Зубачева Татьяна Николаевна: другие произведения.

Тетрадь 45

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс 'Мир боевых искусств.Wuxia' Переводы на Amazon
Конкурсы романов на Author.Today

Зимние Конкурсы на ПродаМан
Peклaмa
Оценка: 8.96*5  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Вычитано.


ТЕТРАДЬ СОРОК ПЯТАЯ

  
   Рассел стоял в тени полуобгоревшего дома на границе Цветного квартала и ждал. Войти в Цветной он не рискнул. Он, конечно, дурак и, как его сегодня уже многократно называли, псих, но не настолько.
   Здесь баррикады не было, но цветные довольно часто мелькали в еле видимом просвете между домами. Подождём, пока в таком патруле не появится индеец. Если он ещё жив, конечно. И тогда... Кем бы ни был, но этот парень имеет право знать о судьбе Джен и девочки. Сортировка - он уже узнал это - сорвалась. Никого из найденных и отобранных до места не довели, расстреляли или забили на месте или за ближайшим углом. Так что... судьба девочки столь же однозначна, как и судьба Джен. Как сказал индеец тогда? "Если с ней что, по стенке размажу"? Нет, не совсем так, но слова не важны, важен смысл. Плохих вестников дикари убивают, так что... пусть. Тогда кончится этот кошмар. Тихий захолустный Джексонвилль оказался... Бомбёжки, обстрелы, бои - всё тебя миновало, и вот сейчас... Хэллоуин. Праздник всякой нечисти. Ты так любил когда-то этот праздник. Толпы ребятишек и взрослых в смешных, нелепых, комически страшных костюмах бродят по улицам, стучась в дома и требуя угощения. Тыквы, превращённые в светящиеся черепа, на крылечках и в окнах... Бесшабашно весёлый праздник. Лучшее воспоминание детства для всех. Какие воспоминания о Хэллоуине будут у детей, спящих сейчас в этих тёмных домах? Хэллоуин. Ночь оживших мертвецов.
   Рассел поёжился. Сколько ему ещё стоять здесь? А если этого чёртова индейца пришибли? Хотя нет, просроченного спальника так просто не убить. Если только, как там... да, если он в наручниках, прикован к стене, а у тебя автомат. Но лучше близко не подходить. Да, случалось видеть...
  
   Когда Мартину сказали о чудном беляке, что торчит у пожарища, будто ждёт кого-то, желающих пойти и вздуть, а если получится, то и придавить нашлось много. Мартин хмыкнул.
   - А пока мы его утюжить будем, здесь полезут?
   - Схожу посмотрю, - предложил Эркин.
   Мартин поглядел на него. Увидел спокойное, снова отвердевшее лицо и кивнул.
   - Давай, сходим вдвоём. Так где его видели?
   Провожатым пошёл курносый толстогубый мальчишка с неразличимым под толстым слоем грязи цветом кожи. Эркин его раньше не видел. Наверное тоже прибежал сегодня прятаться от своры. Когда парнишка показал им издали, за каким домом беляк топчется, Мартин развернул его за плечи и лёгким шлепком по затылку послал в обратном направлении. Эркин кивнул и перешёл на ближнюю к беляку сторону. Мартин с пистолетом наготове остался на другой стороне.
   - Только не загораживай его, - Мартин старался говорить тихо, но его шёпот прозвучал для Эркина слишком громко.
   Он недовольно дёрнул головой и тихо, скользя, а не ступая, пошёл к смутно белевшему пятну плаща, уже догадываясь, кто это. А зачем... а вот сейчас и посмотрим.
  
   Рассел вздрогнул: так неожиданно возник рядом индеец. Вздрогнул, но не отступил. И заговорил первым.
   - Я искал тебя.
   - Зачем?
   - Я думал, - Рассел словно не заметил, что к нему опять обратились без положенного "сэра". - Я думал, ты имеешь право... Ты должен знать. О Джен.
   - Что?
   - Она... её больше нет.
   Рассел выдохнул это и теперь ждал. Но индеец молчал. Стоял, засунув руки в карманы, словно сам себя держал. И когда заговорил, его голос был безжизненно ровен.
   - Кто?
   - Не знаю... они... их было... это же "трамвай"! - с отчаяньем сказал Рассел. - Она пыталась позвонить русским, её схватили...
   - Кто? - так же ровно повторил Эркин.
   - Ты не знаешь его. Эдвард Сторм. Я... я опоздал и ничего не мог сделать. Ничего, пойми.
   - Я понял, - перебил его Эркин. - Всё?
   - Да. Нет... О девочке, дочке Джен... ты знаешь?
   - Да, - Эркин с натугой выталкивал слова. - Уходи.
   - Послушай. Я, правда, я хотел что-то сделать, но я... я не смог.
   - Уходи, - повторил Эркин.
   Рассел повернулся, медленно, будто ожидая удара, отошёл на шаг, остановился и наконец ушёл, волоча ноги и сгорбившись.
   Эркин остался стоять. Мартин, слышавший весь разговор, подошёл к нему, хотел взять за плечо.
   - Сейчас, - глухо сказал Эркин.
   - У тебя дочь, - ответил Мартин. - Иди к ней.
   Эркин медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы.
   - Да, у меня дочь, - и повернулся к Мартину. - Ей не надо это знать, да?
   - Да, - согласился Мартин. - Когда-нибудь потом, когда она вырастет, ты ей расскажешь. Не всё.
   - Я понимаю, - Эркин овладел собой. - Пошли.
   Когда они вернулись к костру, Мартин коротко сказал остальным:
   - Порядок. Убрался, - и Эркину: - Иди поспи. Утром полезут когда, чтобы свежий был.
   - И ты иди, - сказал Арч. - Если что, разбудим.
   - Ладно, - кивнул Мартин.
   С ними в глубь квартала к домам, где укрывались женщины, дети и раненые, ушло ещё с десяток, а может, и больше.
   Тогда, у костра, Алиса заснула на руках у Эркина, и Маша с Дашей отвели его с ней к себе, в дом с ранеными, помогли раздеть и уложить Алису. Когда он её укладывал, Алиса проснулась было, но только спросила:
   - Ты на работу?
   - Да, - ответил он, - на работу. Спи.
   И она заснула.
   Когда Эркин зашёл в маленькую комнату-закуток, где оставил Алису, она сразу проснулась. Он ещё не успел сообразить, где тут коптилка, а из темноты прозвучало тоненькое и испуганное:
   - Эрик?
   - Да, Алиса, это я, - ответил он по-русски, чтобы её успокоить.
   - Эркин? - спросили из темноты и продолжили по-русски: - Сейчас я свет зажгу.
   Затрещала, разгораясь, коптилка, выхватывая у темноты стены и предметы. Когда-то это было подобие спальни. Самодельная широкая кровать занимала почти всю выгородку.
   - Я Даша, - сразу сказали ему. - Маша с ранеными, мы меняемся.
   - Эрик, - позвала Алиса.
   Она сидела на кровати и смотрела на него круглыми и казавшимися сейчас тёмными глазами. Когда Эркин сел на край кровати, а больше-то здесь сидеть и на чем, она залезла к нему на колени, прислонилась и тут же опять заснула. Даша поставила коптилку на крохотный, чудом умещающийся в углу столик и повернулась к нему.
   - Ты тоже разденься. Здесь тепло, мы протопили.
   Она помогла ему снять куртку так, чтобы не потревожить Алису.
   - Мы простыни на перевязки порвали. Ты уж так ложись, - она говорила тихо и спокойно. - Только сапоги сними.
   И вдруг опустилась на пол, взялась за его сапоги.
   - Ты что? - дёрнулся он.
   - Ничего-ничего, - Даша уже стянула с него сапоги, быстро смотала портянки. - Постирать не успеем, хоть просохнут. И ложись, поспи немного. Она так звала тебя, чуть что - сразу: Эрик, Эрик. Я вас курткой твоей и накрою. Шаль мы замыли, вся в крови была перепачкана. Ложись.
   Эркин кивнул и мягко, чтобы не разбудить Алису лёг на кровать. Даша накрыла его куртками, его и своей.
   - А я Машу пойду подменю. Ты к стене с ней подвинься чуток, а Маша с краю ляжет. Ага, вот так. Я гасить пока не буду. Спите.
   Под этот ровный, спокойно журчащий голос он и заснул. Сквозь сон почувствовал, как рядом лёг ещё кто-то, Маша наверное, но глаз не открыл.
  
   Джимми Найф, довольно ухмыляясь, гнал грузовик по просёлочной дороге. Нет, каким чудом ему удалось выскочить из русского кольца, это ж... расскажи кому, не поверят. Ну и не будем рассказывать. Удачно всё получилось. Теперь русские возьмут кого за глотку, кого за яйца, кого за что попало. И Бобби возьмут. Живым его русским не взять, там телохранитель от Паука наверняка со своими инструкциями. А с Бобби много чего уйдёт и не вернётся. До Элли этого парня он теперь запросто довезёт. И оставит там, а сам рванёт... ну, подумаем, куда рвануть. Сейчас, считай, опять зимняя заваруха. Так что, воду замутили - рыбаку удача. Вывалились многие, да ещё русские похватают, а от них пока никто не вышел, так что можно и самому повыше залезть. Чтоб и на тебя работали, а то... хватит, поездили на мне. Теперь и я поезжу.
  
   Ехали долго. Поворачивали, тормозили, прибавляли скорость - всё это Фредди и Джонатан отлично чувствовали через пол. Иногда останавливались. Лязгала дверь, и кого-то укладывали рядом. Над головами гремело:
   - Не двигаться. Не разговаривать.
   И снова ехали. Куда можно так долго ехать? И зачем? Джонатану очень хотелось лечь как-то по-другому, но столь же очень не хотелось получить чем-то тяжёлым, похоже прикладом, по затылку. Справа кто-то покряхтывает на особо крепких толчках, а Фредди слева не слышно. Даже дыхания. Без сознания? Непохоже на Фредди. Итак, путешествие закончилось. Врать сложно и особо незачем. Несознанка только повредит. Как бы сообщить это Фредди? Жаль, что парни так и не научили своему языку. Ведь и раньше догадывался, что рабы ухитряются болтать под носом у надзирателей...
   Машина плавно замедлила ход, переезжая через какое-то препятствие, и затормозила. Лязгнула дверь.
   - Встать!
   С руками, скованными за спиной, перейти из лежачего положения в стоячее сложно. Особенно, когда нет необходимой тренировки. "Как у бывших рабов", - подумал Джонатан, неловко барахтаясь на полу. Ему помогли, ухватив за воротник куртки, поставили на ноги и развернули лицом к двери.
   - Выходить. Быстро.
   Залитый прожекторным светом двор. Свет бьёт в лицо, не давая рассмотреть окружающее. Тюрьма? На расстрел, во всяком случае, не походит. Пока. Отрывистая непонятная речь, пинки, разъясняющие команды.
   - Вперёд... Всем стоять... Не разговаривать... Вперёд...
   "Да, это уже ему", - понял Джонатан. Его берут за руку повыше локтя и ведут. Ступеньки, тусклый после прожекторов свет в коридоре, комната, большой стол, снимают наручники... Джонатан невольно охнул от боли в плечах, когда обе руки повисли вдоль тела.
   - Имя... Фамилия... Место жительства...
   - Джонатан Бредли, лендлорд, имение Бредли, округ Краунвилль, графство Олби, штат Алабама.
   - В связи с введением чрезвычайного положения вы задержаны. Поднимите руки.
   Джонатан с трудом выполняет приказ. Быстрый умелый обыск. Бумажник, пачка сигарет, зажигалка, поясной ремень, ключи, документы и другая всякая мелочь из карманов шлёпаются на стол и сгребаются в большой пакет.
   - Можете опустить. Руки назад. Идите.
   Снова коридор, остановка, открытая дверь... Джонатан переступает порог, за его спиной лязгает, и наступает тишина. Мучительно ноет всё тело. Не оглядываясь по сторонам, он подходит к ближайшей койке и ложится. Вот теперь действительно всё. Можно спокойно обдумать и прикинуть... шансы и варианты. Итак...
   Задержание. Не арест. Без постановления или ордера, но до трёх дней. Проверка личности и всё такое. Это не опасно. Не очень опасно. Лишь бы Фредди не сорвался. Теперь... что у них криминального? На текущий момент. Оружие. При чрезвычайном положении это очень неприятно. Кольты и пистолеты - личное дозволенное. Это не столь опасно. Три автомата, готовые рожки и цинк с патронами. Это уже хуже. Значительно хуже. Но не смертельно. Запрещено армейское вооружение, а у них полицейское и новенькое ни разу нигде не засветившееся. Это уже шанс. Обоснование... самооборона, конечно. Что ещё? Одеяла и пуловер. Это побоку. Об этом и спрашивать не будут. Тряпьё всякое, рухлядь. В карманах... Всё законное. Задержание для выяснения личности. А вот дальше... дальше по результатам выяснения. И тут может быть всякое.
   Лязгнул замок, и Джонатан невольно, как и трое других обитателей, сел. Вошли четверо. Один деловито стал устраиваться на свободной койне, а трое растерянно топтались посередине, явно не зная, что делать.
   - Ложитесь, джентльмены, - доброжелательно предложил Джонатан.
   - Пока есть свободные места, - поддержал его один из прибывших ранее.
   По одному, по двое заполнялась камера. Фредди не было. Но Джонатан особо на это и не рассчитывал. Их взяли вместе, так что держать должны в разных камерах. Чтобы не сговорились. Тюрьма по европейскому образцу, с глухой стеной и дверью. Так что даже, когда ведут по коридору, не увидишь. Неприятно. Очень неприятно. Лишь бы Фредди не сорвался.
  
   Женя проснулась оттого, что кто-то трогал дверцы кабинок, заглядывая в каждую, и покраснела. Неприятно, когда тебя застают спящей на унитазе. Она быстро вскочила, зачем-то спустила воду и открыла дверцу. Миссис Стоун?
   - Ну, слава богу, вы уже в порядке, Джен.
   - Да, спасибо, миссис Стоун, - Женя не удержалась: - Как вы сюда вошли?
   - Туалет не является секретным объектом, - миссис Стоун раздвинула бледные губы в неживой улыбке. - Вы действительно в порядке, Джен?
   - Да, но у вас не найдётся булавки? - Женя смущённо прикрывала двумя руками разорванную на груди блузку.
   Миссис Стоун кивнула и достала из кармана своего жакетика маленький футлярчик дорожного швейного набора.
   - Пожалуйста, Джен.
   - Ой, большое спасибо.
   Женя расстегнула жакетик и стала прямо на себе зашивать, стягивая края разрыва.
   - Вот, спасибо.
   - Пожалуйста, - миссис Стоун убрала футлярчик обратно. - Всё складывается удачно, Джен.
   - Удачно? - переспросила Женя.
   - Да. Слышите?
   Она прислушалась. Тихо.
   - Я ничего не слышу, миссис Стоун.
   - Неважно. Сейчас мы уйдём отсюда.
   - Но...
   - Ни о чём не спрашивайте, Джен, - миссис Стоун решительно открыла маленький настенный шкафчик рядом с раковиной. - Ну вот. Приводите себя в порядок, Джен. Я зайду за вами.
   И ушла.
   Женя увидела в шкафчике мыло, салфетки, бумажные полотенца, щётки для волос... жалко, что она сама раньше не сообразила посмотреть, разумеется, подобная мелочь должна быть в туалете. А это, скорее всего, туалет для начальства, их, которым они вынужденно пользовались, был заметно хуже оборудован. Что ж, привести себя в порядок, имея всё это, да ещё и зеркало, нетрудно.
  
   Эркин проснулся сразу, толчком.
   - Маша?
   - Да, - шёпотом ответили ему из темноты. - Вставай, тебе надо поесть.
   Алиса так разоспалась, лёжа щекой у него на плече, что не проснулась, пока он осторожно снимал её с себя и укрывал.
   - Нет, куртку свою возьми, а то потом придётся её тревожить.
   Он молча кивнул и поменял куртки. Накинул свою на плечи, а Алису накрыл Машиной. И даже не удивился, что Маша так безошибочно командует. Он на ощупь нашёл свои сапоги с вложенными в них сухими портянками, быстро обулся.
   - Иди сюда, - позвала Маша.
   В соседней комнате на столе горела коптилка. На полу, на самодельном диване вповалку спали, постанывая во сне, люди. Белели повязки. На столе возле коптилки миска тёплой каши, кусок хлеба и кружка с чем-то слабо дымящимся. Эркин сел к столу.
   - А Даша где?
   - В соседний пошла. Там тяжёлые.
   Он ел, а Маша молча смотрела на него, когда в комнату неслышно вошла Даша и села рядом с сестрой. Эркин посмотрел на них. Они молча ждали. Ну что ж, он уже думал об этом сквозь сон. Иного выхода у него нет, больше рассчитывать не на кого.
   - Девочки. Её убили.
   Он не сказал - кого, но они кивнули, поняв, что речь идёт о его жене и матери Алисы.
   - Если на рассвете полезут... мы будем стоять насмерть. Русские войдут, вы выскочите.
   - А ты? - дёрнулась Маша.
   - На мне трупов много, - жёстко ответил Эркин. - Возьмёте Алису с собой. Кем она вам приходится, сами придумаете что наврать. Деньги, документы - всё у вас. Вырастет когда, объясните ей.
   Они кивнули.
   - Не беспокойся, - сказала Даша. - Мы её не оставим.
   - Что нам будет, то и ей.
   Эркин тщательно вытер миску остатком хлеба и засунул его в рот. Допил последний глоток.
   - Всё, я пошёл.
   Даша и Маша встали вместе с ним.
   - Попрощаемся по-русски, - сказала Маша.
   По очереди они трижды обнялись с ним, поцеловались.
   На улице Эркин увидел, как начало синеть, наливаться светом чёрное небо, и пошёл к их баррикаде. Мартин говорил, что за ночь всё может случиться и утром будет тяжело.
  
   - Русские!
   Сторм поднял голову - он спал, сидя за столом - и посмотрел на Нормана.
   - Не так громко, Норман. Перепугаете своих вояк, и они наложат в штаны раньше нужного.
   Норман задохнулся.
   - Эта стерва всё-таки, значит, дозвонилась! А вы сказали... Вы ответите за дезинформацию, Сторм!
   - Перед кем, Норман? - Сторм смотрел на него с покровительственной улыбкой. - Вы отдали приказ об утреннем штурме Цветного?
   - Да, - неохотно буркнул Норман, присаживаясь к столу. - Но...
   - Отлично, Норман. Чем больше цветные перебьют этой швали, тем лучше.
   - Отвечу вашим же, для кого?
   - Для вас, - засмеялся Сторм. - Меньше подчинённых, меньше свидетелей.
   Норман зло посмотрел на него.
   - А вы не боитесь, что это отнесут и к вам?
   - Я боюсь совсем другого, - Сторм посмотрел на часы. - Когда начнётся штурм?
   - На рассвете. Я отдал приказ не брать пленных.
   - Естественно, - кивнул Сторм. - После вчерашнего пленных не может быть в принципе. Трупы по-прежнему не подобраны?
   - По-разному, - пожал плечами Норман. - Что поближе к больнице, свезли туда, в морг. Ну, и вроде есть раненые.
   - Из ваших? - усмехнулся Сторм. Сцепив руки на затылке, он потянулся и встал. - Как по-вашему, Норман, - он не спеша отошёл от стола и теперь стоял спиной к Норману, разглядывая пейзаж на стене, - когда события вышли из-под контроля?
   Норман явно растерялся.
   - Ну-у, ну, когда цветные на рынке устроили побоище.
   - Неплохая формулировка, запомните её. Но вы не правы. Разумеется, это было неожиданностью, но только для вас.
   - А для вас нет? - попробовал огрызнуться Норман.
   - Нет, - Сторм по-прежнему стоял спиной к нему. - А кстати, почему вообще мы начали на два месяца раньше?
   - Не имеет значения! Русские на пороге, а вы... вы рассуждаете, как школьный учитель при разборе сочинений.
   Сторм кивнул.
   - Да, на этот раз вы правы.
   - И что делать?!
   Сторм обернулся к нему.
   - Что делать? Выполнять свой долг, Норман! - он откровенно с издёвкой рассмеялся.
   Норман густо покраснел и встал, скрипнув своими ремнями.
   - Постарайтесь уцелеть, Норман, - сказал ему в спину Сторм, когда тот уже открывал дверь. - Мне будет вас не хватать, - дверь захлопнулась, и договорил он уже в одиночестве, - на очных ставках.
   Итак, русские. Несомненно, город они взяли в кольцо ещё вечером. Всю ночь шла гульба, русские увидят много интересного. Так что многих можно спокойно сбросить со счетов. Кого не добили цветные, тех доберут русские. Теперь Рассел. С крышей набекрень он и русским не нужен. И остаётся один козырь - Джен. Единственный и последний. Его надо беречь. Холить и лелеять.
  
   Камера заполнялась сравнительно быстро. Джонатан с интересом рассматривал растерянных, неуверенно негодующих и что-то объясняющих друг другу людей. Большинство, как и они, отловлены патрулями на дорогах и улицах Дарроуби. Значит, Дарроуби, стык трёх графств: Эйр, Олби и Дурбан. "Лихо", - усмехнулся он про себя. Все, как один, шли и ехали спокойно, никого не трогали, не задевали, а их... дальше всё ясно. Койка рядом оставалась незанятой. Когда кто-то к ней подходил, Джонатан молча оглядывал претендента, и тот отходил. Нет, конечно, скорее всего, Фредди в другой камере, но Джонатан решил держать для него место до последнего. Вдруг...
   Дверь лязгала капканом. Но что-то давно уже тихо. Время позднее...
   - Джентльмены, - обратился ко всем седой благообразный старик в элегантно потёртом кожаном пиджаке, - я думаю, мы можем представиться друг другу, ибо трое суток нам придётся провести вместе.
   - Как минимум, - подтвердил сухощавый, как высушенный мужчина неопределённого возраста в старом кителе без погон и нашивок. - Я как адвокат...
   - А какой максимум, Адвокат? - перебил плечистый парень в спортивной куртке.
   - Вечная ночь за могилой, - ответил лежавший в углу. Войдя в камеру, он по-военному щёлкнул каблуками, лёг навзничь на эту койку и уже не менял позы.
   - Может, отложим знакомство на утро, - предложил ещё кто-то, невидимый лежавшему Джонатану. - Утром всем понадобится свежая голова.
   - Резонно, - хмыкнул Джонатан.
   Никаких простыней, одеял и тому подобного им выдавать явно не собирались. Железные узкие кровати, тонкие матрасы и жёсткие плоские подушки. Раздеваться никто не рискнул, но большинство разувалось, мучительно решая, куда девать обувь.
   Снова лязгнула дверь, и в камеру вошло трое. Джонатан стал приподниматься, но один из троих, ни на кого не глядя, прошёл к койке рядом с Джонатаном, рухнул на неё, как был, в сапогах, сдвинул шляпу на лицо и застыл. Джонатан удовлетворённо откинулся на подушку и, так же накрыв лицо шляпой, улыбнулся под ней.
   - Иду я сам по себе, мне эти все черномазые по фигу, - возбуждённо говорил кто-то из только что пришедших.
   - Заткнись, - похоже, парень в лыжной куртке. - Все мы... сами по себе шли. Свет гасить они не думают, что ли?
   - Чтоб ты безносую лучше разглядел, - откликнулся военный из угла.
   - Всем заткнуться! - велел ещё кто-то.
   Фредди сдвинул шляпу, бросив на сказавшего короткий взгляд, и вернул шляпу на место. Камера затихала. Все кровати заняты, теперь уж точно никого не приведут. Разве только выведут.
   Джонатан осторожно повернулся набок, проверяя кровать на скрипучесть. И услышал:
   - Не трепыхайся.
   Голос Фредди из-под шляпы звучал глухо, но достаточно явно.
   - О чём...?
   - Не трепыхайся. Как всех. Кто, откуда, куда, - Фредди вздохнул, - и зачем.
   - А ты?
   - Врать пока незачем, молчать слишком опасно, - Фредди хмыкнул и повторил в третий раз: - Не трепыхайся.
   Джонатан поёрзал, укладываясь поудобнее. Уже звучал чей-то храп, слышались вздохи, кто-то неразборчиво бормотал во сне. Хэллоуин для них закончился.
  
   Было ещё темно, когда кольцо вокруг города начало тихо и неотвратимо сжиматься. И первые осторожные патрули вошли на предутренние улицы, когда рассвело. Шли тихо, чтобы не спугнуть, не дать затаиться и пересидеть. Как тогда в декабре, как летом на День Империи. Главное - не спешить.
   - Я покажусь циником, но эти трупы и пожары нам на руку. Местные уже не отделаются бытовым хулиганством.
   - Цинизм, конечно, но... верно.
   - Увидят патрули, разбегутся по домам, а там...
   - Проверим и дома.
  
   Эркин подошёл к завалу и сразу увидел Мартина. Он что, не уходил?
   - Вовремя, - бросил ему Мартин. - Уже собираются. Моторы слышишь?
   Эркин прислушался и покачал головой.
   - Нет.
   - Хреново, - Мартин сунул пистолет в карман куртки. - Я думал, за ночь русские подойдут.
   - Они, может, не знают, - нерешительно сказал Эркин. - Город же оцеплен.
   - Может, - кивнул Мартин.
   - А может, все беляки заодно, - вмешался Длинный и поперхнулся от увесистых подзатыльников, влепленных ему сразу с двух сторон Арчем и Эркином.
   Мартин сделал вид, что ничего не заметил.
  
   Мервин Спайз оглядывал своё войско. Пьяные болваны. Но трезвыми они на штурм не пойдут. Всю ночь шлялись по городу, вламываясь в дома, требуя денег и угощения. Как и положено в Хэллоуин. А теперь вся эта затаившаяся по своим халупам мразь ждёт русских. Ладно. Цветных надо добить. Кого удастся. Всюду бардак. В Колумбии ни один телефон не отвечает. Командование называется, попрятались наверняка. Как в декабре думают отсидеться. Эта скотина Сторм, видите ли, не может дозвониться. Ладно. Надо уходить, ну, так хоть дверью на прощанье хлопнем.
   - Мы этих черномазых давить будем, или я спать пойду? - зевнул белобрысый детина в середине строя.
   Мервин ловко влепил ему оглушительную пощёчину.
   - Я т-тебе повыбираю! Слушать приказ!
  
   Эркин вскарабкался на завал и удивлённо присвистнул: трупов не было.
   - Ага, труповозка приезжала, с красным крестом, - объясняли ночные дозорные.
   - Врач вышел, флагом нам помахал...
   - Ага, белый такой...
   - И крест на нём...
   - Красный...
   - Подобрали и уехали...
   - Ага, они сколько...?
   - Да, раз пять приезжали.
   Мартин кивнул, жестом велел всем замолчать и занять свои места. За углом быстро приближались пьяные голоса, горланящие "Белую гордость".
  
   Норма Джонс осторожно подошла к окну. Неужели кончилась эта безумная ночь? Да, лужайка перед домом уже светлеет. Джинни спит. Доктор Айзек говорил, что единственное лекарство, нужное Джинни, это сон и - Норма грустно улыбнулась - положительные эмоции. И Джинни охотно разговаривала с доктором Айзеком, когда он заходил к ним, а не плакала и не убегала к себе, как с другими. И вот... Норма медленно обернулась и обвела взглядом тонущую в полумраке их когда-то уютную гостиную. Ворвались уже почти в полночь, требовали денег, угрожали, кривлялись... Чудо, что у Джинни не начался приступ. Надо убрать. А то Джинни проснётся, встанет и увидит всё это...
   Норма осторожно отодвинула шторы, и в комнате посветлело.
   Она собирала и складывала на расстеленную газету осколки перебитых ночными пришельцами фарфоровых и стеклянных безделушек. Джинни собирала их ещё школьницей, у неё был целый зверинец и почти полная ферма, она и сейчас любила сидеть, разглядывая и переставляя их по-новому в маленьком застёклённом шкафу-горке. И она так закричала, когда те пинком опрокинули шкафчик и с хохотом топтались на безделушках. А один заявил, что научит Джинни другим играм, и уже взялся за поясной ремень, но другим не захотелось возиться с припадочной, и они удовлетворились тем, что разорвали семейный альбом, помочились на обрывки фотографий и ушли.
   Преодолевая тошноту, Норма перебрала осквернённые фотографии. Нет, ни одной не уцелело. Школа, колледж, свадьба... Годовалая Джинни на коленях у Майкла. Первая и последняя встреча Джинни с отцом, через три месяца Майкла убили. И они жили на крохотную пенсию семьи погибшего.
   Она свернула газету, обернулась и вздрогнула. В открытой двери стоял человек. Норма вскрикнула, зажимая себе рот.
   - Не бойтесь.
   Человек шагнул вперёд, и Норма увидела его форму. Русский?!
   - Наконец-то, - выдохнула она и заплакала.
   Офицер вошёл в гостиную, огляделся.
   - Жертвы есть?
   - Нет, - Норма всхлипнула, вытерла глаза. - Только вот...- она жестом обвела гостиную.
   - Ничего не бойтесь, - он улыбнулся. - Больше такого не будет. Кто ещё в доме?
   - Моя дочь. Она спит.
   Он кивнул.
   - Не выходите пока на улицу.
   - Да-да, конечно, спасибо, - закивала Норма.
   Он козырнул ей и ушёл, аккуратно без стука притворив за собой дверь.
   - Мама!
   Норма бросилась в комнату Джинни.
   - Что?!
   - Ты с кем-то говорила? Кто это был?
   - Русский офицер. Ляг, Джинни, поспи.
   - Русские вошли в город? Что же теперь будет?
   Норма не услышала в её голосе страха. Она просто спрашивала. И так же просто ответила:
   - Не знаю. Но, думаю, нас это не коснётся.
   Джинни кивнула.
   - Хорошо. Я ещё посплю. А потом... У меня появилась одна...- она вдруг запнулась, но решительно продолжила: - одна идея. Я тебе потом расскажу.
   - Конечно, Джинни, - улыбнулась Норма, укрывая её. - Спи спокойно. Я немного повожусь по хозяйству. А к завтраку разбужу тебя.
   - Хорошо, мама, - уже сонно ответила Джинни.
   Норма вернулась в гостиную, завернула осколки, обрывки фотографий, ещё какие-то мелкие обломки в газету и положила получившиеся свёртки у входа. Потом вынесет и выкинет. А шкафчик... одной ей не справиться. Но это тоже потом.
  
   Они шли по пустынным, серым от предутренних сумерек улицам. Женя, Рози и миссис Стоун. С той минуты, когда миссис Стоун вывела Женю из туалетной комнаты, они обе не отходили от неё. Миссис Стоун принесла её сумочку, плащ и зачем-то пакет со всякой необходимой в работе мелочёвкой, хранившейся у Жени, как у всех, в ящике рабочего стола. По пустому коридору прокрались к запасному выходу. Женя знала о его существовании, вернее, предполагала, что он должен быть, но на её памяти им никто, ни разу не пользовался, а, судя по пыли, густо покрывавшей всё в маленьком тамбуре, здесь и не убирали. На улице Женя рванулась домой, но миссис Стоун, не желая ничего слушать, отвела её к себе и заставила выпить кофе.
   - Вам понадобятся все ваши силы, Джен, - миссис Стоун налила чёрный, необыкновенно крепкий кофе в крохотные полупрозрачные чашечки с фигурными золотыми ручками и ободками.
   - Спасибо, миссис Стоун, но...
   - Без "но", Джен. Кладите сахар, - миссис Стоун улыбнулась своей обычной неживой улыбкой. - У вас всё только начинается.
   Рози вздохнула.
   - Вы такая отважная, Джен. Я бы умерла от страха.
   - Никто не знает своей силы и своей слабости, - миссис Стоун задумчиво смотрела куда-то вдаль между Женей и Рози. - Пока этот час не придёт.
   - Какой час? - спросила Рози.
   - Час силы. Или слабости.
   Кофе был необыкновенно ароматным. Женя пила и чувствовала, как с каждым глотком по телу разливается приятное, но не расслабляющее, а бодрящее тепло.
   - Вы сейчас домой, Джен?
   - Да, миссис Стоун. Я очень беспокоюсь за дочь, - твёрдо ответила Женя.
   Миссис Стоун кивнула.
   - Что вы будете делать, Джен, если её там не окажется?
   - Не говорите так, миссис Стоун! - вырвалось у Рози. - Зачем сразу о худшем?
   - Чтобы быть к нему готовым, - отрезала миссис Стоун.
   Женя кивнула. Она понимала правоту миссис Стоун. Понимала, что рассказ Сторма о стадиях - не пустая болтовня. И зловещие слова Нормана: "О вашей дочери позаботятся", - означают именно вторую стадию. Она всё понимала, но согласиться с этим не могла.
   Женя допила кофе и поставила свою чашку на стол.
   - Большое спасибо, миссис Стоун, Рози, а теперь я пойду домой.
   - Разумеется, - кивнула миссис Стоун, допивая свою чашку. - Сейчас я уберу, и мы пойдём, - и ответила на взгляд Жени твёрдым, даже жёстким тоном: - Мы идём вместе. Одна вы способны наделать кучу глупостей, Джен.
   Женя не посмела с ней спорить.
   И вот они идут, все вместе, крепко держась под руки, глухими окраинными улицами. Трупов нет, но несколько раз им попадались страшные тёмные, почти чёрные пятна и лужи, сгоревшие или полуобгоревшие дома... И тишина, страшная тишина. Неужели русские не пришли? Не поверили ей?!
   - Неужели они не пришли? - вырвалось у Жени вслух.
   - Не говорите глупостей, Джен, - отрезала миссис Стоун. - Конечно, пришли. Иначе вы бы так и сидели в туалете.
   - Да, - Рози не удержалась и хихикнула. - Стоило кому-то крикнуть, что русские у города, как все сразу разбежались. Как... как крысы с корабля.
   - Да, - кивнула миссис Стоун. - Как крысы.
   Вот и её двор. Женя достала ключи, попробовала отпереть калитку, но та была только захлопнута, а не заперта. И нижняя дверь так же. Они поднялись по лестнице. Верхняя дверь... так же.
   Женя вбежала в комнату и застыла. Ничего не понимая, она поняла всё. И долетевшие до неё слова: "Ничего страшного, Рози, обыкновенный обморок", - были непонятными и ненужными. Алису забрали. Вторая стадия. Как, как она посмела оставить её, одну...
   - Ну же, Джен, очнитесь. Что пропало?
   Женя непонимающе смотрела на державшую её за плечи миссис Стоун. О чём она спрашивает?
   - Все вещи на месте, Джен?
   Вещи? При чём тут вещи, когда...
   - И не разбито ничего, - звенит голосок Рози. - Когда... к нам приходили искать брата, то всё побили. Посуду, вазочку, папа её маме на свадьбу ещё дарил, ну, всё...
   - Да, странно, - соглашается с ней миссис Стоун, не отпуская Женю. - И не порвано ничего.
   Женя медленно, как просыпаясь, вздохнула.
   - Давайте всё разложим по местам, - миссис Стоун наконец убрала руки с плеч Жени. - И тогда...
   - Я должна идти... искать её, - тихо сказала Женя.
   - Куда идти и где искать? - спросила миссис Стоун. - Когда мы выясним, что взяли, то поймём, и куда увели вашу дочь. Ну же, Джен, где что у вас лежало?
   Женя машинально сняла плащ и бросила его на стул, наклонилась и подняла с полу матроску Алисы.
   Они подбирали и складывали вещи, и Женя соглашалась. Да, странно. Всё цело, даже не очень помято. На кухне, в кладовке - всё на месте, туда, похоже, вообще никто не заходил. Нет пальто Алисы, шапочки, ботиков, тапочки аккуратно стоят на своём месте, нет тёплой кофточки...
   - Её одели и увели, Джен, и она не боялась этих людей.
   - Да, Джен, смотрите, даже игрушки на месте.
   - А что из ваших вещей пропало?
   - Нет шалей, - растерянно ответила Женя, - белой шерстяной...
   - Да, - кивнула Рози, - я её помню, а ещё какая?
   - Золотая, - Женя подняла с пола разорванный пакет. - Вот, его бросили, а шаль забрали?
   И метнулась к комоду, зашарила в уже уложенном ящике. Пакета с деньгами и документами не было - это она уже знала - но... но плоский конверт из плотной чёрной бумаги, спрятанный под выстилавшей дно ящика газетой, уцелел. Она вытащила его и... да, все четыре фотографии на месте, значит... значит, не он.
   - Нет, это не он, он знал про него, - сказала она вслух.
   Миссис Стоун подошла к ней, и Женя как-то очень спокойно позволила ей взять у себя фотографии. Подошла посмотреть и Рози.
   Алиса... Алиса с Женей... Алиса с Эркином... И они все вместе втроём... Женя смотрела на эти фотографии... Фотограф так посадил Эркина вполоборота, что шрама на щеке не видно, у Алисы победная счастливая улыбка, а Эркин улыбается чуть смущённо, но зато там, где они втроём, он уже смеётся совсем открыто.
   - Какое... мужественное лицо, - тихо сказал миссис Стоун.
   - Да, - согласилась Рози. - Он...
   - Спрячьте их пока, - перебила её миссис Стоун, и Женя послушно убрала фотографии в конверт, а конверт на прежнее место. - Значит, это был не он?
   - Да, - ответила Женя. - Он бы взял это.
   - Значит, - миссис Стоун оглядела комнату, - значит, раз замки не взломаны, а у него есть ключи, - Женя кивнула, - он прислал кого-то, кого девочка знает, кому доверял он и доверится девочка.
   - Но тогда это... - да что уж, всё сказано, прятать больше нечего, - это его брат.
   - Куда он мог увести девочку?
   - К нему, - пожала плечами Женя и ахнула: - В Цветной. Но ведь там...
   Она рванулась к двери, и на этот раз миссис Стоун не стала удерживать её. Только заставила надеть плащ и тщательно запереть все двери. И они уже были внизу, когда услышали частую беспорядочную стрельбу.
   - Где это? - побледнела Рози.
   - Вернёмся и переждём, - решила миссис Стоун.
   Но Женя молча отодвинула, почти оттолкнула её и выбежала наружу. Миссис Стоун и Рози последовали за ней.
  
   Мервин Спайз решил штурмовать Цветной двумя группами, зажать этих скотов в клещи и уж тогда... всех, чтоб ни один не ушёл. Обходную группу решил возглавить сам, отобрал тех, кто потрезвее, а остальных под командованием Перри оставил перед баррикадой.
   Шли тихо, укрываясь за уцелевшими домами и заборами. Но их заметили с дерева, тишину разорвал пронзительный свист.
   Мервин бешено выхватил пистолет и выстрелил на свист. Смутно различимое в кроне пятно тяжело покачнулось и стало опускаться, падать.
   - Досвистелся! - заржал кто-то за спиной Мервина, всаживая для верности ещё две пули в повисшего на ветвях подростка.
   - Вперёд! - заорал Мервин. - Пошёл вперёд! Дави черномазых!
  
   - Мартин, сзади лезут! - заорал кто-то неузнаваемый.
   - Эркин, - Мартин схватил Эркина за плечо. - Бери десяток и туда. Там раненые рядом.
   Эркин ткнул его кулаком в грудь и, свистнув, побежал за посланцем. Последовал ли кто за ним, он не посмотрел. Мартина слышали все. Каждый сам за себя решает. Но сзади чьё-то дыхание и топот. Так что он не один.
   - В бок бьём! - крикнул он на бегу топавшим рядом.
   Ударить свору, отвлечь на себя и увести сволочей от домов с ранеными. Его поняли. У всех уже не первый бой, а последний... ну так... один конец. Всё-таки в бою...
  
   Эйб Сторнхилл сидел рядом с хрипящим полуседым негром, когда где-то совсем рядом захлопали выстрелы.
   - Спрячьтесь, святой отец, - сказал кто-то из раненых.
   - А то с нами и вас, - поддержали его остальные.
   - Нет, дети мои, я не могу сделать это, - просто ответил Эйб. - А сейчас помолимся все вместе, ибо душа одного из нас уже восходит к Отцу нашему.
   Он громко молился и слышал, как многие вторят ему.
  
   Алиса сидела на кровати со своим баульчиком, когда в спальню вбежала Маша.
   - А что это хлопает? - спросила Алиса, собирая разложенные лоскутки.
   - Это стреляют, - спокойно объяснила Маша. - Ну-ка, одевайся быстренько.
   - Мы к Эрику пойдём? - уточнила Алиса, закрывая баульчик.
   - Там видно будет, - Маша помогла ей застегнуть ботики и пальто, обвязала шалью. - А теперь главное - молчи. Что бы ни увидела, молчи.
   Алиса кивнула, прижимая к себе баульчик.
  
   Стрельба у Цветного далеко разносилась. И въезжающие в город машины оцепления разворачивались на шум боя.
  
   Они отвернули свору от домов с ранеными, но увести за собой не смогли. И пошли в рукопашную. Их десять, но и своры не так уж много. И... Эркин увидел того, белоглазого, с которого всё началось, и теперь пробивался к нему, уже не думая ни о чём.
  
   - Два очага!
   - Слышу! Капитонов, пошёл туда. Всех разоружить и сюда.
   - Есть!
  
   Первым заметил вырвавшийся из проулка бронетранспортёр Мартин и его отчаянный крик: "Ложись!" - перекрыл шум схватки и бросил на землю всех без разбора. А прошедшая над головами лежащих очередь довершила объяснение. Во внезапно наступившей тишине зазвучал механически ровный голос.
   - Не двигаться! Руки на голову!
   И как эхом откликнулось на другом конце квартала.
  
   Наступившая тишина застала Женю, миссис Стоун и Рози на полпути к Цветному. Они остановились, и миссис Стоун, поглядев на побледневшую Женю, сказала:
   - Они всё-таки успели, - и в ответ на их вопросительные взгляды улыбнулась: - Теперь можно не спешить. Русские в Цветном. Я думаю, нам лучше вернуться, сейчас нас туда не пустят.
   Женя упрямо покачала головой. Миссис Стоун пожала плечами и твёрдо взяла её под руку.
   Они пошли дальше.
  
   Чьи-то руки, ухватив за плечи, потянули назад и вверх и оторвали Эркина от уже хрипевшего беляка. Он дёрнулся, стряхивая их с себя, но держали крепко.
   - Озверел парень, - сказал кто-то рядом.
   - Озвереешь от такого, - ответил сочувственно другой голос.
   И тут до Эркина дошло, что говорят по-русски. Он рывком вывернулся из державших его рук, обернулся и оказался лицом к лицу с русским солдатом.
   - Спокойно, парень, спокойно, - сказал солдат по-английски. - Руки вверх.
   Эркин медленно поднял руки.
   Его обыскали. Складной нож в кармане и второй, что носил за голенищем, оба полетели в общую кучу. Нет, куч две. В одной ножи, палки, топор, в другой - пистолеты, тоже ножи...
   - Туда, иди туда.
   Его подтолкнули к группе цветных. Вот оно что. Все с руками на затылках, всех обыскивают, кидая оружие в кучу. Нашёл взглядом недобитка. Хрипит и дёргается. Ладно, не здесь, так... если поп не врал про тот свет после смерти, то там встретимся.
   Эркин встал к остальным цветным. Стояли молча, не рискуя перешёптываться. Стояли долго, затекали руки, но все привычно терпели.
   - Капитонов! Если закончил, давай этих к остальным, раненых подберут.
   Эркин невольно напрягся. С той минуты, как его поставили к остальным, он, не отрываясь, смотрел на свой нож. Не складной, а второй. Нож сделал ему Андрей. В Бифпите отобрал на Балу у какого чмыря, заново наточил и сделал новую рукоятку. И научил, как носить в сапоге, быстро доставать и мгновенно прятать обратно. И... и это всё, что осталось от Андрея, что останется ему до конца, до его конца... "Давай к остальным", - сказали. В Овраг? Всё равно. Ну... И когда им скомандовали: "По трое становись!" - возникла мгновенная сутолока, он, уже не помня себя, одним прыжком кинулся к оружию, схватил свой нож, ударом о колено переломил, швырнул клинок в общую кучу и, зажимая в кулаке рукоятку, метнулся обратно. Но его перехватили.
   - Смотри, какой прыткий, - офицер покатал по ладони собранную из разноцветных полупрозрачных кусочков рукоятку, поднял на Эркина зеленовато-серые спокойно насмешливые глаза. - Нашёл из-за чего головой рисковать. - И по-английски: - Сам делал?
   - Нет, сэр, - Эркин говорил тихо, глядя не в лицо офицера, а на лежащую на его ладони рукоятку. - Брат.
   Офицер кивнул. Двое солдат, державших Эркина за заведённые за спину руки, ослабили хватку, но не отпустили.
   - А... брат твой где? - так же медленно спросил офицер.
   - Его убили, сэр. Эти...- у Эркина вдруг перехватило дыхание. Он не ждал, что эти слова достанутся ему с таким трудом и, не договорив, мотнул головой, указывая на стоящую невдалеке свору.
   Офицер шагнул к нему, вложил рукоятку в нагрудный карман его рубашки и застегнул пуговичку.
   - В строй. Руки за голову. И больше не дёргайся.
   - Да, сэр, - выдохнул Эркин, вставая к остальным.
   - Сержант, ведите, - распорядился по-русски офицер.
   - Есть! - ответили по-русски.
   И зазвучали уже по-английски привычные и хорошо знакомые бывшим рабам команды пешего перехода.
  
   В двух кварталах от Цветного их остановил патруль.
   - Туда нельзя. Назад. Идите обратно.
   - У меня там муж, дочь, - стала объяснять Женя сразу на двух языках.
   Но солдат, словно глухой, монотонно повторял по-английски одно и то же:
   - Надо вернуться, Джен, - тихо сказала миссис Стоун.
   Женя глубоко вздохнула.
   - Поймите, заговорила она по-русски. - Я ничего не знаю о них. К кому обратиться?
   Солдат посмотрел на неё уже с живым интересом, но отвечал по-прежнему по-английски.
   - Всё к коменданту.
   - Где он? Где его найти?
   - В центре.
   - Где в центре?
   - В центре, - повторил солдат. - Назад. Нет прохода. Всё к коменданту.
   Миссис Стоун за локоть мягко, но сильно оттащила Женю.
   - Лучше пока вернуться к вам, Джен.
   - Нет, - покачала головой Женя. - Пойдём в обход.
   - Хорошо, - помедлив, согласилась миссис Стоун.
   Рози молча взяла Женю под руку, и они опять пошли.
   Русские патрули будто не замечали их, а прохожих не было. Джексонвилль ещё не опомнился от ужаса Хэллоуина.
  
   Их больше не обыскивали, а когда обе группы соединились, разрешили опустить руки и сесть. Эркину удалось пробраться к Мартину, которому кто-то дал рабскую шапку, чтобы его светлые волосы не так кидались в глаза.
   - К раненым они не прорвались.
   Мартин молча кивнул.
   - Меченый, не говорили, куда нас? - шепнул кто-то.
   - Не слышал, - ответил Эркин. - А вам?
   - Молчать! - прикрикнул часовой.
   Но относилось это не к ним, сразу сообразил Эркин: подслушать камерный шёпот солдат не мог, а к уцелевшей своре, так же сидящей на земле в двух десятках шагов от них.
   - Мартин, - зашептал по-камерному Эркин, - ты тихо говорить не умеешь, молчи. Я сейчас на край переберусь, послушаю, - и ответ на вопросительные взгляды Мартина и сидевших рядом Арча и Одноухого улыбнулся: - Я понимаю немного.
   Они кивнули, и Эркин, не вставая с земли, поменялся местами с Грошиком, потом ещё с одним из ватаги Арча, и ещё... пока не оказался на краю. Мартин смотрел на его бессмысленно-тупое лицо... Неужели это маска? А у остальных? Он не додумал, потому что от Эркина шёпотом от одного к другому прилетело: "Увезут на фильтрацию". И зашелестело, заметалось:
   - Фильтрация - это чего?
   - А хрен их знает...
   - Меченый говорит, навроде сортировки.
   - Ни хрена себе!
   - Да откуда ему знать?
   - Врёт, думаешь?
   - Да на хрена ему врать?
   - Говорит, стоящий мужик объяснял.
   - Мартина спроси.
   - Мартин, ты не говори, услышат, головой только...
   - Врёт Меченый?
   Мартин молча мотнул головой, словно муху отгонял. И полетело всем понятное - сортировка.
   Из-за завала робко выбирались женщины, мальчишки уже давно расположились по гребню и склону завала. Походить к сидящим на земле мужчинам не решались. Женщины, многие с детьми на руках, переходили с места на место, выглядывая своих. Мужей, братьев, любимых... Сыновья: подростки и мальцы совсем - их русские сразу отпустили, отобрав только у кого что было из оружия - сидели на завале. Найдя, выглядев своего, старались как-то незаметно привлечь внимание и, встретившись глазами, уже оставались так стоять. На свору никто не смотрел. Добить же не дозволят, так и нечего душу травить.
   Было уже совсем светло. Забегали, засуетились русские, и Эркин передал:
   - Грузовики пришли. Сейчас повезут.
   И вдруг из-за завала выбежали Маша и Даша.В своих курточках, косички торчком из-под беретиков. Они тащили большую корзину, наполненную нарезанным хлебом. Поставили корзину на землю, подбежали к часовому и затараторили так быстро и напористо, что Эркин, оторопело моргая, не мог перевести и даже не соображал, чего они прыгают вокруг часового. Подошёл офицер, и Даша с Машей переключились на него. Они выхватывали из корзины ломти хлеба, вертели ими перед его лицом и бросали обратно. Наконец офицер рассмеялся и кивнул.
   - Пускай их.
   - Да уж чего там, - отозвался часовой, - когда ещё бедолаг накормят.
   Даша и Маша подтащили корзину к сидящим на земле и стали раздавать им хлеб. Толстые ломти, склеенные попарно тонким слоем жира.
   - Не вставайте! Мы подойдём! Вставать нельзя! Всем хватит! - звонко выкрикивала Маша.
   Ловко протискиваясь между сидящими, они раздавали хлеб, успевая шептать:
   - Твои целы... Жена выжила... Раненые в безопасности... Держитесь...
   Протягивая хлеб Эркину, Даша шепнула:
   - Ешь осторожно. Там для тебя.
   И тут же отошла.
   Эркин осторожно разлепил ломти. Между ними лежало завёрнутое в целлофан его русское удостоверение.
   - Прикрой.
   Сидевший рядом Кот слегка сдвинулся. За его спиной Эркин быстро развернул и засунул удостоверение под куртку в нагрудный карман рубашки, обёртку скомкал и бросил на землю.
   - Облизал бы, - хмыкнул Кот.
   - Обойдусь, - невнятно ответил Эркин, засовывая хлеб в рот.
   Даша и Маша, раздав хлеб, подхватили пустую корзину, улыбнувшись и ещё раз поблагодарив офицера и часового, направились к завалу. И тут...
   - Эй! А нам? - крикнул кто-то из своры.
   - А вам...- Маша выстрелила такой фразой, что цветные дружно и злорадно заржали.
   Некоторые даже подавились и закашлялись, соседи били их по спинам.
   - Шлюхи! Подстилки черномазые! - заорала свора.
   Эркин торопливо дожевал и подобрался перед прыжком. Зашевелилась свора - так сейчас и добьём.
   - Бегите, девки, - отсмеялся часовой, - я их сам успокою.
   И повёл автоматом. Свора послушно осела и замолчала. Затихли и цветные, но злорадные ухмылки на их лицах, смешки и перешёптывания стали более откровенными.
   Урча моторами, въехали два больших крытых грузовика. Подошли ещё русские, разговаривая между собой. Эркин не успел перевести, но все и так поняли. Загрузка. Да, откинули задние борта, встали двумя коридорами солдаты.
   - Встать. По одному марш.
   Эркин встал со всеми и протиснулся к Мартину. Его работа переводчика закончилась. Мартин устало улыбнулся ему и кивнул. Рядом в другой грузовик так же грузили свору. Ладно, не на этом, так на том свете встретимся и сквитаемся.
   С другого конца в Цветной въехала санитарная машина забрать раненых. Маша и Даша помогли их загрузить, попрощались с ними, успокоили, что в русский госпиталь везут, не в местную больницу, русские врачи хорошие, как доктор Айзек, земля ему пухом, всё хорошо будет, до встречи, до встречи, до встречи...
   Маша и Даша помахали вслед машине, переглянулись и стали прощаться с женщинами, помогавшими им и принимавшими их помощь. Ещё ночью, вернее вчера всё было решено, а показывая русским раненых, объясняя и рассказывая, девочки выяснили заодно и всё для себя. Они зашли в дом и через минуту вернулись. Даша вела за руку одетую и закутанную в шаль Алису, а Маша несла чемоданчик доктора Айзека.
   - До встречи.
   - Всем до встречи.
   - До встречи, - вежливо повторила за ними Алиса, крепко сжимая ручку своего баульчика.
   И они ушли. На выходе из Цветного их догнал русский солдат. Офицер сдержал слово дать им провожатого. Теперь домой, собрать вещи и сразу к коменданту. А уже он отправит их в беженский лагерь, и там они спокойно дождутся визы и уедут.
   Немолодой солдат расспрашивал их, как они тут жили, не забывая зорко оглядывать улицу. Алиса семенила рядом, крепко держась за Дашину руку. Они миновали пожарища в ближних к Цветному кварталах. Трупы уже убраны, но улицы пустынны. Редкие прохожие, видя их спутника, сворачивали в проулки. Расспрашивая провожатого, в какую область им лучше уехать, Даша и Маша ни на что не обращали внимания. Вдруг Алиса замедлила шаг и тут же, выдернув ладошку из руки Даши, устремилась вперёд.
   - Мама!
   И они все увидели бегущую к ним женщину в сером плаще и ещё двух, растерянно бегущих за ней.
   У Жени не было сил кричать. Она молча бросилась на колени и обхватила, прижала к себе Алису.
   - Слава Богу, - еле слышно сказала миссис Стоун.
   Рози кивнула.
  
   Пошатываясь, Крис вышел на крыльцо и сел на ступеньки, устало закрыл глаза. И снова белые, чёрные, смуглые тела, зияющие красные раны, потёки крови, стоны, крики, команды...
   ...Молочно-белый парень с развороченным животом шепчет синими губами:
   - Ведь я не умру, нет, я не хочу...
   ...Седой негр с торчащими из голеней ярко-белыми обломками костей...
   ...Беременная женщина умирает на столе, и похожая на куклу доктор Барби - её длинное сложное имя Варвара Виссарионовна никто из парней не может выговорить - прижимаясь ухом к огромному трепещущему животу, командует неожиданно резким и сильным голосом:
   - Ребёнок жив. На кесарево!...
   ...Сумасшедший бег рядом с каталкой с капельницей в руке. Успеть, лишь бы успеть и не тряхнуть...
   ...Бешеный крик Андрея:
   - Я эту сволочь перевязывать не буду!
   И не менее бешеный рык доктора Юры:
   - Вон отсюда, п-подонок!...
   ...И они все стоят в крохотной дежурке, и перед ними доктор Юра в забрызганном кровью халате с болтающейся на груди повязкой. Смотрит на них жёстко, как никогда не смотрел, и говорит, как стреляет:
   - Или вы медики, и для вас нет ни расы, ни... ничего, слышите, ни-че-го, кроме страдающего человека, и вы обязаны ему помочь и будете помогать, или уходите. Идите охранять ограду, убирать двор, просто спать... к чертям свинячьим. Решайте сейчас и сразу.
   И он слышит свой собственный голос как со стороны.
   - Я остаюсь.
   И голоса остальных:
   - И я... И я... И я...
   - Тогда пошли, - кивает доктор Юра, и они следом за ним вываливаются из комнаты...
   ...И опять нескончаемый поток стонущих, хрипящих, кричащих людей...
   ...Мужчина в чёрной изорванной форме кричит:
   - Нет, уберите их, - отталкивает руки Клайда и Сола. - Они убьют меня!
   - Стану ещё мараться, - ворчит Клайд, разрезая рукав мундира. - Локоть вывернут, а крику...
   ...Седая маленькая женщина в плоской шляпке с цветочками не хочет отойти от носилок с неподвижным мужчиной.
   - Нет, нет, я не уйду, дайте мне умереть рядом с ним.
   Он, невежливо отталкивая её, быстро разрезает на мужчине одежду, отбрасывая окровавленные лоскуты. Всё в крови, кровь струёй, не толчками.
   - Венозное.
   - Жгут, - командует доктор Юра. - Убери кровь, я же не вижу ни черта!
   Он торопливо стирает кровь тампоном с перекисью.
   - Крис, выведи её и валерьянки влей, не до инфарктов сейчас.
   Он охватывает хрупкое тело и не выводит, а выносит её в соседнюю комнату, кто-то даёт ему в руку мензурку с тёмно-коричневой жидкостью.
   - Мой сын, он...
   - Пейте, - он усаживает её на жёсткий диван, суёт мензурку, - это лекарство.
   - Спасите его...
   Она вдруг гладит и целует его руку, придерживающую мензурку, он растерянно не понимает, что она делает, выдёргивает руку и убегает к доктору Юре...
   ...Тётя Паша ловко орудует тряпкой между их ногами и носилками. И когда он переступает, чтобы не мешать ей, его пригвождает к полу крик доктора Юры:
   - Не отвлекайся!
   И русское ворчание тёти Паши, которое он неожиданно понимает:
   - Ты стой, стой, у тебя своё дело, о нём думай...
   ...Страшно изувеченный молодой негр рыдает, захлёбываясь кровью и слезами.
   - Тихо-тихо, парень, - он накладывает лёгкую повязку, закрывая изрезанный низ живота. - Сейчас полегчает.
   - Что делают, сволочи, а? - горестно качает головой на соседних носилках трёхкровка с охватывающей грудь самодельной повязкой.
   - Ладно, - обрывает он, - не трави душу, - и подходит к нему. - Пулевое?
   - Ну-ка, - доктор Роман ловко отстраняет его и осматривает входное отверстие. - Молодец, хорошо держишься.
   Сказано это раненому или ему - непонятно, но он улыбается, и раненый отвечает ему улыбкой...
   ...Белобрысый парень в новенькой чёрной форме, правая нога неестественно вывернута в бедре. Перелом, вывих? Он взрезает брюки и трусы, обнажая бедро и живот, и неожиданный крик, от силы и - главное - беспричинности которого он теряется.
   - Ты чего? Разве больно?
   И жаркий умоляющий шёпот:
   - Нам сказали... вы кастрируете белых... лучше убей сразу...
   - Дурак, - доктор Юра, не возмущаясь, а называя как диагноз, ощупывает выпирающую тазовую кость. - Переломы. На рентген...
   ...Крис сидел, уткнувшись лицом в колени, спал - не спал... Его тронули за плечо. Он с трудом поднял голову, заморгал. Люся? Чего ей?
   - Я кофе принесла, Чёрного. Выпей.
   Он послушно взял кружку, отхлебнул, не разбирая вкуса, не замечая, что она говорит по-русски, а он понимает её.
   - И вот, поешь, - она почти насильно всовывает ему в другую руку... дощечку?
   А! Это же шоколад. Он ест, пьёт, и вроде красный туман перед глазами редеет.
   - Спасибо.
   - На здоровье.
   Крис допил кофе и бездумно отдал кружку Люсе.
   - Раненых много?
   Крис пожал плечами.
   - Я не считал. Наверное много.
   За его спиной стукнула дверь. Преодолевая вяжущую боль во всём теле, Крис обернулся и медленно, оттолкнувшись рукой от холодного камня, встал.
   - Устал? - Аристов курил, оглядывая его покрасневшими глазами.
   Крис кивнул и, тяжело ворочая языком, спросил по-русски:
   - Сейчас... затишье?
   - Да. Через четыре часа новая партия из Джексонвилля. Много тяжёлых.
   - Юрий Анатольевич, - вмешалась Люся, - вам же надо поесть. И я кофе сварила.
   Он улыбнулся.
   - Спасибо. Кофе - это хорошо. А Крису дала?
   - Да, я кружку выпил, - Крис улыбнулся. - С шоколадом.
   - Совсем хорошо, - рассмеялся Аристов.
   На их голоса из дверей стали выходить остальные, разговор стал общим и на английском.
   - Доктор Юра, это не конец?
   - Нет. Через четыре часа новый поток. Идите отдыхать.
   - Вторая смена?!
   - Ошалел совсем? Какие тут тебе смены?!
   - Парни, в душ пошли.
   - И потянемся, болит всё.
   - Помнёмся ещё...
   - Доктор Юра, - набрался смелости Эд. - Давайте с нами.
   - Да, - подхватил Крис. - Мы бодрящий массаж знаем.
   Остальные радостно заговорили одновременно, не слушая и перебивая друг друга.
   - Ага...
   - Точно...
   - После него хоть две смены сразу...
   - Ты заткнёшься со своими сменами?
   - Давайте, доктор Юра.
   - От душа до зала в простыне...
   - На фиг зал, забыл, как прямо в душе?
   - Точно, там же скамьи...
   - Спасибо, парни, - вклинился в их гомон Аристов. - А остальным врачам?
   - А что? - сразу ответил Крис. - Нас вон сколько.
   - Точно, - кивнул Сол. - Всем сделаем.
   - Хорошо, - кивнул Аристов. - Пойду, скажу остальным.
   - Доктор Юра, - Андрей счёл момент подходящим. Он уже давно крутился вокруг них, выжидая случая. Вроде, доктор Юра успокоился, улыбается...- Простите меня. Я его узнал просто. Это он меня зимой мордовал.
   - Это ты следователям расскажешь.
   - Ага, - кивнул Андрей. - Всё расскажу, доктор Юра. Разрешите мне работать.
   Аристов, насмешливо щурясь, оглядел толпившихся вокруг парней, ожидая их решения.
   - Пусть со мной в паре будет, - сказал Клайд. - Если что, я его сам пришибу.
   - У него руки ловкие, - кивнул Люк, - голова только...
   - Голова дерьмовая, - засмеялся Сол.
   - Да и молодой он, - вступил Эд. - Чего с малолетки взять?
   - Ладно, - улыбнулся Аристов. - Под вашу ответственность.
   Они дружно закивали. А счастливая улыбка Андрея только добавила веселья.
   - Доктор Юра, - Крис решил перейти к делу. - Мы пойдём и подождём вас в душевой.
   - Идите, - кивнул Аристов. - Сейчас догоним.
   Гомоня и перешучиваясь, парни побежали к жилому корпусу. Аристов повернулся и пошёл звать остальных на душ с массажем. Бодрящий массаж... что-то новое. Итак, у них четыре часа. Душ с массажем - час, итоги по сделанному и отдых. Всё успеваем.
   Аристов открыл дверь ординаторской.
   - Коллеги, нас приглашают на душ с бодрящим массажем.
   Спавший сидя за столом, Роман Климов вскинул голову.
   - Кого привезли?
   - Пока никого, - засмеялся Аристов. - Вставай и пошли.
   - Юрка, - простонал кто-то. - Сейчас кофе принесут.
   - Кофе потом. Давайте, давайте, живо, нас уже ждут.
   - Всех? - оторвалась от заполнения очередной карточки Варвара Виссарионовна и, увидев мгновенное смущение Аристова, улыбнулась: - Всё понятно, коллега, можете не краснеть. Для ваших... парней это будет слишком большим испытанием.
   - Пока да, - кивнул Аристов и улыбнулся. - Думаю, пока.
   - Будем ждать, - рассмеялись остальные женщины.
   - Идите, ребята...
   - Такое доверие надо ценить...
   - Потом нам расскажете...
   - Если что, мы знаем, где вы...
   Забежав к себе за мочалками, мылом, полотенцами и чистым бельём, они все собрались в душевом зале. Парни вдруг оробели, засмущались, раздевались, как-то прячась друг за друга. Неловко чувствовали себя и врачи. Но в плеске воды и общей толкотне неловкость первых минут прошла. Смех, звучные шлепки по голому телу, шутливые схватки за душ, за скамью.
   - Доктор Юра, ложитесь.
   - Ох, как оно...
   - Андрей, пусти, потом постираешь.
   - Эй, куда размахался...
   - А ты под руку не подворачивайся.
   - Вы расслабьтесь.
   - Плечо потянул.
   - Размять тебе?
   - Ага, спасибо.
   - К-куда моё мыло лапаешь?!
   - Крис, тянуться будешь? Становись тогда.
   - Ага, сейчас.
   - Доктор Роман, так хорошо, вы полежите немного, ополоснитесь и всё.
   - Юра, ты всё?
   - Почти.
   - Сейчас бы пивка...
   - Оно бы конечно.
   - Ну, всё, я пошёл.
   Душевая постепенно пустела. Парни уже не стеснялись врачей, спокойно вытираясь и промазываясь. Сидя на скамье, Аристов невольно любовался ими, точёными совершенными телами, естественной грацией любого движения. Крис обернулся, встретился с ним глазами и улыбнулся. Аристов ответил ему улыбкой.
  
   Свет в камере не выключали всю ночь. Утро началось с того, что в двери открылось квадратное окошко, и кто-то невидимый рявкнул:
   - Подъём. Приготовиться к оправке.
   Джонатан посмотрел на часы - почему-то их не отобрали - и присвистнул. Шесть ровно. Обитатели камеры, вздыхали, сопели, садились на койках. Фредди легко встал и потянулся, упираясь кулаками в поясницу. Парень в лыжной куртке самозабвенно боксировал в узком проходе между кроватями. Джонатан сел и похлопал себя по карманам, по привычке отыскивая сигареты. Фредди заметил его жест и ухмыльнулся.
   - Без курева хреново, - согласился, глядя на Джонатана, мужчина со шрамом через всё лицо и неожиданно ухоженными холёными руками.
   - Выходи на оправку! - рявкнули в дверное окошко и дверь распахнулась.
   Фредди бросил шляпу на подушку, быстро расстегнул и положил на кровать куртку. Джонатан повторил его действия, и они, уже вдвоём, пошли к выходу.
   - Лицом к стене. Руки за спину. Не разговаривать. Вперёд марш.
   Их отвели в просторный и неожиданно чистый туалет, который был бы обычным общественным, если бы не отсутствие перегородок и зеркал. Раковин десять, унитазов столько же, а их всего пятнадцать, так что особой толкотни не было, и долго ждать никому не пришлось. Полотенец, как и простыней, им не дали, и вытираться пришлось носовыми платками, а то и так сохнуть. Парень в лыжной куртке разделся до пояса и обтёрся под краном холодной водой - горячая, правда, отсутствовала, как и пробки для раковин. Их не торопили, и приказ конвоира выходить застал их в принципе уже приведшими себя в какой-то порядок.
   В камере они получили новый приказ, выполнить который было довольно сложно.
   - Убрать камеру.
   Чем и как? Но когда через минуту дверь открылась, и в камеру поставили ведро с водой и тряпкой, встал вопрос - кто? Они смущённо переглядывались.
   - Так...
   Джонатан узнал по голосу велевшего накануне всем заткнуться и с интересом посмотрел на него. Узнал не сразу: Ночной Ездок был не в своём обычном смокинге, а в грубом свитере и мятых дешёвых брюках. Он невидяще скользнул взглядом по Джонатану и Фредди и ткнул пальцем в парня в лыжной куртке.
   - Давай, Спортсмен. Молодой и силы много. Действуй.
   Парень пожал плечами.
   - Я не против. Валяйте по кроватям и ноги повыше.
   Фредди усмехнулся: тюремных правил парень явно не знает. Но пол мыл ловко и управился быстро. Закончив, поставил ведро на прежнее место и забарабанил в дверь.
   - Эй, готово.
   Дверь приоткрылась, и кто-то - никто не успел разглядеть - забрал ведро. Парень прошёл к своей кровати и сел.
   - Ну что же, джентльмены, - начал опять обладатель кожаного пиджака. - Разрешите представиться. Джошуа Айртон, лендлорд.
   Джонатан усмехнулся. Богатство Айртонов далеко не исчерпывалось родовым имением, были и другие имения, и доли в банках и промышленных корпорациях, и ещё многое разное. Правда, в последние годы Айртонов здорово потеснил тот же Говард, и, возможно, их ждала судьба семьи Бредли, но капитуляция внесла свои коррективы во многие планы и размеры владений.
   Процедура взаимных представлений заканчивалась, когда опять открылось окошечко в двери.
   - Завтрак. Подходи по одному.
   Каждый получил по жестяной кружке с чаем, жестяной миске с кашей и воткнутой в неё ложкой и по два куска тёмного хлеба. Ели, сидя на кроватях. Порцию нельзя было назвать щедрой, а вкус изысканным. Но в полном сосредоточенном молчании все очистили миски и кружки и составили опустевшую посуду на полочку у дверного окошка.
   - Если это чай, - сказал Джонатан, укладываясь на кровать, - то я китаец.
   - Да, - согласился Адвокат. - Даже рабы ели лучше.
   - И много их у вас было, сэр? - подчёркнуто невинно поинтересовался представившийся филологом седой мужчина в очках.
   Многие засмеялись над смущением Адвоката. Но тут распахнулась дверь.
   - Айртон. На допрос.
   Джонатан невольно напрягся: вот и началось главное. Посмотрел на Фредди. Лёжа на кровати, Фредди безмятежно изучал потолок.
  
   Когда грузовик тронулся, многие, к изумлению Мартина, попросту заснули. Живые деятельные люди сразу стали покорными и ко всему равнодушными. Эркин сидел рядом и, увидев его изумление, улыбнулся.
   - Теперь уж без выбора. Привезут - увидим.
   - Чего? - сразу шёпотом откликнулся кто-то. - Сортировка - она сортировка и есть.
   Эркин задумчиво кивнул. Кто-то ещё вздохнул, как всхлипнул. Кузов внутри был перегорожен скамейками. Непривычно, конечно, но они быстро приспособились. Кто спал, кто просто сидел, закрыв глаза. Эркин неожиданно для себя зевнул, осторожно поёрзал и закрыл глаза. Сортировка...
   ...- Раздеться! Шаг вперёд! Руки за голову! Ноги расставить!
   Он привычно выполняет команды. Не в первый раз. Он молод, силён. Девятнадцать лет - опытный вработанный спальник. Ночь прошла спокойно. В их камере спальников и работяг оказалось поровну и обошлось без драк. Спали по очереди не из страха, а из-за тесноты. Одни лежат и спят, другие стоят вдоль стен. Потом меняются. Он спал уже под утро и выспался. Кого и зачем отбирают... не всё ли ему равно? Все Паласы тоже одинаковы. Сосед дёргается, видно, за мошонку ущипнули. Хреново. Есть врачи - просто смотрят, а есть стервецы - или ущипнут, или ударят. Жёсткие пальцы шарят по его телу, равнодушные белые лица перед глазами. Нет, обошлось без щипков. Всё равно, как в дерьме вымазали...
   ...Эркин тряхнул головой, заморгал, отгоняя сон.
   - Поспи тоже, - тихо сказал Мартин.
   - Дерьмо всякое снится, - камерным шёпотом ответил Эркин. Не хотел, но получилось вроде жалобы.
   - Точно, - отозвались сзади. - От торгов отбились, так всё равно сортировка.
   - Оврага всё равно не минуем, - вздохнул ещё кто-то.
   - Спите, - сказал Мартин. - На допросе свежая голова нужна.
   - А чего? Нас допрашивать будут? - заинтересовался Эркин.
   - Сразу не постреляли, значит, будут, - усмехнулся Мартин.
   Шёпот быстро побежал по кузову, передавая слова Мартина. Да, об этом они не думали, к этому не готовились. Допросы... Так или иначе они все хоть раз да прошли через это. Раб без битья правды не скажет. Значит, будут бить. Эркин покосился на угрюмое лицо Мартина, выбивающиеся из-под шапки светлые волосы.
   - Спи, - повторил Мартин. - Я тоже посплю, - и закрыл глаза.
   Грузовик изредка потряхивало, пару раз он тормозил и снова трогался, но они уже приспособились, прижались друг к другу и качались на толчках единой массой.
  
   Рассел медленно открыл глаза. Солнце? Да, солнце. Яркое злое солнце, каждый луч бьёт по голове, по лицу. Встать и задёрнуть штору? Нет сил. Тогда ночью, когда индеец его прогнал, он пришёл домой и лёг. Как был, не раздеваясь, поверх покрывала. И словно провалился в темноту. Спасительную темноту. Ничего не видеть, не слышать, не помнить. И вот солнце. И тишина. Мёртвая тишина послепраздничного утра. Кой чёрт, это уже было с ним!
   Он тогда приехал к отцу по его идиотской, нелепой, унизительной, невыполнимой просьбе. Приехал, вошёл в дом и... и всё сделал. И проснулся утром в отцовской постели. И не сразу вспомнил, где он, что делает, откуда взялся лежащий рядом бронзовокожий обнажённый мужчина, раб, трёхкровка, спальник... А вспомнив и поняв, содрогнулся от отвращения к самому себе...
   ...Его движение разбудило спальника. Дрогнули длинные пушистые ресницы, чуть-чуть приоткрылись веки и в щели между ними мелькнули влажные чёрные глаза.
   - Уже утро? - глупейший вопрос, но надо же что-то сказать.
   - Да, сэр, - сразу отозвался спальник.
   Надо встать, умыться, смыть грязь этой ночи, одеться, но... но не при этом... Приказать ему закрыть лицо или отправить в камеру? Чёрт!
   - Ты умеешь варить кофе?
   - Да, сэр.
   Удачно.
   - Так иди на кухню и свари кофе.
   - Да, сэр, - послушно откликнулся спальник, завораживающе красивым движением слезая с кровати.
   - И штаны хоть надень! - крикнул он ему в спину, и тихо почти беззвучно добавил: - Погань рабская.
   Когда он вышел на кухню в отцовском халате, кофе был уже готов, круглый маленький стол у окна накрыт, а спальник молча с осторожной улыбкой на полных, красивого рисунка губах, в облегающих бёдра брюках стоял у плиты, ожидая приказаний. Он велел рабу уйти убрать в спальне и только, когда тот со словами: "Слушаюсь, сэр", - вышел, подумал, что надо было дать парню поесть. Хотя... наверняка, как все рабы, готовя завтрак спальник стрескал половину сам...
   ...Рассел медленно, со вкусом грубо выругался. Ничего этого нет. А есть... Что есть? Джен убита. И при этой мысли сразу замелькали перед глазами наглая ухмылка Сторма, застывшее лицо индейца, остановившиеся расширенные глаза Джен, пожары, скорченные трупы... Ну, что ж, ты не хочешь быть козырем в чужой игре? Тогда играй сам.
   Он встал, преодолевая головокружение и звон в ушах, вытащил из-под кровати свой портфель, открыл и быстро проверил содержимое. Да, всё на месте. Он решил. Принял решение. Сам. И отступать теперь нельзя. Потому что некуда. Взял со стола книгу с буклетом, которые давал Джен, она так и остались лежать на столе. Как и мешок картошки на полу. Почему он не выстрелил в индейца. Один выстрел и... и что? Это бы не спасло ни Джен, ни её дочь. Но почему он не стрелял? Не смог? Знакомо заныла голова, предупреждая о ненужности размышлений на эту тему. Да, пистолет... В кармане. Запасная обойма... Обойдусь. Незачем. Всё. Больше ничего не надо.
   Рассел уложил книгу и буклет в портфель, закрыл его и, не оглядываясь, вышел из комнаты. Быстро спустился по лестнице и без стука прошёл к хозяйке. Та была на кухне. Варила кофе. Дешёвый и вонючий, почти рабский. Стошнит от одного запаха.
   - Доброе утро, Рассел, я не видела, когда вы пришли, кофе сейчас будет готов.
   - Спасибо, не нужно. Я ухожу. Там наверху мешок картошки, так вы, миссис Ренн, возьмите его себе.
   - Спасибо, но мне, право, неудобно...
   Он повернулся и вышел, не слушая её лепет. Так эта старая бесполезная развалина живёт здравствует, а Джен... Нет, больше он так не может.
   И первое, что он увидел на улице, это спины завернувшего за угол патруля. Русские?! Вот почему так тихо. Кто их вызвал? Джен заплатила за попытку жизнью, а кто-то всё-таки смог... Ладно, тем лучше. Никуда не надо ехать. Пойдём за патрулём, рано или поздно солдаты придут к своему командованию. Сторм ли, Кропстон ли... да никто больше им не сыграет, только он сам. Всё. Для него Хэллоуин кончился.
  
   Машину ждали долго, и выехать удалось только в сумерки. Зато обещали отвезти прямо в региональный лагерь для репатриантов. Машина оказалась крохотным грузовичком. В кузове ни скамеек, ни укрытия. Маша и Даша помогли Жене устроить Алису между узлами, а сами сели у переднего борта, чтобы не задувало. Но Алиса захныкала, и Женя взяла её на руки, где Алиса сразу успокоилась и заснула.
   - Устроились? - в кузов заглянул немолодой солдат, что днём ходил с ними по городу.
   - Да, спасибо, - откликнулись они в три голоса.
   - Ну, счастливо вам. С богом.
   - Спасибо, до свидания.
   И машина тронулась. Они сидели, прижавшись друг к другу. Говорить уже не было сил. Они едут. Неважно, куда. Главное - всё кончилось. И этот безумный день, или сутки - Женя уже не могла вспомнить, когда всё это началось - и эта жизнь. Они уезжают навсегда. Что бы ни было, как бы ни было, но сюда они уже не вернутся. Никогда. Женя вздохнула, закрывая глаза, и вздохом отозвалась Алиса.
   Машина плавно покачивалась, а перед Женей проплывал этот день. С той минуты, когда она увидела Алису, обняла её...
   ...Суматоха и неразбериха. Если бы не солдат, на удивление быстро во всём разобравшийся и всё решивший за них... Они пошли к Маше и Даше. Все вместе. Комнатушка в больнице оказалась не так разгромленной, как разграбленной. Кто и когда взломал замок, польстившись на жалкие тряпки девочек и скудную утварь, разбираться было некогда и незачем.
   - Пусть им наш кусок поперёк горла встанет, - махнула рукой Маша.
   Девочки собрали немногое, брошенное грабителями, но ещё пригодное в дороге. Узелок вышел маленький. И от девочек - вспоминала Женя - пошли домой. Город был по-прежнему пустынен. И вот уже дома началась настоящая суета...
   ...Женя невольно улыбнулась воспоминаниям. На этот раз всё взяла в свои руки миссис Стоун. Солдат сидел в углу и, молча улыбаясь, наблюдал за их беготнёй. Именно миссис Стоун настояла затопить плиту и что-то приготовить поесть. Рози и девочки помогли с вещами...
   ...- Девочки, простыни возьмёте себе.
   - Что вы?!
   - Как можно?!
   - Нужно! - она, убедившись, что Алиса жива, и узнав, что Эркин тоже жив, хоть и арестован, была готова горы свернуть. - Не спорьте и не обижайтесь. Всего я всё равно не возьму. Мы так и думали, что всё придётся бросить. Лучше же вы, чем кто другой.
   Они говорили по-русски, и солдат поддержал её:
   - Правильно. Слушайте её, девки. Всё не голыми будете.
   - Забирайте всё, - вошла в комнату миссис Стоун. - И так... мебель, почти вся посуда... Вы слишком щедро награждаете соседей, Джен.
   Даша и Маша переглянулись и кивнули.
   - Мы вам поможем с вещами, - сказала Маша.
   Она упрямо покачала головой.
   - Миссис Стоун, Рози, выберите себе, что хотите. На память.
   Миссис Стоун медленно кивнула.
   - Спасибо, Джен. Разумеется.
   А потом они все сидели за столом. Ели жареную картошку, творог, ещё что-то, пили чай с вареньем. Это уже Рози предложила съесть всё, что нельзя взять с собой. Алиса к концу обеда клевала носом, и её уложили спать. А они стали собираться дальше. Хотя в принципе всё уже было уложено. Получилось много: туго набитые вещевой мешок и рюкзак Эркина, большой ковровый узел - ковёр потряс и девочек, и солдата - и ещё узлы с тем, что она подарила Даше и Маше. Заново переложили, увязали. Она разбудила Алису, одела её. Присели на дорогу. Миссис Стоун и Рози присели со всеми. Встали.
   - Рози, миссис Стоун, - она почувствовала, что сейчас заплачет, - я так благодарна вам.
   - Не стоит, Джен, - миссис Стоун улыбалась тонкими бледными губами, и её улыбка сейчас не казалась такой безжизненной. - Будьте счастливы, Джен. Вы заслуживаете счастья.
   - Всё будет хорошо, Джен, - Рози обняла её и поцеловала в щёку. - Напишите, когда устроитесь на новом месте.
   - Обязательно. Рози, миссис Стоун, до свиданья.
   - До свидания, Джен.
   - До свиданья.
   Но знали, что прощаются навсегда. Алиса вежливо сделала книксен. И они ушли...
   ...Женя на мгновение открыла глаза. Они едут. Зашевелилась и села рядом одна из сестёр. Женя их не различала.
   - Маша?
   - Я Даша, - привычно ответили ей и вздохнули. - Скажите, а... а Андрей часто бывал у вас?
   - Нет, - покачала головой Женя. - Я вот думаю сейчас, вспоминаю. Три раза он... с Эркином, - ей ещё требовалось усилие, чтобы произнести это имя вслух при посторонних, - пилили и кололи дрова. Один раз он обедал у нас, и... да всё, пожалуй. Вот кроватку и стол кукольные, это он сделал. Чинил лестницу, она скрипела, - Даша слушала её так жадно, что Женя не смогла не продолжить: - Эркин, - на этот раз его имя далось ей легче, - много рассказывал о нём. Как они вместе работали летом, пасли бычков.
   - Да, Андрей нам рассказывал, - кивнула Даша. - Он... он приходил к нам... иногда. Пил чай и рассказывал. Он... весёлый и ласковый...- она всхлипнула на последнем слове.
   - Точно, что он погиб? - тихо спросила Женя.
   - Да. Она, - Даша кивком показала на Алису, мирно посапывающую на коленях Жени. - Она всё видела. Пришла к нам, вся в крови, перепуганная... и рассказала.
   Женя задумчиво кивнула.
   - А... а кто сказал Эркину, что меня убили?
   - Не знаем, - Маша открыла глаза, но осталась лежать. - Он не сказал.
   - Да, - подхватила Даша. - Пришёл, аж чёрный весь. Поспал немного, поел и ушёл.
   - Он не ранен?
   - Нет, - ответили они в один голос.
   - Кто был ранен, тех в госпиталь отправили, - пояснила Даша.
   - Документ, ну, удостоверение русское, мы ему передали, - сказала Маша.
   - И деньги туда вложили.
   - Да, две сотенные из пакета.
   Неуверенная интонация последней фразы вызвала у Жени улыбку.
   - Всё правильно, девочки. И... и давайте на ты.
   - Хорошо, - сразу сказала Маша, а Даша молча кивнула.
   Они засыпали, просыпались, говорили о чём-то, снова засыпали, а дорога всё не кончалась.
  

* * *

1995;27.08.2012

  

Оценка: 8.96*5  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Кристалл "Покорение небесного пламени"(Боевое фэнтези) А.Кочеровский "Утопия 808"(Научная фантастика) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) А.Светлый "Сфера: эпоха империй"(ЛитРПГ) Е.Решетов "Ноэлит-2. В поисках Ноя."(ЛитРПГ) А.Григорьев "Биомусор"(Боевая фантастика) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) К.Ханси "Иная Сторона. Начало"(Киберпанк) Л.Лэй "Пустая Земля"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Батлер "Бегемоты здесь не водятся" М.Николаев "Профессионалы" С.Лыжина "Принцесса Иляна"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"