Зубачева Татьяна Николаевна : другие произведения.

Тетрадь 29

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками
Оценка: 8.50*6  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вычитано


ТЕТРАДЬ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

  
   Бал начался в сумерках и продолжался до рассвета. Костры и иллюминация на киосках и палатках, военные прожекторы и самодельные факелы. Городской оркестр на русском грузовике и ещё один сюрприз военной администрации. Когда этот маленький зелёный грузовик-фургончик только подкатил к лугу, многие опасливо отошли подальше, подозревая в нём тюремный автомобиль. Но двое русских деловито принялись соединять какие-то провода, на крыше фургончика установили гроздь мегафонов, и над лугом грянула разухабистая модная два года назад мелодия. Так что танцы начались даже раньше запланированного. Крейг переговорил о чём-то с русским радистом, махнул кому-то рукой, и через несколько минут в фургончик принесли стопку пластинок. Самых модных. У Крейга всё есть. В дар. Старцев, смеясь одними глазами, поблагодарил Крейга от лица русской администрации и уже тихо сказал, что, по его мнению, лучшую рекламу музыкальным новинкам трудно придумать.
   - Приятно встретить понимающего человека, - ответил Крейг.
   Обменявшись любезностями, они разошлись.
   Вряд ли кто из бывших на этом балу, а был там фактически весь Бифпит, смог бы потом последовательно и связно вспомнить и рассказать. Слишком много встреч, событий, ссор и объяснений в любви, музыки, спиртного, танцев... Парочки наскоро убегали в темноту за окраины луга, и многие потом возвращались для продолжения веселья, сменив партнёра или партнёршу. Бойко торговали мелкой галантереей и всякой подарочной чепухой. Всевозможные прохладительные и горячительные напитки, сэндвичи и пирожные, дешёвые пирожки и дорогие фрукты... Изящные лёгкие столы и стулья в стиле парижских кафе и толстые брёвна, положенные вокруг горящего в яме костра, на котором жарятся прямо на решётке куски мяса... Люди теряли, находили друг друга и снова теряли. У профессиональных опытнейших сплетниц разбегались глаза...
  
   Миссис Энтерпрайс одновременно показывалась в разных концах луга. Она успевала всё. Остальные дамы-патронессы не могли, да и не хотели угнаться за ней.
   - Присядьте и отдохните, миссис Присси, - становил её стремительный бег Джонатан. - Выпейте со мной.
   - Спасибо, Джонни, - миссис Энтерпрайс опустилась на стул с максимально возможной для её возраста грациозностью. - Вы настоящий джентльмен. От стаканчика виски ни одна леди не откажется.
   - Вы - настоящая леди, - с чувством сказал Джонатан, целуя сухую сморщенную лапку.
   - Благодарю, Джонни, - миссис Энтерпрайс хихикнула и со знанием дела продегустировала поставленный перед ней стаканчик. - Ваши чемпионы и здесь блистают. А вы скромно сидите в тени.
   - На то они и чемпионы, чтобы блистать, - улыбнулся Джонатан, - а я скромный лендлорд. Похвастаться нечем.
   - Ну-ну, Джонни. Не прибедняйтесь. Ваши бычки и ваша команда - главные сенсации Бифпита. Фредди мы знали и раньше, - она снова хихикнула, - но я не ожидала, что он такой знающий судья. А ваши пастухи... Но только ваш чемпион по борьбе несколько застенчив для чемпиона.
   - Наверное, он просто не встретил вас. Тогда бы он не затруднялся с выбором.
   - Спасибо, Джонни. Так я надеюсь на протекцию? - миссис Энтерпрайс откровенно полюбовалась его смущением, но тут же по-матерински участливо похлопала его по руке. - Ну-ну, Джонни, я всё понимаю. Кстати, вы помните мисс Круазон и её чёрный жемчуг?
   - Разумеется. Он, кажется, пропал?
   - Да, в заваруху. Пропадали люди, целые семьи, что уж говорить о вещах. А сейчас они начали всплывать.
   - Люди?
   - Нет, - миссия Энтерпрайс грустно улыбнулась. - Пока всплыл только жемчуг мисс Круазон, а она сама... думаю, мы встретимся только на Страшном суде. А жемчуг ... пережил её. И потихоньку поплыл. И знаете куда, Джонни? Опять в наши края. Думаю, через месяц он появится здесь. И вообще, - миссис Энтерпрайс задумчиво смотрела на Джонатана, но видела явно что-то другое, - вещи оказались долговечнее людей. Вещи всплывают. А люди... никогда. Вот ожерелье Дианы, вы слышали о нём, Джонни?
   - Да, разумеется.
   - Новая версия. Серебро с бриллиантами. И опять... выставлено на очередной аукцион Сойнби.
   - Кем, не слышали?
   - Продавец желает остаться неизвестным. Видимо, таким же будет желание и покупателя. Правда, - миссис Энтерпрайс улыбнулась, - для русской администрации это не тайна. Я уверена. Они не вмешиваются, пока. Но знают очень много, уже. Ну, я совсем заговорила вас, Джонни, да ещё о таких скучных материях. А на балу надо веселиться, - она рассмеялась старушечьим, но очень приятным смехом. - Берите пример со своей команды, Джонни, я желаю вам удачи.
   - Спасибо, миссис Присси, я всегда слушаю вас с удовольствием.
   - Надеюсь, и с пользой, - она лукаво улыбнулась. - Ну, я должна бежать. Мои дамы заняты облавой на победителей в борьбе, и весь бал на мне. Посочувствуйте мне, Джонни.
   - От всей души, миссис Присси. Вы удивительная женщина.
   - Я леди, - очень серьёзно сказала миссис Энтерпрайс и, уже вставая, шепнула: - В это облаве я на стороне дичи.
   И убежала, исчезнув в пёстрой толпе. Джонатан допил свой стакан и тоже встал. Нашёл взглядом бармена, и тот кивнул ему. Разумеется, расплата потом и за всё сразу.
  
   Возникающие инциденты рассасывались быстро. Никто не хотел портить бал серьёзными разборками. Конечно, всякое случалось. Но к моменту появления полицейского или шерифа с его помощниками всё улаживалось.
   Вот закрутилась небольшая драка среди ковбоев, взвизгнула женщина, но пока Джерри, сопя и взрыкивая, пробивался туда сквозь ставшую вдруг непроходимой толпу, уже кого-то под руки утащили в темноту, а шерифу объяснили:
   - Перебрал парень, пусть полежит.
   - Пусть, - кивнул Джерри.
  
   Старцев с удовольствием бродил в бальной толпе, ловя обрывки разговоров и зрелищ.
   Да, граница между белыми и цветными соблюдается, и охраняют её обе стороны. Как бы само собой. Просто, держатся вместе, своими компаниями, и всё. Да, вон компания белых ковбоев у костра с местным шашлыком на решётке вместо шампуров, цветные... там же, но не вперемешку, а сами по себе.. И двое цветных, что забрели на благотворительный базар, прошли вдоль всех киосков и остановились у прилавка с двумя мулаточками. Всё понятно, всё естественно, внешних конфликтов нет и, пожалуй, именно из-за соблюдаемой обеими сторонами дистанции. А вон индеец из команды Бредли. И тоже со своими. А индейцев, кстати, очень мало, большинство уже должно было уехать, остались, в основном, метисы, смесь и трёхкровки, почему же этот не уехал? А Беленький где? Пляшет? Нет, повёл свою даму угощаться чем-то. А это кто? Это же тот парень из игрового номера в "Приме", уголовная мелочь. Задирает Беленького? Да, точно. По идее тут должен вмешаться Трейси, или он оставил парней без присмотра... Ну-ка...
   Старцев остановился так, чтобы видеть и слышать, оставаясь незамеченным.
  
   - А мне по хрену что ты там думаешь! - резкий ответ Андрея не остался незамеченным.
   Румяная тёмноволосая девчонка, с которой он танцевал, отлично знала, что в драке не смотрят, куда бьют, и быстренько нырнула в толпу. Но Андрею было не до неё. Не эта - так другая. А вот гниду, что так нагло лезет, так видали таких, шестёрка, а туда же... Что у него там, в кармане, нож или бритва? А до хрена что, урою.
   - Отвали, шестёрка.
   - Ты, позор расы...
   - Наклал я на расу твою.
   Ножи одновременно сверкнули и столкнулись, лязгнули лезвием о лезвие. И Андрей стоит, зажав свой нож в кулаке, а нож противника на земле, но у того в руке пистолет, нацеленный в живот Андрея. Вокруг мгновенно сомкнулось плотное кольцо цветных пастухов. Парень быстро затравленно огляделся. У всех ножи наготове. И больше одного выстрела ему сделать не дадут. Он успеет выстрелить, но, как падает убитый им, не увидит. Медленно, через силу он убрал пистолет и наклонился за ножом. Но на него уже наступил Андрей. Кольцо разомкнулось, образовав проход и, как только незадачливый защитник белой расы ушёл, рассыпалось, щебечущая девчонка мгновенно повисла на левом локте Андрея, и никто ничего не заметил. И не было ничего.
  
   Фредди пил пиво, когда к нему подсел Дикси.
   - Привет.
   Фредди молча кивнул, занятый своей жестянкой.
   - Вот что, я не знал, что это твои парни, честно. Своему я ввалю, а тебе вот, компенсация. Чтоб между нами ничего не было.
   Дикси вложил в руку Фредди три сотенных кредитки и ушёл. Фредди, не меняя выражения лица и даже не разглядывая деньги, засунул их в карман джинсов. Три сотни - моральный ущерб. Значит, парни целы, а зачинщик - его шестёрка. Интересно было бы узнать подробности, но это успеется. Было бы срочно, Дикси говорил бы по-другому.
  
   Смуглые красивые руки обвились вокруг его шеи, упругая грудь касается его груди.
   - А ты здорово пляшешь. Чего ты со своими не уехал?
   - А мне и здесь хорошо, - смеётся Эркин. - Ты давно здесь?
   - Вторая неделя пошла. Неплохой город.
   Она прижалась плотнее и потёрлась об него животом и грудью.
   - Ошалела? - шепнул он ей на ухо. - Я тебе что, клиент?
   - На эту ночь, да, - рассмеялась она. И так же на ухо: - Охренели мне беляки эти. По своему выбору хочу.
   - А меня и не спрашиваешь?
   - А я и так знаю, что согласен. Чтоб от меня да отказался... не было такого. И не будет.
   - А возьму и не пойду.
   - Пойдёшь, куда денешься, - смеётся она. - Я тебя ещё на скачках приметила. Посмотрю, какой ты наездник.
   У неё большие глаза, длинные пушистые ресницы, красиво изогнутые брови. Кожа тёмно-золотистого цвета. Пышные кудрявые волосы. Мулатка. Он натолкнулся на неё, или она на него? В этой пёстрой шумной толпе их как вынесло друг на друга. Он заметил только, что к нему, явно к нему, пробивается какая-то белобрысая беляшка-стерва, шарахнулся в сторону и столкнулся с этой. А тут музыка. И всё, пошёл танцевать.
   - Работаешь?
   - Жить надо. А ты? Пастух?
   - Как видишь.
   - А я побоялась гореть. Думаю, и так проживу.
   - Каждый по-своему устраивается.
   Танец закручивает их, прижимает друг к другу.
   - Глотнёшь?
   - Обойдусь.
   - А то смотри, у меня деньги есть. Я оплачу. Ой, руку больно!
   - Всё поняла?
   - А то. Ладно, каждый за себя, согласен?
   - Идёт. А за ночь?
   - Ты ж сам сказал, что не клиент. Со своего брать западло.
  
   - Милочка, вы пренебрегаете своими обязанностями.
   - В вашем возрасте, миссис Энтерпрайс, я буду думать только о них.
   - Вы так растрачиваете себя, милочка, что моего возраста у вас не будет.
   - Вы правы, Присси, погоня за чемпионами крайне утомительна!
   - Особенно, когда она неудачна.
   - Вы думаете, вам повезёт больше?! Они...
   - Сядьте, дорогая, и успокойтесь. Я вас утешу. В этой погоне победили преследуемые.
   - Да?!
   - Миссис Энтерпрайс, неужели ни один...?
   - Ни одного?!
   - Да нет же, миссис Энтерпрайс, их попросту перехватили.
   - О да, палка оказалась о двух концах.
   - Поясните свою мысль, Присси.
   - Ну, дорогая, мы так рьяно защищали свою честь на словах, что на неё теперь боятся посягнуть на деле.
  
   - Джонатан, я так рада вас видеть!
   - Я тоже, дорогая. Как дела?
   - Мои? Как всегда. А ваши? Как всегда, отлично, не так ли?
   - Разумеется. О, вальс, потанцуем.
   - С вами, Джонатан, ну, конечно. Медленный вальс - единственное, что мне осталось. Как вы пережили этот кошмар, Джонатан?
   - Заваруху? Как видите.
   - Вы никогда не говорите серьёзно, а я до сих пор не могу прийти в себя от ужаса. И когда я смотрю на этих... мне страшно.
   - О, я не думаю, что ваши... сохраняют воспоминания о вашем доме.
   - Не надо, Джонатан. У вас никогда не было своих... своего дома и хозяйства, и... давайте посидим. Или... нет, вас не затруднит проводить меня? Не волнуйтесь, я не задержу вас. Надолго.
   Джонатан вздохнул про себя, подставляя ей локоть. Будем надеяться, что капризуля сегодня сдержит слово. Ну, слава богу, вон её нынешний муж. Сейчас сдадим бесценную ему на руки. Он, кажется, сильно разочарован, но переживёт.
   - Благодарю вас, Джонатан, дальше я дойду сама.
   - Всегда к вашим услугам.
   Раскланяемся и ходу.
   Едва оторвался от неё, как налетел на Фредди.
   - Гуляешь, ковбой?
   - А что ещё делать, когда перегон закончен? Смотрю, теряешь форму, лендлорд. Уворачиваться не успеваешь.
   - Смотри за своими, Фредди. Да, как у парней?
   - Сами управляются.
   - Дикси к тебе подходил?
   - С компенсацией? Да. А к тебе?
   - С извинениями. Его шестёрка полез на Эндрю, ну, и остался без ножа.
   - Так дураку и надо, - удовлетворённо кивнул Фредди. - Ты много вынул из старушки?
   - Кое-что есть. Но не сейчас.
   - Ясно. Мне пора.
   - Смотри, из графика выбьешься.
   - Следи за собой.
   И разошлись, и никто ничего не заметил, а если и заметил, так в этой круговерти до того ли?
  
   Пока тянулся вальс, Эркин с мулаткой успели съесть по стаканчику мороженого. Она, правда, сначала потянула его к апельсинам, но услышав: "Давай что-нибудь другое", - не стала спорить и сразу согласилась на мороженое.
   Ели молча, стоя рядом и вежливо не глядя друг на друга. За едой не болтают и в рот к другому не заглядывают.
   - А ничего, вкусная штука. Ты раньше такое ел?
   - Случалось.
   - У вас подавали?
   - Да нет, уже этой весной.
   - Оу, хорошо жил.
   - Не жалуюсь.
   Удобная штука - съедобная посуда. Содержимое съел, посудой закусил, и мыть ничего не надо.
   - Ну, и чего теперь?
   - Пойдём сейчас или...?
   - Подожди, вот это ещё станцуем.
   - О-о, соображаешь.
   Медленное тягучее танго плыло над лугом. Они уже вступили было в круг, когда Эркина дёрнули сзади за плечо. Он обернулся и увидел Джорджа, своего противника по финальной схватке.
   - Чего тебе?
   - На два слова.
   Эркин нехотя разжал объятия.
   - Подожди меня.
   Она кивнула, на лице ещё улыбка, а глаза встревожились.
   Эркин отошёл за Джорджем в темноту и увидел всех остальных, да, точно, все.
   - Вы чего?
   - Что делать будем?
   - Липнут стервы.
   - От беляшки увернёшься, а от этих...
   - Да вы что? - Эркин изумлённо оглядел их. - Вчера родились? Что с бабой делать, не знаете?
   - А ты что, не горел?
   - Горел, - кивнул Эркин. - Ну, так что?
   - Так...
   - Ты что, Певун? У тебя по-другому, что ли?
   Они говорили быстрым камерным шёпотом, встав в круг и сблизив головы.
   - Охренели вы все? Без приказа не сработаете, что ли?
   - Так чем работать? Не встаёт же.
   - Не болит?
   - Нет.
   - Ну и пошёл ты... У тебя что, ни рук, ни языка нет?
   Секундная пауза и взрыв хохота. Ржали, зажимая, затыкая себе рты, чтобы не привлечь внимания.
   - Они ж обалдеют от такого!
   - Ну, Певун, ну, голова!
   - Они ж тут о таком и не слыхали.
   - А ежели она сама руками лезет?
   - Дай ей и пусть играется. Ты ж её раньше сам умотаешь.
   - Точно.
   - Парни, а вы?
   - Охренел? Забыл, когда делят? Мы ж всё это знаем.
   - Точно, я сам чуть в джи не угодил, в последнюю сортировку передумали.
   - Ну, всё, пошли.
   - А то, небось, заждались.
   - Как же! Их, небось, уже другие расхватали.
   - Не боись, новые налетят.
   - Это точно.
   - Как... озверели все!
   Совсем рядом вдруг раздался звонкий щелчок языком - паласный сигнал тревоги. Они замерли и отпрянули друг от друга, рассыпались в разные стороны.
   Эркин стоял на границе света, отыскивая её глазами. С другим ушла, что ли? Ну, и хрен с ней.
   - Здесь я, - тихо сказали у него над ухом.
   Он резко обернулся. Да, она.
   - Ну как, договорились?
   - Это ты, что ли, сигналила? - догадался он.
   - Ну да, - она смеялась ему в лицо. - Нашли, о чём говорить!
   - Не горела, так молчи, - буркнул Эркин.
   Но она уже мягко втащила его в танцующую толпу, прижалась, как и положено в танго. Её губы теперь касались его уха.
   - У меня любой мерин жеребцом станет. Вот увидишь. А у неумёхи...
   - Ладно, посмотрим.
   - Тогда пошли. Купим чего по дороге, хочешь?
   - Голодна?
   - Да нет, хватает. Но ночью перекусить охота. Сам знаешь. Яблок, что ли, возьмём.
   - Давай яблоки. И... вот что, шоколада возьмём.
   - Шикуешь? Деньги-то есть?
   - Ещё раз спросишь...
   - Всё, ну, всё, хватит. Синяки же будут.
   Танго закончилось, и толпа начала редеть, скапливаясь у торговых палаток.
  
   Старцев присел у одного из киосков-кафе. Пиво? Да, похолоднее. Ночь только начинается, а уже столько всего произошло. Ну, что ж. Ковбойский бал столь же азартен, как и ковбойская олимпиада. Интересно, но трудно уследить. Мозаика. Да, команда Бредли - интереснейшее явление. Сочетание уголовщины и... а здесь у каждого из четвёрки что-то ещё. У Бредли и Трейси уголовный характер выражен более чётко и не слишком скрывается, у пастухов... А похоже, самый приличный, да, как ни странно, но это самое подходящее определение, самый приличный - это индеец. Бывший спальник. И команда-противник не менее интересна. Сашка Бешеный, Спиноза, Костя Новиков, Шурочка, ну, конечно, раз такой пикантный нюанс, очаровательный майор своего не упустит, и Золотарёв для комплекта. Все майоры. И куда ты, капитан, лезешь? Не лезу, а меня тянут. Но и без ориентировки ты заинтересовался Бредли ещё зимой. Да, со дня приезда в Бифпит ты наслушался о Бредли и Трейси столько и такого, что самому стало интересно. Счастливчик Джонни и ковбой Фредди. Эту пару здесь знают лет восемь. Видали во всех видах, и их нынешние обличья не противоречат прежним. Значит, пара. А пастухи - индеец и белый - составляют вторую пару. И подчинены непосредственно Трейси. Бредли держит положенную лендлорду дистанцию. Но посмотрим, как они завтра придут за справками. Сегодня успели оформиться две команды. Интереснейший материал. Команда Бредли... олимпиада - игрок, участники, судья. В "Приме" - игрок и его телохранитель. Но если учесть всё рассказанное о Трейси, все обмолвки и намёки, то его ранг по уголовной шкале должен быть несравнимо выше ранга телохранителя, достаточно посмотреть на второго телохранителя. Соответственно должен быть поднят и ранг Бредли. Но... презрение, которое другие лендлорды не считают нужным скрывать, к другому игроку. И уважение, которое они столь же открыто проявляют, к Бредли. Не в бычках дело, разумеется. Это отношение сложилось раньше. Могли бы к ориентировке приложить и информацию, так нет... "Бредли и его команда. Нужна любая информация". Согласен, но свою они держат при себе. И я придержу. По возможности. Пусть сначала объяснят, зачем им Бредли и его команда, или пусть делают официальный запрос, чтобы не по дружеской просьбе, а по приказу...
   - Отдыхаете, капитан?
   - Нет, Бредли, смотрю, слушаю и думаю. Садитесь.
   - Спасибо. Предпочитаете пиво?
   - Каждый напиток требует своей обстановки. Коньяк, к примеру, здесь возможен, но мало уместен.
   - Резонно.
   Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.
   - Странно, капитан, что вы в одиночестве. Наши дамы не обходят своим вниманием ваших коллег.
   - Их отвлекли победители соревнований, - усмехнулся Старцев. - Но вся ночь впереди, я не теряю надежды. А вы, Бредли?
   - Конечно, терять надежду нельзя. Без надежды нет удачи.
   - Согласен. Вы очень заботитесь о своей удаче и ещё больше о репутации счастливчика. Но каждая ваша удача - результат большой и очень тщательной подготовки.
   - Вы мне льстите, капитан, - Джонатан улыбался, но говорил очень серьёзно. - Вы переоцениваете людей и меня в том числе.
   - Недооценка опаснее.
   - Да, безусловно. Я думаю, именно это и погубило Империю.
   - Но, - Старцев внимательно смотрел в глаза Джонатана, - но вы не испытываете ностальгии, не так ли?
   - Да, и не скрываю этого. Глупо мечтать о прошлом. Его не вернуть и не изменить, - Джонатан заговорил горячо, как говорят о глубоко личном.
   - Что ж, я отвечу вашим же любимым словом. Резонно.
   Спокойный тон Старцева охладил Джонатана.
   - Да. С вами приятно общаться, капитан. И... и ещё раз благодарю за карту.
   - Не стоит благодарности. Это было не сложно и не обременительно. Карта даже не трофейная, во многом устаревшая, - Старцев усмехнулся. - Так что никаких военных тайн я не выдал и должностных инструкций не нарушал.
   Сделав пару глотков, Джонатан улыбнулся.
   -Вы долго пробудете здесь?
   - В Бифпите? Это, к сожалению, решаю не я. А что?
   - Октябрь и ноябрь - время аукционов. Это не менее азартно, чем олимпиада. А вы, - Джонатан подмигнул, - любите наблюдать за людьми в игре.
   - Я слышал об этом, - кивнул Старцев. - Признаться, на аукционах я не бывал. Интересно. С удовольствием посмотрю. И на какой аукцион вы собираетесь?
   - Я ещё не видел программ. Но сезон должен стать интересным.
   - Аукционы специализированны?
   - Да. Например, аукцион Парра - недвижимость. Крокус - скот, в основном, молочный, но могут быть и мясные породы, и свиньи. Королевский аукцион - лошади. Сойнби - антиквариат, камни и золото в изделиях и тому подобное. Аукцион Эрнста - техника, в основном, сельскохозяйственная. У Корнби - мебель, картины, скульптуры...
   - Да, действительно, - улыбнулся Старцев, - разнообразно. На все вкусы. Хотя определённая закономерность есть. Все аукционы связаны с имениями, их функционированием и обустройством, только... как вы сказали его, да, Сойнби выбивается из этого ряда. Хотя... антиквариат, ювелирный в том числе, тоже можно рассматривать как помещение капитала. Не так ли?
   Прикусив изнутри губу, но сохраняя улыбку, Джонатан кивнул.
   - Это ведь традиционный набор... интересов?.
   - Да, капитан.
   - Да, недаром каждое имение имело свой сейф. Интересно. Я обратил на это внимание ещё зимой, когда мы составляли реестр брошенных имений. Но...- Старцев улыбнулся, - наш разговор слишком серьёзен для бала. Продолжим в другое время, Бредли?
   - С удовольствием, капитан. Вы правы, на балу надо веселиться.
   Они, улыбаясь, кивнули друг другу, встали и разошлись в пёстрой гомонящей и хохочущей толпе.
  
   Четыре больших яблока и плитку шоколада Эркин рассовал по карманам куртки. Он хотел сразу отдать всё ей, но она развела руками:
   - Куда их мне, смотри.
   Да, на ней была сборчатая красная юбка и белая кофта, тоже собранная у шеи на шнурок. Как рабские, только не чёрные. Карманов нет. Ладно.
   - Ладно. Пошли?
   - Пошли.
   Когда они выбрались из толпы, она очень ловко подсунулась к нему так, что его рука обхватила её за плечи, а её рука обняла его за талию. Эркин уже замечал, что здесь так ходило большинство парочек, и правая рука у мужчины обязательно свободна. Под оружие. Музыка и голоса людей сливались за их спинами в ровный неразборчивый гул, перед ними двигались, постепенно сливаясь с темнотой, их тени. И они были одни. Ночь только начиналась, и все удовольствия впереди.
   - Ты как выскочила?
   - А просто. На выезде была. Ну, он и оставил у себя. А потом пришли какие-то беляки, вот пока они друг друга увечили, я в окно вылезла. Как раз в спальне была. А дальше совсем просто...
   - И на сборный не пошла?
   - А на хрена он мне? Ещё бы опознали.
   Эркин кивнул. Она положила голову ему на плечо, и даже через ткань он ощутил, какая у неё тёплая и мягкая рука.
   - А ты как?
   - В имении был.
   - Хозяйский, значит. И не замордовали тебя?
   - Отбился.
   Она усмехнулась.
   - Повезло тебе. Щёку тогда развалило?
   - Да, - Эркин решил не вдаваться в подробности. С чего он будет выворачиваться перед ней?
   Она на ходу тёрлась щекой о его плечо, гладила по боку, мягко, вкрадчиво. Эркин знал эти приёмы. И сам сдвинул руку так, что его пальцы легли на её грудь, погладил, нащупывая через ткань сосок. У неё была плотная упругая грудь, хорошо державшая форму и напрягшаяся от его прикосновения.
   Она вздохнула и замедлила шаг. Мягко повернулась к нему, заставив остановиться.
   - Я тебя сама выбрала. Понял? Ты мой.
   Она целовала его рот в рот, играла языком, то присасываясь, то резкими отрывистыми толчками. Эркин принял игру, отвечая ей, прижимая к себе, гладил по спине и ягодицам. Наконец, она оторвалась, отстранила лицо, упираясь ему в плечи ладонями и прижимаясь животом.
   - Пошли дальше?
   Её глаза блестели, и только по этому блеску угадывалось лицо.
   - Пошли, - кивнул Эркин.
   Пока они дошли до её дома, таких остановок с поцелуями, трениями и поглаживаниями было несколько. Делал она это умело, горячила ровно, без ненужной спешки: не под забор же ложиться. Значит, самый жар впереди. Эркин охотно помогал ей, но сам не лез. Всё-таки интересно: не он работает, а с ним. Впервые, пожалуй, такое. Ладно, а потом уже и он сам попробует. Пусть тоже... отдохнёт
   - Ну, вот и пришли. Сейчас, - она мягко высвободила руки, - ключ только достану.
   Ключ у неё висел на шее на длинном шнурке.
   - Весь дом твой?
   - Нет, комната, но вход отдельный. Я плачу, и всё. Сама по себе живу.
   - Хорошо.
   - Ещё бы. Входи.
   Нагнув голову, Эркин вошёл в непроницаемую темноту, ориентируясь на её шаги.
   - Сейчас окно проверю и свет зажгу. Постой пока.
   Когда под потолком вспыхнул ослепительно-белый шар, Эркин вздрогнул и даже зажмурился.
   - Ты чего такой свет устроила?
   - Ничего, сейчас привыкнешь.
   Эркин открыл глаза и огляделся. Да, это действительно после улицы ему так ярко показалось, нет, нормально, обычная лампа. Широкая кровать у стены, маленький стол напротив у окна. Окно наглухо закрыто плотной тёмной шторой, да, светомаскировка называется, сквозь неё ни при каком свете наружу ничего не видно. Понятно зачем, наверняка про ночные скачки слышала. У двери на гвоздях рабская куртка и какое-то цветастое шмотьё, внизу стоят рабские сапоги. Да под стол задвинуты две табуретки, а на столе чашка, тарелка... Эркин выложил на стол яблоки и шоколад и потянул с плеч куртку.
   - Не спеши, я сама всё сделаю.
   - Ты лучше дверь закрой, а все игры с раздеванием я сам знаю.
   - Нет, - она упрямо мотнула головой. - Шляпу и сапоги ладно. Не люблю разувать. А остальное я.
   Но он уже снял и повесил на свободный гвоздь куртку, попутно проверив задвижку на двери. Пристроил поверх куртки шляпу и разулся.
   - Смотрю, не обжилась ещё.
   - На шторы и постель всё ушло, - просто ответила она, ставя рядом с его сапогами свои туфли. - Пол чистый, не бойся.
   - Я вижу.
   И впрямь, дощатые пол и стены, стол, табуретки, - всё отмыто до блеска, простыни на кровати белые...
   - Огляделся? А теперь на меня посмотри.
   Эркин повернулся к ней и улыбнулся, не разжимая губ. Она обняла его, развязала ему шейный платок, мягко провела руками по груди, расстёгивая на нём ковбойку. Он обнял её за плечи и стоял так, давая ей возможность расстёгивать его пояс и джинсы. Потом, когда она опять подняла руки к его плечам, чтобы снять с него рубашку, быстро перехватил её за талию и нашёл узел. Её красная юбка была по-рабски на завязках, и белая кофта по-рабски - на шнурке у шеи. Паласная одежда и отличалась от обычной рабской тем, что имела застёжки. И если к штанам на завязке он в имении привык быстро, то необходимость снимать рубашку через голову бесила его кратковременной, но полной беззащитностью, когда руки спутаны и лицо закрыто. Потому и уходя из имения, всё взял в рабской кладовке, а рубашку - господскую, с воротником и застёжкой на пуговицы сверху донизу... Странно, что она себе одежду цветную сделала, а по-рабски. Хотя... она ж работает. А для работы так удобнее, конечно.
   Она рассмеялась, когда одновременно с его рубашкой на пол упала её юбка.
   - Молодец, умеешь.
   - Тебя же выучили.
   Она медленно, плавно сталкивала с него джинсы. На секунду удивилась, нащупав под ними трусы, но тут же ловко прихватила их вместе с джинсами и гладящим движением сдвинула их с его бёдер. И так же плавно он распустил узел на её кофте, растянул вырез до предела, чтобы открыть налитую грудь. Она с улыбкой убрала на секунду с его бёдер руки и высвободила из кофты. Ещё снимая юбку, Эркин нащупал на ней трусы и теперь, как и она, прихватив их вместе с тканью кофты, скатывал вниз.
   И вот вся одежда лежит у их ног на полу. Она слегка отстранилась, по-прежнему глядя ему в лицо.
   - Ложись. Я сейчас сложу всё.
   Он кивнул и отошёл к кровати, сел на край. Она очень быстро и ловко разобрала и сложила на табуретках его и свои вещи. Эркин осторожно покачался, пробуя кровать на прочность. Вроде нормально и не скрипит. Она опять задвинула табуретки под стол, выпрямилась и откинула волосы. Крупные чёрные завитки-кольца свободно лежали на её покатых плечах. Она стояла, выпрямившись, спиной к нему, так что он хорошо видел её всю. Узкую спину с желобком, упругие правильной формы ягодицы, длинные стройные ноги. Она, чувствуя его взгляд, напрягла мышцы так, чтобы яснее обозначились ямочки на пояснице, положила руки себе на широкие, круто выгнутые от талии бёдра и медленно плавно повернулась, показываясь теперь спереди. Плоский твёрдый живот, кудрявая аккуратная поросль на лобке, большие твёрдо стоящие груди. Такие большие, что было непонятно, как они уместились на её узком стане. И спереди талия казалась от этих грудей ещё уже.
   - Ну как? - она победно улыбнулась. - Хороша?
   - Мне надо сказать: да, миледи, - усмехнулся Эркин, - или обойдёшься?
   Лицо у неё стало растерянно-беззащитным, и тогда он улыбнулся ей уже по-настоящему.
   - Не обижайся, но я ж не клиент, так что... А ладно, пусть будет по-твоему.
   - Нет, - она тряхнула головой, - твоя правда. Захочешь, сам скажешь. Тебе как, не болит совсем? Можно трогать?
   - Не болит. Можно.
   Он хотел добавить, что всё можно и всё может, но она уже подошла и села к нему на колени, обняла за шею так, что он уткнулся лицом в её волосы, а его руки обхватили её. Теперь она мягко шевелилась, ворочалась в его объятиях, тёрлась об него всем телом, трогала губами его шею, ключицы. Было щекотно и... непривычно. Нет, он всё это знал и понимал, но она действительно горячила его, помимо воли. Он погладил её по спине.
   - Не больно?
   - Нет, - ответила она. - А с чего должно быть больно?
   - У меня ладони шершавые.
   - Да-а? - удивилась она. - Совсем даже не больно. Щекотно чуть, и всё.
   Эркин негромко рассмеялся.
   - Ну, смотри, если соврала. А то я поверил.
   И погладил её уже сильнее, нажимая на нужные точки.
   Она быстро крутанулась на месте и сидела теперь верхом лицом к нему. А её руки теперь гладили его плечи и грудь, нажимая на те точки, от которых у него задёргались мышцы в низу живота.
   - Я ж говорила, - засмеялась она, откидываясь назад, чтобы впустить его, и тут же придвинулась, прижимая лобок к лобку.
   Он взял её за локти.
   - Качели?
   - А удержишь меня?
   - Ногами упрись. И за локти меня возьми.
   И когда она обхватила тонкими сильными пальцами его локти, Эркин медленно откинулся и, посадив её на себя, лёг поперёк кровати, коснувшись головой стены. И так же медленно стал подниматься, укладывая её на свои колени. И новый кач. Уже быстрее. И ещё. И ещё. Она смеялась:
   - Ну, силён.
   - А ты чего ждала, а?
   Он всё ускорял и ускорял движения и, когда в очередной раз лёг, упёрся лопатками в постель, быстро перебросил руки на её бёдра и, прижимая её к себе, ударил, и ещё раз, и ещё, и ещё...
   Она ахнула от неожиданности и повалилась на него, но тут же выпрямилась, села, упираясь обеими ладонями в его грудь, и поймала его удар встречным движением. И ещё раз, и ещё, и ещё... Она, смеясь, всё гладила и гладила его грудь, ключицы, то и дело пробегая пальцами по заветным точкам. Эркин чувствовал, что начинает терять контроль над мышцами, и, не желая поддаваться ей, сам напрягся, выбрасывая струю. Но она не поняла, решив, что просто поторопилась, и, уже успокаивая, погладила его плечи и грудь.
   - Отдохнёшь?
   Эркин засмеялся.
   - С чего бы это ты устала?
   - Я?! - возмутилась она. - Ты ж кончил!
   - Ну и что? - открыто насмешничал Эркин, не давая ей встать. - А сама-то? Чего запоздала? Не подстроилась, а? Отвыкла ловить?
   Она покраснела и недоверчиво исподлобья всмотрелась в него.
   - Так ты что, сам можешь?
   - Могу, - спокойно ответил Эркин, мягко покачивая её на себе. - Но ты хорошо работаешь, правда.
   - Так ты ж горел!
   - Давно. Горел, перегорел... Пять лет уже прошло. И вот... всё могу.
   - Сколько ж тебе?
   - Двадцать пять полных.
   - Нет, подожди, ничего не понимаю...
   - А чего тут понимать? - он, улыбаясь, смотрел на неё, на её растерянное, ставшее по-детски обиженным лицо. - Ну, надоело так, давай по-другому. Вставай.
   Она послушно встала с него. Эркин снова сел, снизу вверх заглянул ей в лицо.
   - Ну, что?
   - Ничего, - она тряхнула головой, разбрасывая по плечам волосы. - Тебе понравилось?
   - Да, - ответил он, не задумываясь. - Всегда я ублажал, а как ты... хорошо.
   И она улыбнулась, нерешительно положила руки ему на плечи.
   - Я... это я тебя выбрала. Сама.
   - А я сам согласился, - обнял её за талию Эркин. - А хочешь... я с тобой поработаю? Тебя доведу?
   - Ага, - кивнула она. - Качели?
   - А ты больше ничего не знаешь, что ли? - засмеялся Эркин и уже серьёзно сказал: - Мне качаться здесь узко. Головой упираюсь.
   - А ты вдоль ложись, - она ловко вывернулась из его объятий, захлопотала, взбивая подушки. - Вот, хочешь к стенке...
   И не договорила, потому что Эркин уже стоял за ней и прижимал её к себе, водя руками по её грудям, животу, трогая соски, перебирая кудряшки на лобке, ощупывая щель и снова возвращаясь к грудям. Она запрокинула голову так, чтобы он смог найти губами её рот, раздвинула ноги, но он медлил, горяча её, чтобы стать желанным, чтобы удар был жгучим. Её руки забились в воздухе, ловя пустоту, потом схватили его руки, прижали к лобку. Он высвободил левую руку, чтобы не дать остыть грудям, ставшим совсем твёрдыми... соски острые, а правой на выступ в начале щели... Ну вот, вот и входить можно. Присесть придётся немного, её уже ноги не держат, а долго на весу он её не удержит, налитая... да нет, долго не придётся. Ну, вот так... и ещё чуть-чуть... ну и струю, чтоб поняла...
   Она обмякла так внезапно, что он едва не выпустил её: не ждал такого. Но кровать рядом, и он положил её на кровать, отодвинул к стене, лёг рядом и перевёл дыхание.
   Она всхлипнула и потянулась.
   - Как ты... я уж не помню, когда и было такое... с питомника наверное...
   Эркин улыбнулся, закинул руки за голову.
   - Мы же не для себя, для других...
   - А пошли они все, беляки чёртовы...- она повернулась набок лицом к нему, приподнялась на локте. - А теперь ты лежи, я тебе всё сама сделаю.
   - Да ну, - Эркин усмехнулся. - Давай уж друг для друга. Чего мы по очереди будем? Только время тянуть.
   - Ага, - она засмеялась. - Мы ж знаем всё. Ты руками хочешь?
   - Не оцарапаю тебя там?
   Она взяла его руку, повертела перед глазами, потрогала мозоли.
   - Знаешь, я их совсем не чувствовала, правда.
   - Тогда давай. Голова к голове?
   - Ага. А потом я повернусь.
   Эркин лёг поудобнее, повернулся набок.
   - Локоть убери.
   - Забыл? Вторая под голову.
   - Под мою. Вот так. А ты на мою ложись. Ногу подвинь, начало закрыла.
   - Ага. Ага. Как тебе так? Не больно?
   - Нет, - он сильно выдохнул через стиснутые зубы, потому что её пальцы уже хозяйничали в паху паха умелыми безошибочными касаниями. - А тебе так?
   - Ага. Оно и есть...
   И только учащающееся, становящееся неровным дыхание...
  
   Около полуночи на луг стали возвращаться уходившие в уединение парочки, и бал разгорелся с новой силой. Оркестр и радиорубка работали попеременно, и хотя репертуар был уже исчерпан и повторялся по третьему разу, танцующих это не смущало.
   Старцев пошёл к радиорубке. Как раз играл оркестр, и возле автобуса прямо на земле сидели люди. Подойдя поближе, он узнал солдат из комендантского взвода.
   - Сидите-сидите, - предупредил он возможное движение. - А радист где?
   Ему ответило многоголосое объяснение:
   - Занят он, капитан... у него там... поклонницы... Его тут поблагодарить пришли... точно... за работу, дескать... целая депутация, - смеялись солдаты. - Садитесь с нами... Ага, а то вы всё ходите... Отдохните с нами.
   - Спасибо, - Старцев с удовольствием сел рядом с ними, достал пачку сигарет. - Курите.
   - Спасибо, капитан... когда угощают, грех отказываться...
   - Ну, и как вам бал? - спросил Старцев.
   - По правде? Нормальная гулянка.
   - Ага. И люди... нормальные.
   - А к вам как?
   - Тоже... нормально.
   - Кто как, но... нормально.
   - Ага. Как калачей русских отведали, так враз нормальными стали.
   - А кто сам не пробовал, так наслышан.
   - Это точно. Мартынов калач на весь мир знаменит!
   - А уж Сидорова кулебяка так с ног валит.
   Все дружно рассмеялись. "Мартынов калач да Сидорова кулебяка - незваным гостям угощение. С ног валят, уйти не велят. А кто и уползёт, так второй раз не заявится", "Русские калачи в любом деле хороши", - сразу вспомнил Старцев фронтовой фольклор с невольной гордостью за земляков: Мартына и Сидора Калачёвых, потомственных оружейников, создателей "калача" - автомата и "кулебяки" - гранатомёта.
   - Всё, значит, нормально, - Старцев улыбнулся, - всё хорошо, так?
   - И не скажешь, что только война кончилась.
   - Воевали-воевали, сколько себя помню, столько и война была, а вот полгода прошло, капитан, и будто и не было ничего.
   - Это здесь войны, считай, и не было, а ты бы посмотрел, где бои были...
   - Ну, бои, понятно, здесь-то верно, ни бомбёжек, ни ещё чего такого.
   - А чего здесь бомбить? Загоны бычьи?
   - И не полгода, а побольше прошло.
   - Да, как жили, так и живут люди.
   - Капитан, а мы когда жить будем?
   - Ты про дембель, что ли? Хорошо бы.
   - Кто б спорил. Так когда?
   - Знал бы...- невольно вздохнул Старцев.
   Вздохнули и остальные.
  
   - Фредди, ты по какому заходу?
   - Буду я себе ещё голову счётом забивать!
   - Оно-то так...
   - Так, Роб, так. Иди, тебе уже мигают.
   - Подождёт и радостнее встретит. Давай выпьем, Фредди.
   - Отчего ж нет, давай.
   - Пошли, я тут у одного русскую водку видел. Говорят, с глотка укладывает.
   - Говорят, - кивнул Фредди.
   Ты смотри, Роба развезло, давно такого не было. Его сейчас не только водка, любой глоток уложит. Ну, раз решил водку, так пусть водка.
   - За что пьём, Фредди?
   - За нас, Роб.
   - Эт-то ты верно, без нас ничего не будет, нич-чего. И ник-кого... Ух! Хороша. Плясать пойдёшь?
   - А чего ж ещё на балу делать?
   - Крепок ты, Фред. А я посижу.
   Сиди, Роб, тебе и полежать уже можно. А меня что-то совсем сегодня не берёт. Даже странно. Но хорошо. Ну, так и ладно. Джонни со свей очередной ушёл. Обратно уже не пойдёт, эта на всю ночь. А парни где? Эркина как утащила та мулаточка, так, видно, он с ней и ушёл. У Эндрю другая уже, а может, и третья. Эк разошёлся парень! Ну и ладно. А та мулаточка хороша. Лихо плясала. Но Эркина не переплясать. И ладно у них получалось. Видно, тоже... из того же табуна кобылка. Такую объездить... ну ладно, может, и вернутся они ещё. А нет - так тоже не беда... Ты смотри, русский капитан тоже... Это кто же его подцепил? Ого, у неё язык с перегон длиной, ну, заговорит она капитана. А вцепилась-то как, клещом висит, лишь бы не перехватили у неё.
   - Фредди, забыл меня?
   - Тебя?! Да ни в жизнь!
   - Забыл-забыл. Все ковбои беспамятные, а ты во всём ковбой. Самой подойти пришлось. Ты кого выглядывал, Фредди? Неужели ту крашеную?
   - Смотрел, кто меня от неё спас.
   - Ну, всё, ковбой. Больше я тебя от себя не отпущу.
   - Да неужто?
   - Ну, не сердись, Фредди, ну, ладно, пошутила я. Давай, потанцуем хоть. Хоть в танце обниму тебя.
   - Можно и после танца.
   Вот влетел! Ну ладно, по-быстрому, а там видно будет. Надоест - отвяжусь, не проблема.
  
   - Ну, милочка, не надо так расстраиваться. Это же сущие пустяки.
   - Да, у них всё раскупили, а у нас...
   - Ну-ну, детка, цветных много, а киоск с мулатками один. Вот и всё.
   - Да, миссис Энтерпрайс, но разве мы не старались? Я даже не танцевала. Ни разу. Я только один раз отошла. Посмотреть. Вы... вы видели, миссис Энтерпрайс?
   - Как они танцевали? Да, милочка, я вас отлично понимаю.
   - Это было так... так красиво! Ну, когда они, все десять, встали в круг и выходили по очереди, вы видели? Один за другим.
   - Да, удивительное чувство ритма.
   - Да-да, мы тоже видели. Завораживающее зрелище.
   - Да, вы знаете, это было так прекрасно, что... что было просто прекрасно.
   - Вы правы, - миссис Энтерпрайс улыбнулась своим мыслям, - это было просто прекрасно.
   - И эта девушка, мулатка...
   - Которая утащила индейца?
   - Да. И ведь ничего особенного, а он ушёл с ней.
   - Ну, она очень даже симпатичная, чудные волосы, фигура...
   - Фигура, кстати, не очень. Такая... утрированная женственность...
   - Ну, мужчинам это нравится.
   - Но двигается она бесподобно.
   - О да, этот бросок на индейца...
   - Прыжок пантеры.
   - И наша бесподобная осталась с носом.
   - Да, а вы заметили, она своим напором прямо-таки втолкнула индейца в объятия мулатки.
   - Как и всех остальных. Вы заметили, миссис Энтрепрайс, со всеми одна и та же история.
   - Ну, вот вы и утешились, - миссис Энтерпрайс рассмеялась. - Давайте собирать оставшееся. Кстати, не так уж много и осталось.
   - Да, на осенний бал не хватит.
   - А можно... ну, об осени потом?
   - Да-да, сейчас уже наше время, правда? Ну, миссис Присси?
   - Конечно, детка. Разумеется, идите танцевать. Это ваше время.
  
   - Яблока хочешь? - она потёрлась щекой о его плечо.
   - Давай.
   Эркин приподнялся на локтях, но она уже перелезала через него.
   - Сейчас принесу. Да, а шоколад?
   Он рассмеялся.
   - Давай и шоколад.
   Она ловко бросила плитку ему на грудь.
   - Открывай. Я яблоки обмою.
   - У тебя здесь вода?
   - В ведре за занавеской.
   Да, вон занавеска в углу. Как... в паласной кабине.
   - Без душа живёшь?
   - С душем мне не по карману. Так. Обтираюсь. Вот выгородила себе.
   Эркин развернул обёртку и наломал плитку. Она вышла из-за занавески, на ходу обтирая яблоки белой тряпочкой. Два на тряпочке положила на стол, с двумя подошла к нему и села на край кровати.
   - Держи.
   - Мг. Шоколад бери.
   - Ага. Хорошо.
   Под яблоки легко умяли полплитки. Хотелось ещё, но он протянул ей остаток.
   - Убери на утро.
   - Не устал, значит? - лукаво улыбнулась она, вставая.
   - А с чего тут уставать? - засмеялся Эркин. - Тяжело, когда один работаешь и о токе думаешь, а тут...
   - Верно.
   Она положила шоколад на стол, аккуратно завернув в обёртку, и потянулась, сцепив руки на затылке. Оглянулась на него через плечо. Эркин улыбнулся:
   - Хороша, хороша.
   - То-то.
   Эркин попробовал тоже потянуться, но кровать оказалась коротка, и он встал. Как и она, сцепил пальцы на затылке и потянулся, выгибаясь. Она засмеялась:
   - И ты... хорош.
   - Мг, - Эркин быстро прогнал по телу волну, напрягая и расслабляя мышцы, посмотрел на неё. - Стоя хочешь?
   - Давай, - легко согласилась она, подходя к нему. - Слушай, но как же ты в двадцать пять... Может, будет только?
   - Нет, есть. Двадцать пять полных.
   Она привстала на цыпочки, давая ему войти, и плотно опустилась на всю ступню.
   - Есть, держу.
   - Бью.
   - Ага. Ох, как ты...
   - Отвыкла, что ли?
   - Да ни хрена эти беляки не умеют. Только разгорячишь, так он уже спит. Ага, ну...
   - Торопишься? Давай побыстрее, раз спешишь. За плечи держись, я тебя сам подсажу.
   Крепко сжав её талию, Эркин приподнимал её над полом и с силой опускал вниз, приседая и вставая, чтобы усилить встречный удар. Она, держась за его плечи так, чтобы большими пальцами нажимать ему на ключицы в нужных местах, пружинила ногами, помогая его толчкам. Оба молчали, чтобы не сбивать дыхание. Только резкие выдохи сквозь стиснутые зубы да изредка её тихий всхлипывающий стон...
   ... она обхватила руками его за шею и стояла, прижавшись щекой к его груди, он обеими руками придерживал её за ягодицы. Оба дышали медленно, восстанавливая дыхание. Наконец она тихо рассмеялась и расслабила внутренние мышцы, давая ему выйти.
   - Ну и силён ты! Слушай, а чего ж тогда треплют, что в двадцать пять всё, выработан срок и ни на что не годен?
   Эркин рассмеялся.
   - Треплют, что мы на всех без разбору кидаемся, лишь бы трахнуться. Ну и что?
   - Тоже верно.
   Она откинула голову, рассматривая его грудь, потрогала соски.
   - Смотрю, бедовый был. Тока много получил.
   - Хватило. У тебя вон тоже... осталось.
   - На всех не угодишь, сам знаешь. Полежим?
   Он пожал плечами.
   - Давай лёжа, - и улыбнулся. - Не придавлю тебя?
   - Я твёрдая, - рассмеялась она. - А боишься, так давай я сверху, или на боку.
   - Покатаемся.
   - Ага, чтоб за раз уж всё, - она высвободилась из его объятий, оглядела постель, деловито расправила смятую простыню, поправила подушки и скатанное валиком одеяло в ногах. - Такие... стеснительные есть. Им обязательно под одеялом надо.
   - А может, мёрзнут?
   - Так не зима же. От окна не тянет, кровать высокая, да и я горячу... и чего так? Ну, давай.
   - Хочешь всю программу за ночь? - Эркин лёг, поёрзал лопатками, чтобы было удобнее, и и медленно напряг мышцы, выгнулся в пояснице. - Садись, поехали.
   - Ой, в лошадки, давай, конечно, - обрадовалась она, - и подщекочу тебя. Так? Поехали, поехали! Ох, здорово!
   - Тебе-то самой сколько?
   - Двадцать полных. Ложусь.
   - Назад откинься, потереблю тебя.
   - Ага, ох, хорошо-о-о...
   Она медленно села, положила руки ему на грудь, мягко оперлась, собираясь опускаться на него. Эркин высвободил правую руку и подставил обе ладони под её груди. И рассмеялся.
   - Ты чего? - удивилась она.
   - Да смотри. Всегда мои руки темнее были. Даже странное.
   Она недоумевающее посмотрела на него, потом оглядела свои руки на его груди и засмеялась.
   - И впрямь. Смотри, ну, почти одного цвета.
   - Это я на выпасе без рубашки ходил, загорел.
   - Ну, - смеялась она, - ну, такого у меня точно с питомника не было. Помнишь, когда учились только?
   - Конечно, помню. А что, я первый цветной у тебя?
   - Да нет, случалось зимой, да я их не рассматривала. Ну, ложусь.
   - Давай.
   Она распласталась на нём, поцеловала в шею, в углы рта. Он обхватил её за спину, поглаживая, нажимая на точки. Она тёрлась об него, мягко заваливаясь набок. Ну, набок - так набок. Покатаемся.
  
   Бал угасал и расползался. Закрылись киоски, ушли музыканты, уехали грузовики и радиоавтобус. Злые языки потом говорили, что несколько парочек так и проснулись в гараже комендатуры и никак не могли понять, как там очутились, но это, конечно, сплетни и выдумка, конечно, кузова и кабины проверили перед отъездом, а если русские кого и прихватили с собой, то... ну, брехня, конечно. Догорали костры, вокруг некоторых ещё топтались самые упрямые танцоры под собственное пение.
   Джерри с видом утомлённого победной битвой полководца оглядел луг под предрассветным небом и повернулся к своим помощникам.
   - Кто пьяный, кто мёртвый, потом разберёмся. Можете отдыхать.
   Они молча кивнули. Говорить уже не было сил. Джерри тоже еле стоял на ногах, но держался.
   Тяжело волоча ноги, расходились последние. Всё закончилось. И скоро рассвет. Даже ковбойский загул имеет конец.
  
   Перед рассветом они задремали, не разжимая объятий и даже не разорвав замка, но чувство времени, чувство смены, невытравимое у всех спальников, не дало им заснуть.
   Эркин мягко высвободился, и почти сразу она открыла глаза и отодвинулась.
   - Устал?
   - Не знаю, - он усмехнулся, - давно не работал.
   - Давно? - недоверчиво переспросила она. - Да нет, у тебя была женщина. И недавно.
   - С чего взяла? - спокойно спросил Эркин.
   - А с того, что ты знал, чего и как можешь. Значит, работал, раз знаешь.
   Она лежала рядом с ним на боку и рассматривала его. Эркин закинул руки за голову, потянулся.
   - Комплекс делал перед скачками. И попробовал, - он говорил очень спокойно, даже лениво. - И получилось. Встало. Вот и знаю.
   - Ну, не хочешь говорить, так и не надо, - она тоже легла на спину. - Я, зимой ещё, встретила одного. Горел как раз. Я говорю ему, давай, дескать, помогу. Сольёшь - отпустит. Прогнал, дурак такой. Загнусь, говорит, а спальником не буду. Я сама сначала тоже думала... А поглядела, как его корёжит... нет, думаю, не по мне. А ты...
   - Я не спальник, - перебил он её.
   - Э, всё равно. Это ж как номер, на всю жизнь.
   - Заткнись, - тихо попросил Эркин.
   - Ты не злись. Я-то думала, просто... останешься здесь, сможем на пару работать... ну, и для себя...
   - Врежу, - пообещал он.
   - А пошёл ты, - отругнулась она и вздохнула. - Не хочешь, не надо. Ты всё равно... Всё равно я сама тебя выбрала.
   Она снова повернулась к нему, погладила по груди.
   - Не злись, не надо. Так хорошо было. Ну, не то сказала, ну...
   - Ладно, - Эркин усмехнулся и повернулся к ней. - Ладно. Ещё разок успеем, и мне пора.
   - Ага, - она поцеловала его в губы, шею, ямку между ключицами.
   - Так хочешь? Ладно. Повернись. Только с зубами осторожнее.
   - А что, кусали?
   - Было дело.
   - Ладно. Я умею.
   Она гибко повернулась рядом с ним, свернулась клубком. Снова поцелуй в губы, и теперь оба одновременно двинулись цепочкой поцелуев по телу другого, по шее, груди, животу... Эркин напряг мышцы, встречая её, нащупывал губами и языком её щель, придерживая руками её за ягодицы. Ловя её удары языком, работал синхронно удар в удар, лизание в лизание, чувствуя, что она спешит, ускорял работу, вжимая лицо...
   - Ну, вот и всё, - выдохнула она, вставая над ним на колени.
   Он откинулся на спину, вытер локтем залитое слизью лицо.
   - Всё. Спасибо тебе.
   - А то полежал бы. Или старший заругается?
   Эркин усмехнулся.
   - А как же. К утренней уборке будет.
   - А хочешь... взбодрю тебя? Ну, массаж.
   Эркин улыбнулся и рывком сбросил себя с кровати.
   - Спасибо. Оботрусь и пойду.
   - Ну, так поедим давай.
   - От еды не отказываются, - рассмеялся Эркин. - Полотенце есть?
   - А как же! Там висит.
   За занавеской ведро с водой, лоханка рядом, на гвоздике холщовое полотенце, за ведро зацеплен ковшик. Облиться? Ладно, после уборки душ приму. Он зачерпнул воды, намочил край полотенца, тщательно обтёрся, умылся над лоханью и растёрся сухим краем. Занятый этим, не заметил, как всё изменилось. И только выйдя из-за занавески, присвистнул от удивления. Она погасила лампу и убрала штору. Так что серо-голубой рассветный сумрак заполнил комнату.
   Она, по-прежнему голая, сидела у стола, и Эркин, найдя взглядом свою одежду - её переложили на кровать - тоже не стал пока одеваться и сел рядом.
   - Воды-то оставил мне?
   - Один ковш взял, - он разломал яблоки. Пополам и ещё пополам. - Ешь.
   Шоколад за ночь стал совсем мягким и таял во рту. Фольгу и красно-золотую обёртку она разгладила и положила на тарелку.
   - Потом приспособлю для чего-нибудь.
   Эркин молча кивнул, хрустя яблоком. Она подвинула ему тряпочку, которой обтирала яблоки. Он вытер руки, губы и улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ и, сидя у стола, молча смотрела, как он одевается. Быстро, явно не думая о красоте движений. Но всё равно получалось красиво. Потому что учили так. И выучили на всю жизнь. Натягивает трусы, джинсы, надевает и застёгивает рубашку, заправляет её в джинсы, застёгивает молнию и затягивает пояс, повязывает шейный платок, идёт в угол и там, обтирая ступни и легко балансируя на одной ноге, натягивает носки и обувается, снимает с гвоздя, набрасывает на плечи куртку и тем же плавным движением надевает её, берёт шляпу.
   - Ты ещё когда будешь здесь?
   Эркин уже отодвинул засов и взялся за дверную ручку, но обернулся на её голос.
   - Может, когда и буду.
   - Заходи тогда.
   - Тогда зайду.
   - Бывай. Удачи тебе.
   - И тебе удачи. Спасибо.
   Он плотно, но без стука закрыл за собой дверь и не оглядываясь пошёл, почти побежал по улице.
   Чтобы не плутать - ночью как-то не разобрал, куда она его вела - Эркин нашёл взглядом водокачку и уже тогда понял, что идти ему через весь город. Опоздаешь - засмеют. Андрею только попадись на язык, да и Фредди своего не упустит.
   Бифпит спал. Эркин бежал по пустынным улицам мимо тёмных окон. Ну и гульба была! Весь город как... после смены, все умотались. Ну, уборка, душ, и завалится он тогда... и пошли они все... Вот и поворот к гостинице, ворота ещё закрыты. Вроде успел. Ах ты, чёрт!
   Они столкнулись у ворот. Все трое. Переглянулись и заржали. Так, смеясь, и вошли во двор. И за чисткой и уборкой балагурили и смеялись, а от солёных шуток Фредди припоздавшие ёжились и даже отругиваться не пытались. И смачное ржание Андрея гуляло эхом под крышей, поднимая на крыло конюшенных голубей.
   Управились они раньше всех, а многие вообще не пришли. "Из-под юбки, как из-под куста, не поднимутся", - откомментировал Фредди. Сам он держался так, будто и не было ничего, и Андрей с Эркином тянулись за ним. Молодцевато поднялись к себе, вошли в номер, где как всегда на столе уже поднос с завтраком под салфеткой, а на диване стопка чистого белья.
   Фредди со стуком задвинул засов.
   - Ну, парни, моемся, едим и в отруб.
   - Нагулялся? - съязвил Андрей.
   - Что-то ты неувёртливый сегодня, - Фредди ловко поймал его за шиворот. - С чего бы это? Эркин...
   - Он в душе уже, - просипел Андрей, пытаясь высвободиться.
   Фредди удовлетворённо кивнул и отпустил его.
   Эркин держался вбитой с детства привычкой не показывать слабости и усталости. Он и работал, и шутил, и смеялся над чужими шутками, но это делали его руки, его язык и губы, но не он сам. А он даже спать не хотел, ничего не хотел, словно это не он, а кто-то другой чистил лошадей, таскал и засыпал овёс, выгребал из денников навоз, шёл по лестнице, толкался у колодца, переругивался с какими-то хохочущими людьми, а он сам только с равнодушным любопытством следил за этим. И в душе стоял и мылся не он. Хотя ощущал и тугую тёплую струю, и запах мыла.
   - Подвинься, - Андрей встал рядом и тоже стал яростно мыть голову, раздирая слипшиеся от пота завитки.
   - Бриться не будешь?
   - Спать и небритым можно. Завалюсь сейчас...
   - Не жравши?
   - Охренел? Еду не оставляют. Играться не вздумай.
   - Отстань.
   - Эркин, не трогай кран. Добавлю.
   - Фредди, ты?
   - А кто ещё? Ух, хорошо!
   - Ты ж сам говорил, что холодный душ наутро...
   - Вот будет утро, тогда и холодный.
   - А сейчас что?
   - Раз спать будем, значит, вечер.
   - На ночь тоже холодный душ хорош. Чтоб бабы не снились.
   - А ты что, не наелся?
   Эркин с трудом заставил себя открыть глаза и проморгаться. Ну вот, смыл всё. Теперь поесть и спать. Одеваться неохота только.
   Это же испытывал и Андрей. Как и Эркин, он долго вытирался в мучительном раздумье: грязное они уже сбросили в ящик, так что... Их сомнения разрешил Фредди, деловито обмотавшийся по бёдрам полотенцем.
   - Всё, пошли есть.
   И только когда сели за стол, Эркин обратил внимание на щетину, проступившую на щеках Фредди. Ты смотри, значит, и его умотало, раз не побрился. Эркин под столом толкнул Андрея. Тот кивнул, но ничего не сказал: рот занят. Но Фредди заметил и ухмыльнулся.
   Когда поели, Фредди закурил и начал распоряжаться:
   - Так, парни, забрали чистое? Значит, ложитесь и накрывайтесь. Я сейчас коридорного вызову, чтоб в стирку забрал. Завтра как раз получить успеете. Потом запрёмся и спим.
   - Ага, - кивнул Андрей, сонно моргая.
   От еды его разморило, и он засыпал на ходу. Эркин молча улыбнулся, собрал, как всегда, посуду на поднос и ушёл в спальню, на ходу сматывая с себя полотенце. Нагнав в дверях Андрея, сдёрнул и с него. Андрей вяло отругнулся, смешивая русские и английские слова.
   Фредди докурил, встал и заглянул в спальню. Спят. Эндрю, как всегда, завернулся, только макушка торчит. Эркин по грудь укрылся. Порядок.
   Фредди прошёл к двери и выглянул в коридор. Ну, Прыгун уже маячит. Расторопный парень. Заметив Фредди, бодрой рысью побежал к нему с тележкой.
   - Давай, забирай своё.
   Прыгун быстро переставил к себе поднос с грязной посудой, накрыл его салфеткой и прошмыгнул в ванную, зашумел там. Быстро вытащил из ящика и сложил в стопку сброшенное ими, завернул в большую салфетку с выведенным на ней двадцать первым номером. Выходя из ванной с узлом, стрельнул было глазом на спящих парней, но Фредди выпятил нижнюю челюсть, поэтому Прыгун ограничился улыбкой и, пожелав хорошего отдыха, выскочил из номера.
   Фредди закрыл за ним дверь, постелил себе на диване, на секунду задумался и всё-таки заставил себя отнести полотенце в ванную. Проходя обратно, глянул на парней. Нет, спят. Даже Эркин не подглядывает. Ну, если его умотало... И ложась, привычно проверил, удобно ли лежит под подушкой кольт...
   Услышав скрип пружин, Эркин расслабился, сдвинул одеяло с груди, чтобы только живот закрывало, закинул руки за голову. Ну, вот и всё... тело ломит знакомой паласной усталостью, сон после смены... он вздрогнул. Палас? Койка широкая, тяжесть на теле. Он открыл глаза. Нет! Нет, не камера, вон Андрей рядом, Фредди храпит... Можно спать. А то уж почудилось. Спать...
   Сонно вздохнул, потянулся и снова свернулся калачиком Андрей. Эркин лёг было набок, но едва закрыл глаза, как тело само приняло привычную с питомника позу, а на лице застыло выражение усталой покорности.
   Джонатан быстро шёл по гостиничному коридору. Понятно, что после такой ночи все трое завалились спать, но, чтобы всё успеть, к трём они должны быть в форме. И вообще... надо посмотреть, в каком они состоянии. Инцидент с Дикси мог быть и не единственным.
   Джонатан остановился у двадцать первого номера, прислушался, выбил костяшками пальцев на двери сложный ритмический узор и стал ждать.
   Стук в дверь разбудил всех. И первая реакция была одинакова: затаились, не открывая глаз и ничем не показывая, что проснулись.
   Джонатан снова постучал, но уже по-другому.
   Фредди мягким плавным движением вытащил кольт из-под подушки и встал.
   Дверь в спальню так и оставалась открытой, и Эркин сквозь ресницы видел, как Фредди пошёл к двери, бесшумно скользя босыми ступнями по полу и держа кольт у бедра.
   - Кто?
   Спрашивал Фредди, стоя у правого косяка двери, и тут же перешагнул к левому, чтобы если выстрелят на звук, не оказаться на пути пули. Он узнал оба стука. Джонни извещал, что один и всё в порядке, но осторожность никогда лишней не бывает.
   Ответ Джонатана мог услышать только он. И понятен он был только ему. Третий сигнал безопасности. И всё же Фредди открыл дверь так, чтобы оказаться под её прикрытием и за спиной вошедшего.
   Войдя, Джонатан оглядел голого небритого Фредди с кольтом в руке и улыбнулся.
   - График оказался слишком плотным, так?
   - Ради этого разбудил? - возмущение в голосе Фредди было искренним.
   Джонатан заглянул в спальню и снова повернулся к Фредди. Глаза его смеялись, но тон был жёстким.
   - Ленч вам подадут в два. Быть в норме. После ленча идём в комендатуру.
   - В норме, в форме... пробурчал Фредди. - Ленч хоть нормальный?
   - Не оголодаете, - усмехнулся Джонатан. И опять прежним тоном: - Сейчас десять В два ленч. Понятно?
   - Ты нам поспать дашь? - очень спокойно спросил Фредди.
   - А разве ты проснулся?
   Фредди пробурчал что-то невнятное, закрыл за Джонатаном дверь, прошлёпал к дивану и не лёг, а рухнул на него.
   По подрагиванию кровати Эркин понял, что Андрей смеётся, и улыбнулся, окончательно засыпая.
   На этот раз Палас отпустил его. Он спал спокойно, без снов, и улыбка, с которой заснул, так и оставалась на его лице...
   ...И всё то же чувство времени разбудило его вовремя. Но Андрей и Фредди ещё спали, и Эркин лежал неподвижно, ощущая, как просыпается, наливается силой его тело. Испытанное ночью ушло куда-то вглубь, оставив странное чувство... не то, чтобы недовольства собой, нет, он был доволен и собой, и ею. Он всё смог, владел своим телом, всё было по его воле. И она... красивая, ловкая, умелая. Не сравнить с беляшками. Было легко, приятно... И... и что-то не то. Не так. Не так как... Женя! Нет, не надо сейчас. Потом. Завтра в имение. День в дороге. И там пять дней. Всего шесть дней. А раньше он считал... сколько они уже здесь? Да, шестой день сегодня, и если две недели, то остаётся восемь дней, а теперь получается шесть, на два дня меньше. Нет, Андрей прав. Надо считать больше. Вдруг что сорвётся. И всё равно. Восемь дней - это неделя и один день... Зачем они нужны сегодня вечером? Нет, никак не сообразить, беляк такое может выдумать, чего и в страшном сне не увидишь. Но вряд ли это будет... хуже того, что было. Женя говорила, что самое страшное теперь позади. Пока, да, пока так и получается. Ладно, там увидим. А пока... пока пора вставать. Потянуться немного.
   Эркин осторожно откинул одеяло и встал с кровати. Сцепив пальцы на затылке, потянулся, выгибаясь, и широким махом наклонился вперёд. А теперь так же вправо, влево...
   Как ни тихо он двигался, но Андрей проснулся. И сонно спросил:
   - Что, пора?
   - Наверное, - ответил, не прекращая движения, Эркин.
   - Пора, - совсем не сонный голос Фредди в гостиной заставил их вздрогнуть. - Без четверти два, парни. Как раз. Побриться, умыться, одеться. Ясно?
   - Мг, - Андрей вылез из-под одеяла, зевнул и пошёл в ванную, перешагнув через отжимающегося Эркина. - И куда ты качаешься? И так вон...
   Он не договорил, потому что вошедший в спальню Фредди ловким пинком втолкнул его в ванную. Эркин встал, потянулся ещё раз, потряс руками, сбрасывая напряжение, и, критически оглядев смятую постель, стал её убирать. Сложил одеяла, подушки, накрыл всё сверху покрывалом и тогда уже пошёл в ванную.
   Они уложились. Фредди как раз свернул свою постель на диване, когда в дверь осторожно постучали.
   - Ленч, масса.
   Фредди выпрямился и кивнул Андрею.
   - Открывай.
   Андрей отодвинул задвижку и впустил Прыгуна с его столиком.
   - Приятно вам аппетиту, масса.
   Прыгун обращался к Фредди, не замечая парней в его присутствии. Фредди ухмыльнулся, увидев, что ленч заказан на четверых. Точно, вон и шаги.
   Джонатан вошёл в номер, когда Прыгун накрыл на стол и с пожеланием приятного аппетита покатил свой столик к двери.
   Джонатан посторонился, пропуская его, закрыл дверь и ловко набросил свою шляпу на вешалку.
   - Приятного аппетита всем.
   - И тебе того же, - Фредди сделал короткий приглашающий жест.
   Андрей уже сидел за столом, озорно сощуренными глазами оглядывая тарелки. Из спальни вышел Эркин, вежливым кивком поздоровался с Джонатаном и сел рядом с Андреем.
   Первые несколько минут прошли в молчании. Все сосредоточенно ели.
   - Ну как, парни, - нарушил молчание Джонатан, - хорошо погуляли?
   - Лучше всех, - быстро ответил Андрей, подталкивая под столом Эркина. - А вы, сэр?
   - Не жалуюсь, - улыбнулся Джонатан. - Фредди вам всё объяснил?
   - Насчёт дороги? - уточнил Эркин. - Да, сэр.
   - И сегодняшнего вечера?
   Парни переглянулись и посмотрели на Фредди. Тот жевал с отсутствующим видом.
   - Да, сэр, - осторожно ответил Эркин.
   - Отлично. Сейчас пойдём в комендатуру. Я, правда, договаривался на утро, но вы были не в форме.
   - Утро после бала, - усмехнулся Фредди, - начинается в три часа дня. А кое у кого и в четыре. Через двое суток. Так что мы ещё рано встали.
   Его слова о кое-ком вызвали у Джонатана смущённую улыбку, видимо, это касалось какой-то памятной им обоим истории. Эркин и Андрей ограничились вежливыми улыбками, хотя Андрей явно приготовил шутку.
   - Как это происходит, ты видел? - уже другим тоном спросил Фредди.
   - Что-то видел, что-то слышал. Заходят все вместе. А дальше... шериф или его помощник удостоверяют личности, - парни быстро переглянулись, - пастухов. Затем опрашивают об условиях работы и оплаты, выдают документы под роспись. И всё. Фредди, я тебя тоже подал на справку.
   - Не помешает, - кивнул Фредди. - Контракт контрактом, а лишняя бумажка... она никогда не лишняя. Больше ни о чём не спрашивают?
   - Беседуют. Но очень мягко.
   - Ясно, - Фредди усмехнулся и посмотрел на парней. - Старайтесь не врать, парни. И не заводитесь. Особенно ты, Эндрю.
   - А это по вопросам посмотрим, - улыбнулся Андрей.
   - Тебе документ нужен? - не выдержал Эркин.
   - Ну, нужен.
   - Тогда и проглотишь, и утрёшься. Ни хрена с тобой не будет.
   Андрей открыл было рот, но бешеный взгляд Эркина остановил его.
   - Я на медосмотр за ради справки пошёл, - тихо сказал Эркин, - а здесь-то...
   - Ты сам говорил, что у костра отловили и привезли.
   - Сбежать там ничего не стоило, - отмахнулся Эркин. - Так что не брыкайся. Сам залетишь и всех потянешь. Укрывательство и пособничество. Знаешь? Ну, и заткнись тогда.
   Эркин залпом допил кофе м твёрдо посмотрел на Джонатана.
   - Мы готовы, сэр.
   - Хорошо, - Джонатан улыбнулся. - Думаю, это всё не так страшно. Но раз готовы... Пошли.
   Андрей кивнул, допивая свою чашку. Встали из-за стола одновременно, одновременно обулись, надели куртки и шляпы. Джонатан и Фредди привычным движением подтянули пояса с кольтами, Андрей поправил ножны.
   В коридоре им попался навстречу Прыгун со своей тележкой, и Фредди на ходу отдал ему ключ и монетку.
  
   Залитый солнцем Бифпит оставался сонным и вялым. У многих бальная ночь затянулась так, что до утра было ещё очень далеко. Редкие прохожие, многие магазины и лавки закрыты. До комендатуры дошли в сосредоточенном молчании.
   Здесь народу было побольше. Хотя вид у большинства помятый, но оживлённый. Вот из дверей вывалилась очередная команда. Отдувающийся, обмахивающийся шляпой лендлорд и пятеро опухших небритых ковбоев, всё ещё поминавших друг другу какие-то счёты.
   Джонатан быстро оглянулся на парней, улыбнулся, хотя глаза оставались серьёзными.
   - Ну, пошли.
   - Мы готовы, сэр, - тихо и твёрдо ответил Эркин.
   У Андрея напряглось и отвердело лицо, когда они мимо часового вошли в комендатуру, в безоконный коридор с закрытыми дверями с обеих сторон. Джонатан и Фредди шли впереди, и парни не видели их лиц, но чувствовалось, что тем тоже не по себе. Эркин на ходу коснулся Андрея плечом, и тот, судорожно сглотнув, кивнул.
   Вот и дверь с табличкой на двух языках. Джонатан сильно, но без рывка открыл её, и они вошли.
   Просторная светлая комната. Стулья вдоль стены, два письменных стола у другой, два обыкновенных шкафа и один несгораемый. Девушка в военной форме за одним из столов. Из-за другого встал Старцев.
   - Здравствуйте, Бредли. Такая точность всегда приятна.
   - Здравствуйте, капитан, - улыбнулся Джонатан.
   Фредди и парни ограничились кивками.
   - Садитесь, - Старцев указал им на стулья, подождал, пока они все сядут, и сел сам. - Итак, старший ковбой Фредерик Трейси, - Фредди кивнул, - и пастухи Эндрю Мэроуз и Эркин Мэроуз.
   Андрей и Эркин кивнули.
   - Трейси, ваши условия работы и найма?
   - Я на годовом контракте, - спокойно ответил Фредди. - Все расчёты в конце года.
   - Хорошо, - Старцев сделал у себя пометку. - Контракт у вас, Бредли?
   - Да, в имении.
   - Работа старшим ковбоем на перегоне оговорена в контракте?
   - Да, - голос Фредди по-прежнему спокоен.
   - Условия контракта?
   - Зарплата или обеспечение и окончательный расчёт по итогам года.
   - Хорошо, - Старцев посмотрел на парней. - Теперь вы. Вы тоже на годовом контракте?
   - Нет, сэр, - неохотно ответил Эркин. Говорить "нет" белому опасно, но так уж спрошено. И Андрею лучше молчать, а то ещё сорвётся. - На выпас и перегон, сэр.
   - Срок был оговорен?
   - До пожухлой травы, сэр.
   - На каких условиях нанялись?
   Эркин вздохнул.
   - Плата с головы и по весу, сэр. И всё остальное.
   - Остальное - это что? - улыбнулся Старцев.
   - Ну, еда, сэр. И всё, что для работы нужно. Лошади, седловка вся, костровое хозяйство... всё, что надо, сэр.
   - И одежда?
   - Одежда наша, сэр.
   - Одеяла хозяйские, - буркнул Андрей. - И шляпы.
   - Хорошо, - Старцев быстро делал у себя в бумагах пометки. - А плата какая?
   - Треть в начале, треть здесь и треть при окончательном расчёте, сэр. И премия за привес тогда же, сэр.
   - Размер премии не оговаривали при найме?
   - Нет, сэр.
   - А плату? Сколько всего вы получите?
   Андрей открыл было рот, но Эркин наступил ему на ногу и... начал считать на пальцах, сбиваясь и чертыхаясь шёпотом. В комнату без стука зашли шериф и помощник. Джерри поздоровался кивком и сел возле стола Старцева, а Дон остался стоять у двери. Джонатан задумчиво смотрел в потолок, Фредди изучал паркет. Джерри и Дон сохраняли на лицах выражение полнейшего равнодушия. Старцев от души наслаждался зрелищем. Видя, что Джерри и Дон не уходят, Эркин закончил подсчёты.
   - Тысяча пятьсот, сэр.
   - Каждому?
   - На двоих, сэр.
   - И сколько же каждому? Как вы делите деньги?
   Теперь уже Андрей, наступив на ногу Эркину, остановил его и ответил:
   - Это наша проблема. Сэр.
   Джонатан и Фредди прилагали героические усилия, чтобы не расхохотаться. Джерри покрутил головой, но сдержался. Засмеялась девушка-секретарша, но тут же прихлопнула себе рот ладошкой.
   - Вы всё время были у стада?
   - Да, сэр.
   - Привлекались для работ, не оговоренных в контракте?
   Парни энергично замотали головами. Эркин промолчал, а Андрей с искренним возмущением ответил:
   - Да ни в жисть! - и после незамеченного остальными толчка от Эркина добавил: - Сэр.
   - Претензии по условиям работы есть?
   - Нет, сэр, - ответили они одновременно.
   - Если при окончательном расчёте возникнут проблемы, обратитесь сюда.
   - Хорошо, сэр, - кивнул Эркин.
   - Вы удостоверяете личность работников? - обратился Старцев к шерифу.
   - Да, - Джерри старался говорить спокойно, хотя его разбирал смех. - Те же, что на перегоне и выпасе.
   - Отлично, - Старцев повернулся к девушке. - Справки готовы?
   - Да, капитан. Всё готово.
   Старцев кивнул, и она звонко, подчёркнуто строгим тоном учительницы, вызывающей ученика к доске, отчеканила:
   - Фредерик Трейси, пожалуйста.
   Фредди вежливо снял шляпу, бросил её на свой стул и подошёл к девушке, доставая на ходу ручку. Девушка подвинула к нему большую разграфлённую книгу.
   - Вот здесь. Распишитесь, пожалуйста.
   Она говорила строго, но глаза у неё озорно блестели, а на губах играла улыбка.
   - Вот возьмите.
   Фредди улыбнулся ей. Огонь-девка, так что... перспектива намечается интересная. Он взял справку и, мельком глянув, вложил в бумажник. Когда он повернулся к остальным, лицо его было спокойным, но у Джонатана дёрнулся в улыбке уголок рта. Девушка смотрела, как Фредди идёт к своему стулу и садится.
   - Зиночка...- негромко окликнул её Старцев.
   Джерри вынул платок и откашлялся в него. Дон, стоя у двери, занялся изучением матового шара светильника под потолком.
   - Эркин Мэроуз, - отчеканила Зиночка.
   Эркин снял шляпу, сунул её Андрею и, глядя себе под ноги, пошёл к столу.
   - Вот здесь. Распишись.
   Она протянула ему ручку. Отводя глаза, Эркин взял ручку и сел. Прижал пальцем указанное место и медленно, напряжённо хмурясь, вывел две буквы.
   - Хорошо. Вот справка.
   Вот стерва белёсая! Так подаёт, что поневоле поглядишь на неё, а чёртов беляк у двери торчит, и всё видно ему. Эркин осторожно взял справку и пошёл обратно. Уфф, кажется, пронесло.
   - Эндрю Мэроуз.
   Андрей сунул обе шляпы Эркину и пошёл к столу. Сел, глядя в упор на Зиночку.
   - Вот здесь. Распишись.
   Эркин вдруг закашлялся. Андрей взял ручку и медленно, очень старательно вывел две буквы. И уже вставал со справкой в руке, когда Зиночка вдруг, разглядывая страницу, спросила:
   - А вы что, однофамильцы?
   - Неа, братья, - сразу ответил Андрей и уточнил: - Родные.
   Его заявление произвело эффект. У Дона самым натуральным образом отвисла челюсть, Джерри недоуменно переводил взгляд с Андрея на Эркина и обратно, Фредди досадливо дёрнул углом рта, Джонатан и Старцев не скрывали изумления, и только Эркин сохранил невозмутимое выражение. А Андрей, вскинув голову, оглядывал их.
   - А что? Не похожи разве?
   Его вызывающе резкий тон заставил Фредди нахмуриться.
   - Конечно, похожи, - рассмеялась Зиночка, и её смех разрядил обстановку. - Может, ты ещё скажешь, что вы близнецы?
   - Не, я младший, - уже спокойно ответил Андрей.
   И тут вмешался Дон.
   - Ну да, ты в папу, а он в маму.
   Он хотел окончательно превратить всё в шутку, но его фраза вызвала неожиданный ответ.
   - Нет, это я в маму пошёл, - Андрей деловито прятал свою справку в бумажник.
   Смысл сказанного доходил до всех постепенно. Покраснел, налился кровью Дон, засопел Джерри, подобрался, насторожившись, Фредди, стал серьёзным Джонатан...
   - Зиночка, вы закончили? - деловито равнодушный голос Старцева остановил готового что-то сказать Дона.
   - Да, капитан, - Зиночка явно растерялась, не понимая причины возникшей напряжённости.
   - Тогда благодарю всех. Вы свободны.
   Джонатан встал и переглянулся с Фредди.
   - Благодарю, капитан. До свиданья.
   - До свидания, - вежливо попрощался Старцев.
   Молча кивнул Джерри. Джонатан пошёл к двери. Дон посторонился, пропуская его. Фредди, охлопывающий себя по карманам в поисках сигарет, взглядом поторопил парней и вышел последним.
   Когда за ними закрылась дверь, Джерри не выдержал.
   - Трепло! Нашёл, чем шутить!
   - Да, как шутка это неудачный вариант, - ответил Старцев, взглядом останавливая Зиночку.
   Дон зло дёрнул плечом, но промолчал.
   - Если готовы, приглашаем следующих, - продолжал Старцев. - По графику должен быть Джонсон.
   - Идут, - разжал губы Дон.
   По коридору приближались шаги нескольких людей. У кого-то из них ноги явно заплетались.
  
   Выйдя на улицу, они не стали задерживаться у комендатуры, а по-прежнему вместе пошли в город. Отойдя на квартал и убедившись, что ими никто не интересуется, Джонатан остановился и посмотрел на Андрея. Но заговорил Фредди:
   - Нашёл место и время для шуток. И тему выбрал...
   Против своего обыкновения Андрей промолчал, явно показывая, что продолжать обсуждение бессмысленно. И Фредди перешёл к делу:
   - Так, парни, в восемь зайду за вами. Будьте в номере и в полном порядке. С лошадьми сегодня сами управляйтесь.
   - В каком порядке? - вдруг спросил Эркин. - Ну, для чего?
   А! - не сразу понял Фредди. - Как на бал. Ясно?
   Эркин и Андрей кивнули.
   - Тогда всё. До восьми. - Фредди посмотрел на Джонатана. - Идём?
   - Да. До вечера, парни.
   И они разошлись.
   Какое-то время Эркин и Андрей шли молча. Андрей хотел заговорить, но, поглядев на Эркина, воздерживался. Когда они вышли на Мейн-стрит, Эркин разжал губы:
   - Посмотри... сколько времени?
   Андрей посмотрел на витрину часового магазина.
   - Почти четыре.
   - Четыре часа у нас? - уточнил Эркин. Андрей кивнул. - Тогда к лошадям.
   И уже до конюшни упрямо молчал. Молчал и Андрей. Молча подготовили лошадей к проминке, молча выехали из гостиничного двора и проехали шагом по уже привычному маршруту. И только когда город остался позади, Андрей заговорил сам. По-русски.
   - Тоже скажешь, что я...?
   - Не надо шутить таким, - вздохнул Эркин. - Я тоже, конечно... чуть не нарвался со счётом своим дурацким...
   - Эркин, - перебил его Андрей. - Я не шутил. Правда.
   Эркин повернулся к нему, и Андрей заговорил быстро и сбивчиво, пытаясь объяснить.
   - Пойми, Эркин. Я не шутил... вот под конец чуть только. Ты... пойми... ну... ты всё знаешь обо мне, и вообще...- и уже с неприкрытым отчаянием в голосе почти крикнул: - Ну, если ты не хочешь, чтоб я братом тебе, то считай дураком и шутки у меня дурацкие!
   - Ты ж не шутил, - Эркин попробовал улыбнуться. - Вот мы... и записались.
   Андрей как-то робко заглянул ему в лицо.
   - Ты... по правде это?
   - Я ж врать не умею, - усмехнулся Эркин. - Ты сам мне это говорил.
   Андрей хотел что-то сказать, но только несколько раз схватил ртом воздух и разразился таким боевым воплем, что кони рванули в карьер, и парни с трудом подчинили их. Они скакали то рядом, то друг за другом, хохоча и затевая шуточные драки.
   - Остальным скажем что? - спросил Эркин, когда они уже повернули к городу.
   - А ни хрена! - быстро ответил Андрей. - Мы знаем, а на остальных нам накласть...
   - Резонно, - усмехнулся Эркин, передразнивая Джонатана, и Андрей радостно заржал. - Только... насчёт отца и матери, ну, кто в кого, не надо больше.
   - Я когда по-английски говорю, о своих не думаю, - спокойно сказал Андрей. - А так, конечно. Но уж очень хотелось скотину эту осадить.
   - Он на нас с ещё когда зуб держит, а теперь...
   - А пусть в задницу нас поцелует. Мы ж завтра с утра в имение рванём, и нет нас!
   - Ах чёрт! - счастливо чертыхнулся Эркин. - Я и забыл. Так нам ещё увязать всё надо. Фредди сказал, что на всю ночь понадобимся.
   - Точно. Слушай, а зачем мы ему? Замочить, что ли, кого надо?
   - Нужны ему наши ножи! - фыркнул Эркин. - Он и сам с кольтом управится.
   - Это точно. Значит, на стрёме стоять будем, - решил Андрей. - Ладно. Не самое сложное.
   - Не самое, - кивнул Эркин. - Только зачем тогда как на бал одеваться?
   - А хрен их знает, чего они придумали. Подставлять нас им не с чего. Может, и впрямь... прикрытие нужно.
   - Прикроем, - решил Эркин, похлопывая Принца по шее. - Да, и на завтра в дорогу жратвы купить. Вьюки оставляем, готовить, значит, не будем.
   - Кофе купим и во фляги нальём, - сразу предложил Андрей.
   - А может, лимонаду лучше? - невинным тоном спросил Эркин.
   - Издеваешься, да? - заныл Андрей и, когда Эркин рассмеялся, удовлетворённо улыбнулся и продолжил деловым тоном: - Хлеба ещё.
   - Мяса копчёного, - кивнул Эркин. - И знаешь что, чай у нас остался. Попросим кипятку, заварим в котелке, потом во фляги перельём, а котелок вымоем и во вьюк.
   - И шито-крыто, - обрадовался Андрей. - Ну, не узнает никто. Сегодня кто, Прыгун? Слушай, а если просто горячей воды в ванной наберём?
   - Там же не кипяток, - возразил Эркин. - И не для питья она вроде.
   - У Джошуа спросим.
   Они уже въезжали в Бифпит, ставший за эти дни привычным и знакомым.
   Поставив и убрав лошадей, поднялись к себе. Андрей по дороге поглядел на гостиничные часы и на лестнице шепнул Эркину:
   - Два часа осталось.
   - Мотай за хлебом и мясом, - сразу решил Эркин. - Я пока чай сделаю. Деньги есть?
   Андрей, не отвечая, повернулся и побежал вниз.

1993; 15.08.2011

  

Оценка: 8.50*6  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"