# Жемчужная нить; глава седьмая: Цирюльник и ювелир

Юрген Дмитриевич Кац

Некий незнакомец в треуголке и необъятном пальто пытается продать ювелиру крупные жемчуные бусы, сомнительного происхождения. Поверит ли ему ювелир или признает вором? Узнаете в данной главе Жемчужной нити.

ЖЕМЧУЖНАЯ НИТЬ


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


ЦИРЮЛЬНИК И ЮВЕЛИР


Сейчас ночь, и человек, один из самых знаменитых ювелиров в Лондоне, но все же человек бережливый, хотя и богатый, поднимает ставни своей лавки.

Этот ювелир - старик; его редкие волосы поседели, а руки дрожат, когда он застегивает застежки, а затем снова и снова ощупывает и трясет каждую ставню, чтобы убедиться, что его лавка надежно заперта.

Эта его лавка находится в Мурфилдсе¹, в то время очень часто посещаемом торговцами слитками и драгоценными камнями. Он уже собирался войти в свою дверь, бросив удовлетворенный взгляд на задвижку своей лавки, когда к нему подошел высокий, нескладного вида человек. У этого человека была треуголка, слишком маленькая для него, сидевшая на макушке его огромной уродливой головы, в то время как сюртук, который он носил, имел достаточно широкие пола, чтобы из них можно было сделать еще один, обычного размера.

Наши читатели без труда узнают Суини Тодда, и вполне возможно, что маленький старый ювелир вздрогнет, когда к нему обратится столь непривлекательная личность.

- Вы торгуете, - сказал он, - драгоценными камнями?

- Да, - последовал ответ, - но уже довольно поздно. Вы хотите купить или продать?

- Продать.

- Хм! Ах, я осмелюсь сказать, что это не по моей части; единственный заказ, который я принимаю, - это жемчуг, и его нет на рынке.

-А у меня нет ничего на продажу, кроме жемчуга, - сказал Суини Тодд. - я хочу оставить себе все свои бриллианты, гранаты, топазы, бриллианты, изумруды и рубины.

- Да черта с два! То есть, вы хотите сказать, что у вас они есть? Убирайся отсюда! Я слишком стар, чтобы шутить, и я жду своего ужина.

- Так вы посмотрите на жемчуг, что у меня есть?"

- Мелкозерновые жемчужины, я полагаю; они ничего не стоят, и мне они не нужны, у нас их много. Нам нужен настоящий, настоящий, крупный жемчуг. Жемчуг стоит тысячи.

- Так, вы посмотрите на мои?

- Нет. Доброй ночи!

- Хорошо, тогда я отнесу их к мистеру Ковентри, который живет дальше по улице. Он, возможно, будет иметь дело со мной, если вы не хотите.

Ювелир колебался. - Остановитесь, - сказал он, - что толку идти к мистеру Ковентри? у него нет средств купить то, за что я могу заплатить наличными. Входите, входите; я, во всяком случае, посмотрю, что у вас есть на продажу.

Ободренный таким образом, Суини Тодд вошел в маленький, низкий, полутемный магазинчик, а ювелир, раздобыв лампу и позаботившись о том, чтобы покупатель не подходил к прилавку, надел очки и сказал: --

- Ну-с, господин, где ваши жемчужины?

- Вот, - сказал Суини Тодд, кладя перед лапидарием нитку с нанизанными на нее, двадцатью четырьмя жемчужинами.

Глаза старика широко раскрылись, он сдвинул очки на лоб и с нескрываемым изумлением уставился на Суини Тодда. Затем он снова снял очки и, взяв нить жемчуга, быстро осмотрел их все до единой, после чего воскликнул:,--

- Настоящие, настоящие, клянусь небом! Все настоящие!

Затем он снова сдвинул очки на макушку и еще раз пристально посмотрел на Суини Тодда.

-Я знаю, что они настоящие, - сказал тот. - Так, сделка состоится или нет?

- Состоится ли сделка? Да, я не совсем уверен, что они настоящие. Дай-ка я посмотрю еще раз. О, я вижу, подделки; но так хорошо сделано, что действительно для любопытства я дам за них пятьдесят фунтов."

-Я люблю всякие диковинки, - сказал Суини Тодд, - а так как они ненастоящие, то я их оставлю себе; они годятся в подарок какому-нибудь ребенку.

- Что?! Отдать их ребенку? Вы, должно быть, сошли с ума - то есть не сошли с ума, но это, безусловно, неблагоразумно. Ну же, одним словом, я дам вам за них сто фунтов.

- Послушайте, - сказал Суини Тодд, - мне не хочется и не время стоять здесь и болтать с вами. Я знаю цену жемчугу; и, как обычное и повседневное дело, продам его вам, чтобы вы могли получить приличную прибыль.

- А что вы называете хорошей прибылью?

- Жемчуг стоит двенадцать тысяч фунтов, и я отдам его вам за десять. Что вы думаете об этом предложении?

-Что это был за странный шум?

- О, я просто смеялся. Так что, мы будем сотрудничать или нет?

- Послушайте, друг мой, поскольку вы знаете цену вашим жемчужинам и это будет чисто деловая сделка, я думаю, что смогу найти покупателя, который даст за них одиннадцать тысяч фунтов, а если так, то я не возражаю дать вам восемь тысяч фунтов.

- Давайте, восемь тысяч и позвольте мне уйти - я ненавижу торговаться.

- Остановись немного, есть несколько довольно важных вещей, которые нужно обдумать. Вы должны знать, мой друг, что бусы из жемчуга такой ценности нельзя купить, как несколько унций старого серебра у любого, кто может прийти с ней. Такие бусы подобны дому или поместью - когда они переходят из рук в руки, продавец должен дать полное удостоверение относительно того, как он получил их, и доказать, как он может дать покупателю право собственности на них.

- Тьфу!- кто станет вас расспрашивать, - сказал Суини Тодд, - ведь вы хорошо известны своим ремеслом и постоянно занимаетесь подобными вещами?

- Все это очень хорошо, но я не понимаю, почему я должен выкупать у вас товар за полную стоимость, не имея сведений того, как вы ее получили.

-Другими словами, Вы хотите сказать, что вам все равно, откуда они у меня, при условии, что я продам их вам по грабительской цене, но если я хочу продать их по реальной стоимости, вы будете придирчивы.

- Милостивый государь, вы можете делать какие угодно выводы. Покажите мне, что вы имеете право распоряжаться жемчугом, и вам не нужно идти дальше моего магазина за клиентом.

-Я не склонен брать на себя такие хлопоты, поэтому пожелаю вам спокойной ночи, и если вам снова понадобятся жемчужины, я бы, конечно, посоветовал вам не быть столь разборчивым в том, где вы их достанете.

Суини Тодд направился к двери, но ювелир не собирался расставаться с ним так легко, поэтому, перескочив через прилавок с проворством, которого нельзя было ожидать от такого старого человека, он в мгновение ока оказался у двери и заорал во всю глотку:

- Держи вора! Держи вора! Остановите его! Вот он идет! Долговязый в треуголке! Держи вора! Держи вора!

Эти крики, произнесенные с большой горячностью, не могли быть совершенно безрезультатными, они разбудили всю округу. И прежде чем Суини Тодд успел уйти далеко, какой-то человек попытался схватить его за шиворот, но был отброшен таким страшным ударом в лицо, что другой человек, который пробежал половину дороги с таким же намерением, повернулся и пошел обратно, думая, что едва ли благоразумно рисковать собственной безопасностью, задерживая преступника для блага общества. Избавившись, таким образом, от одного из своих недоброжелателей, Суини Тодд, исполненный внутренней решимости когда-нибудь вернуться и стать смертью старого ювелира, с тревогой оглядывался в поисках какого-нибудь двора, куда он мог бы нырнуть и таким образом скрыться от многочисленных преследователей, которые наверняка нападут на него на улицах. Его незнание местности, однако, было большим препятствием для такого поступка, так как он очень боялся, что может попасть в какой-нибудь тупик и таким образом оказаться полностью во власти тех, кто следовал за ним. Он мчался с огромной скоростью, но было удивительно видеть, как маленький старый ювелир бежал за ним, то и дело падая и не останавливаясь, чтобы подняться, как говорят люди, а катаясь и вставая на ноги каким-то чудесным образом, что было совершенно удивительно видеть, особенно в таком возрасте, когда большинство людей неспособны предпринять какое-либо активное усилие. Однако было одно, чего он не мог больше делать, а именно кричать: "Остановите вора!- потому что он потерял дыхание и не мог вымолвить ни слова. Как долго он продолжал бы эту погоню, неясно, но его погоне внезапно был положен конец, потому что он споткнулся ногой о выступающий камень в мостовой и стремительно упал в открытый подвал. Но более способные люди, чем маленький старый ювелир, пустились в погоню, и Суини Тодду пришлось туго; и хотя он бежал очень быстро, раздражало то, что из-за криков и воплей его преследователей, погоню начали новые люди, свежие, энергичные и близкостоящие к нему. Есть что-то ужасное в том, чтобы видеть человека, преследуемого своими собратьями; и хотя мы не можем испытывать сочувствия к такому человеку, как Суини Тодд, потому что, после всего случившегося у нас появляются некоторые очень ужасные подозрения относительно него, все же, в общем, это не уменьшает того факта, что ужасно видеть человека, преследуемого по улицам. Он летел во весь опор, нанося удары всем, кто ему противостоял, пока, наконец, многие из тех, кто мог бы обогнать его, не бросили погоню, не желая столкнуться с сокрушительным ударом, который, казалось, могла нанести такая рука, как у него. Его зубы были стиснуты, а дыхание стало прерывистым и тяжелым, как раз в тот момент, когда какой-то человек выскочил из дверей лавки и ухватил его за руку.

- Попался! А!

Суини Тодд не произнес ни слова, но, собрав в кулак невероятную силу, он схватил этого человека за волосы и за одежду сзади и швырнул его в витрину магазина, разбив стекло, раму и все, что попадалось на пути. Человек вскрикнул, потому что это была его собственная лавка, а он торговал галантерейными товарами самой тонкой работы, так что грохот, с которым он упал среди своих товаров, тотчас же произвел то, что галантерейщики так любят в наши дни, а именно - разорительную жертву. Это происшествие произвело большое впечатление на преследователей Суини Тодда; оно научило их практической мудрости не вмешиваться в дела человека, обладающего, очевидно, такой огромной силой, и, следовательно, поскольку как раз в это время произошло падение маленького лапидария, он значительно опередил своих преследователей. Он ни в коем случае не был в безопасности. Крик "Держи вора!" все еще звучал в его ушах, и он летел, задыхаясь от напряжения, пока не услышал позади себя человека, закричавшего:

- Поверните во второй двор направо, и вы будете в безопасности - я последую за вами. Они не схватят вас, если я смогу помочь.

Суини Тодд не очень--то доверял человеческой натуре - да и вряд ли поверил бы; но, несмотря на то что он тяжело дышал и был измучен, голос любого человека, говорящего с дружеским тоном, был ему приятен, и он скорее импульсивно, чем размышляя, бросился вниз по второму двору справа от себя.


Конец Седьмой Главы


Перевод Юргена Каца


(1) Moorfields - (букв. Болотные поля). Район Лондона, часть Лондонского "Сити". Примыкает к Серной Стене Лондона.