в периметр, и пусть обустраиваются.
   - Да, пора.
   Мужики и бабы, поднятые перед зарёй, загруженные в машины и вытряхнутые из них у длинного дощатого забора в полтора роста и с натянутой по верху колючей проволокой - Гаор сразу заметил, что забор из стандартных блоков ограждения, как там было на уроках, а, вспомнил: "временного содержания пленных", совсем интересно и даже хреново - сидели на земле в ожидании своей участи. Страх оказаться на торгах постепенно отступал, сменяясь неуверенным предположениями, что всё-таки на работы, а не...
   - Цыц, дурак, накличешь.
   - Ага, наш ругался-я...
   - Ну так, страда, а тут...
   - Раньше не дёргали постольку...
   - А чо, плотины, никак?
   - Ну да, слышишь, вода шумит.
   - Мать-Вода, пронеси мимо беды.
   - Думашь, услышит она тебя?
   - На то её воля, а сказать надо.
   Соседи закивали, по толпе побежал согласный тихий ропот мольбы к Мать-Воде, и вроде как полегчало. Кое-кто потихоньку, прячась за спины сидевших впереди, доставал из узелков с пайком хлеб и жевал всухомятку. Стоявшие у серых машин-фургонов с диагональной зелёной полосой на закрытых кузовах сержанты с зелёными петлицами будто не замечали ни перешёптываний, ни мелких перемещений. Как приказали "сесть и не рыпаться", так больше и не смотрели в их сторону.
   Наконец из стоявшего поодаль двухэтажного с башенкой, но тоже собранного из готовых щитов дома показалась процессия. Впереди майор с зелёными петлицами и второй, тоже... да, майор, но уже в общевойсковой. За ними ещё и в форме, и в штатском...
   - Встать!
   Толпа заколыхалась вставая.
   Началась перекличка. Но не по порядку, а сразу с разбивкой на бригады. Номер, прозвище, и взмах начальственной руки указывает, куда вставать. Затем название бригады и прозвище старшего. Майор от Ведомства по Учёту отмечал вызванных в своих списках.
   - Первая бригада... Вторая бригада...
   Гаор слушал спокойно, подозревая, что на общие работы его не запихнут. Ну, раз на него отдельный запрос с указанием номера и прозвища прислали. Ох, и ругался Коррант, аж на нескольких языках. По-ургорски большими сразу и фронтовым, и капральским загибами, а по-айгрински так, что Джадд из своего сарайчика выглянул и головой покрутил, а про незнакомые слова Тихоня потом шепнул, что это согайнский и алеманнский языки, ну, даёт хозяин, хотя на офицерском отделение всегда - это он по училищу помнит - три иностранных было - а вот откуда Тихоня знает, вот это, ну, очень интересно, так что мальца ещё расспрашивать и расспрашивать. Ага, а вот и твоё началось.
   - Гаражная бригада...
   Ну-ка, ну-ка... точно, из Заведения парни, а это из посёлка водила, пересекались как-то в том же Заведении.
   - Триста-двадцать-один-дробь-ноль-ноль-один-семьсот-шестьдесят-три. Рыжий! Старший бригады!
   - Я! - привычно гаркнул Гаор, подбегая к указанной шеренге и вставая на правый фланг. Ага, и начальство уже перед строем. Посмотрим внимательно. Общевойсковая форма, петлицы пехотные, лейтенант, и в годах. Чего это так задержался, в таком возрасте уже или в отставке, или куда выше имеют, ну, так это его проблемы, хотя любой заскок у начальства на твоей же шкуре отыграется.
   Лейтенант Экономического ведомства Лург Кройг - только-только, спасибо Огню за новые Законы Крови, уравнявшие бастардов с сыновьями, а то бы до погребального костра ходил в сержантах, получивший офицерское звание с предупреждением о подтверждении служебного соответствия в рабочем порядке - внимательно, даже оценивающе оглядел неровный разномастный строй. Н-да, строевой, конечно, и не пахнет, ну... и столкнулся с таким же внимательным взглядом правофлангового. А вот тут выправка есть, и очень знакомая. Вот и проверим.
   - Старший. Перестрой бригаду. Шофёры, механики, подсобники.
   - Есть перестроить по функциям!
   Ай да лохмач! Точно из училища. Это ж какого года он выпуска? Потом надо будет его карту перечитать уже прицельно. Да и остальные тоже. И похоже... да, перестраивает без вопросов, значит, знает всех. Уже... легче? Ну, посмотрим.
   Перекличка закончена, расписка в получении и переходе опекаемых в ведение Комплексного Бюро по реализации проекта... и так далее оформлена и выдана, и Ведомство Учёта покинуло стройку. Начальники бригад ещё раз оглядели своих... подчинённых или подопечных? Нет, подопечными занимается комендант, а для них это только работники....
   - Ох, и наработают лохмачи...
   - Ну, это уже от нас зависит...
   На ходу перебирая бумаги в своих папках и совещаясь по самым неотложным, хотя и предварительным вопросам, лейтенанты и капитаны Военного и Экономического ведомств потянулись в дом управления, чтобы там продолжить нудную, но необходимую бумажную стадию подготовки.
   Майор Экономического ведомства Эргайр Крайнор убрал списки в папку и незаметно перевёл дыхание. Всё, с этого мига и до конца стройки он, назначенный чуть ли не на самом верху комендантом, отвечает за всё. Да, формально глава стройки - полковник Экономического ведомства Агрун Роланг, но тот сразу, даже ещё при получении предписаний, сказал, что занимается стройкой, а обустройство, распорядок и прочее на коменданте. Ну, с полковником они уже работали, когда тот был капитаном, а он сам только-только старшего лейтенанта получил, и тогда справились удачно, получив и премии, и подтверждения с последующим повышением. Повышения и сейчас обещаны, так что вперёд.
   - Всем сесть, старшие ко мне!
   И мегафон не понадобился, сразу расслышали.
   Подбегая вместе с остальными старшими к майору и вставая в общую шеренгу, Гаор быстро оглядел соседей. Надо же, сколько знакомых. Из посёлков в основном, не старосты, но... серьёзные дельные мужики, а старшая у женщин... так это же Мать из заведения в седьмом секторе. Ну, тогда порядок будет, видал он её, заведение на стыке секторов, проезжих много, а у неё всё всегда и во всём без задержек и путаницы, а раз там двое водил заспорили и на кулаки перешли, так она их сама, как щенят, раскидала. По ответным таким же быстрым и внимательным взглядам Гаор понял, что и его узнали и одобрительно опознали. Так, а теперь майора послушаем. ... Ага, господин комендант и без звания, понятно... распорядок... обычный рабочий... ага, как у Сторрама... даже личное время? Живём! Ого, река до буйков наша?! Вот это да, это здорово! ... Ну, дневальные, наряды по кухне, чистота и порядок... за любое упущение шкуру со старших самолично спустит...
   Неприкрытая радость на расплывшихся в улыбках лицах стоявших, ну, почти навытяжку лохмачей при словах о реке не удивила коменданта. Его так и предупреждали, что аборигены на родниках и вообще на текучей воде слегка повихнутые. Кузен - вообще-то брат по матери его брата-бастарда официально родичем не считается, но бумаги бумагами, а дружба и взаимопомощь, когда гемами, а когда добрым словом и хорошим советом всегда ценилась и береглась - много лет успешно работал управляющим по персоналу в большом торгово-промышленным хозяйстве, а потому аборигенов знал вдоль и поперёк и охотно поделился самым ценным - информацией...
   ...Они сидят за небольшим - на двоих - столом в углу маленького, но приличного заведения, куда приходят не напиться и погулять, а хорошо поесть и побеседовать.
   - Коня попусту не дёргай, он и спотыкаться не будет, - кузен подмигивает. - Заскоки у всех. И если они не во вред делу, то и не мешай. А может и на пользу получиться. Вот, скажем, у них у всех к воде отношение особое. Ну, почти как у нас к огню. Так я, когда моё, - взгляд на потолок, - решило скважину ставить, чтобы от общей сети не зависеть, я их старших собрал, рассказал, схемы даже показал и объяснил, что вода эта из глубин земли подниматься будет. Они поахали, назвали её... как там, а, матёрой, что это такое, не знаю и спрашивать не стал, и всё! Работали... на загляденье и за скважиной сами потом следили. Я им разрешил вроде бассейна маленького, ну, не плавать, конечно, но зайти и окунуться можно, отвод сделать, а по бумагам провёл как благоустройство территории, и травку по бортику посадили, так они... ну, как в храм туда бегали...
   ... Верят в воду, как мы в Огонь? Так пускай хоть во что, лишь бы порядок был.
   Подошли оба помощника, и Комендант закончил инструктаж традиционно, но не рассчитывая на ответ. И просчитался.
   - Вопросы есть?
   - А петь можно? - спросил вдруг чернобородый старший второй рабочей бригады и добавил уважительно, но без подобострастия: - господин комендант.
   Об этом тоже кузен говорил и советовал, как он считал, самый рациональный и успешно многократно опробованный на практике вариант. Вот по его совету и примеру и сделаем.
   - Там, - комендант взмахом руки указал на забор, и все невольно на миг обернулись. - Болтаете как хотите, а здесь только...
   "Ну-ка, - напрягся Гаор, - как скажешь? По-ургорски или по-человечески?". Но тут же признал, что недооценил коменданта.
   - ... как положено. И пойте хоть до посинения, но чтоб все слова понятны были.
   Комендант с удовлетворением отметил быстрый обмен взглядами и кивки стоящих перед ним... аггел подери, ведь сотрудники, ведь он от них, этих аггеловых лохмачей зависит, ведь если что, их просто выпорют и вернут владельцам, тьфу ты, опекунам, а вот его... выкинут с треском и из звания, и вообще, и куда тогда?
   Послышался гул грузовой колонны. Ага, военные прислали довольствие, ну, приступим. Ещё раз строго оглядев старших бригад, комендант кивнул своим помощникам.
   - Приступайте.
   Главное в работе начальника что? Вовремя свалить свои обязанности на подчинённых. Делегировать - как пишется в учебниках по управлению - свои обязанности, а, значит, и ответственность, оставив за собой контроль и раздачу взысканий. Ну, Огонь нам в помощь!
   Началась обычная в такой ситуации муравьиная, если смотреть со стороны и сверху, суета запуска, размещения, разгрузки, установки и прочего, и прочего, и прочего...
   Предоставив полную свободу действий помощникам, Крайнор вернулся в управление и сразу поднялся в башенку, откуда неплохо просматривался весь периметр. К его удивлению, там уже стояли трое молодых штатских гидрологов, оживлённо что-то обсуждая. Комендант поморщился, но - не твой подчинённый, так и не встревай! - слегка потопал и даже кашлянул, привлекая внимание. Они обернулись
   - А, майор!
   - Шикарное зрелище пропустили!
   - Вот как? - вежливо удивился Крайнор, проходя к свободному окну, открывавшему вид на грузовые ворота и колонну армейских грузовиков. Так, разгрузка налажена и довольно толково, выгруженное не складируют, а сразу передают на разноску по размеченным местам.
   - Да дикарей как запустили за забор, так они сразу к реке всей толпой ломанулись
   - И что? Поплыли на тот берег?
   Гидрологи засмеялись.
   - Нет, с берега умывались и пили.
   - Интересно, сколько из них слягут с поносом?
   - Ну да, чтобы не работать, а в сортире прохлаждаться
   - Дикарю всё впрок...
   - Коллега, вы слишком хорошего мнения о дикарях. Их к сортиру ещё приучить нужно. Спорим, будут гадить, где приспичит.
   И дружный смех.
   Крайнор слегка поморщился, переходя от окна к окну и разглядывая развороченный людской муравейник. Гидрологи, видимо, почувствовали его неодобрение и отправились вниз, хотя он ничего не сказал, даже остался стоять спиной к ним, так что его лица они не видели. Мальчишки, сосунки, ничего, жизнь обламывать умеет. А вот что в столовой локации? Так, одна полевая кухня уже дымит, мужчины заканчивают навес над столами, один стол уже собран и на нём громоздятся узелки и заплечные мешки, ну да, влад... опекунам предписывали выдать каждому трёхдневный сухой паёк, ладно, пусть сами решают, как делить. Старшая там, похоже, дело знает, вон как все при деле, ни одного праздношатающегося в надежде урвать кусок. А что с палатками? Две уже стоят и в них заносят кровати, для остальных выложены щиты... а помощника... не видно. Кто же командует? А вон тот лохмач, бывший сержант, как и предполагалось. Интересно, всё же за что клеймо получил? В карте только номер решения по Ведомству Юстиции...
   ...Вместе со всеми умывшись и попросив помощи у Мать-Воды, Гаор побежал помогать старшей над женщинами Матери с кухнями. Ну, полевую кухню наладить недолго. Показал, где что и для чего, разжёг, а дальше... а дальше его Мать погнала с палатками управляться. Палатки дюжинные - на шесть двухъярусных коек. Ну, и тумбочки к ним. Первую сам ставил, шесть мужиков на подхвате. Шесть следующих ставили помогавшие ему с первой палаткой, но под его присмотром, а дальше... Появившийся как из-под земли помощник коменданта - это который из двух? Ладно, потом разберёмся - приказал расселяться побригадно, а его погнал проверить установку сортиров. Большого для мужчин и второго - поменьше - для женщин. Да что, он один, что ли, знает и понимает по-армейски? И тут же сам себе ответил, что таких как он - обращённых не по уголовной статье - и в самом деле мало, за всё время только, ну да, Седого и Ворона встретил, а по уголовной идут на шахты, ну и в палачи попадают, так что...
   - Рыжий! - подлетевшая девчонка, только-только из малолеток выскочила, дёрнула его за рукав. - Тебя к воротам требуют.
   - К которым? - Гаор сунул в руки стоящего рядом парня свой молоток. - Вот так и дальше, понял? Паз в паз.
   - Ага, - кивнул парень.
   - Так куда? - Гаор повернулся к девчонке. - К грузовым?
   - Не-а, - мотнула та головой. - Запускали через которые.
   - Понял, - кивнул Гаор, срываясь с места.
   Девчонка рысила рядом, на ходу быстро рассказывая, что ей вот Старшая Мать велела бегать и звать кого куда велят, а господин помощник коменданта велели ещё двоих, чтобы...
   Но они уже подбежали к воротам.
   - Вот он, господин... - заверещала издали девчонка.
   - Тебя только за смертью посылать. Быстро за теми, пока не выпорол, - отмахнулся лейтенант. - Рыжий? - и не дожидаясь ответа. - Бери троих из своей бригады, техника, водилу и подсобника, которые посмышлёней, и пулей в ангар.
   "А он где?" - про себя поинтересовался Гаор, гаркнув вслух положенную формулу повиновения и бросаясь обратно в толкотню и суету обустраивающегося лагеря.
   Так... расселяться велено по бригадам... какие им палатки определили... ага, вон те... точно... вон и Тягун из центрального "заведения".
   Подбежавшего Гаора встретили градом вопросов, чего это его к воротам дёргали, а услышав, быстро вытолкнули к нему Тягуна, Черныша - водилу из посёлка, но толкового, и сюда не раз ездил, так что местные дороги знает - и белобрысого Буячка, чтоб при деле был, а не на девок глазел, руки у парня хорошие, а голова дурная, и приглядывать за ним сейчас некому и некогда.
   - Валяй, Рыжий, - немолодой и тоже поселковый механик с удивившим поначалу Гаора прозвищем, махнул ему ладонью, чёрной от намертво въевшегося в кожу машинного масла. - Мы тут уже сами всё разложим.
   Спеша к воротам, Гаор на ходу подумал, что Большаком мужика по делу прозвали, эк он сразу на себя всё бригадное хозяйство взял.
   А у ворот, но с той стороны их ждал... ага, тот самый лейтенант, их непосредственный начальник. Ну, уже не так легче, как понятней.
   - За мной! - коротко скомандовал лейтенант, не давая оглядеться.
   И уже на ходу бросил через плечо:
   - Запоминайте дорогу, больше за вами посылать не будут, - и про себя закончил: "И некого, и много чести".
   Гаор только молча переглянулся с остальными. Так что, совсем без надзирателей? Это хорошо. Ага, а вон и крыша блестит.
   Автохозяйство оказалось большим и весьма разнообразным. За лёгким, явно только что смонтированным временным цехом-ангаром - Гаору случалось такие видеть, но этот куда больше и выше, ну да, не на пару легковушек рассчитан, а под большие грузовики - простиралась открытая стоянка, забитая разной, и побывавшей в работе, а то и в авариях, и совсем новенькой, только-только с конвейера, дорожной и строительной техникой.
   В пустынном, но вполне прилично оборудованном для текущих осмотров и мелких ремонтов ангаре, начальство распорядилось:
   - Проверьте инструментарий, о нехватке доложить. Старший, за мной.
   Поднявшись вслед за лейтенантом на узкую галерею, опоясывающую ангар, Гаор вошёл в маленькую застеклённую будочку-кабинет.
   - Образование? - бросил, по-прежнему не оборачиваясь, лейтенант.
   - Общевойсковое училище, солдатское отделение, полный курс, - привычно отбарабанил Гаор.
   И последовавшие вопросы также не удивили его.
   - Год выпуска? ... Воевал? ... Где? ... В каком звании демобилизован? ... Когда заклеймили? За что?
   Кройг спрашивал и слушал ответы, специально стоя спиной к... да, рабу, аггел его подери, подбираясь к самому главному сейчас вопросу: за что? Потому что авария с жертвами - о таком и официально предупреждают, и слышал немало - это одно, а грабежи с убийствами - и статья другая, и отношение соответствующее. И спокойный даже равнодушный, как о незначащем пустяке, ответ заставил его вздрогнуть и обернуться.
   - Бастард, продан отцом за долги наследника рода.
   Теперь они оказались лицом к лицу и почти вплотную.
   - Но... но это... этот закон отменили!
   Гаор усмехнулся: изумление и явный, живой страх лейтенанта всё объяснили ему: тоже бастард, потому и звание не по возрасту, и ответил он спокойно и просто, объясняя без насмешки или - лейтенант-то тут совсем не при чём - злобы.
   - Ошейник уже надели, а закон обратной силы не имеет.
   Лейтенант продолжал смотреть и Гаор решительно подвёл под этой темой черту:
   - Ошейник не снимается, клеймо не смывается, господин лейтенант.
   Кройг медленно, будто с трудом понимая, кивнул и отвёл глаза. И вопроса о семье он не задал. Потому что... "Кровные узы только кожаный ошейник режет". Да, всё понятно и... и надо работать. И начать... с карты маршрутов.
   Короткий жест развернул Гаора к висящей на стене карте. И дальше, стоя рядом, плечом к плечу, они обговорили основные маршруты подвоза рабочих бригад на объекты и материал от разработок к объектам, а тут и Черныш к ним поднялся, что, дескать, осмотрели всё, так кое-чего и не хватает.
   - Списком, - бросил, по-прежнему озабоченно глядя на карту, Кройг. - Старший, возьми бланк и распиши.
   - Сделаю, господин лейтенант, - кивнул Гаор.
   - Ну так делай. И... нет, сейчас на обед идите, а после обеда всей бригадой сюда.
   - А со своим инструментом можно? - влез из-за спины Черныша Тягун. - А, господин лейтенант?
   Тут Кройг обернулся.
   - Свой инструмент? - переспросил он.
   - Ну так, когда на выезде, то всегда со своим ездим, - пожал плечами Тягун. - Так уж заведено, господин лейтенант.
   - Да, - мгновенно решил Кройг. - Всё берите, - поглядел на настенные часы, сверив их с наручными. - Ступайте.
   - Есть на обед! - гаркнул Гаор, ловко выпихивая Черныша с Тягуном из кабинета. Такие приказы надо быстро выполнять. Пока "Отставить!" - не скомандовали.
   Оставшись в одиночестве, Кройг решительно взялся за стоявший на столе армейский телефон. Ага, уже наладили связь. Сначала на ворота. Чтобы дежурный впустил и выпустил по его заявке гаражную бригаду.
   - Будут с инструментом.
   - Так что, - решил уточнить дежурный, - без обыска?
   - Да. Под мою ответственность.
   Дежурный отбарабанил положенную формулу и отключился. А ведь сейчас же и наябедничает, надо опередить.
   Но тут не повезло. То ли до коменданта ещё не дотянули линию, то ли того нет, но телефон молчал, даже гудков не было. И, помянув всех аггелов, копчёных, палёных и ошпаренных, Кройг взял папку со списками и пошёл сверять имеющееся в натуре с указанным в бумагах. Потому как подставы и подмены неизбежны, и вместо указанного в перечне свежака с конвейера поставить перекрашенную развалюху - долю едем и декаду ремонтируем - обычное дело. Сам таким, бывало, не брезговал, формируя заказы.
   До ворот под доносящийся оттуда металлический беспорядочный лязг и перезвон добежали быстро, и впустили их неожиданно легко и без обыска. Видимо - успел подумать Гаор - лейтенант позвонил и предупредил. Ну да, на столе в кабинете был телефон, а дежурному у ворот уже поставили будочку-стоячку и провод протянули. А за воротами... ага, аж три каких-то железки на треноге висят и по ним самозабвенно лупит обломком арматуры белобрысый малец, вопя во весь голос:
   - На обед! На обед!
   Ну, по такому адресу заблудиться невозможно. Неизбежные шум и неразбериха, зычный голос Матери, командующей рассадкой за столы. Опять побригадно? Ага, вон и наши уже все сидят.
   - Старшие! Принять на бригады!
   Это кто орёт? А, помощник коменданта. Стоит возле кухонь и командует. Ну... Нет, нормально. Миски-ложки-кружки и хлеб уже на столах... А по бачкам разливает... да, сама Старшая Мать, помком - привычно сократил Гаор по-армейски - стоит, руки в карманах и смотрит, всё видит, но не вмешивается.
   - А это чего, Мать?
   - Да, просто хлёбово нынче, ну, из вашей же сухмятины наварили. Давай, Рыжий, не задерживай, вам ещё работать.
   "Это ж откуда она уже знает, когда я даже бригаде ещё не сказал, - покачал головой Гаор, бережно транспортируя горячий, хорошо, девчонка-помощница ему тряпку сунула, чтоб руки не обжёг, бачок с колыхающейся тёмно-горячей и приятно пахнущей жидкостью к столу своей бригады, - ну, Мать на то и Мать, чтоб всё знать".
   Его встретили дружным весёлым гоготом и...
   - А чо, Старший, работаем после обеда?
   - Ага, - кивнул Гаор, закончив раздачу наполнением своей миски, по опять же усвоенному ещё в училище негласному армейскому правилу, что это под пулю командир идёт первым, а за пайком и наградой - последним. А точно Мать отмерила: по два половника на миску, чтоб доверху, и на донышке где-то полполовника на добавку.
   - Со своим инструментом велено, - добавил, жуя, Черныш. - А чо, без киселя?
   - Откудова? - стали наперебой объяснять остававшиеся на обустройстве. - В сухмянке не было. Так, заварили чегой-то.
   - Сиди, Рыжий, - Большак с необидной властностью забрал бачок, вылив остаток в чью-то - на своё усмотрение - миску. С его решением никто не спорил, и Гаор сразу решил не вмешиваться и не выяснять. - Сейчас запивку принесу, - и ушёл с опустевшим бачком к кухням.
   Если вначале на помощника коменданта, стоявшего в трёх шагах от кухонь, косились и поглядывали, то, поскольку он, скомандовав о начале раздачи, молчал и ни во что не вмешивался, просто перестали замечать. Это равнодушное невнимание не обидело, а даже обрадовало лейтенанта Экономического Ведомства Эргурга Рингара. Нет, ему случалось уже работать с... аборигенами, но тогда под рукой были надзиратели, а в своих руках палка, а тут... прямо голым себя чувствуешь, хотя кобура с пистолетом на поясе открыта и быстро выхватывать и стрелять навскидку давно умеешь, но... против толпы нужен пулемёт, и то рискуешь не успеть, если мишеней окажется больше количества патронов, бывали в прошлом... инциденты, читали, знаем. Но командир приказал вмешательство по минимуму и только в крайнем случае, и... и, похоже, прав. И потому, наградив старшую по кухне, уже приступившую к разливу в малые бачки какого-то травяного отвара, строгим предупреждающим взглядом и приказом, чтоб всё было в порядке - без детализации, но внушительно - Рингар ушёл к воротам, попутно осматривая уже расставленные палатки. Нет, ему есть, что доложить начальству.
   ... С верхней смотровой площадки центральной плотины лагерь рабов просматривался, а, значит, и простреливался отлично. И рядовой спецвойск Торр Ард развлекался, водя стволом пулемёта то по забору, то по палаткам, то по красным шарикам буйков на реке, то просто по площади, разглядывая в прицел лохмачей. Сидевший рядом старший по точке бывший однокурсник, недавно получивший аттестованного рядового, Крысюк - по делу прозвали, но иначе звания получить нельзя, а нам плевать, нам и в рядовых неплохо, не завидуем, не на что тут завидовать, всё равно прибавку в довольствии тому же майору сдаёшь за покровительство - завладел снайперкой, там оптика сильнее, и разглядывая лохмачей вполголоса комментировал, рассказывая, как бы он вот этого или эту насиловал и убивал. Торр не слушал, но Крысюк в слушателях и не нуждался.
   - А вот эту, - Крысюк даже причмокнул, - я бы эту полукровочку...
   - Полукровка? - удивился Торр. - Откуда? Их же...
   - Читал, да? - Крысюк оторвался от прицела. - И кто дал?
   "Ах ты, гнида! - беззвучно возмутился Торр. - Подловить думаешь?!" Об этой статье про Амрокс в какой-то газете со смешным названием "Эхо" - вот же дураки, кто придумал, эхо слышат, а газеты глазами читают, ну да чего взять со штафирок, гонору много, а ни сил, ни ума - им ещё зимой на построении говорили, что если у кого найдут, то... ну, дальше понятно. Само собой, все как-то исхитрились, но нашли и прочитали. Ну и чего там? Да ничего особого. Кто в Амроксе был, тот сам на своей шкуре всё испытал и до печёнок прочувствовал, и побольше написанного. Но раз запрещено, то признаваться в этом никому нигде и никак нельзя.
   - Это ты про что? - Торр очень удивлённо уставился на Крысюка, даже от пулемёта оторвался. - А-а! Так ты про Амрокс только там и прочитал! Ты... - и с плохо скрытой насмешливой угрозой, - домашний?!
   "Домашними" в училище называли тех, кто не из Амрокса, а из родной кровной семьи, считались такие хлюпиками и слабаками, и их разрешалось всячески давить, к тому же было таких очень мало, один-два на класс, не больше.
   - Охренел?! - наконец справился с задрожавшими губами Крысюк. - Мы же вместе там сортировку на первичный отбор проходили.
   - Сортировку помню, - задумчиво кивнул Торр. - А вот из какого отсека тебя привели...
   Крысюк разразился длинной злобной руганью, перечисляя имена амрокских санитаров и врачей, не забыл и прозвища отсеков, что мог знать только тамошний. Выслушав, Торр кивнул.
   - Убедил. Так какого хрена спрашиваешь?
   И отвернулся, припав к пулемёту. Крысюк тоже услышал приближающиеся шаги по внутренней лестнице и взял снайперку на изготовку. Если майор, то огребут оба и по максимуму.
   Вышедший на площадку сержант насмешливо хмыкнул.
   - Громко треплетесь. Два дня с исполнением каждому.
   - Есть два дня с исполнением, - дружно ответили они, не отрываясь от прицелов.
   Потеря двухдневного финансового довольствия - это, конечно, обидно, но могло быть и хуже. Крысюк, понимая, что основная вина на нём - это Торр говорил тихо, а он орал, тоскливо вздохнул. Теперь Торр в полном праве два дня отбирать у него паёк в компенсацию своей потери. Вот гадство. И доложить не о чём, вывернулся Торр, а ведь чуть-чуть не хватило, чтобы под "неповиновение" и чтение запрещённого подвести, и был бы не вычет, а вознаграждение, а теперь...
   - При попытке пересечения ограждения стрелять на поражение, - с привычной строгостью сказал сержант.
   - Радостно повинуемся, - так же привычно откликнулись оба.
   - Но не раньше. За необоснованность взыскание по максимуму, - продолжил сержант. - И бить наповал. Подранков нам всё равно не отдадут.
   Они послушно повторили и приказ, и уточнения. И втроём согласно вздохнули. Ну нет "мяса" для тренировок, вот и валтузим друг друга, а все про всех давно знают, кто на что способен, не подловишь, и майор аж дымится от злобы, хоть бы зачистку разрешили, чтоб набрал себе добычи и успокоился, ну, и нам бы тогда перепало, да и зуд этот аггелов от "зелёнки" прошёл бы, её ведь как глотнёшь, так разрядка нужна, а тут разрядись, попробуй, все такие же, в училище на младших оттягивались, в городе там в увольнительной на шлюхе, а то и на каком-нибудь шпаке, а здесь... ведь как увидят, так сразу по домам, по норам своим прячутся, а преследование запрещено, только при столкновении, а столкнуться так опять же только со своим и получится, а...
   Когда сержант, отвесив им на прощание для "вразумления" по пинку, ушёл, они продолжали лежать молча, втайне уже молясь, чтоб, ну, хоть кто из лохмачей полез на ограждение, чтоб не впустую дежурство прошло, но, вот гады, лохмачи, задницы волосатые, как муравьи снуют, а ни один в запретку не суётся.
   Торр всё-таки нашёл ту девчонку, полукровочку, да, точно, ишь, чёрненькая, малолетка совсем, а ничего, не так подержаться, как ухватить есть за что, с ней бы и сам не отказался, то-то Крысюк слюни развесил, и... вот аггел копчёный, чем-то она на Тийрну смахивает, нет, если удастся и Огонь позволит, хрен он её Крысюку отдаст, вот кого другого из семейки, той аггеловой, где его "доращивали" по обету, это бы он с полным удовольствием, а Тийрну бы... нет, никому, сам бы... да нет, укрыл бы и спрятал в нарушение всего, а там хоть что за неповиновение и утрату стойкости... это ему всё-таки повезло, что мимо "семейной" проверки проскочил, а то на этом многие ломаются, а ему повезло, попал под переформатирование с сокращением программы...
  
   ...Суета, неизбежные мгновенно возникающие и так же мгновенно решающиеся проблемы, сплошные неувязки и нестыковки, корректировки, а по сути переделки... и вдруг всё, ну, почти всё стихло. Инженерно-технический состав уехал ужинать и ночевать в гостиницу ближайшего городка - правильное решение, жить на рабочем месте не полезно - и даже лохматый контингент за периметром успокоился. А вот у коменданта рабочий день не ненормированный, и потому Эргайр Крайнор сидел в башенке, стихийно ставшей его кабинетом, обложившись бумагами и вооружившись большой кружкой крепчайшего и горчайшего кофе. Обоих помощников он отпустил отдыхать, и они вдвоём укатили в тот же городишко. Вот уж кто от этой стройки в выигрыше, так местный ресторатор, как всегда в провинции соединивший ресторан с гостиницей: столько клиентуры с гарантированной оплатой от Экономического ведомства. Ну, так и Огонь с ним, а вот...
   - Сумерничаешь?
   Крайнор вздрогнул и поднял голову. Вот это да! Полковник Агрун Роланг собственной персоной! И проглотив рвущееся с языка: "Так обещал же завтра!" - ответил в той же дружеской манере.
   - Нет, полуночничаю.
   - Оправдано, - кивнул Роланг, проходя к столу и усаживаясь, напротив. - В начале всегда бардак.
   - Бывало и хуже, - усмехнулся Крайнор.
   - И будет, - закончил старинное присловье Роланг, но не улыбнулся. И после недолгой паузы продолжил. Нехотя и как-то небрежно. - Там, - выразительный взгляд на потолок, - к этому относятся очень серьёзно.
   Крайнор настороженно кивнул.
   - Можно ошибиться в сроках, помудрить с технологией, даже перерасход простят, если оправдание с обоснованием толковые, но с этим... - новый кивок уже на окно в сторону лагеря лохмачей, - малейший эксцесс, и огребём по полной и, сверх того.
   - Настолько серьёзно? - не поверил он.
   Роланг мрачно кивнул и вытащил из внутреннего кармана форменной куртки плоскую потёртую фляжку, свинтил колпачок и глотнул из горлышка. Крайнор молча ждал. С той же неспешной и очевидно привычной тщательностью Роланг завинтил колпачок, убрал фляжку и только тогда невесело улыбнулся.
   - Не угощаю, потому как лекарство. Лекарство без болезни хуже яда. Так что, это на тебе и только на тебе. За всем остальным... не твоя забота и не твой ответ.
   Крайнор невольно нахмурился: его снимают с общего хозяйства... но это - понижение, и серьёзное. А с другой стороны... уж больно оставшееся на нём хлопотливое и...Так что, может, и к лучшему.
   Роланг, усмехнувшись, кивнул его невысказанным вслух, но понятным обоим соображениям.
   - И вот ещё учти. Помимо официальных, - Роланг на мгновение сложил ладони "домиком", - тут ещё, как минимум, трое обретаются. Для пригляда именно за... хм, твоей сферой ответственности. Лично к тебе они ничего не имеют, мне открытым текстом сказали, и вмешательство только в случае крайней, очень крайней необходимости, но фиксируют каждый чих, пук и взгляд. И наезжать с негласными проверками тоже будут.
   - А с этими на плотинах, - Крайнор провёл ладонью по лбу, как бы сдвигая воображаемый берет на правую бровь. - С ними как? Если...
   - Вот это и есть крайний случай крайней необходимости. Они под своим присмотром. Мы туда не лезем, но и к нам их не пустят. Мне это там же, - и снова взгляд на потолок, - обещали.
   Крайнор кивнул, проглотив обычное в таких случаях присловье, что обещанной шубой зимой не согреешься.
   Роланг внешне небрежно подтянул к себе уже заполненную накладную на пищевое довольствие рабочего контингента низшего уровня, быстро и очень внимательно пробежался взглядом по графам и чуть-чуть демонстративно приподнял брови.
   - Закладывали по армейским нормам, почему отход?
   - На основании заявки, - Крайнор безошибочным жестом выдернул из бумажного развала листок, исписанный крупным старательным почерком человека, недавно научившегося грамоте, - старшей бригады внутреннего обслуживания.
   Этот листок Роланг не просто читал, а изучал очень внимательно.
   - Интересно, - наконец он вернул листок Крайнору. - Подшей обязательно. Кормовое зерно позволяет увеличить мясную часть при сохранении общей стоимости пищевого довольствия. Интересно.
   Крайнор кивнул.
   - Я уже слышал о таком. Дело, конечно, не в экономии, а в их пищевых привычках. Но раз это на пользу дела...
   - Согласен, подавай, при возражениях я поддержу. Раз они согласны, - Роланг подмигнул, - лопать чёрную крупу, то не будем им мешать. И чего ещё они просят?
   - Вот, - Крайнор достал ещё один листок с тем же почерком. - Печки в палатки, чтобы сушить одежду на случай дождей. Всякая мелочь для кухонь. Корыта для стирки. И две пустых бочки из-под бензина.
   - Это-то им зачем? - искренне удивился Роланг.
   Крайнор с удовольствием рассмеялся.
   - Для вошебоек. Как мне сказали, - он постарался сымитировать мягкую, но властную певучесть, - тут работы-то тройке мужиков на полдня, а пользы много, лучше заранее прожарить, чем потом по одной вылавливать.
   Смеясь, Роланг протянул руку.
   - Давай, подпишу. Сверхтабельное за личной подписью, не забыл?
   - Конечно, - Крайнор быстро выудил ещё несколько листков. - Заодно и эти посмотри. От гаражного аж на двух листах. Но... я считаю, что по делу.
   - А всю свою бригаду в нарушение объявленного распорядка он до ужина в ангаре держал тоже по делу? - поинтересовался Роланг, быстро просматривая и подписывая заявки.
   Крайнор пожал плечами.
   - Или гаражную бригаду поднимать отдельно за два периода до общего подъёма, даже раньше поварих, и отправлять готовить машины к работе. Потом их запускать обратно на завтрак и снова выводить в ангар.
   - Логично, - согласился Роланг. - Что у тебя ещё срочного ко мне есть?
   Крайнор оглядел свой стол.
   - Да нет, вроде, обыденная рутина.
   - Тогда, отбой. Выключай свет, запирай и поехали ночевать.
   Крайнор кивнул, принимая естественно установившийся стиль дружеского равенства.
  

Аргат

   Середина лета - не самое приятное время в столице. Душно, пыльно и неинтересно. Потому что весь, говоря по-алеманнски, бомонд удаляется в загородные виллы и на побережье. И Торса раньше следовала этому годовому ритму охотно и с удовольствием, но этим летом всё полетело кувырком. Не сказать, чтобы неприятно, но... необычно, сажем так.
   Началось с неожиданного, но по размышлению вполне логичного предложения отца обзавестись собственным домом. Не квартирой-студией или "гнёздышком", а именно домом. Торса невольно сразу и улыбнулась, и нахмурилась, вспоминая этот разговор...
   ...Приглашение отца встретиться и пообедать в ресторане означало, что ему надо с ней поговорить не только серьёзно, но и весьма приватно и даже конфиденциально. И приступил отец к разговору уже за салатом.
   - Я считаю, тебе пора повзрослеть.
   - Не поняла, - искренне удивилась она и даже слегка обиделась. - Ты считаешь мои статьи детскими?
   - Нет, - отец одобряюще улыбнулся ей. - Но чувствуется, что ты уже старше своих читательниц.
   Она задумчиво кивнула: отец, как всегда, оказывается прав, оформив её смутные предчувствия в чеканную формулу.
   - И что ты... - нет, не предлагаешь, лучше так: - посоветуешь?
   - Правильное решение, - отец подмигивает, - всегда многофункционально. Сменить объект: вместо дизайна внешности дизайн помещения. Сменить свой ритм и образ жизни. И ощутить соответствие личного и социального.
   - То есть? - она уже начинает догадываться, но хочет дать отцу сказать всё впрямую.
   - Правильно, - кивает отец. - Тебе пора иметь свой дом. Дом, а не съёмную квартиру...
   ...Да, конечно, отец прав. И сфера - дизайн помещения и городской дом индивидуального использования - тема весьма интересная и очень перспективная, виллы и прочие "охотничьи домики" уходят в прошлое, как уже ушли родовые замки, став либо музеями, либо обременительной рухлядью, типичными "чемоданами без ручек и замков" - и нести неудобно, и бросить жалко. И... нет, всё хорошо, подарок отца к её, хм, юбилею, всё: участок и дом в её полной личной неотчуждаемой собственности, вплоть до права личного завещания неродственному лицу - мать Брата-Наследника, наверняка, пыталась воспрепятствовать, но отец умеет с ней справляться. И отец всё продумал, даже...
   ...Она провела отца по всему дому, показывая новенький, ещё необжитый, но старательно продуманный ею дизайн. Обстановка, ковры, милые детали... Да, чувствуется незавершённость, но так и задумано, начнёт жить и будет менять, доделывать и переделывать, подгоняя под свою жизнь. Закончен только погребальный саркофаг. Всё готово. Ну, почти всё. О назначении ещё кое-каких помещений она догадывалась, но оставила там пока голые стены, ожидая не так решения, как подсказки отца. И отец, опять же как всегда, её понял.
   - Весьма и местами даже очень. Ты молодец. Теперь о самом важном, о прислуге. Я, - и озорное подмигивание при очень серьёзном тоне, - передаю тебе в полную опеку Забаву. Вся женская работа по дому будет на ней.
   Она кивнула и уточнила:
   - А мужская? Ей же будет нужна пара.
   - А вот это, - и снова смешок, но уже в голосе, а лицо серьёзное, - ты подберёшь сама. Вот список ближайших аукционов. Проверь своё умение разбираться в людях.
   - А если я ошибусь?
   - Ошибку продашь и купишь другого.
   - Отец... теперь это называется по-другому.
   - Верно. Но от смены названия суть не меняется, не так ли? ...
   ...И снова отец прав, любой каталог, когда не просто листаешь, а выбираешь и решаешь, читается по-другому. Подобрала, выбрала, Моорна помогла разыграть других... хм, покупательниц и отсечь их от намеченного к покупке экземпляра. Оказалось, удачно. И отец одобрил, уточнив:
   - И как выбирала?
   Она улыбнулась:
   - По рукам. Мне же нужен работник, а не... - она немного демонстративно скривила губы, - трахальщик.
   - Разумно, - кивнул отец.
   Ну вот, есть дом, есть обслуживающая его пара - Забава и Забота. Нет, она немного схитрила, обратив внимание на необычное среди "красавчиков" и "любимчиков" прозвище ещё при чтении каталога, а потом... Ах, как эти дуры, подбиравшие себе... хм, именно таких смазливых полукровок, радовались, что опередили её, расхватали лучших, а ей, известной "иконе стиля" достался мощный, но совсем неизящный лохматый и светловолосый, ну, настоящий абориген с грубыми мозолистыми ладонями, который ни встать красиво, ни улыбнуться не умеет, фу, какая вульгарность!
   Торса рассмеялась воспоминанию, плавно, чтобы машину не тряхнуло, вписала её в поворот и прибавила скорость. Очень удачно получилось. А теперь она везёт последний штрих, завершающий образ настоящего жилого дома. "Любой дом без детей мёртв". О да, это так. Но Забаве беременность не грозит, об этом уже позаботились, снабдив набором контрацептивов. Как и о её собственной, и даже более надёжным и необратимым способом. Но она тогда согласилась и... нет, никогда не жалей о совершившемся, оно необратимо. К тому же её дом и образ жизни совсем не рассчитаны на младенца. А тут такое удачное стечение обстоятельств...
   ...Звонок старого мимолётного поклонника чуть ли не студенческих времён с просьбой о деловой встрече. Она была уверена, что речь пойдёт исключительно о гемах. Потому что, дав, разумеется, согласие и договорившись о времени и месте, навела кое-какие справки. Оказался давний поклонник врачом-педиатром и работал не где-нибудь, а в Амроксе, а его закрывают-разгоняют-переподчиняют... так что всё ясно: нужна материальная помощь, а, возможно, и рекомендации. Ну, посмотрим, вернее, послушаем и уже тогда решим. В зависимости от размера просьбы.
   И всё оказалась и так, и не так. Начало вполне стандартное: умные сдержанные комплименты, лёгкие намёки, что читает её статьи и находит их вполне... И плавный переход к делу.
   - У меня к тебе просьба.
   - Если я смогу...
   - Ты сможешь.
   И короткие чёткие фразы, подчёркнуто объективный деловой тон. Она слушает, не перебивая и сохраняя такое же спокойное до вежливого равнодушия выражение лица. Он одобрительно кивает и заканчивает вполне уже ожидаемым:
   - Остальные детали тебе не нужны и даже опасны, как всё ненужное. Сортировку он не пройдёт. А при этом варианте... Для всех я сумел впарить богатой дурочке бракованный продукт. Твой, говоря по-алеманнски, имидж не пострадает. Ты не можешь и не должна быть компетентна во всём. А в твоём доме... у него будет шанс выжить. И жить. Ты найдёшь кому за ним присмотреть без лишних вопросов.
   Он не спрашивает. Потому что до этого сделал несколько лёгких намёков на то, что навёл о ней весьма подробные справки. И она кивает, соглашаясь сразу со всем...
   А потом была поездка в Амрокс, где она, он и двое его то ли приятелей, то ли сослуживцев, то ли... ну, неважно, очень толково разыграли сценку охмурёжа глупенькой амбициозной дурочки и оформили документы о передаче в опеку, причём бессрочную, чтобы при передаче в Ведомство или другому опекуну не всплыл этот вопиющий обман, когда заведомый брак всучили по цене первого сорта. Увидев худенького перепуганного мальчика с будто навечно заплаканными чёрными глазами, синим кружком клейма на красном воспалённом лбу, свободно лежавшим не просто вокруг шеи, а чуть ли не на торчащих ключицах ошейнике с блестящей заклёпкой и свежими маленькими ранками на гладко выбритой голове, зябко дрожащего несмотря на залитую солнцем прогретую комнату, она выдохнула:
   - Зяблик.
   - Отлично, - кивнул заполнявший документы... секретарь, санитар, врач... ну, опять же неважно. - Так и запишем. Твой номер, раб?
   И тоненький испуганный голосок, называющий цифры.
   - Правильно. Твоя хозяйка назвала тебя Зябликом. Запомни и не путай, - и уже ей: - Прозвища и номера родителей впишете потом при переклёпке.
   Она пожала плечами и достала записную книжку.
   - Можно и сейчас.
   - Отлично!
   Она продиктовала необходимые сведения.
   - Зяблик от Заботы и Забавы? - они вчетвером дружно рассмеялись.
   Ещё несколько небрежных по тону, но очень важных и толковых советов по уходу, передача бумаг, доплата за рубашку и штанишки - не везти же голышом - как за полный комплект, прощание, и её очень вежливо, но не давая остановиться и оглядеться - остерегайся лошади сзади, коровы спереди, а журналиста со всех сторон и издали, проводили до машины и помогли упаковать новокупленного раба в багажник.
   И как хорошо, что она была одна, без Моорны. Тогда, после тех торгов с покупкой Заботы у Моорны была настоящая истерика. И что-то с ней, давней и, пожалуй, единственной настоящей подругой неладно. Стала дёрганой, говорит и явно не договаривает, и вдруг: "Я исчезну на сезон или на полтора. Пожалуйста, не ищи меня и потом не расспрашивай". И на прощание: "А насчёт моего брата... ты была права. Но он мой брат. Я должна..." Ох, Моорна, кажется, я догадываюсь во что ты влипла, нет, во что тебя втянул твой сволочной братец, но об этом вслух прямо не запрещено, но, ну, очень нежелательно...
   А вот и поворот со съездом в новенький коттеджный - ещё одно алеманское словцо, сразу подхваченное и ставшее общепринятым, как наиболее точное - посёлок. Кивок охранника у входа, сразу поднявшего перед ней шлагбаум, даже притормаживать не пришлось, теперь прямо, второй правый поворот, развернуться багажником к гаражным воротам, да, лучше выгрузить там, внутри, во избежание, так сказать, а вон и Забота бежит, руки в земле, значит, работал в саду...
   - С приездом, хозяйка.
   - Да, заведу сама, позови Забаву.
   - Да, хозяйка.
   Торса завела машину в гараж, включила свет и закрыла ворота. И одновременно через внутреннюю дверь вошли Забота и Забава, а она открыла багажник и, скрывая резким почти сердитым тоном жалостливую боль к безвинно изуродованному ребёнку, скомандовала:
   - Вылезай!
   Он испуганно послушался. Охнула и тут же зажала себе рот Забава, застыл Забота.
   - Вот, - Торса говорила, не глядя на них, боясь сорваться. - Я вписала вас обоих его родителями. Семьи теперь не разлучают. Его зовут Зябликом. Он из Амрокса.
   И очень спокойный ровный голос Заботы:
   - Понятно, хозяйка.
   И чуть вздрагивающий Забавы:
   - Иди сюда, сынок.
   Торса рывком, почти бегом покинула гараж, бросив через плечо, потому что смотреть на них не могла:
   - Голову и шею не мочить пока не заживут...
   И ей вдогонку:
   - Знаем, хозяйка, всё сделаем, хозяйка.
   В гостиной Торса бросила пакет с документами Зяблика на стол и решительно открыла оформленный под старинный секретер буфет-бар. Ей надо выпить. Немного, но покрепче. Потому что даже её полузабытых знаний о древних родах и истории искусств хватило, чтобы увидеть в маленьком заплаканном личике черты старинного когда-то могучего, претендующего на королевскую власть рода. Будь она проклята, Королевская Долина, так избавляющаяся от нежелательных наследников. И даже... да, её вариант не самый худший. Лучше вовсе не иметь детей, чем знать, где они могут оказаться. А мать Брата-Наследника вполне способна... на такое.
  

Кроймарн

  
   - И это всё?
   В ответ лёгкое пожатие плечами и спокойный голос:
   - От других осталось ещё меньше, - и после паузы: - Или совсем ничего.
   Немолодой человек в армейской полевой форме без знаков различия кивнул и, не удержавшись, наклонился и погладил ноздреватый, будто изъеденный камень. Да, всё так, вот они - несколько беспорядочно валяющихся камней - это всё, что осталось от родового замка Раргонтайгов. Его спутники вежливо не заметили такой... немужской чувствительности, сохраняя невозмутимое выражение на загорелых обветренных лицах и зорко оглядывая окрестности.
   Раргонтайг позволил себе ещё прочесть поминальную молитву Огню, молодые спутники опять же вежливо склонили вместе с ним головы, и они продолжили обход территории. Потому что карты - это одно, тем более устаревшие, а реальность - совсем другое. Мёртвых не воскресить, исчезнувшего не вернуть, а отомстить убийцам можно и так - построить дома, посадить виноградники, распахать поля и очистить пастбища. Экономическое ведомство согласилось поддержать программу - нет, не возрождения, не будем дразнить ни гусей, ни быков, ни собак - включения потенциально ценной территории в сельскохозяйственный оборот. Не более. Всё в рамках стратегии сбережения и максимально эффективного использования природных ресурсов. Вот он - ресурс. Но, чтобы земля давала, нужны люди. А вот здесь такие сложности... Хочется собрать уцелевших и их потомков, ничего не забывших, но и научившихся многому, собрать, да, своих, но и не насторожить тех, кто когда-то разрешил Юрденалу, да будет проклят он и весь его род на семь колен и восемь сторон, разграбить и уничтожить Кроймарн. Потому что сам Юрденал - только орудие, а те, кто направлял его, те - не по силам, и долго будут недоступны, но Огонь нам в помощь, Огонь справедлив... А потому тихо, аккуратно, по шажочку, по капельке и крошке...
   - Да, посёлок придётся ставить выше и правее.
   - Оползней давно не было.
   - Но могут быть.
   - Зацепимся за выступ?
   Они говорили между собой негромко и деловито, никак не обращаясь к Раргонтайгу ни по имени, ни по армейскому званию - генерал, ни тем более старинным и ставшим практически запретным "кейсем" - вождь, ни по-ургорски - родич. Молодые, энергичные, амбициозные выпускники Политехнической Академии Экономического ведомства, правда, из Кроймарна не отцы, а бабушки, но недаром, ох, недаром в Кроймарне домами правили старшие женщины, как правило, матери отцов, предки знали, что делали. Так что...
   - А здесь и сад уцелел. Видите, только обрезать, проредить, подкормить, и года через два получим урожай.
   Раргонтайг кивнул. Да, два года - не слишком много, вполне можно продержаться на ссуде. Сад, тонкорунные овцы, ну, и охота и придомовое хозяйство. Полной дюжине не прокормиться, но десяток семей - не больше - вполне реально.
   - Переселенцы готовы?
   - Да, - и вежливая пауза на месте обращения: - Завтра с разметчиком заложат фундаменты и начнут стройку. А пока в палатках, но по своим, - и с крохотной запинкой перед ещё непривычным словом: - чарбам.
   Чарба - личное хозяйство, дом с крохотным огородиком и садом, десяток кур, одна-две, не больше, коровы, там ещё козы, овцы, лошади, но тоже не более пары, лишь бы семье прокормиться, на полузабытом-полузапретном говоре Кроймарна. И этот потомственный горожанин, из семьи давно забывшей, отринувшей свои корни, уже не только знает, но и пользуется... Раргонтайг с радостным удивлением быстро посмотрел на внешне невозмутимого молодого мужчину в полевой форме без знаков различия, но с петлицами Экономического ведомства, и кивнул.
   - Да, не стоит откладывать. К осенним дождям надо наладить.
   Сделав все необходимые пометки в своих планшетах, они вернулись к маленькому вертолёту - дорогой алеманнской игрушке, купленной генералом якобы для развлечения одного из внуков, и оказавшейся весьма полезной. Сейчас этот внук валялся на траве рядом с вертолётом, с живым интересом разглядывая топорщащиеся между камнями пучки ветвистой травы с крохотными цветочками.
   - Решил на ботаника переквалифицироваться? - спросил, подходя к машине, генерал.
   - Нет, - рассмеялся, вставая, парень. - На энтомолога. Они тоже летают.
   Подчёркнутая неофициальность в общении как лишнее свидетельство, нет, доказательство, что всё это: и поездка, и остальное - не более, чем внутрисемейное обустройство, как покраска родового замка или смена обстановки на загородной вилле. А что проект Экономического ведомства - так тот сам по себе, ну, просто небольшие совпадения во времени и в пространстве, использование семейных проблем и возможностей в решении общегосударственной программы, показатель мудрости и деловой хватки Экономического ведомства, которое своего не упустит и на медной монетке не менее двух золотых прибыли получит.
   Разместившись буквально на голове друг у друга - четверо мужчин в двухместной кабине - взлетели. Шум мотора, усиленного и малость модернизированного для высокогорных условий - опять же по личному знакомству и дальнему родству в одной малоизвестной мастерской при совсем неизвестном полигоне - не давал разговаривать, и потому пассажиры просто молча разглядывали то открывающиеся внизу долины, то сжимавшие машину с боков скальные отвесы.
   Наконец показался основной лагерь - скопище палаток и армейских кунгов, грузовиков и фургонов, суетящихся, бегающих и толпящихся людей. Вертолёт - ну, мальчишка, ну, не удержится, чтоб не полихачить! - резко бросило вниз и припечатало точно в центре размеченной на краю лагеря площадки. Вылезавший последним Раргонтайг отвесил внуку лёгкий, почти символический подзатыльник. Тот ухмыльнулся и потёр затылок.
   - Дед, сегодня ещё куда смотаемся?
   - Нет, - бросил, не оборачиваясь, генерал. - Ставь на профилактику.
   - Есть на профилактику! - громко и почти по-уставному, а потом тихо: - Есть разговор.
   - Вечером. Я позову, - по-прежнему не оборачиваясь, ответил Раргонтайг и уже подбежавшему коменданту: - И что тут?
   Выслушав краткий, но очень толковый доклад старого сослуживца и тоже родича, не сделавшего такой карьеры: потомку бастарда выше старшего сержанта не прыгнуть, но доку и настоящего профессионала в своём деле, вышедшего в отставку и вошедшего в род по соглашению, Раргонтайг кивнул. Да, отклонения от графика, конечно, есть, и они неизбежны, но в данном случае несущественны. Быстро решив с командиром буквально на ходу ещё несколько текущих мелких вопросов, комендант исчез в толкотне и суете лагеря, а генерал направился к своей личной палатке. У откинутого входного полога его ждал тоже давний сослуживец, практически бессменный чуть ли не с первого гарнизона вестовой, не родич, но... вот именно, армейское, да ещё и фронтовое, хм, братство бывает даже крепче и надёжнее кровного.
   Обмыв руки и лицо в подставленном вестовым походном умывальнике, Раргонтайг вошёл в шатёр, и полог сразу опустился, отрезав его от шума и суетливой неразберихи лагеря, неизбежной, когда скучены штатские и армейские. И делают-то, вроде, одно дело, но каждый по-своему. На столе поднос с обедом и бювар с личной почтой. Хотя другой у отставника и быть не может, но... вот именно и даже так. После вертолётной тряски есть не хотелось, и потому он сосредоточился на почте, почти машинально время от времени кидая в рот куски чего-то съедобного, но сейчас безвкусного. Итак, семейные новости с вкраплениями блуждающих по Аргату сплетен. Ничего тревожного, процесс, похоже, не тормозят, но и не ускоряют, что неплохо. Жена старшего из внуков беременна... проверку пола делать не стали, положились на волю Огня... женская логика... но, пускай, сын там уже есть, крепкий здоровый мальчишка, так что любой вариант приемлем. А это что? Очередной Раргон просится в род... ладно, посмотрим. Нет, каждый родич ценен, но по-своему. А ведь много нас, и Раргонов, и ещё больше Раргов, осталось, и - он усмехнулся - далеко не все войдут в род. Кому-то мы не нужны, а кто-то не нужен нам. Этот подождёт до осеннего праздника, наведём справки, пообщаемся, подумаем. Балласт, кстати, тоже бывает полезен. Когда нужно уносить ноги, спасая самое ценное и сбрасывая преследователям то, что тех если не остановит, то хотя бы задержит для делёжки добычи...
   - Дед, - шевельнулся полог, - можно?
   - Я сказал: вечером, - прорычал генерал, не отрываясь от очередного письма.
   - Дед, я письмо получил.
   - Ну?
   - От друга. Он хочет приехать.
   Раргонтайг поднял голову и сердито посмотрел на топчущегося у входа внука.
   - Нам здесь только туристов не хватает!
   - Он не турист. Он...
   - Соглядатай, - насмешливо хмыкнул генерал. - Так их тут уже от всех ведомств и подразделений по штату.
   - Нет, дед, - перебил его внук и шагнул к столу, протягивая письмо. - Вот, почитай.
   - Некогда! Сам в двух словах и по сути!
   Мгновенная пауза и энергичный кивок.
   - У меня есть друг. Он сделал потрясающую штуку и хочет приехать сюда и опробовать её на практике. Если всё получится, он её подаст на диплом.
   Генерал усмехнулся.
   - Его интерес я понял. А в чём твой? Нет, о "штуке" не надо, но тебе она зачем?
   Снова вдох-выдох, маскирующие не так раздумье, как подбор слов.
   - Дед, ты знаешь, что такое миноискатель?
   - А по шее? - ответил насмешливым вопросом дед.
   - Я серьёзно. Миноискатель показывает наличие металла и не годится для мин в деревянном корпусе, так? - и сам ответил: - Так. А "штука" моего друга показывает всё. Любой металл и неметалл в зависимости от настройки. И пустоты. Скажем, засыпанный подвал. Или пещеру, или...
   - А громче орать не можешь? - в палатку вошёл Киренк Раргон - глава давно отколовшейся боковой ветви, полковник Экономического ведомства, а сейчас один из руководителей всей программы возрождения, тьфу ты, конечно, реформатирования Кроймарна.
   Генерал кивнул, мгновенно прикидывая, чем полезно и опасно такое изобретение, но потребовал пояснений:
   - И?
   - И, - снова вдох-выдох, - он мне написал. Ему предлагает помощь такой... Крайнтир Таррогайн, он сволочь, плагиатор, присваивает чужие изобретения, а изобретатель... исчезает, - и выразительный щелчок по шее.
   Раргон кивнул и вступил в разговор.
   - Слышал я о нём. Личность небезызвестная. Даже для Королевской Долины примечательная, - полковник и генерал обменялись понимающими взглядами, и Раргон продолжил: - Конечно, почему бы и нет. Это же твой друг? Вот пусть и приезжает, - и ухмылка, - на каникулы. Походите по горам, природой полюбуетесь. Он один?
   - Нет, - и немного смущённо: - Ещё его друг, тот теоретик, ну, он придумал, а этот сделал. И их... девушки, - и уже с явным вызовом. - Они из Амрокса.
   - Все четверо или только девушки? - и не дожидаясь ответа: - Ресурсы надо беречь, а молодым талантам помогать, - и уже генералу: - Прокормим четверых, молодых и голодных?
   - Дом Раргонтайгов всегда открыт для друзей, - подчёркнуто торжественно ответил генерал и, когда полковник вышел, строго посмотрел на внука. - Твои друзья и их девушки могут быть кем угодно и откуда угодно, но чтоб у тебя...
   Внук вздохнул.
   - Да, знаю я всё. До диплома чтоб без последствий, а потом хоть женись, хоть...
   - Без хоть, - генерал прибавил строгости. - Только законные сыновья, бастардов и так хватает во всех ветвях. И никаких "утробушек".
   - Понял, - охотно согласился внук. - Дед, а почему? Ну, раньше понятно, засорение и тедэ с тепэ, а сейчас? Ведомство Крови гарантирует чистоту...
   - Потому что это мерзость! - генерал не позволил себе повысить голос, но сила гнева не в громкости. - Когда так используют рабынь, это плохо, но допустимо. Но со свободными так не поступают. Огонь не простит. Запомни. И ступай.
   Внук моментально исчез, а генерал перевёл дыхание, уже жалея о вспышке. Конечно, было это давно, очень давно, когда пришлось, чего там юлить, спасая род, сбросить на клеймение несколько семей, потому что мужчин не осталось, а прокорм вдов и сирот мог подточить остатки. Нет, тогда всё было правильно, по тогдашним законам и древним обычаям, но... будет неприятно, если внук, а мальчишка въедлив и любит докапываться до причин и источников, начнёт выяснять и выяснит... Айгрины называют такое "скелетом в шкафу", вот и не надо открывать шкаф и даже привлекать внимание к его существованию. И о женитьбе шалопая надо думать уже сейчас. А то в самом деле, приведёт полукровку из Амрокса.
  

Лето

5-я декада

Дамхар

  
   Суета и неразбериха первых дней давно миновали, все работающие, приказывающие и исполняющие знают свои обязанности, распорядок скорректирован по мелочам, облегчающим жизнь и не мешающим работе. Пищевое довольствие поступает вовремя и в должном объёме. Вещевое довольствие... в смету не заложено, но пока хватает изначального, выданного хоз... тьфу, опекунами. Нет, эта... это лицемерие только мешает. Какие к аггелам опекуны?! Здоровые работящие, толковые и умелые... работники, взрослые люди и это - несамостоятельный контингент?! Ладно, не нашего это ума дело. Комендант подписал очередную накладную и отложил её в папку "к исполнению". Нет, пока - спасибо Огню - всё в его хозяйстве шло гладко и без инцидентов, мелкие внутренние стычки, неизбежные в при таком соотношении мужского и женского, хм, контингента, не отягощённого этикетом и куртуазной галантностью, не в счёт. Их проблемы сами и решают, трудоспособность не страдает, а остальное нам не интересно и не нужно. Больных нет, на работы все бригады выходят в полном составе. А что там внутри и по ночам - уже не его проблемы, но тоже... без инцидентов. Хотя кое-где, да в том же гаражном хозяйстве, ещё надо посмотреть, кто командует, Рыжего - Крайнор усмехнулся - во всяком случае слышнее. Вот тоже... уникум. Отставной старший сержант с законченным армейским образованием, фронтовик, так ещё и... как в его карте написано? Ага, телохранитель с навыками рукопашного боя. Когда по утрам до подъёма разминается у реки, так его с плотин во все бинокли высматривают, не иначе, как учатся. И, как всегда, при одной мысли о стражах плотин комендант помрачнел. Тоже пока без инцидентов, но ведь спецовики - контингент не просто опасный, а непредсказуемый, а потому опасный вдвойне. Ладно. Есть у него канал экстренной связи именно для таких случаев. И если что, то сразу.
   За окном ровный плавно затихающий шум вечернего лагеря, прожекторы высвечивают ограду и буйки на реке. Сейчас разойдутся по палаткам, попоют - даже интересно, откуда они выкапывают всякую старину вроде "Вечернего звона", но получается вполне приемлемо и даже приятно - и угомонятся. Ну, женщины или, как они говорят, бабы и девки побегают к своим, хм, возлюбленным, и тоже интересно, что ни одна не остаётся на всю ночь, во всяком случае утром все выбираются из своих положенных по реестру палаток. И ни ссор, ни скандалов... Как-то они это улаживают. Идиллия и пастораль. И если бы не эти аггеловы "чёрные береты", то полное соответствие древнему правилу: "Как в начале наладишь, так оно потом и пойдёт".
   Последняя на сегодня бумага прочитана, подписана и отправлена в соответствующую папку, кофе допито. Можно выключать свет и отправляться на отдых. Агрун - ну да, с главным начальником уже, когда без свидетелей, перешли на имена - сегодня ночует на третьем объекте, возникли там какие-то проблемы, так что обойдётся без ежевечерней итоговой беседы.
   Эргайр Крайнор встал и потянулся, расправляя затёкшие от письменной работы мышцы, выключил свет и медленно прошёлся вдоль окон, рассматривая уже ночную панораму. Всё в порядке, всё, как всегда. Небо ясное, луна яркая, даже сильнее прожекторов. Ага, вон и две белые фигурки пробежали от палатки поварих к... в пятую бригаду. А эта... уже обратно? Быстро управилась. Идиллия...
   Далеко сбоку и вверху мелькнул мгновенный блик, и комендант, не сдерживаясь, выругался в полголоса. Аггелы копчёные! Тоже наблюдают. Правда, пока приказ о вмешательстве только в случае нарушения периметра и явного неповиновения спецовики соблюдали, но ведь все знают, что мозги у них дырявые и набекрень. Вот почудится сосунку - а на посту явно даже не салага, а, похоже, недоучка, курсант-первокурсник, раз дал себя заметить - и пальнёт сдуру. Попадёт - не попадёт, а шум будет.
   Он уже выходил, когда зазвонил телефон. Крайнор зло посмотрел на него и выругался уже в полный голос. Но телефон не умолкал, и пришлось взять трубку. Выслушав краткое в две фразы сообщение не представившегося, но узнанного по голосу, комендант, не кладя трубку, ударом по рычагу отключился и тут же набрал короткий номер.
   - Третий? Главного срочно.
   Полковник, похоже, был где-то рядом, потому что ждать пришлось не более трёх мгновений.
   - Ну? - сердито рявкнуло голосом не разбуженного, а оторванного от дела.
   Крайнор повторил услышанную кодовую фразу.
   Пауза, заполненная тяжёлым злобным сопением, витиеватая ругань и уже спокойный, полный холодной ярости голос.
   - Выезжаю.
  
   Майор спецвойск Реганг положил телефонную трубку на рычаг и закрыл глаза. Погружение в темноту всегда помогало самому успокоиться, а противника уверить в своей беспомощности и почти капитуляции, и уже тогда обдуманный в темноте удар оказывался по-настоящему неожиданным и результативным. Но сегодня отработанный ещё в детстве приём не срабатывал. Потому что противник, во-первых, сильнее, а во-вторых, сам умеет такие кунштюки. Аггелы копчёные, Тартар и Коцит, где? Где утекло? Нет, что Политуправление имеет информаторов всюду и всегда, любому недоумку известно и понятно. И его, подчинённая ему часть - не исключение, но всё же - кто? Это важно. Потому что личность информатора - он даже мысленно не позволил себе назвать этого... доносчиком или стукачом, Тихая Контора своих ставит выше любых чужих, безродная шваль, но из её структуры выше высокородного королевской крови - и кто... информирует определяет и как, а это уже влияет на... да на всё последующее.
   Реганг открыл глаза и встал. Подошёл к сейфу, привычным до автоматизма, движением набрал код и открыл дверцу. Тёмный блеск бутыли с энергином призывно мигнул в свете потолочного светильника. Выпить, глотнуть прямо из горлышка, неразбавленного, и тогда... нет, нельзя. Второго срыва ему не простят. Да и за первый... ещё неизвестно что и как. Но сам виноват, нечего было впутывать посторонних, да ещё из другого ведомства. А, впутав, отпускать живым, но... этот труп явно был бы лишним, карточным перебором, который хуже обычного проигрыша. Пришлось взять подписку о неразглашении и отпустить, дав сопровождающих, чтоб никуда по дороге не свернул, не позвонил, до самых дверей проводили, а вот внутрь их не пустили, и, значит, там уже не звонок был, а полноценная докладная, и завертелось... Хоть бы этот щенок сдох в карцере, уже было бы легче, нет тела - нет и расследования, так ведь уже не пошлёшь никого добить, тихушники, серые крысы, уже наверняка так и шныряют по подразделению, а против них... себе дороже, и намного дороже.
   Он всё-таки не выдержал и взял бутылку. Но пить прямо из горлышка не стал, а заставил себя достать стакан и смешать пропорцию взбадривающего, только чтобы удержать баланс между апатией и срывом. "Дело сделано и его не исправишь, - сказал палач, перепутав приговорённых". Алеманнская мудрость. А по-нашему - короче и яснее: "отрубленное не пришьёшь". Жидкий огонь плавно растекался по телу, не туманя головы, но требуя действия. Если бы не аггеловы проверяющие, то сейчас бы учебную ночную тревогу и погонять по плотинам в поисках несуществующих диверсантов, да так, чтоб... "Стоп, - остановил он сам себя, - нельзя, много чужих глаз, а тебе настоятельно рекомендовали не покидать кабинета до вызова". Такие рекомендации надо выполнять.
  
   Смена уже заканчивалась, все машины приняты, помыты и подготовлены на завтра, очередная заявка на довольствие заполнена и предъявлена начальству, когда в рабочий двор въехала и направилась прямиком в ангар, ну, как в свой гараж, армейская "коробочка" с неармейской окраской и аргатскими номерами. Гаор как раз сдавал рапорт и заявку "гаражному командиру", и оба одновременно недовольно обернулись на шум мотора. Нет, и раньше случалось обслуживать машины приезжего начальства или личные тарахтелки инженеров, но этому предшествовали просьбы или предупреждения, а тут... Это ещё кто так нахально... Но неожиданный непрошенный гость уже вышел из машины и, стоя рядом с распахнутой дверцей, оглядывался. Гаор узнал его сразу и похолодел. Опять этот тихушник! А теперь-то зачем?
   - Знаешь его?
   От тихого голоса Кройга Гаор вздрогнул и обернулся. Не господин и не начальник, а командир смотрел на него с требовательным спокойствием.
   - Встречались, - с тем же спокойствием ответил Гаор, складывая на мгновение ладони домиком.
   Кройг понимающе кивнул и покосился на телефон. Гаор ответил таким же кивком и стремительно бросился вниз. Его задача - отвлечь тихушника, чтобы командир успел предупредить своих.
   Ещё проезжая через стоянку, Венн Арм заметил, а на въезде в ангар убедился и оценил, что нарушений инструкций и установлений много, но все по делу и именно для дела. Однако... перспективный тут экземпляр начальником, надо будет присмотреться и запомнить, человеческий ресурс - самый ценный. И даже не удивился, когда перед ним, как из-под пола, возник бородатый лохмач в аккуратной, по-армейски заправленной рабочей спецовке и гаркнул:
   - Старший гаражной бригады Рыжий триста-двадцать-один-ноль-ноль-семнадцать-шестьдесят-три, гаражная бригада в полном составе в соответствии с установленным распорядком проводит ежевечерний осмотр подвижного состава и подготовку к утреннему выходу в рейсы...
   "Ты смотри, какой ушлый - мысленно восхитился Венн, благосклонно выслушивая доклад - и развернул меня спиной к начальнику, и орёт ровно настолько, чтобы там телефон заглушить, и будто в лицо не узнал, а субординацию соблюдает, и остальные все при деле, но слушают в полной готовности".
   Гаор уже собирался приступить к детальному отчёту о состоянии техники, когда подошёл Кройг.
   - Проверь бульдозеры.
   - Есть проверить бульдозеры, господин лейтенант, - бодро выдохнул Гаор одновременно разворачиваясь на месте и жестом приказывая остальным следовать за собой.
   Когда за несколько мгновений рабы молчаливой дружно топочущей толпой выкатились из ангара, Кройг представился:
   - Лейтенант Экономического Ведомства Лург Кройг. С кем имею честь?
   "А то тебе Рыжий не сказал, - мысленно усмехнулся Венн, - Похоже, вы и сработались, и спелись, ну, значит, играем по правилам".
   - Майор Венн Арм, - и, не называя ведомства, достал из внутреннего нагрудного кармана маленький жетон на цепочке.
   Кройг кивнул и в меру сдержанно изобразил строевую стойку подчинения.
   Венн доброжелательно улыбнулся, оценив выдержку собеседника, и начал:
   - За последние полдекады внеплановые вызовы машин были? - мягкий почти просительный тон и тут же тем же тоном: - Рейсы фиксируются?
   - Разумеется, - Кройг сделал приглашающий жест.
   Итак, вот, значит, зачем, вернее, из-за чего. Кто-то где-то чего-то учудил на машине, побывавшей в его хозяйстве. Но не обычное ДТП, тогда бы была уже дорожная полиция, а это совсем другое ведомство, тоже... сильное и неприятное, но не сравнить с... этим.
   Они поднялись в кабинет, и Кройг предъявил журналы, графики и прочую документацию. Её просмотрели быстро, толково и без замечаний. И только один вопрос:
   - Вы всегда задерживаете бригаду до отбоя?
   - Чтобы не поднимать их на два периода раньше общего подъёма, - твёрдо ответил Кройг, также опуская обращение, что, впрочем, соответствует принятому: как к тебе, так и ты.
   Задумчивый кивок, улыбка:
   - Лучше поздно лечь, чем рано встать.
   И решение:
   - Бригаду отпускайте на отдых, а старшего оставьте. Вас вызовут.
   Тон по-прежнему не приказывающий, но и не просящий, а... советующий. Хотя... у тихушника никогда не угадаешь, что опаснее.
   Так же вместе они спустились и вышли из ангара. Кройг пошёл к суетящейся вокруг бульдозеров бригаде, а Венн незаметно отстал, свернул куда-то и исчез.
   Кройг заставил себя выслушать отчёт Рыжего о состоянии бульдозеров и, велев Рыжему остаться, отпустил остальных, тем более, что до общего отбоя меньше шести долей. И только дождавшись, когда они остались вдвоём на безлюдном дворе, сказал стоящему перед ним в уставной стойке... рабу? Да нет, они, похоже, сейчас уже не равных... перед тихушником.
   - Приказано ждать. Нас вызовут.
   Помедлив несколько мгновений Гаор кивнул.
   - Понятно, господин лейтенант.
   Ужин, значит, накрылся, но это далеко не самое страшное, потому как... да чего там, им обоим всё понятно.
   Молча они вернулись в ангар, поднялись в кабинет, Кройг кивком показал Гаору на столик в углу для перекусов - дескать, займись, а сам стал раскладывать по папкам извлечённые для предъявления документы, мимоходом позвонив на пост у ворот, чтобы впустили гаражную бригаду без старшего.
   Совместные перекусы, чае- и кофе- пития уже случались, и ничего нового, и необычного в этом не было, и всё же... Гаор проверил электрочайник, долил воды из стоявшей под столиком канистры, включил, приготовил кружки, а вот пожрать, правда, нечего, не планировалась такая задержка.
   - Сделай покрепче, - попросил, не оборачиваясь, Кройг.
   Гаор заглянул в банку с почти чёрным пахучим порошком.
   - Тогда только на две и хватит, господин лейтенант...
   - А сколько просидим, неизвестно, - закончил фразу Кройг. - Ладно, растяни, чтобы на два захода.
   - Есть, чтоб на два захода, - невесело пошутил Гаор.
   Кройг закончил возиться с бумагами и подошёл к столику. Пинком выдвинул из-под него две табуретки, сели. Кройг вплотную, а Гаор самую малость, но поодаль, чтоб если даже кто случайно увидит, то не сомневался: субординацию блюдут.
   - Кого вместо себя отправил?
   - Большак присмотрит, господин лейтенант, - Гаор усмехнулся. - Он за бригадным хозяйством следит.
   Кройг кивнул.
   - Я заметил, - и с небольшим усилием. - Большак... что-то значит?
   Гаор слегка пожал плечами.
   - Ну... старший в семье, господин лейтенант.
   Такие расспросы, обиняком, как незначащая трепотня от скуки, тоже уже случались. Что означает то или иное имя, или вырвавшееся в сердцах, когда что-то не ладится, "поселковое" словцо, или про поселковые обычаи. Гаор отвечал честно, но не особо развёрнуто. Потому что уже не запретно, но, скажем так, не желательно. Кройг ни разу не назвал ни язык болботаньем, ни обычаи - дикарством. Такое отношение надо ценить. И Гаор, да и остальные, не говоря, разумеется, об этом вслух, ценили. К тому же и специалистом этот лейтенант был весьма и даже очень, что также сразу поняли и оценили.
  
   Когда подъехали начальники всех подразделений, в башенке коменданта стало совсем тесно, но вниз, в более просторный кабинет оперативного управления стройкой никто не спускался: всем было очень вежливо рекомендовано подождать вызова у коменданта. А рекомендации этого... ведомства лучше выполнять незамедлительно и беспрекословно. Внутренний телефон работал, а звонить по межгороду не рискнули: только Огню ведомо, чем такой звонок может обернуться и позвонившему, и снявшему трубку. Да и пока незачем, ничего же такого, что требовало срочного извещения родственников, не случилось. Пока не случилось. Беспрерывно кипел, доливался и снова закипал электрический чайник, заварка и кофе сразу закончились и теперь большинство просто сидели с кружками голого кипятка, чтобы чем-то занять руки и сделать ожидание менее тягостным.
   Комендант стоял у окна и рассматривал залитый светом прожекторов периметр. Гаражная бригада как всегда явилась за долю до отбоя и, как всегда, ужинает отдельно. Да, уже заканчивают и уходят в свои палатки. А ведь лагерь притих, что-то, значит, гаражники принесли, какую-то информацию. Хотя, ясно какую, Кройг сообщил, кто распоряжался, а что лохмачи умеют не только смотреть, но и видеть, уже многие поняли, на своей, так сказать, шкуре убедились.
   - Уже знают...
   - Или догадываются, - Крайнор узнал голос Роланга и потому ответил, не оборачиваясь.
   Начальник стройки слегка потеснил его плечом и встал рядом.
   - Плотины?
   - Наверняка. Но мы не при чём.
   - Инциденты были?
   - Ни разу ни одного, - твёрдо ответил комендант.
   - Значит... - Роланг задумчиво пожевал губами, проглотил непрозвучавшее и, уже, не сомневаясь, а утверждая: - Им нужны свидетели.
   - Хорошо бы, - согласился Крайнор. - Но тоже... чревато.
   Роланг молча кивнул.
   Остальные, никак не показывая, что слушают и слышат, продолжали молча греть руки о кружки с медленно остывающим кипятком.
  
   Венн Арм с нескрываемым удовольствием оглядел одно из служебных помещений внутри главной плотины, просторное из-за пустоты и кажущееся несмотря на обилие потолочных светильников сумрачным из-за низкого потолка, и кивнул.
   - Подойдёт. Собирайте всех сюда в оговоренном порядке.
   Трое помощников щёлкнули каблуками и исчезли.
   Да, пока всё по плану и даже с полезными уточнениями. Можно будет внести лёгкие коррективы, не меняющие суть уже сделанного, но создающие основу для будущих комбинаций. Ага, уже идут. Судя по разнобою, это "экономисты" и прикомандированные армейцы. Отлично. Поставим, как и планировалось, их у этой стены, справа тогда встанут от Рабского Ведомства, а слева законники и спецура.
   "Когда Тихая Контора приглашает встать к стенке..." - окончание древнего, но не теряющего актуальности изречения произносил про себя каждый входивший и занимавший место согласно указаниям безликого человека в бесцветно-серой форме. Гаору указали на правый ближний к двери угол, где-то в трёх шагах от бледных майора и капитана с нашивками рабского Ведомства. "Однако, эти, похоже, больше всех напуганы", - отметил про себя Гаор, привычно сохраняя на лице усвоенное ещё в училище невозмутимо-равнодушное выражение тупого служаки.
   Ещё двое - майор и капитан - от Ведомства Юстиции встали слева от "экономистов".
   Вошли майор и капитан спецвойск, а следом двое сержантов ввели и поставили в левом углу, практически напротив Гаора голого парня, в ошейнике с синим кружком на красном воспалённом лбу и... в наручниках? "Точно, наручники", - отметил Гаор, разглядывая явно новообращённого. А парень еле на ногах стоит, из последнего держится, но и особых повреждений нет, так синяки, голодал? И шёл как-то странно... А, так он ещё и в ножных, с жёсткой перекладиной вместо цепи, а вон и цепь, сзади, от ножных к ручным, и неужто ещё и к ошейнику... ну, надо же, как упаковали. Что-то слишком уж интересно получается. Это ж какую и кому подлянку тихушник заготовил?
   Венн Арм несколько демонстративно прошёлся взглядом по неровному с разрывами и перепадами строю от одного раба до другого и достал из внутреннего кармана свой жетон. Держа его за цепочку на весу, показал присутствующим. Армейцы, спецовики и чинуши из ведомств, щёлкнув каблуками, вытянулись в уставную стойку, а немногие штатские специалисты не так испуганно, как изумлённо застыли. Гаор, автоматически выполнив вбитое Сержантом ещё до училища движение, ахнул про себя: ну, надо же! Знак полновластия с безоговорочным подчинением! Ну, ни хрена себе, аггел копчёный, какие полномочия у тихушника! И это при майорском звании. Что же там у генералов по карманам прячется?
   Венн снова прошёлся взглядом по побледневшим застывшим лицам, убеждаясь, что все увидели и всё поняли, убрал жетон и заговорил. Ни к кому конкретно не обращаясь, он последовательно излагал события последней полдекады, то и дело дёргая иногда даже не обращением, а взглядом кого-то из стоявших перед ним для подтверждения или уточнения, но не отказа, и зорко фиксируя реакцию и отвечающего, и слушателей. И начал с приказа майора спецвойск Реганга рядовому спецвойск Торру Арду проникнуть за ограждение периметра лагеря рабочего контингента, изъять одну из работниц и доставить её к нему в кабинет.
   "Экономисты" заметно напряглись, комендант побледнел - быстро отмечал реакцию слушателей Венн - значит, ещё не понял, но уже догадывается, а Рыжий... Рыжий всё понял, в том числе и ещё не сказанное, вон как изучает лицо идиота, запоминает, ну, пускай...
   - Майор Реганг, обоснование приказа?
   Вздрогнув от неожиданности, Реганг ответил:
   - Компенсирующее наказание предыдущего невыполнения.
   - А именно?
   Отвечать не хочется, но... Но зачем-то тихушнику нужен этот спектакль, и спорить опасно, весьма и даже очень. Попробуем смягчить формулировку.
   - Отказ в сдаче сезонной выплаты.
   Венн перевёл взгляд на капитана с петлицами Ведомства Юстиции.
   Тот вытянулся.
   - Общевойсковым Уставом не предписано.
   Реганг заставил себя промолчать. Аггелов законник! Да мало ли где что не предписано! Это традиция! В наших частях всегда... от самого низа и до самого верха... от каждого... да... Не предписано?! Ах ты, сволочь, червяк бумажный! Но не запрещено! Я высокородный, а вы все... Реганг ещё старался сдерживаться, но ему всё меньше этого хотелось, а воспоминание о своём происхождении уже туманило голову похлеще стакана неразбавленного энергина.
   Венн удовлетворённо кивнул: Реганг явно теряет выдержку, а значит, в любой момент сорвётся и скажет не нужное ему, но полезное для всей операции. А то слишком рьяно лезет наверх, не нужны в спецвойсках такие деятельные. И продолжил подчёркнуто бесстрастное изложение событий, время от времени дёргая кого-то из стоявших перед ним для уточнений.
   Гаор с каждым словом тихушника слушал всё внимательнее, запоминая и быстро прикидывая: он-то зачем на этом спектакле понадобился, ведь и поставили так, то, чтобы его о чём-то спросить, тихушнику развернуться надо, а он сам всех видит и... Гаор столкнулся взглядом с комендантом и медленно опустил веки, показывая, что слышит.
   Крайнор невольно перевёл дыхание: если только Рыжего сразу после этого... хм, не будем даже про себя называть, не заберут, то охрану периметра изнутри организуют. Но каким же чудом - не забыть потом Огонь поблагодарить - пронесло. Ведь выполни этот, как его, приказ, то... убыль в контингенте без обоснования, это ж... статья, и серьёзная, за контингент ему в полном объёме отвечать.
   Капитан юстиции подтвердил, что наказание за неисполнение непредусмотренного Уставом предписания о выплате командиру из личных средств является превышением должностных полномочий.
   Реганг ещё сохранял спокойствие: превышение должностных полномочий - это неприятно, но не более замечания, ну, в крайнем случае - предостережение от повторения. Но тихушник, сволочь низкородная, снова заговорил о приказе на изъятие особи из неподчинённого контингента, а это уже превышение ведомственных полномочий, нарушение высшего приказа и... неподчинение?! Сознательное и виновное?! Да... да...
   Стоявший за спиной Реганга капитан спецвойск на мгновение улыбнулся: как же он сам вовремя напился обычного спиртного и вырубился, и майорское буйство прошло без него. Он ко всем этим безобразиям ни с какого боку. За приказ о рабыне уже под серьёзную статью подводят, дальше самый смак пойдёт.
   Следующие слова о последовавших после отказа рядового спецвойск Торра Арда выполнить приказ, нарушающий постановление высших инстанций, действиях, предпринятых майором спецвойск Регангом, оказались по-настоящему шокирующими для всех. Даже для майора и капитана из Ведомства Учёта, хотя они-то должны были уже знать и знали, но в изложении Венна это приобрело новый значительно более пугающий смысл. Спецоперация по проникновению в помещение Ведомства Учёта Несамостоятельного Контингента, похищение сотрудника и необходимого для процедуры инструментария с применением физического насилия, повлекшего травмы средней тяжести для сотрудников ведомства, принуждение к совершению процедуры, незаконной в силу отсутствия обязательного предписания Ведомства Юстиции при отсутствии судебного решения.
   - Перевод совершеннолетнего полноправного индивидуума в категорию несамостоятельности производится после официального решения Ведомства Юстиции, - бодро откликнулся на взгляд Венна капитан юстиции. - Общий Кодекс, статьи...
   - Полноправного?! - перебивая его, взорвался Реганг. - Он ублюдок, полукровка!
   - Это превышение ведомственных полномочий, - заговорил майор юстиции. - Значимость крови и уровень родства в спорных случаях определяет Ведомство Юстиции на основании данных, предоставленных Ведомством Крови. Запроса на определение уровня и степени кровного родства от Торра Арда и его семьи не поступало.
   - Ещё бы!
   Реганг уже явно "пошёл в разнос", и Венн не стал ему мешать, с интересом наблюдая развитие событий и реакцию присутствующих. Так "экономисты" прониклись, "законники" разозлились и теперь сами не дадут замазать и спустить на тормозах. А вот что-то там... да, похоже, что-то личное, совсем интересно.
   - Он даже не бастард, взят из Амрокса на доращивание, какой он Ардинайл, даже на Арда не тянет!
   - Независимо от уровня кровного родства запроса, экспертизы и решения не было! - слегка повысил голос майор юстиции. - Вы не имели права вмешиваться в работу другого ведомства. Согласно Большому Кодексу Законов Крови...
   - Плевал я на ваши законы! - заорал Реганг. - Я высокородный, королевской крови, у меня право личного клейма!!!
   Венн на мгновение окаменел: такого... подарка от этого идиота он не ждал. Ну, сам себя под очень серьёзную статью подводит, воистину: главный враг человеку - он сам...
   И вдруг неожиданно для всех звенящий от сдерживаемой ненависти крик одного из инженеров-гидрологов:
   - Дед ещё жив! Ты из боковой линии! Ты... ты самозванец! Узурпатор!
   Реганг тоже не ждал, не мог даже предположить, что среди презренных штафирок окажется... не просто родич, а занимающий более высокую ступеньку в родовой иерархии. Мальчишка, сосунок...
   Растолкав соседей, младший инженер-гидролог шагнул вперёд и встал точно напротив Реганга, демонстративно игнорируя всех, включая "Облечённого высочайшими полномочиями всевластия". Молодой, явно только-только из Политехнической Академии, о чём недвусмысленно свидетельствовал ещё не потускневший под ветрами, дождями и солнцем значок на лацкане форменной тужурки, но сейчас... по праву крови... он старше!
   - Я Фиорр Реганг, - несколькими вздохами он выровнял дыхание, затем расстегнул верхние крючки на тужурке, извлёк тусклый золотой жетон с родовым гербом и, не снимая, слегка приподнял его за цепочку, показывая. - Я второй сын Старгингайра Регангайра Наследника рода Регангайров. Я свидетельствую. Правом личного клейма обладает только глава рода.
   - Подтверждаю, - вклинился голос майора юстиции.
   - Мой дед, да продлит Огонь его дни, глава рода, жив и находится в здравом уме и полном здравии. Ты, - в его по-мальчишески звонком голосе прорвалось презрение, - майор спецвойск, ты третий сын четвёртого младшего брата моего деда, - и уже со спокойным убеждением. - Присваивая не принадлежащие тебе права, ты позоришь кровь. Ты самозванец и узурпатор. Ты - позор рода.
   "Ты ж моя прелесть!" - Венн с трудом удерживал восхищённую улыбку. Такого варианта он не предвидел, а это сразу выводило проступки майора спецвойск Реганга в разряд преступлений крови. Что весьма и даже очень на пользу. Но тут же мысленно сделал себе замечание: надо было предусмотреть, проверить инженерный состав, могло ведь и по-другому сработать. А мальчишку стоит взять на заметку, такие... идеалисты могут быть весьма полезны.
   Наступила тишина.
   Гаор еле удержался, чтоб не выругаться вслух от восхищения. Ай да парень, ну, надо же! Славно спецуру припечатал. Бывают, значит, и в Королевской Долине не выродки. А ведь пересекался уже как-то с ним. Ну, заносчив, но самую малость, и видно, что не по сути, а по неопытности, а в деле понимает и на своём месте пашет в полную силу, это-то сразу заметно и понятно. И спецурчик хорош, не подчиниться преступному приказу - это и в обычной, хм, армии чревато, а уж в спецвойсках... молодец. Жалко будет, если его в "мясо" определят и забьют.
   - Меньшее поглощается большим, - медленно, но не раздумывая, а вынося решение и оглашая приговор, заговорил, выдержав внушительную паузу, Венн.
   - Подтверждаю, - так же веско вставил майор юстиции, но от перечисления статей воздержался, чтобы не нарушить субординацию.
   "Приятно, аггел вас всех трахни, работать с понимающими", - мысленно усмехнулся Венн и продолжил, быстро внося в ранее продуманный и согласованный текст решения необходимые коррективы.
   - Превышение должностных полномочий, превышение ведомственных полномочий, неподчинение высшему приказу, принуждение подчинённых к нарушению высших приказов, узурпация полномочий крови... Майор спецвойск Реганг. Вы освобождаетесь от обязанностей командира подразделения и отправляетесь в полное распоряжение главы рода Регангайр для принятия им решения о наказании за преступление крови.
   На лицах присутствующих - не всех, а только тех немногих, кто хорошо знал и понимал порядки Королевской Долины - промелькнула смесь удовлетворения с сочувствием. По сравнению с тем, что ожидало майора в родовом гнезде, любой вариант тюрьмы и даже шахт был бы... ну, не санаторием, но близко к нему. Два человека в невзрачной серой форме с такими же невзрачными незапоминающимися лицами возникли как из-под пола и, встав чуть сзади и с боков от Реганга, обезоружили его плавными скользящими движениями. Венн кивнул, и обмякшего, как будто из него выдернули стержень, побледневшего до синевы майора - уже бывшего, хотя о разжаловании сказано не было, но всё всем и так понятно - вывели, бесшумно закрыв за собой дверь.
   Отметив про себя, что этот - юный, но сообразительный, нет, надо взять на заметку, такого можно будет использовать и втёмную - гидролог вернулся на своё место в общий строй, не дожидаясь отдельного приказа, Венн продолжил:
   - Капитан Таррон, примите командование.
   Капитан спецвойск, не скрывая радостной улыбки, но, надеясь выдать её за служебное рвение, щёлкнул каблуками.
   - Радостно повинуюсь!
   "А ты тоже та ещё гнида, - отметил про себя, разглядывая его, Гаор. - А вот парнишку в самом деле жалко, отправят на "мясо" и забьют. После карцера да клеймения долго не продержится, а видно, что ещё человек, не оскотинился в конец."
   - Рассчитываю на вашу распорядительность в наведении порядка в, - Венн чуть-чуть выделил определение, - полном соответствии с Уставом, высшими приказами и указаниями. И в частности прекратите эпидемию исчезновения проституток в секторе вашей ответственности.
   - Радостно повинуюсь, - прозвучало с чуть-чуть меньшим восторгом.
   Сержанты спецвойск, стоявшие всё время неподвижно с равнодушно-безучастными лицами, одновременно слегка вздохнули и ухмыльнулись: любые ограничения и строгости вызывают закономерное недовольство подчинённых, а выражение оного у спецовиков весьма... специфическое, так что придётся капитану покрутиться, чтоб и приказ выполнить, и самому уцелеть. А с проститутками... ну, это ж, как всегда: отловили, оприходовали и ликвидировали. Не эпидемия, всего-то и было... но раз прицепились, то придётся...
   - Снимите фиксацию, - бросил, не оборачиваясь, Венн.
   Сержанты с автоматической поспешностью выполнили приказ, готовясь уже прямо тут же перейти к показательным тренировкам на "мясе", чтобы все эти "штафирки" и "чинуши" увидели и прониклись, но следующий приказ удивил их настолько, что они, включая капитана, остались стоять.
   - Свободны.
   Как?! Это же наше... Это теперь "мясо" и только "мясо"!
   Венн услышал этот безмолвный крик и позволил себе слегка повернуться, твёрдо посмотреть в глаза спецовиков и снизойти до объяснения:
   - Процедура перевода в категорию несамостоятельности передаёт данного индивидуума в юрисдикцию Ведомства Учёта Несамостоятельного Контингента, - и после уже стандартного подтверждения от Ведомства Юстиции, дав всем присутствующим понять и принять, повторил с лёгким нажимом: - Свободны.
   Трое спецовиков щёлкнули каблуками и, выполнив чёткий строевой разворот, вышли.
   Практически все невольно перевели дыхание. Венн заметил это и, сдержав довольную улыбку, продолжил:
   - Ведомству Учёта Несамостоятельного Контингента.
   Майор и капитан с зелёными петлицами замерли в ожидании.
   - Продумать и осуществить меры по предотвращению аналогичных инцидентов. Обратить особое внимание на условия хранения инструментария, охрану зданий и помещений от любых несанкционированных проникновений извне. Вам лично по замечанию за непредусмотрительность с наложением штрафа в размере финансового довольствия за пять декад.
   На лицах "учётчиков" проступило нечто вроде облегчения: пять декад, то есть полсезона, много, но могло быть и гораздо хуже. Всё-таки тихушник оказался человеком и учёл, что противостоять спецовикам во время спецоперации обычным охранникам, тренированным только на противостояние контингенту, нереально.
   Венн, сдерживая насмешливую улыбку, продолжал:
   - Сотрудника, произведшего незаконную процедуру, оштрафовать на финансовое довольствие за три декады и после излечения допустить к работе без понижения в должности. С охранниками после излечения провести надлежащий инструктаж и допустить к работе без взысканий.
   "Слава Огню, и здесь пронесло!" - прозвучало почти вслух и дружным хором. Потому как все остальные виноваты менее, а, следовательно, и наказания будут... соответствующими.
   Венн уже не сдержал мгновенную улыбку и перевёл взгляд на "законников".
   - Ведомству Юстиции, внести необходимые коррективы в подзаконные акты.
   Щелчки каблуками и понимающие кивки. Ну, правильно, здесь можно не детализировать, сами пороются, выищут лазейки с прорехами и законопатят их. Им же это - прямая выгода, чтобы мимо них никто не проскочил.
   Взгляд на "экономистов".
   - Общее предупреждение о приоритете эффективности использования ресурсов и недопущении нерационального использования.
   Понимающие и явно облегчённые кивки. А теперь конкретно коменданту:
   - Продумать и осуществить меры с привлечением местных ресурсов по недопущению проникновения за периметр извне.
   Понял? Ещё бы, вон как с Рыжим перемигивается. А вот теперь и с парнем. Решаем, исходя из имеющихся обстоятельств, нюансов и аспектов. Ну, рядовой спецвойск Торр Ард, по закону, если бы этот идиот, твой бывший командир, пошёл официальным путём, то за двойной отказ в исполнении приказа получил бы ты опять же клеймо, но другое, не кружок, как у любого раба по рождению, а квадрат с диагональным крестом, потому что неповиновение приравнивается к измене, и поехал бы на шахты, и неизвестно доехал бы ты до них, или всё-таки был бы отдан на "мясо". Но Реганг апеллировал к "королевскому праву личного клейма", а это только кружок, да и у клеймовщика не было возможности выбирать, взял то, что мог взять, так что... тебе повезло, парень, а вот насколько... дадим шанс и тебе, и Рыжему, и Огню.
   Венн уже открыто усмехнулся и ещё раз подчёркнуто внимательно оглядел жертву командирского гнева. А глаза-то у парня злые, не сломался ещё, вот и посмотрим.
   - Карточка не оформлена... - не спрашивая, а как бы размышляя, сказал Венн.
   - Так точно, - откликнулся майор с зелёными петлицами.
   Венн кивнул.
   - И никаких решений, кроме устного заявления. Значит, его пока нигде нет, ни в каких списках. Интересно.
   Гаор, настороженно слушавший раздаваемые тихушником взыскания, никак не мог понять: он-то зачем в этом спектакле? А вот когда занялись уже впрямую новиком, начал догадываться. Но неужели, эта сволочь, крыса серая тихушная, с самого начала всё так распланировала?!
   - Тогда сделаем так, - Венн ещё раз оглядел бывшего рядового спецвойск, а теперь раба... интересно, он номер-то свой знает? Но это пусть его уже за периметром научат. Или прикончат. На всё воля Огня. - Комендант, забирайте его на внутренние работы, за периметр не выпускать, - и мысленно: чтобы бывшие сослуживцы-соратники не подключались, а вслух: - Выживет и доживёт до окончания работ, передадите Ведомству Учёта, и уже там тогда и оформить регистрацию. Обоснование обращения на категорию прирождённости... по аналогии с родовыми в Королевской Долине без указания рода, - Венн отвернулся от парня, увидел успокоившихся "законников" и "учётчиков", напряжённого коменданта и весело продолжил: - А не выживет, к вам никаких претензий. До оформления регистрации его не существует. На всё воля Огня, - и резкий оборот к Гаору, насмешливый взгляд в упор. - Всё слышал?
   - Да, господин майор, - не стал отрицать очевидного Гаор.
   - Тогда забирай. Вздрючить, обломать и вразумить. Выживет, кормите из своих пайков. Нет, сами утилизируйте.
   "Ах ты, сволочь, на нас весь груз перебросил!" - возмутился Гаор, но лицо его осталось невозмутимым, а голос спокойным.
   - Да, господин майор.
   - Выполнять! - скомандовал Венн.
   Воздержавшись от неположенной рабу формулы: "Повинуюсь радостно", - и строевого разворота, Гаор крепко взял парня за бессильно болтающуюся вдоль туловища правую руку повыше локтя и повлёк за собой.
  
   Капитан спецвойск Таррон выслушал доклад дежурного сержанта, что сборище закончилось и все посторонние покинули территорию непосредственной ответственности, приказал перейти к обычному режиму ночного окарауливания и кивком отпустил его, оставшись в кабинете Реганга, а теперь его собственном, в одиночестве. Ненадолго, правда, вот-вот придут взводные лейтенанты поздравить и взаимно проставиться. Как положено. Особого разгула не будет: никто не готовился, да и после таких... предупреждений лучше немного самоограничиться. Во всяком случае, обойтись без энергина. Тем более, что формальной сдачи-приёма подразделения не было. Просто, когда он пришёл в этот кабинет, тот был уже подготовлен: никаких следов бывшего командира нет, на столе список личного состава с уже сделанными пометками: Майор Реганг выбыл в распоряжение главы рода Регангайр, рядовой Ард выбыл в распоряжение Ведомства Учёта Несамостоятельного Контингента. Вот так тихушники работают, ведь и шести долей не прошло. А может, и заранее... ладно, примем то, что есть.
   Он убрал список в положенное место в сейфе и позвал вестового. Тот сразу внёс ящик и расставил на столе бутылки, стаканы и запечатанные в прозрачный пластик тарелки с кое-какой закуской.
   - На отделения всё сам выдай, - распорядился Таррон, оглядывая накрытый стол.
   - Повинуюсь радостно, - щёлкнул каблуками вестовой.
   Необходимый, чтобы "проставиться", запас у опытного всегда хранится, особенно когда вот так, в дальнем гарнизоне и посылать некого и некогда. Личное обеспечение лично сам и готовишь, и следишь за ним. А, вон и идут.
   Входившие друг за другом лейтенанты представлялись новому командиру, щёлкая каблуками, по всей форме и ставили на стол бутылку и тарелку с закуской. "Пустым" никто не пришёл, тоже все опытные, не в первый раз и - дай Огонь - не в последний. Вот и чаша для возжиганий наготове. И пока в ней горит ритуальное пламя, первый тост во славу Огня, второй во славу Главы, третий - во славу оружия, четвёртый - как и положено - без слов, каждый и так понимает, и только пятый - поздравление нового командира. Гаснет ритуальное пламя, и попойка становится неофициальной и дружеской настолько, насколько это вообще возможно. А разговор достаточно свободным и доверительным.
   По общему мнению, обошлось легко, могло быть и гораздо хуже, но Реганг сам виноват, зарвался, о крови вспомнил, а не подумал, что Королевская Долина давно не в фаворе...
   - Да, дурак, сам залетел и род подставил.
   - Ну, теперь ему его глава всё объяснит и растолкует.
   - А вот, что без "мяса" остались...
   - Так опять же по чьей вине?
   - Да, не начал бы этот дурак хорохориться и завязываться с клеймением, а своей властью сдал бы ослушника на "мясо", никто бы сторонний и не узнал, и не почесался бы.
   - Ну, в Тихой Конторе бы всё равно знали.
   - И что с того?
   - Да, в рамках внутреннего Устава...
   - Вот именно.
   - А теперь... Ведь затрахают его лохмачи насмерть, и без пользы для дела.
   - А что, им отдали?
   - Да, сам видел, за периметр увели.
   - Сволочи!
   Разговор всё сильнее пересыпается руганью, пустеют бутылки, и тут, как специально подгадал, вваливается дежурный сержант с сообщением о ещё одной убыли.
   - Аттестованный рядовой...
   - Это который? - перебил его капитан. - Крысюк?
   - Он самый, капитан. Возвращался с дежурства и упал на лестнице.
   Лейтенанты оживились и дружно заржали.
   - Сильно покалечен? - деловито поинтересовался Таррон.
   - На "мясо" сгодится, - так же деловито ответил сержант.
   - Задним кто шёл?
   - Рядовой...
   - Туда же, - опять не дал ему договорить капитан и снизошёл до объяснения: - Раз не умеет чисто работать.
   Лейтенанты шумно спорили, кидая жребий и вспоминая прошлые счёты, об очерёдности взводов в "активной ликвидации" проштрафившихся. Воистину, что Огонь ни делает, всё лучшему. Забрал одного и дал двоих.
  
   До рассвета оставалось чуть больше двух периодов, и потому никто обратно в гостиницу не поехал. Все, вызванные на это... хм, мероприятие, так же дружно, но не строем, а толпой переместились в домик управления. И, когда Крайнор и Роланг, попрощавшись с "законниками" и "учётчиками", вошли в зал оперативного управления, там уже кипела согласная работа по организации очень позднего ужина или сверхраннего завтрака. Ну да, до подъёма и начала нового рабочего дня осталось всего ничего: только доехать до гостиницы, войти в свой номер, умыться и... и на выход. К тому же, когда такое... не будем вслух, коллеги, пронесло стороной и не задело, то это надо если не отпраздновать, то хотя бы отметить.
   Оглядев суету вокруг длинного стола, с которого уже убрали, свалив в общую кучу карты, схемы и графики, Роланг покачал головой и прошёл к телефону.
   - Я позвонил, - остановил его главный проектировщик. - Через полпериода привезут. А мы пока, не откладывая, из своих запасов.
   Фляжка с чем-то подходящим и необходимым у каждого, кто работает не в кабинете, а в "поле", всегда с собой, как и хоть какая-нибудь закуска. Так что стол оказался не столь обильным, сколь разнообразным. Чашу доставать не стали, но Огонь поблагодарили первым глотком.
   - Ну, коллеги и соратники, поехали!
   - Да, пронесло...
   - А могло бы...
   - Не будем об этом идиоте?
   - Не будем!
   - Не лезь в чужой сектор, держи свой под контролем!
   Крайнор, поднявшись в свою башенку за хранимым в ящике стола необходимым взносом, всё-таки сначала прошёлся вдоль окон, разглядывая ночной лагерь. Все палатки тёмные, только одна, где обитают поварихи и старшая по внутренним работам, светится изнутри и, судя по теням, битком набита. Но драки, похоже, нет. Ладно, на всё воля Огня и приказ начальства.
   Так он и ответил на непрозвучавший, но всем понятный общий вопрос, когда, спустившись в зал, ставил на стол свою бутылку.
   - На всё воля Огня. На утреннем построении увидим.
   - Или в строю, или в... - кивнул кто-то из армейских.
   - Ну, погребальный костёр ему делать не будут.
   - Да, аборигены предпочитают закапывать, мне брат-бастард, он управляющим работает, рассказывал.
   - Да, я тоже об этом слышал.
   - Обращённых они не любят. Я несколько лет назад в Аргате прорыв на дамбе ликвидировал.
   - Да, я тоже помню, громкое было дело.
   - Да-да, так что?
   - А то, что согнали и... хм...
   - Рабов, коллега, не стесняйтесь
   - Да, и из тюрем взяли.
   - Ну?
   - Ну и закончилась их совместная работа грандиозной поножовщиной и трупами с обеих сторон.
   - Думаете, и здесь будет? С обеих сторон?
   - Он один, а их много. Числом задавят.
   - Затрахают, х-ха!
   - Ну, это вы зря. Как раз это... аборигенам не свойственно. Просто задушат.
   - На всё воля Огня и не нам с Ним спорить, - чуть-чуть преувеличенно благочестивый тон вызывает общий смех и прекращение обсуждаемой темы.
   Фиорр Реганг настороженно следил за окружающими. Королевскую Долину не любят, и неосторожное признание в принадлежности к ней, а второй сын наследника такого рода - это серьёзно, могло... изменить, скажем так, отношение и коллег, и начальства. До сих пор его в этом плане спасала усечённая до двух слогов фамилия, младших боковых ветвей много, ему даже врать не приходилось, просто не договаривал и вообще старался говорить о своей семье как можно меньше, а с расспросами никто не лез - не принято. Он старался не выделяться и до сих пор это получалось, но сегодня... сегодня не сдержался, не смог. Пока, вроде, всё как прежде. И ещё мучило, что он не успел, пока собирались и готовили стол, позвонить домой, а это надо, но опять же - не при всех. И, решившись, подошёл к коменданту: всё-таки в чужой кабинет нельзя вот так без спросу впереться и там хозяйничать.
   - Я позвоню от вас?
   - Да, пожалуйста, - ответил Крайнор, не прекращая попыток подцепить кончиком складного ножа что-то мясное из ближайшей картонной тарелки.
   Остальные сотрапезники даже не заметили ни этого короткого диалога, ни ухода Фиорра от стола.
   Взбежав по лестнице, Фиорр сразу подошёл к междугородному телефону. Этот номер он знал очень давно, да, правильно, ещё отправляя его, семилетнего, в политехническое училище, отец заставил его выучить три номера и правила: когда по какому номеру звонить. Этот набор цифр он использовал впервые. Несколько гудков, щелчки внутренних переключений, снова гудок и спокойный совсем не сонный, несмотря на поздний час голос, скорее всего кого-то из дедовых секретарей.
   - Это Фиорр...
   - Переключаю, - не дали ему договорить.
   Дед не спит?!Но, наверное, лучше обратиться к нему сейчас как к главе или...
   - Слушаю.
   - Это Фиорр... - он сглотнул, справляясь с волнением. - Я в Дамхаре, на плотинах, тут...
   - Я в курсе, - перебил его спокойный и, спасибо Огню, не сердитый голос деда. - Ты сделал всё правильно. Честь и верность.
   - Верность и честь, - растерянно ответил он родовым девизом-клятвой зазвучавшему в трубке сигналу отключения и перевёл дыхание.
   Ну, всё хорошо, что хорошо кончается. Но интересно: откуда дед уже всё знает. Хотя... Терронг - кузен отца занимает немалую должность в Доме-на-Холме, чуть ли не глава отделения, вроде бы, как-то мельком слышал, что пятого, правда, тогда не поинтересовался, чем именно занимается это отделение, но этого и не нужно знать, чем дальше от этого ведомства, тем лучше.
   Вниз он спустился уже полностью успокоившись и с ходу включился в общий стол и разговор. Тем более, что привезли заказанный завтрак и походный фуршет на глазах превращался в нормальное общее уже не праздничное, будничное застолье. И чей-то вопрос о том, что неужели глава рода самолично клеймит и надевает ошейник, прозвучал вполне естественным любопытством. Фиорр даже рассмеялся, на мгновение представив деда за этим занятием, и ответил:
   - Нет, конечно. Вызывается бригада из Ведомства Учёта, а глава просто указывает на кого наложить клеймо. Но сейчас...
   - Право не отменено, но наложен мораторий, - усмехнулся сидящий напротив немолодой инженер в армейской форме. - В связи с перерегистрацией.
   - Так она разве не закончилась? - удивился ещё кто-то.
   - Это временные льготы отменяются, - усмехнулся инженер. - А вот запреты начинаются временными и становятся постоянными.
   - Да-да, вспомните эту историю с новомодной арматурой.
   - А нормативы на модернизацию...
   Посыпались воспоминания и уточнения, и, к радости Фиорра, следующего вопроса, а не участвовал ли он сам в подобной процедуре, не прозвучало. А то... нет, об этом, как отбирают из очередного поколения, кому остаться наверху, а кого опустить в подвал, вспоминать совсем не хочется, потому как... один раз и на всю оставшуюся жизнь...
  
   Что сделано, то сделано, и он ни о чём не жалеет. Да, сорвался, да, пошёл в разнос. Может, если бы не Крысюк, то сумел бы остановиться вовремя, не стал бы допускать себя до... до непоправимого. Ну, потребовали с него плату, ну, сверх положенного, ну, зарвался майор, забыл, что с рядового больше его финансового довольствия не требуют, потому как нет у рядового приработка, как у сержанта, не говоря уж, про офицера, ну, сказал: "Нет". Он не первый, которому его семья отказала в помощи после совершеннолетия. И на требование: "Пиши семье", - честно ответил, что после доращивания семья по закону... а майор, не дослушав, стал орать про ублюдков и полукровок, ну и... слово за слово, что-то он такое майору уже про его семью сказал, что тот в глухую оборзел. А тут опять Крысюк вылез, что, дескать, раз гемов нет, то пусть натурой, пускай девчонку из-за периметра притащит и предоставит, и, вот сволочь паскудная, точно указал, какую и из какой палатки. Сволочь Крысюк, но и он сам виноват, следил за девчонкой почти в открытую, выдал себя. А тут... такое ляпнул, что, дескать, там тоже люди, ну и... Нет, всё понятно, двойной отказ, неповиновение, утрата стойкости... ахнуть не успел, как оказался нагишом в карцере. А потом... Да, такого не ждал. Думал, что как обычно, поставят "мясом", хотя за "утрату стойкости" ... если вспомнить тогдашнее, виденное в Аргате... но здесь-то лохмачей для такого не возьмут, самого страшного не будет. Ага, как же! Не лохмачей к нему, а его к лохмачам. Как майор орал: "Ты ублюдок, полукровка... Они люди?! Ну так и тебя туда!" И сверлящая мозг боль, впивающийся в горло ошейник... И собственный крик, сыплющий проклятия на голову, семью и род майора... и снова карцер, и ни воды, ни жратвы, потому как он уже снят с довольствия, и полная упаковка... сволочи, под себя ходить заставили, а его ещё от энергина выворачивает, не было же разрядки, тут словами не обойдёшься, а вдарить майору не получилось, удержало что-то, ну, что именно он знает, а от этого только ещё хуже... хорошо, сержанты перед судилищем его из шланга облили и дали в луже лицом вниз полежать, попил немного... и всё равно как в тумане стоял... хотя и слышал, и даже понимал... и нет, всё равно...Тело как неживое и босиком больно...
   Они уже вышли из плотинных помещений под чёрное звёздчатое небо, ночной холод обжигает тело, и вместо гладкого бетона мелкий и очень острый гравий. Он попытался дёрнуться, чтоб идти самому, но руку сжало как клещами и у самого уха негромко рявкнули:
   - Цыц, дурак. Иди как идёшь.
   Торр осторожно покосился на идущего рядом лохмача. А... а это же тот самый, что по утрам у реки полным комплексом только без спарринга разминается, и откуда знает? Или... такой же... Тогда да, не вырвешься, тем более, что руки и ноги как не свои после карцера с полной упаковкой. А слева кто? Слева бесшумно и глядя перед собой, шёл почти сливающийся с темнотой в серой форме... Да, лохмач, похоже, прав, лучше не трепыхаться... но как же босиком больно... и суставы не гнутся, задубели, и...
   Ярко освещённый забор, ворота, охранник сразу, то ли всё поняв с первого взгляда, то ли уже предупреждённый по телефону, открывает створку. Шаг, ещё шаг, тихушник остался снаружи рядом с охранником, хлопает створка, лязгает замок... И Гаор облегчённо перевёл дыхание: дошли! А теперь-то... куда? А к матерям, конечно.
   - Рыжий, чо? - из ближайшей палатки к ним кинулись старшие из разных бригад.
   - А ничо, - бросил Гаор, прибавляя шагу и лёгким тычком пресекая попытку парня освободить руку. - Иди, как шёл, - и остальным через плечо: - К матерям, там расскажу.
   Небольшая, но плотная толпа стремительным шагом прошла через ряды палаток к кухням, рядом с которыми стояла палатка старших женщин. Они ещё подходили, когда там включили свет и откинули дверной полог. Здесь было четыре одноярусные койки, по стенам теснились коробки и мешки, а посередине стоял стол и несколько табуреток. Торр и оглядеться не успел, как его тычком между лопаток усадили за стол.
   - Он новик, Мать. Дай ему попить, и будем решать.
   Перед Торром как из воздуха возникла большая жестяная кружка с водой, и он, опасаясь, что онемевшие пальцы не удержат драгоценность, наклонился и стал пить через край маленькими судорожными глотками, перестав на эти мгновения даже слышать окружающих. Огонь Великий, да никогда он такой... живой, да, живой воды не пил.
   - Пей спокойно, не отнимут, - сказал над ним насмешливый голос, и ещё несколько засмеялись.
   Ну, теперь держитесь, лохмачи, сейчас он допьёт, вдохнёт-выдохнет, и только троньте, отмудохает вас всех хоть сразу, хоть по очереди, дорого вам ваше веселье обойдётся. Торр перевёл дыхание и, по-прежнему пряча лицо в кружке, уже стал слушать. Говорил, похоже... да, этот же, который и привёл его сюда. И - спасибо Огню - без противного дикарского бульканья, от которого сразу болит голова и кулаки чешутся.
   - Вот так, - Гаор рассказывал, зорко приглядывая за бывшим спецовиком, чтобы успеть его вырубить, если у того крыша окончательно съедет, и парень вразнос пойдёт. - За двойное неповиновение проклеймили и нам отдали.
   - Не части, Рыжий, - остановила его Старшая, - как это нам?
   - А так, Мать. Из тех списков его вычеркнули, а в наших его нет. Так что... Как мы решим, так и будет.
   - Это ж получается... - выдохнул кто-то и не договорил, словно испугался несказанного.
   - Оно и есть, - кивнул Гаор. - Если жить оставим, то из своих пайков кормить будем, а убьём, то и труп сами утилизируем.
   - Чего-чего?!
   - А того, - тут же ответили за Гаора сразу в несколько голосов. - Хоть в вошебойке сожжём... хоть в отхожем месте утопим... да хоть в реку бросим и пусть плывёт...
   - Ещё Мать-Воду поганить, - возразили на последнее предложение. - Всякой мразью голозадой-голому...
   Хрясь! - женская ладонь звучно запечатала рот говорящего.
   - Прости, Мать, - сразу повинился тот.
   Торр, уже приготовившийся отбиваться, с изумлением уставился на обоих: женщину, ударившую мужчину, и мужчину, позволившего себя ударить и попросившего прощения. Нет, что аборигены дураки, порядков не знают, ни законов, ни обычаев не соблюдают, он всегда знал, это ещё в Амроксе ему, как и всей их группе-дюжинке, объяснили и показали, но чтоб до такого...
   Его удивление вызвало - почему-то - общий смех.
   - Ну, как есть галчонок, - вздохнула одна из женщин.
   Торр невольно дёрнулся на мгновенно отозвавшееся болью в висках слово, но получил лёгкий подзатыльник от сидевшего рядом... Рыжего.
   - Ну, нас вон сколько, - кивнул немолодой чернобородый мужчина. - В каждой миске на пол-ложки меньше, так мы и не заметим, а ему полный паёк будет. Прокормим.
   Остальные, некоторые, правда, с явной неохотой, закивали, соглашаясь.
   - Это наше решение, - кивнул Гаор. - Мы-то можем принять. Но и он должен решить. Идёт он к нам или нет. Ты как, парень, соображаешь уже?
   Торр настороженно кивнул.
   - Ну да.
   - Тогда смотри, - Гаор выложил на стол обе ладони и даже слегка пристукнул ими, привлекая внимание. - Есть мы, свои, - он повернул правую руку ладонью вверх, - и есть они, чужие, - левая не пошевелилась. - Так?
   Торр снова кивнул.
   - Теперь ты клади. Обе поверни, чтоб все видели.
   Торр прикусил губу. Открыть клеймо, знак причастности к... но... но... Он выполнил приказ, тяжело уронив непослушные - вот, аггел, всего-то ничего в бранзулетках вместо наручников, а всё как не своё, и пальцы не шевелятся - руки ладонями вверх. Кто-то присвистнул, ещё кто-то охнул. Ну да - сообразил Торр - они это впервые видят, або же, дикари...
   - Клеймо не смывается, - дерзко, нарываясь на удар, чтобы уже всё кончилось бросил он в лицо Рыжему.
   Гаор кивнул.
   - Верно. У тебя два клейма, оба не смоешь. Вот и решай, где тебе мы, а где они. Здесь или здесь.
   Палец Гаора не касаясь ткнул его поочерёдно в ладони.
   И наступила тишина. Никогда потом Торр не мог и даже не пытался вспомнить или спросить у кого-то из тех, кто был там, сколько он так просидел, тупо глядя на свои ладони. И ни страха, ни злобы... ничего... наконец он выдохнул сквозь стиснутые зубы и медленно, с усилием повернул правую ладонь, скрыв, прижав к столешнице поставленное в день выпуска из училища клеймо: открытый глаз и в зрачке год зачисления в спецвойска - и так же натужно, медленно, разделяя слова паузами, произнёс:
   - Мне... здесь... мы...
   И уронил голову на руки, на мгновение потеряв сознание.
   Когда он пришёл в себя, вокруг по-прежнему толпились и негромко деловито обсуждали... аггел, да что они все... по-своему, голова же! Он застонал, с трудом удержавшись от крика, чтоб заткнулись, а то... что? Он сам сказал, сам решил, теперь ему здесь, с ними... или пусть лучше убьют...
   - Перетерпи, парень, - сказал над ним голос Рыжего и стал объяснять: - Это когда память выжигают, заодно им и такое делают, чтоб от нашенского корёжило.
   - Это-то зачем?!
   - Для злобы, - усмехнулся Гаор. - Так как, Мать?
   - До подъёма совсем ничего осталось, - деловито сказала женщина. - На общее построение пусть встанет, чтоб видели, что живой. А там пусть отлежится.
   Кто-то тронул его за плечо.
   - Давай, парень, вон туда ложись, на построение растолкаем.
   Его не зло подтолкнули, и он, подчиняясь этим толчкам, встал, сделал несколько шагов, рухнул на койку и окончательно провалился в темноту.
   - Давайте, мужики, - стала разгонять всех Старшая Мать. - А как за оградой следить, чтоб никакая сволочь не залезла, там и обговорите.
   - А здесь вы уж ничего не сделаете, - поддержала её Мать-Лекариха, - ишь как ухайдакали парня, пусть отлёживается.
   - Вон руки-ноги собрать не может, - засмеялась одна из поварих. - Так в раскоряку и лёг.
   И, поглядев на лежавшего навзничь на койке парня, облегчённо, сбрасывая напряжение - а всё-таки Рыжий - голова, правильно всё сделал, чтоб и сам признался, и признал - засмеялись и остальные.
   - Четыре четырки, две растопырки, седьмой вертун, - еле выговорил сквозь смех кто-то из мужчин.
   Общий хохот грянул с новой силой.
   - Идите-идите, - отсмеявшись, Старшая Мать вытолкала мужчин из палатки. - Вон светает уже. Без вас Четырка, как ты, Рыжий, говоришь, вразумим.
   - Мать, - не удержался Гаор, - так сначала вздрючить и обломать надо.
   - Вот и не лезь. Не первый галчонок, знаем, что да как. Вы об охране подумайте, да послушайте, что комендант скажет, чтоб вас же не постреляли ненароком.
   - Сделаем, Мать, - серьёзно кивнул Гаор. - Дней пять, я думаю, у нас есть, не полезут они сразу после такого.
   - Всё, ступай, - Старшая Мать легонько подтолкнула его в спину.
   Позёвывая, бригадиры расходились по своим палаткам. Гаор поглядел на светлеющее небо и потянулся, сбрасывая усталость. Надо же какой денёк выдался. Ну, будем живы - не помрём, помрём - так не воскреснем, а воскреснем - так нам же лучше будет. А парень ничего, может, и приживётся, надо же, как сразу прозвали. Четырок. А что, не обидно и ухо не царапает. А вот, как спецура собиралась за периметр пролезть и девчонку утащить, это пусть парень расскажет. И поподробнее. Оборону от планов противника строят.
  
   Ночная, нет, уже предрассветная дорога пустынна, можно врубить любую скорость и немного пофорсить, проходя повороты на двух колёсах. Но не стоит, ты сам только что видел, насколько ненужный форс вреден и даже опасен. Венн Арм улыбнулся. Всё хорошо вовремя и на своём месте. А вот подвести итог, промежуточный, так как конец одной операции - это начало другой, и зазоры с нестыковками весьма нежелательны, а зачастую опасны, можно и нужно. Итак, подведём итоги. Первое. Планируемая осадка спецвойскам дана. Дело публичное, подписок о неразглашении ни с кого не брали, так что разойдётся и охладит кое-какие слишком горячие головы. Второе и тоже планировавшееся. Королевская Долина получила очень внушительный сигнал. И роль майора спецвойск Реганга, скорее всего бывшего майора, потому что вряд ли он уже когда-нибудь выйдет из родового замка, оказалась ключевой. Нет, и от дурака бывает польза, надо только по-умному его дурость использовать. И начальнику пятого отделения по обеспечению внутренней безопасности Ведомства Политического Управления придётся отвлечься от некоторых нюансов и аспектов своей многотрудной службы и заняться проблемами своего рода. Что тоже весьма и даже очень... но об этом лучше не думать. Пока не думать. И, тем более, вслух ни-ни никому и никогда. Но помнить будем. Ну и... милый пустячок. Интересно, конечно, сколько этот спецовичок протянет среди лохмачей и без какой-либо защиты. Да ровно столько, сколько понадобится Рыжему, чтобы вытрясти из мальчишки всю необходимую информацию. Так что осенью, или даже в конце лета, ну, это посмотрим по обстоятельствам, спешить и медлить незачем, можно будет дать Рыжему высказаться. О спецвойсках во всей, так сказать, полноте и многогранности. Может получиться весьма интересно и очень даже вовремя.
   Дорогу начал заливать предрассветный туман, и Венн аккуратно сбросил скорость, опасаясь не столько за себя - в своём водительском мастерстве он был уверен, сколько за разгильдяйство встречных, тем более, что он уже выехал на одну из транзитных трасс, а большегрузы любят гонять, ни с кем не считаясь. Уступи дорогу дураку - универсальное правило. Особенно, если ты знаешь, что несётся дурак прямиком к неизбежной аварии. А теперь немного расслабимся в бездумном автоматизме, потому как одно дело сделано, а потому надо перевести дыхание и обновить мозги перед следующим.
  
   Обычно утреннее построение не привлекало особого внимания. Какие бригады куда отправлять - график составлен и выверен накануне, внутренние работы - забота исключительно коменданта и его помощников, но сегодня... сегодня в башенке коменданта у окна, с которого просматривался лагерный плац с неровными шеренгами выстроенных к разводу на работы лохмачей и лохмушек, скопилась плотная толпа любопытных. Многие вооружились полевыми и армейскими биноклями.
   - Ну...?
   - Есть. Стоит.
   - Да, крайний левый во внутренней бригаде.
   - Смотри-ка, живой...
   - И даже, похоже, целый.
   - Странно.
   - Пожалели?
   - Не думаю. Жалость, как вы знаете, чувство возвышенное и вряд ли свойственно аборигенам.
   - Да, а поставили его к девчонкам, так что вы, коллега, насчёт, хе-хе, целости ошиблись.
   - Думаете, уже... оприходовали?
   - Оставили на десерт, х-ха!
   - Как бы там ни было, но вот вам и проверка жёстким экспериментом.
   - А поточнее, коллега?
   - Проверка чего?
   - На чистоту крови. Полукровка приспособится и выживет. Чистокровного или убьют, или он пойдёт на самоубийство. Чистокровный ургор не станет жить рабом.
   Фиорр Реганг усмехнулся, но промолчал.
  
   Торр Ард держался в строю вбитой до автоматизма привычкой. Рявкнули над ухом: "Подъём!" - подскочил, сунули в руки шмотки - натянул, не глядя и не думая, и побежал на оправку, пихнули за стол - сел, поставили миску с кружкой - заглотал и выхлебал, не ощущая вкуса, крикнули: "Стройся!" - тоже не проблема. А задумываться нельзя. "Если солдат задумался, то он труп!". И в строй встал, куда пихнули. А вот проморгался, вдохнул-выдохнул, а чего ж нет, команды "Смирно!"? Ну, раз не дали, так можно... аккуратненько. Ой, а чего ж он крайний левый? Аж за девчонками-малолетками стоит. Это ж позорище, это ж его как последнего... даже про себя не подумаешь, сразу холодом обдаёт... или - он осторожно покосился по сторонам - нет, смотрят спокойно, с любопытством, но... а вдруг, это позором здесь не считается? Ладно, пока не выяснил, то и трепыхаться с этим не будем. Ага, по рабочим бригадам стоят, вызывают, старшие докладывают и за ворота. Ну, этот развод он с плотины уже сколько раз видел, и даже оттуда их разножка глаз царапала, хотя чего и взять с дикарей. А вон и гаражная, и, да, как его, Рыжий командиром, ну, хоть на него можно смотреть, выправка, шаг уставной, а остальные... ну, сброд сбродом.
   Старшая по внутренним работам доложила о полноте состава, включая дневальных, и комендант, про себя отметил, что, называемое ею число как раз на единицу меньше стоящих в строю. Однако, не иначе, как Рыжий просветил и научил. Ну, нету этого в списках, так что пусть, как хотят, так и используют. Рубашку и штаны ему нашли, найдут и остальное вещевое с пищевым. Если захотят. А не захотят или захотят по-другому... Так на всё воля Огня. И, приняв рапорт, комендант разрешил приступать к работам.
   Плац опустел, потому как, что и кому делать, все сами знают, а нет - Старшая Мать словом и рукой своей твёрдой направит. Торр на несколько мгновений остался посреди плаца в одиночестве: ему-то куда и чего?
   - Четырок!
   Торр растерянно оглянулся на странное слово, почему-то не отозвавшееся в голове болью.
   - Оглох, что ли?
   Его дёрнули за рукав. Крепкий светлобородый мужчина властно повёл его за собой, на ходу объясняя:
   - В нашей палатке будешь. Сегодня на обустройство тебе, ну, и отлежишься малость, а завтра уж работать поставим.
   Это что, теперь его так звать будут? Ну... ну... Додумать Торр не успел, оказавшись в палатке с шестью двухъярусными койками. Пять более-менее застелены, но заправлены плохо, вернее, совсем не заправлены, в училище бы за такое строгий карцер на трое суток, не меньше и не считая всего остального, ну, дикари, как есть дикари, а на шестой на обеих свалены какие-то мешки, свёртки и тюки.
   - Твоя нижняя будет, - распорядился светлобородый. - Бутуз, помоги ему, а то и руки-крюки, и чтоб не тыркался по-пустому.
   Невысокий, но широкий, почти квадратный светловолосый парень, похоже, ровесник, кивнул и оглядел Торра с нескрываемым, но не злым любопытством.
   - Ладноть. Давай, паря.
   Торр, помедлив, ответил кивком.
  
   Когда плац опустел, на наблюдательных пунктах плотин опустили бинокли и оторвались от оптических прицелов. Ну... ну, и о чём тут говорить?
   - Живой...
   - Пока...
   - Трахали да не дотрахали...
   - Тянут, сволочи...
   - Похоже, целый...
   - Дурак, видел, с кем его поставили?
   - Пожрать хоть дали?
   - За общим столом сидел...
   Капитан спецвойск Таррон опустил бинокль. Конечно, для дела и поддержания боевого духа лучше бы задохлика забили. Хотя... дикари не тронули чистокровного... тоже можно обыграть, но не здесь. И это - по большому счёту - уже пустяки, головная боль другого ведомства, а думать надо о своём. Потому как выводы неутешительные. Карьера... ну, получил он, пока не звание, а должность и основу для дальнейшего роста. Но вот куда? Не к расстрельной ли стенке. Потому что если собрать вместе все слухи и обмолвки, то получается очень неприятная тенденция. Похоже, что решили спецвойска прикрыть, и решили на самом верху и не сегодня, и даже не вчера, и началось это... да, с отставкой старого генерала, новый-то командующий генерала спецвойск так и не получил, и ужимают, задвигают, и... да, нужно думать, как говорят согайны, о запасном аэродроме, чтобы вовремя сменить курс и приземлиться там, а не в совсем другом месте.
   Таррон убрал бинокль и, окончательно забыв об уже не значащихся в списках подчинённой ему части, приступил к своим обязанностям командира точечного гарнизона.
  

Лето

7 декада

Королевская Долина

"Орлиное Гнездо"

  
   Орнат Ардин удовлетворённо ещё раз просмотрел тетрадь учёта опекаемых - пришлось сделать после этой аггеловой перерегистрации в дополнение к карточкам - и нескрываемо полюбовался последней записью о передаче в счёт патриотического долга двух особей мужского пола. Красиво сделано. Никакой утилизации, для которой теперь надо придумывать обоснование, писать заявку, нет-нет, патриотический долг - Отечество попросило две особи мужского пола - вот, пожалуйста, Ардинайлам ничего не жалко. А такой маленький нюанс, что Королевская Долина всегда выполняла такой долг сугубо добровольно и в той форме, какую сама считала нужной и возможной, а теперь пришло вполне официальное напоминание... игнорировать, разумеется, не будем, но учтём. Что ещё один шаг по ликвидации традиционных привилегий сделан, что Королевскую Долину медленно, но неуклонно приближают, нет, приравнивают к остальным... хм, теперь уже не подданным, короля-то нет, но... вот именно, даже про себя, даже мысленно не будем договаривать. И то, что не из грязи во дворцы поднимают, а из дворцов опускают в грязь, тоже учтём и запомним. Но это тоже... задел на будущее. А на сегодня... На сегодня он, наконец, избавился от старой сволочи - Мажордома и полностью очистил подвал от крови Фрегора. Патриотический долг? Ну, так получите: никчёмного и слегка повредившегося в уме старика, годного только на утилизацию, и дерзкого - вот же поганая кровь! - мальчишку. А уж куда вы их денете, уже только ваша печаль и забота.
   Голован, проследив издали, как Мажордом и Вьюнок исчезли в утробе "серого коршуна", невольно перевёл дыхание с облегчением. Всё-таки старик, даже отстранённый уже официально от дел, мешал. А Вьюнок... тоже та ещё головная боль. Нахватался в третьей спальне всякого, да ещё на телохранителя тренировали, так что в подвальных разборках мог стать опасным противником. А куда его теперь... не наша печаль и забота. Дерзок мальчишка и... слушает, кивает, а потом такое выкинет, что и не знаешь, как с этим справиться, чтобы себе на пользу повернуть. Хотя бы на этой регистрации, когда всех и каждого осмотрели - ну, допустим, непривычно, но... - так ещё и опросили, номер, прозвище, номера и прозвища родителей, хорошо, хоть удалось заранее узнать и предупредить, кому что говорить, а всей ребятне поменяли ошейники на номерные, и тоже под запись. Ну, с купленными было проще, те сами всё знали, хотя тоже говорили, что раньше такого, чтобы прозвища, да ещё родительские, спрашивали, не было, но что сами знали, то и называли. А вот с родовыми... Тот же Мажордом мог ляпнуть сдуру имя отца, да ещё похвастаться, что он брат Первому Старому. Пришлось по-жёсткому объяснять. Так и тут Вьюнок отличился. Ну, мать назвал, как и есть: Вербочка, а на вопрос об отце вместо приказанного: "Не знаю", - выпалил: "Рыжий!". Хорошо, что приезжим всё равно, что писать, даже не поинтересовались, а почему раба с таким прозвищем среди взрослых нет. Так и пронесло. А потом сообразил, что Вьюнок тем самым себя в полукровки перевёл и за третьей спальней закрепил. Ушлый малец, с таким потом могло всякое начаться. Второй Старый тоже удивился - эта старая сволочь всех поимённо и по родословной знает, но промолчал, принял и понял. И сбагрил удачно. Ну всё, было, прошло, и думать об этом нечего.
  

Аргат

   Капитан Ведомства Учёта Несамостоятельного Контингента сверил настенные часы с наручными и стал убирать бумаги в разложенные на столе папки.
   Сначала в эту. Где на обложке, как и положено, намертво зафиксирована выписка из общего указа Главы, касающаяся его лично и его подчинённых:
   ...Обязать Ведомство Учёта Несамостоятельного Контингента передать Военному Ведомству 20 особей мужского пола в возрасте 20 - 25 лет по уровню здоровья не ниже I категории.
   Это было выполнено в предписанный срок, рекламаций не поступило. И предписание о ежегодном повторении мероприятия уже внутри.
   А теперь эта. И так же с соответствующей наклейкой:
   ... Обязать Ведомство Учёта Несамостоятельного Контингента передать Военному Ведомству 100 особей мужского пола в возрасте 7 - 8 лет по уровню здоровья не ниже I категории.
   Сотню набрать, конечно, было сложнее, но справились, хотя все региональные на уши поставили и даже пришлось из "патриотического долга" дёрнуть несколько особей. И тоже предписание о ежегодном повторении внутрь. Вот так.
  
   Ночь начинается по команде: "Отбой!", - а осень по команде: "Приступить к занятиям!". Обычно, это первый день первой декады осени, но в этом году для военных училищ она началась за три декады до официальной даты с факта получения контингента обучаемых на вспомогательных отделениях, а проще говоря, с сотни клеймёных семилеток. А для отцов-командиров ещё раньше, зимой, когда они получили приказ о формировании в своих училищах новых отделений. Пришлось покряхтеть, покрутиться, где-то упираться рогом, а где-то скакать разнузданным галопом, вразумлять, вздрючивать и обламывать подчинённых и самих себя. Потому как уж слишком не просто ново, а... даже слова не подберёшь, только армейский фольклор, но результат налицо.
   Во внутренний двор Ведомства Учёта Несамостоятельного Контингента плавно въехала кавалькада из пяти генеральских "коробочек" и пяти армейских автобусов. Въехали и развернулись для посадки и выезда. Десять водителей остались на местах, а из "коробочек" вышли генералы - отцы-командиры училищ, деловито, без начальственной вальяжности. У каждого за спиной и чуть сбоку по капитану с лейтенантом - командирский состав будущих отделений. Из автобусов бодро выскочили и выстроились в шеренгу десять... Капитан Ведомства Учёта Несамостоятельного Контингента, приготовившийся к сдаче заказанного материала, невольно покрутил головой. Ну, надо же. Он же сам передавал их... да, совсем недавно, и сезона не прошло, генералам, и тогда, ну, здоровые, ну... лохмачи как лохмачи, а сейчас... и выправка и осанка. Надо же... недаром говорится, что строевая и из обезьяны человека сделает. Ну, из обезьяны, может, и получится, но ведь и из лохмачей получились... люди не люди, но уже вполне... человекообразные.
   Удивление "учётчика" заметили. Никто, разумеется, вслух ничего не сказал, но горделиво-насмешливые улыбки промелькнули на лицах всех приехавших. А надзирательницы уже выгоняли во двор толпу босоногих и оборванных мальчишек, испуганных, зарёванных, пытающихся прятаться друг за друга, шарахающихся от надзирательниц... Генералы и офицеры рассматривали "контингент" с насмешливым интересом, а дядьки, сохраняя уставную стойку, помрачнели: все они ещё хорошо помнили свои первые сортировки, боль от клеймения и первые торги.
   К радости капитана и остального персонала Ведомства Учёта, "заказчики" ни полного осмотра, ни детальной переклички делать не стали. Окинув деловито-одобрительными взорами детскую толпу, генералы кивками передали командование капитанам, те - лейтенантам, а уже те... лохмачам? Однако, новшество. Но явно весь порядок действий был продуман и, скорее всего, отработан, ну, нет, с лохмачами выдрессирован заранее.
   Выслушав приказ и уже вполне привычно щёлкнув каблуками и рявкнув положенную по Уставу формулу подчинения, дядьки приступили к выполнению: разбить толпу на двадцатки и рассадить по автобусам.
   Ни вытаскивать, ни ловить никого не пришлось. Малыши сами кидались им в руки подальше от надзирательниц. Наблюдавшие за работой дядек офицеры быстро с понимающими улыбками переглянулись. Да, решение о создании ещё одной, так сказать, промежуточной ступени в иерархии из, хм, аборигенов оказалось правильным.
   Закончив погрузку и проделав все положенные манипуляции с докладами вышестоящим о выполнении, "заказчики" уехали, что позволило персоналу Ведомства Учёта Несамостоятельного Контингента облегчённо выдохнуть и вернуться к обычному распорядку. Всё-таки сотня мелких особей, да ещё со строжайшим приказом не допустить никаких... хм, эксцессов, могущих повлечь понижение категории, то есть, не ударь, не пихни, не толкни, а о дубинке и речи быть не может, сильно напрягали, ведь, ну, как без физического воздействия удержать эту ораву в рамках элементарного послушания. Но теперь - слава Огню - пусть головы у генералов болят.
   Кавалькада пронеслась по улицам Аргата на одну из номерных, то есть обозначенных как стратегические, шоссейных дорог и направилась в "Лагерь-полигон N1". И хотя было заранее решено, что, как и с дядьками, распределение контингента проведут перед самым началом занятий, генералы решили поприсутствовать, не вмешиваясь без крайней необходимости, на первой перекличке и общем осмотре. Хотя бы для того, чтобы при возникновении такой необходимости, сразу без волокиты отправить брак обратно "учётчикам", затребовав замену. В командирских машинах наскоро разбирались полученные в ведомстве карточки, чтобы хотя бы по порядку номеров, а то в автобусы для скорости сажали, не сверяя.
   ...
   - Оставим пока как есть?
   - Да, но наш явно по выбору хватал.
   - Ну, Чеглок своего не упустит.
   - И не забудет чужого прихватить.
   - Десантнику положено.
   ...
   - По возрасту ровненько подобрали, а по здоровью...
   - Посмотрим. Явных... хм, хлюпиков я не заметил.
   - Да, поселковые крепыши - это вам не мусор из Арботанга.
   - Что, все из посёлков, капитан?
   - Да, генерал.
   ...
   - Ого, а это как затесалось?
   - Что?! Вот сволочь, всё-таки подсунул!
   - Спокойно, лейтенант, на месте сразу вынем и отправим обратно.
   - Что там?
   - Место рождения, командир, - и зачитывается строчка из карточки. - Королевская Долина. "Орлиное Гнездо".
   - Не может быть!
   - Патриотический долг?
   - Скорее всего.
   - Даже интересно.
   - Посмотрим?
   - Да, и не спешите с решением. Может, сумеем использовать.
   ...
   В автобусах было тихо. Перепуганные, ничего не понимающие малыши только тихо всхлипывали, сидя на жёстких сиденьях и послушно держась за указанные скобы. Дядьки, занимая места, положенные для старших по перевозке, зорко наблюдали за подопечными. Что и как делать "при транспортировке личного состава в небоевой обстановке" им объяснили и даже пару тренировок провели. Пока всё в порядке, никого не укачивает, а что плачут... ну, так ничего, пусть привыкают. Плавное покачивание и неяркий свет потолочных плафонов - все окна и перегородка, отделявшая кабину водителя, плотно закрыты светомаскировочными шторами - нагоняли сон, да и трое последних суток были и суматошными, и нелёгкими, но... раз надо, значит, надо. Это они и раньше знали, а уж теперь-то... Приказы не обсуждают, а выполняют. Это им всем в первый же день объяснили. Сначала: "Вы теперь не хозяйские и не господские, а армейские!". А потом про приказ. И понеслось... Думали, что не выдержат, сломаются, а там прямая дорога в газовню, но кто на страхе, кто на упрямстве, а кто и на злости, но выдержали все. И всё. И строевую, и заучивание Устава и молитв, и обучение грамоте, и работы по кухне и общему обустройству, только и сидели, что за едой, и лежали после отбоя. Хотя... грамота была не самым сложным, нет, не самым противным, да и училка... оказалась и с пониманием, и... Так что, как её, да, аттестацию все прошли, вся их двадцатка, и получили звание дядек, петлицы на воротник по цвету училища и соответствующую кокарду на каскетку. И даже гулянку им разрешили, выдали доппаёк и отпустили в "поле" на всю ночь.
   Жур тряхнул головой, отгоняя накатывающую дрёму, и оглядел ... будущих подчинённых. И натолкнулся на внимательный серьёзный взгляд. Ага, чернявенький и востроносый, ну, чистый галчонок, и ловкий: чуть из рук не вывернулся при посадке.
   Пока для Вьюнка ничего особо страшного или трудного не было. Ну, на регистрации ошейник заменили, больно, конечно, когда заклёпку вскрывают, голова и всё нутро дрожат и потом внутри долго дёргается, больно, но не смертельно, так об этом ему и раньше рассказывали, в третьей спальне у всех по две, а то и три переклёпки было, ну, сортировка, тоже уже проходил ещё в питомнике перед отправкой в Большой Дом, ну, выдернули и в "серый коршун" засунули. Так об отстойнике и торгах ему тоже в третьей спальне много рассказали и научили и что кому сказать, и как себя держать, это сразу после той регистрации, все ведь слышали, как он Рыжего отцом назвал, как вниз спустились и в спальню вошли, так ему сразу сказали: "Ну, ты теперь совсем нашенский", а что его не оставят, а продадут или сдадут "на органы", он ещё в питомнике слышал. Там, правда, только грозили этим, но вот решил Второй Старый, сволочь Северная, убрать кровь Фрегора, вот и... Всю обслугу Фрегора спустили вниз, комнаты законсервировали, тут и последний поселковый дурак всё бы понял, а когда Рарга и его пятёрку уволили и спортзалы тоже законсервировали... Вьюнок невольно вздохнул. Вот о чём он жалел, так о тренировках, нет, он сам втихаря потихоньку повторял всё, чему учили и что сам подсмотрел, но это же совсем не то. А так-то... нет, всё у него было хорошо, и ни первая, ни вторая спальня к нему не цеплялись, как двинул пару раз, так и отвалили, а что стали "дикарём" обзывать, так... так, а всё-таки куда везут? Мажордом, вот тоже дурак, всю дорогу ревел и трясся, вот его сразу и отправили, прямо на входе сказали, что этого "на запчасти", другой бы, может, и не понял, а он ещё от Рыжего, пусть ему за Огнём тепло и светло будет, про запчасти узнал. Вьюнок снова вздохнул. А если рискнуть и спросить? Этот, как его назвать, ну, хотя бы как в третьей учили, дядей, далеко стоит, пока дотянется, успеешь под сиденье нырнуть, чтоб вскользь пришлось.
   Вьюнок глубоко вдохнул, покосился на сидящего рядом зарёванного ровесника, нет, из другой камеры, не знает он его, значит, и на помощь рассчитывать нечего, и открыл рот:
   - Дяденька... - и по-поселковому: - Дяинька, а нас на органы везут, да?
   Жур даже оторопел на мгновение. Откуда... ну, так об этом, самом страшном страхе им самим ещё в родных посёлках говорили, не пугая, а предупреждая, что голозадые господа-хозяева могут и такое сотворить, чтоб берегли свою категорию, пока у тебя по здоровью первая, тебе многое другое простится.
   Вместо него ответил второй дядька - Желдак.
   - В армию едем. Вы все теперь армейские.
   Всхлипывания затихли, и смотрела теперь детвора не так со страхом, как с удивлением.
   - Это как? - пискнул белобрысый малец с последнего ряда.
   - Работать будем? - подал голос ещё один с выгоревшими до желтизны вихрами.
   - Отставить разговорчики! - внушительно, но без злобы рявкнул Жур, краем глаза успел поймать расплывшегося в улыбке черноглазого востроносика и продолжил "вразумление": - Порядка не знаете, так и молчите. Служить будете. Всё по Уставу будет.
   Он говорил так похоже на Рыжего и почти теми же словами, что Вьюнок еле удержался от восторженного крика: "Так ты свой!".
   - И не дядя я, а дядька, дядька Жур. Спросить, чего хочешь, так сначала по Уставу. Дядька Жур, разреши обратиться. А когда я разрешу, скажу: "Обращайся", - тогда и спросишь. Все поняли?
   Малыши дружно, но уже молча закивали, и Жур перевёл дыхание. Ну вот, не хуже, чем у капралов получилось. Встретился глазами с Желдаком, тот кивнул и незаметно показал одобрительный жест, которым их за удачный ответ или правильно выполненный приём награждали капралы. И Жур ещё раз порадовался, что при сортировке, тьфу ты, распределению по училищам его поставили в пару с Желдаком. Интересно, эту ораву им оставят или тоже всех перетасуют?
   - А ты рисковый, - шепнул Вьюнку сосед. - Я бы не смог.
   Вьюнок так же шёпотом ответил слышанной ещё в питомнике фразой:
   - Кто не рискует, тот...
   Закончить он не успел, так как автобус остановился, и дядьки скомандовали:
   - Привал. Выходим на оправку.
   Если первого слова никто не понял, то второе всё объяснило, и ребятня дружно сорвалась с мест, сразу создав плотную пробку в центральном проходе. Несколькими подзатыльниками дядьки восстановили порядок, открылась дверь и... Ослепительно яркое солнце, зелёный и пёстрый от цветов травяной склон, деревья по невысокому длинному гребню...
   Приведя ребятишек окриками, а непонятливых и пинками в "чувство с разумом", дядьки повели свои команды в лесок на оправку, а потом и к роднику умыться и попить, ну и... а это уже только нашенское, господам-командирам и знать об этом не надо, их оно не касается, а Уставом ни пить, ни умываться не запрещено, а что ты при этом говоришь, так кому не надо, тот и не услышит. И без толкотни, по училищам подходим...
   - Осади, Жихарь, Зимняк своих ведёт.
   - В очередь, десантура, артиллерия, вперёд! ...
   Вышедшие из машин - почему бы и не размяться, привал в армии всегда общий - офицеры, не вмешиваясь, но зорко и даже придирчиво наблюдали за действиями дядек. Что ж... вполне... и даже очень... стараются и справляются... И поить из родника, не заморачиваясь флягами и запасами, тоже вполне оправданно.
   - Похоже... есть контакт.
   - Тасовать пока незачем.
   - Согласен.
   - Перекличка с осмотром и вперёд!
   - Да, две декады на полигоне, и по местам.
   - Думаете, в общем заезде сойдёт незаметно?
   - Ну, это как поставим.
   - Во всяком случае без ажиотажа.
   Быстрый обмен кивками, и капитан из Общевойскового Училища раскатисто скомандовал в лучшей "кавалерийской" манере:
   - По маши-ина-ам!
   Дружно рявкнули, повторяя команду, дядьки, подгоняя к автобусам уже не плачущих, а гомонящих - родниковая вода всех и взбодрила, и ободрила - босоногих мальчишек.
   А в автобусах... Ух ты-ы! Светло и всё видно! За время привала убрали шторки. Возникшую толкотню - все хотели к окнам - дядьки быстро пресекли, подзатыльниками и пинками рассадив как раньше сидели.
   - С мест не вставать! За скобы держаться! И не орать!
   Но когда автобусы стронулись и поехали, то мелькание за окнами у многих вызвало головокружение, и малыши стали жмуриться и отворачиваться, особенно оказавшиеся с солнечной стороны.
   Вьюнок сидел у центрального прохода и даже слегка свесившись вбок, чтобы видеть в лобовом стекле несущуюся навстречу дорогу. Правда, дядька, стоя у входной двери, наполовину обзор загораживал, но всё равно - интересно, и голова не кружится, и глаза не ломит. Вот весной, когда его уже выпускали из подвала, как подсобника на работы в саду, то однажды посадили рядом с шофёром на маленький грузовичок, чтоб помогал при загрузке мусора, тогда, да, первую метку еле усидел, чуть не вырубился, а потом ничего. Нет, похоже... похоже, ему повезло. И родниковая вода оказалась, в самом деле, вкусной и... и сильной, совсем такой, как ему шёпотом рассказывали в третьей спальне и даже научили, как пить и что при этом говорить, и он уверенно, как все, не черпал ладошками, а окунал лицо и сказал всё правильно. Вьюнок совсем беззвучно повторил: "Вода, вода, обмой меня, унеси горести прошлые, принеси радости будущие" и ещё: "Мать-Вода, мимо беды пронеси". А многие из его автобуса - их так и водили пить, как ехали - говорили чуть ли не в полный голос, и дядьки не запретили, и сами так говорили, только тихо. Так что... и здесь будет хорошо, лучше, чем было.
  

573 год

Лето

9 декада

Дамхар

  
   Как говаривали древние: "Неважно, сколько вышло в поход, важно - сколько вернулось", и: "Не считай приплод весной, считай доживших до осени, а ещё лучше - переживших зиму". Майор Экономического ведомства Эргайр Крайнор работал комендантом последний день. Последний день - бумажный день. Сиди и пиши. И даже не в своём кабинете - домик с башенкой уже разобрали и увезли, как и палатки, полевые кухни, забор и прочее армейское имущество, где, кстати эта ведомость? А, вот она. И с приколотой распиской о получении в соответствии и без претензий. Её в эту папку, где уже лежат списки рабочего контингента с соответствующей распиской от соответствующего Ведомства о наличии особей обоего пола и отсутствии претензий.
   Последняя выверка отчётов, заполнение итогового формуляра и... и всё. Он свободен до нового назначения. Так как практически полный сезон отработал ежесуточно и круглосуточно, а потому имеет право на премию, компенсацию и отгулы. Увидит, наконец-то, семью, отоспится в своей спальне, поест домашней еды, несравнимой ни с пайковой, ни с ресторанной, лично отвезёт сына на занятия в "Училище общего направления Экономического Ведомства", а дочек в первый день первой декады осени отведёт в их гимназию. Образование детей - наилучшее вложение средств. Что давно известно и... Но мечты и предвкушения оставим на потом, а сейчас сосредоточимся на нудной писанине. Бумаг, как всегда, больше, чем дел, но - спасибо Огню - ни завышений, ни занижений не требуется, Рабское Ведомство приняло свой контингент без единой претензии и полным составом, даже - Крайнор усмехнулся - с прибылью. Ведь выжил разжалованный спецовичок. А тоже были и суматоха, и бардак... как всегда при сдаче-приёмке от одного ведомства к другому, а когда третье подключается со своими заморочками... Видите ли Ведомству Крови приспичило взять у всех ра... гм, опекаемых особей обоего пола кровь на комплексный анализ. Зачем, почему... Диспансеризацию из ведомственной сделали не только общей, но и распространили на... вот именно. А ведь входит... в общую технологическую цепочку, крутятся колёса и колёсики, вот и не спеша, но едет вся машина во вполне уже угадываемом направлении. Будем иметь в виду. Опережать не будем, но и отстать нельзя. Отстающих от общего кочевья в древности бросали как ставший ненужным груз, по-алеманнски - балласт. А ургоры сильны традициями. Так что надо будет связаться с братом-бастардом, чтобы начинал искать новое место. Скоро надзиратели окажутся лишним элементом, при массовом увольнении искать работу весьма проблематично и накладно, достаточно вспомнить ту неразбериху с демобилизованными ветеранами после войны. Ресурсы готовят заранее.
   Крайнор полюбовался заполненной таблицей итоговой ведомости. Теперь последнее: выводы и рекомендации. Неофициальная, неформальная, но обязательная писанина, которая значит весьма и весьма много. Так что... соблюдая общее направление и, кстати, никаких искажений не надо... кое о чём умолчим, ну, так это же не дневник и не пошаговая инструкция, а обобщение. Вот и обобщим.
  
   "Серый коршун" тряхнуло на ухабе, и Торр Ард вполголоса выругался. Сидевший рядом с так же скованными за спиной руками светлобородый мужчина покосился и негромко, чуть слышнее шёпота сказал:
   - Не робей, паря. У первой категории торги последними не бывают.
   Торр кивнул, но про себя возразил: "Если ещё её дадут". И - да, он даже не робеет, а просто боится. Чего? А того, что, оказавшись в одной камере с теми, кто его не знает, за своего не сойдёт. Хоть и выучил приветствия и самые расхожие слова, и знает, как представиться, и что с "галчонка" спрос не велик, а посмотрят ладони... Обмолвился кто-то в общем трёпе, что бывал раз в другом не дамхарском отстойнике, а там ему в камере сразу ладони смотреть стали, потому как, ну, не растёт у него борода, и чернявый, вот и чуть не посчитали... и Рыжий кивнул, подтверждая. Умному достаточно.
   Торр вздохнул, поёрзал затылком по металлу внутренней обшивки "серого коршуна". Сволочи, конечно, ведь летом жарко, а зимой холодно, могли бы... Ладно, что будет, то и будет. Пока у него всё обходилось. Даже - он невольно усмехнулся - родня нашлась...
   ...Он уже продышался, осмотрелся и, признавая правоту старинного изречения, что в каком полку служишь, так по тому Уставу и живёшь, старательно, потому как жить хочется, а нравы здесь тоже ... простые и строгие, и цацкаться с тобой никто не будет, приучал себя к здешним порядкам. Тем более, что уж слишком особо от привычных они не отличались. Ну, прописку ему ни в первую ночь, ни в последующие не устроили. Думал, что пока приглядываются и принюхиваются, но, не выдержав ожидания, где-то на третий или четвёртый день вечером после ужина подкатился к Рыжему с вопросом, дескать, когда, а то которую ночь вполглаза спит, а тот сначала хохотнул, а потом объяснил, что здесь этим не балуются, потому что люди, а не лягвы голозадые, и не спрашивай больше, а то обидишь подозрением, получишь по полной... Эти ругательства он уже знал и понимал. Ну и... решил, что всё, что уже можно и себя ставить, чтоб не на самом низу. И вроде бы ни в чём его не обделяли, и работа оказалась по нему - генераторы обслуживать - и по силам, и по знаниям, и не обидно, вот и стал по сторонам да на девок поглядывать, ну, и увидел. Ту самую, с которой у него всё и началось, чернявую девчонку. И рослого белобрысого парня, который её сзади обхватил и не выпускает. И ржёт ещё, сволочь белёсая. А она пищит и выкрутиться не может. Ну, и рванул на выручку. В последний миг удержал удар, чтобы не убить, а только вырубить и отбросить. Ну и... тот лежит и не кричит, а скулит и встать не может, девчонка в рёв от страха, а он... ну, тут сразу со всех сторон набежали, зажали в кольцо, но - не сразу, но всё же понял - не для битья, а загораживая, вот и стоял почти смирно, даже глаза опустил. И стали разбираться... Нет, по шее он справедливо получил. И что полез, не разбираясь, в чужую игру, и что удара не соразмерил.
   - И чего полез?
   Он молча мотнул головой, отказываясь отвечать.
   Но Рыжий - как раз перед обедом дело было, и гаражные уже пришли - догадался:
   - Это с неё у тебя и началось?
   Пришлось, признаться. А как шагнул, так и иди. И на следующий добродушно-насмешливый вопрос он ответил, по-прежнему глядя в землю, но честно:
   - И чем она так тебе приглянулась?
   - Она на Тийрну похожа, - и, не дожидаясь новых вопросов, нехотя стал объяснять: - Ну, в той семье, где доращивали меня, девчонка, на два года младше, она одна жалела меня.
   Наступила почему-то тишина, а потом заговорили сразу в несколько голосов. Он по-прежнему смотрел в землю и потому не видел говорящих, а только слышал. От некоторых слов начинала дёргаться в глубине головы боль, но не сильно, а коротко и терпимо.
   - Вон оно как...
   - Сестрёнка значит...
   - Ну, за сестрёнку это можно...
   ...Торр снова усмехнулся. Вот так и появилась у него родня: младшая сестра и её, а, значит, и его дядя - Бусинка и Уручник. Родня по местным понятиям неплохая. Уручник не абы кто, а толковый плотник, а Бусинка - про себя он называл её по-ургорски, перевели ему прозвища - девка разумная. С голоса Уручника заучил имена и степени родства, удивляясь, конечно, что "у ейной матки и мово вотчима сеструха общая" считается роднёй. Ведь если перевести, то приёмная мать Бусинки и приёмный, опять же, отец Уручника имеют общую сестру, то есть они-то родня, но у Уручника и Бусинки общей ни крови, ни утробы нет, это ж с ума сойти. А он сам им теперь принятой...
   Машина резко затормозила, так что сидящих в кузове побросало бы друг на друга и борта, если бы не прикреплённые к скобам наручники. Кто-то охнул от боли, кто-то шёпотом выругался. Шёпотом, потому что открылась задняя дверца и сержант с зелёными петлицами отцепил двух сидящих у самого входа.
   - Пошли вон, обалдуи, - и кому-то невидимому: - Принимайте своих.
   Хлынувший в открытую дверцу солнечный свет заставил всех зажмуриться, а, когда дверца захлопнулась и машина сорвалась с места, снова побив их слегка друг о друга, шёпот стал общим.
   - Так чо? И впрямь...
   - Не обманули, выходит...
   - Это ж...
   - Заткнись, пока не сглазил...
   Светлобородый сосед - Торр всё-таки вспомнил: Беляк из третьей общей бригады - вполголоса выдохнул:
   - Ну, Судьба-сестра, если впрямь по своим посёлкам отправляют...
   Торр понимающе кивнул, безмолвно всхлипнув: "А меня-то куда?"
  
   Глава дамхарского филиала Ведомства Учёта Несамостоятельного Контингента с брезгливым интересом рассматривал стоящего перед ним голого поджарого, но не тощего парня с синим кружком клейма над переносицей и топорщащимися жгуче-чёрными короткими волосами. Чистокровный ургор... рядовой спецвойск... да, такого в его многолетней практике ещё не попадалось. То-то почти весь состав сбежался посмотреть на эту сортировку. Формально - ничего особенного, обычная рутина, а фактически... Ну и... указания были даны точные и тем ведомством, с которым не то что спорить, а даже мысленно сомневаться в его правоте весьма и весьма опасно. Тем более, что проконсультироваться с коллегами, проводившими перерегистрацию в Королевской Долине было и разумно, и выполнимо. Так и сделали. Заодно узнали кое-что интересное и позволяющее оглядеть и оценить намечающиеся перспективы и тенденции. Сказано заполнять со слов, значит и заполним, а то, что карточка учёта из части так и не поступила, проигнорируем.
   Трое суток в общей камере прошли, по мнению Торра, вполне нормально. "Галчонком" его признали сразу, ладони смотреть не стали, порядков и правил, писаных и неписаных, он не нарушал, так что здесь у него порядок. Паёк, правда, уж очень скудный, хуже карцерного, но твой полностью, ни с кем делиться не заставили - уже хорошо. Врачебный осмотр оказался вполне обычным, ничем по сути не отличавшимся от ежегодной диспансеризации, к которой его ещё в Амроксе приучили. Кровь зачем-то повторно взяли, но меньше, чем там, у плотин, когда в последний день брали у всех подряд и помногу. Там спрашивали только номер, а здесь, похоже, захотят подробности, потому как на сортировке... Про сортировку ему рассказывал Рыжий - вот же опытный мужик, всё-то знает, всё умеет, и даже слушает с полным пониманием, не то что... есть такие говоруны, никому слова сказать не дадут, а Рыжий...
   Ну, приступим к заполнению карты уже нового образца. И кивок капитану, ответственному за картотеку - пришлось завести отдельное подразделение.
   - Номер?
   Торр отбарабанил ряд цифр, не забыв прибавить в конце положенное по "рабскому Уставу" обращение "господин", но проигнорировав звание спрашивающего. Ни окрика, ни удара не последовало, значит, сказал правильно. Опять же спасибо Рыжему и другим, что предупредили и научили.
   - Прозвище?
   - Четырок, господин.
   - Как-как? - удивился капитан. - Это что ещё такое?
   Торр промолчал: не будет он объяснять за что получил такое - если не знать, то и не обидное - прозвище.
   - Пишите, как есть, - недовольно сказал майор.
   Его Торр узнал, почти сразу вспомнив судилище. Местное начальство, значит, ну и хрен с ним. Здесь пыжится, а там стоял бледный, штаны мокрые. Дату рождения тоже записали с его слов, а вот место рождения, прозвища и номера родителей... Он уже приготовился назвать Амрокс вместо значившегося в его деле какого-то городишка в предгорьях Кроймарна - тогда ещё понял, что фуфло, ничего общего с правдой - и посмотреть на их морды, но его опередил аггелов майор.
   - По месту первичной регистрации.
   - Плотины? - растерянно переспросил капитан.
   - Какой там ближайший посёлок? Его и пишите.
   - С-20?
   Майор кивнул.
   - Подойдёт, остальное в прочерки, - и, глядя в упор уже в глаза парня, не просто сказал, а скомандовал, жёстко, намеренно выделив голосом обращение: - Запомни, раб, место рождения посёлок С-20, родителей не знаешь.
   Ответить положенной формулой повиновения Торр не успел.
   - Да знает он, - вдруг вмешался стоявший с краю толпы и разглядывавший его с откровенной ненавистью лейтенант. - Отец сволочь, а мать - шлюха, дешёвая подстилка. Других у таких не бывает.
   Торр медленно перевёл взгляд... "Ага, и тебя помню, штафирка, хоть и при звании, это ты меня клеймил и ошейник надевал. И тоже... и обмочился, и обделался, глиста бледная, лягва голозадая... Я и там смолчал, а сейчас-то...но я тебя срисовал, у Огня, а может, и раньше встретимся..."
   Майор перехватил этот взгляд и понял, что решение отправить парня по заявке, а не оставлять в ведомственной обслуге правильно. Нет, здесь они неизбежно пересекутся, а навыки рукопашного боя... хм, спецназначения не конфискуешь, и как бы парень ни старался, но несчастного случая он не сделает, будет прямое убийство, неизбежное расследование... К аггелам! Сплавим подальше, но в своём регионе, такими... ресурсами не разбрасываются. А сейчас уберём... зрителей.
   Призывать вернуться к своим прямым обязанностям никого не пришлось, хватило одного начальственного взгляда, и толпа послушно рассосалась. Майор сверху вниз посмотрел на заполненный наполовину формуляр и кивнул.
   - Возраст... первая, здоровье... первая, займёмся использованием, - и уверенно продолжил, диктуя капитану и глядя в глаза рабу, чтобы тот понял и запомнил: - Грамотный, водит машину, знает технику...
   - Шофёр? - уточнил капитан, быстро заполняя нужную графу.
   - И механик широкого профиля, - кивнул майор и, по-прежнему глядя в упор: - Всё. Этого вполне достаточно.
   - Полная первая, - подвёл итог капитан. - Аукцион?
   - Нет, посмотрим заявки.
   - Озёрный просил...
   - У него уже есть экзекутор.
   "Так, - быстро соображал Торр, - рукопашный бой и владение оружием не вписали, а Рыжий предупреждал, что невписанное ни показывать, ни применять нельзя. Ну и не будем. А экзекутор... а, так это ж палач по-алеманнски, ну..." Об этом варианте использования раба он и раньше слышал, и потому невольно передёрнул плечами от проскользнувшего по спине холодка. Но - спасибо Огню - именно в этот момент ему вкатывали положенные уколы то ли прививки, то ли ещё какой гадости, так что обошлось только недовольным из-за спины: "Не дёргайся, раб!".
   - В камеру, - распорядился майор, демонстративно теряя интерес к оформленному уже по всем правилам рабу.

* * *

Осень 1 декада

Дамхар

  
   Трава и листва ещё зелены, скотина на вольном выпасе, поля и сады усыпаны работающими людьми. В просветах между серыми тучами блёклое по-осеннему небо, но тепло. Привычный руль в руках, бегущие навстречу то серый бетон секторных шоссе, то грунтовки поселковых дорог. И всё хорошо, и жизнь хороша!
   Гаор гнал фургон по в общем-то привычному маршруту и даже мурлыкал себе под нос памятные с училища не совсем приличные, а то и совсем неприличные песенки. Осень, а по-нашенски... припасиха ещё, или уже вересень? Да нет, вроде, страда ещё, прибериха, ну так, месяцы не по бумаге, а по жизни меняются. Как юность со старостью. Могут запоздать, а могут и поспешить, но никого не минуют. А лето неплохое было. И закончилось удачно...
   ...Последний день на плотинах: суматоха разборки и погрузки армейского имущества, непонятка с забором крови... нет, кровь ему приходилось сдавать, но по стольку ещё ни разу не выкачивали, последняя перекличка, тряска в "сером коршуне" и высадка его одного прямо на перекрёстке, так сказать из рук в руки пред светлый хозяйский лик. Коррант расписался в подставленной ведомости, что принял без претензий, и серый закрытый фургончик с зелёной диагональной полосой по борту умчался так, будто спасался бегством. А то вот сейчас хозяин рассмотрит возвращённого из госаренды раба и предъявит...
   Две доли - не меньше - хозяин и раб стояли на опустевшем перекрёстке, разглядывая друг друга, словно заново опознавая. Потом Коррант поглядел на свои часы и кивнул.
   - Сбегай на оправку и за руль.
   - Да, хозяин, - он ответил так невозмутимо, будто ничего такого особого за эти декады не случилось. А ведь тянуло страхом по спине, что госаренда в счёт патриотического долга закончится торгами и безвозвратной разлукой со всеми, к кому успел привязаться.
   Приказав ехать домой, Коррант сразу закрыл глаза и заснул.
   А он, поглядев на столб-указатель, достал из бардачка карту и, проверяя себя, прикинул маршрут. Ну что, не так уж и далеко, а здесь и спрямить можно. Вперёд, водила. А хозяин, похоже, весь сезон сам за рулём сидел, вон, даже с лица спал. Ну да, ни Тихоню, ни Гарда в одиночку в рейс не выпустишь, и в паре тоже. Так что... всё ясно, понятно, что все недоделки и задержки теперь на тебе будут. А ни хрена! Не самое сложное. В общем... он был доволен. И в частности тоже. Всё прошло более чем благополучно, и, если остальных развезли, как обещали, по своим посёлкам и хозяевам, то совсем хорошо и даже отлично. Всё-таки к лучшему жизнь поворачивается. И листы пополнились. Разговорить спецовичка удалось без проблем, да и не сам расспрашивал, а только слушал, ну и реплики подкидывал, остальным-то тоже интересно, кое о чём парень - понятное дело - умалчивал, но и сказанного хватало, чтобы многое стало понятно. Нет, о том, как обходить электроды, избавляясь от боли, и о других способах дурить начальство, об этом, что тоже понятно, писать нельзя, но и другого вполне хватает. Как любил выражаться Туал: "Концептуально ничего нового", - и переделывать практически готовую статью не надо, а так, чуть-чуть дополним, иллюстрируя и не перегружая. Был, правда, ещё один весьма неприятный эпизод, когда парнишка упомянул, как на его глазах, ну, в общем строю стоял, наказывали за "потерю стойкости", но удалось быстро переключить, и что затрахивали насмерть проштрафившегося аборигены, сказано не было. Обошлось. Да и... вряд ли так совпало, чтобы они оба там в одно время и в одном месте... Не узнал его малец, не мог узнать. И думать об этом нечего. А вот кое-что другое, но тоже интересное из рассказов пацана в дело пойдёт.
   Он покосился на спящего рядом хозяина и всё-таки не стал рисковать - открывать заветную папку. Успеется и дома. Полдекады ему на доделки и окончательный вариант хватит...
   ...Как тогда планировал, так и сделал, статья готова, "вылизана" и проверена на нестыковки и обмолвки. Теперь только ждать, потому как связи у него нет. А вон и нужный поворот на лесную грунтовку. А в заведение в этот рейс уже не получится, ну, так в следующем обязательно.
  

Осень

2 декада

Аргат

Редакция "Эха"

  
   Очередной белый конверт, ничем не отличающийся от предыдущих. Как и раньше ни адреса, ни марки, ни хоть какого-нибудь штампа или другой какой-то пометки и - опять же как всегда - точно в середине стопки ежедневной почты. Всё-таки интересно, как это сделано. Потому что почту достаёт либо он сам, либо дежурная курьер-посыльная-уборщица, которую заподозрить в сотрудничестве с... хм, ладно не будем. Может быть, когда-нибудь и как-нибудь узнаем, а пока это несущественно, и потому не будем... как говорили предки, ворошить чужой костёр. Не ты разжигал, не тебе и угли разгребать, не обожжёшься, так замараешься.
   Как всегда, внутри большой белый лист, плотно исписанный с обеих сторон мелким очень чётким разборчивым почерком. Арпан вдохнул, выдохнул, ощутил правой щекой дыхание Туала и приступил к чтению.
   - Хорошо, что Моорны нет, - задумчиво сказал Туал, забирая лист для переписывания.
   - Да, - сразу понял его Арпан. - Для неё это слишком.
   -Только для неё? - усмехнулся Туал. - Я постараюсь писать разборчиво.
   Арпан кивнул, придвигая к себе макет следующего номера. Сейчас вот это и вот это... и вот это... убираем, и как раз войдёт...
   К возвращению Туала, место для очередной статьи Никто-Некто было готово. Конечно, почерк Туала несравним ни с по-школьному аккуратным почерком Моорны, ни с чётким почерком Г... Тсс, ни вслух, ни про себя не сметь! Но... когда не получилось закадрить королеву, то трахают горничную.
   Арпан оглядел законченный макет. Да, можно сдавать в печать, благо тут и идти недалеко, и девчонка-курьерша уже наготове и... Страшно. Потому что это - не просто фитиль", не бомба, а... а смертный приговор ему, Туалу, остальным, всей редакции, вплоть до той же девчонки. Потому что, когда спецовики придут мстить раскрывшим их позорные постыдные тайны, то не будут выяснять детали и нюансы, а всех... именно так, как написано...
   Стоявший рядом Туал тряхнул головой, словно отбрасывая что-то.
   - Делай что должно...
   - И пусть будет, что будет, - закончил старинное изречение Арпан. И решительно взял макет. - Я в типографию. А ты...
   - Почищу, - кивнул Туал. - Но до завтра у нас есть время.
   - Вот его и используем, - согласился, выходя, Арпан.
   Да, время неостановимо, невозвратимо и невосполнимо. И если спецовики придут громить редакцию, то вполне возможен вариант совместимости погрома с обыском, а, значит, надо успеть почистить свой стол, убрав всё, что может навести на друзей и просто даже знакомых. И Туал занялся разборкой и сортировкой бумажных груд в недрах своего стола.
  

Ведомство Политического Управления

  
   Как Венн и предполагал, очередная статья Рыжего была о спецвойсках. С броским и на редкость точным названием: "Фабрика маньяков". И о её выходе он узнал не от референта, положившего ему на стол - в полном соответствии с полученным когда-то приказом - свежий номер "Эха. Свободной газеты свободных людей", а ещё по дороге в свой кабинет, в первой же попавшейся на маршруте "курилке", где шло горячее обсуждение этой статьи. Если совсем точно, то обсуждали не содержание - многие знали о спецвойсках и нюансах их использования гораздо больше написанного - и тем более не стиль изложения, а методы и способы утечки информации. А в том, что ей специально дали утечь, никто не сомневался. В такие места случайно не попадают, а попав, не выходят. К тому же группа, курирующая спецвойска, помалкивала, не выражая ни радости, ни гнева. А это значит, что это не их операция, а кого-то повыше - Венн самодовольно усмехнулся.
   Немного послушав и подкинув пару реплик, Венн прошёл в свой кабинет и, небрежно отодвинув в сторону ежедневник, углубился в чтение.
   М-да, разошёлся Рыжий... от всей души и с полным размахом. И ни слова, ни буквы не оспоришь. Потому что для опровержения придётся раскрыть и засветить не подлежащее разглашению и даже запретное для упоминания. И, да, похоже, ему не один спецовик интервью давал, из одного мальчишки с плотин он столько и такого вынуть не мог, не знает мальчишка таких нюансов и аспектов, не может, не должен знать. И в отчёте Фрегора этого не было, не показывают такого инспектору, даже от нашего ведомства, и не в полномочиях дело, а в доверии. Тут и опытные, со стажем, даже, похоже, ветераны были задействованы. Где только он их нашёл и как сумел разговорить? И возможно... неприятности - назовём так кастрацию наследника - у генерала Юрденала входили в оговорённые условия. Но как же чисто было сделано! Профессионально! Даже если бы генерал дал делу официальный ход и удалось бы допросить, хм, пострадавшего по всем правилам и с полным тщанием, то... возможно, удалось бы выйти на исполнителей, но не выше. К счастью - для всех участников - генерал решить смолчать и проглотить. Вот и отлично. А вот когда всё закончится, Рыжего надо будет аккуратно изъять и пристроить, такие - Венн позволил себе усмехнуться - ресурсы надо беречь.
   Венн аккуратно убрал газету в предназначенную для этого папку, несколько долей посидел в углу у маленького столика с бокалом вина, размышляя о вероятных, маловероятных и невероятных последствиях, и, оставив бокал нетронутым, перешёл к обычной текучке.
  

Храм

   Его Огненное Великолепие Воистину Сверкающий Глава Храма и Хранитель Священного Огня задумчиво перечитал аккуратно выделенную рамочку статью. Вот даже как. Однако, хватка чувствуется весьма серьёзная. И позволил себе усмехнуться - волчья хватка, родовая. Родовая? Да, ненависть к генералу Юрденалу, создателю этой "фабрики" прочитывается - для знающих - вполне родственная, кровная ненависть, кровная месть. И если это совместить с недавними событиями в Орртене, то цепочка получается действенной. У него самого личных чувств к Яржангу Юрденалу нет. Когда он уходил в Храм, Яржанга ещё не было, а порог Храма режет все узы и связи даже лучше - новая усмешка - кожаного ошейника. Но стоит иметь в виду, что автор вполне возможно - родич. И генералу, и ему самому. Такие способности по сбору информации и возможности по её обнародованию - тоже ресурс и весьма ценный. А теперь...
   - Мерзость. Искажение воли Огня. Нарушившие ответят перед Огнём.
   Понимающий кивок секретаря: Храм осуждает, но не вмешивается.
  

Офицерский Клуб

  
   После... инцидента, назовём это так, с Гарвингжайглом каждое посещение Офицерского Клуба давалось Яржангу Юрденалу нелегко. Нет, разумеется, никто ни словом, ни взглядом не позволил себе ни малейшего намёка, но само сознание, что они все - да гореть им в Тартаре - знают, возможно, не всё, но главное... знают и... молча, а за спиной, конечно, и вслух насмехаются, и обсуждают. Да одно то, что ни один, ни разу даже для приличия, с формальной вежливостью не осведомился о здоровье единственного сына и наследника... это даже не свидетельство, а доказательству их осведомлённости!
   И именно поэтому - Юрденалы не отступают - он не позволяет себе пропускать традиционные встречи в "генеральском кружке", и в положенный день, период, долю и мгновение входит в зал Офицерского Клуба, проходит к своему креслу и садится, обмениваясь с остальными вежливым общим приветствием и принимая столь же вежливые кивки.
   И сегодня всё было, как всегда. Правда, улыбки... какие-то ... странные. И на выдвижном столике-подлокотнике его кресла лежит... газета?! Ну-ну.
   Не меняя ни шага, ни выражения лица, Юрденал невозмутимо опустился в кресло и взял газету. "Эхо. Свободная газета свободных людей". Надо же, эти либералишки добрались до Офицерского Клуба. Давно надо было передавить их, нет, выжечь. И что именно он - по мнению соратников, ибо больше некому - должен прочитать в этой пачкотне? Так, маленькая, но многозначная пометка, значок стратегической важности в левом верхнем углу. "Фабрика маньяков"? Автор... Никто и он же Некто. Трусливы штафирки, собственного имени боятся. Но - надо отдать должное - правдивы: они все никто, никем и останутся. Ну, и что тут такого, что соратники решили его познакомить с этой писаниной?
   Продолжая негромко болтать о всяких пустяках, остальные ненавязчиво наблюдали, как бледнеет от страха и злобы лицо отставного генерала спецвойск Яржанга Юрденала. Некоторые с сочувствием, кое-кто с равнодушным интересом, но были и те, кто со злорадством, а генерал артиллерии Раргонтайг с почти нескрываемым удовольствием. Вот она - справедливость Огня! Ведь всё - правда, постыдная, уничтожающая не род, а честь рода, что страшнее и сильнее простого убийства, когда нет людей, но остаются имя, слава и честь, а тут... жив, но живи обесчещенным, обесчестив свой род во веки веков на семь колен и восемь сторон!
   Юрденал заставил себя положить газету обратно на подлокотник и молча встать. Не глядя, нет, не видя никого и ничего вокруг, сохраняя безупречную, но заметную только очень опытному глазу напряжённую выправку, он покинул Офицерский Клуб. Генеральский кружок обменялся понимающими взглядами и продолжил свои разговоры, будто ничего, не только чем-то примечательного или значимого, а просто ничего не произошло. Раргонтайг кивком указал дежурному вестовому на оставленную газету, и тот, никак не выражая никаких эмоций, убрал её, вернув в клубную библиотеку.
   Холодный осенний ветер ударом по лицу привёл Яржанга Юрденала в обычное состояние. Он уже жалел, что сорвался, проявив свои эмоции, вернее, сердился на себя, и потому пошёл домой пешком. И успокоиться, и обдумать по пути.
   Нет, он этого так не оставит. Надо связаться... с кем? Не с этим же мальчишкой, рохлей и хлюпиком, которого поставили на его место, а с тем, в Доме-на-Холме, который и курировал его, нет, не лично, насчёт этого он и тогда не заблуждался, что он сам для этих, да, точное дали им прозвище, серых крыс или просто серых, не более, чем даже не фигура, а разменная фишка в их играх, и тогда они его от Игровой Компании не прикрыли, оставили один-на-один, но тогда он сам был виноват, да, признание своей ошибки - основа анализа и последующего плана, не отследил, кто там сидит за спинами официальных владельцев, вот и проиграл, но сейчас речь не о нём, а обо всём, даже не подразделении, а роде войск, специфическом, но доказавшем свою необходимость, Но это только один из возможных вариантов. Нужны, как минимум, ещё два. И времени в обрез. Потому что этот пасквиль засыплют другими, столь же крикливыми и лживыми, и уже будет непонятно, за что. А надо наглядно, чтобы поняли и усвоили... И даже неофициальный вариант лучше.
   К Орртену он подошёл, уже успокоившись, с принятым решением и почти составленным планом действий. Разумеется, появление такой... мерзости не обошлось без чьей-то, и весьма высокой санкции. Значит, официальная операция невозможна, а вот стихийный гнев и месть оскорблённых рядовых - это уже совсем другое. Не предписано, но допустимо. Как драка в борделе. Наказанием перевод из Аргата в провинцию, ну, от силы не более трёх суток карцера, а понижение в звании рядовым не грозит. Так и сделаем. И, минуя верхний эшелон, сразу выйдем на здешнего гарнизонного. И, разумеется, не прямым приказом - ну, нет у него сейчас такого права, и к тому же подслушка существует, а дружеским советом старшего и более опытного соратника.
   И в Орртене он сразу проследовал в свой кабинет. Таур даже позволил себе шевельнуть бровями на такое двойное - во времени и пространстве - нарушение распорядка и прошёл в одну из маленьких комнатушек в хозяйственной части подвала. Открыл выкрашенный под цвет стены и потому неприметный для беглого взгляда глухой щит, пощёлкал тумблерами, вернул щит на место, снова спокойно и методично, без единого лишнего движения, запер его и вышел, заперев за собой дверь. Сам разговор он, разумеется, прослушает, но позже. Вряд ли это настолько срочно. Наверняка, очередная авантюра.
   Разговор занял больше планируемого времени. Вернее, не сам разговор, а выход на нужного человека. Безобразие, как без него распустились: чтобы гарнизонного начальника больше пяти долей искали по расположению и звали к телефону! О варианте, что с ним просто не хотели разговаривать и тянули время для консультаций, Юрденал не хотел думать. Не понравился и сам разговор. Вежливый, но отстранённо... равный. Дескать не только не подчинённый, но и даже... и ни согласия, ни... аггелы копчёные, но мелькнула мысль, что звонок был не только излишним, но в какой-то мере вредным, для него, потому что там уже идёт своя игра.
  

Редакция "Эха"

  
   Самое поганое в неприятностях - любых - это их ожидание. День за днём и ничего. Как будто ничего и не было. Нет, статью обсуждали, но, правда, без перепечаток и даже без цитирования. Что вполне понятно и объяснимо: уж слишком велик риск попасть под общую, хм, зачистку. Его даже попросили прекратить посещать Клуб Союза журналистов, а семью посоветовали убрать куда-нибудь в захолустье. Арпан невольно усмехнулся, вспомнив, как коллега из "Спортивного обозрения", замирая от собственной смелости, сунул ему в руку клочок бумаги с адресом и шепнул: "Мои родичи. Я их предупредил, примут твоих". Так что хоть этой зацепки у него сейчас нет, авось туда ни "чёрные", ни "серые" не дотянутся. Остаётся редакция. Он всех честно предупредил, и... никто не ушёл. Даже фиктивно не уволился. Даже девчонка-курьерша. А Роарр только хмыкнул и несколько туманно припомнил кого-то из своих родичей, что, конечно, не всесилен, но кое-что кое-где может. А в остальном... работаем как работали.
   Обычная утро. Обычная рутина. В свежей почте ничего... экстраординарного. Это сюда... это... с этим успеется... это... в ту папку... Арпан быстро просмотрел подготовленные с вечера бумаги, и сам собрал их по порядку разноса в стопку. Курьерша бережно приняла на руки бумаги, выслушала, тоненьким из привычного кокетства голоском повторила задание и покинула закуток главного редактора.
   Арпан ещё услышал, как она по-прежнему кокетливо поздоровалась с Туалом и даже усмехнулся её наивным попыткам очаровать и завлечь, ну, хоть кого-нибудь, вот ведь дурочка, как выучили в Амроксе, будь он трижды и четырежды проклят, так и... внезапная тишина, испуганный даже не вскрик, а писк и грохот упавшего стула. Началось?!
   Всё произошло быстро, очень быстро. Почти в одно мгновение. Распахнулась входная дверь, и на пороге встали три чёрные, кажущиеся огромными фигуры с бледными пятнами лиц под чёрными, сбитыми на правую бровь беретами, вскрикнула, роняя бумаги, курьерша, рванулся из-за своего стола, оттолкнув стул, так и не успевший сесть Туал и рывком, схватив девчонку за воротник, отбросил её назад, за себя, а сам встал перед пришельцами, загораживая собой, и тут же сам так же отлетел назад, отброшенный Арпаном.
   - Я главный редактор, - твёрдо сказал Арпан, глядя в упор в глаза стоящего в центре спецовика. - С кем имею честь и что вам угодно?
   Стоявшие по бокам насмешливо ухмыльнулись, но промолчали, сохраняя неподвижность, а Центральный еле заметно кивнул.
   - Ты главный, это хорошо, - чуть шевельнул рукой, доставая газету, сложенную так, чтобы были видны и название "Эхо", и заголовок "Фабрика маньяков". - А этот где? Пусть выйдет.
   - Его здесь нет, - твёрдо ответил Арпан.
   - А если поищем? - ухмыльнулся Левый
   Туал попытался встать рядом с Арпаном, но тот снова оттолкнул его назад, за себя.
   Теперь ухмылялись все трое. Неслышной тенью вдруг откуда-то возник Роарр и застыл в углу за их спинами и чуть сбоку, глубоко засунув обе руки в карманы застёгнутой до горла куртки. Они не обернулись, но лицо Центрального стало серьёзным.
   - Передай ему. Там, - и глазами показал на потолок, - на него злы. Пусть заляжет и не высовывается. Скажем, когда можно будет.
   - Мы своих без приказа не бросаем, - подал голос Правый.
   Арпан молча кивнул, понимая, что любые его слова уже излишни.
   Ещё мгновение, чёткий строевой разворот и трое страшных пришельцев исчезли за дверью.
   Арпан помотал головой, словно просыпаясь, шумно выдохнул Роарр, истерически всхлипнула под столом курьерша.
   - Вылезай, - скомандовал ей Роарр и подошёл к Арпану. - Давай, главный, после такого...
   Он достал из-за пазухи небольшую фляжку, свинтил колпачок и, наливая, улыбнулся.
   - Рисковые вы, парни.
   Туал молча пожал плечами, скрывая начавшую его бить дрожь. Арпан хмуро ответил, принимая стаканчик.
   - Были другие варианты?
   - Ещё какие, - хмыкнул Роарр, забирая опустевший стаканчик и наливая уже для Туала. - Пей, чтобы отпустило. Ну, хотя бы нырнуть под стол первым.
   - Прикрыться, а не прикрыть? - Туал выпил, как и Арпан, залпом и закашлялся. - Нет, это не моё.
   - Твой ответ, твоя и плата, - кивнул Роарр. - Благородно, но неразумно. Чтобы тебя размазать, им бы и доли не понадобилось, на тебя, главный, и зачем вылез, тоже. А с ней, - он кивком показал на курьершу, собирающую с пола рассыпавшиеся бумаги, - баловаться бы стали, а это время. Могли бы успеть отсидеться. Так, теперь я глотну и пойду скажу нашим, чтоб заходили, а полиции, чтоб уезжала.
   - А её кто вызвал? - по-прежнему хмуро спросил Арпан.
   - А они теперь за спецовиками в увольнительной заранее присматривает, - хохотнул Роарр, наливая уже себе. - Превентивно, если по-научному. Услышали бы крики со стрельбой, так и вошли бы.
   - Так, а стрелял бы кто? - Арпан требовательно смотрел на Роарра. - Ты?
   - А кто ж ещё, главный? - Роарр выпил, аккуратно завинтил колпачок, качнул флягу, проверяя по бульканью размер остатка, и убрал её обратно за пазуху, небрежно, как бы случайно шевельнув плечами так, чтобы на мгновение открылись прорези - как раз под ствол пистолета или узкий нож - в полах. - Работаем, шеф?
   - Работаем, - решительно кивнул Арпан.
   - Я, - пискнула у него под локтем курьерша, - я побегу, да?
   - Беги, - усмехнулся Роарр.
   - И помалкивай, - откашлялся наконец Туал. - Ничего не видела, ничего не слышала. Поняла?
   - Ага, - девчонка завороженно смотрела на него.
   Мужчины переглянулись, хмыкнули, но промолчали, тем более, что в дверь уже вваливались растерянно гомонящие сотрудники.
   - Все по местам, - почти по-командирски скомандовал Арпан, пресекая в зародыше все вопросы. - Работаем.
  

На улицах Аргата

   Три спецовика в полной форме, но без оружия, как и положено в увольнительной, а не на задании, не торопясь, спокойным деловым шагом шли по Аргату, направляясь к Арботангу. Полицейская машина давно отстала, встречные торопливо, почти шарахаясь, уступали дорогу. В квартале от улицы борделей пересеклись с сослуживцем в штатском - надо же как приказ не светить форму в городе блюдёт - и обменялись краткими кивками и несколькими, понятными только своим жестами, продолжая свой маршрут. А куда ещё идти в увольнительной? Сутенёры, правда, цены здорово взвинтили и плату вперёд требуют, и опять же приказ о недопустимости конфликтов и эксцессов, во как начальство загибать стало, нет, чтобы просто и понятно, а чтоб сам догадался, и полиция настороже, чтоб взять и всё нераскрытое повесить, как же "маньяки", но на двух "игралочек" им складчины хватит. Задание "пугануть без шума и последствий" выполнено, и хоть перед начальством, хоть перед Огнём с его требованием о непролитии невинной крови, да и перед этим, ну, что рискнул рассказать, и нашёл же таких рисковых и отчаянных, ведь штафирки, а держались, ну, очень даже и весьма, они чисты, что большая редкость и удача. Всё это вслух, конечно, не говорилось, но они давно научились понимать друг друга и действовать сообща.
  

Центральная база спецвойск

   Начальник аргатского гарнизона спецвойск искренне поблагодарил собеседника, положил трубку городского телефона и удовлетворённо откинулся на спинку кресла. Нет, кровное родство - всё-таки великая сила, особенно, когда оно ни в каких документах не зафиксировано. Вот так, тихо, без шума и пыли сделали, и все довольны. Даже старому пердуну не к чему придраться. А ведь так и не понял старый дурак, что времена совсем другие, и вся его, хм, методика, на хрен теперь не нужна и даже вредна. Ясно же, что с кем-то там, на самом верху, пересёкся по-глупому, вот и сам всё потерял и всех подчинённых подставил. И продолжает терять. Ну, на всё воля Огня, сам заварил, пусть сам и расхлёбывает. А вот нам... Набор в училище прикрыли, тасуют мелкими подразделениями, распихивая по дальним гарнизонам, где ни дохода, ни карьеры, а тут ещё и такую утечку разрешили... как бы не к полному расформированию готовят. Вот тоже ещё один дурак, Реганг, майор, ну, сунули тебя на плотины в Дамхаре, место, да, глухое, но пойми, что это тебе помогают, позволяют отсидеться в тиши, так нет, разошёлся, расшумелся, устроил... цирк, ну и допрыгался-доигрался до преступления крови. Туда и дорога дураку, из подвалов Королевской Долины, как из Храмовых, ещё никто живым не выходил. Так что, осторожность и осмотрительность прежде всего. Приказано: "Без эксцессов". Пожалуйста, мы и так можем. И со стариком ссориться тоже не надо, рано ещё неповиновение демонстрировать. "Пугануть!" Пожалуйста. Для испуга одной нашей формы достаточно. А обмочились штафирки или обделались... так это - мелочи, недостойные упоминания. Ни труповозку, ни медиков, ни полицию не вызывали. Пришли, сделали и ушли, и докажите, что мы вообще там были. Любое задание выполнимо при правильно подобранных исполнителях.
  

Офицерский клуб

   "Отцы-командиры" военных училищ собирались теперь не сказать, чтоб регулярно, но достаточно часто. Летняя свистопляска с новыми отделениями показала эффективность личных контактов и совместных обсуждений. И потому оттрубив первую - самую сложную - декаду нового учебного года - собрались и обменялись впечатлениями. О "лохмачах", "лохматиках" и всяком прочем, связанном с вышесказанным. И внезапный вызов Артиллериста удивил и даже как-то немного, нет, не встревожил, а насторожил остальных. Потому собрались оперативно в одной из "разговорных" Офицерского Клуба.
   Круглый, ничем не покрытый стол, жёсткие стулья, на столике у двери бутылки с минеральной водой и чистые стаканы.
   - И в чём дело? - прямо с порога начал приехавший последним Десантник.
   На него обернулись, скрестив взгляды на медленно закрывающейся двери, и снова повернулись к Артиллеристу.
   - В этом, - Артиллерист выложил на стол газету. - Читали?
   - Ещё бы! - хмыкнул Авиатор.
   - Да, - кивнул Войсковик, - мне мои сразу показали.
   - И что? - пожал плечами Десантник, присаживаясь к столу. - Читал, конечно. Нам-то что? Мы эту... - последовало длинное, одобренное общими улыбками и кивками, ругательство, - методику не применяли, не применяем и применять не будем.
   - Да, - согласился Артиллерист, - затратно во всех смыслах и мало эффективно. Но, раз это, - он прихлопнул газету ладонью, - пропустили, и "чёрные береты" не трепыхнулись... Соратники, это уже тенденция. Набор им уже прикрыли.
   - Думаете, расформируют?
   - Судя по направлению удара, - невесело усмехнулся Танкист, - вполне вероятно.
   - Вот именно. Преподавательский состав и старшие курсы, скорее всего, распихают по частям, а вот младших...
   - Да, невесёлая перспектива.
   - Но, соратники, вряд ли их будут переводить отдельным классом или курсом, а один-два...
   - Думаете, переварим?
   - Надо настоять на серьёзной диспансеризации с обязательной проверкой психики.
   - Согласен.
   - Ну, в этом варианте большинство окажется у Ригана.
   - У него есть детское отделение?
   - Сделает. Нам только этой нервотрёпки с недоученными психами не хватает.
   - Соратники, но пока это только газетная статья.
   - Вот и надо использовать...
   - Да, похоже, нам дают время для подготовки.
   - Используем.
   Ещё несколько уже вполне технических соображений без упоминания имён и должностей, и собеседники покинули "разговорную".
  

На улицах Аргата

   Как аттестованный рядовой и командир полудюжины, Ангур Тарр имел право на суточную увольнительную и мог не беспокоиться о времени возвращения в казарму. С семьёй удалось договориться, что отношения остаются прежними: он приходит, переодевается из формы в штатское или в обратном порядке и уходит. Хватило одной фразы, когда "отец" попытался, потрясая газетой, запретить ему приходить и потребовал вообще забыть о них. Ну, так, ни в слове не соврав, и ответил: "Если я вам чужой, так и вы мне не свои", - и уже для окончательного вразумления добавил: "Что прикажут, то и сделаю", - и с удовольствием полюбовался мгновенно побелевшим лицом и беззвучно разевающимся ртом. Ну да, хорошо в статье прошлись по экзаменам и практикумам. Тогда он сумел обойтись "причинением телесных повреждений лёгкой и средней тяжести группе", предъявив курсовому командиру - гореть в Тартаре садисту - медицинскую справку освидетельствования жертв, вот и уложился, хоть и на минимуме, в норматив. Но... ладно. Вот и закуток подходящий, постоим-подождём, не будет же писака ночевать в редакции.
  
   Суматошный и бесконечно длинный из-за этой сумятицы обычный, ну, почти обычный редакционный день, наконец, закончился. Начавшийся, хм, несостоявшейся смертью и продолжившийся нескончаемым потоком звонков и визитёров, желавших лично увидеть и выразить... Даже - Туал усмехнулся - брат позвонил. Соизволил вспомнить. Выразил, так сказать, братские чувства. А ведь отношения ещё когда прекратились, да нет, фактически разорвались: брат - журналист в оппозиционной газете мог оказаться серьёзной помехой в карьере, и вот... значит, что? Значит, он теперь - не помеха брату? Это стоит обдумать. Но не сейчас, не сегодня. Как и то: спецовики выполняли приказ или по собственной инициативе? А если приказ, то приказали не трогать, или не приказали... физического воздействия? Роарр очень интересно объяснял разницу.
   Туал шёл, устало волоча ноги, не глядя по сторонам и, тем более, не оглядываясь. Пожалуй, вот только сейчас он начал в полной мере ощущать пережитые утром страх и чувство обречённости. Да, конечно, это было глупо, очень глупо, слишком глупо и глупость, окончившаяся благополучно, остаётся глупостью, ну, как он смог бы кого-то защитить, если бы... началось то, скупо, но предельно точно описанное Г... в статье. Да и слышать приходилось кое-что от кое-кого, ну, и умер бы на долю раньше остальных, но... Нет, он не жалеет, иначе... да, иначе он не мог, в его роду, древнем и почти угасшем, растворившемся в путанице младших, боковых и бастардовых семей - Туал на мгновение скривил губы в горькой усмешке - были глупцы, но трусов и предателей не было, потому, кстати, и...
   Он уже дошёл до своего дома, открыл своим ключом дверь подъезда, поднялся по полутёмной из-за позднего времени лестнице, привычной ощупью нашарил скважину уже квартирного замка, открыл дверь и получил в спину между лопаток сильный толчок, почти удар, от которого влетел в прихожую, больно ткнувшись лицом в вешалку.
   Хлопнула, закрываясь, дверь, дважды лязгнул замок, щёлкнул выключатель и мужской голос насмешливо, нет, издевательски вежливо сказал:
   - Приветствую высокородного урга.
   Туал устало ответил:
   - Я не высокородный.
   И обернулся.
   Ангур пожал плечами.
   - А мне всё равно.
   И резким выпадом показал татуировку на правой ладони.
   - Не боишься?
   Теперь пожал плечами Туал.
   - Свой вьюк страха я давно взял.
   Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, и уже совсем другим тоном Ангур спросил:
   - А другие его статьи у тебя есть?
   Туал решительно кивнул.
   - Да, - и показал на дверь комнаты. - Проходи.
   Ангур вполне искренне и даже убеждённо считал, что удивить его ничем нельзя, ведь такое видел, что... Но полки от пола до потолка, набитые книгами, папками, просто стопками бумаги... стол, тоже весь в книгах и бумагах, приткнувшаяся в углу даже не кровать, а койка и тоже вся в бумагах...Да-а, такого...
   Туал сразу - обыска допускать нельзя, ведь всё равно найдёт, но при этом перепутает и перепортит всё остальное - достал с полки для вырезок нужную папку и протянул её странному спецовику в штатском.
   - Вот, - и, сам не ожидая от себя такого, строго предупредил: - Без выноса. Читай здесь.
   Парень оторвался от созерцания полок, взял папку и огляделся, уже явно выискивая, куда сесть. Туал быстро переложил стопку книг со стула на стол. Странный спецовик кивнул и сел, раскрыл на колене папку, едва не разроняв её содержимое. Туал сел на кровать, небрежно раздвинув сваленные тем бумаги - вот вечно у него вместо сортировки и уборки получается простое перекладывание с места на место - и стал наблюдать.
   Чтением Ангур никогда не увлекался: ну, не его это, и вообще... по Уставу не положены им увлечения, кроме стрельбы и рукопашки, ну, траханье ещё допустимо, а всё остальное... И до той статьи об Амроксе он после училища вовсе не читал. А тут... надо же, сколько накропал этот... Никто-Некто. Никто - понятно, а Некто - это как? Незаметно для себя он произнёс это вслух. Очкарик ответил спокойно и без насмешки. И объяснил просто и понятно. Надо же. А здорово придумано, и без имени, и понятно.
   Туал молча следил, как медленно, явно застревая на каких-то местах, но с упрямой сосредоточенностью читает... парень, спецовик, но не маньяк. Надо же... им ещё в первый день после выхода статьи рассказали, что у Центра Занятости видели спецовиков, приходили тройками, один читает, а двое блокируют подходы, потом меняются, и уходят. Даже посмеялись немного, что для спецовиков чтение как боевая операция. А ведь... ведь и в самом деле... совсем не смешно, так оно и есть.
   Первая статья далась нелегко: много непонятного, но вот имя главной сволочи - Крайнтир Таррогайн - запомним, может и встретимся, пересечёмся... на узкой дорожке в тёмном месте. А вот дальше... пошло и пошло... Ангур сам не ожидал, что может столько читать, не отрываясь и всё понимая, а где не понимал, там догадывался, а про Амрокс он и раньше читал, ну да, ходила по рукам вырезка. Ну, а последнюю, нет, крайнюю, храни Огонь этого парня, он ещё напишет, эту он уже читал. Вот ведь ухарь, ну, про всё-то он знает, и не со стороны, это ж надо изнутри, на своей шкуре всё прочувствовать, чтоб так написать... Маньяки, да? А вот хрен вам всем, мы и такое можем, просто молчим покуда, а вот... Ангур решительно оборвал поехавшие явно не туда мысли и закрыл папку, с удивлением обнаружив, что у него болят и слезятся глаза. С чего бы это? Он сунул папку в бумажный развал на столе - ну, штафирка штафиркой, лень ему хоть по стопкам разложить и подровнять - и потёр глаза. Защипало ещё сильнее.
   - Холодной водой промой, - посоветовал Туал.
   Спецовик как-то удивлённо посмотрел на него и встал.
   Хорошему совету грех не последовать, да и... остальное тоже не помешает. В крохотном, но в отличие от комнаты, чистом и не замусоренном санузле Ангур привёл себя в порядок и вернулся в комнату. Прочитанное требовало разговора, не в казарму же ему с этим идти, а писака... вроде бы нормальный, без закидонов, когда одно желание - врезать, чтобы заткнулся. Вот только... как начать? Ну, чтобы... пошло без всяких там "отвечай" и прочего.
   Туал по-прежнему молча ждал дальнейшего развития событий. Да, он вполне сознательно отдавал инициативу, потому что: "Не отвечай на незаданные вопросы". Как и: "Не умирай до расстрела". Тем более, что ответы, в принципе, давно готовы: "Нет", "Не знаю", "Не видел", "Не слышал" ... Тебя самого они, конечно, не спасут, но... "Не можешь творить добро, тогда, хотя бы, не помогай злу". И Огонь тебе в помощь. А предпоследнюю статью, об Амроксе, парень явно уже раньше читал, по ней прямо-таки проскочил, и последнюю тоже
   - Я Ангур. Ангур Тарр, аттестованный рядовой спецвойск.
   Промедлив для осмысления не более половины мгновения, Туал встал.
   - Я Туал. Туалренг Стейранг. Аттестации не имею.
   - Ты что, наследник?! - изумился Ангур.
   - Нет, - Туал невольно улыбнулся не слишком весёлой улыбкой. - Отец решил по-другому, а документы менять не стали, - и твёрдо, почти приказом повторил: - Я Туал.
   - Ну, понятно, - кивнул Ангур. - Отцы... они такие, да.
   Вновь возникшую паузу на этот раз прервал Туал, предложив выпить кофе. Всё-таки традицию кормить гостя всем, что есть в доме, надо блюсти. Ангур удивлённо согласился. Такого в его жизни ещё не было. Хотя... всё здесь и сейчас по-другому, никаким Уставом не предусмотренному.
   В кухонной нише Туал включил электрочайник, достал две кружки и банки с сахаром и кофе. Стоя за его спиной - двоим в этом отсеке, чуть-чуть большем, чем карцерный шкаф, не поместиться, Ангур с интересом наблюдал за действиями пи... стоп! Ни писакой, ни штафиркой, ни ещё как ты теперь его не называешь, была бы аттестация, так можно было бы по званию, а так - только по имени. Да, вот что...
   - А ты чего без аттестации? Выгнали?
   - Нет, - Туал, говорил, не оборачиваясь, стараясь не упустить момент закипания, потому что старый чайник мог перегореть или устроить микро-пожар, бывало уже как-то и то, и это, в любой, но всегда самый неподходящий момент. - Исторический факультет Университета не даёт аттестации.
   - А чего ты тогда туда попёрся? - искренне поинтересовался Ангур.
   - Люблю историю, - пожал плечами Туал. - Так, готово.
   Он налил кофе в кружки, привычно бросив в каждую по ложке сахара, и, покопавшись на полке, достал початую пачку каких-то галет.
   Ангур, по-прежнему стоя за его спиной, невольно отметил, что его действительно угощают всем, что есть, потому что больше ничего съедобного не было. И выпивки тоже. Об этом он и спросил, когда они вернулись в комнату и сели как раньше: Туал на кровать, а он на единственный не занятый бумагами стул.
   - А ты чего? Выпивку дома держать не разрешают?
   - Да нет, - честно ответил Туал, - живу как хочу, но мне как-то не нужно.
   - Живу как хочу, - повторил Ангур и вздохнул с откровенной завистью. - Это ты здорово устроился, - отхлебнул почти чёрной горькой жидкости. - А вот парень этот, ну, кто написал, он где?
   - Здесь его нет, - спокойно ответил Туал.
   Ангур быстро посмотрел на него и, кивнув, снова стал разглядывать свою кружку, невольно отметив и старую щербинку на краю возле ручки и полустёршийся от частого мытья рисунок. Ну, понятно, что когда столько книг накуплено, не дарили же их, то на посуду уже, да и на жратву, не то что гемов, соток не останется.
   - Это ты правильно, - наконец, сказал он. - Этого и держись. Если что.
   Туал кивнул и ответил старинным афоризмом:
   - Чего не сказано, того не знаешь. Чего не знаешь, о том не проболтаешься.
   - Ты... - потрясённо уставился на него Ангур. - Ты откуда это знаешь? Это ж мне... - и оборвал фразу явно перед нежелательным или запретном к произнесению именем.
   - Это очень старинная фраза, - спокойно сказал Туал и улыбнулся. - Ещё из Тёмных веков идёт.
   - Да-а? - совсем по-детски протянул Ангур. - Что и тогда...
   - А это всегда было, - усмехнулся Туал и начал перечислять: - Длинный язык вместе с головой отрезают. Дурак не подумал, что говорит, дважды дурак не подумал, при ком говорит. Не говори, что думаешь, а думай, что говоришь...
   Ангур, невольно улыбаясь, кивал: он тоже все эти... истины знал, с детства слышал.
   - Ну да, - он восхищённо выругался, - так оно и есть.
   Туал с улыбкой кивнул, пропустив мимо ушей ругань: он и похлеще слышал, и от коллег, и... да, в Университете, на филологическом был такой... энтузиаст, доказывал информативность ругани как исторического источника, даже сезон отходил к нему на семинар, и во многом он прав, но...
   Ангур снова оглядел полки.
   - Это ты всё прочитал?
   - И ещё больше в библиотеке, - улыбнулся Туал.
   - Ну да, - кивнул Ангур. - Потому и не видишь ни хрена. Я за тобой считай в открытую шёл, а ты и не обернулся ни разу. Неужто не почуял?
   - Привык, наверное, - пожал плечами Туал и пояснил: - За мной одно время много ходили, потом отстали.
   - Та-ак, - задумчиво протянул Ангур, - вот оно что... а почему отстали?
   - Мне не сообщали, но думаю... - Туал снова пожал плечами. - Сочли неопасным, скажем так. Так что... прими к сведению, что ты, возможно, тоже засветился.
   - Приму, - кивнул Ангур. - Ладно. А этому, - он кивком показал на папку с газетными вырезками, - шумните ему по-тихому, пусть заляжет пока. Он, конечно, правду написал, но не всю. О самом страшном промолчал, а, может, и не знает всего. Так что... Пусть и не знает.
   Туал молча кивнул, воздержавшись от уточнений и, что этот совет не первый, и не только от спецовиков, и, что связь с... автором у редакции сугубо односторонняя.
   Они ещё пару мгновений постояли, разглядывая друг друга и, обменявшись уже прощальными кивками, разошлись. Ангур ушёл, плотно, но без стука, чтобы не привлечь чьё-то совсем не нужное сейчас внимание, закрывая за собой двери квартиры и подъезда, а Туал отправился в кухонную нишу мыть и убирать чашки, ну, на всякий случай, чтобы нельзя было определить количество пивших.
  

* * *

Осень

10 декада

Аргат

  
   Тяжёлые осенние тучи накрыли Ургайю. Безостановочные холодные дожди то и дело перемежались ледяной крупой.
   Моорна зябко поёжилась, переложила из руки в руку сумку с тем немногим, что брала с собой и что ей разрешили забрать. Надо дождаться автобуса, а плащ тонкий, почти летний, но... но другого у неё просто не было, и нет, и не будет. У неё вообще больше ничего не будет. Нет, она дышит, смотрит, слушает, поглощает пищу и пьёт жидкость, но - это не она. Она не живёт. И она одна. Совсем одна. На пустынной дороге ждёт редкого на этом маршруте автобуса. До остановки её довезли на... казённой, да, именно так, машине и велели ждать автобуса, а уже в Аргате она сможет взять такси до дома. И нарушения рекомендованного маршрута весьма нежелательны. О да, ей не угрожали, её предупреждали. "Вы всё поняли?" Да, она всё поняла, она всегда была послушной девочкой.
   Пискнув тормозами, перед ней остановилась небольшая, забрызганная свежей грязью легковушка. Скользнув по ней невидящим взглядом, Моорна отвернулась: она ждёт автобуса и только его. Короткий гудок, мигающие фары... И наконец открылась дверца со стороны шофёра и наполовину высунувшийся мужчина бросил с властной уверенностью:
   - Садись.
   - Я жду автобус, - со спокойным равнодушием ответила, по-прежнему глядя в сторону, Моорна.
   - Не дури, - мужчина явно злился, но столь же явно сдерживался. - Я случайно ехал мимо и увидел тебя. Садись, ну...
   Моорна молча повернулась к нему спиной.
   Помянув всех аггелов, мужчина вышел и, перешагнув весело журчащий вдоль бордюра ручеёк, подошёл к Моорне. Уже тоже молча взял её за руку повыше локтя, другой рукой отобрал у неё сумку с вещами и повёл к машине. Ещё раз выругавшись сквозь зубы, он почти насильно запихнул её на место рядом с водительским, обежал вокруг машины, плюхнулся за руль и рывком сорвал легковушку сразу на максимальную скорость.
   - Дура, - повторил он через несколько мгновений, когда павильончик автобусной остановки остался далеко позади. - Я из-за тебя ноги промочил. Я же говорю, ехал мимо.
   Моорна не ответила.
   - Ну же, не хмурься. Сейчас я отвезу тебя домой...
   - Нет, - разжала губы Моорна. - Ты высадишь меня на автовокзале.
   - Зачем?
   Его удивление звучало вполне искренне, и Моорна ответила:
   - Таковы инструкции.
   - Такая ты послушная? Что с тобой там сделали?
   - Я дала подписку о неразглашении, - спокойным до безжизненности голосом ответила Моорна. - И ты тоже... брат.
   Он дёрнулся, как от удара.
   - Тебе это сказали... там?
   - Я дала подписку о неразглашении, - повторила Моорна. - К автовокзалу возьми правее, брат.
   Она говорила по-прежнему спокойно, но уже с более живыми интонациями, и последнее слово прозвучало почти оскорблением, нет, ругательством. Он смолчал, только крепче сжал руль, но выполнил разворот. И до автовокзала они молчали, и молчание было враждебным.
   На автовокзале, убедившись, что брат уехал, Моорна брезгливо передёрнула плечами и пошла к остановке. Не будет она тратить последние гемы на такси, доедет и на автобусе, ну и что, что с пересадками, зато... нарушать - так нарушать! Мёртвое оцепенение постепенно, но ощутимо отступало, сменяясь весёлой злобой. И... и да, спасибо этой сволочи, кровному брату, что выдернул её обратно в жизнь, да, она живёт, хотя бы... хотя бы назло им. Кому? Да всем, включая брата и тех, по-садистски вежливых... а вот и её маршрут, а там совсем немного пройтись пешком.
   В автобусе было тесно, но тепло от этой тесноты, и привычно. Именно этим маршрутом она всегда возвращалась из поездок. Ещё в Университете ездила на экскурсии и практикумы, а потом от редакции и сама по себе... Да, завтра же в редакцию. Она, уезжая, толком ничего не объясняла, сказала только, что полтора сезона, а то и больше её не будет в Аргате, и всё, как-то её завтра встретят... Или сегодня? Нет, сегодня не сможет, надо отдохнуть, привести себя - она невольно усмехнулась - в нормальное состояние, снова перешагнуть черту, уже обратно, оттуда сюда.
   - Да, мне на следующей...
   Дождь снова стал ледяной крупой, и Моорна, спрыгнув на тротуар с высокой подножки, пошла быстро, почти побежала, сберегая накопленное в автобусе тепло и ничего не замечая вокруг, настолько привычным до автоматизма был маршрут.
   Спасибо Огню, всё как всегда, будто... будто ничего и не было. Она сразу включила обогреватель, поставила воду на чай, а в ванной пустила на полную мощность горячую воду, а пока чай... или кофе, нет, лучше травяной сбор от простуды... и горячая ванна, просто, но надёжно, и никаких таблеток не надо, всё снять, это в грязное, это повесить, промокшие туфли набить газетой... спасибо Огню, всё как оставила, так и лежит... будто ничего и не было... даже её единственный цветок на окне не засох и... да, значит, Торса, как и обещала, заезжала раз в декаду поливать, хорошо, что она оставила ключи ей, а не брату, а как он настаивал, даже требовал, но нет, соглашаться надо только на что-то одно, уступив в одном, во всём остальном стой намертво, до Огненной черты...
   Моорна уже лежала в горячей, пахнущей травами ванне, погрузившись почти по плечи и маленькими глотками отпивая из большой чашки толстого фарфора - мамина память - тоже пахнущий травами горячий чай и ощущая, как её отпускает, нет, выходит из неё, растворяясь в горячей пене, промозглая сырость и...
   Она услышала, как дважды повернулся ключ в дверном замке, стукнула дверь, но ни удивиться, ни испугаться не успела. В ванную ворвалась, как была - в шубе и тюрбанчике - Торса.
   - Слава Огню! Ты вернулась!
   - Ещё нет, - серьёзно ответила Моорна. - Но я в пути.
   - Отлично!
   Торса чмокнула её в щёку и выпрямилась.
   - Фу, как жарко. Ты лежи, грейся, а я у тебя немного похозяйничаю.
   Когда она вышла, Моорна поставила опустевшую кружку на край ванны и опустилась поглубже в остывающую, уже не горячую, а приятно тёплую воду. Ну вот, ещё долей пять и надо будет вылезать. Вроде там в комнате Торса говорит по телефону, наверняка заказывает еду и выпивку, потому как в кухонном шкафчике пустота. Они посидят, поболтают о... о чём-нибудь, Торса поймёт, должна понять.
   Заказанное Торсой доставили как раз к выходу Моорны из ванной, и они сразу сели за стол. И уже сидя за накрытым - Торса заказала полный обед на двоих - столом, Моорна сказала:
   - Я дала подписку. О неразглашении.
   Торса кивнула.
   - Тогда слушай. Что тут без тебя было.
   Да, за полтора сезона в Аргате, несмотря на летний застой и осеннюю раскачку, много чего могло произойти, и страшного, и смешного. Рассказывала Торса живо, интересно и действительно о важном, что поможет войти сразу в курс дела и не оказаться наивной провинциалкой, что недопустимо для журналистки в столичной газете.
   - Ну и о твоих, - они как раз перешли к десерту, и Торса приостановила рассказ, выбирая себе взбитые сливки с шоколадом или с орехами, - ты же не собираешься менять редакцию?
   - Я просила оставить место за мной, - спокойно ответила Моорна. - Не думаю, что Арпан меня не примет.
   - О, Арпан! - Торса рассмеялась. - Он и Туал теперь безумные герои, помнишь?
   - Конечно, помню, - Моорна улыбнулась совсем свободно. - Которые век роман не стареет. Там ещё... безумные герои или героические безумцы. И что такого они натворили?
   - О, ну да, ты это пропустила. Твоё "Эхо" забабахало офигенный фитиль. И...
   - Чей? - живо перебила её Моорна.
   - Да всё того же, - небрежно бросила Торса. - Ну этот, Никто-Некто. Так вот, и не о чём-то, а о спецвойсках.
   Моорна напряжённо кивала, слушая весёлый и - спасибо Огню - достаточно подробный рассказ Торсы. Да, конечно, встать перед спецовиками, загораживая собой... и всё зная о них... это... да, безумный героизм или героическое безумие... и завтра же, сегодня ей надо отлежаться, прийти в себя, посмотреть обязательно "календарь искусств", разметить посещения выставок и вообще подготовиться, чтобы прийти в редакцию к... да, своим не с пустой головой, будто... будто она действительно съездила куда-то по своим делам.
   - Вот так, подруга, - закончила свой рассказ Торса. - Так что...
   - Статья... у тебя?
   - Да нет Завтра в редакции посмотришь. Ну, я побегу. А ты отлежись, я тебе там на кухне оставила на перекусы.
   - Да, спасибо, а...?
   - Какие счёты между друзьями, - отмахнулась Торса.
   И уже в прихожей, одеваясь, как бы между прочим, бросила:
   - Шкафы со скелетами в каждом доме, только не путай, перед кем какой открывать, и сама лишний раз не заглядывай.
   Прощальный взмах руки, затянутой в перчатку дорогой и подчёркнуто искусственной кожи, хлопнувшая дверь.
   Моорна перевела дыхание и побрела убирать со стола, разбираться на кухне с подарками Торсы, составлять план-календарь на ... да, уже зимний сезон, наводить порядок в доме и в своей памяти. "Не вспоминать запретного", - сказал Психолог. Ну и не будем. Тем более, что это больно, неприятно и... постыдно. Стать "утробушкой" для ургорки - стыд и позор. И с братом, теперь её настоящим кровником - кровным родичем-врагом она когда-нибудь рассчитается. За всё. Когда-нибудь. А сейчас не думать об этом. И заставить себя жить дальше так, будто ничего и не было. Тёмная яма, непроглядная чернота в полтора сезона... а вот твоё предательство, брат мой, твою подлость, я буду помнить, и не я, так сам Огонь рассчитается с тобой, воздаст тебе. Тебе были нужны средства на твою очередную попытку разбогатеть, и ты решил продать сестру. Как в древних легендах. Не в рабство, такого права у тебя ни по законам, ни по обычаям не было и нет, а в - её передернуло судорогой отвращения - в "утробушки", безгласный безымянный и бесправный инкубатор семени. Что ж, забыть, что и как с тобой делали чужие безликие и безымянные, это да, это возможно, забыть боль и отвращение. Ты была для них только "объектом", ну так и они тебе... тоже... как это, да, объекты воздействия, не больше.
   Моорна оглядела кухонную нишу. Да, в пылу мыслей она сама не заметила, как убрала, разложила, вымыла и протёрла. Тогда... тогда она сейчас, пока держится настроение, уберёт и в комнате, а уже потом возьмётся за календарь. Чтобы завтра прийти в редакцию с готовым планом. И полтора сезона выкинутых из жизни и памяти - это совсем немного. Она справится. Потому что ей надо жить, надо дождаться.
  

* * *

574 год

Зима

* * *

Дамхар

  
   Низкое ярко-красное солнце катилось по кромке леса. Гаор невольно жмурился и даже отворачивался, но помогало это мало. Ну, вот думал же, что надо и боковые шторки как на лобовом стекле придумать и приспособить, а всё недосуг да недосуг, вот и... а, аггел траханый, чуть поворот не проскочил. Он выругался сквозь зубы, сдавая назад, чтобы фургон вписался в поворот, не задевая снежные валы на обочинах. Солнце теперь было сзади, и впереди на белом снегу раздражающе тёмная тень фургона, тоже... помеха.
   Сам понимал, что злится не из-за ... всего вокруг, а из-за себя самого, вернее, на себя: больно туго, с надрывом шла "Высокая кровь". И материала... ну, не навалом, но хватает, и задора, желания вмазать по сволочам и паскудникам, так, чтоб им, гадам, Коцит желанным показался, а вот не идёт, каждая фраза с натугой, вымучивается. Вот мешает что-то, а что? И почему?
   Фургон подбросило на бревне, уложенном поперёк дороги и присыпанном сверху снегом. Эт-то что ещё за... Гаор выругался уже по-фронтовому и выкинул из головы все не относящиеся к дороге мысли, потому что мина - хоть из бревна, хоть... ладно-понятно - это уже серьёзно. И на кого она поставлена, тоже догадаться нетрудно, только вот неразборчивы они, мины-то, кто заденет, того и шарахнет, ни званий, ни формы не разбирая.
   До очередного посёлка он добрался вполне благополучно, сдал заказанное, принял бланки, но ночевать не остался: хоть и короток зимний день, но надо график блюсти. А если такие... брёвна-мины на всех просёлках, то время придётся пересчитать. Вот же додумались, аггелы траханые. А ведь неплохо получается. С ходу наехать, так подбросит, а то и опрокинет. Вот тебе и задержка, и шум, чтобы успеть подготовиться.
   Ехал он теперь медленнее, напряжённо, ну, почти по-фронтовому вглядываясь в быстро теряющуюся в сумерках дорогу. И в следующий и последний на сегодняшний день по графику посёлок он въехал уже не просто в темноте, а ночью, так что пришлось будить и управляющего, и старосту, и ещё мужиков старосте в подмогу, заказ-то немалый, и от всех выслушать, что они о нём и его шофёрском мастерстве думают. Ни оправдываться, ни - тем более - отругиваться Гаор не стал и, наскоро похлебав чуть тёплого варева в отведённой ему для ночлега избе, завалился на полатях. И выехал до рассвета.
   И хоть ехал теперь медленнее и с оглядкой, мысли всё равно упрямо крутились вокруг не дающейся статьи. Вот непруха! А ведь всё так хорошо было. Даже про "фабрику маньяков" хоть глухо, обмолвками, но дошло, что есть, напечатали, что шум от неё пошёл. Эх, увидеть бы, хоть на мгновение, хоть одним глазом глянуть, как он - его текст - смотрится в печатном виде. Но... нету чудес и мечтать о них нечего... Была такая песенка... Так что... а чтоб вас, аггелы, опять бревно?! Ну, ну... И на самой глубине мелькнула догадка, что это "минирование" тоже результат его статьи. А если так... то, что же после "Высокой крови" будет? Значит, что? Через силу, хрипя и харкая кровью, но надо... а раз надо... Так почему не идёт? Чего не хватает? Материала? Да нет, тут даже из училищных уроков истории кое-что в дело пойдёт, а уж нагляделся и наслушался, и на собственной шкуре прочувствовал вполне и даже кое в чём слишком. Так чего, злобы мало? Да нет, этого у него с избытком накоплено. Размажет сволочей, а вот... вот спина у него неприкрытая, нет сзади... кого? Тылового обеспечения? Так его и раньше не было. Защиты? Да точно, защиты нет. Не его, а вот ему кого защищать. Против кого - это без сомнений, а вот за кого он? Это надо обдумать, без этого прицел сбивается.
   Принятое решение сразу и успокоило, и взбодрило. Гаор даже немного поёрзал на сиденье и как-то по-новому, более внимательно вгляделся в дорогу. Хоть и знакома до шага, а бдительности не теряй, сержант, твоя война продолжается. Чтобы, когда конверт придёт, у тебя уже готово было.
  

Аргат

   Благополучно отгремели новогодние праздники, и жизнь вернулась в прежнюю колею. И только немногие догадывались и чувствовали, что развилка пройдена и направление изменилось. В таких поворотах плавность важнее скорости, а то слетишь с трассы, и под откос, и с полной высоты, да об камни, и в реку, и даже обломков не останется, выкинет их на берег где-то уже в такой дали, что никто не догадается, что это где-то там выше по течению хоть реки, хоть времени, было. Видел такое. Сам разбирал, что осталось от машины того... хм, слишком ретивого, решившего, что в Кроймарне как раньше - тишина и безлюдье после Юрденала. А там уже о-го-го какие дела крутятся и выкручиваются. Жалко: далеко Кроймарн, за выходной не уложишься, чтобы по тамошним горным дорогам помотаться, придётся отгулы копить, чтобы на декаду набралось.
   Вписав машину в очередной крутой поворот, Венн Арм вышел на прямую и прибавил скорость. Вот так и ещё этак. И в голове прояснело, можно прикинуть последующие ходы, выходы и заходы. И ведь совсем и даже весьма получается, обратный поворот фактически невозможен. Конечно, такие дураки всегда найдутся, но тут профилактическим воздействием с предупреждением можно ограничиться. Шума делать не нужно, чтобы не привлекать к проблеме излишнего внимания. Ведомство Крови загружено настолько, что чужие и даже сопутствующие дела его не касаются. Военному Ведомству хватает проблем с формированием нового "лохматого" рода войск одновременно с расформированием спецвойск. Первое уже вовсю в работе, а по второму интенсивная подготовка. Больше их пока не трогаем. Экономическое Ведомство тоже шевелится и само старается не привлекать к своему шевелению излишнего внимания. Ведомство Юстиции - также в делах и заботах, всё ещё разгребает и упорядочивает семейные, родовые и прочие соглашения, признания бастардов, строчит комментарии, толкования и уточнения. Рабское Ведомство в заботах с уточнениями регистрации, перерегистрации и изменений норм содержания, им сейчас ни до чего. Тактических проблем столько, что о стратегии думать уже некогда. Вот и славно. Что, вернее, кто остаётся? Два... игрока. Храм и Королевская Долина. Здесь самое сложное, потому что не на кого опереться. Нет, партнёры и даже, вполне возможно, союзники найдутся, не может их не быть, но... кто они? Как их найти? Да, любая глыба на первый, а зачастую и второй, и даже последующие взгляды монолитна, но в каждой системе есть слабые или, скажем так, не заинтересованные в целостности узлы и связи. И если ударить по ним, то рассыпается вся глыба на уже вполне используемые осколки. Кстати, когда-то именно так в Кроймарне мастерили дороги, штольни и туннели. Не пёрли напролом, а находили то самое уязвимое место и одним, даже зачастую не самым сильным, но очень точным ударом пробивали скалы в нужном направлении. Потому и сплошные повороты, в которых так удобно ставить заслоны и засады. Интересно, конечно, сохранились ли мастера и навыки? Вряд ли, но... пускай. Сейчас это уже или ещё не помеха. Так что пускай, Кроймарн пока не трогаем, а только наблюдаем, не вмешиваясь. А вот Храм и Королевская Долина... Ну, нет тут завязок, даже... нужных, настолько тесных, на грани дружбы, знакомств. А значит... опять же, только наблюдение, пристальное, но не контактное.
   Венн расплатился в кассе автодрома - ну и что, что весь персонал всё знают о всех клиентах - протокол должен соблюдаться во избежание и так далее - и уже на обычной городской - допустимый максимум - скорости поехал домой. Что осталось нерешённым? Всякая мелочь, которая неизбежно возникает в рабочем порядке и также решается. И... да, Рыжий. Вроде бы обо всём, что успел увидеть из-за хозяйского плеча, уже написал. Больше он практически не нужен. Хотя... хотя просто интересно, о чём он накропает следующую писанину. Ведь не остановится, писательский зуд похлеще алкогольной, да и игровой зависимости, а это у него родовое, единокровного братца даже кастрация от игры не отучила, прошла тут незначащая, но интересная информация. Так что, пожалуй, ещё пара декад и отправим Рыжему по цепочке конверт. Посмотрим, почитаем, а, может, и по делу будет. Рыжий - он такой, совсем незамысловатый, весьма понятный и очень непредсказуемый. Может оказаться весьма интересно.
  

Дамхар

   Рабская жизнь оказалась не такой уж и страшной. Во всяком случае ненамного сложнее, а кое в чём и легче прежней. Рабский барак - да та же казарма, паёк - вполне и даже очень, каша чёрная, но сытная, а вкусы солдату разбирать и раньше было не положено, увольнительных нет, но ласки женской ему и здесь хватает. И ни строевой, ни поединков, ни... ну, мало ли какую пакость начальство придумает. Нет, Торр Ард был вполне доволен жизнью, а что могло быть гораздо хуже, так это ему Рыжий ещё у плотин объяснил, рассказывая о назначении клейм. К тому же ещё до Нового года он дважды получил весточки от поселковой родни, один раз даже с посылкой - маленьким мешочком сушёных ягод. В чай засыпать или так пожевать. Его чуть слеза не прошибла. Ведь от той, где его доращивали, чтоб ей в Тартаре гореть, поганой семьи ни разу, ни кусочка, ни доброго словечка, а тут... Нет, он сразу выложил угощение на общий стол, это: втихаря жрать - врагов наживать, ему ещё в Амроксе жёстко, но доходчиво объяснили. За один раз, но чтоб до Огненной черты хватило. Так все, кто за столом сидел, взяли себе по ягодке, а остаток Мать сама ему отдала. Ну и он, как положено в отдарок, купил в рабском ларьке не так большую, как длинную, такую на кусочки ломать удобно, конфету и маленькую пачку сигарет, отправил с тем же бородачом, как его, да, Лымарь, недаром прозван, в любом строю правофланговым бы точно стоял, и водила, говорят, лихой, даст крюк и завезёт "городских" гостинцев, в долги, правда, залез, но ничего, это - не самое страшное. Да, вот с этим у него напряжённо. Что вещевое, что пищевое довольствие у него по здешнему Уставу и вровень с остальными, а вот финансовое... Одна белая фишка в декаду - и крутись как хочешь. У остальных тоже негусто, но там чаевые, а его так и держат на внутренних работах. Ну, сначала, вроде, карантина, что понятно. И к нему приглядеться, и ему самому обжиться. А потом эта аггелова статья...
   Торр невольно вздохнул, тщательно вытер руки и прошёлся взглядом по равномерно гудящим генераторам. Нет, здесь у него полный порядок. Если не запускать, а сразу где чего по мелочи подкрутить, подправить и ткнуть нужным инструментом в нужное место, то крупной поломки, за которую не штрафом-вычетом, а поркой ответишь, и не будет. Ну да, чаевых здесь не обломится, но найдутся, кто его поблагодарит за хорошую работу, здесь он не работает, а работает, вот же придумано, слово одно скажешь и всё сразу всем понятно. А ведь его уже выпускали и на заправку, и в ремонтную, и тут... Торр снова вздохнул и поморщился. Не то воспоминание, чтобы ему улыбаться...
   ...Вызов к управляющему - самому высокому здешнему начальству - не так встревожил, как удивил. И его, и Мать, да и остальных. И что прямо с обеда дёрнули. И что дежурного смотрителя прислали, и тот как-то странно, не то с опаской, не то удивлённо косился, пока они вдвоём шли через рабочий двор, а потом по административному корпусу. Управляющего он раньше всего только раз и видел. Так сказать, на представлении, когда его из отстойника забрали, в багажнике привезли и на рабочем дворе из машины вытряхнули, босого, в какой-то рванине, под по-осеннему холодный дождь. Опять же ещё на плотинах ему объяснили о пощёчине, поцелуе, куске хлеба и "вступительной" порке, ну так, в каком полку служишь, по тому Уставу и живёшь, в новой части, правда, без порки и поцелуя, но тоже... по-всякому прописывают, чтобы новичок потом не трепыхался, пробовали, знаем, и потому ждал положенного спокойно, не собираясь ни сопротивляться, ни ерепениться. Но обошлось начальственным строгим взором и вызовом Старшего. А уж, увидев подбегавшего чернобородого, как его, да, точно, Рокот, у Рыжего в подразделении был, он невольно улыбнулся. Тот в ответ еле заметно кивнул, но нахмурился, и он, поняв, что поторопился, нельзя знакомство показывать, виновато понурился. А управляющий приказал:
   - Забирай новокупку, две декады на внутренних, а там посмотрим. И вступительные ему сам выдай.
   - Да, господин управляющий! - бодро гаркнул Рокот и ему: - Пошли, парень. Как тебя?
   Ну да, правильно, раз нельзя знакомство показывать, то как будто впервые видятся.
   - Четырок.
   Дежурный смотритель, стоявший тут же, неопределённо хмыкнул, управляющий пожал плечами, перечитал его карточку и повторил:
   - Забирай.
   Рокот дёрнул его за рукав и увёл за внутренний периметр. А там... там-то всё уже было нормально. И отпахав две декады на внутренних работах и дневальстве, стал он уже в ремонтной, и на заправке работать, и даже чаевые перепали раза три, пока... не эта пакость. Смотритель привёл его в кабинет управляющего, тычком в спину заставил войти, а сам хотел остаться снаружи, но управляющий коротко бросил:
   - Войди.
   И он оказался между ними, двумя... которые могут его бить, и которым нельзя не то, что ответить, даже увернуться не положено. Хреново. У него сразу потянуло холодом по спине. И что теперь?
   - Руки покажи!
   Он вздрогнул от неожиданности и вместо выполнения удивлённо уставился на управляющего. Это-то зачем? И тут же не понял, догадался, а следующая фраза подтвердила догадку.
   - Руки вверх, ладони вперёд.
   Вот оно что! Ну... ну... Он, не спеша и не усердствуя, поднял обе руки на уровень лица, чтобы, если что, то успеть если не отразить удар, то хотя бы прикрыться, развернув ладони в сторону управляющего. Смотри, убедись, штафирка, лягва голозадая, аггелом траханная, ну... Он делал всё медленно и плавно, но управляющий отшатнулся, как от выпада. Значит, знает. Тем лучше. А теперь что? И тут опять непонятное. Управляющий отвернулся, взял со своего стола... газету и протянул ему.
   - Читай! Да, вот это!
   "Фабрика маньяков" ?! Это... это что? Он читал и чувствовал, как шевелятся на голове отросшие волосы. Ну... ну про всё, почти всё... да, так оно всё и есть... и что теперь?
   - Прочёл? - ворвался голос управляющего. - Давай сюда.
   Он отдал газету и приготовился услышать... приговор. И куда его после такого? На шахты? Или сразу к ликвидации с утилизацией?
   - Пока всё нормально было, - подал голос стоявший у двери смотритель.
   - Вот именно, что пока, - управляющий швырнул газету на стол. - Держать на внутренних работах. К клиентам не подпускать ни под каким видом. А ты... - управляющий всё-таки не выругался и не назвал его вслух маньяком, - при малейшем... о шахтах мечтать будешь. Понял?
   - Да, господин управляющий, - равнодушно ответил он.
   Его отвели обратно в рабскую зону. И вот там его накрыло, чуть в разнос не пошёл. Но ему быстро дали выпить кружку травяного отвара и уложили. Сутки он провалялся в беспамятстве и встал... ну, почти в норме. И вот на внутренних. Нет, тоже не так уж и плохо. Что там голозадые наговорили Старшему и Матери он не знает и не спрашивает, и его - спасибо Огню - никто и ни о чём. И злобы-то у него на управляющего особой и нет. А вот с кем бы ему хотелось встретиться, хоть здесь, хоть за Огнём, так это с этими двумя: тем спецовиком и журналюгой. Вот с ними бы... вот их бы... чтоб умирали долго и больно. Один за то, что язык распустил, наплевал на всё от неразглашения до присяги и всё выложил, а второй за то, что записал и в газете всем на потеху тиснул. Дурак и сволочь.
   Торр ещё раз придирчиво оглядел циферблаты, проверяя уровни, и приступил к заполнению таблиц, сводок и заявок. Работа эта муторная и требующая внимания. А как раз конец декады, и ему сводки и заявки сдавать. Так что, всё остальное пока побоку. Но он их - трепача и писаку - ещё встретит, Огонь справедлив и даст ему шанс.
  

* * *

  

Аргат

  
   Есть частое, есть обыденное и рутинное, ожидаемое и неизменное, а есть и неожиданное. Но присмотришься, подумаешь и поймёшь, что это - та же самая обыденность и рутина. А бывает... Да, такого у него ещё не было. И насколько он знает, у его непосредственного предшественника тоже. Личное приглашение на личную и сугубо конфиденциальную встречу и беседу. Место и время определяет пригласивший. Енот на всякий случай проверил по своему ежедневнику, да, точно вписывается в "окно", предусмотренное именно для таких спонтанных и неожиданных дел. Но другого и быть не могло. Храм - слишком серьёзная... организация, чтобы допускать нестыковки и прочие случайности. Так что... так что пора.
   Он захлопнул ежедневник, прошёлся взглядом по безукоризненно убранному столу в личном кабинете и вышел.
   Пустынный коридор, мягкий достаточно яркий, но не режущий глаза свет, глушащие шаги циновки. А вот и нужная безымянная и безномерная дверь с аккуратно прикреплённым на уровне лица листком с эмблемой Огня. Но это не дверь внутреннего маленького, практически тоже личного Храма, это... шагнул, так иди, и Огонь тебе в помощь и защиту.
   Казавшаяся на первый взгляд монолитной, светлая - под тон стен - гладкая дверь вдруг разделилась по горизонтали, половинки уползли вверх и вниз, Енот, перешагнув порог, оказался в плотной темноте.
   Впереди вспыхнул яркий, но не режущий глаза огонёк. Что ты к Огню, что Огонь к тебе. Вперёд и не оглядывайся, обратного пути не будет.
   Вдруг узкий - двое с трудом разойдутся - тёмный коридор резко расширился и стал залом с круглым столом-очагом в центре, погас, вернее, исчез огонёк-маяк, но загорелось невысокое, чтобы не слепило сидящих за столом, но достаточно сильное пламя в очаге, и из темноты выступил человек в простом одеянии храмовника с опущенным на лицо капюшоном. Одновременно они подошли к столу и сели на каменные тумбы напротив друг друга, не разделённые, а соединённые светом. Медленно поднялись очень белые руки с длинными тонкими пальцами и откинули капюшон. Енот склонил голову, молча приветствуя Хранителя Священного Огня. Беззвучно и синхронно шевеля губами, прочитали молитву Огню и застыли, пристально глядя в глаза... собеседника? Да, они собеседники, хотя ни слова ещё не произнесено, а соперники, союзники, противники или враги? Это и решится в разговоре.
   Мгновения складывались, прессовались в доли, а они сидели и молчали, неотрывно глядя друг другу в глаза. И первым всё-таки заговорил Глава Храма, как, впрочем, и положено инициатору встречи.
   - Другого варианта нет?
   - Любой другой гибелен, - сразу ответил Глава Ургайи.
   - Когда война?
   - С согайнами в этом году, сезон уточняем. С айгринами... в зависимости от результатов этой.
   - Придут добивать проигравшего, - усмехнулся храмовник.
   Енот молча пожал плечами: явление настолько обыденное, что обсуждать тут нечего.
   - И другого варианта не видно, - задумчиво повторил храмовник. - В войну он нас спасёт, согласен. А потом? Ты понимаешь, что обратного хода нет?
   - Да, - кивнул Енот. - Решение стратегическое
   Храмовник насмешливо хмыкнул.
   - А что это конец ургоров, ты тоже понимаешь?
   - Нет, - бесстрашно возразил Енот, чувствуя, что собеседник не спорит, а проверяет свои выкладки. - Мы станем другими, но мы будем. При любом другом варианте нас просто не станет. И мы уже... не те, что пятьсот лет назад. Чистокровных мало, а те, что есть... вырожденцы.
   И снова кивок и долгое, но уже согласное молчание.
   - До войны можем не успеть, - не вопросом, а констатацией сказал Глава Храма.
   Енот незаметно перевёл дыхание: сказано ключевое "мы". Он выиграл!
   - То, что осталось, возможно и во время войны, - очень спокойно, не споря, а уточняя, ответил Глава Ургайи.
   Снова кивок, беззвучная молитва Огню, и два человека одновременно встали, повернулись и разошлись каждый в свой коридор.
  

* * *

  

Дамхар

  
   Появление белого конверта в бардачке не удивило и не обрадовало. Да, в принципе, статья готова, ухнул в неё всё читанное, услышанное, увиденное и понятое. И всё, что знает об энергине, оно же "пойло" или "зелёнка", встало на место и к месту, а выводы пусть читатель додумывает. Как Кервин - да будет ему за Огнём тепло и светло - говорил: "Не додумывай за читателя. Так напиши, чтобы не ты сказал, а он сам выводы сделал. Тебе может и не поверить, а себе сразу". И Туал кивал, что намёк действует сильнее прямой и угрозы, и одобрения. И приводил примеры. С ума сойти, сколько и чего Туал знал, нет, знает, и если он в каких-то древних именах и напортачил, то Туал отредактирует, или в комментариях даст.
   Ну, вот и готово. Лист в конверт, конверт в бардачок и в путь, водила. Маршрут он уже пересмотрел и подогнал, но ночевать в заведении не стоит - намного из графика выбьется. И обоснование... зыбкое: слишком частые заезды получаются. Так что? А перепихнуться наскоро, а можно и без этого, только пожрёт, это всегда к месту, и сразу в дорогу.
   Гаор внимательно, даже придирчиво перечитал знакомый до буквы и запятой текст и вложил лист в конверт, конверт в бардачок и всё, пора. Ты ли к Огню, Огонь ли к тебе, но шагнул, так иди и не оборачивайся. А вот под ноги смотри, чтобы нужное сказать и лишнего не брякнуть. Всякая - нет, любая - да, любая власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно. И рабство развращает как рабовладельца, так и раба. Вот об этом и писал, во что безнаказанность с одной стороны и беззащитность с другой людей превращают. Что никого и ничего красота не спасает, на какой крови и грязи красота парадных залов и парков держится. И разврат по приказу хуже разврата по желанию. Ну, и по "зелёнке" прошёлся. Нет, всё на месте и лишнего не сказано. Ссылаться на Туала нельзя, потому и просто закавычил эти, слышанные от Туала и Кервина и понятые только сейчас удивительно точные и ёмкие фразы, а вот если кто их раньше говорил, то опять же Ту... а ну, заткнись, дурак, чего язык распустил, найдётся тот, кто знает и вставит нужные имена мыслителей, давно умерших и потому недосягаемых ни для какой сволочи.
   Зимнее белое небо сверху, белые снега по сторонам, белая дорога под колёсами. Всё белое... как нетронутый лист новой... стоп, рано затрепыхался. Об этом только дома, ночью, лёжа в своей повалуше... а про белый кафель он давно не вспоминает, что было, так водой унесло. Мать-Земля, поддержи меня, Мать-Вода мимо бед пронеси, Мать-Луна, защити меня, Ветер, Сила летучая, защитник воинский, Огонь Небесный, Золотой Князь, Огонь Справедливый... Ну вот, всех помянул, никого не забыл. Давай, водила, здесь по зимнику спрямим, а здесь уже на межсекторной трассе прибавим, мины-брёвна только на просёлках лежат, чтоб в посёлок никто с ходу не влетел, а ведь и дорожная полиция об этом знает и помалкивает, ну, ей тоже "чёрные береты" поперёк горла стоят.
  

Аргат

  
   К радостному удивлению Моорны, встретили её сердечно и без расспросов, сразу восстановили на работе, потребовав обзоры и рецензии премьер и выставок, и понеслось, и закрутилось... Статью Га... ну, ту, что про маньяков, она, конечно, прочитала, поахав и поужасавшись, выслушала девчонку-курьершу про геройство Туала и Арпана, но она и не сомневалась в них никогда, и... и всё наладилось? Да, всё у неё хорошо, всё, как и раньше, до... а вот об этом не надо и не будем. Единственное, что она себе позволила, это проигнорировать общесемейный праздничный стол на Новый год. Потому что чувствовала, нет, знала: оказавшись за одним столом с братом, она не выдержит. Просто отправила по почте стандартные поздравительные открытки, даже ничего не вписав от себя. И вот теперь ждёт. Чего? Да всё того же белого конверта без адреса и штампов, не позволяя себе даже на мгновение задуматься о пути, проделанном от... тогда он был в Дамхаре, а где он сейчас? Никто не знает и знать не должен. Да, так и только так.
   Сегодня она пришла первой, открыла дверь своим ключом, включила верхний свет, быстро убрала в общий шкаф пальто и тюрбанчик, переобулась - ей сегодня работать здесь - материал собран, надо упорядочить и закончить обзор - и, уже проходя к своему столу, зачем-то заглянула в закуток Арпана. Стол, как всегда, убран и стопка почты на правом углу, тоже как всегда... Нет, они же вчера уходили последними, почты не было, сегодня она пришла первой, откуда... кто?!
   Арпан так и застал её стоящей у своего стола.
   - О, ты?! - удивился он. - Почту взяла? Спасибо.
   - Это не я, - медленно, будто вспоминая слова, ответила Моорна. - Она уже лежала, когда я пришла.
   Арпан быстро и как-то одновременно и удивлённо, и понимающе поглядел на неё, кивнул и ловко выдернул из стопы белый большой конверт без адресов и штампов.
   - Ох! - выдохнула Моорна, проглотив завертевшиеся на языке соображения о том, кто и когда достал почту и подложил в стопу конверт.
   В проём между шкафами, отгораживавшими "кабинет главного редактора" от остальной редакции, заглянул Туал и сразу понимающе кивнул.
   - Я сейчас.
   Арпан сдвинул на дальний угол стола остальную почту и сел, Моорна пристроилась, как когда-то слева, а справа сел Туал. Втроём на одном стуле, конечно, неудобно, но им привычно.
   Арпан вскрыл конверт и извлёк белый, плотно исписанный с обеих сторон лист. "Высокая кровь" ?! Это о чём?
   Читали, как всегда, молча, но... но... такого, вернее, этого они никак не ожидали. Это же... по всей Королевской Долине, да наотмашь. А пропуски зачем? Туал и Арпан переглянулись, и Туал сказал:
   - Да, конечно. Моорна, оставь пропуски, я вставлю уточнения.
   - А, - Моорна откашлялась, проталкивая закупоривший горло колючий комок, - может, лучше ссылкой или редакционным комментарием?
   Они немного пообсуждали, сбрасывая напряжение от текста, варианты редактирования, и Моорна ушла переписывать, Туал - писать комментарий в строго академическом стиле, а Арпан занялся макетом.
   Туал и Моорна закончили свои работы практически одновременно, и после ставшего традиционным ритуала сожжения оригинала с одновременной молитвой Огню, перешли к уже обычным рутинным делам. Нет, что эта бомба посильнее всех предшествующих, они не только понимали, но и чувствовали. Как говорят в Арботанге, печёнками и потрохами чуяли. И что опаснее, тоже понимали. И тоже не столько разумом, сколько... генетической памятью. Злобная мстительность королей, и особенно свергнутых, отстранённых от власти, но выживших, недаром вошла в легенды, не преувеличивая, а зачастую преуменьшая зафиксированную в документах реальность. Но и... отступить, промолчать, притвориться, что нет, не дошла статья, не получили, даже честно сказать, что струсили, нельзя. "Боишься - не делай, делаешь - не бойся, шагнул - так иди". Нет, они - ургоры, бояться можно, но показывать свой страх нельзя. Побежавшего догонят и добьют, струсившего презирают и враги, и друзья. Вернее, у труса нет друзей.
   Макет ушёл в типографию, теперь дождаться тиража и развезти его по киоскам. Роарр заглянул к Арпану и посоветовал сразу готовиться к допечатке.
   - Уже прочитал? - удивился Арпан. - Когда?
   - Его всей типографией читают, - хмыкнул Роарр. - Ну, я им и напомнил, чтобы "левых" оттисков не делали, - и, понизив голос: - Арпан, это очень серьёзно, серьёзней даже...того, ну, ты понял. Рискуем?
   - Уже рискнули, - через силу улыбнулся Арпан. - Мы так далеко зашли, что отступление опасней атаки.
   - Логично, - кивнул Роарр. - Если до вечера останемся живы и на свободе, то завтра мы - короли!
   Арпан кивнул. Да, всё так, риск очень большой, но и результат... Ладно, Огонь нам в помощь и защиту. Бомба вот-вот взорвётся, а там... кто не спрятался, так мы не виноваты.
   Роарр ушёл, и почти сразу же заглянула Моорна.
   - Я позвоню от тебя?
   - Звони, конечно, - кивнул Арпан, покидая свой кабинет.
   Нет, он всё понимает, и Моорна - отличная девчонка и в своей области весьма толковый специалист, во всяком случае, ни один её материал не давал, скажем так, негативных последствий, и звонить она будет, скорее всего, своей подружке-гламурнице, что тоже не во вред редакции, но слушать девичью трепотню о складочках, рюшечках и сочетании оттенков сумки с туфельками, а уж если о нижнем белье заговорят... нет, это свыше его сил.
   Моорна беззвучно фыркнула ему в спину: этот трюк - как остаться наедине с телефоном, выставив из кабинета мужчин, они с Торсой придумали давным-давно и пользовались им с неизменным успехом, даже уже особо стараться не нужно. Но береги себя сама, тогда и Огонь поможет. Поэтому заговорила Моорна тем самым ненавистным мужчинам "женским" тоном, тщательно соблюдая положенный ритуал сплетен.
   - Торса? Привет, дорогая... Очень занята? Да, ты видела, в чём эта несравненная впёрлась в галерею?
   Посплетничав не более пяти долей: меньше подозрительно, а больше - некогда, Моорна, уже завершая разговор, прощебетала самым небрежным тоном:
   - А у нас запарка. Да, заедешь за мной завтра утром? Ну да, на развозку. Ой, спасибо. Чмоки-чмоки.
   Они об этом договорились ещё сразу после той статьи о сумочках из человеческой кожи. Что если появляется что-то и нечто, то Моорна просит Торсу помочь в развозке по киоскам, и та получает свежий номер первой. Круги по воде? А как же! Материал и для Торсы весьма и даже очень. Чтобы остерегалась Королевской Долины. Конечно, многие и так всё знали и понимали, но теперь... ладно. А её материал сдвинулся, так что надо быстренько смотаться за пополнением, чтобы текст не устарел.
  
   Несмотря на предупреждение Роарра, информация из типографии всё-таки просочилась. Потому что уже к вечеру начались звонки с заказами. Позвонили из библиотеки Союза Журналистов, напомнив об обязанности сдавать в библиотеку каждый экземпляр вышедшего и даже - упаси Огонь, но бывает - зарубленного цензурой номера. Так что пришлось бежать в типографию, взять ещё даже чуть влажный номер и отсылать в Союз с курьершей. Чтобы, если - не дай Огонь - приговорят к конфискации с сожжением, то этот экземпляр уцелеет. Потому что неприкосновенность библиотеки Союза журналистов оплачена очень большой кровью и уже не оспаривается. Всхлипывающая девчонка - что, неужели тоже успела прочитать?! - бережно убрала в специальную сумку газету, завернутую на всякий случай, а то вдруг сильный снегопад, и сумка окажется не настолько водонепроницаемой, в прозрачный непромокаемый пакет, и убежала, успев шепнуть:
   - А я теперь даже рада, что всё сорвалось. А то попала бы туда...
   Это она про что? Про Амрокс, что ли? Ну... и Арпан тут же забыл о ней, закрутившись в потоке мелких, но важных и неотложных хлопот.
   Суматошный вечер закончился так поздно, что домой никто не ушёл, оставшись ночевать в редакции за общим бестолковым и очень дружеским столом. Тем более, что из типографии подносили пачки допечатки, а знакомые, малознакомые и незнакомые киоскёры и распространители уже звонили, требуя более ранней развозки, а то, дескать, у них уже клиентура беспокоится и чуть ли не в очередь встают.
   Арпан грозно посмотрел на Роарра. Тот пожал плечами: дескать, не я и не знаю, кто. Остальные дружно сделали столь же непонимающие лица и занялись оборудованием застолья, спасибо Огню, большинство забегаловок и едален в подвале работают круглосуточно, так что...
   - Да не пойдём никуда, здесь посидим
   - Я сбегаю... Вина сколько брать?
   - На сколько хватит.
   - Да, вот, возьми...
   - Девушки, за мной!
   - Ни хрена, сами дотащим...
   Бумаги со столов распиханы по ящикам, столы сдвинуты, скатертей, разумеется, нет, но... а вот бумагу чистую подстелем... тарелки... кружки с чашками и стаканами в каждом столе найдутся, а вот тарелки...
   Но всё утряслось и, как говорят в Арботанге, устаканилось. Расселись, разлили по стаканчикам, чашкам и кружкам, дружно и очень искренне поблагодарили Огонь и приступили к воспетой в песнях и прославленной в байках и анекдотах "дружеской попойке".
   Время от времени из типографии подтаскивали пачки с допечаткой тиража, и Арпан уже начал с тревогой поглядывать на растущую даже не гору, а горную гряду вдоль стены. Роарр перехватил его взгляд и успокоительно кивнул, что, дескать, всё просчитано заранее. Роарру в этом - как уже не раз убеждался Арпан - можно верить, но...
   С треском распахнулась дверь, и на пороге возникла красавица ургорка в элегантной и сверхдорогой шубе из искусственного меха и таком же тюрбане, а следом за ней незадолго до этого убежавший зачем-то вниз обозреватель из "Экономического вестника" втащил большую и явно тяжёлую картонную коробку с наклейкой и не "Магии вкуса", а "Поднебесной империи". Мгновенная, не длиннее, пауза, и Торса провозгласила:
   - Коллеги! Это надо отметить! - насмешливо улыбнулась. - Меня кто-то не знает? Моорна, представь.
   - Ой! - вскочила из-за стола, едва не опрокинув свой стаканчик с вином, Моорна. - Ой, ну, конечно. Коллеги, это...
   - Да знаем мы всё и всех, знаем, - перебил её Роарр, тоже вскакивая и быстро, с удивительной ловкостью, высвобождая для гостьи место за импровизированным столом.
   А Торса уже обернулась к Арпану.
   - Поздравляю с фитилём!
   Роскошная шуба сброшена с плеч и небрежно кинута в угол на груду пальто и курток, туда же отправлен тюрбан, открыв длинные волосы, уложенные с элегантной небрежностью, дружеский поцелуй в щёку главного редактора "Эха", объятия и рукопожатия с остальными, и вскользь, как о пустяке, Роарру:
   - Отец всё-таки открыл киоск прессы и в главном корпусе, и в филиале. Так что три пачки отложи мне, идёт?
   Роарр кивнул и попытался что-то сказать о планах и заказах, но его тут же перебили бесцеремонным и не требующим ответа:
   - Предоплату чеком возьмёшь?
   Моорну и раньше удивляло, а временами восхищало умение Торсы становиться сразу своей в любом месте и в любой компании, сама-то она зачастую робела и стеснялась, это сейчас, когда в своей сфере она всё и всех знает и разбирается кого о чём и как расспрашивать, где спорить, а где поддакивать, а поначалу... а вот Торса... Они встретились взглядами, и Торса, улыбнувшись, еле заметно повела глазами, указывая ей на... Моорна увидела девчонку-курьершу, буквально пожиравшую Торсу завистливо-восхищённым взглядом, и кивнула с улыбкой.
   Содержимое привезённой Торсой коробки позволило продолжить празднование практически до утра и даже осталось на лёгкий перекус-опохмел. Потому что после развозки тиража надо вернуться в редакцию и продолжить работу - готовить следующий номер. Чтобы был, ну, не такой же, бриллианты с куриное яйцо каждый день на мостовой не валяются, но хотя бы ненамного слабее этого. Ох, и хороша бомба! А раз все живы, то и дальше... а круги-то какие интересные пойдут... Вот и посмотрим...
  

Ведомство Политического Управления

   "Тихая Контора" шумела сдержанно, здесь вообще не любили громких разговоров, но неумолчно. Всем было ясно, что такая статья не могла появиться без очень серьёзных санкций, и, значит, наметившаяся ещё раньше тенденция вышла на финишную прямую. Вообще-то давно пора, но что заход будет с этой стороны и таким... Да-а, красиво сделано, не поспоришь. В сдержанно одобрительных хмыканьях и якобы случайных обмолвках у многих прорывалось и злорадство, и некая удовлетворённость наступлением расплаты за давние, в прошлых и позапрошлых поколениях обиды. Огонь справедлив! И радость, что деды, прадеды, а то и предки порвали узы, ушли из тогдашних замков, и теперь ты чист, ничего из этой грязи тебя не касается. Вовремя уйти - великая удача!
   Венн Арм с удовольствием перечитал статью и лично убрал её в надлежащую папку. Приятно в очередной раз убедиться в собственной прозорливости. Статья очень сильная и весьма уместная. Теперь указы об отмене льгот и субсидий Королевской Долине пройдут не просто без возражений, а при полной и почти общей поддержке. А это весьма существенно и необходимо. Ибо ресурсы ограниченны и тратить их на... в статье всё сказано. И вопли обиженных поддержки не найдут. И будет весьма интересно отследить попытки противодействия: кто, где и как. До этого Королевская Долина игнорировала новые законы Крови о родовых и семейных соглашениях, видите ли из брезгливости и принципа чистоты крови, а теперь, после такого-этакого количество желающих породниться, приставить, так сказать, когда-то отрубленные ветви к родовому дереву значительно уменьшится. И останутся... последыши и поскрёбыши ненужным и даже вредным балластом. Хорошо и даже отлично!
   Глава пятого отделения - обеспечение внутренней безопасности - Ведомства Политического Управления Терронг Реганг сидел в комнате отдыха своего кабинета за столом, накрытым для лёгкого завтрака - личное время согласно распорядку и уставу неприкосновенно - и перечитывал нашумевшую статью уже спокойно, с профессиональным интересом отыскивая приметы источника информации. Разумеется, автор - сам не из Королевской Долины, мы думаем, говорим и пишем по-другому, но много, очень много внутренней информации. Кто-то из вольнонаёмной обслуги или даже охраны? Нет, вот этого... и этого охрана не может, не должна знать и потому об этом проболтаться не могла. Да, больше всего похоже на собранную из обмолвок - обрывков и осколков - достаточно полную мозаичную картину. Это и плохо: распустивших языки может оказаться слишком много для выявления и изъятия, и хорошо: о многом недоговорено или вовсе не упомянуто, поймут только знающие. А... а нужно ли выявление и изъятие? Слишком много сигналов, что не разрешение, а предписание пришло с самого верха, и что это только часть большой не операции, а кампании. И попытка не противостоять, а даже недостаточно рьяно поддержать обойдётся слишком дорого. Кого и - главное! - зачем ты будешь защищать? Сейчас ты ничего не теряешь, а трепыхнёшься не в том направлении... вспомни Юрденала. Уже тогда была мысль, что не от него защищали, а его уничтожали. Королевская Долина обречена, решение было принято давно, так что... Сам себя береги, тогда и Огонь сбережёт. И свою семью. И свой род. Сами, всё сами. Своими средствами. И не забыть выразить одобрение Венну Арму, низкородному - губы невольно искривились в ухмылке - отпрыску Армонтинов, красиво работает майор, и да, пусть остаётся майором, не нужен он ни в другом звании, ни на другом месте. А вот... этого... и того... - он мысленно перебрал ближайших подчинённых - да, этих можно и нужно подвинуть. А свой род... его благополучие и перспективы... Об этом подумаем и обсудим в семейном, нет, кровном и предельно узком для сохранения конфиденциальности кругу: Глава, Наследник и ты сам, этого вполне достаточно, сегодня же вечером. Он часто ночует не в городской квартире, а в родовом гнезде и потому ничьего лишнего внимания его поездка не привлечёт. Сейчас надо быть предельно, нет, сверх пределов осторожным и предусмотрительным. Закончив завтрак, Терронг Реганг встал из-за стола, оставив газету рядом с подносом, но под углом, указывающим на неофициальное хранение, и вернулся в кабинет. Надо работать, потому что тенденция просматривается весьма чётко и недвусмысленно.
  

Храм

   Главный Хранитель Священного Огня удовлетворённо кивнул. Да, он это предполагал. Сделано вполне и даже весьма. И своевременно, и обоснованно, и перспективно. А теперь к делу.
   Секретари наготове.
   - Мы возмущены столь явным пренебрежением волей Огня, даровавшим свои блага смертным, оказавшимся недостойными этих благ.
   Понимающие кивки, шорох перьев-самописок - старой, но безотказной техники, разумный консерватизм всегда уместен, но только разумный.
   Голос Главы Храма становится жёстким. Да, всю вину за содеянное возложить на... служителей родовых храмов. Попустительство и потворство, вплоть до соучастия, забвение и пренебрежение долгом служения Огню. Отозвать, провести тщательное расследование по выявлению, судить, наказать, назначить в родовые храмы Королевской Долины новых, честных и рьяных служителей Огня...
   В кабинете уже тесно от мгновенно появившихся служителей храмовых охраны и реестра. Такие перестановки из родовых храмов в подвалы Храма, расследование... это ж... сколькие исчезнут, а какие перестановки и подвижки в служении и - главное! - служителях. Перспективы... вдохновляющие!
   Отпустив величавым мановением руки подчинённых, Глава взглядом задержал одного из них. Тот остался и, когда за остальными плотно закрылись двери кабинета, откинул капюшон, показывая, что готов и дать отчёт, и получить задание.
   Тонкий длинный палец с ритуальным перстнем коснулся газетного листа, указывая на озорной псевдоним - Никто-Некто.
   Короткий отрицающий жест.
   - Никто и ничего? - иронично спросил Глава
   - Всё знали двое, - спокойный ответ. - Кервинайк Армонтин и Стиг Файрон. Оба уже давно за Чертой.
   - Упустили или дали уйти?
   Бледные губы раздвигаются в хищной ухмылке.
   - Немного того и немного этого.
   Понимающий кивок.
   - Пройти по цепочке?
   Отрицательный жест.
   - Задействован "Гратис".
   - Вот даже как! - не сдержал удивление Глава Храма.
   Да, при таком раскладе не то что вмешаться, даже проявить интерес нельзя. Там должны быть уверены, что о них не знают. Марионетки уверены в своей независимости и потому эффективны. Наивные идеалисты, искренне убеждённые в своих идеалах. А человек может простить многое, но не разрушение своих иллюзий. Что ж, пусть идёт как идёт. И на всё воля Огня.
  

Где-то в Ургайе

   Уходить надо вовремя. И в самом выгодном, нет, безопасном, да, именно так, направлении. Иначе... как там у армейских? Руки-ноги отрывает и в атаке, и в отступлении. А при бегстве шанс уцелеть минимален. А при капитуляции его вообще нет.
   Мерно тикает потёртый будильник на самодельном комоде, мерное сонное дыхание детей за ширмой, шершавая от мозолей женская рука на твоей груди и тепло от женской головы на плече. Спокойствие и безмятежность. И самое главное - безопасность. Ради неё можно и нужно жертвовать... пришлось пожертвовать многим, дорогая она - безопасность. А свобода... "кто жертвует свободой ради безопасности, теряет и то, и другое". Да, предки были мудры и оставили изречений на все случаи жизни. За всё надо платить и главное - не ошибиться в цене, чтобы не заплатить всем и не получить ничего. Уход из рода оказался очень дорогим, во всех смыслах. Одна служба в Храме о выходе обошлась... страшно вспомнить, а вполне официальная смена всех документов на новое имя с оформлением вместо гимназического аттестата и университетского диплома справки о функциональной грамотности и прав на вождение автомашины... тоже то ещё удовольствие. Но зато... зато он может спокойно спать, не опасаясь проснуться в ошейнике, а это старая и многократно проверенная практика Королевской Долины. Ненужные лишние младшие сыновья, не говоря уже о бастардах, клеймятся в обязательном порядке, но, правда, в разном возрасте, иных сразу после рождения спускают в подвал, а ему дали вырасти и закончить университет. Не поспешил ли он? Да нет, опять же мудрость древних: "Лучше поспешить, чем опоздать". Что он потерял? Многое, перечислять долго и обидно. Что приобрёл? Безопасность. Свою, своей женщины, своих детей. Всё остальное - пустяки. Если проблема решается монетами, то это не проблема, а расходы. Гемы, конечно, нужны, их всегда либо не хватает, либо нет совсем, но зато... зато, он чист перед Огнём, никак никаким образом ни Амрокс, ни "Три кольца", ни переливание крови и пересадка органов ни его, ни его семьи не касаются. Его семья здесь, с ним. Спасибо Огню, его женщина здорова, да, надо ей напомнить, чтобы подкрасила волосы, а то корни опять посветлели, несильно, но могут заметить, пойдут опять пересуды, а оно нам никак не надо, и дети, опять же, спасибо Огню, здоровенькие, на следующий год им в школу, или дочку придержать, чтобы... да нет, если взять ещё подработку хотя бы "левыми" рейсами, то скопит на обе школы, он же теперь безродный, никаких и нигде льгот и субсидий не положено ни ему, ни детям. Ну, а чего им недодадут в общедоступной четырёхлетней, то это он им сам дома, после работы, вечерами и по выходным, компенсирует. Его знаний на это хватит.
   Не просыпаясь, жена мягко потёрлась щекой о его плечо, и он наконец улыбнулся, засыпая. А то разбередила его статья в, как эту газетёнку, да, "Эхо". Надо же... "Высокая кровь". Хорошо проехались по Королевской Долине. Всю, ну, почти всю мерзость вывернули и на всеобщее обозрение выставили. Что-то теперь будет, ведь и правда, что нет такого закона, ни человеческого, ни Огненного, которого бы в тамошних дворцах не нарушили, а Огонь до седьмого колена карает. А он - теперь даже не низкородный, а безродный, его это никак не коснётся. Спасибо Огню и тем, надоумившим, открывшим ему глаза, посоветовавшим...
   ...Чёрные блестящие глаза в припухших как от бессонницы веках смотрят внимательно и требовательно, но не осуждающе. Голубой кружок рабского клейма над переносицей. Тусклый блеск заклёпки ошейника. И в который раз непрошенная и в чём-то кощунственная мысль, что как они похожи: его отец и... дядя, клеймёный брат-близнец отца, что выбор деда-Главы мог быть и другим, и тогда он бы сам уже давно носил ошейник.
   - Ты знаешь?
   - О чём? - он старательно улыбается. - Новостей всегда много.
   - О новом племяннике.
   Он настороженно кивает. Конечно, он знает, ещё бы не знать. Второй законный сын у первого внука Главы, обеспечение прямой непрерывной линии.
   - Твоя ветвь и ты сам теперь лишние.
   Он, старательно сохраняя невозмутимое выражение, пожимает плечами. Ну да, ничего "концептуально нового", два здоровых сына - вполне достаточно для сохранения и продолжения. А что его линия - боковая и бесперспективная, он давно знает. Сам догадался, не дурак. Потому он - единственный сын, если и были у него кровные братья и сёстры, то он даже не знает о них, подвальные дела его не касаются, до сих пор не касались. А теперь...
   - Ты юрист, - это не вопрос, а констатация факта, но он кивает, уже не догадываясь, а понимая. - Специализация...
   Выразительная пауза, и он нехотя отвечает.
   - Цивилист. Экономика.
   Удовлетворённый кивок.
   - Нужная специальность. Вместо двух наёмных один свой, - и выразительный, не оставляющий сомнений и недомолвок щелчок по ошейнику. - Всё на пользу рода.
   Он проглатывает просящийся наружу и не требующий ответа, потому что сам его знает, вопрос: "Это с самого начала планировалось?". Да, именно так. Поэтому гимназия, но не пансион, университет, но факультет по выбору рода, закреплённая за ним машина с клеймёным шофёром для поездок на занятия, знакомство со всем многопрофильным хозяйством...
   ...Стоп-стоп, он что, забыл родовое, нет, тотемное прозвище?! Да, забыл! Этот зверь больше не властен над ним! Думал-то и раньше, даже кое-что, кое-как планировал, молча, разумеется, чтобы никто и никак, но... наивный дурак, надеялся, что обойдётся. Да, именно тогда он всё решил и начал... Боишься - не делай, делаешь - не бойся, шагнул - так иди. И был второй и уже окончательный разговор. Уже в приёмной Храмового Убежища и в присутствии безмолвного и безликого из-за опущенного на лицо так, что видны только губы и подбородок, капюшона храмовника. Его единственной на то мгновение, но надёжной, как сам Храм, как Огонь, защиты...
   ...Безупречный аристократически правильный овал лица, чёрные глаза с чуть припухшими веками. Но эти пылают гневом и убеждением в правоте своего гнева.
   - Ты, твоя жизнь нужна роду! Это предательство!
   Он молча пережидает этот взрыв и отвечает очень спокойно, сам внутренне удивляясь своему спокойствию.
   - А мне не нужна жизнь в подвале.
   - Ах вот ты о чём, - его кузен, будущий глава, вполне искренне успокаивается, считая, что начался торг. - Мы не Ардинайлы с их извращениями. У тебя будет своя комната, работа по специальности, никаких препятствий и ограничений в... личной жизни. Можно даже поселить тебя в парке, в отдельном домике, питание с нашего стола, даже прислуга будет. У тебя будет...
   - У меня не будет свободы, - перебивает он кузена, поворачивается и уходит во внутреннюю дверь мимо неподвижного храмовника, стража и защитника.
   - Свобода слишком дорога, - кричит ему вслед кузен. - Это химера, призрак, а вот цена настоящая.
   "Да, - беззвучно отвечает он, уже идя по коридору в свою келью, - в этом ты прав, уже чужой и потому не властный надо мной высокородный ургор, но я готов заплатить эту цену." ...
   ...Он заплатил, прошёл все обряды, ритуалы и процедуры в Храме и Ведомстве Юстиции, стал одиноким и безродным с чужими односложными именем и фамилией, одним из многих и многих. И всё, что у него есть, сделано им, самим, лично. Но надо же как разбередила его эта писанина. Ведь по всей Королевской Долине прошлись, и по прошлому, и по настоящему, и, раз газету после такого не прикрыли и не запретили читать и передавать, то и по будущему. Но... что сгорело, то пеплом стало, пепел ветер развеял, и хватит об этом. Надо спать, а то ещё с недосыпу в аварию влетишь... Прошлого у него теперь нет, своё настоящее он сделал, а будущее... ох, только бы не война. А со всем другим он справится.
  

Аргат

Клуб Союза журналистов

   Журналисты - народ компанейский и говорливый. Поэтому в ресторане Клуба всегда неумолчный шум от разговоров и сидят компаниями, ну, изредка парами. И потому одинокий в дальнем углу за маленьким столиком, да ещё спиной к залу - явление, мягко говоря, неординарное. Кто это - и по спине сразу угадывали, и почему так - тоже все понимали. Мэтра здорово отщёлкали по носу и... прочим частям тела. Мало того, что такой фитиль мимо него прошёл, так ещё и по нему самому шарахнули от души. И так, что не придерёшься и в Ведомство Юстиции с иском за клевету не потащишь. Вот и пьёт Мэтр в одиночку, видеть никого не желает. Ну так, Огонь справедлив.
   Лицом к стене и спиной к миру. Чтоб никого и ничего не видеть. Да, он беззащитен, спину всегда надо прикрытой держать, но... нет, они не посмеют. Всё же - он скривил губы в презрительной насмешке - одна защита у него осталась. Было две: кровь и репутация. Кровь после этой поганой статейки - не защита, а ... отягощающее обстоятельство, как говорят законники, а вот репутация... он столько положил на неё, нет, угробил, швырнул в Огонь сил и времени, стольким пожертвовал, что теперь она... не поможет, но хоть защитит. Огонь справедлив, и за всё надо платить? Да, всё так, но разве он не платил? Чего и сколько он заплатил за... нет, он не ушёл из рода, но выговорил, откупил себе право, оставаясь в роду, жить самостоятельно и, приезжая не чаще раза в декаду и на обязательные праздники в Королевскую Долину, в - аггелы всех мастей! - родной дом, бесстрашно спать в своей спальне, выходить к обеду в общую столовую и сидеть вечером в общей гостиной, на равных беседовать с гостями, родичами и родственниками на праздничных приёмах. И всё, всё завоёванное, да, аггелы вас всех трахни, это была его война и он её выиграл, а теперь - прах и пепел. Этого - он залпом допил стакан, тут же сам снова наполнил его до краёв, как в Арботанге, где надо успеть напиться, пока есть такая возможность, и невидяще посмотрел на остаток в бутылке - да, этого провала, что не смог не только остановить, пресечь, но даже не предупредил, род не простит. Вернее, будущий глава рода. И глубоко внутри горестное, жалкое в бессильной зависти: "Это могло быть моим". Да, аггел возьми, это он мог, давно, он знает куда больше этого щелкопёра с дурацким насмешливым псевдонимом, как бы тот ни пыжился, но знает этот... далеко не всё и не о всех, а я... "А что ты?" - беспощадный вопрос. И столь же беспощадный ответ, потому что самому себе врать незачем. Ты струсил, бочком-бочком и в сторону, обошёл, не захотел рисковать, так... получи теперь. Наотмашь и со всей силой. И утрись. Тебе нечего сказать, нечем и некому возразить.
   Ровный шум обычного ресторанного говора взорвался фейерверком не столько искренних, сколько громких поздравлений.
   Мэтр не обернулся, сохраняя своё одиночество, хотя по вырывающимся из общей невнятицы словам понятно, что кого-то поздравляют с чем-то глубоко личным и непрофессиональным, то ли рождение сына, то ли... а не всё ли ему равно... И надо думать о будущем. Своём личном и своего рода. Дистанцироваться, рвать полностью и окончательно? И тем самым публично признать полную правоту этого Никто-Некто? Что это даст и что он на этом потеряет? И вообще, не поздно ли ты спохватился сбрасывать балласт ставшей ненужной родни? Репутация... делается человеку годами, а роду поколениями. А теряется... Вот именно. Он оглядел практически опустевшую бутылку. Да, на этом остановимся, не уподобляясь безродной швали, что всё до капли, чтоб ни сотки не упустить. И попробуем сохранить остатки репутации. Он небрежно, почти как раньше, положил на стол крупную купюру и встал. Привычно сделал лицо с надлежащим выражением и обернулся к залу.
   Обмениваясь снисходительно приветственными кивками и улыбками со знакомыми, а знакомы ему практически все, он прошёл к выходу. Попав, конечно, случайно в дерьмо, в нём не топчутся, а идут дальше, обтирая подошвы на ходу о попавшихся под ноги. Да, караван бросает ставших ненужными, но и умный, не желающий следовать с караваном, отстанет, чтобы его посчитали погибшим и не следили за ним, а сам свернёт, прокладывая свой путь. Нет, рвать с родом официально незачем, но вот продемонстрировать дистанцию... можно, и даже нужно.
  

Королевская Долина

"Орлиное гнездо" Ардинайлов

   Лакей доложил, что господин Фордангайр изволили заснуть, и исчез. Орвантер по-прежнему неподвижно глядел в слабо колышущееся пламя родового очага, и Орнат не рискнул даже искоса посмотреть на него. Удар, конечно, очень серьёзный и, что самое неприятное, множественный. И, что ещё неприятнее, с недоступной для мщения стороны. Лишение одновременно всех финансовых льгот и субсидий - это... это очень и даже слишком. Сбрасывать придётся много и многое. Фирму Фордангайра в первую очередь. Прибыли она и раньше не давала, так, игрушка для большого мальчика, но время игрушек кончилось. Вольнонаёмных свести к минимуму, оставив в полном составе только охрану. Подвал... с этим теперь сложнее. И опаснее.
   - В старом замке ещё много работы? - проскрипело рядом.
   Орнат вздрогнул и, мысленно крепко выругав себя по-арботангски, спокойно, даже несколько равнодушно ответил:
   - Как раз сдали на реставрацию мебель и декор для зелёной гостиной.
   - Проследи, чтобы не затягивали, и на этом всё.
   Орнат кивнул, опять же мысленно вознося хвалу Огню: брат-Глава согласен на продолжение реставрационных работ, потому что неустойка за преждевременный разрыв контракта весьма значительна - это же просто замечательно, ну-ка что ещё?
   - А потом полная консервация.
   Орнат почтительно склонил голову, пряча довольную улыбку. Оба процесса требуют времени, его присутствия и контроля. Тоже весьма и даже очень. И что ещё?
   - Придётся экономить, - Орвантер говорил, по-прежнему глядя в огонь, будто сам с собой. - Всех наёмных убрать, оставить только внешнюю охрану. Кто-то же разболтал, а проверить без Фрегора...
   "Кто-то! - безмолвно хмыкнул почтительно слушающий Орнат, - Да Мажордом, кто же ещё. Покупал себе доли жизни перед утилизацией. И ни до него, ни до журналюги, ни до "зелёных петлиц", что свели их лицом к лицу, теперь не дотянешься. Правда, надо отдать должное писаке: ни одного имени, ни человека, ни рода не названо, так что и к "законникам" не пойдёшь. Узнать и опознать может только знающий, да и то... Нет, это всё пустяки, про нас, - он снова мысленно усмехнулся, - и не такого наговорить можно, и даже правду, но никто не поверит, потому что побоятся. А вот налоги, субсидии, льготы... вот это серьёзно. И что встать на защиту древней красы и гордости некому..." Но он слишком долго молчит.
   - Фирму Фордангайра придётся сбросить.
   - Продай, - кивнул Орвантер.
   - Если её кто-то купит, - рискнул возразить Орнат.
   Орвантер пожевал губами и, наконец, кивнул.
   - Хоть за медную сотку. Но не дари.
   - Разумно, - искренне согласился Орнат.
   - И вообще, - Орвантер искоса быстро посмотрел на брата, становящегося теперь после срыва Фордангайра вторым в родовой иерархии, - Хватит и тебе развлекаться, возьми хотя бы хозяйство на себя.
   "Вот это да! Вот за это спасибо, брат-Глава! Мне осталась одна ступень, только одна!" - а вслух:
   - Слушаюсь и радостно повинуюсь, Глава.
   Их глаза всё-таки встретились и после мучительно долгого, длившегося почти целую долю, молчания глава рода Ардинайлов кивнул, отпуская с этого мгновения своего наследника.
   Неподвижно и безмолвно застывшие за дверью лакеи в бордовых и жёлтых рубашках быстро, но не таясь переглянулись и одновременно посмотрели на мгновенно возникшего - или он и раньше тут стоял? - Голована. Тот кивнул, показывая, что всё понял и принял к действию и исчез. Работы теперь и ему прибавится.
  

* * *

  

574 год

Весна

10 декада

Дамхар

* * *

   "Дорога без конца, дорога без начала и конца..." Вот же привязалась слышанная когда-то, даже не припомнишь, когда и где, глупая песенка. Почему глупая? А потому что больше ни слова из неё не помнишь, только эти.
   Отправив ещё зимой, ну да, вроде бы уже лютый был, очередной белый конверт с последней из подготовленных статей, Гаор уже привычно заставлял себя не думать и не надеяться узнать о судьбе статьи. И всё-таки... а вдруг... как со статьёй об Амроксе... Хоть самому и не довелось увидеть, но слышал, что читали и... и поняли. И говорят, опять же краем уха слышал, что Амрокс закрыли и всех детей по семьям разобрали, и не на доращивание, а с полноправием. Так что рванула его граната глубоко под водой, а круги пошли знатные. Даже до Дамхара докатились, почти по всем посёлкам и даже усадьбам. А про спецвойска... тоже всякое болтали. То-то мины бревенчатые по всем просёлкам. А вот с "Высокой кровью", похоже, облом. Ну, никому в Дамхаре дела до королевских родов нет, это в Аргате должны шуметь. И в Королевской Долине... Так что... так что, может, и смилостивится Огонь, не даст сволочи, бывшему хозяину забрать его.
   Проверяя себя, Гаор бросил взгляд на развёрнутую на колене карту и свернул на полузаросший просёлок. В графике этого посёлка нет, но в заведении тамошняя Мать сказала, что здешняя Старшая Мать просила передать, чтоб заглянул. А просьба Матери, да ещё Старшей, выше и командирского, и хозяйского приказа. А заехать лучше с тыла, потому как тамошнему управляющему не нужно видеть фургона. Узнать-то он, конечно, узнает, к тому же не самая большая сволочь по местным меркам, но видеть ему не надо. А изба нужная... ага, вот отсюда и заехать, как раз за нужной избой в перелеске и оставит машину.
   Обычно его - с какой стороны ни подъезжай - с визгом и гомоном встречала поселковая ребятня, а сейчас... тишина. Ну, взрослые все в трудах и делах, хоть и цветень ещё, а по официальному календарю - весна, а страда уже летняя, она всем страда, ну, мальцы и девчонки, те тоже и помощники, и работники, а мелюзги-то почему не видно и не слышно? Хотя нет, вон головёнка белобрысая да лохматая мелькнула, а вон и с косичкой, но молчком и не к машине, а от машины. Гаор начал тревожиться: что-то тут не так.
   Поставив машину так, чтобы её хотя бы немного, но загораживал жидкий перелесок, Гаор заглушил мотор и вышел. Огляделся, прислушался. Да нет, вроде обычная поселковая тишина, живая многозвучная и не тревожная.
   Он только подходил к избе, как дверь открылась, и высокая осанистая женщина встала на пороге. Гаор вежливо склонил голову. Она кивнула и сразу приступила к делу.
   - Милаву помнишь? - вопрос прозвучал строго и даже требовательно.
   - Ну да, - чуть неуверенно кивнул Гаор.
   Старшая Мать усмехнулась.
   - Вот и зайди.
   Гаор снова склонил голову и - на всякий случай - уточнил:
   - Это с того края вторая налево?
   - В самом деле помнишь, - уже гораздо добрее кивнула женщина. - Иди-иди, спешить некуда, да и мешкать незачем.
   Ну, когда посылают, то... то и идёшь, в указанном направлении. А Милаву он вспомнил. Ночевал он у неё. Когда? А зимой ещё, в начале, до новогодья точно. Тихая светловолосая и вся такая... светлая, то ли безмужняя, что большая редкость в посёлках теперь, раньше-то если мужика на торги угнали, а нового пока не привезли, это случалось, но теперь-то уже не первый год, как семьёй увозят и привозят. И бездетная, что тоже нечасто. А вот и изба её. Он легко взбежал на невысокое крыльцо, толкнул дверь.
   - Мир дому и всем в доме, -поздоровался он ещё в сенях.
   - И тебе мир, - откликнулся из-за внутренней двери женский голос. - Входи, Рыжий.
   Он вошёл в показавшуюся после солнечного дня сумрачной и прохладной - не топила, что ли, печь сегодня? - избу, маленькую с неотделённой горницей. Милава подошла к нему и, взяв за рукав, подвела к подвешенной к потолку колыбели. Подчиняясь её руке, Гаор нагнулся и заглянул. Ворох тряпок почти скрывал спящего ребёнка, только маленькая голова с рыжим пушком на макушке и видна. Ну, младенец, ну, рыжий, ну... Он уже всё понял, но медлил, потому что не знал, как по-нашенски признавать положено.
   Милава молча смотрела на него, и он решился: пусть будет, как будет. И опустил руки в колыбель. Милава быстро и очень ловко помогла ему достать младенца и, пристраивая ему на руки, развернула. Чтобы увидел: мальчик.
   Сын? Это его сын?! Гаор стоял, держа на руках одновременно невесомый и непосильно тяжёлый груз, не зная, что делать, что говорить, и только сейчас окончательно, до печёнок, до самых потрохов не поняв, а прочувствовав тогдашние слова Джадда: "Я родить раб".
   Милава смотрела на него, ожидая... чего? Что он должен сказать? Или сделать? Он же... и неожиданно для себя Гаор произнёс, казалось бы, давно и прочно забытую за ненадобностью, но выученную ещё в училище на уроке Закона Огненного формулу признания отцовства. Сказал, разумеется, по-ургорски, но Милава кивнула и забрала у него так и не проснувшегося ребёнка, завернула и уложила в колыбель, слегка качнула её.
   - Спи, Жарко, спи. Тятьке работать надоть.
   Гаор понял, что может, нет, должен уйти. Он поклонился Милаве и вышел.
   И сразу, никуда уже не заходя - всё нужное и должное он потом у Старшей Матери выспросит - и не сворачивая, вернулся к машине, сел за руль и выехал.
   А вернувшись уже на маршрут, всё-таки сделал небольшой крюк, выехав к одной из множества Дамхарских речек, что из болотца родникового выходят, да потом в притопленную низинку-озерцо уходят, а уже оттуда под другим именем к другим речкам и озёрам убегают. Остановив фургон в добром десятке шагов от берега, чтобы попусту не беспокоить речку, да и увязнуть риск всё-таки: большой суши не было, а дожди недавно прошли, Гаор спустился к воде, умылся, не окуная лицо, а зачерпывая ладонями, и напился из пригоршней. И постоял, глядя на серебристо-голубую, всю в солнечных бликах, весело играющую воду.
   Ну, и что? Как оно с древних времён повелось? Что мужчина должен? Сына родить да вырастить? Ну вот оно и есть. И что теперь? Как он будет растить своего сына? Заезжать, давая крюк, подкидывать Милаве фишки и продукты или ещё чего удастся спроворить? Ну, это само собой, а когда совсем не по маршруту, то знает он уже кому и как шепнуть и отдать свёрток или узелок, чтобы по цепочке передали. И всё? А что ещё он может? Кинуться в ноги хозяину, чтобы откупил Милаву с ребёнком? Так не нужна в усадьбе лишняя баба. Вот и... сам же ещё когда утешал Джадда, что тому несказанно повезло, что и жена, и сын с ним.
   А что ещё мужчина должен? Дом построить? Так у раба нет и не может быть дома. Своего дома. Где, как, да и с кем жить - всё в хозяйской воле, по хозяйскому приказу. Да и раньше. Казарма - не дом и домом никогда не будет. И вспомни Сержанта, Яшена Юрда. Что, был тому Орртен домом? И где умер Яшен? В интернате для одиноких. Это имея брата - генерала войск. Что, думаешь, тебя, бастарда, даже без ошейника, и что-то другое ждало бы?
   Дерево вырастить? Ну, если иносказательно понимать, как когда-то, ещё в той компании, куда его Кервин завёл, болтали, толкуя древние "Поучения мудрецов", что дерево - это твоё дело, ради которого живёшь, то... это он уже сделал. Всё, что мог и хотел, написал и отправил. И, хоть сам так и не увидел, но по косвенным судя... да, дошло. И напечатали.
   А дальше то что? Жить? А зачем? То, ради чего выживал, сделано. В той войне он победил. И всё? И на этом конец? Да нет, как говорили там же, в той компании, конец чего-то одного - это начало чего-то другого, а мир - это только промежуток между войнами. Но пустота... нет, всё-таки не та, серая, которая едва не бросила его за перила вниз головой, ясная холодная пустота и не вокруг, а внутри. Путь открыт, иди, куда глаза глядят, а сил, нет, желания шагнуть - нет, пустота внутри.
   Гаор протёр мокрыми ладонями лицо, тряхнул головой. Ладно, пережили то, переживём и это. Не самое страшное. Он поклонился весело журчащей речке и солнечному кругу, стоящему высоко над горизонтом, но уже слегка сдвинувшемуся к закатной стороне, и пошёл к фургону. Надо жить, и пусть будет как будет, должное ты сделал.
  

* * *

  

574 год

Весна

10 декада

* * *

Аргат

  
   Родовой очаг - сердце любого дома. Даже в городских "гнёздышках" находят ему место. Пусть не выложенный камнями круг, а камин, и не на дровах, а электрический, но он обязателен. И обязательны портреты предков. Хотя бы на каминной полке, над священным огнём, пусть и его электрической имитацией.
   Эрда Файрон слегка подвинула стоявшие на каминной полке фотографии и гравюры. Не поправляя, а прикасаясь. Муж, братья и деды мужа, её отец, её дед, её брат и сыновья. Сажен - сержант-спасатель, как и положено в парадной форме. Старшего сержанта он не успел получить, погиб. Вдова Сажена давно снова замужем, но мальчик благополучно учится, заканчивает училище. Ниточка очень тонкая, но всё-таки хоть раз в год, но видятся. Стиг тоже в парадном университетском мундире, потом в адвокатском костюме. Это только для неискушённого взгляда - обычный городской костюм, но в их доме такие детали и нюансы умеют отличать с первого взгляда. И ещё одна фотографии, где они вдвоём. Где рядом со студентом юридического факультета Аргатского Университета стоит старший сержант в парадной общевойсковой форме. Стиг ей долго и подробно объяснял значение каждой нашивки, каждого значка и медали. Друг и побратим Стига, ушедший в небытие, ставший никем, но не сдавшийся и упрямо продолжающий свою войну. Да, последняя статья была очень сильной, и, посмотрим, но может оказаться даже более действенной, чем предыдущие. Во всяком случае, племянник, а он - сильный юрист и занимает достаточно высокое место в иерархии Ведомства Юстиции, подробно объяснял перспективы дальнейшей модернизации Законов крови - основных законов ургоров. И собравшиеся на традиционное в академических домах "чаепитие с обсуждением" не опровергали, а дополняли и уточняли.
   Эрда улыбнулась фотографиям и пошла на кухню. Надо приготовиться к "дамскому чаю". Этой милой традиции женских дневных посиделок за чаем с пирожными, ну, бывает и ещё кое-что, но это уже сугубо индивидуально, уже столько даже не лет, а веков, что она почти официально признана. Мужчины также традиционно снисходительно равнодушны к женской болтовне и никогда в таких встречах не участвуют, даже не присутствуют, но кое-кто из них подозревает, а кое-кто и уверенно знает, что там могут обсуждаться весьма важные вопросы и приниматься судьбоносные для семьи, рода, а то и всей страны решения, ибо ночная птица... и так далее.
   Ну вот, чай готов и настаивается, пирожные и конфеты выложены на ярусы старинного фарфорового блюда-башни, можно накрывать на стол.
   Когда домофон промурлыкал старинную мелодию, маленький столик был накрыт по всем правилам, но в нарушение правил не в гостиной-столовой, а в кабинете. По - Эрда улыбнулась - нескольким причинам. И альбом с семейными фотографиями она принесла из гостиной и положила прямо на диван тоже по одной из них. Ибо высшая вежливость в молчаливом создании условий, наиболее благоприятных для гостьи и собеседницы. Бедная девочка...
   Моорна вручила Эрде коробочку с засахаренными фруктами из "Поднебесной Империи" - дорого, конечно, но на "дамский чай" не принято приходить с пустыми руками, чтобы хотя бы имитировать складчину, а в "Магии вкуса" всё-таки не так уж... совершенно. Эрда поблагодарила и тут же, как и положено, включила подношение в общую сервировку, благо упаковка - изящная корзиночка из золотистой проволочной сетки это позволяла.
   Первые глотки под разговоры о сортах чая и погоде. Потом рассказы Моорны о последних новостях и чуть-чуть сплетнях из мира искусств, творцов и критиков, воспоминания Эрды о кумирах прошлых десятилетий, кто из них уже стал звездой, а кто остался мелькнувшей кометой... Всё благопристойно, чинно и даже интересно, и... взгляд Моорны всё время отрывался от стола к полке с фотографиями над камином, и Эрда понимающе кивнула. Моорна встал и подошла к камину.
   Эрда, грустно улыбаясь, смотрела на неё. Бедная девочка. Как бывает несправедлива судьба.
   - Надо надеяться, - сказала она, когда Моорна вернулась к столу и взяла свою чашку.
   - Я жду, - ответила Моорна.
   - Правильно, - кивнула Эрда. - Необратима только смерть.
   - Только?! - вырвалось у Моорны. - Вы думаете, он простит меня? - и тут же хлопнула себя по губам и заплакала. - Если... если он узнает... он... это же... - всхлипывала она. - Я дала подписку о неразглашении...
   - Тогда и не разглашай, - остановила её Эрда, смягчая улыбкой ставший строгим, даже приказным тон.
   - А если... - Моорна запнулась, - если ему скажут...
   - Шантаж очень неприятен, - согласилась Эрда. - И бывает очень опасен. Но против шантажиста есть только одно оружие. Правда. Знание правды. И когда он вернётся, скажешь ему сама.
   - А он вернётся? Вы думаете...
   - Не возвращаются только из-за Огненной черты. Он жив и не потерял себя. И самое невероятное остаётся возможным.
   Моорна глядела на Эрду, как на храмовую прорицательницу, с истовой надеждой услышать... нет, не правду, а... а то, что поможет жить дальше. Эрда хорошо знала это состояние сумасшедшей надежды, не раз испытанное и помогшее пережить крушение, выжить. Бедная девочка. Но она должна с этим справиться сама.
   - Мой племянник по отцу, - Эрда улыбнулась, - он правовед. Говорит, что тенденции обнадёживают.
   - Он думает... - встрепенулась Моорна.
   - Тсс, - остановила её Эрда и улыбнулась. - Не спугни. Цепочка может прерваться или изменить направление в любое мгновение от любого пустяка. А потом окажется, что это был не пустяк, а судьбоносное событие.
   - Да, - кивнула Моорна. - Нам в универе на философии профессор Арм объяснял, ну, причины, следствия, закономерность, случайность... До сих пор помню.
   - Я его тоже помню, - улыбнулась Эрда. - Он всегда был сильным лектором.
   - Вы... - удивилась Моорна, - но тогда... Ой, извините, но...
   - Разумеется не на лекциях, - рассмеялась Эрда. - В моё время девушки в университет вообще не допускались. Но академические балы проводились регулярно. Желающие танцевали в зале, а другие сидели в гостиной и слушали, разумеется, не лекции, а свободные беседы, - она лукаво подмигнула.
   Моорна с понимающей улыбкой кивнула.
   И снова разговор о всяких милых женских пустяках. И вполне естественно Эрда предложила гостье посмотреть семейный альбом, пока она подготовит, так сказать, второй акт спектакля. Что тоже вполне традиционно и не может вызвать ничьих подозрений.
   Моорна положила на колени тяжёлый большой альбом в старой, даже старинной кожаной обложке, бережно откинула бронзовые застёжки и открыла. Она вежливо перекладывала плотные, даже твёрдые страницы, всё это она уже видела, и не раз, и вот она, та самая, посвящённая учёбе Стига в Общевойсковом училище. Несколько традиционных общих фотографий классов и курсов и одна, любительская. Двое курсантов стоят на берегу то ли пруда, то ли... неважно, но это не плац и не класс, в форме, но воротники небрежно расстёгнуты, свободные позы без выправки, Стиг снял очки и держит их в руке, видимо, чтобы не бликовали на солнце, и оба смеются. Мальчишки...
   Моорна покосилась на полуприкрытую дверь, из-за которой доносились приглушенные расстоянием и стенами звуки кухонных хлопот, и осторожно кончиком указательного пальца погладила фотографию, на мгновение прикоснувшись к его лицу. Время лечит? Глупости! С каждым годом, сезоном, нет, днём только сильнее... ожидание. Да, она вопреки всему ждёт и... надеется. На невозможное и невероятное. Да, влюбилась, да, с первого взгляда и, опять да, безответно. Он её и не замечал. Нет, здоровался, даже сопровождал её в походах на выставки и вернисажи, а однажды даже провожал до дома, потому что они засиделись в редакции, а одинокой девушке на практически уже ночных улицах может быть небезопасно, а он как раз был в форме, что должно было отпугнуть потенциальных обидчиков: ветеранов даже арботангская шпана не рисковала задевать. Они шли рядом, она о чём-то ему рассказывала, а он настороженно оглядывал пустынные тускло освещённые - из-за позднего времени фонари горели, как и положено, через два на третий. Она хотела взять его под руку, но он мягко высвободился, объяснив, что руки должны быть свободны, вдруг если что... Она надеялась, что он зайдёт, а там... И он дошёл с ней до самой её двери и, пока она искала в сумочке ключи, щёлкнул каблуками, откозырял и ушёл, быстро, почти убежал.
   Моорна снова вздохнула и закрыла альбом. Вот так, вот и получается, что была права та женщина. Сколько ей было? Пять или уже шесть...
   ...Они гуляли в парке, вернее, маленьком сквере в квартале от дома. Братик - да, тогда ещё не брат-наследник, а братик - спал в коляске, мама сидела рядом на скамейке, читая книгу, а она играла с другими детьми на лужайке, время от времени подбегая к маме узнать, не нужна ли её помощь, тогда она любила своего брата. Рядом с мамой сидела ещё одна женщина, тоже чья-то мама, они разговаривали, и она подошла просто так и остановилась послушать, не вмешиваясь в разговоры взрослых, как и положено воспитанной хорошей девочке. "Женщина слушает и всё слышит, но умная женщина молчит, пока её не спросят". И разговор был интересный и пока не очень понятный о каких-то... да, именно тогда она впервые услышала это слово - маньяках, которые похищают маленьких девочек и делают с ними что-то - она не поняла, что именно - очень ужасное.
   - Какой ужас, - вздохнула мама. - И не знаешь, как уберечь, - и посмотрела на неё.
   А другая мама тоже посмотрела и с завистью сказала:
   - Вам хорошо, на вашу девочку никто не позарится, а моя-то красивая.
   Мама снова посмотрела на неё и невесело, но улыбнулась:
   - Иди играй. Будь умной девочкой.
   Да, именно тогда и тоже впервые: не хорошей, а умной...
   ...Теперь она понимает, о чём говорила та женщина и почему мама стала ей говорить не о послушании, а об уме и учёбе. Так дальше и пошло. День за днём и год за годом. Она не то, что забыла, а не вспоминала специально, а жизнь снова и снова неумолимо подтверждала слова той женщины на каждом гимназическом, а потом университетском балу, когда она период за периодом от приветственного марша-выхода до прощального танца стояла или сидела у стены, наблюдая за танцующими, и её никогда не приглашали, даже как будто не замечали, проходя мимо неё к одноклассницам и однокурсницам. И потом... с ней достаточно охотно разговаривали, но исключительно на серьёзные темы, и никогда никакого даже намёка на флирт. Даже он...
   Моорна торопливо вытерла слёзы, выступившие как всегда при этом воспоминании, и старательно улыбнулась входившей в кабинет Эрде с подносом для "второго акта" Жизнь продолжается и надо жить. Она надеется и ждёт. И будет ждать. Потому что у неё это навсегда.
  

* * *

  

Лето

2 декада

Дамхар

* * *

  
   Жаркое дамхарское лето. Грозовые ливни, ясные безоблачные дни, тёплая, напоенная травяными и лесными запахами звёздная, а то и лунная темнота, когда ночуешь не в избе или в заведении, а где-то у родника или ручья.
   Рейс как рейс. Не длиннее и не короче обычного. И он один, а то повадился хозяин отправлять с ним то Тихоню, то Гарда. Нет, понятно, конечно, что молодых приучать пора, а в одиночку им пока рановато. И в паре их не отправишь. Нет, мешать пацаны не мешают, кое в чём помогают, и даже кое-какие... хм, удовольствия получаются. Правда, ночевать в заведениях и посёлках пацанам пока запрещено, но мы и так устроимся, лето же...
   Гаор гнал машину по одному из привычных накатанных чуть ли не до автоматизма маршрутов. Хотя нет, здесь смотри в оба, лес глухой, матёрый, болота старые "хозяйские", а с Болотным Хозяином всегда настороже будь. С норовом старик. Никогда не знаешь, чего он учудит. Немного таких мест в Дамхаре, и без особой нужды в них не суются. Разве только поселковые, кто из криушан, а ещё лучше - дреговичей, рискуют. А остальные по краешку, а то и вовсе в объезд. А он рискнул. С чего бы - самому непонятно, но... Лесу Гаор с недавних пор доверял больше, чем людям. Может, из-за той зимней встречи с необычной старухой, а может, из-за того, что его самого считали криушанином, хоть и принятым. Так что - хочешь, не хочешь, а соответствуй. Да ещё и память о войне. Тогда лес не то, что спасал, но помогал, и не раз. От вражеской авиации так очень даже и весьма.
   Проверяя себя, он быстро глянул на карту, заранее - на всякий случай - подыскивая объяснение такому отклонению от маршрута. Хотел спрямить? Нет, не прокатит, лесные тропки и старые гати, может, дорогу и сокращают, да время удлиняют, заставляя сбросить скорость до минимума, а то и медленнее пешехода ползти, да с остановками, чтобы веток нарубить и промоину хоть на раз прикрыть. Хотел к роднику свернуть, чтоб матёрой воды испить и лицо обмыть? Так нету здесь родников, не бывает их в таких местах. Да ещё это смотря кто будет спрашивать. Хозяин если... ну, там пара оплеух, да даже "горячих" велит ввалить за перерасход бензина, но особо спрашивать не будет, и на родник сослаться можно, поверит. Полиция... а с чего она вообще прицепится? Хотя... хотел спрямить, да малость заблудился. Прокатит. Вот и покатим дальше. Просека - не просека, но и не дорога, а ... ну, как расступились деревья ровно на ширину его фургона, где прямо, а где и с поворотом, да таким плавным и издали заметным... Ох, точно, ведут его. А куда? Ну так, когда доведут до нужного места, там и посмотрим.
   Маленькая поляна на краю тоже небольшого озерца с чёрной водой и ярко-белыми кувшинками, а вокруг мощный матёрый лес. Как раз ему въехать и остановиться перед наполовину вросшей в землю избой.
   Гаор остановил фургон, заглушил мотор и вышел. Огляделся. Ну, и куда его привели? И зачем? Вокруг никого. И тихо. Ни свиста, ни цвирканья, ни жужжания. Тишина. Но не мёртвая, а... И изба... странная. Чем-то на дзот смахивает. И... он вдруг понял, нет, вспомнил. Это та самая из его бредового сна, когда он валялся в жару после... продажи, да, Старшая Мать говорила, что та сволочь его продала, а он не верил, потому что из "Орлиного Гнезда" не продают, он и сейчас не верит, не до конца верит... Но под эти заскакавшие в голове, сталкивающиеся и мешающие друг другу мысли он подошёл к... всё-таки избушке-полуземлянке и попробовал дверь. Наружу открывается нежилая. Внутрь - жильё. Эта открылась от толчка. Согнувшись почти пополам он вошёл, спустившись по земляным ступенькам и смог выпрямиться, коснувшись головой потолка.
   - Шапку сыми, - не приказала, а посоветовала сидящая у очага спиной к нему женщина.
   В очаге горел невысокий, но яркий огонь, и она смотрелась плоским чёрным силуэтом.
   Гаор сдёрнул с головы каскетку и привычным движением сунул её в карман куртки.
   - Вот огонь, вот вода, - продолжала женщина звонким, но не оглушающим и с каждым словом становящимся старше голосом. - Вставай куда хочешь.
   Огонь и вода? Помедлив с мгновение, Гаор не так шагнул - теснота избушки не позволяла - как переступил, оказавшись точно посередине между открытым очагом из крупных неровных камней и высокой, ему почти по пояс, бадьёй, выдолбленной из ствола с даже не ободранной корой. В бадье неподвижно стояла тёмная почти чёрная вода.
   - Ну, и чего хочешь? За чем таким особенным пришёл? - с явной, но не злой насмешкой спросила женщина.
   За чем пришёл? Ну, если по правде, то не сам пришёл, а привели его, почти что за руку. А чего хочет? Пустоту, что сидит внутри и жить мешает, закрыть. И повторил вслух.
   - Пустоту закрыть.
   - Закрыть или наполнить? - спросила, по-прежнему не оборачиваясь, женщина.
   Вон как?! А что, и в самом деле, разница, скажем так, существенная. А выбор простой.
   - Наполнить.
   - А сдюжишь? Не по частям да с выбором, а всё сразу возьмёшь. А там много чего такого да этакого.
   - Возьму, - кивнул Гаор. И сорвался: - Хочу знать. Всё. Было, не было... не помню. Сказали... а я не помню.
   И заторопился, сбиваясь и путаясь, перемешивая нашенские и ургорские слова, а потом и только по-ургорски, впервые вслух проговаривая то, случившееся той страшной новогодней ночью.
   Пока он говорил, женщина встала и повернулась к нему.
   - Вон оно что, - медленно, как бы разглядывая что-то видимое только ей, протянула она. - Снять, вижу, сняли, а прошлого не поправили.
   Её глаза, прятавшиеся до этого в тёмных почти чёрных веках, вдруг блеснули таким ярко-зелёным светом, что Гаор невольно зажмурился и уже не открывал глаз.
   - По Воде назови себя, - потребовал строгий голос.
   - Горыня Курешанин, - ответил Гаор.
   - А теперь по Огню.
   - Гаор Юрд, сын Яржанга Юрденала.
   Ему вдруг стало душно, и ноги подкосились. Ставшее безвольно мягким тело осело на земляной пол, покрытый плотным слоем сухой травы и хвои...
   ...Сознание возвращалось медленно и как-то кусками. Где он? Что с ним? Он... он ползёт... на руках, цепляясь пальцами и отталкиваясь локтями... ноги... тащатся за ним... перед глазами... трава... он ползёт... куда? К воде... Зачем? Окунуться. Голова тяжёлая... горит... Он... ранен... контужен... нет, это... это...
   Но он уже дополз, дотащил себя до чёрной блестящей глади и окунул не лицо, а голову целиком, по шею, едва не соскользнув с берега в глубину.
   Почувствовав, что задыхается, Гаор выдернул сам себя из воды, жадно глотнул воздуха и помотал головой, стряхивая с волос воду. Окунулся ещё раз, уже сознательно, и в третий, шёпотом проговаривая благодарность Мать-Воде.
   Тело уже слушалось, и он смог подтянуть ноги и сесть, перевести дыхание и оглядеться. Той странной тишины уже не было, слышались и птичьи голоса, и лёгкий шелест листьев от слабого верхового ветерка, и какие-то шорохи в траве. И чёрная вода уже не была неподвижной, а рябила мелкими неровными волнами от ходящей в глубине рыбы, покачивая белые кувшинки. Лес как лес, ну, почти обычный, старый матёрый, хозяйский, но... лес.
   Он ещё раз помотал головой и встал. Поклонился озерку, только сейчас разглядев пузырящееся от бьющего со дна родника пятнышко почти по центру, и пошёл к машине. И уже берясь за дверцу, позволил себе оглянуться на избушку. А нет её! Поросший травой, даже цветочки лесные пестреют, и редкой молодой, не выше травы, порослью, холмик - и всё. Было или не было, привиделось-поблазнилось... как бы да что бы, но ему теперь не один вечер, лёжа в повалуше, перебирать, раскладывать по полочкам, размечать по листам, соотносить, уже не свои, но и не чужие, не совсем чужие воспоминания, кто да что из его, ну да, предков-пращуров видел, да с двух сторон... но это ладно. А самое главное, что мучило его эти уже сколько, да, два года, того, в чём его обвиняла та сволочь, не было того. Не убивал он и не глумился над трупом! А что с ним самим... так, когда враг что с тобой делает, это на нём вина, а не на тебе. Жертва не виновнее палача. А со своим палачом и палачами он ещё посчитается. Хоть до Огненной смертной черты, хоть за ней. А теперь давай, водила, помаленьку задним ходом, да на плавный разворот и ходу. По сторонам пока не смотри, не в себе уже был, когда заезжал, так что по памяти в руках выбирайся на общую, что для всех, дорогу и график навёрстывай.
  

* * *

Лето

9 декада

Дамхар

* * *

  
   Летняя страда плавно готовилась перейти в осеннюю припасиху. Что на полях и лугах, что в усадьбах и посёлках муравьиная суета людей, на дорогах шныряющие и ползущие подводы, легковушки, грузовики, фургоны... кто на чём, кому куда...
   И стоящее в воздухе тяжёлое - капитан в отставке Ридург Коррант ощущал это именно как предгрозовую тяжесть - ожидание неприятностей. Каких? Да самых разных. И среди них близящуюся войну. Да, Дамхар далёк от границ, но война неминуемо затронет всех. И не он один мучается предчувствиями. Практически все управляющие как с цепи сорвались - пополняют запасы. Да и усадебники предпочитают делать заказы, чтобы самим не мотаться, не оставлять усадьбы без присмотра. А урожай обещается хороший, так надо подготовить всё для засолки, засушки и так далее и тому подобное. А заказы большие, с учётом уже не только осенних, но и зимних потребностей и нормативов. Тоже готовятся? Да, несомненно, потому что с началом войны выдачи неизбежно урежут - бывало уже и не раз, не понаслышке знаем - и лучше выбрать всё положенное заранее. Вполне разумно. Так что Рыжий мотается по усиленному графику, а Тихоню в самостоятельные рейсы ещё рано выпускать. Вот и Гарда пришлось везти на преддипломную практику в малом фургоне, чтобы заодно...
   - Папа, можно к тебе?
   Коррант вскинул голову, одновременно хмурясь и улыбаясь стоящему в приоткрытой двери Гридангу.
   - Срочно?
   Гриданг кивнул и вошёл, старательно закрыв за собой дверь.
   - Папа, это... это серьёзно.
   - Конфетный разговор? - усмехнулся Коррант.
   Малышом Гард когда-то так называл конфиденциальные беседы. Так это в семье и прижилось.
   - Даже шоколадный, - вздохнул Гриданг, забираясь в кресло у стола.
   - Ну-ну, - улыбнулся Коррант. - Я тебя внимательно слушаю.
   Гриданг вздохнул и начал.
   - Папа, я не стукач, но я думаю, что ты должен это знать. Потому что, если вдруг что, то у тебя могут быть неприятности, - Гриданг снова вздохнул. - С Храмом. Потому что это кощунство. И святотатство.
   Однако... Коррант даже на мгновение растерялся. Ну, откуда, вернее, от кого Гриданг подцепил слово "стукач", догадаться нетрудно. Слово нехорошее, но практически общеупотребимое, даже приличнее традиционного "доносчика", но неприятности с Храмом?! Совсем интересно.
   Гриданг молча смотрел на него, ожидая... разрешения или запрета.
   - Раз шагнул, так иди, - серьёзно, но не строго сказал Коррант и повторил: - Я тебя внимательно слушаю.
   - Это было на прошлой декаде, - обстоятельно начал Гриданг явно заранее продуманный, а, может, и отрепетированный рассказ. - Ты был в рейсе, мама со старшими девочками поехала на девичьи посиделки, сама за руль села, Гирр отобрал у меня карандаши и сел рисовать. Я притворился, что обиделся, и ушёл на чердак.
   - Стоп, - перебил его Коррант. - Ну-ка подробнее и объясни.
   - Ну, - Гриданг вздохнул. - Ну, если Гирр видит, что не обиделись, он продолжает... дразнить... приставать. А если обиделись, то отстаёт.
   - Понятно, - кивнул Коррант. - И это он только с тобой так?
   - Да нет, со всеми. И в школе. Ну, уже все знают, как отвязаться. Или стукнуть... как следует. А я, - Гриданг снова вздохнул. - Я же не могу стукнуть. Он мой брат. Старший брат. Я должен быть почтителен. Правильно?
   - Правильно, - становясь всё более серьёзным, кивнул Коррант. - Огонь справедлив, и старший должен быть заботлив. Насколько заботлив он, настолько почтителен ты. Понял?
   - Да, папа, - Гриданг вздохнул. - Я постараюсь.
   - Вот и хорошо, - улыбнулся Коррант, делая себе пометку в памяти, что за Гирра надо браться всерьёз, пока не дошло до...
   И как в подтверждение его мыслей Гриданг неожиданно спросил:
   - Папа, а Рыжий разве Гирру старший? А он его за шиворот из гаража выкинул. И обругал... странными словами.
   - Это как?
   - Ну, мы гараже были, Тихоня масла расставлял и нам о них рассказывал, а Рыжий в моторе у легковушки копался. И тут... я уже не помню с чего началось, но заговорили о королях, я стал рассказывать, ну, по истории, про Тёмные века, а Гирр сказал, что если хочешь быть первым, надо стать единственным. И тут Рыжий... как... как выдернул сам себя из-под капота и как заорёт: "В Юрденалы метишь?! А ну пошёл вон!". И выкинул Гирра. Папа, а разве это плохо быть Юрденалом? В учебнике написано, что он создал нашу авиацию. Разве это плохо?
   Чем дальше в путь, тем... Хотя... Нет, от этого уйдём, незачем.
   - Ты не отвлекайся. А с Рыжим я сам разберусь. Но в гараже он старший.
   - Понятно, - кивнул Гриданг. - Спасибо, папа. Так вот, я пошёл на чердак и стал играть в поиск сокровищ. Ну...
   - Понял, - перебил его Коррант. - Пока ничего кощунственного, ни святотатственного, - ему удалось остаться серьёзным, чтобы не обидеть сына насмешкой, - не услышал.
   - Да, я сейчас. Ну, я играю и вдруг слышу. Стало тихо во дворе. Очень тихо. Я подошёл к дальнему слуховому и гляжу, - Гриданг перевёл дыхание. - Все наши, - он запнулся, подбирая слово, потому что в школе им всё время напоминали, что рабов теперь нет, а есть опекаемые, но отец понимающе кивнул, и он продолжил: - И тут вдруг, ну, как из-под земли старуха. Высокая, вся в чёрном, но... с клеймом. И все наши ей кланяются. А, - он снова вздохнул, - а Рыжий, и Тихоня следом, они кощунствуют. Или это уже святотатство? Ну, Рыжий перед ней на колено встал. Как... как в Храме перед Огнём. И Тихоня следом. Папа, перед женщиной! Перед... - он запнулся и, всё-таки решившись, не сказал, а выдохнул: - Рабыней! Папа, если узнают...
   Коррант заставил себя не улыбнуться.
   - По порядку. Она спасла Рыжему жизнь. Он благодарен ей. Это просто благодарность. Понимаешь?
   Гриданг, неотрывно глядя на отца, кивнул, и Коррант продолжил:
   - У них, - выразительная пауза и новый кивок, - свои обычаи. По тем обычаям Рыжий ничего не нарушил.
   - Но Тихоня, - не так возразил, как уточнил Гриданг. - Он же чистокровный.
   - Клеймо важнее, - припечатал Коррант. - Всё?
   - Нет. Ещё... Там Куконя была, а с ней наши... младшие. Она их за руки держала. Так твоя Нянька Гурга оставила с Куконей, а Гаурху взяла и подвела к... этой. А та взяла её на руки, подняла и своим лицом к её личику прижалась. И подержала так. Папа, - голос Гриданга стал умоляющим, - ведь клеймо так не переходит, правда?
   - Ни в коем случае, - решительно сказал Коррант.
   - Это тоже... их обычай? Но ведь Гаурха наша. Совсем наша.
   - Да, - строго ответил Коррант. - И то, и то правильно. Но говорить об этом...
   - Нельзя? - подхватил Гриданг.
   - Не надо, - поправил его Коррант. И объяснил: - Это не запретно, но нежелательно.
   Гриданг озадаченно кивнул, явно соглашаясь, но не понимая. И Коррант утешил сына:
   - Со временем поймёшь.
   - Хорошо, - согласился Гриданг. - Я подожду. Но не забуду, правильно?
   - Да, - решительно сказал Коррант. - Помни. Думай. Но вслух не говори.
   Гриданг решительно кивнул и слез с кресла.
   - Спасибо, папа. Я всё понял. Я пойду.
   - Иди.
   Коррант улыбнулся вслед сыну и вернулся к бумагам, раскидывая заказы по маршрутам и датам. А с Нянькой надо будет поговорить. Объяснить она вряд ли объяснит, но хоть знать, чем это грозит Гаурхе... славная девчушка, и Гург тоже... удачным получился, а его почему к этой Мокошихе не подводили? Хотя... нет, это всё к Няньке. И важно это, пока войны нет, война начнётся - и всё побоку, все в одну топку ляжем, в общий пепел.
  

* * *

  

17.01.2019

  
  

Оценка: 8.20*21  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"