Звонарев Сергей: другие произведения.

Ледяная плеть

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

🔔 Читайте новости без рекламы здесь
📕 Книги и стихи Surgebook на Android
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Третье место на конкурсе "Мир Хроник Реликта". Повесть вышла в сборнике "Василий Головачев и Ко. Реликт 0,999", Москва, , 2010, тир. 8000.

ЛАБОВИЦ И ГРЕХОВ. ТАКЛА-МАКАНСКИЙ КСЕНОЗАПОВЕДНИК.

  В разгар битвы с эмиссаром-2 Герман Лабовиц получил вызов от Грехова. Тот просил его вернуться в заповедник, не вдаваясь в подробные объяснения. Лабовиц подчинился, хотя и с большой неохотой - ему не хотелось покидать поле битвы, в которой решалось будущее Солнечной Системы. Зачем я ему понадобился, гадал Лабовиц, неужели Грехов озаботился судьбой заповедника?
  Воспользовавшись защищенным каналом метро, он высадился в одном из транспортных терминалов недалеко от бывшего бестиария, расположенного на живописном горном склоне. На всякий случай Лабовиц приготовился защищаться, но атаки не последовало. Видимо, заповедник с экзотическими животными не интересовал эмиссара ФАГа и его агентов. На патрульном птеране он быстро добрался до коттеджа смотрителя, где его ожидало сообщение Грехова.
  Лабовиц разблокировал защиту коттеджа и наскоро выслушал рапорт инка обо всем произошедшем в заповеднике за время его отсутствия. Последнее он сделал скорее по привычке смотрителя, чем вследствие необходимости. Заповедник, как и его обитатели, все равно обречен - никто не будет заниматься эвакуацией скалогрызов, когда и для людей мест не хватает. Теперь он был готов изучать сообщение Грехова. Тут его ожидал сюрприз - Грехов прислал своего пси-двойника, что было большой редкостью и говорило о важности послания. Он ждал его в гостиной, сидя в кокон-кресле с развернутой голографической проекцией инфосферы, в которой то и дело вспыхивали и гасли области интереса. После краткого приветствия Грехов сразу перешел к делу.
  - Что ты знаешь об опытах Степы Погорилого? - спросил он.
  Лабовиц пожал плечами. Фундаментальная физика никогда не была его коньком, но все же...
  - Только то, что на слуху. Знаю, что ему удалось аннигилировать шубу из вырожденной материи вблизи нагуалей, и на основе его метода теперь делают аннигиляторы Погорилого.
  - Верно, - подтвердил Грехов, - а сам метод тебе знаком?
  - Только в общих чертах, - признался Лабовиц. - Но какое это имеет значение? Ведь нагуали аннигиляторами все равно не уничтожишь.
  Грехов послал успокаивающий слоган.
  - Не торопись, я все тебе объясню.
  Он встал с кресла и принялся ходить взад-вперед, сопровождая свои объяснения характерными жестами и слоганами.
  - Вырожденное состояние материи характеризуется абсолютным нулем температуры и бесконечной теплоемкостью, - начал он, - поэтому любое тело, соприкоснувшись с вырожденной материей, будет охлаждаться до нуля, и этот процесс остановить невозможно. Когда появились первые нагуали, этого еще не знали, и потому многие пилоты погибли от мгновенного охлаждения.
  - Удар ледяной плетью, - пробормотал Лабовиц, - быстрый и смертоносный...
   - ... И от которого нет защиты, - подхватил Грехов, - по крайней мере, до сих пор так считается.
  Он ненадолго умолк, погрузившись в себя, а затем продолжил:
   - Степа Погорилый на своей 'Звезде' был одним из первых, кто исследовал скопление микронагуалей на орбите Плутона. И вот что интересно - судя по записям в лабораторном журнале, он знал о мгновенном охлаждении еще до того, как эффект обнаружили экспериментально.
  - Откуда? - поразился Лабовиц. - Знаешь, в это трудно поверить...
  Грехов кивнул.
  - Действительно трудно, - согласился он, - но, тем не менее, это так. Грехов повернулся к инфосфере и быстрыми движениями пальцев извлек на ее поверхность проекцию какой-то научной статьи. Он увеличил изображение, чтобы Лабовиц мог прочитать имя автора. - Джек Звездный, - вспомнил Лабовиц, - основатель секты ньютонианцев, да? А причем здесь он?
   - До того, как уйти в монастырь, Звездный активно занимался фундаментальной наукой. Именно он предсказал свойства вырожденной материи. Они оказались настолько невероятными, что ему никто не поверил. Его высмеяли крупнейшие авторитеты того времени, имя Звездного стало синонимом шарлатанства. Почти все ученики ушли от него, коллеги боялись с ним знаться.
  - Кроме Погорилого.
  - Он был одним из немногих, кто поверил Звездному, - подтвердил Грехов, - и когда появились первые нагуали, Погорилый уже знал, что они поляризуют вакуум с энергией, достаточной для достижения состояния вырождения.
  - Подожди-ка, - соображал Лабовиц, - но почему тогда Погорилый никогда не говорил о заслугах Звездного? Ведь получается, что метод аннигиляции основан на его работах? Грехов пожал плечам.
  - Трудно сказать определенно. Отношения меду ними были хорошие - как, например, между Циолковским и Королевым, так что речи о намеренном замалчивании тут нет. Возможно, он сделал так по просьбе самого Звездного. К тому времени, когда обнаружили нагуали, Звездный уже целиком погрузился в монашескую жизнь. Я допускаю, что он не хотел привлекать к себе внимание. Впрочем, - хитро улыбнулся Грехов, - наверное, у тебя появится шанс спросить у него самого.
  - Так он еще жив? - поразился Лабовиц. - Сколько же ему лет?
  - Учитывая то время, которое он провел во временной петле, или нет? - улыбаясь, спросил Грехов.
  - Не знаю, - растерянно проговорил Лабовиц. Что это еще за петля, промелькнула у него мысль.
  - И я не знаю, - сказал Грехов. - Во всяком случае, не меньше ста двадцати, это уж точно.
  - Итак, - продолжил он, - Погорилый придумал способ аннигиляции, основываясь на работах Звездного. Но был еще один ученый, который разобрался в свойствах вырожденной материи не хуже их обоих. А может, даже и лучше. Признаться, до недавнего времени даже я о нем ничего не знал.
  - Кто же это? - заинтригованно спросил Лабовиц.
  - Рене Чехов, - произнес Грехов. - Он работал в Новосибирском Академгородке, в группе расчетчиков ускорителя. Ты ведь слышал про Новосибирский ускоритель?
  - Разумеется, - подтвердил Лабовиц, - самый мощный в Солнечной системе. Создан для изучения фундаментальных законов, лежащих в основе работы метро.
  - И для разработки нового типа транспорта, для которого не требуется приемника в пункте назначения. Безтунельнная транспортировка, - дополнил Грехов.
  - Чего только не узнаешь, - пробормотал Лабовиц. - И далеко они продвинулись?
  - Не очень. При транспортировке материя разлагается до атомного уровня, так что ни один организм пока еще не выжил.
  - Чехов участвовал в этих работах?
  - Только на начальном этапе. Потом его уволили за скверный характер. Постоянно ссорился с начальством, ни во что не ставил коллег. Считал себя выше их. Талант у него, конечно, был, так что его терпели довольно долго. А потом он устроил пьяный дебош на праздновании четырехсотлетия Академгородка, и это переполнило чашу терпения администрации.
  - А какое он имеет отношение к вырожденной материи?
  - Дело в том, что для осуществления безтуннельной транспортировки требуется создать гигантское поле, сравнимое по силе с полем нагуалей. При этом возникает состояние материи, близкое к вырожденному. Чехов предсказал этот эффект, и его действительно обнаружили. Он считал, что эффект необходимо тщательно исследовать, что таким образом можно найти способ уничтожить нагуали. Ученый Совет не согласился с Чеховым, поскольку это означало бы отказ от основного направления исследований, а доводы Рене не сочли достаточно убедительными. Признаться, его скверный характер сыграл здесь не последнюю роль. После отказа отношения со всеми у него окончательно испортились, он начал пить, ну и результат тебе известен.
  - В чем-то похоже на то, что случилось со Звездным, - прокомментировал Лабовиц.
  - Возможно, - сказал Грехов. - А теперь я покажу тебе то, что мне удалось обнаружить в инфосфере пять часов назад.
  Грехов опять погрузился в инфосферу. Казалось, он перебирает библиотечные карточки в каталоге. Отчасти это было верно, но только отчасти. Каждая такая "карточка" представляла собой огромный блок структурированной информации объемом в сотни гигабайт.
  - Вот, - объявил он, выводя на экран новую статью, - это последняя работа Рене, она появилась два дня назад. Жаль, что я не заметил ее раньше, иначе многое было бы проще. Не буду тебя утомлять математическими выкладками, просто скажу ее главный вывод. Поле, создаваемое ускорителем, можно использовать для управляемой аннигиляции вырожденной материи.
  - Как это?
  - Обычный аннигилятор Погорилого просто уничтожает вырожденную материю. Используя возможности ускорителя, можно постепенно вывести материю из вырожденного состояния, при этом ее теплоемкость может быть сколь угодно большой, но при этом конечной.
  - И что? - не понял Лабовиц. - Как это поможет спасти Землю?
  Грехов усмехнулся.
  - В том, что ты этого не понял, нет ничего особенного, в конце концов, ты не ученый. А вот почему департамент науки Всевече прозевал работу Рене... Ладно, как ты думаешь, отчего погибнет Земля, когда столкнется с нагуалями?
  - От механического воздействия, удар просто разрушит ее, и все.
  - Не совсем так, - возразил Грехов, - основная проблема заключается в том, что кинетическая энергия орбитального движения при столкновении с неподвижным объектом неизбежно перейдет в тепловую. Учитывая, что скорость Земли на орбите около 30 км/час, глобальное повышение температуры составит несколько тысяч градусов. Надо отвести избыточное тепло - если это удастся сделать, у планеты есть шанс.
  - Материя с большой теплоемкостью! - подхватил Лабовиц. - Она просто аккумулирует в себя всю энергию, верно?
  - Идею ты уловил, - согласился Грехов, - правда, тут много тонкостей. Материю нужно доставить в те регионы, которыми Земля соприкоснется с нагуалями и точно в момент контакта. Доставим слишком рано - заморозим планету, слишком поздно - все уже погибнет в огне. И здесь пригодятся те наработки, которые уже есть. Неживую материю ученые ускорителя уже научились транспортировать.
  - Господи, Габриэль, - загорелся Лабовиц, - это же...Об этом же все должны знать, надо сообщить во Всевече, пускай начинают готовить эксперимент. Ты уже связался с этим Рене? Надо дать ему группу, пускай занимается расчетами...
  - Он не сможет ими заняться, - прервал его Грехов.
  - Почему? - недоуменно спросил Лабовиц.
  - Потому что через час он погибнет.
  Лабовиц потрясенно посмотрел на Грехова.
  - В этот момент облако микронагуалей накрывает Сибирь и Китай. Бомбардировка только что началась.
  - А если нагуали разрушат ускоритель... Надо же что-то делать!
  - Ускоритель не пострадает, - уверенно сказал Грехов. - По крайней мере, его функциональные возможности. Но дело не только в облаке нагуалей. Ты забыл об агентах ФАГа. Если мы проявим активность в районе ускорителя, они быстро догадаются, в чем дело. Достаточно одного смертника с плазменной бомбой, и от Новосибирского Академгородка ничего не останется. Надеюсь, ты это понимаешь.
  Лабовиц растерянно замолчал.
  - Действовать надо чрезвычайно аккуратно, - продолжил Грехов, - не привлекая официальные структуры и соблюдая максимальный уровень конспирации. Я уже блокировал доступ к последней статье Рене для всех, кроме Сола Вихрова.
  - Сол Вихров? Кто это?
  - Директор Академгородка, между прочим, Нобелевский лауреат. Хороший ученый и неплохой администратор. Он сыграет ключевую роль в этом деле. Посмотри за ним, Герман. Если потребуется помощь, помоги. Но аккуратно. Да, и вот еще что, - добавил Грехов, - в непосредственной близости от ускорителя зависло облако вырожденной материи - оно слетело с микронагуаля, пронзившего Землю. Если не аннигилировать его, то в течение суток в радиусе пятидесяти километров температура опустится до минус двухсот. Эту проблему придется решать в первую очередь.
  - Почему бы не использовать для аннилигяции поле ускорителя? Заодно можно испытать новый метод.
  Грехов покачал головой.
  - Все не так просто. Ускоритель не предназначался для этой цели, он не оборудован конденсаторами нужной мощности, а для зарядки энергетических башен потребуется не меньше двух дней. Так что придется действовать по старинке, аннигилятором Погорилого. Кстати, в районе ускорителя его нет.
  - Где же его достать?
  - Например, сторожевые когги класса "космос-космос" оснащены аннигиляторами. Можно воспользоваться ими.
  - Осталось раздобыть сторожевой когг, - хмыкнул Лабовиц. - Хотя... Они ведь есть в составе орбитальной группировки, верно?
  - Верно. Но учти, - повторил Грехов, - официальными каналами пользоваться нельзя. Командир орбитального сектора "Европа" зомбирован ФАГом. Это я тебе говорю на тот случай, если ты хотел с ним связаться.
  - Уже не хочу, - пробормотал Лабовиц, - что же делать?
  - У Вихрова есть сын, его зовут Андрей. Он служит на спейсере "Ковчег-1". Попробуй действовать через него.
  Лабовиц вздохнул.
  - Я думал, ты сам займешься этим...
  Грехов печально улыбнулся.
  - При всем уважении, судьба Земли не так уж важна для Космориума в целом, - сказал он, - это дело людей - спасти ее. Ну и твое тоже, - добавил Грехов с усмешкой, - ты ведь хочешь сохранить свой заповедник, так ведь?
  Лабовиц молчал. Наверное, Грехов был прав, но все же...
  - Есть и другая причина, - продолжил Грехов, - эмиссары ФАГа следят за мной, они анализируют каждое мое действие, так что прямое участие в этом деле потребует от Контр-3 слишком много ресурсов для прикрытия. А ты не так заметен, поэтому у тебя больше шансов.
  Лабовиц немного успокоился. Такое объяснение устраивало его больше.
  - Ну, вот и все, - Грехов поднялся, - приступай к работе. Прежде всего, тебе нужно выяснить, что происходит в зоне ускорителя. Соблюдай осторожность, старайся без крайней нужды не выходить в поле сил.
  Рене погибнет, вспомнил Лабовиц.
  - Постой, - осенило его, - подожди-ка...Ты сказал, что Рене умрет, а ускоритель не пострадает от потока нагуалей. Может, ты знаешь что-то еще? Например, - голос его сел от волнения, - удастся ли нам спасти Землю?
  - Может, и знаю, - загадочно произнес Грехов, - но тебе я об этом сказать не могу.
  После этих слов он исчез, послав прощальный слоган, и Лабовиц остался один. Пару минут он сидел неподвижно, потом поднялся и пересел в кокон-кресло.
  В широком окне гостиной промелькнула морда скалогрыза. Предчувствуя опасность, он покинул свое обычное место обитания в заповеднике, и теперь старался держаться поближе к домику смотрителя, словно ожидая от него защиты. Постараюсь тебе помочь, пробормотал Лабовиц, надевая наушники и подключаясь к инфосфере, сделаю все, что могу. Спасти Землю, мелькнула мысль, кто бы мог подумать! Моя мама будет мною гордиться.
  Через пару секунд он уже работал.

СОЛ ВИХРОВ. НОВОСИБИРСКИЙ АКАДЕМГОРОДОК.

  Сначала Вихров не мог вспомнить, что случилось. Ему казалось, что он все еще выступает в актовом зале административного корпуса Академгородка перед комиссией Всевече, созданной месяц назад в связи с угрозой столкновения с нагуалями. Все еще объясняет им неизбежность гибели Земли, необходимость эвакуации как можно большего числа людей на орбитальные базы. Кажется, его спросили о том, сколько времени придется провести на этих базах, и он собирался ответить, что не меньше ста тысяч лет - пока Земля не остынет, как тут что-то случилось, раздался грохот, потолок зала просел и обрушился в центре, начались паника и давка...
  Он открыл глаза и обнаружил себя лежащим на койке в одноместной палате госпиталя Академгородка. Медицинский инк копошился у него в ногах, но, зафиксировав пробуждение Вихрова, переместился к изголовью койки. Ловко укрепив у него на лбу и висках несколько миниатюрных датчиков, инк ненадолго замер, а потом столь же стремительно снял их, не сообщив ничего о результатах своих исследований. Сол решил, что это неплохо. Инк вернулся к его ногам, и Вихров почувствовал легкое жжение у большого пальца правой ноги. Видимо, инк решил заняться застарелой подагрой. Самое время, мысленно усмехнулся Вихров. Костюм, аккуратно сложенный, висел на стуле у изголовья, и в верхнем кармане Вихров нащупал карточку доступа на спецлинию для эвакуации на Гею. Не то, чтобы он решил ею воспользоваться, но все же... Все же с ней было спокойнее. Активировать в течение двадцати четырех часов, вспомнил он. Небольшой пластиковый прямоугольник с эмблемой Всевече, пропуск в новую жизнь на Гее, доступный лишь избранным. Привилегия, за которую многие отдали бы душу.
  Вихров сел на кровати, голова слегка закружилась, но в остальном все было вроде в порядке. На правой ноге пониже колена белела аккуратная повязка, наложенная заботливым инком, однако боли не чувствовалось. Он попробовал встать, прислушался к своему телу. В ногах чувствовалось легкое покалывание, кровь разбегалась по сосудам. Инк суетился вокруг, явно не одобряя поведение своего пациента. Впрочем, Вихров не собирался спрашивать у него совета.
  Он подошел к окну, отодвинул занавеску, и не смог удержаться от изумленного возгласа. Над разрушенным административным комплексом острием вниз висел гигантский конус, основание которого терялось в темных облаках, собирающихся над ним. Серая масса медленно вращалась, создавая ровный шум - как будто гигантская вытяжка засасывала воздух. Прямо под вершиной конуса дымилась воронка, по сторонам от которой были разбросаны искореженные фрагменты бетонных конструкций. След нагуаля, пронзившего Землю, понял Вихров. Облака над воронкой собирались со всех сторон, от их столкновений сверкали молнии и гремел гром. Внезапно пошел густой снег, за полупрозрачной пеленой которого контуры конуса потеряли четкость. Из воронки с грохотом вырвалась струя пара, затем еще одна.
  - Впечатляющее зрелище, не так ли?
  Вихров резко обернулся. Рене Чехов стоял в дверях палаты с початой бутылкой коньяка. Вихров не видел его уже больше года. Говорили, что после скандального увольнения у него окончательно поехала крыша. Судя по его виду, это вполне могло быть правдой.
  - Что ты здесь делаешь? - вырвалось у Вихрова.
  - То же, что и ты, - с готовностью ответил Чехов. Казалось, он не против затеять приятную беседу. - Любуюсь картиной Апокалипсиса. А что мне еще остается, у меня же нет талона на эвакуацию. Не все достойны такой чести, только лучшие, не так ли, Сол?
  Вихров промолчал.
  - Не хочешь присоединиться? - Чехов приподнял бутылку. - Нет? В самом деле? Ну, как хочешь, мое дело - предложить.
  Он сделал большой глоток и, слегка покачиваясь, подошел поближе к окну. Инк было бросился ему помочь, но Чехов грубо его отпихнул.
  - Ты, кстати, знаешь, что это? - он показал на конус, едва заметный за густой пеленой снега. Около воронки уже образовался довольно плотный покров, полностью скрывший зеленую траву. Сантиметров десять, не меньше, прикинул Вихров. Если так дело дальше пойдет, через час-другой вся территория ускорителя будет под снегом. Температура будет опускаться все ниже и ниже, пока не достигнет абсолютного нуля. 'Удивительно, - подумал он, - мы должны сгореть в огне, но сейчас нам грозит холод. Если бы у нас были аннигиляторы Погорилого, мы бы справились с этим, а так... Так придется эвакуировать всех, и как можно быстрее...'.
  - Вырожденная материя, - ответил Вихров, - извини, но мне некогда с тобой болтать. И вообще, приведи себя в порядок. Постарайся хотя бы умереть по-человечески.
  - Просто поразительно! - воскликнул Чехов. - Ты и сейчас продолжаешь раздавать указания! Не забыл, что я уже не твой сотрудник?
  Вихров вышел в коридор. Там никого не было, на полу валялись листы бумаги, сквозь распахнутые двери лился мягкий свет. Наверное, всех эвакуировали после взрыва, подумал Вихров. Тогда почему забыли меня, промелькнула мысль. Не то, чтобы он чувствовал какое-то беспокойство по поводу собственной персоны, но все же...
  - Если хочешь знать, ты такой же, как они. - бормотал Чехов. Похоже, он прочно увязался за мной, с досадой подумал Вихров. - А может, еще и хуже этого сборища ряженых. Архонты, Всевече, экзархи... Высокомерная сволочь, не видящая дальше собственного носа. Но им это простительно, все же гигантов мысли среди них нет, да и не должно быть... А вот ты, Вихров, меня удивил. 'Земля неминуемо погибнет', - передразнил Чехов его интонацию, - 'Все, что вы можете сделать, это эвакуировать планету', - он презрительно фыркнул, - Подумать только - рекомендация Нобелевского лауреата!
  Похоже, он был на докладе, подумал Вихров. Подожди-ка, осенило его, а как я попал сюда после взрыва? Кто доставил меня в палату и уложил на койку? Инк не мог этого сделать, тогда кто?
  Вихров резко обернулся.
  - Ты давно здесь?
  Чехов с неприятной улыбкой пристально смотрел на него. Похоже, он не так уж и пьян, как хочет казаться, понял Вихров.
  - Наконец-то догадался, - усмехнувшись, проговорил Рене. - Что-то, Сол, ты стал туго соображать. Административная работа заела, да?
  - Значит, ты меня сюда притащил, больше некому, - проговорил Вихров. - Что ж, спасибо. Спасибо, что спас мне жизнь. Расскажи, как это случилось.
  - А тебе зачем? Хочешь представить меня к награде? Удостоить значка "Почетный работник ускорителя"?
  Господи, как же глубоко в нем сидит обида, подумал Вихров, если даже сейчас он не может с ней справиться. И все же мне нужно поговорить с ним, потому что он видел взрыв, знает, что произошло после, и где могут оставаться люди. Их всех нужно эвакуировать через станцию метро у главного входа.
  - Я хочу спасти людей, - сказал Вихров, - тех, кого еще можно.
  - Зачем? Через неделю они все равно погибнут. Ты ведь так и сказал на своем гребаном докладе. Или ты уже передумал?
  Рене трезвел на глазах. Его взгляд становился холодным и резким. У него есть идея, подумал Вихров, но он слишком горд, чтобы просто поделиться ею со мной. Вот почему он спас меня, вовсе не из абстрактного человеколюбия. Он хочет что-то сказать. Ему нужен собеседник. Человек, способный оценить его гениальность.
  Теперь они стояли напротив друг друга. В торцевое в конце коридора бился ветер со снегом. Стекло мелко и часто дрожало. Еще немного, и оно не выдержит.
  - Сначала снег, - проговорил Чехов, - просто замороженная вода, не так ли? Потом пойдет град - тоже ничего особенного, и не такое видели. А вот азотный ливень - штука серьезная, придется герметизировать все двери и включить генераторы энергии на полную мощность. Разумеется, те из них, которые уцелели. Правда, когда здесь будет плескаться озеро жидкого кислорода, они вряд ли помогут. С бесконечной теплоемкостью не поспоришь.
  - Рене, зачем ты все это мне говоришь? - спросил Вихров. - Я и так знаю, что может сделать вырожденная материя.
  Чехов подошел ближе. Он тяжело дышал, от него исходил жар, лоб покрывала испарина. Густой алкогольный дух обдал Вихрова.
  - Я повторяю это потому, что ты не видишь очевидного. Тебя тыкают носом, а ты не все равно не видишь. "Я хочу спасти людей", - передразнил он. - Ты что, Бэтмен, что ли? Твой долг, Сол, заключается в том, чтобы думать, понял? Думать, даже если вокруг тебя все рушится. А спасать людей должны другие - те, кого этому учили.
  Внезапно раздался страшный грохот, стены коридора полыхнули красным светом, пол дернулся и сдвинулся в сторону. Лампы погасли, где-то в стороне заискрило. Коридор наполнился штукатурной пылью. Оконные стекла лопнули, внутрь ворвался ветер со снегом. Сразу стало холодно, изо рта пошел пар.
  - Надо уходить, - крикнул Вихров, - здание рушится!
  Чехов хотел что-то сказать, но в этот момент рядом с ним с потолка упала бетонная балка, пол под ней провалился, и соседние секции, понемногу кренясь, тоже поползли вниз. Чехов взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но угол наклона был слишком велик, и он, поскользнувшись, упал. В пыли его не было видно. Вихров позвал Чехова, но он не откликнулся. Две секции пола с грохотом провалились на нижний этаж.
  Вихров распахнул дверь рядом с торцевым окном коридора, за ней находилась пожарная лестница. Нижний этаж весь был покрыт пылью, отовсюду доносились звуки разрушения. Но новых толчков пока не было. Непрерывно чихая и прикрывая лицо руками, Вихров двигался к тому месту, куда, по его предположению, упал Чехов. Он все время звал его, но тот не откликался. Наконец, он услышал слабый стон совсем близко. Чехов лежал в неестественной позе возле стены, его ногу придавило обломком бетона. Вихров, напрягая все силы, освободил ее. Потом он потащил Чехова к пожарной лестнице. Тот был без сознания, и только слабо стонал время от времени.
  На лестнице гулял ветер, сквозь разбитые окна валил снег. Холодный воздух обжигал легкие. Вихров спускался шаг за шагом, с трудом удерживая непосильную для него ношу. Один раз он, поскользнувшись, упал, правую ногу у лодыжки пронзила острая боль. Если сломал, то все, промелькнула мысль, тут мы и останемся. Он привстал, держась обеими руками за дрожащие перила, и попробовал сделать шаг - как ни странно, ему это удалось, боль была, но вполне терпимая. Чехов неподвижно лежал на ступеньках, снег падал на его лицо, и, слава Богу, пока что еще таял. Других признаков жизни Чехов не подавал.
  Пять этажей, десять лестничных пролетов. К концу последнего Сол совершенно выбился из сил, он полз, волоча за собой неподвижное тело. В какой-то момент он обнаружил, что под слоем снега не бетон, а трава, и понял, что они выбрались-таки из здания. Он повалился на спину. Сквозь снежную пелену на небе непрерывно сверкали молнии, время от времени раздавался гром. Холодный воздух волнами накатывал сверху. Азотный дождь, вспомнил Вихров, скоро пойдет азотный дождь. Если мы не успеем укрыться, то превратимся в собственные скульптуры изо льда.
  Вдруг он услышал дробный шорох и тут же почувствовал чувствительный удар в грудь, потом еще один - в поясницу. Градины размером с перепелиное яйцо посыпались сверху. Надо прятаться. Вихров вспомнил, что в подвале госпиталя есть коридор, ведущий к системам главного контура ускорителя.
  Кряхтя и чертыхаясь, он вцепился в тело Чехова и потащил его назад, в госпиталь. Град усиливался, крупные льдинки больно ударяли по спине и плечам, от некоторых шел легкий дымок, означавший, что в них были вкрапления твердого азота. Вырожденная материя дела свое дело, атмосфера над ускорителем стремительно охлаждалась, переходя в жидкую, а затем в твердую фазу, а на ее место устремлялся воздух из соседних областей. Наверное, мелькнула мысль, над всей Сибирью уже бушует ураган.
  Большая градина ударила в лицо Чехова, и он застонал. Разбитые губы зашевелились, глаза приоткрылись. Нет худа без добра, пронеслась мысль. Вихров затащил Чехова в холл госпиталя. Теперь надо вспомнить, где вход в коридор. Я должен оставить его здесь, таскаться по подвалу у меня нет сил. Найду вход, а потом вернусь.
  Вихров нагнулся к лицу Чехова. Казалось, он ждал этого. Глаза его были широко открыты. Слава Богу, очнулся.
  - Вход в ускоритель, - сказал Вихров и закашлялся от холодного воздуха. - Я найду вход в ускоритель, и вернусь за тобой. Ты понял меня?
  Губы Чехова раздвинулись в улыбке. Вот и славно, подумал Вихров, и хотел было встать - но почувствовал, как в него вцепилась рука Рене. Казалось, он пытается приподняться и что-то ему сказать. Сол наклонился ниже, приблизившись к его лицу. На темных волосах Чехова белели снежинки, струйка крови потекла из угла рта. Серая кожа на впалых щеках шелушилась, словно бы тень абсолютного холода уже коснулось их. Он тяжело, прерывисто дышал, Вихров чувствовал смешанный запах коньяка и крови. Рене умирает, подумал Вихров, умирает и перед смертью пытается мне сказать что-то важное. Что именно? О чем мы говорили с ним перед взрывом? В голове у него все смешалось, он помнил только пьяное лицо Чехова, помнил, как тот его в чем-то упрекал, какой-то дурацкий был упрек, совсем не по делу... А может, и по делу, потому что все-таки он меня задел, какая-то правда в его словах была, только вот какая - не вспомнить никак...
  - Вода..., - услышал он натужный шепот, - вода...
  Чехов кашлянул, изо рта потекла кровь. Лицо исказилось гримасой боли.
  - Воды? - переспросил Вихров, - тебе дать воды?
  Чехов мотнул головой. Горящий взгляд был устремлен прямо на Вихрова. Будь мы паранормами, некстати мелькнула мысль, все было бы гораздо проще. Способность невербального общения - их эволюционное преимущество перед нами.
  - Вода гасит огонь, - сипло прошептал Чехов.
  Вихров ждал продолжения. Может, это просто предсмертный бред. Что же, человек, спасший ему жизнь, достоин того, чтобы его выслушали, даже если его слова ничего не значат. Рука Чехова, которой он вцепился в Вихрова, разжалась, кисть сложилась в кулак, а указательный палец нацелился в небо.
  - Там... вода, - выдавил из себя Чехова, - а потом будет огонь.
  Казалось, эти слова отняли у него последние силы. Рука упала на бетонный пол, но взгляд все еще цеплялся за Вихрова, призывая его к себе. Вихров наклонился ниже. Недалеко от входа в госпиталь упала ледяная глыба, прозрачные осколки с приятным звоном усеяли пол. Один из них докатился совсем близко, его ровную поверхность застилала переменчивая дымка. На бетонном полу под осколком тут же выступил иней. Если я прикоснусь к нему, то получу ожог, отстраненно подумал Вихров. Еще одна глыба врезалась в здание где-то выше, из лестничного пролета лениво выползли клубы пыли.
  - Материя - вода, нагуаль - огонь, - услышал Вихров, - ускоритель..., - Чехов подавился, и с трудом сдержал кашель. - Ускоритель соединит их... Ты понял? Спаси ускоритель...
  Ни хрена я не понял, подумал Вихров, но говорить об этом не стал, а только кивнул головой - мол, да, понял, успокойся, все в порядке. Поверил он ему или нет? Этого Вихров так и не узнал, потому что горящий взгляд Чехова вдруг погас - разом, как будто задули свечу, веки сомкнулись, пальцы, собранные в кулак, разжались. Он умер, понял Вихров, и где-то в глубине души почувствовал облегчение - теперь не надо таскаться с ним, теперь ты можешь думать только о том, как спастись самому. Инстинкт самосохранения, живущий в каждом из нас, ничего не попишешь.
  - Хрен тебе, - громко сказал Вихров неизвестно кому. - Хрена тебе лысого, ясно?
  Он ухватился за мертвое тело Чехова и потащил его за собой, сам не зная зачем - может, хотел самому себе что-то доказать. Или просто из упрямства. А может, таким образом он наложил на себя епитимью за плохие мысли о ближнем - подобно тому, как это делали древние христиане. Шаг за шагом Вихров спускался в подвал, падал и вновь поднимался, недалеко раздавались гулкие удары: что-то крупное падало сверху на полуразрушенное здание госпиталя, один раз его обдало ледяным ветром, резко дующим из проема в подвальной стене. На бровях выступил иней, нос потерял чувствительность, губы застыли. А потом он увидел тяжелую дверь с черным трилистником - знаком радиации - , освещаемую тусклым светом аварийного фонаря. Вихров откинул защитный кожух, под которым белела панель управления, набрал персональный код. Дверь дрогнула, и с ровным, низким шумом поползла в сторону. Толстые стальные переборки создавали ощущение безопасности, надежной защиты от бушующей наверху стихии. Вихров знал, что это иллюзия. От вырожденной материи еще не придумали иной защиты, кроме аннигилятора Погорилого, а их-то как раз на ускорителе не было. До установки стационарного устройства руки не дошли, а мобильного сейчас не достать, да и не факт, что его мощности хватит. А без аннигилятора подземный комплекс, оборудованный системами безопасности высшего уровня, даст отсрочку на несколько часов, а затем вырожденная материя высосет все тепло, вещество охладится до абсолютного нуля, превратившись в хрупкую неподвижную массу, лишенную всякого подобия жизни и способную породить только хаос, в который ее и ввергнет столкновение с нагуалем... Вода гасит огонь, вспомнил Вихров, что же все-таки Рене имел в виду? Он перетащил безжизненное тело через порог, аккуратно прислонил к стене. Застывшее лицо Чехова выражало покой. Из глубины ускорителя дул теплый воздух, нагнетаемый мощными насосами, наружная стена возле входа покрылась мелкими капельками. Чуть подальше они застывали, посверкивая в свете аварийного фонаря. Дверь медленно поехала назад, предупреждая о своем движении резким сигналом зуммера, спустя несколько секунд она с мягким щелчком встала на место. Послышалось шипение воздуха в системе герметизации, на экране под потолком появилось изображение наружной части коридора перед дверью. Вихров увидел, как снег белой поземкой засыпает дверь, на глазах погребая ее под плотной массой. Потом он почувствовал толчок, смягченный системой безопасности, экран на мгновение погас, а когда изображение вновь на нем появилось, то ничего, кроме белой сплошной пелены, Вихров не увидел. То ли снег, то ли бетонная пыль - разобрать он не смог. Теплый воздух, ровно дующий из глубины ускорителя, согревал Вихрова, и он почувствовал, как усталость наваливается на него. Если сейчас не поднимусь, то засну, промелькнула мысль, а спать мне никак нельзя, нужно идти дальше, наверное, там есть еще люди... Глаза слипались, тело умоляло об отдыхе. Ему казалось, что он встает на ноги - тяжело, опираясь на стену, но все же встает и даже делает первый шаг, и только потом Вихров понял, что ноги не чувствуют пола, что это сонный обман, никуда он не идет. Но сил для борьбы уже не осталось, цепкая темнота окружила его со всех сторон, и Вихров заснул, думая, что пытается проснуться...

ЛАБОВИЦ. СОЗДАТЬ ПОСЛАНИЕ.

  Лабовиц вышел из поля сил, весь сеанс длился меньше двух секунд. Он рассчитывал, что агенты ФАГа не успели его засечь. Если, конечно, не ждали специально. Но такая вероятность была небольшой - Грехов специально вывел его из сражения, чтобы отвлечь от него внимание. То, что Чехов погиб, не успев толком рассказать Вихрову о своей идее, усложняло ситуацию. Надо было найти способ довести информацию до директора Академгородка. Все должно выглядеть естественно, подумал он, время раскрыть карты еще не пришло. Вихров сам найдет то, что нужно. Как это сделать? Лабовиц задумался, перебирая в памяти привычки Чехова и Вихрова, характерные черты их отношений. Вскоре он нашел то, что нужно. Идея, простая и изящная. Герман улыбнулся - в иной ситуации это его позабавило бы. Но только не сейчас. Пси-послание нужно сделать со всей тщательностью, чтобы Вихров не смог ничего заподозрить.

СОЛ ВИХРОВ. ЗАВЕСТИ ЧАСЫ.

   Резкий металлический звон разбудил Вихрова, он открыл глаза и тут же зажмурил их от яркого света, успев понять, что лежит на спине под лампами универсального медицинского комплекса. Что-то я стал частым гостем у докторов, промелькнула мысль. Быстрее, услышал он чей-то голос, будите быстрее. Вихров почувствовал, как его тормошат за плечо. Встаю, встаю, пробормотал он. Молодая медсестра заботливо склонилась к нему.
  - Как вы себя чувствуете? Сможете идти?
  Вихров сел на кушетке и опустил ноги на пол, попробовал опереться на них. Вроде нормально. Он заметил, как на соседней кушетке лежит тело Чехова, прикрытое простыней. Рядом на стуле висела его одежда. Из нагрудного кармана куртки торчал смятый край сложенного бумажного листа.
  - Как он? - спросил Вихров, хотя и так знал ответ.
  - Он умер, - сказала медсестра. - Был уже мертв, когда вас нашли. Послушайте, нам нужно спешить...
  - Да, да, конечно, - пробормотал Вихров. Он и сам помнил, что времени осталось мало, только вот для чего? Голова все еще не включилась, какая-то смутная мысль билась на краю сознания. Что-то связанное с Чеховым. За последние двенадцать часов я уже дважды побывал на больничной койке, а в семьдесят девять это не шутка. Может, поэтому стал хуже соображать?
  - Пойдемте, я вам помогу.
  Девушка помогла ему встать, и они направились к открытой двери палаты. За ней слышались возбужденные голоса, что-то торопливо обсуждающие. У самой двери Вихров обернулся, чтобы еще раз посмотреть на Чехова. Если сейчас я уйду, то все будет напрасно, резанула его ясная мысль.
  Спасти ускоритель.
  - Погодите, - он мягко отстранил руку девушки, - одну минуту...
  - Мы можем опоздать, - с тревогой сказал она, - эвакуация заканчивается через десять минут, - девушка нервно взглянула на часы. - Сейчас уже меньше.
  - Эвакуация через станцию метро? - спросил Вихров.
  - Да.
  - Идите без меня, - проговорил Вихров, - я знаю, где она находится.
  - Но как же...
  - Не беспокойтесь, - он сделал несколько шагов по направлению к телу Чехова, - видите, я вполне могу двигаться сам.
  Секундное колебание. Он стоял рядом с кушеткой спиной к ней, подчеркивая таким образом то, что ему от нее ничего не нужно. Это было не совсем так, потому что ноги Вихрова дрожали, и стоять прямо стоило ему больших усилий.
  - Хорошо, - проговорила она быстро, - вход в станцию в левом крыле сектора пять, отсюда прямо по коридору, потом поверните налево и спуститесь на два этажа. Там вас будут ждать...
  - Подождите, - осенило Вихрова. Талон на эвакуацию на Гею по-прежнему лежал у него во внутреннем кармане пиджака. Вихров вытащил талон, разблокировал и стер информацию о своем ДНК - коде. На миниатюрном экране загорелся красный сигнал. Он обернулся и бросил мгновенный взгляд на девушку. Симпатичная, подумал он, будь я лет на сорок моложе...
  - Прижмите сюда большой палец, - сказал он девушке, которая с явным нетерпением наблюдала за его манипуляциями. - Ну же, скорее.
  Оглянувшись, она подошла к нему и сделала то, что он просил. Наверное, из уважения к моим сединам, мысленно усмехнулся Вихров.
  Через секунду красный сигнал сменился зеленым. Появилась надпись: 'Новый ДНК-код принят'.
  - Это пропуск на Гею, - сказал Вихров, - возьмите, он ваш.
  Девушка растерянно смотрела на него.
  - А как же вы..., - начала она было, но Вихров жестом остановил ее.
  - Возможно, мне придется остаться здесь, - быстро сказал он, - идите, вам нужно спешить.
  После мгновенного колебания она взяла ее.
  - Спасибо, - поблагодарила девушка, - и удачи вам.
  Вихров кивнул и усмехнулся.
  - Удача мне понадобится, - согласился он. - Спрячьте ее, - он показал на карточку. - Спрячьте и никому не показывайте. Знаете, за нее могут и убить...
  'Ну где вы там?', услышал он нетерпеливый возглас по ту сторону двери. 'Иду, иду', - сказала девушка уже другим, обращенным к кому-то снаружи, голосом. У двери она оглянулась и еще раз поблагодарила Вихрова взглядом. Дробный стук каблучков, и вскоре все стихло, слышалось только негромкое гудение ламп на потолке, одна из них мерцала.
  Вихров с облегчением опустился на стул рядом кушеткой. Он вытащил из кармана курки Чехова торчащий листок бумаги и развернул его.
  На нем был рисунок, один из тех, которыми Чехов любил украшать свои выступления на семинарах - пока его не уволили. Стилизованная фигурка бородатого человечка с нимбом на голове и посохом в правой руке. Из конца посоха поднималась ледяная струя, сталкиваясь с пламенем наверху. Рядом с человечком была схема ускорителя - аккуратный круг с генераторами поля по периметру, изображенными в виде крепостных башен. От одной из башен к человечку змеилась молния. А под рисунком печатными буквами он прочитал надпись, от которой его пронзила мгновенная дрожь:

'ДЖЕК ЗВЕЗДНЫЙ СПАСАЕТ ЗЕМЛЮ'.

  - Джек Звездный, - пробормотал Вихров. - Господи, старина Джек ...
  Несколько секунд он сидел неподвижно, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями. Ньютонианский монастырь, первый в мире, долгие годы интеллектуального труда, не омраченного повседневными заботами. Хватит, одернул он себя, сейчас не время для ностальгии. Под надписью Вихров заметил несколько цифр и название журнала: ссылка на какую-то старую статью. Инфосфера, пробормотал Вихров, мне нужен вход в инфосферу. Где же подключиться, лихорадочно соображал он. Взгляд его упал на медицинский комплекс, под большим экраном было несколько разъемов, над которыми в специальных пазах размещались устройства ввода-вывода. Вихров схватил одно из них и подключил. Слава Богу, оно работало.
   Статью он нашел мгновенно, и быстрым взглядом прошелся по ней. Сложные уравнения, описывающие флуктуации вакуума вблизи нагуалей. Именно они порождали явление, позже получившее красивое, но не вполне верное название - вырожденная материя. Вихров был одним из немногих, кто до конца понимал работу Звездного. Как, впрочем, и Чехов, напомнил он себе. Вихров запустил программу визуализации решения. Перед его взором заструились разноцветные ленты переменной ширины. Они то сплетались друг с другом, образуя причудливые узоры, а то вновь расходились и двигались, казалось, совершенно независимо. Траектория эволюции материи в многомерном фазовом пространстве, зная которую, можно предсказать параметры ее состояния. Вихров лихорадочно вспоминал работу, которую читал лет тридцать назад. Звездный показал, что все траектории имеют одну точку притяжения, к которой они сходятся независимо от начальных условий. Он вспомнил, как она называется. Точка 'Ледяная плеть'.
   Ее термодинамические параметры были настолько невероятны, что ему никто не поверил. Ну, или почти никто. Краем уха он услышал, как по громкой связи объявили обратный отсчет. Триста пятьдесят секунд. Зачем Чехов хотел, чтобы я прочитал эту работу? Он увидел, как все разноцветные ленты разделились и теперь двигались почти параллельно друг другу - как и должно быть вблизи точки притяжения. Сейчас все они сольются в одну белую ленту, лента превратится в спираль, которая в свою очередь сожмется в точку.
  Вырожденная материя, темный вестник иной реальности, несущей быструю смерть - так же, как и нагуали.
  Стоп. Что-то пошло не так.
  Вихров заметил, как ленты замедлили движение. По ним прошла дрожь, вскоре превратившаяся в стоячую волну. Ленты, казалось, уперлись в невидимую преграду и теперь медленно дрейфовали у границы круга, в центе которого чернела точка притяжения. Что не так? Вихров вышел из режима визуализации и еще раз внимательно просмотрел уравнения. Только теперь он заметил то, что пропустил при первом, быстром чтении. Добавочное слагаемое, оператор, физический смысл которого заключался в поляризации флуктуаций вакуума полем от силовых установок ускорителя. А рядом с этим слагаемым высветилась дата, когда оно было добавлено, и автор коррекции.
  Рене Чехов, три дня назад.
  'Отключение станции метро через двести пятьдесят секунд'.
  Вещество в состоянии, близком к вырожденному, можно использовать для откачки энергии. Его теплоемкость уже не будет бесконечной, а значит, охлаждения до абсолютного нуля можно избежать. Закачать тепловую энергию, которая выделится при столкновении Земли с нагуалями, в вещество - вот что хотел сказать мне Чехов.
  Для этого ускоритель должен работать. Другого устройства, способного генерировать поле нужной мощности, на Земле не было.
  Спаси ускоритель, вспомнил Вихров последнее, что сказал ему Чехов.
  "Отключение станции метро через двести секунд".
  Мне нужны люди, подумал он, нужны специалисты, в одиночку я не справлюсь. И что ты сделаешь, как убедишь их остаться? Думаешь, кто-то согласится добровольно рискнуть жизнью ради химерической идеи, понять которую в состоянии лишь немногие? Кроме того, времени у тебя нет. Через три минуты на ускорителе никого не будет.
  Он подошел к панели управления, расположенной возле двери медицинского отсека, и ввел персональный код доступа к защитным системам. Не думал, что когда-то придется это сделать, промелькнула мысль. Он набрал команду, которую выучил наизусть много лет назад, в ответ на запрос инка подтвердил выполнение. 'Система безопасности пятого уровня активирована', высветилось на экране. Спустя секунду раздался вой сирены, перекрываемый многократно усилившимся голосом громкоговорителя:
  'Внимание! Станция метро блокирована системой безопасности. Эвакуация отменена. Внимание... '
  Вихров устало опустился на стул. Возможно, ты только что приговорил к смерти несколько десятков человек. Он мысленно усмехнулся - кажется, совсем недавно ты торопился в здание ускорителя, чтобы спасти их? Он вспомнил девушку, которой отдал свой пропуск на Гею. Успела ли она эвакуироваться? Вихров надеялся, что да.
  И что теперь? Какой твой следующий шаг?
  Поговорить с людьми. Давай, Сол, ты же руководитель, директор Академгородка. Управлять людьми - твоя работа. Как и раньше, ты должен убедить их работать на себя. Если, конечно, тебе удастся их успокоить после того, как ты им скажешь, кто и зачем включил систему безопасности. Кто виноват в том, что им не удалось убраться с ускорителя, который, вполне вероятно, очень скоро превратится в гигантский ледяной склеп.
  Вихров поднялся и направился к двери медицинского отсека. Прямо по коридору, вспомнил он, потом повернуть направо и спуститься на два этажа. Там вас будут ждать - так, кажется, она сказала... Вихров усмехнулся. В том, что его будут ждать, он не сомневался.
  Когда он вышел за дверь, листок бумаги, оставленный им возле койки, медленно растаял, превратившись в дым.

   Лабовиц облегченно вздохнул. Хоть что-то начало получаться.

АНДРЕЙ ВИХРОВ. ОРБИТАЛЬНЫЙ ЭВАКОПУНКТ 'КОВЧЕГ-1'.

  Как и в прошлый раз, он стоял на крыше небоскреба, выстроенного на скалистом берегу океана. По периметру крыши были установлены гигантские иероглифы, обращенные к нему тыльной стороной, их причудливые тени лежали на сером бетоне. С высоты полукилометра город был виден, как на ладони. Он казался как будто знакомым, но что это был за город, Андрей никак не мог вспомнить. Да это было не так уж и важно. Он видел улицы, забитые брошенными машинами, людей, беспорядочно бегущих в разные стороны. В центре города разгорался пожар, языки пламени вырывались из окон. Была слышна периодическая стрельба. Горизонт расчерчивали вертикальные инверсионные следы от стартовавших ракет. Одна из них только что взорвалась в воздухе, ее фрагменты с дымным следом падали в океан. Андрей видел все это с неестественной четкостью. Его миссия спасателя окончена, ничего больше сделать нельзя. У тех, кто еще остался на Земле, шансов выжить нет. Система спутниковой связи только что вышла из строя, и теперь Андрей был лишен возможности узнать, что происходит в других местах планеты и на орбите. Впрочем, по большому счету, он и так все знал. По водной глади океана, до сего момента остававшейся спокойной, прошла мгновенная дрожь, и вода с шумом начала отходить от линии прибоя. Пятьдесят метров, сто. Обнажилось песчаное дно, заваленное мусором. Никогда бы не стал здесь купаться, мелькнула мысль. На палубе одной из яхт, уносимой уходящей в открытый океан волной, показался человек. Яхта крутилась во все стороны, то и дело опасно кренилась. От отчаяния человек бросился в бурлящую воду, голова его мелькнула на поверхности, среди пенящихся водоворотов, и больше не показывалась. Для него все кончено, подумал Андрей. Спустя мгновение яхта налетела на пирс и разбилась о покрытый зелеными водорослями бетон. Супертанкер, стоящий на рейде, с чудовищным скрипом, слышимым даже с высоты небоскреба, медленно лег набок и раскололся. Нефтяной поток хлынул из огромной трещины. От случайной искры вспыхнуло пламя, и клубы черного дыма устремились вверх. Там, где только что была океанская вода, теперь бушевало пламя.
  Андрей поднял глаза к небу - туда, где в неестественной неподвижности застыли нагуали, похожие на прозрачные айсберги. До столкновения оставались считанные минуты. До него донесся первый порыв ветра, предвещающий грядущую бурю. Внезапно небо над нагуалями заполнилось ярким сиянием, напоминающим полярное. Цвета его менялись с невиданной быстротой - от фиолетового до красного - пока, наконец, от резких краев нагуалей не начало расползаться багровое пламя. Агония атмосферы, расступающейся перед абсолютно твердой поверхностью. Ветер резко усилился, Андрей закрыл щиток шлема, сквозь стекло которого он тут же заметил длинную белую полосу на линии горизонта - это возвращался океан. Километровая волна шла на город. Значит, все-таки вода, мелькнула мысль, я погибну от воды, а не в пламени. Послышался треск разбивающихся окон, мимо него со скоростью пули пролетели осколки, один из которых разлетелся о щиток шлема. Андрей ухватился за поручни, борясь с воющим ветром, желая увидеть собственную смерть в лицо, но и этого ему не было дано, потому что клубы пыли и песка, поднявшиеся с земли, свели видимость к нулю, упругая, тяжелая масса с нарастающим грохотом толкала его назад. Наконец, поручни не выдержали, Андрея сорвало с места и бросило в сторону, крыша небоскреба смутным пятном мелькнула под ним, а потом он почувствовал страшный удар, смявший костюм спасателя и пробивший шлем, странно, от такого удара я должен был умереть, но почему-то не умер... Андрей увидел собственное тело, падающее к подножию небоскреба, сам же он каким-то образом плавал в неподвижной тишине, и тут же в мгновенном озарении он понял: это ведь сон, просто сон, очередной кошмар, и у меня есть власть прекратить его, нужно только вспомнить, как это делается, как я могу проснуться, меня же учили этому...

  Сонное видение, наконец, отпустило его, и Андрей обнаружил себя лежащим на узкой койке в крохотной каюте пилота-спасателя. Картины Апокалипсиса понемногу таяли перед его мысленным взором. У изголовья тускло мерцала лампочка - наверное, забыл выключить, подумал он. Пол и стены каюты мелко дрожали, и только теперь Андрей почувствовал, что лежит в неудобной позе: боковое ускорение сдвинуло его к стене. Что-то явно случилось, спейсер совершал маневр поворота с малым радиусом, опасная операция с максимальной нагрузкой на двигатели, применяемая при непосредственной угрозе столкновения. Переоборудованный под орбитальный эвакопункт 'Ковчег-1', грузовой спейсер оставался одним из самых больших кораблей, когда-либо построенных землянами, и любое значительное изменение его курса должно быть вызвано экстренными обстоятельствами. Например, угрозой столкновения со скоплением микронагуалей, промелькнула мысль.
  Андрей быстро надел летный костюм и подключился к инфосфере. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять - его опасения подтвердились. Облако микронагуалей, сверкающее в поляризованном свете носового прожектора, стояло в нескольких мегаметрах от спейсера. Еще несколько облаков тускло мерцали в стороне, одно из них явно коснулось орбиты Земли. Андрей вышел на систему мониторинга земной поверхности и сразу увидел то, чего опасался. Восточно-китайское море бурлило, фронты цунами расходились в разные стороны. Скорость их перемещения была колоссальной - порядка двух-трех тысяч километров в час, прикинул он. Высота волны, наверное, не меньше ста метров. Китай, Южная Корея и Япония примут на себя основной удар. Прибрежные города обречены, в том числе и Шанхай. У их жителей есть не более полутора часов, чтобы укрыться в глубине континента. Его вдруг осенило - тот город, который он видел во сне - это и был Шанхай! На крыше небоскреба была смотровая площадка, и однажды в кампании с отцом он любовался с нее видами города. Андрей почувствовал, как по коже пробежала дрожь - неужели у него открывается способность предвидеть будущее? Или это простое совпадение, следствие постоянного ожидания катастрофы? Пустые вопросы, задаваться которыми сейчас означает одно - напрасную трату времени. Находясь на высокой орбите, он мог только наблюдать за тем, как свершается очередная трагедия. Как там отец, мелькнула мысль, затронет ли облако нагуалей Сибирь и Среднюю Азию?
  Теперь надо было выяснить судьбу 'Ковчега-1', в этот момент отчаянно пытающегося избежать столкновения. Мысленно набрав свой индивидуальный код, Андрей подключился к инку спейсера и запросил данные о скорости и ускорении корабля. По его прикидкам получалось, что 'Ковчег-1' сможет уклониться от столкновения - при условии, что двигатели будут работать на полную мощность. Он переключил канал, и эфир тут же взорвался от переговоров: десятки кораблей пытались сменить орбиту, покинуть опасный сектор. На его глазах автоматический световой маяк, установленный на трассе 'Земля - Луна', вошел в зону облака и спустя секунду взорвался. Ядерное пламя высветило сероватую струю вырожденной материи, вытекающую из скопления нагуалей и постепенно окружавшую его подобно атмосфере. Словно почувствовав энергию взрыва, прежде прямая струя медленно изогнулась, приблизившись к его эпицентру. В тот же момент сияние огненного шара побледнело, он перестал расширяться, и, казалось, весь покрылся черными трещинами. Трещины эти, непрерывно множась, змеились по всей его поверхности. Шар подернулся желтоватой дымкой, повсюду появлялись красные овалы, в центре которых возникали огромные завихрения. Вырожденная материя, соприкасаясь с огненной поверхностью, мгновенно поглощала ее энергию, и в местах контакта температура шара стремительно падала. Сияние его гасло, сероватый шлейф, казалось, уменьшался в размерах, но это была лишь иллюзия. Шуба из вырожденной материи оказалась слишком большой, чтобы 'Ковчег-1' смог избежать с ней контакта только за счет маневра.
  Внутри у Андрея все похолодело - ему уже приходилось видеть действие вырожденной материи. Удар ледяной плетью - так это называлось. Вряд ли он когда-нибудь забудет покрытые морозной пылью борта пассажирского лайнера, совершившего неосторожный маневр ради удовлетворения любопытства туристов. Пыль переливчато сверкала в луче прожектора спасательного когга, и зрелище это казалось очень красивым - вот только полное отсутствие сигнальных огней наводило на тревожные мысли. А когда шлюпка со спасателями попыталась пристыковаться к главному шлюзу, он рассыпался от первого же прикосновения, и в образовавшемся отверстии с острыми краями Андрей увидел застывшие трупы - мужчины и женщины в смокингах и вечерних платьях, некоторые из них еще держали в руках бокалы с шампанским, на лицах застыли улыбки. Стюард неподвижно висел под потолком вниз головой, рядом с ним плавал поднос, а изо рта стюарда медленно вытекала голубоватая струйка жидкого кислорода. Все люди на борту лайнера умерли мгновенно, ничего не успев понять. Сверхбыстрое охлаждение не оставило им ни одного шанса.
  Сигнал тревоги взорвал тишину каюты. Повинуясь выработанному за годы тренировок инстинкту, Андрей в то же мгновение выбежал в коридор, на ходу переключаясь на аварийный канал связи. Место Андрея по боевому расписанию было на летной палубе. От каюты до ангаров с коггами семьдесят две секунды - хронометраж, проверенный десятки раз. Особенно в последние дни, когда в суете на околоземной орбите катастрофы шли одна за другой. Мест на переполненном спейсере уже не хватало, и теперь, пробегая по тускло освещенному коридору, Андрей замечал фигуры беженцев, жмущихся к трубам системы отопления. Они провожали его испуганными глазами. А под лестницей, ведущей к ангару - двадцать две ступени, пять прыжков - он увидел женщину с дочкой, которых вытащил два дня назад из объятого пламенем транспортника 'Калифорния'. За долю секунды натренированным взглядом он заметил все: шерстяное одеяло, постеленное на холодный металлический пол, два рюкзака по его углам - один побольше, а другой совсем маленький. Зеркальце, блеснувшее с уступа стены, возле него - расческа. Мать спала, положив голову на рюкзак: наверное, очень устала, если даже сигнал тревоги не смог ее разбудить, а девочка, привстав с одеяла и рукой опираясь на бедро матери, смотрела, не отводя глаз, на быстро надвигающегося на нее Андрея. И пока он в стремительном броске преодолевал эту лестницу, широко распахнутые глаза девочки стояли перед его мысленным взором, и в них он увидел страх и надежду, обращенную к нему - пока есть люди, знающие, что надо делать и готовые рисковать своей жизнью ради других, еще не все потеряно. Еще какая-то мысль, вытесненная сигналом тревоги, металась на дне сознания, и только уже у самой двери, ведущей в ангар, Андрей вспомнил - сероватый шлейф, увиденный им во всю длину в первое мгновение ядерного взрыва, тянулся к Земле. Если он пересчет ее орбиту, то десятки транспортников окажутся под угрозой. Начнется паника, и об организованной эвакуации придется забыть. Нужны аннигиляторы, мелькнула мысль, без них мы не сможем сделать ничего...

ЛАБОВИЦ. ДВОЙНИК ВИХРОВА.

  Лабовиц откинулся на спинку кресла. Он не помнил, когда последний раз так уставал. Разумеется, сражаться с агентами ФАГа легче, чем смастерить пси-двойника человека, которого даже ни разу в жизни не видел. Неподвижное тело лежало в кокон-кресле, готовое ожить по его приказу. Лабовиц подумал и решил добавить еще одну деталь - небольшую эмблему ускорителя на лацкане пиджака. Надеюсь, ему не придется напрягаться слишком сильно, промелькнула мысль. Еще он надеялся на то, что Джек Звездный не будет слишком уж наблюдательным. В конце концов, сто двадцать лет (или сколько там на самом деле) - это не шутка.
  Лабовиц отдал пси-команду 'проснуться', и двойник Сола Вихрова открыл глаза. После краткой инструкции он вышел из домика смотрителя и направился к патрульному птерану. Когда Вихров-2 взлетел над заповедником, Лабовиц уже спал.

ПЛАТО ПУТОРАНА. НЬЮТОНИАНСКИЙ МОНАСТЫРЬ.

  Каждый день он просыпался от легчайшего, едва уловимого толчка, и каждый раз его взгляд падал - словно в холодный душ - в сияющую за окном синеву, из которой затем понемногу выбирался: синева становилась небом, небо вставлялось в окно, забранное перекрестием рамы, и такой же крест - только теневой - лежал на темном дощатом полу. В свои сто тридцать Джек Звездный воспринимал каждое свое пробуждение как небольшое приятное чудо, ниспосланное свыше неизвестно кем - быть может, самим святым Ньютоном, первый монастырь во имя которого он основал на плато Путорана много лет назад. С тех пор такие монастыри появились на всех континентах, что довольно долго тешило его тщеславие. Однако в последние годы приток паломников и потенциальных монахов, жаждущих лично встретиться с Отцом-основателем, стал несколько его утомлять, и Джеку частенько приходила в голову мысль, что ему следовало быть осторожнее в пропаганде своих взглядов. Порой он даже тешил себя мыслью о том, что неплохо было бы удалиться в уединенную келью вблизи водопада у горы Высокой, где его никто бы не беспокоил, и он смог бы, наконец, завершить последний том комментариев к "Математическим началам натуральной философии". Однако в глубине души Джек, конечно, знал, что вряд ли на склоне лет оставит родной монастырь - слишком уж он привязался к нему.
  С каждым днем продвигаясь по стреле времени в ту область, до которой редко кто доходил, Джек с удивлением замечал, что многие распространенные представления о старости оказываются неверными, или, по крайней мере, спорными. К примеру, его ум оставался столь же ясным, как и сто лет назад, память работала превосходно - более того, довольно часто он по случаю вспоминал события своей жизни, которые, казалось бы, давно и надежно похоронены под многолетним культурным (и не очень) слоем. Всякий пристальный взгляд в прошлое добавлял ему новый смысл, расцвечивал воспоминания свежими красками, нисколько не меркнущими с течением лет. И свое тело он понимал и чувствовал, как никогда в молодости. Несмотря на свой возраст, он по-прежнему мог подняться на вершину башни, в которой находилась обсерватория, только если раньше - скажем, лет восемьдесят назад - он мог это сделать, не задумываясь о том, как работает его тело, то теперь ему приходилось контролировать каждое свое движение. Возможно, мысленно усмехался он, к старости я понемногу становлюсь паранормом. Необходимость ручного управления телом была, пожалуй, единственным признаком столь солидного возраста - если, конечно, закрывать глаза на то, что видишь в зеркале. Этот день Джек начал так же, как и предыдущий. Сразу после пробуждения, омыв свой взгляд в небесной синеве, он закрыл глаза и принялся мысленно наблюдать, как кровь медленно приливает к его конечностям, восстанавливая силу мышц после сонного перерыва. Иногда Джек чувствовал, как животворный поток тормозится помехой в сосудах, и тогда он мысленно пытался помочь преодолеть его или найти обходной путь. Джек знал, что если сейчас попробует встать с кровати, то рухнет на пол, надо было сначала приготовить тело к дневным нагрузкам. Возможно, мелькнула у него мысль, в этом и состоит основной секрет старости - хорошо знать себя и свое тело.
  Наконец, спустя минут десять он встал, и, осторожно одевшись, вышел из своей кельи. День обещал быть чудесным, солнечным, с легким прохладным ветерком, кое-кто из братьев наверняка не упустит возможности позагорать. По каменным ступенькам Джек спустился на узкую тропинку, пересекающую монастырский сад. Тропинка вела к главному храму монастыря. Сквозь открытую дверь слышался ровный гул водородной лампы, доносились голоса спорящих братьев. Спор этот, однако, мало походил на базарные пререкания, в нем чувствовалось уважение к собеседнику и его словам. Даже сейчас, за неделю до Катастрофы, традиции монастыря оставались нерушимыми, и Джек с удовольствием заметил это.
  Поприветствовав почтительно смолкнувших братьев, Джек бросил взгляд на большой экран, целиком занимавший одну из стен храма. Четыре вертикальных полосы на черном фоне - красная, голубая и две фиолетовых. Серия Бальмера в спектре атома водорода. По длинам волн можно было судить о скорости дрейфа мировых констант и о том, какие изменения происходят на микроскопическом уровне организации материи. Изменения эти с каждым днем нарастали, спектр все более смещался в коротковолновую область, красная линия понемногу желтела, голубая становилась синей, а обе фиолетовых в скором времени должны были покинуть видимую часть спектра. Вероятно, растет элементарный заряд, подумал Джек, и тут же усилием воли изгнал эту мысль. Он прекрасно понимал, что если позволит себе начать думать в этом направлении, то уже не сможет остановиться, и весь день проведет в спорах с братьями. В прошлом он очень любил такие дискуссии, однако со временем стал замечать, что слишком часто они становились самоцелью, и поиск истины подменялся стремлением к самоутверждению за счет оппонента. Или просто заурядным желанием высказаться. Истина предпочитает тишину - банальная мысль, в правдивости которой Джек уже имел возможность не раз убедиться. Однако сегодня причина его сдержанности заключалась не только в нежелании дискутировать с братьями. Дело в том, что Джек ожидал гостя. Его никто не предупреждал о визите, и, тем не менее, он знал - сегодня ему понадобятся все силы для иной, гораздо более важной, чем обсуждение серии Бальмера, беседы. Он догадывался даже, кто именно к нему пожалует. Что ж, чудесно, чудесно, бормотал он, медленно прохаживаясь по газону, разбитому у фасада храма, будет интересно на тебя посмотреть. Джек присел на скамейку, пытаясь вспомнить, когда он последний раз видел предполагаемого визитера. Лет тридцать назад, наверное. Теперь он уже старик - так же, как и ты.
  Джек почувствовал, как к монастырю приближается птеран, в котором находится один человек. Значит, водит сам, подумал он. Джек встал со скамейки и вышел на открытое пространство, чтобы его можно было легко заметить с воздуха. Через пару минут показался небольшой летательный аппарат с прозрачной кабиной, снизу которой по всей длине красовалась эмблема Новосибирского ускорителя: круг, в центре которого человек, усмиряющий дикого коня. Глаза коня были стилизованы под изображение атома с ядром и двумя орбитами. Было видно, что конь, несмотря на всю свою дикую силу, уже готов покориться человеку. Какая самонадеянность, мысленно усмехнулся Джек. Он почувствовал приятное возбуждение от предчувствия беседы - она, очевидно, будет интересной, хотя и отнимет у него много сил.
  Птеран приземлился, шум двигателей постепенно смолк, пилот, заметив Джека, приветственно взмахнул рукой. Дверь кабины отошла в сторону, выдвинулась лестница, и по ней спустился Сол Вихров собственной персоной. На лице его расплывалась широчайшая улыбка. Джинсы, легкая куртка, бейсболка, прикрывающая седые волосы. Взрослый джентльмен, политик в расцвете сил.
  Он чего-то хочет от тебя, подумал Джек, и это 'что-то' обойдется тебе очень дорого.
  - А летать ты так и не научился, - буркнул он вместо приветствия. - Садишься, как старуха на скамейку.
  - Я тебе тоже люблю, Джек, - с ухмылкой сказал Вихров, обнимая его. - Что, все занимаешься своими цветочками? - он кивнул на клумбы в центре газона. - Как, кстати говоря, твои 'Комментарии'? Учти, у тебя осталось не так уж много времени, чтобы их закончить.
  - Похоже, ты собираешься отнять у меня еще пару часов, не так ли? - спросил Джек. Пару часов - это в лучшем случае, подумал он. Как бы старина Сол не потребовал всего тебя целиком.
  - Прилетел навестить старого друга, поболтать на досуге, да? Я слышал у тебя теперь много свободного времени. После твоего доклада перед руководством Всевече. Сол Вихров посерьезнел и оценивающе посмотрел на своего собеседника. Как будто решал, пора ли уже заводить разговор на серьезную тему, или все обратить в шутку. Господи, подумал Джек, я разговариваю с ним меньше минуты, а уже устал.
  - Зря ты ушел из монастыря, - произнес он. - Твое место было здесь.
  Вихров отвел взгляд.
  - Джек, не стоит начинать все по новой. Что было, того не вернешь. Я прожил свою жизнь, ты свою. Могу сказать одно - я ни о чем не жалею. Мое дело - это Новосибирский ускоритель, я вложил в него всю свою душу. Надеюсь, что не зря.
  Звездный не стал спорить, хотя ему было что сказать. Возможно, если бы Вихров остался здесь, в монастыре, где у него была полная возможность заниматься исследованиями на свободную тему, свойства вырожденной материи стали бы известны гораздо раньше. Возможно, им бы удалось раскрыть планы ФАГа еще до того, как они стали осуществляться в полной мере.
  Возможно, работая вместе, они нашли бы способ противостоять нагуалям.
  - Присядем, Джек, - сказал Вихров. - У меня к тебе серьезный разговор.
  Они сели на одну из скамеек, поставленных в парке между храмом и двухэтажным корпусом, в котором располагались кельи братьев. Легкий ветерок оживлял кроны деревьев. Через неделю всего этого не будет, подумал Джек.
  - Скажи мне, ты ведь был первым, кто предсказал появление зон вырожденной материи около нагуалей. Артур Левашов сделал расчеты, опираясь на твои результаты, так?
  - К чему ворошить прошлое? - буркнул Джек. - Я спокойно отношусь к вопросам научного приоритета.
  - И, тем не менее, это был ты, - настаивал Вихров, - именно ты теоретически описал свойства вырожденного состояния: положительную энтропию при абсолютном нуле и бесконечную теплоемкость.
  Джек неохотно кивнул.
  - Было дело, - проговорил он, - правда, мне никто не поверил. Говорили, что мои результаты противоречат законам физики.
  - Я помню, - подтвердил Вихров, - помню твой доклад на конференции в Мексике. Из великих тебя не пнул только ленивый.
  - Ну почему же, - усмехнулся Джек, - Тот Мудрый и Грехов воздержались от участия в дискуссии.
  - Потому что они знали, что ты прав. А потом, когда обнаружили первый нагуаль в районе Плутона, об этом узнали все.
  - Ладно, Сол, ты меня убедил - когда-то я был лучшим специалистом по вырожденной материи. Но это было давно - полвека назад, а то и больше. Чего ты хочешь теперь?
  Вихров улыбнулся.
   - Дело в том, что ты и теперь лучший специалист. Я тут покопался в инфосфере - никто из ныне работающих не может сравниться с тобой.
  - А Степан Погорилый? - возразил Джек, чувствуя, что кольцо аргументов смыкается вокруг него. - Это ведь он придумал способ аннигиляции вырожденной материи. Даже я до такого не додумался.
  - Степан Погорилый погиб, - посерьезнел Вихров, - скорее всего, убит. Так что ты опять становишься номером первым.
  Он пришел по мою душу, внезапно подумал Джек. Он потребует от меня то, что я не могу ему не дать.
  - Есть идея, - проговорил Вихров необычным голосом, в котором слышалось смущение. - Возможно, идея дурацкая, довольно безумная, и все же... Все же ее стоит проверить. Мне так кажется, - торопливо добавил он, как будто оправдываясь.
  - Что за идея?
  - Ты ведь знаешь, что ждет Землю после столкновения?
  - Знаю, знаю, - сказал Джек, - Сол, я читал твой доклад. Молодец, все изложил понятным и доступным языком. Хотя умным все и без тебя было ясно довольно давно.
  - Вот и прекрасно, - приободрился Вихров, - тогда ты должен понимать, что основную угрозу Земле представляет энергия, которая выделится при столкновении. Именно она разогреет планету до немыслимых температур...
  Мгновенная вспышка озарения заглушила его слова. Он мог больше ничего не говорить, Джек Звездный, как всегда, все понял с первых слов, и теперь, когда Вихров в своей спокойной, несколько даже академической манере излагал ему свои мысли, тот его почти не слушал. Его мозг был занят предварительными прикидками и расчетами... Мне нужны книги, нужен доступ в инфосферу, нужны вычислительные мощности.... Возможно, он прав, возможно, у нас есть шанс. У Земли есть шанс.
  -...Таким образом, - услышал он голос Вихрова, если нам удастся транспортировать непосредственно в места столкновения планеты с нагуалями материю с заданными свойствами, она сможет поглотить избыточную энергию. Как тебе такая мысль?
  - Ты хочешь, чтобы я рассчитал тебе параметры переброски? - тихо спросил Звездный. - Координаты, массу и время, да?
  - Кроме тебя, этого сделать не сможет никто.
  - Ты бы смог, - не удержался Джек, - если бы остался в монастыре.
  - Если бы я остался в монастыре, у нас не было бы ускорителя. А значит - не было бы каналов переброски материи.
  Они помолчали. Понимает ли он, что эта работа меня убьет, промелькнуло в голове у Джека. Наверное, да. Но ведь выхода все равно нет.
  - Ладно, Вихров. Твоя взяла, - проговорил он, - я-то думал провести последние денечки в тишине и покое, наслаждаясь природой. Но, видимо, не судьба.
  - Если у нас все получится, эти дни не будут последними, - сказал Вихров. Он оглянулся по сторонам. - Ты выбрал хорошее место для монастыря, Джек. Красивое и надежное. Базальтовый купол толщиной в два километра... Едва ли на всей планете есть место безопаснее этого. Так что, если идея сработает, то шансы твоего монастыря уцелеть весьма высоки.
  - Я сделаю это не для монастыря, - глухо сказал Звездный.
  Он встал со скамейки и покачнулся от усталости. Наверное, он бы упал, если бы Вихров его не поддержал. Так они стояли некоторое время - два старика, на плечи которых легла непосильная тяжесть. Но что же делать, если никто, кроме них, не мог выполнить эту работу? Колыбель качается над бездной, подумал Джек, и скоро она в нее сорвется.
  - Спасибо, Сол, - произнес он, - спасибо, что навестил.

АНДРЕЙ ВИХРОВ. БОРТ КОГГА 'ОТВАЖНЫЙ'.

  Андрей Вихров пилотировал боевой когг 'Отважный' с аннигилятором Погорилого на борту. Спейсер 'Ковчег-1' остался далеко позади, а прямо перед ним поднималась серая стена вырожденной материи, в глубине которой посверкивали микронагуали. По стене пробегали волны, она напоминала гигантскую занавеску, колебимую ветром. Два вспомогательных катера с осветительными торпедами, идущие параллельным курсом чуть впереди, казались на ее фоне едва заметными пятнышками. Мегаметров десять в длину, не меньше, прикинул Андрей. На мгновение он почувствовал себя букашкой, желающей сдвинуть камень.
  Катера, идущие впереди, выпустили по две торпеды и резко ушли вправо, совершая маневр уклонения. Спустя минуту четыре взрыва беззвучно вспыхнули в пространстве. Ядерное пламя осветило границу шлейфа вырожденной материи, окружавшего облако микронагуалей. Андрей увидел лишь один снимок с динамикой, неразличимой глазу, но инк его когга сделал экстраполяцию на несколько часов вперед, и тут же выдал результаты на экран. При ускоренном просмотре поверхность материи напоминала штормовое море под лунным светом: гигантские волны высотой в сотни километров устремлялись в открытое пространство, а затем, повинуясь закону притяжения, возвращались назад, к скоплению микронагуалей. Огромный спейсер на таких масштабах выглядел просто щепкой.
  - Получили изображение? - уточнил Андрей у штурмана 'Ковчега-1'. Именно он должен был навести его на цель. Мощности аннигилятора хватит только на небольшой участок шлейфа, поэтому выбрать его следовало с исключительной точностью. Второго шанса не будет. А может, мелькнула мысль, у нас нет и первого.
  - Получили, сейчас обрабатываем.
  Андрей почувствовал напряжение в его голосе. Штурман знал, что спейсер не сможет полностью уклониться от шлейфа, и если аннигилятор не сработает, или сработает не так, то меньше чем через час сотни тысяч людей превратятся в звенящий лед. Правда, произойдет это так быстро, что они ничего не почувствуют. Слабое утешение, подумал Андрей.
  Во включенном микрофоне послышался шорох. 'Ты уверен?' - раздался голос штурмана, обращенный к кому-то на Центральном Посту спейсера. Ответа Андрей не понял, но, судя по всему, он удовлетворил штурмана. 'Значит, передаем', - проговорил он с утвердительной интонацией, и его голос приблизился.
   - 'Отважный', это 'Ковчег-1', - услышал Андрей, - передаем координаты точки контакта. Подтвердите получение после звукового сигнала.
  Масштаб изображения на экране резко увеличился, теперь Андрей видел только лишь верхушку одной из волн, траектория спейсера пересекала ее. То, что произойдет через час, если ничего не предпринять. Волна уже будет уходить назад, к облаку микронагуалей, когда спейсер заденет ее левым бортом. Легкое касание, на площади не больше гектара. Однако этого хватит, чтобы погубить всех на борту корабля.
  В момент предполагаемого касания изображение остановилось, и появились данные о координате точки, времени контакта и объеме вырожденной материи, которая должна быть аннилигирована. Двадцать два гигакуба. Еле-еле, прикинул Андрей, на самом пределе, если что пойдет не так, то мощности аннигилятора не хватит...
  Послышался резкий сигнал зуммера, отмечавший конец сообщения. Андрей подтвердил, что информация получена в полном объеме. Корпус когга мелко задрожал - это включились двигатели, сообщая кораблю необходимое для маневра ускорение. Время прибытия к расчетной точке - плюс пятьсот двадцать секунд, сообщил корабельный инк. Десять минут, как раз хватит для активации аннигилятора. А дальше... дальше все решит твое мастерство, Андрей. Судьба сотен тысяч людей в твоих руках. Он отбросил эту мысль, потому что она будет отвлекать его от дела. Надо просто выполнить свою работу, четко и спокойно, как ты это делал много раз на тренировках. В конце концов, аннигиляция вырожденной материи - давно уже рутинная операция, которой обучают боевых пилотов на старших курсах Академии. Вернее, обучали, подумал Андрей, потому что вряд ли Академия переживет Катастрофу. Во всяком случае, в нынешнем ее виде.

СОЛ ВИХРОВ. У ВХОДА В МЕТРО.

  Он услышал возбужденные, недоумевающие голоса еще в коридоре, когда спустился по лестнице на нижний уровень. Погодите немного, я все объясню, подумал Сол. Кто-то предлагал взорвать дверь, чтобы добраться до транспортной камеры. 'Вихров здесь, я его видел, - услышал он чей-то голос, - он может снять блокировку'. 'У нас две минуты, - ответили ему, - где ты будешь его искать?'. Вихров прислонился к стене - надо подождать. Две минуты, потом линия метро будет выключена. Лампы аварийного освещения часто мигали, откуда-то сверху доносился странный скрип. Похоже, металлические конструкции постепенно деформировались под воздействием низких температур. У тебя есть два-три часа, чтобы решить проблему вырожденной материи, потом будет поздно и блестящий план спасения планеты с треском провалится.
  Вихров медленно двинулся к выходу из коридора. Теперь он видел всех, кто стоял возле заблокированной двери. Два десятка человек, в основном технические специалисты, некоторых он знал лично. Девушки, которой он отдал талон на эвакуацию, среди них не было. Хорошая новость, промелькнула мысль. Ну, вот и они - те, кто тебе нужен. И что ты им скажешь? С чего начнешь? Какими будут первые слова твоей проповеди? Вихров вспомнил священника, с которым говорил незадолго до взрыва - наверное, тот был бы сейчас к месту. Увы, его здесь нет, так что придется выкручиваться самому.
  Он вышел на свет и подождал, пока его заметят. Разговоры смолкли, удивленные взгляды обратились к нему.
  - Добрый день, - поздоровался Вихров. Совсем не то, о чем ты думал, но для начала неплохо. Многие ответили на его приветствие - многолетняя привычка ненадолго взяла верх над чрезвычайными обстоятельствами. Возможно, мне это пригодится.
  - Послушайте, - опомнился Ли Фань, специалист по тонкой настройке магнитного поля, - вы можете разблокировать дверь? Может, станция еще работает?
  Все равно нужно отключить систему безопасности, подумал Сол, почему бы это не сделать сейчас? Он подошел к двери и набрал на пульте необходимую команду. Громкоговоритель смолк, воцарилась звенящая тишина, в которой слышался скрип металла наверху.
  - Станция метро отключена, - проговорил Вихров, - вы не можете ею воспользоваться. 'Вы', а не 'мы', запоздало подумал он, глядя на Ли Фаня, устремившегося внутрь камеры. Не следовало так говорить. Да, Сол, дипломат из тебя хреновый.
  - А почему сработала система безопасности?
   Молодой человек, задавший вопрос, стоял в стороне от других. Он был невысокого роста, в темном костюме, на лацкане пиджака блестела эмблема ускорителя. Спокойное выражение лица выделяло его среди прочих. Вихров вдруг почувствовал, что молодой человек и так знает верный ответ.
  - Кто вы? - спросил Вихров. - Я вас раньше не видел.
  Молодой человек на секунду задумался, как будто выбирал из множества имен подходящее.
  - Том Стоун, - наконец, произнес он, - эфаналитик департамента безопасности Всевече. Так вы знаете, почему сработала система безопасности?
  Возможно, оно и к лучшему, промелькнула мысль. Ну что же, карты на стол.
  - Она сработала, потому что я ее включил.
  Стоун чуть заметно кивнул, как будто ожидал именно такого ответа. Остальные встретили его заявление ошарашенным молчанием. Ли Фань, только что выбравшийся из камеры, снова открыл рот первым.
  - То есть как это Вы? Зачем?
  - Потому что вы мне нужны здесь. Вы все. Мы должны запустить ускоритель. Возможно, у нас есть шанс спасти Землю.
  Вихров видел, как недоумение на лицах сменяется враждебностью. Люди видели перед собой человека, виновного в их беде. Человека, который только что в этом признался сам. Пока они его еще слушали, но только пока. Эфаналитик, казалось, наблюдает за происходящим со стороны - как будто его все это не касается.
  - Господи, да мы все здесь погибнем! - закричал Ли, брызжа слюной. - Вы нас погубите! Вы...
  Сол ударил его по щеке. Лицо настройщика дернулось, от неожиданности он замолчал.
  - Прекратите истерику, - негромко сказал Вихров - если будет меня слушаться, никто не умрет, ясно? Я здесь не для того, чтобы погибнуть. И вы здесь тоже не для этого.
  В его словах было столько спокойной силы, что никто не решился возразить. Таким они его еще не видели. Сол Вихров, директор Академгородка, всегда вежливый и никогда не повышающий голоса на подчиненных, ударил кого-то... Невероятно! Похоже, это произвело впечатление, несмотря на угрозу смерти. Ли Фань, бормоча что-то невнятное, отошел от Вихрова подальше. Держать дистанцию, мелькнула мысль, между начальником и подчиненными всегда должна быть дистанция, иногда - в буквальном смысле. Необходимое условие повиновения, как его когда-то учили. Сейчас, когда Фань отошел к остальным, это условие выполнялось. Люди стояли перед ним, впечатленные наглядной демонстрацией его уверенности в себе. Они снова видели в нем лидера. Молодец, заработал несколько очков, теперь их надо пустить в рост. Вот только эфаналитик в схему начальник-подчиненный плохо вписывался. Ладно, им займемся потом.
  - Вы знаете, что наверху появилась зона вырождения, - начал Вихров, - она все время растет и угрожает поглотить ускоритель.
  Констатация факта, который всем известен. Начать разговор с того, с чем все согласятся. Это поможет убедить их в менее тривиальных вещах.
  - Есть только один способ спастись, - он выдержал паузу, ожидая, что кто-то ему подскажет - как примерный ученик на уроке.
  - Аннигиляция?
  - Верно! - подтвердил Вихров. Теперь, продолжая говорить, он обращался к этому человеку. Судя по комбинезону, кто-то из механиков, обслуживающих энергетические станции. - Для этого нам нужен аннигилятор Погорилого.
  - Но ведь на ускорителе его нет, - недоверчиво сказал Фань. - Или я неправ? Тогда почему его не задействовали раньше?
  - Вы правы, Ли, - согласился Вихров. Теперь, когда настройщик демонстрировал готовность к сотрудничеству, следовало обращаться с ним подчеркнуто вежливо. Сол хотел, чтобы тот понял - недавний инцидент остался в прошлом. - Вы правы - пока у нас нет установки. В ближайшее время я свяжусь с командованием орбитальной группировки сектора 'Европа', и они пришлют нам шаттл, оборудованный аннигилятором серии 'Альфа'. Его мощность не меньше, чем у стационарного устройства.
  - И почему они это сделают? С какой стати командование будет заниматься нашими проблемами?
  - Потому что от нас зависит судьба Земли.
  Вихров сделал небольшую паузу, подчеркивая важность своего заявления. Никто не проронил ни слова, даже Ли Фань. Они готовы играть по моим правилам, подумал Сол, слава Богу или кому-то еще, но они готовы мне подчиняться. Начальник вновь взял ситуацию под контроль. Следующие десять минут он объяснял по возможности простым языком ту идею, которая была изложена в статье Звездного-Чехова. Он обращался к механику, как к человеку, из всей аудитории наиболее далекому от науки. Если поймет он, остальные тоже поймут. В прошлом Вихров всегда тяготился необходимостью постоянно объяснять разного рода чиновникам значение научных задач, которые решаются на ускорителе, но теперь он вовсю использовал отработанные на них приемы популярного изложения сложных вопросов. Он видел, что его речь трогает сердца слушателей. Возможно, далеко не все понимали тонкости взаимодействия поля ускорителя с вырожденной материей, но энтузиазм Вихрова, его увлеченность передавалась им. Он видел, как в глазах загоралась надежда. Возможность спасти Землю, планету, давшую человечеству жизнь, будоражила умы. Шанс, который дает наука.
  Когда он закончил, то на некоторое время воцарилось молчание. Грандиозная картина, нарисованная умелыми словами Вихрова, стояла у всех перед глазами. Только эфаналитик по-прежнему сохранял непроницаемое выражение лица. Невозможно было сказать, какое впечатление на него произвела речь Вихрова. Его надо держать при себе, внезапно подумал он, кто знает, на что тот способен. Вихров разделил людей на две группы, руководить первой он поставил механика - того самого, который задал ему вопрос. Его звали Рэй Форест, он оказался начальником смены на одной из энергетических башен. Когда произошло столкновение с нагуалем, Рэй отослал всех рабочих на станцию метро для эвакуации, а сам оставался на посту до последнего. Он сказал об этом спокойно, как о чем-то само-собой разумеющемся. Мне повезло, что у меня есть такой человек, подумал Вихров. Большую часть людей он отдал под его командование, в их задачу входила проверка работоспособности энергетических башен, все исправные нужно было подключить к главному кольцу. Командиром второй группы Вихров назначил Ли Фаня. Они должны были настроить конфигурацию магнитного поля ускорителя после того, как команда Фореста подключит энергетические башни. Фань был специалистом по тонкой настройке, поэтому вполне логично, что Вихров назначил командиром именно его. Кроме того, он хотел показать Фаню, что доверяет ему.
  Группы разошлись, и они остались вдвоем с эфаналитиком. В наступившей тишине раздавался скрежет металла, по стене рядом с дверью сверху побежал слабый ручеек воды. Вода конденсируется на холодном потолке, сообразил Вихров. Энергосистемы ускорителя постепенно проигрывают битву за тепло. Из глубины коридора, в который ушла группа Фореста, подул прохладный ветер, зашумевший в ушах, потом он стих. Открыли шлюз в главный контур, понял Вихров.
   - Пойдемте, нам нужно спешить, - произнес он.
  Эфаналитик, не двигаясь, молча смотрел на него. Казалось, он наблюдает за ним - как ученый, проводящий опыт с умным животным. С ним что-то не так, снова подумал Вихров, только что - никак не могу понять...
  - Вы хотите установить связь с командованием сектора "Европа"?
  - Именно. И сделать это как можно быстрее.
  - Напрасная трата времени.
  Голос его звучал странно, он казался тихим и очень отчетливым. Нижняя часть лица находилась в тени от колонны, рядом с которой стоял эфаналитик. Вихров сделал шаг навстречу ему. Господи, что я делаю - ведь времени у меня совсем нет, зачем я с ним разговариваю?
  - Почему?
  - Потому что командование не будет вас слушать.
  - Даже если я предложу план спасения планеты? Учтите, я лично знаком с командиром Хайдэном.
  - Командир Хайдэн зомбирован ФАГом.
  - Откуда вы знаете? - вырвалось у Вихрова.
  Теперь он был совсем близко от эфаналитика. Его костюм выглядел совсем новым, ни единого пятнышка, туфли начищены и сияют, прическа идеальна.
  Эфаналитик отодвинулся в сторону, его лицо вышло из тени.
  - Потому что знать это входит в мои обязанности.
  Его рот оставался закрытым.
  Так вот в чем дело, вот почему его голос звучал так странно. Все-таки интраморф. Но почему не сработали датчики пси-поля?
  - Вы читаете мои мысли, - проговорил Вихров. Это был не вопрос, а скорее утверждение.
  'Вы тоже можете читать мои', - услышал он мягкий голос.
   - Как? - усмехнулся Вихров. - Я же обычный человек.
  'А вы попробуйте'.
   Вихров почувствовал, как в нем нарастают раздражение и злость.
  - Послушайте, - сказал он, - у нас очень мало времени, и я не имею никакого желания упражняться в развитии ментальных способностей, тем более сейчас, когда нужно действовать. Если вы правы и Хайдэн действительно контролируется ФАГом...
  - Я прошу Вас, - прервал его Стоун, - это очень важно. Я хочу Вам помочь.
  Вихров не сразу понял, в чем дело - эфаналитик говорил. Его реальный голос сильно отличался от мысленного, был гораздо ниже и серьезнее и звучал более убедительно. Ладно, решил Вихров, если бы не он, я бы сейчас напрасно тратил время на Хайдэна. И еще кое-что.... Почему-то я ему верю. Верю в то, что он сказал про Хайдэна. И в то, что он хочет мне помочь.
  А может, Стоун просто внушил тебе чувство доверия. А зачем? Если он хочет тебе помешать, это можно сделать гораздо более простым способом. Например, убить тебя. Вихров подумал, что человек, сумевший сохранить свой костюм в идеальном состоянии, несмотря на то, что случилось в зоне ускорителя, сможет его убить без каких-то серьезных усилий.
  А это означает только одно - ты должен ему доверять.
  - Смотрите на меня, - сказал эфаналитик, - прямо в мои глаза.
  Они были серыми - как у Андрея, промелькнула мысль - нет, это мне показалось, не серыми, а голубыми. Или карими. Они меняли свой цвет и структуру, по ним побежала переменчивая радуга, вдруг свернувшаяся в спираль с небольшим отверстием в центре. Она начала вращаться, разноцветные ленты исчезали одна за другой в темном отверстии - и вновь появлялись на внешнем краю спирали. Сол вцепился взглядом в одну из этих лент, и попытался его удержать, когда лента скользнула в темное отверстие - и в этот момент он мигнул, а когда ресницы разомкнулись, то он увидел вокруг себя черноту, наполненную плывущими по ней огоньками. Внизу и сбоку висела Земля, а с противоположной стороны ярко желтела Луна, испещренная черными точками - следами столкновений с микронагуалями. Изображение сдвинулось и увеличилось - теперь он видел огромное веретено спейсера 'Ковчег-1', который двигался по искривленной траектории. Спейсер окружало странное сияние, один из пяти двигателей не работал. Прямо по курсу гигантского корабля висела стена вырожденной материи, за которой скрывалось скопление микронагуалей. Столкновение казалось неминуемым.
  'Андрей пытается спасти 'Ковчег-1'. У него когг с аннигилятором. Попробуйте с ним поговорить'.
  'Как?'
  'Постарайтесь представить себе, что он делает в эту минуту. Как он выглядит, о чем думает - со всеми деталями и подробностями. Остальное - мое дело'.
  Безумие, промелькнуло в голове Вихрова, но, как ни странно, безумие это казалось разумным. Если бы кто-то пять минут назад сказал мне, что я буду заниматься такими вещами...
  Ладно, хватит. Нужно собраться.
  Итак, Андрей пилотирует когг.
  Сол не был большим знатоком кораблей космофлота, и он не знал точно, как выглядит кабина современного боевого когга. Наверное, она не очень просторная, и там должен быть обзорный экран, и пульт управления. Вихров вспомнил пограничные катера, на которых он служил в молодости полвека назад. Небольшое помещение, по форме похожее на срезанную верхушку овала, потолок низкий, так что вставать и ходить по кабине нужно аккуратно, иначе разобьешь себе голову. Сверху висит боевой интерфейс с блоком управления ядерными торпедами и лазерными пушками, последние - любимые игрушки курсантов, хлебом не корми - дай пострелять на тренировках. Быстрые, маневренные корабли, с мощными плазменными двигателями, способными развивать ускорение в сто g, Сол один раз пробовал - разумеется, сидя в кокон-кресле, создающем локальное поле для смягчения перегрузок, и все же ощущения были не из приятных, чуть не потерял сознание. Перед глазами стояло красное марево, в котором обстановка кабины плыла и терялась - стоило только мигнуть... По краям большого экрана медленно двигалась навстречу серая воронка, край ее понемногу приближался, и почему-то было очень холодно, Сол чувствовал этот холод кожей. Он попытался пошевелиться, но не смог. Внезапно экран приблизился, он увидел на мутном, покрытым морозной пыльцой стекле знакомое лицо.
  Андрей, пронзила его мысль, я смотрю его глазами. Как такое может быть? Я стою на полу возле входа в станцию метро, и вижу то, что происходит с Андреем? Он ошеломленно наблюдал за тем, как меняется изображение в соответствии с тем, как его сын поворачивает голову. На лобовом стекле начали расти морозные узоры, стало еще холоднее. Почему он не включит систему отопления? Может, у него не хватает энергии? Сол кинул взгляд на экран - батареи почти пусты, даже аварийный запас. Но почему он не использует двигатели, ведь часть энергии можно отвести от горячей плазмы? Изображение дернулось и поплыло, ему стоило больших усилий удержать его. Голова закружилась, уши заложило. Перегрузка, осенило Вихрова, Андрей летит с большой перегрузкой. Он пытается от чего-то уйти. Если я вижу его глазами, подумал Сол, то, может, я могу понимать его мысли? Он попытался прислушаться - и поймал ощущение тревоги и безнадежности, которое заполняло его сына. И в беспорядочном шуме, напоминавшем гул морской раковины, если плотно приложить к ней ухо, Вихров различил то, что было причиной тревоги.
  Вырожденная материя.
  И яркий образ - хищник (серый волк), настигающий жертву. Абсолютный холод, от которого нет спасения. Еще немного, и дышать в кабине будет нельзя, воздух станет слишком густым и сконденсируется у пола.
  Он понял, что Андрей смирился и перестал бороться. Он чувствует дыхание смерти. Он не знает, что делать.
  Вихров мысленно закрыл глаза и сосредоточился. Ему необходимо найти решение, чтобы спасти сына. И сделать это надо быстро, иначе будет поздно, ты потеряешь его. 'И аннигилятор Погорилого', - прошелестела в голове мысль - не его, чужая. Это Стоун, понял Вихров, вот зачем он помог связаться с сыном, эфаналитик предлагает использовать аннигилятор когга для спасения ускорителя. Может, он и подскажет решение? Но эфаналитик молчал, наверное, даже он не знал, что делать в такой ситуации. Ну что же, придется рассчитывать только на самого себя, понял Вихров, ладно, не впервой, прорвемся. Выход есть, я знаю, что это так, надо только его увидеть...
  В холле ускорителя, возле входа в станцию метро, эфаналитик открыл глаза. Сол Вихров, стоявший рядом, покачнулся и чуть не упал. Эфаналитик осторожно его поддержал, а потом бережно усадил на пол, прислонив спиной к колонне. Губы директора Академгородка шевелились, неразборчивые слова вырывались из них. Глаза под сомкнутыми веками беспорядочно двигались. Тонкие пальцы рук вздрагивали.
  Эфаналитик сел рядом. Выражение его лица оставалось неизменным. По телу Стоуна прошла дрожь, черты лица смазались - а через мгновение он уже выглядел так же, как и Сол Вихров. Наверху раздался громкий треск, дымящийся ручеек азота потек по колонне. Стоун подставил руку, чтобы холод не потревожил Вихрова. Бесцветная жидкость, соприкасаясь с теплой рукой, закипала и превращалась в прохладный дым. Так продолжалось минуты две, потом ручеек иссяк. Вихров-2 посмотрел на свою руку, покрытую белым инеем. Он сжал кисть - мертвая кожа осыпалась с легким шуршанием, на ее месте розовела новая, только что выращенная. В помещении стало заметно прохладнее - быстрая регенерация потребовала притока энергии из окружающей среды.
  Стоун снял пиджак и укрыл им Вихрова. Тела людей гораздо более чувствительны к внешним воздействиям, их надо беречь. Так, кажется, ему говорили. Он не знал, почему этот человек так ценен, но это не имело значения. Вихров-2 получил задание, и не собирался его обсуждать. Его дело - использовать все возможности, чтобы сберечь директора и помочь выполнить ему свою миссию. Стоун закрыл глаза и перешел в режим сна. Он проснется вместе с Вихровым, и только тогда узнает - удалось ли тому спасти сына и вместе с ним когг с аннигилятором. Если да - то он знал, что нужно делать.
  На случай отрицательного ответа Лабовиц не оставил инструкций. Такого варианта не предусматривалось.

ПЛАТО ПУТОРАНА. ДЖЕК ЗВЕЗДНЫЙ.

  Он работал всю ночь напролет, и когда поднял глаза от экрана, уже начинался рассвет. Алая заря вставала над зеленеющими просторами плато. Слышно было пение птиц. Начиналось недолгое лето, которое в этом году закончится очень скоро. Мир изменится, жизнь на земле уже никогда не будет прежней, даже если нам все удастся, подумал Джек. Возможно, на плато круглый год будет царствовать лето, расцвечивая суровые камни пестрыми цветами. Или вечная зима погубит здесь все живое.
  Он попробовал пошевелить пальцами ног, и не смог. Слегка ударил ступней о пол - и не почувствовал боли. Ноги уже никогда не будут служить мне, понял Джек. Он посмотрел вниз, на ступни. Бледная кожа кое-где уже приобрела сероватый оттенок, а под ногтями разлилась чернота. Через пару дней гангрена дойдет до коленей, а еще через день - до бедер. Этого времени ему должно хватить, чтобы завершить все расчеты. Он сознательно отключил все периферийные сосуды, чтобы кровь интенсивнее поступала в мозг. Как ему это удалось, Джек не совсем понимал. Впрочем, это было не так уж и важно, главное - результат. Неожиданно развившиеся у него ментальные способности служили ему лишь средством к достижению цели.
  Руки ему по-прежнему были нужны, поэтому Джек не стал отключать их от кровообращения. Рядом с экраном стояла бутылочка с питательной жидкостью, к которой он регулярно прикладывался. Сейчас как раз подошло время подкрепиться. Поморщившись, Джек два раза глотнул и вытер губы. Неужели нельзя было сделать ничего повкуснее, промелькнула мысль.
  На экране появилось сообщение 'JOB TERMINATED NORMALLY'. Слава Богу, подумал Джек, наконец-то выловил все баги. Он набрал команду на пульте управления, и на экране появилась карта обоих полушарий Земли с обозначениями точек соприкосновений с нагуалями, координаты которых были рассчитаны на основании анализа геометрии скопления. Штат Невада в Северной Америке, Багамские острова, Север Австралии, пустыня Сахара, Южная Африка... Эти регионы погибнут, что бы мы не делали, Джек приказал себе не думать об этом. Его мысль была сосредоточена на ином. Возле некоторых из этих точек появились две цифры - точное время транспортировки и масса вырожденной материи, которую следовало доставить посредством линий метро Новосибирского ускорителя.
  - Слишком медленно, - сквозь зубы пробормотал Джек.
  Цифры появились возле Кейптауна. Пятьдесят семь килотонн вырожденной материи нужно переместить в район морского порта. Если бы во Всевече узнали, что мы тут планируем, Вихрова арестовали бы очень быстро и, скорее всего, казнили бы без суда и следствия как пособника ФАГа. Остается надеяться, что его активность не привлечет внимание органов безопасности. Интересно, мелькнула мысль, а как бы отнеслись к нашей затее интраморфы из Контр-3? Стали бы нам помогать, или нет? Скорее всего, нет, решил Звездный, судьба одной планеты - слишком мелкий для них вопрос. Так что мы должны решить все проблемы собственными силами.
  В частности, ту из них, что программа работает слишком медленно. Джек мог рассчитывать только на вычислительные мощности монастыря, и теперь он видел, что времени не хватит.
  Одну точку программа посчитать не успеет.
  Резкая боль пронзила ноги Джека пониже колен, и он застонал. Первый звоночек от поднимающейся гангрены. Трясущимися руками он залез в карман куртки, и положил в рот болеутоляющую таблетку. Только одну, больше нельзя - иначе он не сможет мыслить ясно. На секунду Джек зашел в инфосферу через удобный интерфейс ускорителя, и очень скоро убедился в том, что и так подозревал - глобальная сеть инков разрушена. Отдельные вычислительные узлы еще работали более-менее устойчиво, но поручиться за то, что они продержатся хотя бы еще двенадцать часов, никто не мог.
  Значит, дополнительных мощностей для расчета он не получит.
  Оставался лишь один выход. Оценка, основанная на интуиции.
  А для этого нужно быть в точке контакта.
  - Придется тебе, старый, размять свои косточки, - пробормотал Джек вслух. Ну и куда же ты хочешь прогуляться? Весь мир перед твоими глазами, выбирай.
  Ответ очевиден - пустыня Сахара. Именно там возможная ошибка будет иметь минимальные последствия.
  - Пустыня, так пустыня, - буркнул Джек Звездный. Кости мои да упокоятся в песках Анжара, вспомнил он чью-то строчку. Пусть будет так, решил Звездный. Может, усмехнулся он, благодарные потомки переименуют пустыню в твою честь, и у твоей могилы создадут оазис. Достойное завершение долгой жизни, не так ли?

АНДРЕЙ ВИХРОВ. ГОНКА СО СМЕРТЬЮ.

  Когг Вихрова вышел к расчетной точке в заданное время - за сорок минут до прохода 'Ковчега-1'. Волна вырожденной материи уже шла на убыль. Он находился в непосредственной близости от нее, и любая флуктуация могла оказаться для него смертельной. Но Андрей не чувствовал страха - для него просто не оставалось времени. Аннигилятор Погорилого следовало использовать максимально эффективно - иначе спейсер коснется вырожденной материи.
  На вершине волны образовалось нечто вроде завихрения, гигантская воронка, в центре которой вырожденной материи не было. Если создать аннигилирующий импульс в том месте, то стенки воронки сыграют роль резонатора, отчего эффективность аннигиляции резко вырастет. Сердце Андрея забилось чаще, в кровь выплеснулся адреналин. Рискованно, очень рискованно, потому что после импульса клочья вырожденной материи будут летать повсюду, и прикосновение любого из них к поверхности когга может означать смерть... И все же он не сомневался ни секунды. Твердой рукой Андрей направил когг к воронке. Ее стенки мелко дрожали, чувствуя тепло корабля, мелкие протуберанцы время от времени протягивались к нему, однако когг двигался достаточно быстро, чтобы избежать контакта Серая масса медленно вращалась, это неторопливое движение чуждого нашей вселенной вещества завораживало и притягивало взгляд. То и дело на поверхности стенки появлялись разноцветные пятнышки - это космический мусор отдавал ей свою энергию. Датчики на поверхности показывали, что отрицательный градиент теплового потока нарастает. Леденящее дыхание смерти было совсем близко. Тем не менее, системы безопасности когга справлялись с угрозой - и будут справляться, если удастся избежать прямого контакта с вырожденной материей.
  Андрей сообщил исходные данные инку кокон-кресла, чтобы тот рассчитал параметры аннигиляции с учетом пространственного распределения вырожденной материи около центральной точки. Расчет занял несколько минут, в течение которых Андрей аккуратно пилотировал когг внутри гигантской воронки, ненадолго включая двигатели, чтобы избежать контакта с протуберанцами. Напряжение возрастало, он нетерпеливо поглядывал на экран. Наконец, инк рассчитал режим работы аннигилятора Погорилого. Оставалось его включить.
  Андрей ввел команду и подтвердил ее выполнение. Как всегда в минуту опасности, он был спокоен и собран. В кабине когга послышалось нарастающее гудение - это термоядерные батареи заряжали стартовые конденсаторы аннигилятора. Свет в кабине мигнул, стал менее ярким - энергосистема когга подключала все ресурсы, чтобы дать на аннигилятор максимальную мощность. Температура упала, изо рта пошел пар. Давай, давай, подумал Андрей, я готов померзнуть, потом согреемся. Кокон-кресло опустило на его глаза поляризационный фильтр, и через мгновение перед глазами вспыхнуло и погасло белое пламя.
  Андрей сорвал фильтры и прильнул к экрану внешнего обзора. Огромная энергосфера расходилась во все стороны от корабля. Она столкнулась с внутренней границей воронки, частично отразилась от нее и пошла назад. В местах контакта энергосферы с вырожденной материей последняя аннигилировала, превратившись в обычное вещество в виде атомарной пыли, в которой можно было обнаружить всю таблицу Менделеева. Вакуум кипел, повсюду возникали микропузырьки, ярко вспыхивающие при схлопывании. Уровень радиации за бортом резко повысился, если бы не специальная защита, то Андрей уже получил бы смертельную дозу. Мало кто из людей видел такое зрелище, промелькнула у него мысль - ну, может быть, Артур Левашов, или тот же Степа Погорилый... Хватит, одернул он себя, сначала выживи, а потом рассуждай. Когг завершил разворот и теперь с максимальным ускорением двигался к краю воронки, центр которой был разрушен импульсом аннигилятора. Маневрируя, чтобы уклониться от клочьев вырожденной материи, разбросанных по всему объему воронки, Андрей краем глаза удовлетворенно наблюдал свою работу: радиус энергосферы все еще рос, увеличивая объем чистого пространства. Разумеется, через пару часов, когда действие импульса закончится, пространство вновь заполнится вырожденной материей, однако этого времени должно хватить для прохождения спейсера. Плазменные двигатели работали на полной мощности, и выделяемая ими энергия теперь была достаточно велика, чтобы вырожденная материя ее почувствовала. Протуберанцы от уцелевшего края воронки тянулись к коггу, пытаясь прикоснуться к нему. Они словно живые, подумал Андрей, похожи на хищные растения, выбрасывающие свои стебли-щупальца в поисках добычи. Еще немного, и он выйдет в открытое пространство, край воронки был уже близок, Андрей уже видел звезды и скопление движущихся кораблей в секторе 'Европа', как вдруг заметил сзади приближающийся с невероятной скоростью лоскут вырожденной материи. Он был похож на серебристое облако, на его поверхности мерцали искры отраженного света. Центр облака двигался быстрее, чем его края, поэтому облако растягивалось и разделялось на части, но все же оно оставалось достаточно большим для того, чтобы представлять реальную угрозу коггу. Андрей включил максимальное ускорение, в глазах потемнело и уши заложило. Теперь он летел по прямой, надеясь на то, что на его пути не окажется протуберанца. С каждой секундой скорость корабля увеличивалась, и все же облако двигалось быстрее. Андрей почувствовал, что температура внутри корабля упала, на панели управления и лобовом стекле появился иней. Его узоры постепенно распространялись с пугающей скоростью. Послышался тревожный сигнал, на панели высветилось сообщение о перегрузке в энергосистеме когга. Еще пару минут, и она не выдержит. Последняя линия защиты - это автономная система жизнеобеспечения кокон-кресла, но и она долго не протянет. Неужели конец? Андрей вспомнил пассажирский лайнер, стюарда, изо рта которого вытекала струйка кислорода. Когда меня найдут, я буду таким же, подумал он. Как ни странно, Андрей не испытывал страха, он просто наблюдал за тем, как холод отвоевывает себе все большее пространство в кабине когга. Воздух уже обжигал легкие, дышать становилось все сложнее.
  'Отстрели двигатели'.
  Ясный голос прозвучал в голове
   - Что? - растерянно спросил Андрей. Наверное, это галлюцинация.
  'Ей нужно тепло. Чем больше мощность двигателей, тем выше ее скорость. Она видит пищу и стремится к ней. Отстрели их'.
  Это голос отца, Андрей не мог ошибиться. Но как он говорит с ним без средств связи? На такое способны только паранормы...
  'Быстрее, Андрей. У тебя мало времени'.
  Команду на аварийный отстрел двигателей нужно было набрать вручную. Сотрясаемый крупной дрожью, он вылез из кокон-кресла. Он понял идею - вырожденной материи нужно тепло, а самым большим источником тепла на корабле были плазменные двигатели. Стало быть, если их отделить от корабля, то они могут сыграть роль отвлекающей наживки. Надо же, промелькнула мысль, как будто мы на охоте, я жертва, а она - хищник... Андрей, съежившись, подобрался к пульту управления, провел по нему рукой, снимая слой инея. Рука сразу занемела. Морозный туман, стоявший внизу, начал понемногу подниматься вдоль стен к потолку. Ног Андрей не чувствовал. Тыкая указательным пальцем в клавиатуру, он набрал команду. Инк дважды запросил подтверждение. Экран, на котором отображались буквы, замерзал на глазах, так что Андрей не мог видеть, принял ли инк его команду. Прошло несколько томительных секунд, а потом гул двигателей смолк, Андрей почувствовал резкий толчок - сработали пиропатроны. Воцарилась тишина. Дрожа и клацая зубами, он вернулся в кокон-кресло и включил систему жизнеобеспечения. По всему телу сразу растеклось блаженное тепло, и тут же он почувствовал резкую боль - кровь начала приливать к замерзшим членам. Черт побери, застонал Андрей. Он бы выругался покрепче, если бы у него не было ощущения, что отец наблюдает за ним. Надеюсь, он не видит выражения моего лица. Последний раз я испытывал такое, вспомнил Андрей, когда мы с ним ходили на лыжах на плато Путоран возле Высокой, и я забыл надеть плавки. На ветру еще было ничего, а вот когда вернулись назад, в избушку... Полчаса он корчился от боли на лежанке, пока отец топил печку и готовил еду, деликатно не обращая на него внимания. Кокон-кресло ввело обезболивающее, боль утихала и Андрей улыбался, вспоминая детство...
  'Не спать!'
  Резкий, словно удар гонга, приказ.
  Андрей открыл глаза.
  Холод отступал, иней растаял, повсюду виднелись мелкие капли воды. Он вылез из кресла, разминая затекшие ноги. Воронка из вырожденной материи теперь была далеко позади, облако вырожденной материи отстало, окружив серым шлейфом погасшие, но все еще теплые двигатели. В непривычной тишине корабль продолжал двигаться в пространстве. Ему пришло в голову, что он несется неизвестно куда со скоростью больше ста километров в секунду, и у него нет средства затормозить. В его распоряжении оставались только маломощные маневровые моторы, предназначенные для коррекции курса, а не для разгона или торможения.
  В тишине кабине раздался тревожный сигнал, код которого указывал на опасность столкновения. Окно интереса теперь сместилось в сторону когга. За то время, пока Андрей занимался спасением спейсера, его собственный корабль приблизился на опасное расстояние к Земле. Я врежусь в планету со скоростью сто километров в секунду, отстранено подумал Андрей. Десятки кораблей двигались в секторе 'Европа', их скорость казалась черепашьей в сравнении со стремительным полетом когга. Наверняка многие на кораблях наблюдали за ним, завороженные зрелищем неминуемой гибели. 'Отважный' был кораблем класса 'космос-космос' и не имел тепловой защиты, необходимой для того, чтобы выдержать воздействие земной атмосферы. Радиационный экран сможет лишь отсрочить гибель, но не предотвратить ее.
  Земля, приближаясь, понемногу увеличивалась в размерах. Теперь Андрей видел континенты и океаны, крупные мегаполисы. Восточная Сибирь постепенно выходила из тени, он заметил следы столкновений с микронагуаями - черные дымящиеся точки, одна из которых была рядом с Новосибирском. Над ней он заметил огромную воронку - километров двадцать в диаметре, не меньше. Было видно, как облака на всем пространстве Сибири стягивались к воронке. Те из них, что оказались близко, вытягивались и закручивались в спираль. Вспыхивали молнии, каждая длиной в несколько километров.
  'Ты сядешь там'.
  Снова голос отца.
  - Почему? - спросил Андрей вслух, уверенный, что его услышат.
  'В центре воронки нет атмосферы. И ты сможешь зарядить батареи'.
   Нет атмосферы. Верно, осенило Андрея, вырожденная материя охладила ее до жидкого состояния, а устремившиеся в зону низкого давления воздушные массы закручиваются в воронку - точно как в ванной, когда вытаскиваешь пробку. Выйти сухим из воды, промелькнула веселая мысль, ладно, попробуем и это, поиграем еще разок.
  Он включил моторы и направил когг прямо в центр воронки, медленно вращающейся над Академгородком - вернее, над тем, что от него осталось. Земля теперь занимала почти весь экран. Он видел Малую Обь, застывшую в районе столкновения с нагуалем, тайга по ее берегам была покрыта снегом. Новосибирское водохранилище штормило, гигантские волны обрушивались на берег. По краям лобового экрана появилось слабое свечение - первое касание атмосферы. Андрей вывел температурную карту обшивки когга. Форма корабля напоминала заостренный спереди несимметричный овал. Вершина овала была окрашена желтым, пониже шла область зеленого цвета, которая по мере продвижения к корме когга разбавлялась синим и голубыми цветами. До критического уровня перегрева еще далеко, подумал Андрей, но в ту же секунду на вершине овала появилась красная точка. Таким цветом отмечалась температура выше тысячи градусов. Высота - сто девяносто километров, отметил Андрей, что-то рановато, даже с учетом того, что у меня нет теплового экрана. Точка превратилась в круг, стремительно расширяющийся. Скорость слишком высока, надо ее постепенно гасить, иначе даже разреженная атмосфера нагреет корабль слишком сильно. Надо спускаться по спирали, скользить по краю воронки, осенило его, я смогу планировать, отталкиваясь от плотного слоя. Аэродинамика когга была не такой уж плохой, несмотря на то, что он не предназначался для посадки на планеты с атмосферой. Плоское, плавно загибающееся к краям ровное днище, округлая форма кабины. Андрей устроился поудобнее в кокон-кресле, пристегнул ремни безопасности, активировал режим компенсации перегрузок. Мягкая ткань, легонько щекоча кожу, окружила его тело пружинистым слоем. Андрей включил автопилот в режим обучения. Он не питал иллюзий, что ему удастся самостоятельно посадить корабль - наверняка перегрузки на конечном отрезке траектории будут слишком велики, даже с учетом возможностей кокон-кресла. А это значит, что без автопилота не обойтись.
  Он почувствовал легкий толчок, по температурной карте расплескался красный цвет. Горячий поцелуй атмосферы, привет от родной планеты. У верхнего края воронки собирались серебристые облака, своими стремительными формами напоминающие борзых. Солнце переливчато сверкало в мелких кристалликах льда, то и дело вспыхивала радуга. Как красиво, подумал Андрей, раньше такого я никогда не видел... Корабль тряхнуло, потом еще раз. Включилась система охлаждения кабины.
  Теперь когг двигался по окружности с радиусом больше ста километров, постепенно спускаясь к земле по границе атмосферы. На экране стремительно проносились облака, их форма и цвет постоянно менялись. Кабина то и дело озарялась светом молний, из микрофонов неслись звуки бури. Андрей почувствовал запах озона. Колоссальная энергия атмосферного электричества бушевала снаружи.
  Он бросил взгляд на индикатор батарей - они заряжались, но слишком медленно. Пять процентов, а нужно не меньше пятидесяти. Сбоку взорвался огненный шар - столкнулись две грозовые тучи - когг резко бросило в сторону, в глазах помутилось. Зеленый столбик на индикаторе разом поднялся на три процента. Нужно рискнуть, подумал Андрей, я должен зарядить аннигилятор. На высоте около ста километров посреди клубящихся черных туч он заметил скопление шаровых молний. Самая крупная из них достигала ста метров в диаметре. Энергии в ней не меньше, чем в ядерном взрыве, прикинул Андрей, а ведь там есть еще и другие. Светящиеся шары двигались по краю воронки, то и дело стремясь проникнуть в плотные слои атмосферы, но сила Архимеда выталкивала их наружу. Андрей направил когг к ближайшему шару, до которого было не больше десятка километров. Корабль постоянно болтало, Андрей с трудом удерживал курс. На обшивке когга засветились огни Святого Эльма, они становились все ярче. Десять процентов. Надо подойти еще ближе. Индикаторы плазмы в двигателях замигали - электромагнитное поле молнии изменяло ее параметры. Еще чуть-чуть, ну пожалуйста, взмолился Андрей, Господи, помоги мне... Яркий шар приближался, заверещал датчик рентгеновского излучения. Два километра до шара. Андрей направил корабль прямо к его центру, набрал скорость и отключил двигатели. Он настроил автопилот так, чтобы тот взял на себя управление через пятнадцать секунд - этого времени хватит, чтобы пройти через молнию. Если корабль уцелеет, автопилот сможет его посадить... Наверное, сможет... Будь что будет, мелькнула мысль. Белое сияние надвигалось на него, аварийные сигналы доносились отовсюду. Из микрофонов слышался оглушительный треск с нарастающей частотой. Волосы встали дыбом, края приборов засветились, то и дело проскакивали искры. А потом он почувствовал, как его тело пронзил электрический разряд, перед глазами взорвалась яркая вспышка, а потом все погасло, и не было ничего.

АНДРЕЙ И СОЛ ВИХРОВЫ.

  Он очнулся от нестерпимого зуда, кожа чесалась на груди и ногах, руки его почему-то не слушались, они были странно тяжелыми - как будто кто-то сидел на них. Разомкнул веки - и тут же зажмурился от яркого света, брызнувшего в глаза. Послышалось слабое жужжание, и Андрей почувствовал прохладные, ласковые прикосновения, успокаивающе зуд. Воображение тут же нарисовало ему симпатичную девушку - хотя бы ту связистку на 'Ковчеге-1', которой он передавал ежедневный рапорт, но, увы, действительность оказалась намного прозаичнее - это был медицинский инк, незаметными и быстрыми движениями массирующий ему кожу. Свет казался все еще очень ярким, но глаза постепенно привыкали.
  - Ну как, очнулся? - услышал он знакомый голос. - Рад тебя видеть!
  Отец! Андрей покосился в сторону и увидел родное, улыбающееся лицо. Он хотел поприветствовать его, но изо рта вырвался только нечленораздельный хрип.
  - Подожди немного, - остановил его Сол, и, кивнув в сторону инка, добавил с улыбкой, - дай ему закончить.
  Инк суетился возле койки Андрея, его щупальца, казалось, исполняли какой-то быстрый и не лишенный изящества танец над телом пациента. То и дело Андрей ощущал быстрые и легкие прикосновения миниатюрных присосок, сопровождаемые едва слышным чмоканием. На экране инка сменяли друг друга трехмерные изображения внутренних органов Андрея, рассмотреть которые, однако, он не успевал - видимо, инк соображал гораздо быстрее человека. Все это действо продолжалось минут пять, после чего инк снял зажимы и отошел в сторону. Андрей осторожно приподнялся и свесил ноги на пол. Кровь бежала по затекшим членам, во всем теле он ощущал легкое покалывание.
  - Как себя чувствуешь? - спросил отец.
  - Вроде ничего, - ответил Андрей, оглядываясь по сторонам. Стандартный медицинский бокс жилой зоны ускорителя, понял он, но как я здесь оказался? Тысячи вопросов тут же родились у него в голове, но главное он уже знал - ему удалось посадить корабль.
  Сол Вихров с удовольствием наблюдал за выражением лица своего сына. Сейчас он был счастлив, смерть и на этот раз прошла мимо нас, наверное, мы с ним очень везучие, и везение это надо как-то отрабатывать, так просто оно не дается...
  Андрей тут же засыпал его вопросами, и Сол с удовольствием отвечал на них. Он рассказал о том, как проходил спуск его когга, когда Андрей уже вырубился. Локатор ускорителя позволял отслеживать траекторию корабля с самого начала - из зоны стратосферы. Надо сказать, Андрей, проговорил Вихров, что направлять корабль в шаровую молнию было чистым безумием, с таким же успехом ты мог бы взорвать ядерную торпеду и залезть за энергией в эпицентр взрыва. К счастью, молния в последний момент резко вильнула в сторону, и корабль прошел метрах в ста от нее.
  - И батареи зарядились, - возбужденно сказал Андрей
  - На все сто, - подтвердил Сол, - твой автопилот проявил чудеса мастерства. Как тебе удалось его так настроить?
  - Я его обучил, - нетерпение гнало Андрея дальше, - а что с вырожденной материей?
  - Ну, батареи были заряжены, так что дальше - дело техники. Когда корабль опустился на нужную высоту, мы направили импульс прямо в центр конуса.
  - Я впечатлен, - удивился Андрей, - неужели инк когга такой умный, что может точно рассчитать параметры импульса? Жаль, что не знал этого раньше, не стал бы так рисковать на орбите.
  - Параметры импульса рассчитал не инк, - произнес Вихров, - это сделал я.
  Андрей с недоумением уставился на него.
  - Подожди-ка... Ведь системы корабля контролируются инком. Как тебе удалось вмешаться в его работу?
  - Мне помогли.
  - Кто?
  Вихров замялся. Он не знал, что ответить сыну. Когда он очнулся на полу возле станции метро, эфаналитика рядом не было. Искать его Вихров не стал, потому что было некогда, да он и сомневался в том, что поиски увечаются успехом. Так что оставалось принять все произошедшее как факт, а объяснения оставить на потом.
  Андрей воспринял рассказ отца о таинственном помощнике с удивлением, но согласился с ним, что сейчас не время разбираться с этим.
  - Что будем делать, отец? - спросил Андрей. - Мы можем починить когг, поставить на него новые двигатели и выйти на орбиту. Думаю, на 'Ковчеге-1' найдется для нас место, - усмехнулся он, - учитывая мои героические действия по его спасению.
  - У нас другие планы, - сказал Вихров.
  - Какие же?
  - Спасти мир, - серьезно проговорил Сол, но, заметив недоумение в глаза сына, не выдержал и рассмеялся. - Ей-богу, я не шучу.
  - Ну, после твоего эфаналитика я готов поверить во все, что угодно, - проговорил Андрей, - давай, рассказывай.
  - Я расскажу тебе по дороге, - пообещал Вихров, - нам нужно кое-кого повидать.
  - Кого же?
  - Джека Звездного. Слыхал о таком?
  - Спрашиваешь! Но... разве он еще жив? Сколько ему сейчас?
  - Много, - рассмеялся Сол, - даже я по сравнению с ним - молодой человек. А его точный возраст вряд ли известен еще кому-то, кроме него самого. Пойдем, - поднялся он, - нам надо спешить. Времени у нас мало, а дел - невпроворот.

ДЖЕК ЗВЕЗДНЫЙ. ПИРАМИДА ХЕОПСА.

  Впервые за последние двое суток Джек Звездный наслаждался покоем. Бешеная гонка последних часов была позади, теперь оставалось только ждать. Удобное кокон-кресло стояло в тени просторного шатра, под которым уместились все приборы, необходимые для измерения флуктуаций вакуума. Сейчас они тихонько попискивали и перемигивались друг с другом, настраиваясь на условия пустыни. Когда нагуали приблизятся, по их данным инк кокон-кресла построит картину поля около точки контакта. А дальше в игру вступит Джек. У него будет пару минут, чтобы оценить параметры переброски материи, и сообщить эти данные в Новосибирск, а потом твердь нагуалей ударится о песок пустыни. Шансов выжить у Джека не было.
  К сожалению, компьютер не мог выполнить эту работу. Джек усмехнулся про себя - как и десять тысяч лет назад, все самое важное приходилось делать самому. После гибели Погорилого и Чехова на Земле остались только двое людей, которые имели необходимый опыт - Джек Звездный и Сол Вихров. Выбор между ними был очевиден. Я и так уже почти труп, сказал Джек Вихрову после того, как они остались вдвоем на Центральном Посту ускорителя. Джек только что сделал доклад по результатам своих расчетов, группа Фореста получила данные для настройки сверхпроводящих магнитов, и приступила к работе. Вихров все еще смотрел на программу Звездного, прикидывая - нельзя для использовать для расчета поврежденный вычислитель ускорителя. 'Слишком мало времени, Сол, - сказал Звездный, - мы не успеем, надо решать сейчас'. 'Два узла из десяти работают устойчиво, - проговорил Вихров, - за них я могу поручиться'. 'Двух узлов не хватит, - мягко возразил Звездный, - и потом, они все равно нужны ребятам Фореста'. Вихров все еще молчал, стоя к нему спиной, и Джек добавил: - 'Мое время кончилось, Сол, я хочу умереть. Я и так жил достаточно долго'.
  А потом они летели на птеране, доверху загруженным оборудованием, буря над Новосибирском уже почти успокоилась - не считая, конечно, проливных дождей с градом и шквалистого ветра. Пилотировал птеран его сын, Андрей, хороший парень, он понравился Звездному. Наверное, потому, что чем-то был похож на него самого в молодости. Кроме того, он был спасателем, а это хорошая, достойная профессия, к которой Джек всегда испытывал искреннее уважение. В отличие от многих ученых, он не страдал снобизмом.
  Джек почувствовал, как боль темной волной поднимается от зараженных гангреной ног. На столике возле кресла стояла бутылка вина, Джек твердой рукой налил полный бокал и сделал глоток. Пока он мог себе это позволить, голова его отдыхала, хотя уже скоро она ему понадобится, и вот тогда нужно будет терпеть боль, какой бы она не была. Недолго, всего несколько минут. Потом он, наконец, узнает, есть ли жизнь после смерти. Джек улыбнулся - на самые важные вопросы наука по-прежнему не могла дать ответы. Придется проверять на своем опыте.
  Джек пошевелился в кресле, разминая затекшие члены. Над ним светило ярко-синее небо, в котором проступали льдистые контуры нагуалей. Красиво, подумал Джек. И пустыня красива, жаль, что я не был здесь раньше. Умереть, спасая такую красоту, совсем не жалко.
  Сидя в кресле на срезанной вершине пирамиды Хеопса, Джек Звездный улыбался своим мыслям. Может, подумал он, для этого она и была построена - чтобы ты, отдаленный потомок древних египтян, получил удобную точку обзора, с которой пустыня видна на десятки километров вокруг, и смог спасти человечество. Не ты, а мы, поправил себя Джек, старина Сол тоже неплохо поработал, да и ребята на ускорителе не теряли времени даром. В конечном итоге, каждый из нас сделал то, что мог.
  - Мы все, - пробормотал Джек, - мы все молодцы. Я люблю вас, ребята
  Он поднял бокал, посмотрел сквозь него на Солнце, сияющее красным огнем. Делай, что должно, и будь что будет - простой принцип, наполняющий душу покоем. Сейчас он понимал это, как никогда раньше.
  - За нас, парни, - сказал Джек всем, кто мог его слышать, - за тех, кто спасает.

ТЕ, КТО СПАСАЮТ.

  Они стояли перед экраном, на котором светилась карта Земли. Поверхность планеты была поделена на сектора, за каждым из которых наблюдал свой спутник, висящий на геостационарной орбите. Двадцать четыре сектора, по числу часовых поясов. На бело-голубом фоне то и дело вспыхивали красные точки, из которых медленно начинали расти коричневые грибы. Один из атлантических секторов погас - спутник вышел из строя.
  - Как там Джек? - в который раз спросил у Лабовица Вихров.
  - Держится, - лаконично ответил тот.
  Он прибыл на ускоритель с полчаса назад - дело близилось к развязке, и скрываться теперь не имело смысла. Даже если агенты ФАГа, отследив его перемещение, сообразят что к чему, ничего предпринять они уже не успеют. Вихров воспринял его появление как должное - одной загадкой меньше. В конце концов, он всегда считал, что интраморфы не оставят Землю в беде.
  Лабовиц находился в постоянном пассивном контакте со Звездным, он тихо наблюдал за ним со стороны, стараясь ему не мешать. Пси-поле Джека было окрашено в легкие, пастельные тона, что говорило о спокойствии человека. Оно напоминало воздушный шарик, в глубине которого то и дело вспыхивали разноцветные искры - так выглядел процесс мышления в пси-представлении. На заднем плане Лабовиц видел поля всех присутствующих в диспетчерской ускорителя. От каждого из них к Вихрову тянулась тонкая ниточка - все ждали его команды.
  - Кейптаун - начало отсчета через тридцать секунд, - четко сказал Вихров.
  Над картой засветилось сигнальное табло - все внимание переключилось на него.
  Вскоре пульсирующий свет сменился цифрами. Вихров смотрел на карту - Юг Африки потемнел, тень огромного нагуаля нависла над ним.
  - Три...два...один... - пуск!
  В глубине ускорителя послышался нарастающий гул. Пол диспетчерской задрожал, лампы на потолке мигнули. Все затаили дыхание - сейчас станет ясно, сумела ли группа Фореста наладить энергетические башни. Давай, давай, шептал про себя Вихров, следя за цифрами на мониторе АСУ. Интенсивность магнитного поля росла, стрелка перешла в желтую, а затем в красную область. Огромные соленоиды заряжались энергией, чтобы отдать ее в нужную точку пространства. Звук оборвался, на мониторе появилась надпись.
  'ЗАДАННЫЕ ПАРАМЕТРЫ ДОСТИГНУТЫ. ГЕНЕРАЦИЯ ИМПУЛЬСА - ДА/НЕТ'
  Вихров набрал команду.
  Легкий толчок, зал диспетчерской наполнился переливчатым, мягким светом. Северное сияние, сообразил Вихров. Пятьдесят семь килотонн материи отправились в район морского порта.
  В ту же секунду нагуаль столкнулся с африканской плитой. Изображение со спутника погасло, так что теперь оставалось только гадать - удалось ли им задуманное, или нет. Спустя несколько секунд пол в диспетчерской плавно приподнялся, и, поколебавшись, замер - ударная волна, смягченная системой безопасности пятого уровня.
  - Невада - начало отсчета через тридцать секунд...
  - Багамы - начало отсчета через тридцать секунд...
  Импульсы в места столкновений Земли с нагуалями уходили один за другим, несколько раз ускоритель крепко тряхнуло, но амортизаторы сработали как надо.
  - Плато Гиза - контакт через три минуты, - объявил Вихров.
  Секунды медленно тянулись одна за другой. Вихров представил себе Джека, сидящего на вершине пирамиды Хеопса под темнеющим небом. На горизонте поднимается песчаная буря, какой еще не было в пустыне от начала веков. Нагуаль заслоняет Солнце, спускаясь все ниже. Вакуум кипит в стратосфере, смертоносное излучение пронзает пространство.
  - ...Две минуты..., - услышал он собственный голос.
  Рядом с ним Лабовиц вдруг зашевелил губами, лицо его приняло сосредоточенное выражение, глаза закрылись. Пошла передача от Джека, понял Вихров. В ту же секунду перед своим мысленным взором он увидел колонку чисел, а под ней яркую, горящую пламенем подпись Звездного.
  - Форест! - Закричал Вихров.
  - Я здесь, - спокойно ответил механик, - я готов.
  Пять двузначных чисел, возможно, самых важных в истории человечества. Каждое из них Форест повторял вслух, чтобы избежать ошибки. Все затаили дыхание. 'ПАРАМЕТРЫ ПРИНЯТЫ - загорелась надпись, - ИДЕТ НАКОПЛЕНИЕ ЭНЕРГИИ'.
  - Форест, - тихо позвал Вихров.
  - Да?
  - Надо отключить систему безопасности, - сказал он, - энергии может не хватить. Механик набрал команду, свет в диспетчерской стал глуше, пол мелко задрожал. Наверное, мелькнула мысль, над ускорителем поднимается буря. Сильный толчок, с потолка посыпалась штукатурка. Десять секунд, подумал Вихров, последний импульс, если он не пройдет - все будет напрасно... Еще один толчок, сильнее прежнего, нарастающий гул магнитов скачком изменил тональность, стал выше, казалось - он вот-вот оборвется... Вихров увидел, как Лабовиц, покачнувшись, упал на колени, словно бы он принял на себя непосильную тяжесть. Его лицо окружило мягкое, искристое сияние, восхитившее Вихрова своей красотой, гибкие лучи заструились по воздуху, устремляясь прочь из диспетчерской, а потом все вокруг взорвалось ослепительной вспышкой, которая сменилась полной темнотой...

  Влага на лице, свежий ветер.
   Андрей открыл глаза - высоко над ним ярко синел небесный овал.
  Он сел на полу и огляделся - диспетчерская была разрушена, в потолке зиял огромный провал, сквозь который падал небесный свет. Широкий экран во всю стену погас, его поверхность покрылась трещинами. Две бетонные балки, переломившиеся пополам, перекрыли выход из диспетчерской.
  У нас получилось.
  Я жив, значит, все получилось.
  Его сердце наполнилось ликованием.
  Андрей услышал пси-голос отца, он был очень слабым, а затем он услышал и пси-голоса других людей, выживших в катастрофе. Нам нужен свет, подумал он. Андрей закрыл глаза, и перед его мысленным взором появились силовые линии магнитного поля от уцелевшего соленоида. Собрав их в пучок, он протянул их в разрушенную диспетчерскую, в которой тут же вспыхнул свет. 'Не так ярко', - услышал Андрей недовольно-шутливый голос, это был Лабовиц. 'Тебе еще нужно многому научиться, - сказал он, - научиться пользоваться своей силой'.
  Андрей рассмеялся и послал Лабовицу веселый слоган. Отец ждал его, он был в нише возле экрана, надо помочь ему выбраться. А потом мы поднимемся на поверхность - кажется, я знаю, как это сделать - и посмотрим, что же там ждет нас. Ясное небо или штормовой ветер - я буду рад и тому, и другому.
  Лабовиц с улыбкой за ним наблюдал. Он послал сообщение Грехову - краткий рассказ о том, что случилось, а потом закрыл глаза и уснул.
  Его сон был глубок и спокоен.

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com М.Атаманов "Искажающие Реальность-7"(ЛитРПГ) А.Завадская "Архи-Vr"(Киберпанк) Н.Любимка "Черный феникс. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) В.Свободина "Эра андроидов"(Научная фантастика) Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia))
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Колечко для наследницы", Т.Пикулина, С.Пикулина "Семь миров.Импульс", С.Лысак "Наследник Барбароссы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"