Зубачева Татьяна Николаевна: другие произведения.

Тетрадь 34

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!


Peклaмa:


Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вычитано.


ТЕТРАДЬ ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

* * *

  
   Фредди ждал Джонатана в баре напротив "Примы". В одиннадцать они должны быть в комендатуре, а уже скоро десять. В двенадцать парни будут у комендатуры. Фредди с отвращением отхлебнул безвкусного кофе. В комендатуру надо идти трезвым, вот и пьёшь кофе. Поганое это дело - власть. И иметь с ней дело... от властей подальше - целее будешь. Но надо. Ну, почему так погано всё устроено. А поганее всего был вчерашний вечер. Ну, надо же было затесаться в такую паскудную компанию...
   ...Игра шла нормально. Играли каждый сам за себя, не поймали - выиграл, поймали - твои трудности. Банк не велик, но на пределе игроков. Всё нормально.
   - Боишься рисковать, Грег?
   - Рисковать надо с умом. По делу.
   - Ну и как, много ты нарисковал?
   - Ну, что он нарисковал, то и прогулял, так, Грег?
   - Игровые надо пропивать, согласен.
   Грег кивает. Да и остальные не спорят. Выиграл - поставь остальным, проиграл - жди, пока тебе поставят. И всё просто.
   - Я вот мечтал миллион выиграть...
   И дружный хохот.
   - Это с кем играть надо, чтоб он тебе столько проиграл?
   - И чего бы ты с миллионом делал, Пол?
   Пол начинает рассказывать. Его перебивают, хохочут, Пол живописует всё более смачные подробности. Пол - шут, за шутовство ему перепадает. Шакал. А дружок его, Грег, ещё держится. По возможности блюдёт себя.
   - А что бы ты делал с миллионом, Грег?
   - У меня его не будет, Фредди, я о нём и не думаю.
   - А вот выпадет, а ты не готов, а?
   - Найди миллионера, Сэл, который сядет играть со мной.
   - Не прибедняйся, Грег, сознайся, - Пол подмигивает остальным. - Ты ж хотел быть лендлордом, скажешь, нет?
   - Заткнись, Пол, - Грег стискивает зубы, пересиливая себя. Его пустили в игру из милости, и он должен помнить это. Но его ещё хватает, чтобы тихо сказать: - Не хотел, а мечтал. Улавливаешь разницу, Пол?
   - Улавливаю, - кивает Пол. - Хотеть - это копить деньги на покупку имения, а мечтать - это пить.
   - Пьяный - всегда король, - хохочет Сэл.
   Грег медленно кладёт на стол карты рубашкой кверху, обводит сидящих за столом блестящими глазами.
   - Когда полгода копишь, а потом соображаешь, что нужной суммы не соберёшь за всю жизнь, то, что делать с накопленным, а?
   Он невольно кивает, соглашаясь. Да, похожее и у него... было. Когда сообразил, что ему самому на Южные острова не заработать, за всю жизнь столько не собрать. Грег прав. Он сам, правда, не запил, не до того было. А Грег продолжает:
   - Самое ведь обидное, что я поздно сообразил, как мне вывернуться. Ведь когда имение начинаешь, на что главный расход идёт? Не на землю, землю можно дёшево купить, не на обзаведение, здесь если с умом и без выпендрёжа, то тоже можно малой деньгой обойтись.
   Он с интересом смотрит на Грега. Выходит, не такой уж это дурак. Ну-ну, как он дальше поведёт?
   - Главный расход - рабы.
   - Да, прокормить их...
   - Да ни хрена, и кормить можно дёшево. Каши ему навалить побольше, или бобов там, нет, это всё пустяки, если умеючи. Сами они дорогие, поганцы.
   - И купить можно дёшево, - возразил Сэл.
   Смотри, как забрало их, всерьёз заговорили.
   - Дёшево на торгах мелюзга необученная, или кого ты сам через неделю на Пустырь свезёшь, - Грег пренебрежительно сплюнул. - Я похитрее придумал. Ведь как. Вот ты привёз раба в распределитель, и тебе сразу за него отвалили. Так? А на торг он уже по другой цене идёт. Там-то свой процент накидывают.
   - Это уж как везде.
   - Ну, можно и из рук в руки купить.
   - Это ж самому помотаться надо, вызнать, высмотреть...
   - Хлопотно очень.
   Он молча слушает, не вмешиваясь.
   - Во! Я и подумал. На чёрта я этот процент платить буду? Да ещё ведь на торгах не угадаешь. По виду бык, а нутро хлипкое. Пори такого, не пори, а толку не будет. Или ты его... для скотной купил, а он корову впервые видит и где у неё вымя не знает.
   - Ну, загнул! Это-то не проблема.
   - Да, выпороть, как следует, так всё узнает.
   - А как ты старательного на торгах угадаешь?
   - И угадывать нечего. Все они одинаковы. Кого порешь, тот и старательный.
   - Все они воры и бездельники. Я сколько лет надзирателем работал, так ни одного, чтоб без порки работал, не видел.
   - Плохо смотрел, Пол, - усмехается Грег и продолжает: - Ну вот, я и решил купить рабов там же, у хозяйки. Всё-таки я их всех уже видел и знал как облупленных. Кому и оплеухи много, а кого и запори насмерть, а всё равно мало будет. Присмотрел имение маленькое. На большое не потянул бы. Сам за всем не углядишь, а надзирателя нанимать... сами знаете, почём наша работа обходилась.
   Дружный хохот.
   - И думаешь, хватило бы? А если те, ну у кого брать собирался, дорожиться бы стали?
   - Ну, это не проблема. Это бы я сделал. И прикинул, что на первое время мне пятерых хватило бы.
   - Это как?
   - Это что ж за имение, что пятерых рабов хватит?
   - Да на любой ферме больше надо.
   - А считай. Я думал так. Пахоту не потяну. Значит, буду стадо делать. Молочное. И на откорм.
   - Дело.
   - Эт-то да, конечно.
   - И всё равно пятерых мало. Даже для начала.
   - Считай. Одна баба в доме управляться. Чистить там, убирать и готовить мне. Вторая стирать и рабам готовить. И трёх мужиков. На дворе там и вообще на подхвате, второй на огород, чтоб свой овощ был, и скотник. На первый год я бы перекрутился. На второй год подкупаю мелюзги, и пусть она при этих крутится и растёт. А там бы и пошло.
   - А не дурак ты, Грег.
   - Да-а, разумно.
   - Пятерых, если с умом подобрать да напороть сразу... хватило бы.
   - Скотника надо толкового.
   - Да, при таком раскладе всё на скотнике держится.
   - Вот я и приглядел себе. Рабов много держали, пятерых, чтоб работали, найти можно. Я уж хозяйку обрабатывать начал. Кручёная была, впрямую не подойдёшь. Да тут... русские припёрлись.
   Все вздыхают, и ненадолго устанавливается мрачное молчание. Всем им русские помешали.
   - Ну, после заварухи имение совсем задёшево можно было взять.
   - Так-то оно так, Фредди, а кто бы работал? Раньше купил, и он твой. Всё. А теперь? Попробуй, заставь его, если ни пороть, ни по морде ему съездить, ну, ничего нельзя.
   - Как-то ж заставляют.
   - Так, Сэл, они и работают... как-то. И не я выбираю, кто мне нужен, а, видишь ли, если он согласен наняться, - Грег разгорячился, сбросил уже было собранные карты. - Вот смотри, вот не выдумываю, честно, как было, так и говорю. Присмотрел я одного, Как раз в скотники себе.
   - Это кого, Грег?
   - Угрюмого помнишь?
   - Чего?! Ты что, с перепоя?! Да тупее и упрямее скотины во всём имении не было, да я за жизнь свою второго такого тупаря не знал, - Пол тоже сбросил карты и стал рассказывать: - Это в имении скотник был. Индеец. Раб. Сколько ж он... ну, лет пять, а может, и больше держали его.
   - Индеец раб? Так чего ж ты хочешь?
   - После двух-то побегов...
   - Я б таких сразу кончал. Толку всё равно не будет.
   - Этот питомничный был, - усмехнулся Грег. - Всё-то ты верно, Пол, говоришь. Пять лет он прожил. Ни разу не улыбнулся, глаз ни разу не поднял. Говоришь ему что, так он как каменный, слышит, нет ли - не поймёшь. Морда тупая, стоит перед тобой... и сапоги свои рассматривает.
   Он слушает, с трудом сохраняя неподвижное, как и положено в игре, лицо. Угрюмый, индеец, питомничный раб, скотник, пять лет... Слишком много совпадений. Это Эркин. Тогда эти... Грег и Пол... Так это ж Грегори и Полди! Это о них Эркин рассказывал. Суки надзирательские, шакалы.
   - Как каменный, - кивает Пол. - Бьёшь его, а он, стервец, что придумал. Качается под ударом. Ну, чувствую, что не так кулак ложится. Так я что делал. За волосы ухвачу и держу, чтоб башкой не крутил. Нахлещешь его, у самого рука болит, а ему... Хоть бы хны. Ничем не проймёшь. Чего ты его выбрал?
   - А того. Дурак ты, Пол. Тупарь он, конечно, тупарём, как все индейцы, и скотина неблагодарная, но работал. Его подгонять было не нужно. И со скотиной он ладил.
   - Сам скотина, вот и ладил, - ржёт Пол.
   - Верно, - соглашается Грег. - Только к быку, бык племенной был, он один и мог зайти. И коровы от его дойки не болели. Ну, о нём много чего рассказать можно. Мне он чем пришёлся? Работяга - раз, с другими рабами не стакнется - два.
   - Ну, это ты загнул.
   - Разогни, Пол. Он с кем из рабов в стачке был? А? За пять-то лет. Вспомни. Даже с Зибо... Ну, это тоже целая история.
   - Смехота! Понимаете, был такой черномазый, Зибо, скотник. Старик уже, на Пустырь пора. Когда Угрюмого купили, я и скажи Зибо, что это его сынок, ну, десятый в награду.
   Дружный хохот заглушает Пола.
   - И он поверил?!
   - Да черномазый же! Они всему верят!
   - Да, в чём другом, а в этом... они как психованные.
   - Хуже жратвы.
   - Ну да, скажешь только, это там сын твой, и всё. Они уже родня, понимаешь.
   - Да, крови совсем не чувствуют.
   - Ну вот, так Зибо ему: сынок, сынок, сам слышал, а он...
   - Как каменный, - кивает Грег и вдруг усмехается. - Видно, понял, что ты это в насмешку сказал. Мне как-то старика даже жалко стало. Нахлестал я Угрюмого, что Зибо, дескать, отец твой, уважай и почитай его.
   - Ну и как? - хохочут остальные.
   - А никак. Был Угрюмым, таким и остался. Ну, так вот, что третье-то было? Да. Что он делал, то уж без булды. Старательный. И силён был. Как бык. Это четыре. Пятое забыл. Ну и ладно. И так... Куда ж ещё. Ему уже за двадцать было, но десяток лет он бы ещё покрутился у меня.
   - А вообще-то да. Вполне возможно.
   - А вообще-то, он бы придушил тебя, Грег. При случае. Индейцы - они подлые, ни одному верить нельзя.
   - Ну, это просто. На ночь приковать или запереть, а днём я с оружием. Ну вот, заваруха грянула, ну, кто куда рванули.
   - Побыстрее и подальше.
   - Это уж у всех одинаково.
   - Ладно, все помним.
   - И вот через месяц приезжаю я туда. Хозяйка испугалась, что имение бесхозным и выморочным объявят.
   - Это да, русские это резво провернули.
   - Ну да. А бесхозное выморочное живо с торгов пойдёт. Вот и рванула. Ну, приехали мы.
   - А ты при чём?
   - А я ж на контракте. Успел подписать, дурак. А ей по хрену капитуляция там или ещё что, неустойку сдерёт... из-под земли выкопает. Да и родня у неё. Я ж чего думал. Что если они, ну, у кого я имение присмотрел, заартачатся, я хозяйку подкручу, она братцу своему шумнёт, и только тех... упрямых и видели.
   - Ого!
   - Вот тебе и ого! Ну, приехали. Всё поломано, побито, разграблено.
   - Ну, как везде.
   Он, не вмешиваясь, но внимательно слушая, кивает. Навидался. Да что там, их с Джонни имение было не лучше.
   - Ну, я пошёл смотреть. Хозяйка там над тряпками своими рыдает, хозяин вокруг прыгает, утешает... Смотрю, лакеи есть, повариха. Кланяются, трясутся.
   - Шваль это всё.
   - Кто бы спорил. А я, ещё когда въезжали, приметил. На скотной дверь не сорвана, а открыта. И окна-продухи не разбиты. Зашёл, - Грег выдерживает паузу. - Полы вымыты.
   - Ни хрена себе!
   - Во-во. Я в молочную. Книги удойные стопочкой на столе, бидоны с молоком вдоль стены в шеренгу отмытые блестят. А у другой стены на рогожке... рабский хлеб. И не навалом, а аккуратной такой стопочкой до середины стены. И на столе банка консервная вместо кружки и полбуханки. И проволока. Ну, чтоб резать.
   - Понятно.
   - Рабские хитрости.
   - Ну, думаю, это кто ж здесь так по-хозяйски расположился? Пошёл дальше. Сено, концентраты... брикеты, мешки... Всё разложено. И с умом, скажу. Кое до чего и я бы не додумался. Коровы все на месте, сытые, лоснятся, бык тоже... аж блестит как вычищен. Ореховый концентрат жрут, сеном закусывают. Я к телятам. И вижу...- снова интригующая пауза. - Угрюмый! Ходит и молоко телятам наливает. Свеженадоенное. Телята лоснятся, сытые все, здоровенькие.
   - Это... это ж получается...
   - Во-во! Оно и получается, что он этот месяц так на скотной и жил, и за скотиной смотрел.
   - Один?!
   - А никого больше я не нашёл. Натаскал, значит, хлеба и жил себе припеваючи.
   - Ещё бы!
   - На молоке-то.
   - И на сливках, небось.
   - Ну да, краснорожий жратву не упустит.
   - Да чтоб молоко и сливки были, он работал! - взрывается Грег. - Понимаете вы это?! Полы мыл, брикеты эти чёртовы по-своему перекладывал, поил, кормил, чистил, бидоны отдраивал... Да что там, мне черномазые потом на него жаловались. Ябедничали, что он в скотную никого не пускал. Утром им бидон выкатит, они отольют себе, сколько успеют, выйдет, бидон заберёт, и попробуй кто сунуться на скотную. Бьёт не глядя и не думая. Так что не зря я на него глаз положил.
   - Да, выходит, не зря.
   - Ну, ты скажи, а?!
   - Ну, а дальше-то что?
   - К тому и веду. Я, значит, даже похвалил его, что, дескать, молодец, правильно, хозяйское добро уберёг. Он и ухом не повёл. Как, скажи, нету меня для него. Ладно. Угрюмый - он Угрюмый и есть. Пошёл я дальше. Думаю, хоть здесь порядок и одной головной болью меньше. Отловил одного черномазого, велел двух телят забить и всё молоко на кухню перетащить.
   - Ну да, пока краснорожий всё не выпил.
   - Ну да. И тут мне кричат, что Угрюмый бежит. Я на крыльцо. Вижу: идёт. И у ворот уже. Я как гаркну ему , чтоб вернулся.
   - И послушался?
   - Ты же без плети уж наверняка.
   - Послушался! Вот что я ещё пятое забыл. Послушный был. Не прекословил. И делал, что скажешь.
   - Ни хрена он не послушный. Я о нём тоже кое-что расскажу.
   - Заткнись. Давай, Грег.
   - Ну что. Я его к хозяйке. Закрепить надо.
   - Ну да, понятно.
   - Так эта стерва верещит, что её разорили, и не слушает ни хрена. А всего-то и надо было... Ну, она орёт, я ей чего-то втолковать стараюсь, а он...
   - Ну?!
   - Повернулся и ушёл. Ну! На кухню завернул, полбатона белого хлеба взял и ветчины кусок, мы там с собой кой-чего привезли, и ушёл.
   - Всё-таки уворовал!
   - Не удержался!
   Грег хотел ещё что-то сказать, но махнул рукой и стал собирать карты.
   - И что? - разжал он губы. - Не встречал ты его больше?
   - Бог миловал, - усмехается Грег. - Мне ещё жить хочется. Полу вон тоже... повезло.
   - А ни хрена. Я и не боюсь. Я над ним спьяну не куражился.
   - Мг. Ты это трезвым делал.
   - Я шутил. А что он дурак, тупарь краснорожий и шуток не понимает...
   - Мг, - кивает Грег. - Это когда он из душа шёл, а ты его лицом в навоз тыкал, ты, значит, шутил?
   - Он на душе повихнутый был, - хохочет Пол. - Это ж смехота! До вечера его проманежишь, чтоб время впритык вышло, и отпустишь... Так он бегом бежал до душевой. Не пожрёт, лишь бы в душ попасть.
   - А ты его от самой двери заворачиваешь.
   - А что? - ухмыляется Пол. - Темно уже, и где раб должен быть? То-то!
   И снова дружный гогот. А ведь он и раньше слышал и слушал такие рассказы. О тупых неблагодарных рабах. Но теперь...
   ...- О чём задумался, Фредди?
   - Тебя жду, - ответил он сразу.
   Улыбающийся Джонатан уселся напротив и, сохраняя на лице выражение полного довольства жизнью, встревоженно спросил:
   - Ты что, Фредди?
   - В паскудную компанию вчера попал, - буркнул Фредди и нехотя пояснил: - Надзиратели. Гнусняк к гнусняку. Пьян что ли был, что так вляпался. Ладно. Мы идём?
   - Сейчас кофе выпью и пойдём.
   Фредди повертел свою чашку.
   - Понимаешь, Джонни, там были двое... Мне о них ещё Эркин рассказывал.
   - Понятно, - кивнул Джонатан. - Рассказы про тупую двуногую скотину, так?
   - Да.
   - Всё это - дело прошлое, Фредди. Хорошо, конечно, что Эркин с ними не столкнулся.
   - Эт-то да, пришлось бы выкупать парня.
   - Вот именно. Я готов. Пошли.
   - Пошли, - Фредди решительно отодвинул недопитую чашку и встал.
   Они шли без спешки и задержек, мимоходом здороваясь со встречными. Вот и комендатура. И снова Фредди как тогда, как всегда при входе в "казённый дом" дёрнуло холодком по спине, когда проходил мимо часового. Мимолётно взглянув на Джонатана, понял, что и того тоже... дёргает.А вот и уже знакомый кабинет.
   - Добрый день, капитан.
   - Добрый день, Бредли, - улыбающийся Старцев встал из-за стола. - Здравствуйте, Трейси. Садитесь.
   Усадил не у стенки, а у стола. И так ловко, что Фредди оказался не за спиной Джонатана, а рядом. Ловок. Фредди привычно держал каменную маску, но по быстрому смеющемуся взгляду русского понял: можно не играть. Вернее, не нужно. Чего этот и не знает, так догадывается, если не уже...
   - Кажется, я могу вас порадовать Бредли. Обе проблемы решаемы. Сначала о кладах.
   Старцев вежливо дождался кивка Джонатана и продолжил:
   - Собственник земли является и собственником найденного на этой земле или в её недрах, если иной вариант не оговорен в сертификате на владение. Так что проверьте формулировку своего сертификата.
   - Спасибо. Но это старый принцип. Значит, он сохранён?
   - В общем, да. Но мы добавили несколько пунктов. Первое. Безусловной и безоговорочной сдаче подлежит армейское стрелковое и тяжёлое вооружение, стрелковые, артиллерийские, миномётные и инженерные боеприпасы, их составляющие и другое армейское имущество за исключением обмундирования, продуктов и медикаментов. В случае добровольной сдачи ответственность не наступает.
   Фредди невольно кивнул: ну да, как в Крутом Проходе, та же формулировка. Но это первое. А что второе?
   - Второе, - невозмутимо продолжал Старцев. - Музейные и исторические ценности, вывезенные в ходе войны с территории России, выкупаются в обязательном порядке. Если же доказано, что владелец таких ценностей участвовал в ограблении России, то есть собственник является военным преступником, то ценности конфискуются, а... грабитель несёт ответственность.
   И снова не поспоришь: награбленное конфискуется. Логично.
   - Ну, и если на клад предъявляются претензии, - Старцев улыбнулся, - оставившим его, то дело решается в суде. Гражданским иском в обычном порядке.
   Джонатан улыбнулся. Третий вариант не грозит, первый... ну, это не сейчас, а вот второй... да, здесь могут быть сложности.
   - Благодарю, капитан.
   - Пожалуйста, Бредли, - Старцев продолжал улыбаться, но глаза у него стали серьёзными. - И вот что ещё. Вы слышали такое выражение: night yield?
   - Как? - искренне удивился Джонатан. - Ночной сбор урожая? Бессмыслица. Ночью собирать урожай? Зачем?
   - Это кодовое обозначение операции, которую провела Служба Безопасности Империи перед капитуляцией и заканчивала уже после капитуляции, зимой. В, так называемую, заваруху. Это был обыкновенный грабёж брошенных имений. Вскрытые сейфы помечались буквами NY. Видимо, чтобы не искать дважды в одном месте. Свидетели при этом уничтожались.
   Прикусив изнутри губу, Джонатан с трудом удерживал спокойное лицо. Не глядя, чувствовал напряжение Фредди. А Старцев продолжал:
   - Если имение не было брошенным, его делали таким. То есть убивали владельцев и имитировали разгром. Под конец бандиты стали уничтожать друг друга. Возможно из-за споров при дележе добычи. Но скорее всего, так и было задумано.
   - И где же урожай? - очень спокойно спросил Фредди.
   - Вы правы, Трейси. Урожай был собран и исчез. Но его надо продать. Нужны деньги, а не камни и золото. Аукционы покажут. И продавца, и покупателей. Аукцион Сойнби, не так ли, Бредли?
   - Да, - кивнул Джонатан. - Вы не рекомендуете участвовать в нём?
   - Я рекомендую подумать, кому пойдут вырученные деньги. И на что их употребят. Вы ведь слышали о рождественском повороте, не так ли?
   - Пьяная болтовня, - буркнул Фредди.
   - У нас, русских, есть пословица. Примерно так. Пьяный говорит то, о чём думает трезвый.
   - Резонно, - кивнул Джонатан. - Но на языке юристов... попытка с негодными средствами. Ведь вы не допустите... поворота, не так ли?
   - Приложим все усилия, - кивнул Старцев.
   - Я думаю, - осторожно сказал Джонатан, - многие вас поддержат в этих усилиях.
   - Спасибо, - улыбнулся Старцев. - Разумеется, мы будем учитывать все факторы. Теперь вторая проблема. Она так же решаема.
   - Наверное, стоит позвать парней. И будем говорить все вместе.
   - Конечно, - кивнул Старцев. - Это будет оптимальным вариантом.
   Джонатан посмотрел на Фредди.
   - Без пяти двенадцать, они уже наверняка пришли, - улыбнулся Фредди и встал. - С вашего разрешения, капитан.
   - Разумеется, - вежливо согласился Старцев.
   Фредди вышел, и, когда за ним закрылась дверь, Джонатан посмотрел на Старцева.
   - Пока они идут... я должен заявить о кладе?
   - На ваше усмотрение. Если вы его не продаёте, то это ваше дело.
   - Ясно, - Джонатан улыбнулся несколько смущённо. - Я ведь действительно нашёл клад. В собственном имении. Видимо... сборщики не заметили тайника.
   - Я думаю, - Старцев на мгновение свёл брови, - думаю, они не особо и искали. Вернее, они знали, что и где находится. Сейфы открыты, а взлом имитирован. Клад большой?
   - Не очень. Но ценный, - честно ответил Джонатан.
   - Поздравляю, - улыбнулся Старцев. - Вещи или... камни?
   - И то, и другое, - сразу ответил Джонатан.
   - Ещё раз поздравляю. А вот... слышите?
   Джонатан кивнул. Он тоже услышал осторожные и в то же время уверенные шаги. Шаги людей, которые решили не отступать.
   Открылась дверь, и они вошли. Фредди, а за ним трое парней. Старцев опять встал им навстречу, вышел из-за стола, сам переставил стулья и усадил так, что образовался полукруг перед его столом, и каждый видел всех.
   - Слушаю вас.
   - Сэр, - заговорил негр, - мы, втроём, хотим открыть своё дело, массажное заведение. Для этого нужны деньги и, - он еле заметно запнулся, - диплом, чтобы получить патент. Мистер Бредли согласен помочь нам с деньгами. А с дипломом...
   - Мы рассчитываем на вашу помощь, сэр, - улыбнулся трёхкровка.
   - Спасибо за доверие, - улыбнулся Старцев. - Итак. Вы наверное слышали о Квалификационных Центрах. Там можно сдать экзамен по какой-либо специальности и получить диплом или сертификат. Но профессия массажиста считается медицинской и в таком Центре не сертифицируется, - парни настороженно ждали. - Медицинскую квалификацию можно подтвердить и получить соответствующий документ в Центральном военном госпитале.
   Парни быстро переглянулись, мулат и трёхкровка заметно побледнели.
   - Это... это больница, сэр? - осторожно спросил негр.
   - Не только, - спокойно ответил Старцев. - Это и госпиталь, и реабилитационный центр, то есть там не только лечат, но и помогают восстановить здоровье, работоспособность. И там же Центр повышения квалификации и переподготовки медиков. Там работает много массажистов. Они смогут определить вашу квалификацию, а Центр подготовки выдаст диплом. На основании диплома вы получите уже патент на право открыть своё заведение. Без патента, только с дипломом, вы можете работать массажистами по найму.
   Парни снова быстро переглянулись, потупились. Фредди, сохраняя на лице безучастное выражение, напряжённо думал. Эркин боялся врачей... "Покажи мне врача, я как Андрей вырублюсь"... "Ты хороших врачей встречал?" - "Нет"... Врачи меня таким сделали"... "Колют... я долго таблеток боялся..." ... Всё так, но другого варианта нет... Чёрт, что же делать? Если парни не решатся... Но самому лезть в западню... Чёрт, а ведь и впрямь другого варианта нет.
   - Я могу съездить с вами, парни, - Фредди холодно улыбнулся изумлённым взглядам парней и Джонатана и понимающему взгляду Старцева. - Думаю, не помешаю.
   - Спасибо, сэр, - тихо ответил негр. - Мы очень благодарны вам за поддержку, - и открыто посмотрел на Старцева. - Мы можем просто ехать туда, господин офицер, сэр?
   - Я дам вам официальный запрос, - спокойно ответил Старцев. - И письмо к доктору Аристову. Он поможет вам, - Старцев улыбнулся. - Заодно посмотрите, как там устроен массажный зал. Чтобы у вас потом было не хуже.
   - Спасибо, сэр, - негр быстро переглянулся с остальными. - Когда мы можем получить эти бумаги, сэр?
   - Зайдите ко мне после трёх. Бумаги будут готовы.
   - Спасибо, сэр, - негр встал, и за ним поднялись мулат и трёхкровка. - Мы придём, сэр. До свидания, сэр.
   - До свидания, сэр, - эхом откликнулись двое других.
   - До свидания, - кивнул Старцев.
   Фредди был готов идти за ними, но Джонатан сидел, явно не собираясь двигаться. Когда за парнями закрылась дверь, Джонатан, твёрдо глядя в лицо Старцева, спокойно сказал:
   - Я бы не хотел, чтобы у парней были неприятности.
   - Никаких неприятностей у них не будет, - так же спокойно ответил Старцев.
   - Вы гарантируете? - иронически улыбнулся Джонатан.
   - Да, - твёрдо прозвучал ответ.
   - Доктор... Аристофф, - несколько затруднённо выговорил Джонатан, - парни могут ему доверять?
   - Да.
   - И он не положит их на исследование? - со злой улыбкой спросил Фредди. - Нарушит приказ?
   - Произошла ошибка при переводе, - Старцев был по-прежнему спокоен. - Не analysis, а inspection. Не исследование, а обследование, - Фредди явно растерялся, а Старцев продолжал: - Доктор Аристов, разумеется, в курсе, он отличный специалист и порядочный человек.
   - Вы знакомы с ним? - спросил Джонатан.
   - - Да. Недавно я был у него... Поголовный расстрел возможен только на бумаге. Уцелели многие из тех, кто был в распределителях, у хозяев, даже в Паласах уцелели единицы. Многие погибли потом, кого-то забили, кто-то замёрз... - Старцев говорил спокойно, но с внутренним напряжением. - Доктор Аристов спас десятки... тех, кто успел попасть в госпиталь.
   - И что с ними сейчас? - Фредди требовательно смотрел на Старцева.
   - Некоторые работают в Центре, санитарами, массажистами, - Старцев улыбнулся, - получают зарплату, желающие учатся на медбратьев. Некоторые ушли, где-то тоже устроились. Кто как смог, - Старцев пожал плечами. - Они свободные люди и вправе устраивать свою жизнь. По своему желанию.
   - Вы видели их? Сами говорили с ними? - Фредди спрашивал резко, исключающим недомолвки тоном.
   - Видел, говорил. Видел, как они работают, как живут, - Старцев улыбнулся воспоминаниям, - в гостях за чаем сидел.
   - Спасибо, - кивнул Фредди. - Но я поеду с ними. На всякий случай.
   - Разумеется. Это ваше право, - кивнул Старцев.
   - Разумеется, - Джонатан встал и протянул Старцеву руку. - Благодарю вас, капитан. Я надеюсь, наша встреча не последняя.
   - Конечно, - Старцев ответил на рукопожатие.
   Фредди легко встал и повторил жест Джонатана.
   - Благодарю вас, капитан, и надеюсь на встречу.
   - Взаимно, - улыбнулся Старцев.
   Покинув кабинет, Джонатан и Фредди молча прошли по коридору к выходу. И на улице сразу увидели парней. Те стояли на углу, о чём-то беседуя между собой.
   Джонатан и Фредди переглянулись и пошли... не в открытую к ним, а так, чтобы пройти мимо, но рядом. Захотят - окликнут.
   Их окликнули. Вернее, встретились с ними глазами и взглядом попросили остановиться.
   - Мы благодарны вам за помощь, сэр, - начал негр.
   - Короче, - с улыбкой перебил его Джонатан. - Не время для длинных оборотов. Что вы решили?
   - Мы берём эти бумаги и завтра едем, - твёрдо ответил негр. Остальные кивнули, и он продолжил: - Или мы вернёмся с бумагами, ну, дипломом, или не вернёмся совсем. Это так, сэр.
   - Хотите ехать одни, - понимающе кивнул Джонатан.
   - У вас есть и свои дела, сэр. Мы, правда, благодарны вам за поддержку... но это военный госпиталь, сэр.
   - Кольт не спасёт, - виновато улыбнулся трёхкровка.
   - Если что, вас ведь тоже тогда...- мулат запнулся, не желая договаривать.
   - Арестуют, - закончил за него Фредди. - Посмотрим. Вы решили, но и я решил. Завтра во сколько собираетесь ехать?
   Они переглянулись.
   - С первым поездом, сэр.
   - Хорошо, - кивнул Фредди. Первым так первым. Увидимся на вокзале. До завтра, парни.
   - До завтра, сэр, - вежливо ответили они.
   Джонатан тронул шляпу приветственным жестом, и они разошлись.
   - Как ты это себе представляешь, Фредди? - заговорил Джонатан, когда они достаточно отошли от парней.
   - Просто. На поезде, они правы, доезжаем до Спрингфилда. Центральный военный там. Едем долго, но без пересадок, по прямой. Ты завтра на грузовике возвращаешься в имение. Этот парень, что мы присмотрели, найдёт тебя завтра в полдень. Думаю, он подойдёт и нам, и Молли. Вот сразу и отвезёшь его, оформишь, представишь.
   - Это не проблема...
   - Серия тоже не проблема. В другой раз и начнём, и закончим. Сезон только начинается.
   - Уговорил, - кивнул Джонатан. - Через неделю от сегодня я в Спрингфилде.
   - От завтрашнего, Джонни.
   - Но если что срочно...
   - Я взялся прикрыть парней, Джонни.
   Джонатан понимающе улыбнулся.
  

* * *

  
   Эркин проснулся и не сразу сообразил, где он. Ну да, у себя в кладовке, под тёплым и мягким ватным одеялом. Вчера они с Женей долго говорили и никак не могли расстаться. Вроде Алисы стали: разожмёшь руки - и всё исчезнет. Потом он всё-таки ушёл к себе в кладовку, начал стелить, но тут пришла Женя, принесла чистые простыни и наволочку. Они опять поговорили. А о чём... не помнит. Помнит, что было так хорошо, так спокойно.
   Эркин медленно напряг и распустил мышцы. Пора вставать. Обычные утренние дела. А потом в Цветной. Он ещё раз прогнал по телу волну мышечного напряжения и уже рывком откинул одеяло. В кромешной темноте кладовки встал, на ощупь нашёл и натянул трусы. Ну вот. Теперь убрать постель, чтоб зря по ней не топтаться. Шлёпанцы где? Вот они. Права Женя, пол холодный, неприятно. По-прежнему на ощупь он надел джинсы и рубашку и вышел на кухню, отдёрнул шторы в серый предутренний сумрак и сразу, благо с вечера остались дрова, затопил печку и поставил чайник. Быстро умылся, переобулся и захлопотал. Вынести лохань с грязной водой и ведро из уборной, принести из сарая дров, принести чистой воды. Как-то он даже не понял в этой круговерти, как на кухне появилась и захлопотала Женя. Когда он принёс последнее ведро, Алиса, сопя, умывалась под рукомойником, на чайнике прыгала крышка и кухня была наполнена восхитительным запахом оладий.
   - Ага, спасибо.
   - Стирать не будешь? Хватит воды?
   - Большой стирки не будет. Так, мелочь. Алиса, не брызгайся, - Женя на мгновение обернулась и обдала Эркина сияющим взглядом, тут же вернувшись к шипящей сковородке. - Эркин, мой руки и за стол. Завтракать будем. Алиса, не балуйся.
   - Я не балуюсь, я полотенце Эрику держу.
   - Так держи, а не размахивай им.
   Эркин вымыл руки и взял у Алисы полотенце. Раньше она просто стояла и смотрела, как он умывается, а сейчас... с чего бы это? Неужели из-за баульчика? Он усмехнулся, вешая полотенце, посмотрел на Алису и встретился с её очень серьёзным, даже чуть строгим взглядом снизу вверх.
   - Спасибо.
   Алиса просияла широкой и очень смешной из-за выпавших зубов улыбкой и потащила его за руку в комнату.
   - А сегодня оладушки, правда, хорошо?
   - Хорошо, - кивнул он.
   Женя внесла в комнату тарелку со стопкой оладий.
   - Эркин...
   Она не закончила, потому что он уже ушёл на кухню и через секунду вернулся, неся чайник.
   - Вот спасибо. Алиса, не вертись. Сейчас сметану принесу.
   В комнате уже отдёрнуты шторы, лампа стоит на комоде, утренний золотистый свет, тёплые оладьи со сметаной, румяная мордашка Алисы, счастливое лицо Жени...
   - Возьми себе ещё сметаны. Ты сегодня надолго?
   - Не знаю, Женя. Как получится. Надо осмотреться, поговорить. Три месяца нас не было. Пропишемся заново, если надо.
   - Ну конечно. А мы на Мейн-стрит пойдём погулять, - Женя улыбнулась. - Тоже посмотрим, чего-нибудь вкусненького купим.
   Он кивнул. Отчего же нет, раз деньги есть.
   - Ты купи себе чего-нибудь. Ну, одежды там или ещё чего.
   - Мне тоже надо осмотреться, - улыбнулась Женя. - А ты совсем хорошо стал по-русски говорить.
   - От Андрея научился, - улыбнулся Эркин. - Мы на выпасе когда были, да и потом, если одни, по-русски говорили. Ну... мы не хотели, чтобы кто другой знал об этом.
   - Понятно, - Женя кивнула. - Знаешь, я тоже... не то, что скрывала, но не говорила, что я русская. Чем меньше о тебе знают, тем лучше. Алиса, допивай, а не хлюпай.
   Эркин невольно рассмеялся. Алиса обиженно посмотрела на него, но тут же улыбнулась.
   - Я не хлюпаю, я язык полощу.
   - Тем более, - строго сказала Женя.
   Воскресенье, можно не спешить, но Эркин привык есть быстро.
   - Налить тебе ещё?
   - Нет, спасибо, я пойду.
   - Удачи тебе, - улыбнулась Женя.
   Эркин начал было собирать посуду.
   - Иди-иди, я сама, - Женя мягко остановила его руки, и он ловко перехватил её ладонь и прижался к ней щекой и губами. Но тут же отпустил и встал.
   - Всё, я пошёл.
   Он взял в кладовке джинсовую куртку и только тут сообразил, что не переобулся, так и сидел за завтраком в кроссовках. Свинья он, конечно, Жене пол мыть... А ни хрена, вечером сам вымоет.
   В кухню вошла Женя с посудой.
   - Женя, пол я, как приду, вымою.
   Женя удивлённо посмотрела на него, но ответить ничего не успела: он уже мягко захлопнул за собой дверь и сбегал вниз по лестнице.
   Воскресное утро начинается поздно. В будни в это время он и Андрей уже крутились бы на станции или на рынке, а сегодня... и народу на улицах мало, и все какие-то... мягко-сонные. До Цветного Эркин добрался без приключений, а уж Андрея найти - не проблема. Да, Андрей же стричься собирался, тогда, значит надо к Скиссорсу.
   Парикмахерская Билли Скиссорса была местом сбора серьёзных людей, где хороший разговор ценился выше дармовой выпивки. Эркин пошёл туда. Судя по тому, как с ним здоровались встречные, его помнили, а значит, проблем с пропиской возникнуть не должно. Вернее, даже не о прописке речь пойдёт, а об угощении с хорошего заработка. Поделись своей удачей, и тебе от чужой удачи перепадёт. Ещё на подходе он услышал взрыв хохота и понял, что Андрей уже там. Ага, вон его лохмы торчат.
   - А, Меченый!
   - Долго спишь!
   - Не сплю, а отсыпаюсь.
   - Белёсый нам уже тут рассказал.
   - Ну, так у него и язык длиннее моего.
   - А наломались сильно, парни?
   - А ты думал?!
   - Бычки - не дрова, на потом не оставишь.
   - Я вот тоже до Свободы в имении был, меня как-то тоже на выпас дёрнули. На хрен такая работа! Днём бегаешь, и ночью тебя у стада держат.
   - Да, когда белый платит...
   - То спину не гладит, знаем.
   - А хорошо заработали?
   - Ну, так известно, - смеётся Андрей. - Как потопаешь, так и полопаешь. Как покорячились, так и получили.
   - Обмыть надо.
   - Не проблема, - Эркин взмахом головы отбрасывает со лба прядь.
   - Ща и начнём!
   - Дело!
   - Закрой пасть, успеешь.
   - Белёсый, стричься будешь? Вон оброс как.
   - Для тебя берёг, Билли.
   - Ну, садись тогда.
   Андрей сел в потрёпанное парикмахерское кресло, и Билли, гордо оглядев окружающих, занялся делом. Клиентуры у Билли немного. Большинство ещё совсем недавно стригли наголо, и они только отращивали волосы. Билли любил рассказывать, что до Свободы он даже хозяина своего стриг и хозяйку причёсывал, но ему не то что не верили, а просто как-то обходились, не заморачиваясь такими пустяками: в глаза не лезет, ничему не мешает - и ладно. И жил Билли на подношения собиравшихся в его халупе. Но шакалом его не считали. Ну, выбрал человек бездоходное дело, так не клянчит, не подличает, а когда кто и сядет к нему, такое представление устроит, что за просмотр заплатишь.
   Билли окутал Андрея почти чистой - редко используется, потому и не грязнится - простынёй и защёлкал вокруг его шевелюры ножницами под комментарии и шутки окружающих. Андрей весело отругивался, а Билли, к общему восторгу, именовал его милордом и почтительно советовался по поводу каждого щелчка.
   - Прикажете выпрямить, милорд?
   - Кругли! - рявкнул Андрей, подмигивая в пятнистое от старости зеркало.
   Ему ответил дружный хохот. Билли хвастал, что умеет выпрямлять курчавые волосы, продемонстрировать, правда, своё искусство ему ещё не пришлось, но предлагал он это каждому, что всем нравилось.
   - Как прикажете, милорд, - улыбался Билли. - Могу и завить, милорд.
   - Это Меченому завить надо.
   - Мне и так хорошо, - рассмеялся Эркин.
   Стряхивая с простыни светлые завитки, Билли заметил:
   - Мягкие у тебя волосы, парень.
   -У меня вся жёсткость в другом месте, - ответил Андрей, доставая бумажник.
   Ржали до слёз, до икоты. Билли принял от Андрея кредитку и рассыпался в благодарностях. Вид бумажника привёл всех в совершеннейший восторг.
   - Ну, как у белого...!
   - Надо же такому!
   - Ты глянь, у Меченого-то... тоже!
   - Ну, сильны, парни, ну, дают...!
   После небольшого спора, когда Андрей и Эркин хотели угостить пощедрее, а остальные вежливо самоограничивались, определили сумму обмыва и решили самим никуда не идти, а послать за выпивкой и закуской. А то куда ни сунься, шакальё набежит, а здесь - уже своя компания и дверь закрыть недолго. Но стоявший здесь же Гундосый выставил бутылку от себя, и чисто из вежливости пошли в его кабачок. Благо, и идти-то... улицу пересечь.
  
   Женя оглядела кухню. Вот теперь всё как положено. Чистота и порядок. Она вымыла руки, расправила сохнущие полотенца и пошла на чердак, собрала там высохшее бельё, своё и Алисы, вещи Эркина она, как уж повелось с самого начала, сушила в кухне. Ну вот, гладить она сейчас не будет. В ведро с замоченным настругать мыла и взболтать, и пусть бельё дальше само по себе мокнет потихоньку.
   Женя внесла высохшее бельё в комнату и положила на кровать. Алиса сидела со своим баульчиком, шёпотом разговаривая с его содержимым и куклами. "Конечно, - подумала Женя - всерьёз всему этому учиться она ещё мала, на вырост куплено, но всё равно... Потрясающая вещь! Какой же молодец Эркин". Она быстро сложила бельё в шкаф на полку, где держала чистое, но не глаженное, и открыла другую створку. Что надеть? Сегодня солнце, но летней жары уже нет. Летнее платье и жакетик от костюма? Будет в самый раз. А туфли... ну, выбора нет, у неё одна пара на все случаи жизни. Туфли, что ли, себе купить? Ну, ладно, посмотрим. Алисе... платьице и кофточку. Женя закрыла створку и вернулась к полкам. Себе чулки, Алисе... гольфы, бельё, вот теперь всё готово.
   - Алиса, давай собираться. Гулять пойдём.
   Алиса в общем радостно, но без обычного восторга оторвалась от игры.
   - Баульчик закрой и убери. Вот так. Умница.
   Женя одела Алису, расплела ей косички, расчесала волосы и собрала их в украшенный бантом хвостик повыше затылка.
   - Теперь посиди спокойно, пока я оденусь.
   - Ага, - согласилась Алиса.
   Женя быстро переоделась, заново уложила волосы, достала свои нарядные маленькие серёжки с искристыми стёклышками. Вот так. Теперь ещё деньги. А возьмёт она... сотню, нет, даже две. Гулять - так гулять! Конечно, в кондитерскую к мисс Милли и мисс Лили, она всегда открыта, и... все магазины в воскресенье закрыты, только их кондитерская и... правильно! "Аппетит" старого Бакстона. Вот у кого "вкусненькое" мелкой фасовки и уже нарезанное. Как раз для воскресного ужина, к обеду Эркин вряд ли вернётся.
   - Всё, пошли.
   Они спустились во двор и вышли на улицу, запирая за собой все двери. Солнечный, но не жаркий и не ветреный день. Осень? Ну и пусть осень. Эркин уже вернулся, теперь - Женя улыбнулась - пусть приходит осень и жухнет трава.
   На улице Алиса забыла про баульчик. Тем более, что она вспомнила брошенные мимоходом мамины слова про покупку "вкусненького". Посещением кондитерской баловали её нечасто, хотя сам по себе визит был для Алисы бременем. Приходилось изображать хорошую девочку, не болтать, не лезть и вообще... ничего интересного не делать, но зато там её угощали, и дома потом пили чай с, ну, необыкновенной вкуснятиной. И на Мейн-стрит обязательно ходили смотреть на игрушки, и мама никогда не торопила её, обсуждая с ней каждую куклу и каждую игрушку. Нет, такая прогулка заслуживает самого полного внимания.
  
   К кабачку Гундосого подтягивались люди: вожаки ватаг, работяги, неизбежные шакалы. Правда, шакалы держались поодаль. Уж больно серьёзные люди собрались. Полезешь не вовремя - схлопочешь по уху, а рука тут у многих тяжёлая. Собирались те, кто с декабря сами упрямо пробивались к жизни. Старые обитатели Цветного, что и тогда рабами не были, держались отдельно. Нет, ни явных ссор, ни драк серьёзных, но бывшие рабы водили свои компании, а и раньше свободные - свои. Так уж повелось.
   По рукам ходили три бутылки: Андрея, Эркина и Гундосого, - и с десяток сигарет. На столе нарезанные толстыми ломтями две буханки тёмного хлеба и несколько вяленых рыбин. Немного на такую ораву? Так не пожрать, а поговорить собрались.
   - Вон ты послушай, каково парням пришлось.
   - Как ты сказал? Бифпит?
   - Не слыхал о таком.
   - А кто слыхал?
   - Это где ж?
   - А хрен его знает, нас привезли и увезли.
   - Ну, понятно.
   - Я вон тоже на лето нанялся и сбежал. Хрен с ними, с деньгами, жизнь дороже.
   - Чего так?
   - Да кормили одной баландой и спать в бараке, аж цепи наготове. Пошёл он с такой работой...
   - Не, от пуза кормили.
   - Да, лендлорд недельную засыпку честно отвешивал.
   - А старший-то беляк?
   - Ага.
   - Ну, так везде положено.
   - Много покрал?
   - Не, ни хрена, мы сами кашеварили.
   - Меченый небось над жратвой главный был.
   - Ну, а как же.
   - Не, мы по очереди. Нас двое, вот кто может от стада отъехать, тот и кашеварит.
   - Лендлорд-то этот сильно прижимал?
   - Не, в меру.
   - А старший с руками не лез?
   - Х-хо, мы ему сразу укорот дали.
   - Толковый мужик, своё пахал без булды.
   - Бывает.
   - Да ни хрена, все они, беляки, на нашем горбу ездят!
   - Заткнись, вон на завод мы прибились, там этот, ну, рука у него покалечена, пашет, будь здоров.
   - Бывает.
   - Беляк завсегда своё на нашего брата скинет.
   - А ты не стой близко.
   - Чтоб не докинул, что ли?
   - Ну да.
   -А в этом, как его, ну, в как ты его обозвал...
   - Бифпите?
   - Ну да. Хорошо погуляли?
   - Да уж, как положено.
   - Все три радости под завязку.
   - Это какие?
   - Не слыхал, что ли?
   - Постой, парень, это пожрать, поспать и...
   - В морду беляку дать.
   - Ага, порадуйся тут, когда полиции навтыкали.
   - Ну, на каждом шагу.
   - Не, парни, ковбойские радости - это подраться, надраться и трахнуться.
   - Ну, этого добра и здесь навалом, не стоило и ехать.
   - Кабы только за этим, то да.
   - Заткните его, он, акромя траха, ни об чём не могёт...
   Гундосый посмотрел на Андрея. Тот кивнул, и Гундосый пустил по рукам ещё одну бутылку, а на стол кинул ещё пару рыб.
   - Шикуешь, парень.
   - А что ж? Пока есть - поедим, а когда не будет - так вспомним!
   - Во, дело!
   - Это ты верно!
   - А тут как?
   - На День Империи чудом пронесло.
   - Потряслись, да-а...
   - Не чудом, а русские не дали.
   - Ага, кольцом вокруг Цветного встали, свора и не полезла.
   - А тех бедолаг забили.
   - Одного, грят, русские увезли.
   - Ну, его счастье.
   - Ну да, от пули, грят, смерть лёгкая.
   - Сколько раз пробовал?
   - Да они сами дурни, на хрена они к шлюхам, ну, тем беляшкам, полезли?!
   - Ты что, головой приложился?! Поле-езли, послали их.
   - Я тебя пошлю, ты пойдёшь? А они...
   -Я свободный, а они...
   - И давно?
   - Чего давно?
   - Свободный.
   - А как и ты.
   - Ну, так и заткнись. Белый гаркнет - ты в штаны наложишь и волю его сполнять побежишь.
   - А ты нет?
   - И я. Так что нечего, все мы такие.
   - А парням не повезло.
   - Да, что уж тут...
   - Ладно, не нашей ватаги...
   - Так, помянем, что ли?
   - Тебе лишь бы в глотку влить...
   - Голову ему рыбью в пасть воткни, чтоб заглох.
   - А с работой как?
   - А никак.
   - Было хреново...
   - И лучше не стало.
   - Бога моли, чтоб хуже не было.
   - А с чего хуже?
   - Станция, дрова, ну, и на рынке поворочать, больше ничего нет.
   - И не б-будет!
   - Выкинь его, пусть полежит.
   - Так что, крутитесь, парни.
   - Другой работы беляки не дают.
   - В имениях только ещё...
   - Да, приезжают тут, нанимают.
   - А там чего?
   - На уборку если, так мороки много, а кормёжка плохая.
   - Поганая это работа, помню...
   - А кто не помнит?
   - Ползаешь, картошку эту выбираешь, и не пожрёшь её, сырую-то...
   - У нас жрали бывало. Животами потом мучились.
   - Да нет, ну их на хрен, имения эти. Думал, выжгли их зимой, так нет, смотри, чтоб их... опять наплодились!
   - Беляки-то?
   - А кто ж ещё?
   - И опять на нас ездят, сволочи!
   - А ты спину не подставляй.
   - А жрать тогда что будешь? Кто тебе задарма-то даст?!
   - А я задарма и не возьму!
   - Ишь ты какой!
   - А такой! Я с Освобождения дармового куска не взял. Что на мне, всё мной заработано! А ты...
   - А ну остынь.
   - Чего вы?
   - Ну, на пустом же завелись.
   - Не, в имении - это не жизнь.
   - А где она, жизнь?
   - Говорят, на Русской территории хорошо.
   - Ага, в рот кладут и проглотить упрашивают.
   - Не, парни, такая уж судьба наша.
   - Это на беляков-то горбатиться?
   - А что, так оно и есть.
   - Точно, в Овраге отдохнём.
   - Неа, мы и после смерти на них работать будем.
   - Охренел, Белёсый?
   - Это как это?
   - А просто. Они будут в котлах кипеть, а мы будем дрова подкладывать...
   И дружный мощный хохот, и десятки рук, восторженно бьющих Андрея по плечам и спине.
   - Ну, парень, ну, даёшь...!
   - А возьми!
   - Ну, за такое ставлю всем!
   - И я ставлю!
   - И я, чтоб...
   - Жратва кончается.
   - Гундосый, у тебя ещё есть что, или рыба одна?
   Гундосый смёл со стола на обрывок газеты рыбьи ошмётки и вынес их на улицу. Отдав свёрток забормотавшим благодарность шакалам, вернулся и спросил:
   - Платить кто будет? Восемь кредиток стоит.
   Андрей и Эркин переглянулись, и Эркин ответил:
   - Мы. Но на этом всё.
   - А как же...- ответил многоголосый гул. - Понятное дело... Что мы, вовсе без совести? И так вона...
   Гундосый положил на стол большой кусок жирного копчёного мяса и длинным - длиннее, чем у Андрея - острым ножом стал нарезать его на тонкие ломти. Взглядом пересчитал присутствующих и, нахмурившись, проверил, хватит ли ломтей.
   - А с меня за хлеб возьми, - сказал Арч. - Две буханки клади.
   - Я бутылку ставлю, - кивнул Одноухий. - Получи, пока мы ещё в трезвом.
   Гундосый собрал деньги, выложил на стол две уже нарезанные буханки тёмного хлеба и, слегка пристукнув, поставил бутылку с почти прозрачной жидкостью.
   - Ну что, за удачу, так, что ли?
   - Всем удачи!
   - Кому не везло, так пусть повезёт.
   - А кому везло, пусть и дальше так.
   - За нас, парни!
   - Идёт!
   - За нас!
  
   Они возвращались домой усталые, переполненные впечатлениями, но очень довольные прогулкой. Женя несла сумку с покупками и вела Алису. Вернее, Алиса, цепляясь за её руку, брела рядом и даже болтать перестала от усталости. Но мужественно не просилась на руки.
   - Потерпи, мой зайчик, скоро придём.
   - Потерплю, - кивнула со вздохом Алиса..
   Конечно, потерпит, она не маленькая. Мама повела её на ленч в кафе, значит, она уже большая. Какая улица длинная... всё было так вкусно и интересно. Только чего-то спать хочется.
   Пока Женя открывала калитку и нижнюю дверь, Алиса ещё держалась, но на лестнице Жене пришлось всё-таки взять её на руки. Алиса успела сказать: "Я сама..." - и заснула. Женя раздела её, уложила и занялась покупками.
   Так много на еду, да за один раз она ещё никогда не тратила. И никогда не покупала таких дорогих вещей. Женя выкладывала на кухонный стол прозрачные из целлофана и блестящие из фольги пакетики и коробочки. Салями, ветчина, сервелат, сыр трёх видов, копчёный лосось, пикантная телятина. Коробочка с "пьяной" вишней в шоколаде, пакетик фигурного миндального печенья, пакетики с сахарными куклами, изюм и арахис в шоколаде... Конечно, это безумие - так тратить деньги, но, боже мой, как же приятно безумствовать! Это же не еда, так, баловство, и дорого, и не сытно, но должно быть так вкусно.
   Она разложила все эти пакетики и коробочки и вернулась в комнату. Алиса спала, разметавшись. Женя поправила ей одеяло и передвинула штору, заслоняя кроватку, а то солнце уже низко и далеко достаёт. А она сама... приляжет на минутку и возьмётся за ужин. И на завтра надо всё приготовить, но хоть на минуточку прилечь... Странно даже, от чего бы ей устать? Женя переоделась и в халате прилегла на кровать, на мягкий пушистый ковёр. Поджала ноги, чтобы их прикрывали полы, и прижалась щекой к плюшу, погладила его рукой. Мягкий какой ковёр Эркин привёз...
  
   Эркин пришёл домой засветло, когда и улицы, и двор ещё заполнены людьми. Как и вчера, он своими ключами открыл калитку и нижнюю дверь. Разумеется, его видели, но никто не подошёл и тем более не заговорил. Он поднялся по лестнице, открыл верхнюю дверь и вошёл. Его встретила тишина. Женя дома? Почему так тихо? Но тишина была не страшная, а какая-то тёплая и живая. Он осторожно заглянул в комнату и увидел их. И Женю, и Алису. Спят. Он бесшумно прошёл в кладовку, оставил там куртку, заглянул в кухню. Похоже, Женя не готовила сегодня - плита совсем остыла. Эркин развёл огонь в топке и поставил чайник. Потом переоделся в кладовке в рабские штаны и тенниску, переобулся и пошёл в комнату.
   В шлёпанцах тяжело идти бесшумно, но он сумел подойти к кровати, не разбудив ни Женю, ни Алису. Алиса спит, разбросав руки и ноги во все стороны, так что видно, что скоро ей кроватка станет тесной. А Женя свернулась клубком на боку, и он видит её лицо. Такое спокойное, такое... счастливое. Очень осторожно, совершенно бесшумно Эркин встал на колени у кровати лицом к лицу и осторожно коснулся губами её руки.
   Женя вздохнула и открыла глаза.
   - Я разбудил тебя?
   - И правильно сделал, - Женя улыбнулась и положила руку ему на затылок, погладила, пропуская между пальцами пряди его волос. - Который час, Эркин? Уже вечер?
   - Не знаю, - Эркин говорил, уткнувшись лицом в её руку. - Ещё светло.
   - Ага, - Женя не убирая руки, медленно выпрямилась и потянулась. - Надо вставать. Сейчас Алиса проснётся.
   - А я и не сплю, - откликнулась Алиса совсем не сонным голосом. - Я уже давно лежу и вас слушаю.
   - Тогда вставай, не валяйся.
   Эркин ещё раз потёрся лицом о руку Жени и встал. И Женя легко вскочила, расправила, разгладила складки на ковре и подошла к окну.
   - Джен, мисс Джен! - позвали её снизу.
   Эркин бесшумно метнулся к двери, чтобы его не заметили со двора.
   - Да, миссис Маури, - высунулась в окно Женя. - Добрый вечер.
   - Добрый вечер, милочка, вы не спуститесь на минутку?
   - Разумеется, миссис Маури.
   Женя оглянулась, но Эркина уже не было в комнате. Она пошла в прихожую и спустилась по лестнице.
   Элма Маури ждала её у крыльца. Разумеется, обычные жалобы на годы и больные ноги, что делают для неё недоступными любые лестницы. Женя, как всегда, посочувствовала.
   - У вас снова есть работник, Джен?
   - Да, - спокойно ответила Женя.
   - Вы умница, Джен, разумеется, грязная работа не для леди. И много вы ему платите?
   - Я сдаю ему койку, - улыбнулась Женя. - Так что платит он.
   - И работает, - засмеялась Элма. - Вы прижимистая хозяйка, Джен, так и надо. И где же вы поставили эту... койку?
   - Ну, это только так называется, а спит он на полу в кладовке.
   Элма пришла в восторг от находчивости и ума Жени. И перешла к главному. Надо уже думать о зимнем запасе дров. Как Женя смотрит на то, чтобы повторить тот весенний эксперимент? Закупить совместно несколько грузовиков фактически брёвен. Оптом это будет дешевле. Эти же... работники напилят и поколют. На тех же, что и летом, условиях. Женя смотрела положительно.
   - Агент из конторы уже приходил.
   - Я наверное была на работе. Контора та же, что и тогда?
   - Да. Дрова были неплохие.
   - Да. Имеет смысл, миссис Маури. Я согласна.
   - Значит, вы разрешите своему работнику поработать на остальных?
   - Да, конечно. У него есть напарник, справятся.
   - Ну конечно. Справились тогда - справятся и сейчас. И условия те же. Ленч, обед и деньгами. Всё вскладчину.
   - Да, я согласна.
   - Вы будете брать грузовик?
   - Да, один, миссис Маури. Больше в сарай не войдёт, а оставлять открыто...
   - Разумеется, Джен, это кого-то снабжать. Честных людей совсем не осталось.
   Они ещё немного поболтали о падении нравов, миссис Маури занесла Женю в свой список, и они расстались.
   Женя поднялась наверх, заперев за собой нижнюю дверь, а то ещё, не дай бог, влезет кто-нибудь непрошенный. И верхнюю тоже. Хоть всё и кончилось благополучно, но страху она всё-таки набралась.
   Она заглянула в кухню. Эркин сидел на корточках у открытой топки, поправляя поленья. Алиса стояла рядом, очень серьёзная, даже хмурая.
   - Всё в порядке, Эркин?
   Он обернулся к ней и улыбнулся, но она увидела, что улыбка не слишком весёлая. Женя подошла к окнам, задёрнула и расправила шторы.
   - Алиса, постель убрала?
   Алиса вздохнула, но побрела в комнату. Женя подошла к плите, опустилась на корточки рядом с Эркином, обняла за плечи и уткнулась в него лбом.
   - Ничего, Женя, - Эркин старался говорить весело. - Всё в порядке, правда. Чайник я поставил.
   - Вижу, - вздохнула Женя. - Я... спасибо тебе, милый.
   - Не за что, - Эркин шевельнул плечом так, чтобы лицо Жени передвинулось и он смог поцеловать её в висок. - Ужинать будем?
   - Ты голодный? - обрадовалась Женя.
   - От еды я никогда не отказывался.
   - Вот и отлично! - Женя поцеловала его в щёку и встала. - Я всякой вкуснятины накупила сегодня.
   - Накупила чего?
   - Ну, очень вкусного.
   - А-а, - он кивнул и встал. - Понял. Я здесь подожду, пока стемнеет.
   - Эркин...
   - Всё в порядке, Женя. Ещё рано для штор, ведь так?
   - А ты на кровати посидишь, её не видно со двора.
   - Лучше не рисковать, - улыбнулся Эркин. - Мне и здесь хорошо.
   Женя обняла его, прижалась щекой к груди. Эркин мягко обхватил её, прижимая к себе.
   - А меня?! - требовательно спросила Алиса.
   Эркин сразу отпустил Женю и взял Алису на руки. Алиса обхватила их обоих за шеи, и теперь они так и стояли. Все вместе.
   Алисе надоело первой, она забарахталась, и Эркин опустил её на пол, посмотрел на плиту и тихо засмеялся:
   - Смотри, закипает уже.
   Женя оторвалась от Эркина.
   - Да, я сейчас всё приготовлю. Алиса, помоги мне.
   Женя всё всегда делала быстро, но сейчас она ходила медленно, забывала то одно, то другое. Эркин, догадавшись о её идее, передвинул чайник на край плиты, чтобы не закипел раньше времени. Подумал было, не сходить ли за дровами и водой на утро, но так не хотелось выходить... Ладно, всегда это делал с утра, вот завтра и сделает. Завтра им с Андреем на станцию. На рынке работы мало, и она дешёвая, а на станции... Прокормиться можно, но не отложить. Ладно, запас пока есть, а на еду он заработает. Себе, Жене и Алисе.
   - Эркин, всё готово, идём ужинать.
   Он вздрогнул от голоса Жени, тщательно закрыл топку у плиты и встал.
   - Да, сейчас. Руки только вымою.
   В комнате уже задёрнуты и расправлены шторы, а на столе... Эркин чуть не присвистнул от изумления. Нарезанный белый хлеб и... ветчина, салями, сыр... Опять королевский ужин?
   - Вот это да!
   - Садись, - рассмеялась Женя. - Пировать будем.
   - Что? Пировать? - переспросил он.
   - Пир - это праздничный стол, - объяснила Женя. - Гости, или праздник, или просто всё очень вкусно.
   - Понял, - кивнул Эркин, усаживаясь на своё место. - Только у тебя всегда всё вкусно. Каждый день пирую. Правильно?
   Женя вместо ответа чмокнула его в висок.
   - Мы и сладкого накупили, - сообщила Алиса. - Только мама не достаёт. Мам, а сладкое?
   - Сладкое потом. Алиса, не хватай, сейчас я тебе сделаю. Эркин, бери хлеб и накладывай себе.
   Копчёный лосось со сладким чаем... Непривычно, но здорово вкусно. Лучше, чем с водкой или вином. Нет, тогда было хорошо, но сейчас вкуснее.
   - Я такое в первый раз пробую, - улыбнулась Женя. - А ты?
   - Во второй, - ответил он улыбкой и тут же стал рассказывать: - Помнишь, я говорил, Джонатан ужин праздничный устроил? Королевский. Вот там и попробовал.
   О Паласных угощениях он не то что умалчивал, а просто не вспоминал. Эркин уже понимал, что в еде главное не что ешь, а как. Доесть надкусанное - это одно, как их угощал Джонатан - это другое, а сейчас - и вовсе третье.
   - Только там мы не чаем запивали.
   - Водку пили? - шутя спросила Женя. - Или вино?
   - И водку, и вино, и коньяк, и коктейли разные, - рассмеялся Эркин.
   - А самое вкусное что? - заинтересовалась Алиса.
   - Чай, - сразу ответил Эркин.
   Он так убеждённо это сказал, а Алиса так серьёзно с ним согласилась, что Женя рассмеялась и долго не могла остановиться. И Эркин смеялся, и Алиса. Такого весёлого ужина у них ещё вообще не было.
   Салями Алисе не понравилась.
   - Жжётся, - заявила она. - Мам, поменяй мне жгучку.
   - Ладно, - согласилась Женя, - давай меняться. Держи с рыбой. Эркин, а тебе как?
   - Мне нравится, - он подмигнул Жене. - Меняться не буду.
   Потом пили чай со сладким. Женя положила каждому всего понемножку.
   - А этого я никогда не ел, - сразу сказал Эркин, увидев коробочку с "пьяной вишней". - Даже не видел.
   - Возьми ещё, - предложила Женя.
   Он мотнул головой.
   - Всё сразу съесть, что на потом останется?
   Алиса допила чай, явно через силу затолкала в рот остаток своего печенья и слезла со стула.
   - Вы как хотите, а я спать пойду.
   - Ну и умница, - Женя встала, собирая посуду. Посмотрела на Эркина. Он кивнул, и Женя оставила на столе две чашки. Свою и его, а остальное унесла на кухню.
   Эркин встал и подошёл к кровати. Как же с ковром-то сделать? С Андреем посоветоваться, что ли? Может, он вспомнит, как у них дома было. Не прибивать же, в самом деле, к стене.
   - Ты что, Эркин? - Женя уложила Алису и подошла к нему.
   - Смотрю, как ковёр повесить, - сразу ответил Эркин. - Думаю... с Андреем посоветоваться.
   - Конечно, - кивнула Женя. - Ещё чаю, да?
   - Для разговора, - улыбнулся он.
   - Как всегда, - ответила улыбкой Женя.
   Они снова сели к столу, и Женя налила себе и ему чаю.
   - А знаешь, - Эркин с наслаждением отпил, - там, ну, где мы были, чай совсем никто не пьёт. Только кофе.
   - А тебе кофе нравится?
   - Чай лучше, - и совсем тихо: - Лучше всего.
   - А раньше, - Женя с удовольствием смотрела, как он пьёт, - ну, до Освобождения, ты чай пробовал?
   - Неа, - помотал он головой. - Только здесь. Завтра мы на станцию пойдём.
   - Значит, удачно прошло у вас сегодня? Ну, с пропиской?
   - Да. Нас помнят. Вожаки и вообще... основные все уцелели. Я-то чего боялся, что на День Империи побили их, но обошлось.
   - Обошлось? - Женя зябко передёрнула плечами. - Ты не представляешь, что здесь было.
   - А что? - его лицо стало встревоженным. - Тебя... коснулось?
   - Стороной, - она попыталась улыбнуться, но воспоминание было слишком страшным.
   - Расскажи, Женя, - его голос стал необычно твёрдым, даже жёстким. - Я должен знать. Кто тебя... посмел?
   - Да не меня, что ты. Меня, видишь ли, защищали. А парня этого... мулата...
   - Расскажи, - повторил Эркин.
   Она не могла, не решалась начать, и тогда он взял её за руки.
   - Я здесь, я с тобой. Не бойся, Женя, расскажи мне.
   И Женя подчинилась его силе, стала рассказывать. Сбиваясь, путаясь и с трудом удерживая слёзы. Он слушал, не перебивая, ни о чём не спрашивая, и только лицо у него потемнело, да сошлись на переносице брови. А когда она закончила, тихо сказал:
   - Вот, значит, как они думали. Ну... ну...- Он сдержал себя, не выругался вслух. - Не повезло парню.
   - Почему, Эркин? Он же... остался жив. Остальных забили.
   - Никто не знает, что русские делают с нами, Женя. Говорят... analysis, - сказал он по-английски. - Это - хуже смерти. Это очень... долгая смерть, Женя.
   Она смотрела на него расширенными глазами, и он заставил себя улыбнуться.
   - Я испортил вечер, Женя, так?
   Она молча покачала головой. Эркин встал и поднял её, прижал к себе.
   - Я здесь, Женя, я живой.
   Она, всхлипнув, обняла его.
   - Я здесь, - повторил он.
   - Я боялась за тебя, - всхлипывала Женя. - Так боялась.
   Эркин молча прижимал её к себе, покачивал, пока она не успокоилась, и тогда поцеловал. В глаза, щёки, углы рта, снова в щёки. И наконец её губы ответили ему, а глаза заблестели.
   - Завтра рано вставать, ничего?
   - Ничего, - улыбнулся он. - Лампу гасить?
   - Нет, я ещё не видела тебя толком.
   - И я тебя, - тихо засмеялся он. - А мне можно посмотреть?
   - Тебе всё можно, - так же засмеялась Женя.
   Эркин медленно, ощупывая, оглаживая взглядом и ладонями, раздел её.
   - Вот так, да? Хорошо?
   - Ага, - вздохнула Женя. - А я тебя давай. Тебе приятно?
   - Очень.
   Раздевать она не умела, но её прикосновения были настолько приятны, что он не помогал ей, тянул время. Только с узлом на штанах чуть-чуть помог, а то бы она намертво затянула узел.
   Женя, отступив на шаг, так откровенно любовалась им, что Эркин улыбнулся и, хвастаясь, заиграл мускулами.
   - Была бы музыка, станцевал бы для тебя.
   Женя засмеялась и обняла его.
   - А ты как выше стал.
   Он приподнял её и посадил на себя.
   - Теперь ты выше.
   - Ой, тебе же тяжело.
   - Да не в жисть!
   Ему и в самом деле не тяжело. Нет, конечно, Женя при всей своей худобе и хрупкости что-то весила, да и хрупкая она только по сравнению с ним самим, но её веса он не ощущал. Эркин тёрся лицом о её грудь, трогал губами и языком соски. Почувствовав, что она дрожит, донёс до кровати и, прижимая по-прежнему к себе, стал одной рукой отворачивать ковёр. Но Женя вдруг напряглась, пытаясь отстраниться.
   - Тебе неудобно?
   - Нет, тебе, не обижайся, - ответила Женя. - Пусти, я помогу.
   Она высвободилась, успев поцеловать его в щёку, и очень быстро и ловко разобрала постель.
   - Ну вот, - Женя нырнула под одеяло, прижалась к стене, освобождая ему место. - Иди сюда, Эркин.
   - Тогда я лампу погашу, - он совсем тихо засмеялся. - Под одеялом свет не нужен, так?
   - Ага, - она охотно поддержала шутку. - Там не смотреть надо.
   Эркин подошёл к столу и погасил лампу. Вернулся к кровати и сразу наткнулся на руки Жени.
   - Ну, где же ты?
   - Здесь, я здесь, Женя.
   Он лёг рядом с ней, и она всё поправляла одеяло, укрывая его, обнимая, притягивая к себе, и наконец замерла, обхватив его руками и прижавшись всем телом. Он осторожно мягко нажал, и она поддалась нажиму, впуская его. Эркин толкал её медленно, плавно качаясь на всю длину. Женя всё крепче, судорожнее цеплялась за него, и сама всё сильнее отвечала ему встречным движением.
   И опять горячая волна туманила ему голову, и, уже теряя контроль над собой, он обхватывал Женю, прижимался к ней, словно боялся потерять...
   ...Они лежали рядом. Женя спала, крепко спала. Эркин чувствовал это по её ровному дыханию, по тому, как легко лежали на нём её руки. Она не проснулась, когда он осторожно высвободился из её объятий, только вздохнула и спросила:
   - Уже утро?
   - Нет, - тихо ответил Эркин, вставая и укрывая её. - Ещё ночь.
   - Ага, - согласилась Женя, подсовывая под щёку угол одеяла.
   В комнате по-ночному темно. Середина ночи, или только-только перевалило за середину. Эркин прислушался к дыханию Жени. Спит. Пусть спит. Он ощупью подобрал с пола свои вещи и босиком, чтобы стуком шлёпанцев не разбудить Женю, пошёл к себе в кладовку. За три месяца он ничего не забыл. Да и не изменилось здесь ничего. Эркин вытащил и развернул свою постель и лёг. От белья пахло Женей. Она стирала, гладила, это запах её рук.
   Эркин поёрзал щекой по подушке. Тело было лёгким и сильным. Он мог бы ещё. Всю ночь. До утра. И потом. Но Жене надо отдохнуть, выспаться. И каждый раз он не помнит себя, теряет. Никогда с ним такого не было. Никогда. Слышал о таком и не верил. И в первый раз у него было... тогда... с Женей... ещё в Паласе. И опять не поверил. Даже не думал об этом. И вот опять.... Каждый раз. И помнит ведь. Где он, что делает, как делает... и всё равно... теряет. Со спальницей той, с мулаткой ни разу не потерял. Работал легко, играючи, всё получалось, а вспомнишь... И будто впрямь смену отработал, даже Палас потом снился. А с Женей... Что ж, получается, Фредди правду сказал: "Сам другой, и всё другое". Значит, бывает и такое, о чём шептались иногда в питомнике, на учебке. В Паласе об этом не говорили. За три, много пять смен доходило. Это самое страшное, что может случиться со спальником. Страшнее горячки, страшнее любого тока, страшнее камеры с лагерниками. Пока тебя бьют, пока над тобой кто-то, ты ещё можешь увернуться, прикрыться, просто вырубиться, чтобы уже ничего не чувствовать. А когда тебя самого, нет, когда сам себя... От самого себя не прикроешься. Как он тогда после Жени смог год в Паласе продержаться? Ничего не помнит. Будто и не было ничего. Менялись Паласы, клиентки... В имение его уже двадцатилетним привезли, а с Женей он в девятнадцать был. Год или меньше? Вроде тогда... Нет, не знает, не помнит. В имение его перед весной привезли. Летом его тогда на выпас дёрнули. Да, он уже перегорел, и не болело ничего. "Сам другой, и всё другое".
   Эркин поворочался, кутаясь в одеяло. Ничего ему не надо. Пусть будет всё как есть. Хуже бы не стало, а лучшего и не бывает. Не надо ему лучшего. Это бы сохранить.
  

* * *

1994; 25.12.2011

   Перенесено на форум
  

Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Есения "Ядовитый привкус любви" (Современный любовный роман) | | С.Волкова "Кукловод судьбы" (Магический детектив) | | Т.Сергей "Делирий 3 - Печать элементов" (Боевая фантастика) | | Д.Вознесенская "Игры Стихий. Перекресток миров." (Любовное фэнтези) | | Д.Эйджи "Пятнадцать" (ЛитРПГ) | | П.Коршунов "Жестокая игра (книга 3) Смерть" (ЛитРПГ) | | В.Мельникова "Невеста для дофина" (Фэнтези) | | Е.Лабрус "Держи меня, Земля!" (Современный любовный роман) | | Д.Сойфер "На грани серьезного" (Женский роман) | | Е.Кариди "Седьмой рыцарь" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"