# Эзотерический роман "Сын Ра". Версия 2024 года. Часть 2

Сергей Эдуардович Воронин

Роман "Сын Ра" в 2024 году опубликован в городе Торонто (Канада). Желающим оплатить заказ в рублях обращаться по электронному адресу info@altaspera.ru или altaspera@gmail.com

УДК 11

ББК 11.111

В 11


Воронин С.Э.

Сын Ра. - Красноярск, 2011. - 315 с.

ISBN 1-1111-1111-1


Эта книга является автобиографическим романом Сергея Эдуардовича Воронина - доктора юридических наук; специалиста в области уголовного процесса, криминалистики и юридической психологии; полковника милиции в запасе. В настоящее время С.Э. Воронин работает в должности профессора Международного института судебных экспертиз и права в городе Красноярске.

Книга рассчитана на весьма широкий круг читателей, которым не безразлична судьба нашего народа и Отечества.


No С.Э.Воронин, 2011.


Дорога в Поднебесную

Я в очередной раз заблуждался, читатель, когда наивно полагал, что эти страшные события в Красноярске 2008 года кардинально перевернут всю мою жизнь, окончательно озлобив и превратив в бесчувственного мизантропа. Вскоре я почти позабыл о ФСБ и связанных с ней неприятных аллюзиях. Удивительна, все-таки, человеческая психика! Человеческий Разум легко избавляется от любой шелухи, которая мешает Ему жить. Лишь в марте 2010 года пожилой офицер ФСБ своим визитом в мою квартиру в Красноярске вновь напомнил мне, что все это было не кошмарным сном, а жуткой реальностью. Оперативный сотрудник УФСБ по Красноярскому краю провел со мной профилактическую беседу о недопустимости подобных экстремистских роликов на YouTube. Я торжественно пообещал ему никогда больше этого не делать, и на том мы расстались, весьма довольные собой.

А в 2010 году мы всей семьей из Красноярска отправились в турпоездку в загадочный Китай. Наш маршрут тогда пролегал через Пекин в курортный город Бэйдэйхэ, что находится на берегу Желтого моря. В Поднебесной в моей душе внезапно всплыл и вновь заговорил во весь голос давно позабытый нежный образ китайской девушки Лю Най Гэ, с которой капризная тетка Судьба меня свела в январе 1992 года. А дело было так.

В этом нетерпеливом и радостно - тревожном ожидании Нового 2000 года весь огромный Китай и его многочисленные, удивительно похожие друг на друга обитатели, судя по всему, совсем сбрендили, окончательно съехав с катушек от охватившего их вселенского счастья. Да оно и понятно - ведь и в обычный - то Новый год по восточному календарю все без исключения китайцы почти на целый месяц превращаются в инфантильных полудурков, совершенно обезумевших от этой неземной радости и детского ожидания новогоднего чуда, а тут - целый Миллениум! В Суйфэньхэ, всегда внешне спокойном и неторопливом заштатном городке северной провинции Хэйлунцзян, все вдруг пришло в какое-то хаотическое броуновское движение - казалось, даже этот провинциальный и довольно захолустный китайский город, неожиданно выросший, как на дрожжах, из убитой и Богом забытой деревни практически на границе с Россией, в мгновенье ока превратился в самую настоящую вторую столицу Поднебесной.

Надо сказать, что за эти 6, очень непростых, лет жизни в Китае его узкоглазые жители изрядно осточертели Сереже Коврижкину с этими их предновогодними хлопотами и неизменной азиатской суетливостью, оглушительным треском новогодних петард и хлопушек, а также невероятной помпезностью всенародно любимого Праздника фонарей, которую жители Поднебесной, очевидно, впитали в себя вместе с молоком матери. Сидя в небольшом китайском ресторанчике, переделанном из обычной трехкомнатной квартиры на первом этаже типовой пятиэтажки с кружкой добротного харбинского пива, Сережа, глядя через желтоватое тонированное стекло на происходящую на улице предновогоднюю суету, вдруг на минуту задумался над превратностями своей, такой непростой, но в то же время такой интересной Судьбы алтайского комивояжера.

Да, сегодня ровно 6 лет, как стартовала его китайская Одиссея из города Барнаула Алтайского края; и ровно 6 лет, как он превратился в вечного странника, самого настоящего пилигрима - без роду и племени, без семьи и постоянной крыши над головой, а иногда, как ему казалось, даже и без любимой Родины, которая осталась где-то очень и очень далеко.

А началось все в лихие 90-е, когда группа бывших однокурсников из Алтайского государственного университета, борясь с тотальной нищетой, прочной экономической удавкой сдавившей тогда всю нашу необъятную и всеми покинутую Русь, решили организовать ТОО (товарищество, ну, прямо скажем, с очень ограниченной ответственностью) СКИТ. Планы у них тогда были, конечно же, наполеоновские: Юра Павловский, экономист по образованию и поэтому единогласно избранный всеми соучредителями СКИТА директором такой многообещающей и такой перспективной коммерческой фирмы, предложил сразу несколько весьма хитроумных схем зарабатывания денег, суть которых, однако, так или иначе, сводилась к заурядной пирамиде известного мошенника международного класса Сергея Мавроди.

Как и все евреи, Юра Павловский был чрезвычайно амбициозен в своих планах - он мечтал покорить банковско-финансовый Олимп и при этом непременно возглавить российский список Форбс. Ну, а начинать наш финансовый гений, почти настоящий драйзеровский титан и гигант банковско - кредитной мысли, конечно же, решил с отечественного рынка недвижимости, для чего и затеял столь беспрецедентную по тому времени и размаху коммерческую авантюру, взял под огромный процент просто умопомрачительный для Алтая начала 90-х банковский кредит и, не нашел ничего лучшего, как тут же влупить его в покупку в городе Новоалтайске двух пятиэтажных домов вместе со всеми их несчастными жильцами.

Эти невольные пассажиры финансово-кредитного поезда имени Юры Павловского, несущегося на всех парах в ад финансового тупика и очень скорого при таком умелом руководителе банкротства фирмы СКИТ, жили себе тихим сапом и даже слухом не ведали, что их однажды продала кучке молодых и наглых мошенников из Барнаула, - причем, продала со всеми их рабочими потрохами и нехитрым пролетарским скарбом, - родная и горячо любимая ими компания Алтайтрансстрой, в чьем ведении как - раз и находились тогда эти злополучные дома.

Господа, хочу поздравить вас - мы совершили крупнейшую фондовую сделку в России образца 1994 года! - торжественно и даже со слезой в голосе объявил Юрий Павловский на очередном собрании учредителей ТОО СКИТ. Впрочем, новоявленным собственникам совсем недолго пришлось порадоваться результатами этой грандиозной сделки века: первый же платеж по коммунальным услугам за два напрочь убитых кирпичных дома 1957 года постройки просто поверг в шок заместителя директора СКИТА по строительству Сашу Станкова - оказалось, что только за месяц сумма по коммунальным платежам составила 0, 25% от общей суммы полученного на год банковского кредита.

Естественно, не остались безучастными к сложившейся ситуации и жильцы благоприобретенных домов - они тут же, довольно оперативно подали в суд на компанию Алтайтрансстрой, а вместе с ней и ТОО СКИТ. Коврижкин, я же вас всех просто порву сегодня на суде, как Тузик грелку! - сердито гудела, словно иерихонская труба, юрисконсульт городской администрации и бывшая однокурсница Сергея Света Шмидт. Коврижкин только угрюмо молчал в ответ - а что же еще ему оставалось в этой совершенно идиотской ситуации? Ведь он, как юрист, прекрасно понимал, что Павловский своей сделкой века нарушил все существующие российские законы.

Как и следовало ожидать, суд принял окончательное и абсолютно справедливое решение в пользу обиженных жильцов этих двух несчастных домов, аннулировав договор купли - продажи и обязав Алтайтрансстрой возместить все убытки, понесенные ТОО СКИТ в результате данной незаконной сделки.

К большому сожалению для СКИТа и его несчастных сотрудников, это был далеко не единственный успешный суперпроект Юры Павловского, у которого, похоже, постоянно чесалось в одном месте, понуждая его, в который уже раз, применить на практике полученные за годы непосильной учебы в универе экономические познания.

Коврижкину, в частности, хорошо запомнилась, особенно этим ужасным, отвратительным запахом, так называемая грибная эпопея. Даже сейчас, спустя многие годы, сидя здесь, в Суйфэньхэ, в этом уютном китайском ресторанчике, Сергей не смог сдержать саркастической улыбки, вспоминая эту просто восхитительную историю.

Дело в том, что Павловский, будучи личностью, безусловно, неординарной и разносторонней, однажды решил попробовать себя на ниве заготовок сельхозпродукции. С этой целью у ПЖЭТ Железнодорожного района Барнаула он арендовал барак, предназначенный под снос, находящийся прямо в центре города на улице Аносова. И потянулись к новоиспеченной заготконторе грибные обозы со всех деревень и сел Алтайского края. Вскоре помещение барака было уже доверху забито бочками с засоленными грибами, так что пройти к офису директора было совершенно невозможно.

Это был звездный час Павловского - Юрок впервые в жизни почувствовал себя настоящим хозяином и помещиком - кормильцем и поильцем всех сирых и убогих! С гордо поднятой головой, как бальзаковский Гобсек, ходил он посреди грибных бочек, любовно поглаживая их покатые бока и, даже, по-хозяйски, иногда пробуя на вкус какой-нибудь особенно понравившийся ему рыжик, неизменно приговаривал с деланным восторгом, очевидно, работая на публику: Ай да грибок, ай да посол! Ну просто мировой закусон, господа!

Но, как говорится, недолго музыка играла. Как известно, грибы, даже хорошо засоленные, являются весьма скоропортящимся продуктом, требующим особых условий хранения, которых в бараке ТОО СКИТ, конечно же, не было и в помине. Из-за нарушения режима хранения этого скоропорта вскоре в здании запахло так, как будто сюда, прямо в барак, какой-то сумасшедший машинист - мореман припер целую цистерну протухшей спермы синего кита - как известно, самого большого кита в мире. Отвратительные миазмы испорченной китовой спермы разносились в теплом и влажном сентябрьском воздухе по всей округе, пугая прохожих и привлекая сонмы голодных мух со всех окрестных помоек.

Первым химической атаки, как и следовало ожидать, не выдержал Павловский, у которого кабинет располагался как - раз над злополучными бочками. Он вызвал своего первого помощника Пингвина (имени и фамилии этого более чем странного человека, кстати, действительно чем - то похожего на эту удивительную полярную птицу, так никто из сотрудников фирмы и не узнал) и коротко распорядился, изобразив при этом на лице гримасу брезгливости: Немедленно, сию же минуту убрать всю эту вонь из офиса!

За год Порхатый (так за глаза сотрудники СКИТа прозвали Павловского) окончательно достал всех своими креативными идеями. И это оскорбительное погоняло, отражающее крайне высокую степень общественного раздражения действиями совершенно невменяемого директора, было дано бедному Ерику - Юрику, конечно же, тоже совсем не случайно.

Во-первых, как мы уже говорили, Павловский был евреем, что само по себе, в общем-то, совсем не страшно (подумаешь, мало ли в России донов Кацов - и не сосчитать!), но в комбинации даже с мало - мальскими властными полномочиями образует такую опасную и такую гремучую смесь самодурства и еврейского тщеславия.

Во-вторых, директор СКИТа страдал редким кожным заболеванием, из-за которого лицо его было очень похоже на лицо печально известного президента Украины Виктора Ющенко, якобы, отравленного диоксином осенью 2004 года. И если бы Павловский был хорошим человеком, ему бы, конечно, никто из сотрудников не стал указывать на этот неприятный и столь бросающийся в глаза физический недостаток, что, как известно, само по себе является довольно - таки подлым и общественно порицамым занятием; ну а тут, фактически в ситуации вялотекущей гражданской войны, как говорится, Сам Бог велел!

Сережа Коврижкин уже окончательно понял бесперспективность совместной работы с таким неадекватным директором фирмы и начал было подыскивать себе новое место работы, как тут и случилось то знаменательное событие, которое так круто и почти на целое десятилетие изменило всю его дальнейшую жизнь. А дело в том, что на Алтае тогда во всю свою необъятную мощь развернулась новая транснациональная корпорация - Алтайагрохолдинг, которую возглавил дальний родственник Павловского некий господин Подберезовик. Именно он и предложил Юре слиться в экстазе с этим алтайским холдингом, уведя таким образом СКИТ от неминуемого банкротства. Павловский с радостью согласился на такое заманчивое предложение; и вскоре был подписан договор о намерениях, в котором по-еврейски, как всегда, очень пафосно был продекларирован новый участник Агрохолдинга - товарищество с ограниченной ответственностью СКИТ. Пока у нотариуса оформлялись учредительские документы вновь созданной компании, Подберезовик предложил Юре, теперь уже на правах равного партнера, участие в очередной сделке века.

Дело в том, что буквально на днях Алтайагрохолдинг заключил договор о сотрудничестве с довольно крупной торгово-промышленной компанией северной провинции Китая Хэйлунцзян. Основной коммерческий интерес китайцев на Алтае, естественно, представляли в то время минеральные удобрения, которых скопилось на складах сельскохозяйственного Алтайского края огромное количество. В качестве пробного шара было решено поставить в КНР первую партию из 30 вагонов азотного удобрения. Взамен Алтайский край попросил у китайской стороны сахар, с которым на тот момент в России возникли очень большие перебои: ведь все основные сахарные заводы в результате распада СССР оказались за границей - в Украине. Вот здесь то как - раз перед руководством Алтайагрохолдинга и встал вопрос о коммерческом сопровождении бартерной сделки - были нужны, просто жизненно необходимы постоянные торговые представители на китайской стороне, чтобы следить за надлежащим исполнением всех условий контракта.

Одним из первых поехать на ПМЖ (то есть, на постоянное место жительство) в Китай вызвался Сережа. При этом он руководствовался старым солдатским принципом: подальше от начальства, поближе к кухне, а уж как славится во всем мире китайская кухня - это известно даже младенцу.

В эту первую свою разведывательную поездку в Китай было решено отправить Коврижкина и 40-летнего Сашу Станкова, которому Павловский на тот момент полностью доверял и которому инкогнито поручил хорошенько присматривать за 28-летним Сережей, чтобы он чего-нибудь там не натворил криминального (все в компании СКИТ хорошо знали о невероятной экзальтированности Сергея, особенно в пьяном угаре). Задача, поставленная перед ними руководством Алтайагрохолдинга, была предельно проста и понятна: заключить бартерную сделку с конкретной китайской компанией в городе Суйфэньхэ провинции Хэйлунцзян и проследить за отправкой первого сахарного эшелона в Россию.

В августе 1994 года этот потешный экспедиционный корпус (ты да я, да мы с тобой) торжественно, но без оркестра и прочих пафосных излишеств, наконец-то, выдвинулся из Барнаула в направлении станции Гродеково, названной так в честь известного русского путешественника - исследователя Дальнего Востока, генерала от инфантерии Николая Ивановича Гродекова.

Удобно расположившись в стареньком видавшем виды вагоне, Коврижкин, наконец, с нескрываемым любопытством осмотрелся вокруг - ему показалось, что публика в купе подобралась весьма колоритная: кроме Сережи и Станкова с ними ехала одна очаровательная узбекская девушка Карима из Ташкента и пожилой мужчина 70-ти лет Иван Петрович Деминов из города Рубцовска. Не откладывая в долгий ящик и желая максимально ускорить дорожное знакомство, Саша извлек из сумки литровую бутылку водки Распутин, а Деминов - обильную домашнюю закуску, которую ему положили в сумку заботливые рубцовские хозяйки. Оскорбительно теплую водку разлили по пластмассовым стаканчикам, предложив, ради приличия, выпить и Кариме, но она, естественно, отказалась. Махнули по первой за знакомство, затем по второй - за приятное путешествие и, наконец, по третьей - за тех, кто не с нами. Посидели, немного помолчали, как водится, а потом старика неожиданно потянуло на дорожное откровение.

Послушайте, что я вам сейчас скажу, сынки, только вы не обижайтесь - начал свою интригующую и весьма поучительную историю, достойную пера великого Хэмингуэя, изрядно захмелевший Петрович. - Вот вы, ребятки, собрались ехать в Поднебесную, а много ли вы знаете об этой удивительной стране? То-то и оно, что ровным счетом ничего. Тогда вам будет особенно интересен мой рассказ, так сказать, мои трепетные воспоминания о Китае - думаю, они вам очень пригодятся, когда вы прибудете на место. Я родился и до 15 лет жил в деревне Жилино Орловской области. В 1947 году мои родители откликнулись на призыв родной партии и правительства и решили переехать на постоянное место жительства в город Корсаков, что находится на Сахалине. Тогда действовала очень интересная схема сдачи имущества государству с учетом удаленности и островного положения Сахалина. По специальной описи мы сдали государству дом, корову и лошадь в Жилино; и по этой же описи в Корсакове получили все это добро назад. Вот так в 15 лет я и стал сахалинцем и живу там до сих пор - а в Рубцовск я ездил навестить свою старшую дочь с внучатами.

В 1947 году в Корсакове абсолютно все напоминало, да нет, просто кричало во весь голос о войне. Ведь наши морпехи только в августе 1945 года с большим трудом выбили японский гарнизон из города, который тогда назывался на японский манер Отомари. Уже после войны город буквально кишел военнопленными японцами, многие из которых остались жить на Сахалине. Кроме японцев в Корсакове было много китайцев и корейцев, которые жили с японцами, как кошка с собакой. И ведь их понять можно - японцы считали китайцев и корейцев людьми низшего сорта, убивали их во время войны десятками, да нет, сотнями тысяч, погружая скопом на баржи и затапливая в море, как беспомощных котят. Этого китайцы, конечно же, не могут простить японцам до сих пор. Когда вы приедете в Китай, то обратите внимание, что японцев там практически не встретишь. Все дело в том, что японцам до сих пор находиться на улицах китайских городов очень даже не безопасно. Ведь в 1944 году всего за неделю японцы умудрились вырезать в Китае около миллиона человек. Это был самый настоящий геноцид китайского народа, который китайцы никогда не забудут и не простят японцам, вот помяните мои слова.

В Корсакове я очень сдружился с бывшим японским военнопленным Акихиро. Мне было тогда 16, а Акихиро только что исполнилось 40 лет, и он был очень образованным по тому времени человеком - до войны в Нагасаки японец работал учителем математики. Благодаря Акихиро, мой кругозор существенно расширился - он занимался со мной и математикой, и географией, и японским языком. Был только у этого удивительного дядьки один маленький пунктик - он терпеть не мог китайцев, презирал их до глубины души и поэтому очень сильно ругался, когда я бегал к китайцам порыбачить вместе с ними в заливе Анива и бухте Лососей. Вообще, надо сказать, что между китайцами и японцами в Корсакове были весьма напряженные отношения и очень часто вспыхивали кровавые драки, одна из которых даже закончилась трупом - рыбацким ножом замочили молодого китайца. После этого японцы целый месяц не высовывались из своих домов, совершенно справедливо опасаясь мести со стороны вконец обозленных китайцев.

У Акихиро был очень хороший фронтовой друг - 60-летний японец по имени Сабуро - тоже из бывших военнопленных, кстати, майор Квантунской армии, самый настоящий самурай, всю свою жизнь проживший в полном соответствии с легендарным Кодексом Бусидо. В то время Сабуро жил вместе со своей русской женой в небольшом деревянном домике прямо на самом мысе Крильон - это, как известно, самая южная точка и самое живописное место на нашем Сахалине. С этим самым Сабуро, помнится, связана одна очень удивительная история - уже в 1957 году выяснилось, что он, начиная с 1945 года, являлся агентом японской военной разведки, специально оставленный японцами на Сахалине, чтобы следить за передвижением дальневосточной группировки советских войск. Когда его, наконец, взяли наши контрразведчики в 1957 году, все были удивлены до крайности, обнаружив в подвале домика Сабуро великолепно оборудованный бункер с годовым запасом продовольствия и ультрасовременными по тому времени средствами связи. А я думаю, что он там делает столько времени в подвале; и вроде бы, всегда трезвый оттуда вылезает! - смешно запричитала баба Маша - русская походная жена Сабуро, когда с ужасом узнала, что десять лет рука об руку прожила с грозным японским шпионом. И как только он меня не зарезал, этот самурай проклятый, чтоб у него зенки полопались в нужнике! - истошно вопила старуха. Ну что же, ее понять можно - как говорится, от любви до ненависти - всего один шаг.

Скоро пришла пора и Акихиро возвращаться на родину в Нагасаки. Мы горячо попрощались с ним, выпив, как следует, сакэ на посошок (это - рисовая японская водка, которая подается к столу хорошо подогретой), и больше в нашей развеселой жизни, начиная с июля 1948 года, мы никогда не встречались.

В октябре 1951 года меня забрали служить срочную службу на Тихоокеанский военно-морской флот - как это у нас называлось тогда, служить под огородом. А служили мы, ребятки, в то время на флоте целых 6 долгих лет - не то, что вы, современные армейские салаги! Вначале, как водится, меня направили в учебку морской пехоты в Находку, а затем, уже через полгода, и в Порт-Артур, где у нас по тогдашнему послевоенному договору с Китаем, вплоть до 1955 года, находилась отличная, да что там говорить, просто великолепная военно-морская база ВМФ СССР, которую мы, к сожалению, так бездарно прокакали в годы Никиты Сергеевича Хрущева - этого крымско-китайского кукурузного вредителя и башмачных дел мастера. Там у меня и случился этот замечательный и такой знойный роман с очаровательной японочкой Ханной (я называл ее на русский манер просто Анютой), проживавшей вместе со своей японской семьей в городе Даляне (бывший город Дальний), что находится в 70 км от Порт-Артура.

Справедливости ради следует сказать, что к семье Анюты в то жестокое послевоенное время китайцы относились довольно-таки терпимо, чего не скажешь про других, крайне редко попадающихся в Поднебесной японцев, которые после войны жили в Китае фактически на положении затравленных зверьков. Дело в том, семья Анюты уже очень давно и безвыездно проживала в Поднебесной; да и сама Ханна, к счастью для нее и всей ее семьи, являлась самой настоящей уроженкой Даляня.

День через день я начал мотаться к ней на пригородном автобусе из Порт-Артура в Далянь, что было тогда, прямо скажем, совсем небезопасно - дело в том, что китайцы в определенный момент стали относиться к русским не как освободителям, а как ненавистным оккупантам. Если вы вдруг попадете на русское кладбище в Порт - Артуре, то обратите внимание на могильные таблички - даты смерти советских моряков варьируют в диапазоне 1951-1953 годов, когда никаких боевых действий уже не велось и в помине. Всех этих несчастных русских морячков подстерегла коварная и бесславная смерть именно в мирном и таком пушистом Даляне - их очень подло, кого-то просто предательски со спины, кого-то в жестокой кровавой драке, зарезали свирепые и порой совершенно непредсказуемые китайцы во время очередных увольнительных или одиночных самоходов в этот портовый город. Поэтому и был тогда отдан этот строгий приказ командования, что в город можно отпускать моряков лишь группами из 10 человек, причем в сопровождении офицера. Ну что, скажите мне, пожалуйста, может остановить влюбленного, причем, по самые уши, двадцатилетнего русского морячка?! Да ничего - пожалуй, даже миллиард китайцев не смог бы удержать меня тогда от этих экстремальных и душещипательных поездок в Далянь.

Да, сынки, даже сейчас, спустя столько лет, не могу без слез умиления вспоминать свою очаровательную Анюту - эту изящную мою японскую куколку. Надо сказать, что и среди китаянок иногда попадаются самые настоящие красавицы, особенно на юге Китая, но, все равно, с японками их не сравнить. Японки - уже давно и всеми признанные красавицы всего Азиатско - Тихоокеанского региона.

То, чего не смог бы сделать миллиард китайцев, с успехом и в одиночку сделал наш начальник особого отдела в Порт - Артуре майор Скобелин. Он устроил мне такую замечательную взбучку в своем кабинете, щедро пообещав мне все мыслимые и немыслимые земные, а также небесные кары, чем раз и навсегда отбил всяческую охоту ездить в Далянь. Теперь пришла пора уже моей бедной Анюте ездить ко мне из города. Но, к нашему общему несчастью, проблема состояла в том, что Порт-Артур являлся в то время крайне засекреченным режимным объектом, въезд в который был возможен лишь по специальным пропускам. Поэтому дальше КПП Анюту моряки никогда не пропускали. Нам только и оставалось с ней, как молча и уныло стоять возле КПП (а мы изъяснялись с Анютой с помощью ее очень плохого русского языка и довольно странных, особенно, если смотреть со стороны, жестов), взявшись за руки, подолгу и грустно глядя другу в глаза.

К счастью для меня, потому что все это достало уже до невозможности, вскоре (а произошло это в аккурат 26 мая 1955 года) нашу базу в Порт - Артуре, наконец-то, ликвидировали, и эти наши страдания, все эти душераздирающие, как для нас двоих, так и тех несчастных морячков, что постоянно наблюдали всю эту жуткую драму с КПП, сцены, наконец-то, прекратились!

Закончив свой задушевный рассказ, Иван Петрович с трудом перевел дух и вновь потянулся к бутылке Распутина. Да, интересная у вас история получилась, - после некоторого молчания, наконец, произнес Саша Станков, разливая отвратительно пахнущую ацетоном теплую водку по пластмассовым стаканчикам.- И вы больше с Анютой никогда не виделись? Нет, ты знаешь, Саша, - как в воду канула! Печально вошла в мою жизнь, печально ушла из нее, чтобы больше уже никогда не вернуться! И все-таки, я рад, безумно рад, сынки, что все у нас так случилось. Если бы не этот чокнутый особист - мой самый дорогой дружище Скобелин, я бы, наверное, так и не смог вырваться из любовных сетей Поднебесной! Силенок бороться с этой оглушительной страстью к японке у меня, салажонка, тогда бы явно не хватило!

Лежа на своей верхней полке, захмелевший Сережа еще долго обдумывал трогательный рассказ Ивана Петровича. В голове вспыхивали и тут же исчезали яркие красочные образы чужой, пока еще неведомой ему русско-китайско-японской жизни. Раз за разом он ловил на себе любопытный и весьма оценивающий взгляд узбечки Каримы, который он тут же, почему-то, уверенно воспринял как женский призыв к их более близкому знакомству. Он спустился с верхней полки, и они разговорились - очень так задушевно, мило и с искренним взаимным интересом.

Маленькой Кариме (а ее рост был всего около 160 см) недавно исполнилось 22 года, и она работала костюмером в ташкентском драматическом театре. Не сказать, чтобы она была красивой, но все же черты лица у этой девушки были весьма миловидными и даже не лишены некоего восточного шарма и обаяния. Карима находилась в очередном отпуске и ехала отдыхать к своим узбекским родственникам в Хабаровск. В течение всей дороги они с Сережей подолгу стояли в тамбуре, нежно обнявшись и шепча что-то друг другу на ушко, но вскоре Коврижкин поймал себя на довольно неприятной мысли, что он, все - таки, не испытывает к этой симпатичной узбекской девушке абсолютно никаких чувств, чего, очевидно, нельзя было сказать о Кариме - она явно питала к Сереже глубокие женские симпатии. Почти без сожаления и скупой мужской слезы довольно сухо он попрощался с узбечкой на платформе в Хабаровске (Карима все ждала, что он попросит у нее домашний адрес или телефон - так и не попросил), и тут же с нескрываемым похотливым интересом принялся рассматривать молодую женщину с ребенком, подсевшую к ним в купе вместо Каримы.

Эту молодую женщину лет 25 с годовалым мальчиком звали Настя. Она возвращалась во Владивосток из хабаровской краевой больницы, где ей делали какую-то сложную операцию по гинекологии. Она была замужем и, узнав о цели поездки ребят в Китай, всю дорогу до самого Уссурийска убеждала Сережу помочь ее мужу - начинающему коммерсанту, к тому же со знанием китайского языка (а он окончил с отличием Дальневосточный государственный университет, причем, факультет иностранных языков) зацепиться за Поднебесную. Коврижкин только молча кивал головой, как китайский болванчик, во всем с нею соглашаясь - ну, а что ему еще оставалось в данной ситуации, ведь они с Сашей сами ехали в полнейшую, абсолютнейшую, а потому пугающую их обоих неизвестность.

Настя оказалась, на редкость, интересным собеседником. Она являлась мастером спорта международного класса по самбо и членом сборной России по этой довольно редкой, особенно в женском спорте, борьбе. Не поверив вначале ее словам, Сережа попросил девушку что-нибудь ему продемонстрировать из боевых искусств. Пошли, - коротко произнесла Настя, и они вдвоем вышли в тамбур. Тут девушка внезапно принялась швырять Коврижкина из угла в угол; при этом, аккуратно придерживая его, чтобы он вдруг ненароком не свалился на этот грязный, изрядно затоптанный пол. У Сережи внезапно возникло ощущение, что он просто летает по воздуху под действием какой-то неведомой, просто невероятной силы. Это тем более выглядело странным, что такой силой являлась внешне совсем хрупкая девушка, с такой женственной фигурой и очень миловидным лицом.

Внезапно девушка сморщилась от пронзительной боли и со стоном присела на корточки. Ведь мне же нельзя после операции поднимать такие тяжести, - тихо произнесла она. Ну что же ты мне сразу не сказала, Настя? - воскликнул Сергей, который почувствовал себя сейчас очень виноватым за эту свою дурацкую и такую совершенно неуместную недоверчивость.

Вечером Станков пригласил Сережу в вагон-видеосалон, где демонстрировали стандартный по тому времени синематографический набор из 9,5 недель, Эммануэли и Терминатора. Мужественно досмотрев Эммануэль, Коврижкин не на шутку распалился, особенно от этой знаменитой пикантной сцены в самолете; Терминатора уже смотреть не захотел, а вернулся в купе, где вовсю храпел и хрюкал, как приличный боров, Петрович. Сереженька, подоткни, пожалуйста, одеяло, а то сильно поддувает снизу, - внезапно попросила Настя, которая лежала вместе с сынишкой на полке аккурат прямо под Сергеем. Он с удовольствием исполнил просьбу Насти, успев при этом заметить, что она лежит в ночной рубашке и без трусиков. Эта проклятая Эммануэль, все-таки, сделала свое грязное дело - парня затрясло как в лихорадке. Его указательный палец начал свой откровенно хамский путь от клитора Настеньки до ее волшебной, на тот момент уже абсолютно мокрой пещерки. Не долго думая, палец уверенно вошел в мокрую пещерку и углубился на всю его длину. Девушка застонала, а ее живот слегка завибрировал. Сережа, пошли к тебе на верхнюю полку! - простонала она, не в силах больше сдерживаться. Они вскарабкались на его полку, и он деловито ввел свой окаменевший до невозможности член в жаркое распаленное влагалище Настеньки. И пошла работа, хотя, полагаю, это - просто кощунство называть Божественное священнодейство столь рутинным словом работа! Им было уже все равно - проснется пьяный Петрович или нет. Они были поглощены только своими телесными ощущениями и непередаваемыми эмоциями. Сережа, мне после операции в писе немного больно и саднит. Давай в попу! - попросила Настя и он, как настоящий джентльмен, с готовностью отозвался на ее просьбу. Впрочем, девушка сама решила взять быка за рога - уверенно и без тени всякого сомнения вытащила его разгоряченного красного богатыря из волшебной пещерки Алладина и вставила его в свою румяную попку. Причем, сделали они это, не меняя традиционной миссионерской позы. Попка Настеньки была удивительно аппетитной и по-спортивному упругой, так что его дрожащий от нетерпения конек-горбунок с большим сопротивлением скользнул в призывно зовущую глубину сладострастия, однако без крема его движение дальше явно замедлилось. Подожди, я сейчас его смажу детским кремом, - опередила его просьбу возбужденная девушка, после чего их рабочий процесс пошел значительно веселее. Сережа, как дикий и совершенно ошалелый от такого неожиданного счастья мавр, начал тискать груди Настеньки, уже не сдерживая стоны на все купе. Сереженька, пошлепай меня по клиторку! - прошептала Настя, и он начал нежно пошлепывать ее разбухший клитор, отсчитывая такты между своими эротическими пассажами, стараясь при этом не сломать ритм их волшебного соития. Наконец, Коврижкин понял, что уже больше не может сдерживаться - сказалось долгое воздержание в дороге и этот проклятый фильм Эммануэль с его знойными и совершенно бесподобными сценами запретного секса в самолете. Они кончили практически одновременно, издав звериный рык и в последних судорогах слившись в сладострастном поцелуе. Причем, сделали это ребята очень даже своевременно, так как угрюмый и, как всегда, вечно чем-то недовольный Саша Станков неожиданно вернулся из видеосалона. Сделав вид, что он ничего не заметил, нарочито спокойный Шурик направился прямиком на свою верхнюю полку, лег и демонстративно отвернулся к стене, громко засопев, изображая быстрый и крепкий сон. Спасибо, Сереженька! Мне очень понравилось, как ты бурно кончил. От души, родной! Другие мужчины кончают так, как - будто, насыпали туда горсть семечек. Одно недоразумение, а не ебля! - нежно прошептала Настя, и ему, почему-то, ее сравнение тогда показалось очень забавным. А на утро они с Сашей выходили в долгожданном Уссурийске. Перед уходом из купе Сережа еще раз с грустью посмотрел на свою прекрасную незнакомку и не смог удержаться от прощального томного поцелуя в губы - поцелуя, который в этой ситуации, безусловно, был для них больше, чем просто физическая любовь. Двум случайным попутчикам с совершенно разных планет вдруг на мгновение показалось, что они и есть те самые несчастные половинки, в беспорядке разбросанные по нашему такому несовершенному миру, которые печально бредут по дороге жизни, пытаясь найти свою настоящую и только их единственную и неповторимую любовь!

Прибыв, наконец, после 5 суток утомительного путешествия в славный город Уссурийск, обычно спокойный, как удав, Саша Станков вдруг не на шутку разволновался - оказалось, что с 1975 по 1977 год он служил в пограничных войсках на заставе недалеко от станции Гродеково. Серьга, это же - мои практически родные места, здесь прошла вся моя армейская юность в сапогах, и здесь, только ты не обижайся, командовать парадом буду я! Сейчас мы с тобой падаем на тачку, потому что рейсового автобуса здесь фиг дождешься, и едем до станции Гродеково. А потом... потом Суйфэньхэ, дорогой! Где нас ждет просто изумительная, просто волшебная китайская сказка! - возбужденно и радостно лепетал Саша, и сейчас всем, даже непосвященным, было хорошо заметно его необычайно приподнятое настроение. Его возбуждение постепенно передалось и Сереже - Коврижкина тоже неожиданно охватило радостное волнение от всего происходящего здесь: он почувствовал себя в это мгновение самым настоящим Тур Хейердалом, путешествующим по заповедным местам Уссурийского края - этому сакральному и, пожалуй, одному из самых прекрасных уголков самого отдаленного форпоста нашей любимой России.

Поймав на вокзале такси, ребята отправились в конечный пункт их маршрута - в Гродеково. Водитель в этот раз им попался на редкость неразговорчивый, и как не пытался его разговорить Саша на тему суровой дальневосточной жизни, за час пути он так и не проронил ни единого слова - молчал, как самый настоящий уссурийский партизан.

В Гродеково их встретила толпа неопрятных, дурно пахнущих и крепко выпивших женщин и мужчин, нетерпеливо ожидающих на российско-китайской границе коммерческий поезд до Суйфэньхэ. Этих несчастных, убогих людей очень скоро ожидал довольно жесткий досмотр со стороны алчных российских таможенников, поэтому они волновались не на шутку, как пациенты перед очень сложной и рискованной операцией на сердце. Сережа сразу понял, что перед ним самые обыкновенные челноки (коммивояжеры, промышляющие в 90-х годах китайским ширпотребом), прибывшие, в основном, из Москвы, Санкт-Петербурга, а также с незалежной Украйны, уже в полной мере вкусившей горькие плоды от своей пресловутой государственной независимости. Увидев всех этих жалких, забитых тяжелой экономической жизнью, к тому же сильно нетрезвых людишек, Сережа вдруг почувствовал себя самым настоящим магнатом, этаким воротилой финансового мира, стоящим на совершенно иной, неизмеримо более высокой, чем у этих ничтожных челноков, ступени иерархической лестницы. Однако очень скоро в Китае его настигнет жестокое разочарование и довольно суровая расплата за эту непомерную гордыню, проявленную по отношению к его несчастным, Богом забытым соотечественникам.

Пройдя таможенный досмотр и погрузившись в грязный, совершенно убитый в результате жестокой и такой бездумной эксплуатации вагон, вся эта шумная кавалькада из страждущих и алчущих коммерсантов двинулась, наконец, в свой последний крестовый поход за дешевым китайским барахлом. Вообще-то, от Гродеково до Суйфэньхэ обычной крейсерской скоростью всего один час пути, но с учетом таможенной бюрократии по обеим сторонам границы дорога растянулась на все 4 часа.

Всю дорогу Саша Станков не уставал восторженно восклицать, придирчивым взглядом профессионала вглядываясь в до боли знакомые ему еще с армии пейзажи уссурийской тайги и хитроумные инженерно-пограничные сооружения. Серега, ты только посмотри, за 20 лет почти ничего не изменилось! Вон, видишь, заборчик тянется вдоль вон той сопки, вместе со следовой полосой? Это и есть периметральная охранно-тревожная сигнализация на нашей границе с узкоглазыми. Знаешь, сколько километров я здесь намотал пешкодралом во время несения службы?! До Москвы дойти можно, отвечаю! - почти кричал Саша, возбужденно показывая на тянущуюся вдоль сопки узкую перепаханную полоску земли. - А вон там, на верхнем участке границы, в 1976 году я задержал одного китайского нарушителя. Мне за этого вонючего китаезу даже отпуск дали на родину!

В Суйфэньхэ они прибыли, когда уже стало совсем темно. И это было совсем не мудрено, так как на всей территории Китая действует единое пекинское время, поэтому в северной провинции Хэйлундзян темнеет очень рано, уже где-то в 6 часов вечера. Картина привокзальной ночной жизни в Суйфэньхэ повергла ребят в самый настоящий шок. Вокруг них сновали, как суетливые муравьи, худосочные китайские кули или как их еще называют в Поднебесной - помогайки, неся на своих тощих костлявых спинах огромные баулы с барахлом, в два раза превышающие по объему и весу самих носильщиков. Все это вокзальное действо сопровождалось отборной матерщиной челноков под аккомпанемент гомерического рева настоящего паровоза аж 1953 года выпуска, судя по тусклым надписям на его чугунных бортах, устало дефилирующего по железнодорожным путям вместо маневрового тепловоза.

Зайдя внутрь здания вокзала, ребята вновь испытали культурно-эстетический шок - неимоверная грязь в этом огромном просторном зале и отвратительная вонь, которая очень громко и настойчиво раздавалась из вокзального туалета, просто сбивали с ног наших героев, абсолютно не давая дышать. Зайдя по нужде в общественный сортир, Сережа с изумлением обнаружил там вместо очков огромные сталагмиты из человеческих испражнений - в этом китайском туалете уже очень давно никто не убирался.

Как и следовало ожидать, ребят на вокзале никто из китайцев не встретил, хотя Павловский лично отправил факс главе китайской компании Мен Сян Вэну, в котором сообщил о дате приезда торговых представителей с Алтая. Ну и где же эти китайские вонючки? - сердито произнес Саша, раздражение у которого нарастало с каждой секундой пребывания в этом злачном месте. Сережа испытывал аналогичные эмоции, в то же время с любопытством и неподдельным интересом наблюдая за очень зрелищной массовой дракой, устроенной подвыпившей китайской молодежью прямо напротив здания вокзала. Китайцы дрались, на удивление, жестоко, пуская в ход ножи и велосипедные цепи, выкрикивая при этом громкие гортанные звуки, издалека напоминающие боевой клич японских самураев Банзай! Странно, но никакой полиции на месте происшествия за все время этой хулиганской потасовки так и не появилось - китайские фараоны явно не утруждали себя подобной мелочью, на вроде какой-то массовой драки. Не желая искушать Судьбу, ребята тут же поспешили внутрь здания вокзала, чтобы ненароком не попасть под китайскую раздачу.

Ну и что мы теперь будем делать? - спросил Саша, уныло перебирая китайские визитки, которые ему перед отъездом вручил господин Подберезовик. - Попробуем позвонить Мен Сян Вэну вот с этого автомата! Он подошел к телефону - автомату и набрал номер, указанный на визитке Мен Сян Вэна. На том конце провода трубку взял какой-то заспанный китаец, разговор с которым очень напомнил Станкову его недавнее общение с одним алтайским имбецилом; к тому же являющимся, как и тот имбецил, судя по его жутким китайским воплям в трубку, постоянным клиентом психиатрической лечебницы в период осенне - весеннего обострения. Этот невероятно крикливый, а в другой ситуации, возможно, очень даже забавный китаец - дежурный в офисе компании Мен Сян Вэна - к несчастью для ребят, совершенно не знал русского языка. В раздражении швырнув телефонную трубку, Саша неожиданно предложил Сереже напиться с горя. Коврижкин с радостью поддержал эту замечательную, но, как ему показалось, совсем не оригинальную идею Станкова. Нужно было срочно раздобыть где-то китайской валюты (доллары в Китае тогда были официально запрещены в обращении).

У Саши была 100-долларовая бумажка, с которой он обратился на вокзале к молодому китайцу, который, по-видимому, и был тем самым долгожданным менялой, так как на поясе у него живописно и многоговоряще висела толстая кожаная кишка, доверху набитая купюрами различного достоинства и гражданства. О, кей, чэйнч, чэйнч (обмен), это - карашо! Рубль - тьфу, - здесь китаец изобразил на лице гримасу, какая обычно бывает у человека, страдающего геморроем.- Юань - фью-фью! - при этом он смешно воздел свои тонкие прозрачные руки кверху, изображая волшебный полет китайской валюты к самим Небесам. Попался бы ты мне с этой своей кишкой на ВРЗ (авт. - один из самых криминальных районов города) в Барнауле, я бы тебе ее в миг оторвал вместе с твоими китайскими яйцами! - сердито пробурчал Саша, недовольно пряча мятые юани в карман. Было очевидно, что китаец обманул их во время обмена, как лохов - курс доллара по отношению к юаню на тот момент был 1 к 10; хитрый китаец же умудрился поменять им по грабительскому курсу 1 к 5.

Выйдя из здания вокзала, ребята присмотрели небольшой ресторанчик на первом этаже типовой пятиэтажки, расположенной прямо на привокзальной площади. Зайдя внутрь, они оказались в небольшом, довольно уютном помещении, уместившемся на площади обычной трехкомнатной квартиры. К ним подошел вежливый официант и предложил нехитрое меню привокзального ресторана на русском и китайском языках. Короче, берем по 150 граммов ханжи и харбинское темное пиво - классное пиво, самое лучшее здесь, отвечаю! - сказал Саша, и, делая свой скромный заказ, ткнул для убедительности своих слов пальцем с длинным, грязным ногтем в верхнюю строку меню. Официант вежливо кивнул головой, дав понять, что все понял, и вальяжной походкой удалился в подсобку.

Ханжой испокон веков русские люди называют дешевую китайскую водку, которую, чаще всего, изготавливают из кукурузы, иногда из риса. Эта водка откровенно пахнет резиной, по вкусу очень напоминает нашу некачественную самогонку и подается на стол в экзотическом фарфоровом сосуде. Это уже потом Сережа узнает, что есть в Китае и очень дорогая, качественная водка (20 долларов за пол-литровую бутылку) - это так называемый Муданцзянский маотай, которой китайцы угощают особо дорогих гостей и которая подается в очень скромном 250-граммовом стаканчике с запечатанной и тщательно опломбированной пластмассовой крышечкой. Хитрые и жадные китайцы всегда предлагают русским гостям дешевую ханжу и практически никогда - дорогой маотай. Но у ханжи, несмотря на ее отвратительный вкус, есть одно очень замечательное свойство - от нее утром никогда не болит голова (это Сережа неоднократно проверял на себе), даже если неприлично много смешать ханжу с пивом (то есть сделать настоящий русский ерш), что, само по себе, уже говорит о довольно высоком качестве этого горячительного напитка Поднебесной.

Ну что, Серьга, погнали наши городских! Камбэй! - торжественно произнес Саша, поднимая первый тост. А что это такое? - озадаченно спросил Сережа, удивленный столь глубокими познаниями Станкова в области китайской культуры и восточного языка. Камбэй по-китайски означает Давай выпьем! Ну, тогда Камбэй! - и они выпили по первой, потом по второй, хорошенько заполировав крепко пахнущую сивухой ханжу густым темным пивом из Харбина. Вскоре балда основательно ударила в голову им обоим, а Сережа, кроме того, вдруг почувствовал легкое, но очень неприятное головокружение и тошноту. Сказывается ершик, однако, на голодный желудок! - мрачно подумал Коврижкин и решил, что надо срочно выйти прогуляться на свежий воздух, а то как бы чего не вышло. Рассчитавшись с официантом за ужин, вслед за ним поспешил и Саша, не желая оставлять Сережу одного на этой мрачной китайской улице.

Они вышли на улицу, вдохнув полной грудью вечерний прохладный воздух Суйфэньхэ. Вскоре Сереже заметно полегчало. Мимо промчались на велосипедах два молодых китайца, которые внезапно остановились в двадцати метрах от них и резко повернули назад - к Сергею с Сашей. Чэйнч, чэйнч! - истошно завопил один из них, показывая на висящий на плече Сергея фотоаппарат ФЭТ - очень популярная полупрофессиональная (хотя и без зеркального объектива) фотокамера в начале 90-х годов, особенно хорошая в портретной съемке. Нет, нет, никакого чэйнча, камера не продается! - громко запротестовал Сережа, но китаец никак не унимался. Он начал показывать Сереже свой нож с закругленным лезвием в форме исламского полумесяца. Знаешь что, засунь себе этот нож в свою вонючую китайскую жопу! - раздраженно произнес Коврижкин, который уже начал в этой ситуации терять терпение. Чэйнч, чэйнч! - снова заголосил китаец и полез в свой холщевый мешок, из которого неожиданно извлек пол -метровую живую змею. Он сунул это мерзкое животное ее отвратительной харей прямо в лицо Сергею, так что он в одно мгновение совершенно протрезвел со страху. В голове внезапно пронеслась пугающая своей откровенностью мысль: а если ядовитая змея его сейчас укусит - что тогда делать в этой совершенно чужой стране, без знания языка, без знакомых? Медленно и верно давать дуба?

Реакция Коврижкина в этой ситуации была мгновенной - он неожиданно выхватил змею из рук китайца (не знал же он тогда, что это был обыкновенный полоз), растянул ее двумя руками и с остервенением, аккурат посередине этого несчастного животного, перекусил своими передними клыками его тонкое змеиное тельце. Узкие азиатские глаза у обоих китайцев в один момент стали европейскими - причем, без дорогостоящей косметической операции, дорогой читатель.

Сереже явно пришелся по душе сногсшибательный эффект, произведенный на китайцев его таким эпатажным фокусом со змеей. Желая еще больше понравиться азиатам, он откусил от агонизирующей змеи еще один кусочек и начал его тщательно пережевывать. Змея имела довольно неприятный металлический привкус (видимо, от холодной, немного солоноватой крови этого пресмыкающегося), противно скрипела песком на зубах, поэтому вскоре Сережа, незаметно для китайцев, аккуратно выплюнул ее на землю, сделав вид при этом, что он, все - таки, проглотил этот аппетитный кусочек, и что он Коврижкину чрезвычайно понравился.

Что тут началось, читатель?! Китаец заголосил на всю улицу, как истеричная привокзальная баба, а из глаз, как у заправского клоуна, во все стороны брызнули фонтанчики слез - по всей видимости, это был его самый любимый полоз! Неожиданно в ярости он выхватил нож и пошел на Сергея. Дело неожиданно принимало, прямо скажем, совсем нешуточный оборот.

Че - то я не понял, козел, ты на меня, что ли, с ножом? Я тебе сейчас покажу, засранец, как с ножом на людей кидаться! - в свою очередь истошно закричал Сережа, и они с китайцем закружились вдвоем в каком-то очень странном танце, похожем на мистическое кружение древних турецких дервишей. Между ними тут же встали Саша и второй китаец, и теперь уже в ритуальном танце закружился весь этот необыкновенный квартет - китаец пытался достать ножом Сергея через Сашу, а Сережа пытался достать ногой тощий зад хозяина полоза, с трудом протискивая свое колено между обиженным китайцем и его узкоглазым приятелем.

Наконец Саше Станкову с большим трудом удалось разнять дерущихся. Сергей, да ты достал уже всех! А ну-ка пошел вон отсюда! Встань-ка вон там возле забора и стой, пока я тебя не позову! - властно и очень сердито прикрикнул он на Коврижкина. Сережа покорно отошел к бетонному забору, огораживающему большую стройку на привокзальной площади Суйфэньхэ, и стал равнодушно следить за дальнейшим развитием событий.

Вскоре Станков подозвал его. А теперь пожмите друг другу руки, бойцы невидимого фронта, - весело и дружелюбно сказал Саша, и китаец, с мистическим ужасом глядя на Сергея, протянул ему руку. Сережа пожал его узкую влажную ладонь, после чего они обнялись сердечно в знак полного и окончательного примирения. А потом, видимо, желая еще покормить голодного Коврижкина, китаец протянул ему оставшийся кусок змеи с маленькой безжизненной головкой, безвольно повисшей в руках убитого горем хозяина. Сережа есть змею, почему-то, совсем не захотел, довольно беспардонно выбросив ее, причем с явной брезгливостью и безо всякого пиетета, на мостовую. Известный миротворец Саша Станков предложил китайцам зайти в ресторан и выпить мировую, но китайцы совершенно неожиданно, как ковбои, проворно запрыгнули на свои велосипеды и помчались по ночной улице Суйфэньхэ; прочь, подальше от этого страшного русского змееглота Сережи - да так стремительно, как - будто за ними неслась сама Смертушка с косой и всеми своими пугающими причиндалами.

Тут на Сашу внезапно накатила волна оглушительного, почти истерического хохота. Он опустился на корточки, держась за бока и, давясь от смеха, кое-как выдавил из себя слова одновременно какого-то детского восторга и очень большого недоумения: Ну, ты даешь, Серж! Виктор Суворов в своем Аквариуме писал, что спецназовцев ГРУ целый год учили разделывать и поедать змей, а ты за один присест и безо всякой подготовки сожрал живую змею! Ну, ты и дурак, я тебе скажу, Серега!

Вскоре в Суйфэньхэ наступила глубокая ночь - все уличные фонари неожиданно погасли, и город погрузился в кромешную, просто непролазную тьму. Поскольку все питейные заведения к тому времени уже закрылись, наши герои благоразумно решили вернуться на вокзал, где еще теплилась хоть какая-то ночная жизнь. Там, возле ночного пивного киоска они и заметили двух подвыпивших пожилых китайцев, которые, стоя, пили пиво за барным столиком и о чем-то оживленно разговаривали. Саша купил две бутылки светлого пива Медведь местного производства, и вместе с Сергеем они присоединились к пожилым китайцам. Оказалось, что оба они довольно сносно говорили на русском языке. Одного из них звали Ван Мэй Лонг, а у второго было такое мудреное имя, что он попросил ребят звать его просто Гришей.

Оба китайца раньше работали преподавателями в машиностроительном техникуме Суйфэньхэ, а теперь пробовали свои силы на коммерческом поприще в городе Дунине, где они открыли и зарегистрировали частную торговую фирму. Узнав, что ребята являются коммерсантами, работающими с минеральными удобрениями, Ван Мэй Лонг пришел в неописуемый восторг, начал болтать без умолку, тупо и бессмысленно при этом смешивая русские и китайские слова. С горяча и, видимо, желая показать свою незаурядную эрудицию, он назвал российскую императрицу Екатерину II бл..., которая безумно любила потрахаться с конем, чем очень сильно оскорбил национально - патриотические чувства Сергея. Не надо так плохо говорить о нашей императрице, - сердито одернул он пьяного старика. - Ведь я же не называю вашего Мао Дзэдуна пи.....м! А Екатерина, что не говорите, была великой женщиной, которая очень много хорошего сделала для России! Ван Мэй Лонг с явным уважением посмотрел на Сережу и, на всякий случай, больше уже не стал сегодня блистать своей эрудицией.

Услышав, что ребят не встретили представители компании Мен Сян Вэна, Ван Мэй Лонг вызвался помочь им найти потерявшегося партнера по бизнесу. Я знаю этого человека и его компанию в Суйфэньхэ, - сказал китаец, с неподдельным интересом разглядывая визитку Мена.- Завтра, то есть сегодня утром я приведу вас к нему. А сейчас нам надо решить проблему ночлега. Я предлагаю вам заночевать в машиностроительном техникуме - это здесь совсем рядом. Ребята с радостью согласились на предложение китайца - спать им сейчас хотелось просто неимоверно.

С обещанным долгожданным ночлегом, вопреки недоверчивому настрою ребят, пожилые китайцы не обманули - машиностроительный техникум, действительно, находился совсем рядом, буквально в 300-х метрах от привокзальной площади. Серое четырехэтажное здание в тяжелом романском стиле встретило их довольно угрюмо темными бойницами окон и тускло освещенной парадной с белоснежным мраморным крыльцом. Ван Мэй Лонг позвонил в дверь и на пороге перед ними предстал заспанный китаец лет 25, который резким гортанным визгом прокукарекал что - то недовольно, и продержав минут 5 на пороге, впустил, наконец, усталых путников внутрь здания. Китаец еще раз что-то сказал, явно ругательное, в адрес Ван Мэй Лонга и быстро удалился в подсобку, находящуюся аккурат напротив парадной, видимо, специально для консьержа. Через слегка задравшуюся занавеску внутри помещения Сережа успел заметить молодую китаянку, лежащую полуголой на односпальной кровати и стоящую рядом с ней детскую кроватку - по-видимому, семья консьержа проживала здесь же, прямо под лестницей учебного корпуса - в постоянном грохоте и шуме этого довольно мрачного казенного заведения.

В сопровождении китайцев ребята поднялись на четвертый этаж и внезапно оказались в большом спортивном зале, посреди которого довольно нелепо стояла двухъярусная панцирная кровать, застеленная грязными, видавшими виды матрасами с изрядно засаленными простынями. Гриша открыл окно и внутрь помещения ворвался промозглый, уже осенний воздух Суйфэньхэ. Китайцы жестом предложили ребятам расположиться на спортивных матах, лежащих прямо под шведской стенкой, а сами стремительно, по-солдатски, разделись до трусов, взгромоздились на кровать и, укрывшись всего лишь легкими простынями, тут же захрапели богатырским храпом.

Лежа на жестком мате, в этом холодном спортивном зале, укрывшись до самого подбородка колючим верблюжьим одеялом, Сережа долго не мог заснуть, прислушиваясь к грустному протяжному стону паровоза и гулу уже просыпающегося приграничного города. Внезапно он поймал себя на странной сюрреалистической мысли, что все это здесь в Китае происходит не с ним, а с каким-то совершенно незнакомым ему Сергеем, волею капризной Судьбы оказавшимся на очень таинственном, заселенном какими-то непонятными и загадочными существами острове.

Первыми примерно около 11 часов утра проснулись китайцы - как солдатики, вскочили полуголые (и как только они не озябли в этом жутком холоде огромного спортзала!) и шумно сморкаясь прямо на пол (к этой странной привычке китайцев Коврижкин долго не мог привыкнуть, с ужасом наблюдая, как один миллиард узкоглазых полудурков ежеминутно и повсеместно захаркивает свою горячо любимую Поднебесную), начали довольно бесцеремонно тормошить ребят на полу. Вставайте, нас уже давно ждет господин Мен Сян Вэн! - радостно поприветствовал их Ван Мэй Лонг, всем своим видом изображая совершенно неземную радость от общения с этими очаровательными русскими парнями. Сережа нехотя встал и вразвалочку направился в умывальник. Там его ждало новое, но уже испытанное в Китае разочарование - такая же жуткая, просто неимоверная вонь и грязь, что и в вокзальном туалете. По-видимому, это - фирменный стиль китайцев. Привыкай, Серж! - мрачно подумал Коврижкин, пытаясь выдавить из проржавевшего крана хоть капельку воды. Так и не добившись желаемого, Сережа угрюмо еще раз взглянул на свое грязное, изрядно поросшее щетиной лицо в треснувшем зеркале над расколотым фаянсовым умывальником, и совершенно недовольный собой и этой своей новой китайской жизнью вышел вон - прочь куда подальше от этого дурно пахнущего злачного места.

Офис компании Мен Сян Вэна они нашли довольно быстро - он находился всего в паре километров от машиностроительного техникума. Мен Сян Вэн встретил их прямо на входе в здание компании. Им оказался на вид довольно представительный мужчина лет 40, непривычно светлокожий для китайца и очень высокого роста (Мен Сян Вэн был родом из Маньчжурии, а маньчжуры всегда отличались от других китайцев необычной белизной кожи и абсолютно непомерным ростом), который сразу же начал оживленно разговаривать о чем-то с Ван Мэй Лонгом и, видимо, недопонимая чего-то, тут же позвал переводчика - молодого китайца лет 25, который представился ребятам просто Ваней (его настоящее имя было Ван Чонг Ли). Это потом уже Сережа узнал, что китайские диалекты настолько различаются между собой, что, например, жители северной провинции Хэйлунцзян порой с большим трудом понимают жителей южной провинции Хэбэй. И уж тем более всем им очень сложно понять совершенно замороченный диалект, на котором говорят и всегда говорили исторически жившие обособленно китайцы с Тибета.

Из перевода Вани Сережа только и смог понять, что Мен Сян Вэн ждал их отнюдь не сегодня, 1 сентября, а только 3, так как финансовый гений Юра Павловский в своем факсе, как обычно, перепутал дату приезда. Судя по оживленному, в итальянско - экзальтированном стиле, диалогу, Ван Мэй Лонг требовал теперь от Мена причитающуюся ему маржу за доставку русских в офис его компании. Китайцы очень долго ругались и, наконец, Мен Сян Вэн сдался под натиском этого пожилого настырного китайца. Как объяснил Ваня, шумные азиаты, наконец, с большим трудом договорились о том, что на следующий день Мен отпустит ребят с Лонгом на 2 дня в Дунин, где они подпишут с ним контракт на поставку другой, еще одной партии минеральных удобрений.

После столь мучительных переговоров всем коммерсантам, естественно, очень захотелось есть. Мен Сян Вэн вместе со своей супругой - довольно приятной женщиной бальзаковского возраста (хотя совершенно непонятно, как определять этот самый возраст у китаянок?) пригласил почетную российско-китайскую делегацию (не забыли, при этом, и про скандального Ван Мэй Лонга с Гришей) в ресторан жареной пекинской утки - один из самых дорогих ресторанов в Поднебесной, куда обычно приглашают самих почитаемых гостей. Здесь Сережа впервые столкнулся с древнейшей и очень удивительной культурой китайского общепита.

Особенно удивлял этот круглый, вращающийся стол, на котором с трудом умещались в изобилии расставленные экзотические блюда китайской кухни. Удивляло и то, как умудрялись китайцы так ловко хлебать деревянными палочками жидкий рисовый суп. Но особенно удивляло то, как много, даже по сравнению с русскими пьяницами, могли выпить китайцы -при этом, совершенно не пьянея и не теряя самоконтроль. Это уже потом только узнал Сережа, что алкоголизм в Поднебесной вовсе не считается болезнью, поэтому крайне редко, но все же встречающихся алкоголиков в Китае никто даже не думает и, в принципе, никогда не думал лечить. Однако, несмотря на отсутствие государственной наркологической службы, за 6 лет своей китайской Одиссеи Коврижкину так и не удалось ни разу встретить на улицах Поднебесной пьяных валяющихся китайцев.

В знак большого уважения к гостям Мен Сян Вэн заказал самую дорогую водку Муданцзянский маотай и вкуснейшее харбинское пиво. Камбэй! - закричал Мен, и гости опрокинули по первой, потом, практически тут же по второй и третьей, заполировав все это добро темным густым пивом. Чувствуя, что в голову уже вдарила балда, Сережа просто взмолился, обращаясь к переводчику Ване: Ваня, скажи Мену, чтобы он так не гнал. Мне уже и так достаточно! Ваня только хитро улыбнулся в ответ и, произнеся: Ничего, джюдь-джюдь можно! - с довольно комичной гримасой набухал Коврижкину полный бокал маотая.

Китайцы во все времена являлись самыми непревзойденными мастерами спаивания гостей. Эта методика у них уже давно доведена до полного совершенства. Когда какой-нибудь гость уже устал пить, тамада неожиданно приглашает в зал повара, который на глазах гостей начинает разделывать жареную утку. Смотреть на это волшебное действо - ни с чем не сравнимое удовольствие. Огромным кухонным ножом повар филигранно, буквально ювелирно строгает прозрачные стружки красновато-золотистой поджаренной утки, которая несколько часов к ряду томилась в тандыре на медленном огне, разведенном при помощи специальных ароматизированных дров. Затем эти тонкие мясные корочки заворачиваются вместе с зеленью и специями в лаваш, наподобие шаурмы, обмакиваются в соевый соус и очень медленно, с большим смаком, поглощается до нельзя осчастливленным гурманом. Вкус, господа, конечно, просто обалденный! Что называется - пальчики оближешь!

Так неожиданно рождается очередной тост: Камбэй за великого повара! Тут уж, как говорится, грех не выпить. Не желая ни на минуту расхолаживать вконец уработанного гостя, тамада вновь приглашает за стол очередную вип - персону - только на этот раз уже директора ресторана. Ну а затем ... затем наступает кульминация всего этого замечательного банкета - в ресторане, как Божество с Олимпа, вдруг появляется заместитель мэра Суйфэньхэ, который, оказывается, приходится Мен Сян Вэну родным дядей.

В Китае издавна существовала и до сих пор существует весьма остроумная система поощрения, почти государственного стимулирования частного бизнеса: чтобы чиновники не кошмарили бизнесменов и одновременно не занимались коррупцией, им, во всяком случае, в лихие 90-е годы, вменялось в обязанность активно вовлекать своих родственников в предпринимательскую деятельность. При этом самим чиновникам категорически запрещалось под страхом уголовного наказания заниматься частным бизнесом. Неизвестно, насколько эффективна была такая схема участия государственных служащих в зарождающихся капиталистических отношениях, но что-то позитивное в этом, безусловно, присутствовало, что неплохо было бы взять на вооружение и нам, грешным.

На столь замечательной позитивной ноте, наконец-то, закончился этот волшебный праздник серегиного живота, состоявшийся в ресторане жареной пекинской утки в городе Суйфэньхэ 1 сентября 1994 года.

На следующее утро, как и было обещано Мен Сян Вэном, ребята вместе с пожилыми китайцами отправились в город Дунин - заключать очередную сделку века по минеральным удобрениям. Мен от щедрот своих выделил столь представительной делегации из своего автопарка джип Нисан Патруль и водителя-переводчика Ваню, с которым Сережа уже успел достаточно подружиться. Нисан Патруль в 90-х годах прошлого столетия считался очень модным и навороченным автомобилем и являлся для новых русских неотъемлемым атрибутом их капиталистического гламура. Однако Сереже уже было с чем сравнивать: в частности, с легендарным Ленд Крузером. У последнего - очень мягкая подвеска, так что даже на больших ухабах пассажиров не трясет, как в телеге, а мягко укачивает. Совсем по-другому дело обстоит с Нисаном, который имеет очень жесткую подвеску и идет по бездорожью более - менее плавно при условии, если он загружен хотя бы 10 мешками с картофелем. Если же на борту всего 4 пассажира и водитель, то это - просто телеге подобно! До Дунина всего 2 часа езды от Суйфэньхэ, а Сережа уже через час пути почувствовал, что его мутит. К счастью, все обошлось без неприятных эксцессов, и вскоре они уже въезжали в небольшой провинциальный городок с населением в 600 тысяч человек (для Китая это - практически ни о чем!), где обосновались акулы китайского торгово-промышленного бизнеса Ван Мэй Лонг и Гриша.

В Дунине Коврижкин смог, в очередной раз, по достоинству оценить всю подлость и коварство Юры Павловского - мало того, что он приставил Сашу Станкова неустанно следить за ним, Павловский, тайно от Сережи, еще поручил ему провернуть сепаратную сделку с 92 вагонами кормовой добавки (трикальций фосфат). Эти 92 вагона достались ТОО СКИТ совершенно на халяву и уже более 5 лет хранились на запасных путях возле станции Озерки недалеко от Барнаула. Однако Бог, в который уже раз, наказал Порхатого за его корыстолюбие и вероломство - Ван Мэй Лонг, конечно, без лишних слов взял у Станкова эти 92 вагона с халявным удобрением и ... вскоре был таков. Следы его затерялись где-то в Поднебесной, но со слов Мена, в Гонконге в 1996 году неожиданно объявился пожилой китаец-миллионер, сколотивший себе огромное состояние на рынке минеральных удобрений, по приметам очень похожий на нашего дружищу Лонга.

Весь вечер и почти пол ночи ребята с помпой отмечали эту грандиозную сделку века с трикальцием фосфатом. А потом им, пьяным в зюзю, неожиданно вздумалось погулять по ночному Дунину. Это была совершенно неудачная затея - уже примерно через два квартала они вдруг поняли, что окончательно заблудились. Отчаявшись найти гостиницу до самого утра в этом абсолютно неосвещенном провинциальном городе, по старинному русскому обычаю ребята затянули известную дорожную песню, подражая манере и голосу Льва Лещенко:

Прощай, от всех вокзалов поезда

Уходят в дальние края,

Прощай, мы расстаемся навсегда

Под белым небом января.


Прощай, и ничего не обещай,

И ничего не говори,

А чтоб понять мою печаль,

В пустое небо посмотри!

Китайцы по достоинству оценили исполнительское мастерство русских коммерсантов: какой-то сердитый пожилой китаец с жуткими китайскими проклятиями запустил в них с балкона пятого этажа пустую бутылку из-под харбинского пива, едва не угодив ею прямо в голову Саше. Он, наверное, воевал с нами на Даманском в 1969 году, - мрачно заключил бывший пограничник Станков и вдруг радостно воскликнул: Серега, так вот же она - эта наша злополучная гостиница, будь она не ладна!

По возвращению в Суйфэньхэ Мен Сян Вэн решил сразу же взять быка за рога и, не откладывая все в долгий ящик, повел ребят заключать с ним сделку по азотным удобрениям. Для большего официоза и коммерческой солидности контракт решили заключать вечером в офисе мэра Суйфэньхэ. Где-то примерно к середине переговоров туда заявился и сам дядя Мена - очень такой демократичный, хотя может быть только с виду, заместитель мэра, который пришел на свою работу в легком спортивном трико, держа в руках корзинку с 5 десятками яиц, которые он купил у какой-то уличной торговки тут же, прямо возле здания мэрии. Все прошло без лишних шума и пыли, и вскоре до нельзя счастливый Мен повел русских ужинать в соседний с мэрией ресторанчик - не пекинской утки, конечно, но тоже довольно приличный. А на утро окрыленный китаец пригласил ребят на День города Муданьцзяна, о котором Сережа только и знал, что там производится знаменитая водка маотай, и что этот маньчжурский город брал летом 1945 года один очень забавный полковник из фильма Эльдара Рязанова Небеса обетованные, роль которого просто блестяще, просто гениально исполнил артист Леонид Броневой; он же - Мюллер.

В Муданьцзян они отправились ранним утром на Ленд Крузере вчетвером: водитель-переводчик Ваня, Мен Сян Вэн и Сережа с Сашей. Вот здесь, как - раз, Коврижкин и оценил все преимущества Крузака по сравнению с Нисаном - джип шел по серпантинной горной дороге, которая составляет ровно половину пути до Муданьцзяна, как - будто ехал по высокоскоростной трассе европейского уровня. От Суйфэньхэ до Муданьцзяна было около 5 часов пути. Пару раз Ваня делал остановки возле садово-огородных хозяйств, на которых трудились неутомимые китайские женщины всех возрастов; от малу до велика. Женщины щедро угощали путников яблоками и грушами из государственного сада, с любопытством рассматривая русских, а самые смелые и любопытные из них пытались дотронуться до светло-русых кудрей Сережи - у китайцев есть на этот счет примета, что белые волосы приносят удачу в личной жизни.

Где-то примерно в середине пути им встретились каторжане - да-да, читатель, ты не ослышался - самые настоящие каторжане, закованные в кандалы, которые мостили дорогу под аккомпанемент грозных окриков вооруженной охраны. В толпе зеков Сережа неожиданно заметил изможденного светловолосого мужчину лет 40 явно европейского вида - звеня ножными кандалами, он работал на камнедробилке. Тут Коврижкину стало по-настоящему жутко - он только на миг представил себе, что значит оказаться в китайской тюрьме или на такой вот кошмарной азиатской каторге.

Уже на подъезде к Муданьцзяну их машина попала в гигантскую пробку, устроенную крупной автомобильной аварией. Сережа раздраженно вышел из джипа посмотреть, что там происходит впереди. Из рядом стоящего Лэнд Крузера также вышел мужчина лет 40, европейского вида, в потертых джинсах и цветастой рубашке на выпуск, который, увидев Сергея, вдруг заговорил с ним на чистейшем английском языке: Нow do you do! Who are you? (Здравствуйте, вы - кто?) Сережа просто обалдел от неожиданности - он, прямо скажем, никогда не блистал познаниями в английском языке, но все же с трудом смог объяснить, кто он и откуда приехал. Американец Майкл (а он оказался уроженцем штата Айова) явно заинтересовался Коврижкиным и его торговой компанией. Из его картавого англо-американского лепета Коврижкину удалось понять только, что американец живет в Китае уже 2 года, работая по контракту в совместной американо-китайской компании в Шанхае. Узнав, что Сережа имеет дело с минеральными удобрениями, Майкл заметно оживился - оказалось, что в числе приоритетных направлений деятельности его фирмы также есть торговля минеральными удобрениями. Он что-то начал сразу же горячо предлагать Коврижкину, но тот только недовольно поморщился и всем своим видом дал понять американцу, что ему это все совершенно неинтересно. No, this is а very terrible country, it,s really crazy people here! (Нет, это - все - таки, очень страшная страна; и здесь, действительно, живет сумасшедший народ! - разочарованно пробормотал крайне расстроенный Майкл и походкой жутко уставшего от жизни человека побрел к своему изрядно заляпанному красно-коричневой грязью джипу.

Вскоре они прибыли в Муданьцзян - довольно крупный город в провинции Хэйлунцзян, расположенном на реке Муданьцзян примерно в 381 км от Владивостока. Население его на тот момент составляло около 2,5 миллионов человек, что по меркам Поднебесной не так уж и много. Название этого, довольно экзотического для русского слуха, города происходит от маньчжурского словосочетания Мудань ула, что в переводе означает Извивающаяся река. Кстати, летом 1945 года Советская Армия, действительно, освобождала от японцев Маньчжурию, и именно за Муданьцзян шли самые кровопролитные бои. Сережа увидел в центре города весьма приличный, даже по европейским меркам, памятник, возведенный благодарными китайцами в честь русского солдата-освободителя. Что особенно не понравилось и очень удивило Коврижкина, так это - горы мусора прямо под балконами городских многоэтажек. Китайцы особо не утруждали себя и опорожняли мусорные ведра прямо с балконов своих более чем скромных многоэтажных домов.

Наконец, закончился этот замечательный вояж по Китаю, и Саше пришла пора возвращаться на Алтай. Сергею же еще надо было остаться в Поднебесной и проследить за отправкой первой партии сахара. Крепись, Серега! - сказал на прощание Саша, и друзья в последний раз сердечно обнялись на перроне вокзала. И Сережа изо всех сил начал крепиться - он крепился всем, чем придется: и маотаем, и ханжой, и харбинским пивом, и китайским сливовым вином. Он крепился и никак не мог остановиться в этом своем самоубийственном крепеже, пытаясь утопить в вине свою нечеловеческую, почти звериную тоску по Родине. Вот так тяжело и мучительно, в постоянном пьяном угаре и жуткой непреходящей тоске в сентябре 1994 года начиналась эта китайская Одиссея Коврижкина длиной в 6 долгих лет.

От тотального пьянства Сережу спасали только путешествия по Китаю. Он объездил Поднебесную вдоль и поперек, а неизменным спутником его и переводчиком был Ваня, с которым их уже связывала самая настоящая мужская дружба.

Однажды они совершили поездку и в Далянь - Сереже все никак не терпелось убедиться в правдивости слов Ивана Петровича Деминова - да-да, того самого, очень интересного попутчика с Сахалина. Приехав в Порт-Артур, Коврижкин первым делом отправился на легендарное русское кладбище. Действительно, Петрович нисколько не врал, когда говорил об убийствах русских моряков в Даляне - ему даже удалось найти последнюю могилу советского моряка Алексея Викторовича Никифорова, дата смерти которого на могильной плите стояла 8 марта 1953 года. Очевидно, Леша отправился в самоход поздравить с праздником свою китайскую куколку, а вместо этого нашел жуткую и глупую смерть на чужбине, - с грустью подумал Сережа, очень реалистично представив себе картину всего произошедшего с русским моряком и его китайской пассией. И все: это была последняя смерть русского воина в Порт - Артуре - похоже, заработал, наконец, пресловутый приказ командования о запрете одиночных увольнительных в город.

А вот в Пекине Сережа стал невольным свидетелем крайне неприятного зрелища - приведения в исполнение смертного приговора. Это случилось на пекинском стадионе в августе 1996 года, на который они отправились вместе с Ваней посмотреть футбольный матч между командами южной провинции Хэбэй и северной провинции Хэйлунцзян. В самом разгаре игры матч внезапно остановили. На стадион заехали 3 военных грузовика, из которых прямо на середину стадиона вооруженные винтовками солдаты вывели около 50 заключенных, одетых в черные арестантские робы. Сухой дикторский голос в репродукторе зачитал текст приговора, и арестанты покорно опустились на колени. Солдаты приставили к их затылкам дула карабинов и с какой-то совершенно неуместной в данной ситуации парадной синхронностью произвели выстрел, после которого все арестанты одновременно повалились на землю и, что удивительно, оставались лежать там практически в одинаковых позах. Складывалось впечатление, что участники всей этой страшной пекинской трагедии очень тщательно и под руководством опытного главного режиссера отрепетировали и довели до актерского совершенства все акты представленной на суд зрителей сюрреалистической пьесы - причем, как палачи, так и их несчастные жертвы, которые сегодня просто гениально, просто блестяще сыграли свою собственную смерть. Тела казненных эти на удивление невозмутимые, до жути похожие на бездушных роботов солдаты погрузили на машины и увезли, а матч продолжился своим чередом, как - будто ничего и не произошло. Сережа, а после казни родственникам убитых правительство Китая присылает счет за потраченную пулю, - сказал Ваня, с удовольствием наблюдая гримасу ужаса на Сережином лице.

Вспомнив совершенно не к месту сейчас, в этом небольшом уютном ресторанчике Суйфэньхэ, тот пекинский кошмар 1996 года, Сереже вновь, как и тогда на стадионе, вдруг по-настоящему стало дурно - противно засосало под ложечкой и сильно затошнило. Желая поскорей избавиться от этих жутких и крайне неприятных пекинских воспоминаний, он в очередной раз подозвал к себе юркого поджарого официанта: Любезный, во кэпэ хэй пицзю! (Я хочу еще кружку темного пива). Официант услужливо кивнул в ответ и, подобно Гермесу на крылатых сандалиях, стремительно унесся в подсобку. Надо отметить, что за 6 лет жизни в Китае Коврижкин довольно сносно освоил китайский язык - как известно, самый трудный язык по произношению и грамматике в мире. Тут он опять с нежностью и очень светлой грустью вспомнил Лю Най Гэ - очаровательную переводчицу с Харбина, с которой, собственно, и началась эта восхитительная романтическая история с громким и весьма говорящим названием изучение китайского языка.

А случилось это осенью 1995 года. Неизменный коммерческий партнер Коврижкина Мен Сян Вэн - директор и одновременно учредитель крупной торгово-промышленной компании в провинции Хэйлунцзян - однажды пригласил Сергея на свой день рождения, который китайцы обычно без особой помпы, если это, конечно, не юбилей, отмечают в достаточно узком семейном кругу. Тем большая честь была оказана русскому Коврижкину, который, благодаря приглашению Мен Сян Вэна, также оказался в числе этих избранных членов семьи. Там он и увидел эту очаровательную, как - будто сошедшую с китайской лубочной картинки, изящную фарфоровую куколку Люсю - так очень мило и незатейливо представилась ему тогда, причем на чистейшем русском языке, эта восхитительная девушка. Как водится в таких случаях, молодые люди весьма охотно разговорились на интересующие их обоих темы.

Настоящее имя Люси было Лю Най Гэ, и она являлась уроженкой города Цицикара, что находится на севере Китая. Этим летом девушке исполнилось 22 года, и она только что с отличием окончила факультет иностранных языков Харбинского государственного университета. Официально она являлась переводчиком Мэн Сян Вэна, но совершенное знание русского языка сделало ее невероятно востребованной не только в Суйфэньхэ, но и далеко за его пределами; так что Люся успевала по совместительству работать еще, по меньшей мере, в трех коммерческих компаниях северной провинции Хэйлунцзян.

Карие азиатские глаза, короткая почти мальчуковая прическа и трогательная полудетская улыбка на тонких губах - все это придавало лицу Лю столько необъяснимого, вечного и абсолютно непобедимого женского шарма, что Сережа в эту самую минуту вдруг почувствовал, что сейчас просто-напросто потеряет сознание, с головой окунувшись в этот бездонный омут ее томного влажного взгляда. Сырожа, а у тебя ест девушка в России? - с очаровательным акцентом неожиданно спросила Люся, кокетливо и многозначительно улыбнувшись при этом. Вообще-то, все девушки в России едят, Люся, впрочем, как, наверно, и в Китае! - улыбнувшись, пошутил над столь забавным произношением Лю Сергей. - Надо правильно говорить есть, а не ест, смягчая последний слог. А девушки у меня пока ни в России, ни в Китае нет - как - то все не получается и не очень-то складывается с прекрасным полом. Девушка весело рассмеялась над своей, такой потешной лингвистической ошибкой и неожиданно, с озорным девчачьим блеском в глазах, предложила молодому человеку: Сырожа, а давай я тебя научу китайскому языку, а ты меня - русскому! Давай! - с радостью согласился Коврижкин. Ну тогда Камбэй! (Давай выпьем!) - воскликнула Лю, поднимая полный бокал ароматного сливового вина. Камбэй! - весело ответил ей Сережа, и они, стоя, тут же махнули на брудершафт. Тонкие влажные губы Люси очень приятно пахли сливой и были терпко - сладкими на вкус. У Коврижкина в очередной раз за сегодняшний вечер приятно закружилась голова, и ему было абсолютно ясно, что это - отнюдь не от выпитого накануне крепленного китайского вина. Сырожа, а хочешь - мы начнем заниматься языком прямо с завтрашнего дня? Если ты не возражаешь, вечером после работы я приду к тебе в гостиницу? - неожиданно предложила изрядно захмелевшая Люся. Сергей совершенно не удивился такой поразительной раскованности китайской девушки. Он уже давно жил в Китае и поэтому хорошо знал, что женщины Поднебесной находятся на особом, весьма и весьма привилегированном положении в обществе.

Так, вопреки расхожему мнению о якобы безраздельном мужском господстве в Китае, в Поднебесной уже давно и очень успешно правит хорошо законспирированный матриархат. Женщина в китайской семье решает практически все вопросы, связанные с планированием семьи, ее финансами и, конечно же, деторождением - этой исторически всегда самой болезненной и щекотливой темой в миллиардном Китае. Вот и господин Мен Сян Вэн, вроде бы являясь главным руководителем и собственником компании, уже давно и безраздельно отдал все бразды правления в руки своей жены и ее многочисленной родни. Кстати, именно это обстоятельство, а также очень неумелая и глупая женская политика в управлении семейным бизнесом привела некогда успешную компанию Мена в 2005 году к полному банкротству. Напомню читателю, что примерно по такому же женскому сценарию когда-то развивалась и печальная судьба фирмы Юрия Павловского СКИТ, отданная им на откуп мерзопакостной торгашеской родне его дорогой и любимой жены Мариночки.

Эмансипированные, особенно после активного общения с иностранцами, современные китайские девушки сами определяют, когда и с кем им начинать половую жизнь (надо сказать, что во внешне чрезмерно пуританском коммунистическом Китае с этим до сих пор все обстоит достаточно строго - в соответствии с существующими здесь вековыми традициями половой жизнью молодым людям вне брака можно жить, начиная лишь с 27 лет).

Очаровательная Люси вовсе не собиралась обманывать нетерпеливых ожиданий однозначно и безоглядно влюбленного в нее Сережи. Она пришла к нему в гостиницу, как и обещала, на следующий день примерно около 22 часов (с учетом единого пекинского времени, действующего на всей территории Китая, в Суйфэньхэ было уже около 2 часов ночи). Прелюдия Любви у молодых людей, как это обычно случается, была совсем недолгой, и вскоре два трепетных тела забились в любовном экстазе хитросплетения ног и рук, а также самых сокровенных частей нашего удивительного и такого заводного тела.

Может быть, у моего читателя при этом возникло стойкое убеждение в чрезвычайной распущенности молодых китаянок, столь легко и беззаботно отдающихся практически незнакомым мужчинам уже на втором свидании, но не стоит торопиться, дорогой читатель, с подобными выводами - и, на мой взгляд, хотя бы по двум веским причинам.

Во-первых, Сергей был представлен на вечере Люсе самим Мен Сян Вэном, что само по себе уже значительно поднимало реноме Коврижкина в глазах очаровательной дамы. Мен Сян Вэн был для Лю работодателем, а, значит, Богом и Царем в одном флаконе.

Во-вторых, китаянки очень любят мужчин европейского типа, хотя публично, при любом удобном случае и заявляют во всеуслышание, что китайские мужчины - самые лучшие мужчины на свете. Но так, очевидно, поступают любые женщины мира, в том числе и русские, публично расхваливающие своих безобразных алкашей и готовые убить их при любом удобном случае у себя дома.

В постели Люся была просто восхитительной - воплощением всепоглощающей нежности и невероятной восточной изобретательности в любовной игре. Кроме того, она оказалась мультиоргазмичной женщиной - просто находкой для ленивого мужчины, каковым Сережа вовсе не являлся. Она эффектно и шумно кончала просто от легкого прикосновения мужских рук, не говоря уже о большем. А уж сколько раз за эту волшебную и абсолютно бесконечную по ощущению ночь - это только одному Богу известно! Они еще очень долго наслаждались друг другом, и, наконец, насытившись, легли рядышком, рука об руку - умиротворенные, всецело погрузившиеся в звенящую ночную тишину большого спящего города.

Знаешь, Сырожа, а ведь у меня есть парень в другом городе, - наконец, решила нарушить эту гнетущую тишину Люся. А кто бы сомневался в этом, милая!? - горько усмехнулся Коврижкин. Да и действительно - трудно представить себе, чтобы такая красавица с обложки, наверное, самого модного глянцевого журнала, и вдруг - была одна! Его зовут Буфу, и он живет в юго-западном мегаполисе Чунцине, что стоит на очень большой реке Янцзы - тихо продолжала девушка. - Он, как это правильно сказать по-русски, - очень крутой чувак здесь, в Китае, и работает в одной коммерческой фирме, принадлежащей Триаде. При упоминании Триады у Сережи внезапно пошел неприятный холодок по спине. Он слишком хорошо помнил рассказ Мен Сян Вэна, который говорил, что в сравнении с китайской Триадой японская якудза просто отдыхает. Этот знаменитый во всем мире мафиозный клан контролирует деятельность практически всех организованных преступных групп от Маньчжурии до Тайваня. И надо же было так вляпаться Сергею - влюбиться в девушку этого страшного и пока еще неизвестного ему китайского мафиози! Однако неприятную и настолько пугающую обоих тему Буфу они решили сегодня больше не затрагивать, не желая подобной ерундой омрачать эту волшебную, просто сказочную ночь Любви.

Так начался этот восхитительный служебный роман длиной в 3 долгих, очень страстных и очень счастливых для Сережи года.

На следующее утро в офисе Мен Сян Вэна Сережа получил факс от Юрия Павловского из Барнаула. В факсе было сказано, что Алтаагрохолдинг заключил с крупной компанией провинции Хэйлунцзян новый контракт на поставку 50 вагонов азотного удобрения, которое всегда ценилось и до сих пор ценится в Китае на вес золота. В порядке бартера Алтайский край получал 10 вагонов китайского сахара, поставку которого в Россию как - раз и должен был обеспечить Коврижкин. Чтобы снизить цену на сахар, дефицит которого всегда испытывал сельскохозяйственный Алтайский край, до сих пор, к огромному сожалению, не имеющий своей собственной переработки сахарной свеклы, и тем самым поднять прибыльность бартерной сделки, факс настоятельно рекомендовал Сергею выходить непосредственно на производителя, отшивая таким образом всех возможных коммерческих посредников. В этом и состояла довольно нехитрая суть работы Коврижкина, как бессменного юриста и представителя Алтайагрохолдинга в Поднебесной. Он должен был вместе с партнерами по бизнесу скрупулезно, по акту коммерческой приемки принять по количеству и качеству российский груз минеральных удобрений на китайской территории и одновременно проследить за отправкой в порядке бартера сахарного эшелона в Россию.

Пока Сережа ломал голову, решая эту сложную проблему с поставщиком сахара, все сотрудники фирмы Мен Сян Вэна стали замечать, что в последнее время Люся выглядит совершенно потерянной - как - будто девушкой овладела какая-то навязчивая идея фикс, начисто лишив ее сна и покоя. Конечно, не укрылось это обстоятельство и от Сергея. Что у тебя случилось, Люся? - спросил он безо всяких обиняков и лишних предисловий при их очередной встрече в гостинице. Девушка только поморщилась недовольно - что к ней, вот так вот, очень бесцеремонно, лезут в душу с неприятными вопросами, и раздраженно обронила: Буфу на днях мне сделал предложение. И теперь он ждет ответа. В душе у Сережи как - будто что-то оборвалось, больно хлестанув по сердцу. Ну что же, - наконец после некоторого молчания мрачно изрек он, - с твоих слов получается, Люся, что он - совсем даже неплохая партия для тебя. Надо соглашаться, милая! Больше на эту тему они сегодня не говорили, но вечер для обоих в результате оказался окончательно испорченным.

Очень скоро на до сего дня безоблачном серегином горизонте возникла и сама отвратительная китайская рожа пресловутого Буфу. Нет, конечно, дорогой читатель, очень трудно объективно назвать отвратительной рожей это достаточно красивое, правильное лицо Буфу, даже с эстетической точки зрения привередливого европейца, но именно такие чувства сейчас вызывали у Коврижкина эта ультрамодная прическа, эти холеные усики и хорошо ухоженные руки 25-летнего продвинутого китайца.

Вообще-то Буфу на этот раз приехал в Суйфэньхэ исключительно ради Лю Най Гэ - услышать, наконец, от нее окончательное решение по поводу его предложения руки и сердца, но, узнав про экстраординарную коммерческую ситуацию Коврижкина, вдруг загорелся необычайно самым настоящим азартом картежника (всему миру очень давно и доподлинно известно, что китайцы являются жутко азартными игроками, что проявляется практически в любой сфере их жизнедеятельности) - им неожиданно завладела гуманистическая идея помочь этому симпатичному белому брату; да так, чтобы и самому при этом не остаться в накладе. Он горячо и очень азартно убеждал Мен Сян Вэна, что им руководят исключительно альтруистические соображения, поэтому Мен должен, да нет - просто обязан отпустить Сергея вместе с ним в Чунцин, где Буфу гарантирует ему эксклюзивную встречу с самым лучшим производителем сахара в Китае. После долгих колебаний Мен Сян Вэн все - таки решился отпустить Коврижкина с Буфу, а в качестве переводчика и помощника Сергею определил Лю.

На следующий день эта небольшая коммерческая экспедиция выдвинулась на поезде в Чунцин. В купе всю дорогу молодые люди ехали втроем - Сергей, Буфу и Лю Най Гэ. Буфу и Лю оживленно болтали о чем-то своем, китайском, а Коврижкин только молча, с остекленевшим взглядом опийного наркомана, всматривался в убегающие вдаль однообразные пейзажи из бесконечных рисовых полей, убогих китайских деревень и огромных фруктовых плантаций. Особенно поражало его во всем этом сельскохозяйственном ландшафте то, что нигде, вплоть до самого горизонта, не было видно ни одной пяди невозделанной земли - везде чувствовалось присутствие и кропотливая работа трудолюбивых крестьянских рук.

Через двое суток они прибыли в многомиллионный мегаполис Чунцин. Их приезд совпал с очень странным и пугающим природным явлением - воды великой китайской реки Янцзы неожиданно для всех и безо всяких видимых причин в одночасье окрасились в багрово-красный цвет. Китайские СМИ забились в жуткой истерике, предрекая всему миру грядущий и очень скорый Армагеддон - дескать, в Апокалипсисе Иоанна Богослова есть такое кошмарное пророчество, что накануне Страшного Суда реки станут багровыми. Сережа, конечно, никогда не верил во все эти эсхатологические небылицы, но красную реку сейчас, в этой более чем сомнительной и более чем странной по составу ее участников командировке, все-таки, оценил для себя как, безусловно, дурной знак.

Прибыв в Чунцин, Буфу с ходу развернул невероятно бурную деятельность, окунувшись с головой в атмосферу бесконечных коммерческих переговоров. Едва поселив Сережу в гостиницу, он буквально замучил его, через каждый час приводя к нему каких-то сомнительных китайцев мафиозного вида. Так продолжалось в течение 3 дней, а реальных сдвигов в решении проблемы Алтайагрохолдинга все еще не было. Наконец, Сергей не выдержал и через Лю передал свое жесткое требование Буфу немедленно поехать на сахарный завод или он возвращается в Суйфэньхэ, где обо всем доложит Мен Сян Вэну. Угроза Сергея возымела действие и уже к вечеру в гостинице Коврижкина нарисовалась пресвятая троица - Буфу, Лю Най Гэ и пожилой китаец в очках и черном костюме, который представился Сереже как Бэй Хунг - полномочный представитель крупнейшей торгово-промышленной компании города Чунцина.

Во мэнь цзяньи таолунь йся хэтун тяоцзянь, - невероятно скрипучим голосом промяукал Бэй Хунг, бросив на Сергея хитрющий взгляд азиатского мошенника. Он говорит, что пришел к тебе предложить условия нового, более выгодного для всех контракта, - перевела слова китайца Люся. А что это за контракт? - с тревогой спросил Сережа, которому все больше становилось не по себе от происходящего здесь. Китаец терпеливо выслушал перевод Лю, одобрительно кивнул, достал небольшой черный кейс и положил его перед Сергеем на журнальный столик. Сырожа, он говорит, что в этом портфеле лежит 3 миллиона долларов. Он сейчас же отдает их тебе за то, что ты переоформишь твой контракт с Мэн Сян Вэном на поставку минеральных удобрений на его компанию, - с дрожью в голосе перевела Лю слова Бэй Хунга. Вот сейчас Коврижкину стало по-настоящему страшно. Так вот почему Янцзы окрасилась в красный цвет, - с ужасом подумал Сережа. - С такими деньжищами дальше гостиницы меня никто не выпустит, а мою голову однажды выловят в реке трудолюбивые китайские рыбаки!

Было абсолютно ясно, что сейчас, в этой самой гостинице, он имеет дело с грозной, могущественной Триадой - только она могла себе позволить операции с валютой, официально запрещенной в Китае в 90-х годах и за которую полагалась тогда смертная казнь. Сережа изобразил на лице страшное возмущение таким циничным предложением и громко произнес заученную вместе с Лю фразу: Во мэнь сйван гунчан! (Я желаю немедленно посетить фабрику по производству сахара!) Люся посмотрела на Сережу с нескрываемым уважением, а Бэй Хунг быстро переглянулся с Буфу и сердито произнес: Другие варианты сделки сегодня не обсуждаются. В связи с мощным наводнением в Китае решением правительства сахар признан стратегическим сырьем, так что его вывоз за пределы страны существенно ограничен. Поэтому на завод мы с вами не поедем - ни сегодня, ни завтра! А раз так, то нам с вами и разговаривать не о чем. Фэйчан ганьсе цзйюйдэ жэцин чжаодай! (Разрешите поблагодарить вас за гостеприимство и теплый прием, а я возвращаюсь домой!) - возмущенно промяукал Сережа и всем своим видом дал понять этим надоевшим китайцам, что разговор на сегодня закончен. Разочарованный Буфу резко встал, уже на ходу что-то сердито бросил Лю и вместе с Бэй Хунгом поспешно вышел из номера, громко хлопнув при этом дверью.

Обворожительная, разрумянившаяся от волнения Люся задержалась еще немного в номере и сказала с глубокой нежностью, стоя уже около входной двери: Сырожа, ты сегодня все правильно сделал. Молодец, не предал Мэн Сян Вэна! Сергей только ласково улыбнулся ей в ответ - ему совсем не хотелось в данный конкретный момент ее разочаровывать: ведь побудительным мотивом сегодняшнего его поступка была отнюдь не глубокая преданность господину Мену, а всего лишь заурядный инстинкт самосохранения - обычная жажда Жизни маленького человека, попавшего в крайне неприятную ситуацию в совершенно чужой для него стране.

По возвращению в Суйфэньхэ Сергей через переводчика Ваню (Ван Чонг Ли) печально поведал Мен Сян Вэну обо всем, что произошло с ним в Чунцине. Возмущение Мена не знало границ. Он в течение 20 минут носился, как бешеный, по офису компании, шипя и мяуча местными идиоматическими выражениями в адрес Буфу. Не знали они тогда, да и, конечно, не могли знать, чем обернется через много лет этот неприятный производственный конфликт в Чунцине. Весной 2005 года после неудачных переговоров с очередным филиалом Триады в Даляне, два неизвестных гангстера из израильских автоматов Узи расстреляют Мен Сян Вэна при выходе из отеля. Благо, что бандиты, все-таки, на сей раз не преследовали цели лишить жизни этого несговорчивого китайца, стреляя по его ногам - это была всего лишь очередная акция устрашения, в результате которой Мен оказался на целых два месяца прикованным к больничной койке. Вскоре это предопределило не только дальнейшую судьбу самого Мен Сян Вэна, но и всего их семейного бизнеса - звезда некогда преуспевающей торгово - промышленной компании к 2006 году закатилась окончательно и бесповоротно.

Стремясь все-таки разрешить эту изрядно набившую оскомину сахарную проблему, Сергей уже на следующий день после возвращения из Чунцина отправился знакомой и много раз хоженой им тропой в Дунин, что находится примерно в двух часах езды от Суйфэньхэ. Вопреки его ожиданиям переговоры с заводом-производителем сахара на этот раз прошли более чем успешно, и уже совсем скоро 10 вагонов с отличным дунинским сахаром успешно пересекли российско-китайскую границу в районе Маньчжурии и станции Борзя, взяв курс прямиком на голодный Алтай.

Лю Най Гэ появилась в Суйфэньхэ только через месяц после описанных выше событий. Она, все-таки, вышла замуж за Буфу и выглядела вполне счастливой. В первый же день приезда она поспешила в гостиницу к Сергею - в полной мере поделиться с ним своим женским счастьем, что они и стали делать с завидной регулярностью. Раз в месяц Лю уезжала в Чунцин на свидание со своим благоверным; и, похоже, мафиози Буфу вполне устраивало такое совершенно ненормальное для семейных людей положение вещей - ведь после свадьбы он абсолютно не стал изменять своим холостяцким привычкам, по-прежнему, не отказывая себе в удовольствии общения и с проститутками, и с многочисленными любовницами, лишь изредка уделяя внимание своей законной супруге. Удивительно, но в этом очень странном любовном треугольнике всех все абсолютно устраивало, но... как говорится, до поры до времени.

Однажды осенью 1998 года Люся пришла к Сереже в гостиницу в крайне расстроенных чувствах. Сырожа, сегодня мы должны, наконец, расстаться. Я больше не могу подвергать тебя смертельной опасности - Буфу просто убьет тебя, если узнает о наших отношениях. Ты даже не представляешь себе, как он опасен. Да к тому же..., - здесь девушка внезапно осеклась и горько всхлипнула, - к тому же, Сырожа, я беременна и до сих пор не знаю, от кого из вас двоих! Сидя на этом коричневом, видавшем виды кожаном диване и виновато глядя исподлобья на Сережу, она была так очаровательна в своей беззащитности такой маленькой и такой чем-то очень обиженной китайской девочки, что Сережа вновь не удержался в своем эмоциональном порыве и начал исступленно целовать ее розовые, мокрые от слез аппетитные соленые щечки. Это была их прощальная и, пожалуй, самая страстная ночь Любви - Сережа в этот тяжелый драматический момент его жизни был абсолютно уверен в том, что больше прекрасная Лю к нему никогда не придет, покидая его сегодня раз и навсегда.

После ухода Лю Най Гэ в жизни Сергея образовалась огромная зияющая пустота, которую он стал активно и с очень большим энтузазизмом глушить алкоголем - благо, что Мен Сян Вэн, кроме обильной китайской кормежки, молчаливо и, как всегда, безропотно оплачивал все его алкогольные пристрастия. Он начал стремительно деградировать, теряя интерес и к работе, и к своему здоровью, да и, в конце концов, к самой Жизни. В таком разбитом и жалком состоянии река Жизни к 2000 году вынесла его изрядно потрепанную лодку на этот пустынный и мрачный берег - в убогий ресторанчик на привокзальной площади Суйфэньхэ в преддверии чужого праздника в чужой стране, для которой Сережа был и навсегда останется абсолютно чужим и непонятным пришельцем из совершенно другого мира.

Цин ба чжаньдань налай! (Официант, принесите счет, пожалуйста!) - позвал официанта Сережа. Неровной походкой он вышел из ресторана и направился в сторону вокзала. Да, он был пьян, пожалуй, даже слишком пьян в эту минуту, но Сережа мог себе позволить сегодня напиться - это был его последний день пребывания в Поднебесной. Накануне ему сообщили из России, что компания Алтайагрохолдинг недавно объявлена банкротом, и вновь назначенный внешний управляющий отозвал всех коммерческих агентов, работающих за рубежом, для полного и окончательного расчета.

Зайдя в свой пульмановский вагон СВ, Сережа с грустью и щемящей тоской бросил прощальный взгляд на привокзальную площадь Суйфэньхэ: Прощай, моя Поднебесная! Прощай, моя дорогая Лю! Ты навсегда останешься в моем несчастном, тобою разбитом сердце, осколки которого очень скоро заденут и тебя, любимая! О, Русь моя, прими, наконец, в свои материнские объятия своего блудного сына, этого вечного странника - Одиссея из Поднебесной, который, пусть и такой жалкий, такой непутевый, но был и навсегда останется твоим самым любящим и самым преданным сыном!


Мой друг Кузьмин

В январе 2010 года ко мне в Красноярск приехал мой старинный университетский друг - Игорь Кузьмин. Наша дружба началась в Барнауле еще в 1981 году и продлилась уже почти 30 лет. Как водится, мы очень активно посидели за бутылочкой у меня на кухне, вспоминая веселые деньки из нашей бесшабашной студенческой юности. Игорь был в прекрасном настроении, в таковом расположении духа пребывал у меня практически всю неделю и, весьма довольный этим своим визитом, уехал обратно домой в Барнаул. Поэтому новость, которая дошла до меня ровно через месяц, буквально сразила меня наповал: Игорь Кузьмин покончил жизнь самоубийством, отравившись угарным газом в собственном гараже. Пытаясь разобраться в мотивах суицида моего дорогого друга, я, буквально за 2 дня, написал этот рассказ, который и предлагаю вашему вниманию, дорогой читатель.

Вороне Бог сегодня не послал не только сыра, но даже черствой осьмушки хлеба. Да что там хлеба - даже жалкие, замороженные в лед ранетки, которые, нет - нет да и встречались еще иногда в этом безжизненном февральском лесу - и то не смогли почему-то в данный момент порадовать желудок этой несчастной, вконец изголодавшейся птицы. Ситуация для пожилой, многое повидавшей на своем долгом веку черной вороны усугублялась еще и этой неожиданно налетевшей пронизывающей метелью, с самого утра развязавшей в алтайской лесостепи какую-то совершенно немыслимую, даже для февраля, снежную вакханалию. Наконец, совершенно отчаявшаяся, обиженная на весь мир ворона взгромоздилась на старую кряжистую березу и во все свое воронье горло выразила свое громкое недовольство таким несправедливым устройством этого огромного и столь несовершенного мира.

Внезапно ворона встрепенулась и замолчала - совсем недалеко, на опушке близлежащего березового колка, появились две миниатюрные черные фигурки людей на охотничьих лыжах, не предвещающие ей сейчас абсолютно ничего хорошего - с эдакими увесистыми рюкзаками и угрожающими ружьями за спиной. Интересно, что это там за мудаки на лыжах, которые в такую мерзотную погоду рискнули вдвоем отправиться в лес? - с весьма уничижительным для людей сарказмом подумала эта мудрая ископаемая птица, интеллект которой, по признанию орнитологов, равен, а иногда даже превышает интеллект шимпанзе. Неожиданно одна из подозрительных фигурок остановилась, как вкопанная, как - будто услышав эти крамольные птичьи мысли и очень даже обидевшись на них; человек этот резко вскинул ружье и произвел в ворону выстрел, почти не целясь - как говорится, в белый свет, как в копеечку. Ворона только сердито и очень возмущенно каркнула в ответ на все это безобразие и оглушительную бестактность, тяжело вспорхнув с ветки березы и засыпав незадачливого стрелка увесистой шапкой пушистого белого снега.

Ну и к чему ты это сделал, а, Серьга, к чему шумим? - с легким укором сказал Игорь, брезгливо отбросив от себя лыжной палкой оранжевую нарядную гильзу 16-го калибра. У него была тяжелая тозовка - вертикалка 12 калибра, почти вдвое тяжелее по весу моего немецкого Зимсона, изготовленного из легкой крупповской стали - уникального в своем роде охотничьего ружья, сделанного на германском военном заводе аж в 1947 года специально для СССР в порядке контрибуции. Да просто захотелось хоть куда-нибудь пальнуть из дедовского трофейного ружья - я ведь уже с самой армии не держал в руках оружия! - сказал я, как бы извиняясь за свое дурачество и одновременно радуясь, как ребенок, произведенным мной оглушительным шумом и ружейным треском в простирающейся насколько хватает глаз алтайской лесостепи.

Мы идем по заснеженным алтайским полям уже более двух часов. Вначале, казалось, не было абсолютно ничего, что предвещало бы какие-либо трудности и опасности на нашем героическом пути. Мы привычно махнули на посошок у давних знакомых Игоря в Топчихе по 100 граммов душистой деревенской самогонки, плотно позавтракали вкусным украинским борщом и с легким сердцем отправились в путь, доверху груженные провиантом, до принадлежащей Игорю, а также его топчихинскому компаньону пасеки.

Провиант, как мне было сразу же объявлено в Топчихе, предназначался одному местному, весьма колоритному бомжу Виктору, который уже более 5 месяцев проживал в гордом одиночестве на хуторе, охраняя пасеку Кузьмина от волков, а также случайных вороватых прохожих. До пасеки было всего около 4 часов пути на лыжах. Игорь шел впереди, что называется, с хорошей крейсерской скоростью, уверенно прокладывая лыжню; я поспешал следом за ним, трусливо прячась за его широкой спиной от внезапно поднявшейся, пронизывающей до самых костей февральской метели.

По-хорошему, конечно, надо было срочно возвращаться назад; в такую погоду заблудиться в снежной степи - смертельно опасное занятие. Но этот путь для слабых мужчин, но только не для смуглой мордовской рожи Кузьмина, который, как известно, никогда не выбирал обходных, а, тем более, легоньких путей в жизни. Глядя на богатырскую спину Игоря, мне вдруг показалось на мгновение, что впереди меня вразвалочку сейчас идет вовсе не мой любимый однокурсник Кузьмин, а огромный Минотавр (мифический человекобык), который ради прикола, а, может быть, какого-то особого бычачьего куража неожиданно для всех и даже, наверное, для самого себя встал на эти широченные охотничьи лыжи. И попер бычара - только держи его, этого необычного алтайского быка - скорохода!

Мы шли молча - с каждой минутой усиливающиеся порывы ветра все больше затрудняли дыхание. Вокруг нас, повсюду, куда только падал взгляд, в изобилии мельтешили следы зайцев и лисиц, но инстинкт охотников куда - то напрочь исчез, безропотно уступив место Вечному, как сама Жизнь, инстинкту самосохранения. Где-то глубоко в мозгу засела назойливая, пугающая своей откровенностью мысль, что из этого похода живыми мы с Игорем уже не вернемся. Стремясь хоть как-то отвлечь себя от этой жуткой и, надо заметить, во все времена совершенно не конструктивной мысли, я предался обычному для себя и для подобных случаев занятию - своим бесконечным, как Космос, воспоминаниям о жизни, всецело отдавшись теплым волнам моей удивительно цепкой на образы и события памяти.

С Игорем Кузьминым мы познакомились во время поступления на юридический факультет Алтайского государственного университета в июле 1981 года. Он шел вместе с Юрой Дранишниковым (Драней) вне конкурса, по особому списку отличников, сдававших всего один экзамен. Кстати, именно это обстоятельство, на мой взгляд, и предопределило их крепкую мужскую дружбу, которую они пронесли сквозь долгие годы.

Игорь закончил с красным дипломом техникум машинистов тепловозов и слесарей локомотивного депо, так что являл собой лучшего представителя передового отряда высококвалифицированного рабочего класса. Этот почти двухметровый гигант был абсолютной флегмой, совершеннейшим интровертом, иногда почти граничащим с аутизмом. Напротив, в противовес ему, Драня был классическим экстравертом холерического склада, так что вместе они, в веселой студенческой компании, довольно гармонично дополняли друг друга. Уже позже, во время учебы в университете Игорь в одно мгновение вдруг ясно осознал, что при таком наборе психологических свойств личности, как у него, профессия юриста, требующая от человека весьма подвижной психики и гибкого изворотливого ума, увы, для него фатально закрыта.

Как только вся наша честная компания поступила на юридический факультет, Драня развернул активную общественную работу, создав ансамбль политической песни Глория. Был объявлен кастинг вокалистов, и, конечно же, Юра не мог не предложить своему закадычному другу Кузьмину также поучаствовать в этом кастинге. А вот здесь как - раз и возникла проблема!

Дело в том, что у Игоря был от природы очень густой, насыщенный тембральными красками бас (как говорят вокалисты, сочный голос, мясо), кстати, очень похожий на голос Федора Шаляпина. И все бы ничего, но как только Игорь начинал добавлять слезу, чувство или эмоцию при исполнении той или иной лирической песни, он неожиданно начинал гундосить, при этом очень сильно напоминая дворовую манеру исполнения жалостливых, так называемых сиротских песен. И как не старался Драня, после занятий регулярно уводя Игоря в спортивный зал и пытаясь хоть как -то поставить ему голос, все было тщетно - сиротская манера исполнения Кузьмина неизбежно брала верх над рассудочной манерой исполнения Дранишникова. Наконец, Драня не выдержал.

Слушай, Игорь, может, хватит гнусить, наконец, как кастрированный африканский слон! - однажды завопил он, в отчаянии размахивая руками на Игоря в спортивном зале АГУ. - Ты что, Кузя, совсем не можешь петь полностью своим открытым ротовым отверстием, что ли? На этом кастинг Игоря Кузьмина был завершен раз и навсегда - он, к моему большому сожалению, так и не смог сделать головокружительную карьеру вокалиста ансамбля Глория при своих несомненных вокальных данных. Я, как мог, успокаивал тогда Игоря, который, конечно, расстроился от этой своей первой, можно сказать, творческой неудачи, но вскоре и меня, эдакого Утешителя, постигла та же самая участь - меня успешно катапультировали из Глории за, якобы, очень шумный инструмент - рояль. Понимаешь, Серж, твой рояль, ну просто никак, не укладывается в концепцию камерного звучания нашей Глории! - с жаром убеждал меня Олег Пронин, который в этом напрочь заидеологизированном творческом коллективе ВЛКСМ Алтайского края выполнял роль главного идеолога - почти что доктор Геббельс в пресловутом Третьем Рейхе. Я, как истинный и убежденный фаталист, совсем даже не обиделся на этих креативных комсомольских ребяток, которые очень вежливо так указали мне на дверь; ушел, что называется, по-английски, совершенно без скандала, а с Игорем Кузьминым мы уже встретились ровно через год в студенческом театре миниатюр (СТЭМ) имени комиссара Мигрэ.

Серега, нам надо пройти сейчас вдоль кромки вон того леса и повернуть резко влево. А там до пасеки будет уже совсем рукой подать! - пробасил мне Игорь, что есть силы, пытаясь перекричать завывания ветра. Я вновь вернулся, благодаря ему, сердечному, из мира воспоминаний в нашу суровую топчихинскую реальность и с любопытством огляделся по сторонам. Окружающая нас снежная обстановка сейчас была уже полностью готовой и логически завершенной декорацией для великолепного цикла северных рассказов Джека Лондона Белое безмолвие. Бескрайние поля с разбросанными кое-где в беспорядке березовыми колками погрузились в абсолютный снежный хаос. То тут, то там над полями поднимались небольшие снежные смерчи, сквозь которые иногда бледным желто-оранжевым пятном проступало тухлое зимнее солнце. Что называется, ни света, ни тепла, да вообще никакого понта от такого Солнца - тоже мне Светило нашлось, прости Господи! И вновь заскрипели полозья лыж, вновь заколыхалась впереди спина моего неизменного проводника в Мир Теней, а я вновь погрузился в свои сакральные воспоминания.

В июле 1984 года после третьего курса нас с Игорем определили на ознакомительную практику в Октябрьскую прокуратуру города Барнаула. Удивительно, но эта прокуратура, каким - то непостижимым мистическим образом, свяжет всю нашу дальнейшую жизнь с Игорем Кузьминым. После армии мы попадем с ним на работу опять же в эту прокуратуру, там я встречу свою будущую супругу Наташу; ну а свидетелем на нашей свадьбе будет все тот же неизменный Игорь Кузьмин. Но это будет еще не скоро, только через много-много лет, а сейчас, этим холодным летом 1984 года, мы попали в хищные и практически всегда нетрезвые лапы великого наставника (Устаза или Сен-Сея, это кому как больше нравится); к замечательной и очень харизматичной личности - к следователю Октябрьской прокуратуры Сергею Павловичу Тополькову.

Старший следователь прокуратуры Октябрьского района города Барнаула Сергей Топольков запомнился мне, прежде всего, двумя ярчайшими событийными моментами в жизни.

Во-первых, это был блестящий рассказчик, чьи рассказы о любовных похождениях доводили нас, еще неискушенных женщинами салаг, до приступов оглушительного истерического смеха.

Особенно врезался в память душещипательный рассказ Сергея Павловича о том, как он однажды посетил потерпевшую по своему уголовному делу, возбужденному по факту группового изнасилования. Эта многострадальная дама 30 с лишним лет проживала недалеко от нашей прокуратуры в районе ВРЗ (вагоноремонтного завода). Уже сам по себе факт интимной связи следователя с потерпевшей, безусловно, во все времена являлся противоправным и общественно порицаемым проступком, но Топольков смог придать этому почти криминальному эпизоду своей жизни столько романтического флера, что ни у кого из слушателей в Октябрьской прокуратуре даже язык не повернулся осуждать этого старого и столь заслуженного товарища. Новоявленный Казанова рассказал нам, что в самый разгар эротических пассов он неожиданно для себя обнаружил на попе очаровательной женщины прилипший кусочек газеты - очевидно, дама очень торопилась куда-то после туалета. Опытный сыщик смог тогда не только с точностью определить, что это была газета Алтайская правда за 8 июля 1984 года, но и даже прочитать фрагмент газетной статьи, из которого следовало, что дождливая погода этим летом 1984 года очень сильно подвела алтайских хлеборобов и фатально сказалась на качестве будущего урожая. Таким образом, Сергею Павловичу Тополькову удалось тогда практически невозможное - совместить приятное с полезным, узнав во время банального, ничем не примечательного советского секса много нового и полезного для себя, а это, как говорится, дорогого стоит!

Второй эпизод из ознакомительной практики в прокуратуре, врезавшийся мне в память - это моя эксклюзивная производственная характеристика, составленная и подписанная Топольковым, о которой в университетской среде до сих пор ходят легенды.

Однажды, в конце рабочего дня, Сергей Павлович, как всегда, отправил меня в магазин за водкой, дав 5 рублей, а также подробные инструкции насчет закуски. Однако, в магазине водки, как назло, не оказалось, и я решил тогда побаловать своего наставника хорошим вином (с моей юношеской точки зрения, конечно). На 4 рубля я взял две бутылки сухого вина Рислинг и два плавленых сырка Советский. Невероятно довольный собой, а также этой своей редчайшей находчивостью я пришел со всем этим скарбом в прокуратуру и вдруг с огорчением заметил, как на лице Тополькова появилась гримаса отвращения - губа его надулась, как у дегенерата, и придала всему этому измученному нарзаном лицу очень потешный вид крайне обиженного ребенка. Игорь Кузьмин, очевидец происходящего, в конце концов, просто не выдержал всей этой душераздирающей сцены и заржал, как конь. Результат сего инцидента не заставил себя долго ждать - на следующее утро на рабочем столе следователя я обнаружил производственную характеристику на меня, подписанную следователем Топольковым и заверенную гербовой печатью Октябрьской прокуратуры. В ней было сказано, что стажер Воронин, к сожалению, оказался законченным мудаком - вместо водки купил нам какую-то дрянь. Отсюда вывод: совершенно профнепригоден для работы в Октябрьской прокуратуре. И только после того, как я все-таки купил ему настоящей водки Экстра, мне удалось реабилитироваться в глазах Сергея Павловича, который подписал, наконец, положительную производственную характеристику, и которую, на этот раз, на всякий случай, я составил на себя сам.

В конце концов, Сергей Павлович Топольков, надо признать, следователь от Бога, допился до рака горла. В 1989 году его прооперировали в онкологической больнице города Барнаула, вставив вместо трахеи пластмассовую трубочку. Он еще проходил с этой трубочкой что-то около года, пугая окружающих и издавая горлом совершенно непотребные шипяще-свистящие звуки, а в январе 1990 года, наконец-то, к всеобщему облегчению, успешно отдал Богу душу.

Кажись, капитально заплутали! - вновь вернул меня из моих веселых студенческих воспоминаний в эту холодную снежную реальность Игорь. Я мрачно огляделся по сторонам. Да, не мудрено было сбиться с пути в такой ситуации: уже на расстоянии всего пяти метров ничего абсолютно не было видно - теперь завьюжило аж до самых вершин берез. Мы как - будто оказались под совершенно непроницаемым снежным колпаком, выхода из которого, казалось, просто в принципе не существовало. Ну и хрен с ним! - со злостью подумал я, неожиданно вспомнив свою армию и зимний марш - бросок в ишимской учебке.

Меня угораздило служить срочную в тяжелой гаубичной артиллерии в родной Западной Сибири. В день того злополучного полевого выхода выдалась добротная сибирская зима, термометр фатально показывал 35 градусов ниже ноля, а на город опустился густой, промозглый туман, многократно усиливающий и без того пронизывающий до костей лютый холод. Но доброхотов и филантропов в армии, как известно, нет - ведь не для того командир нашего учебного дивизиона Шутов дослужился до полковника, чтобы из-за какой-то презренной погоды отменять свое царское решение о предстоящем марш - броске. И вот мы уже стоим на лыжах в русле замерзшей реки Ишим - притока великого Иртыша - и ждем команды: Начать движение. С высоты птичьего полета колонна нашего дивизиона очень похожа на гигантское реликтовое пресмыкающееся, которое опрометчиво выползло из своего теплого гнезда и теперь очумело ползло по льду навстречу неминуемой гибели.

Как и следовало ожидать (из-за нарядов я не успел подготовиться к походу надлежащим образом), очень скоро мое лыжное крепление слетело с бесформенного армейского валенка, и я был вынужден остановиться. Сзади напирала колонна, грубо и очень нецензурно требуя освободить лыжню, и, пропуская лыжников вперед, я сделал неловкий шаг влево, внезапно по колено провалившись в речную проталину; мокрые лыжи, валенки и ватные штаны на морозе моментально схватились твердым ледяным панцирем, и вот я, для всех потерянный бедолага, как в известном хулиганском стихотворении, уже стою на асфальте в лыжи обутый; то ли лыжи не едут, то ли я еб...й. Ситуация ни туда, ни сюда - хуже не придумаешь. Дивизионная колонна уже исчезла вдали, а я не продвинулся ни на метр на своих ледяных лыжах. Вскоре подъехал наш сержант с учебки Мезенцев, с которым у меня были, мягко говоря, неприязненные отношения: Что случилось, Воронин? Я объяснил, осторожно заметив при этом, что, наверное, мне лучше вернуться в полк. На бледном лице Мезенцева вспыхнула злорадная улыбка, он произнес с фальшивым пафосом: Обратной дороги нет, Воронин. Умри, но догони колонну! - и помчался на своих добротных лыжах догонять дивизион. Делать нечего, надо ехать - сиди не сиди, а пьяным не будешь. Я снял лыжи, достал штык - нож и начал остервенело соскабливать лед со своих бедовых деревяшек. Ехать стало заметно легче; и все равно, при каждом спуске с горки я растягивался во весь рост, автомат и набитый хламом вещмешок каждый раз при падении больно бил меня по затылку, да так, что в глазах темнело.

Примерно через час беспрерывных кульбитов на снегу я вдруг отчетливо увидел свой нос, не сразу поняв, что случилось нечто неординарное. Занятый лыжами, я совершенно забыл про мороз, и он не преминул о себе напомнить - от души обморозил мой нос, да так, что он стал похож на сливу, висящую перед глазами и закрывающую обзор местности. Я выехал из оврага и увидел стоящий на пригорке УАЗ - 469 командира дивизиона Шутова. Шутов, как две капли воды похожий на артиста Георгия Жженова, выскочил из машины и сердито закричал на меня: Воронин, ну что же вы так плохо подготовились к службе в армии? Ничего не можете! Виноват, товарищ полковник, я учился, дневал и ночевал в библиотеках и как-то об армии не думал! Очень плохо, что не думал. А кто Родину будет защищать? Все, ты убит, капитально нос обморозил, теперь отвалится, как у сифилитика! Тут же вызвали находящуюся на полигоне полковую машину Скорой помощи и мне оказали первую помощь. Сержант - фельдшер, с тревогой осмотревший мой обмороженный нос, с дури протер его спиртовым тампоном, да так, что я чуть не выпрыгнул из автомобиля в форточку от боли. Было полное ощущение, что к лицу поднесли горящий факел. Вскоре мы подъехали к ВАПу, где я увидел нашего комбата капитана Адамова. Дерьмовый из меня солдат получился, - грустно сказал ему я, на что он улыбнулся и сказал с сангвиническим задором: Ничего, Сережа, всякое бывает, главное ты свои руки не обморозил. Они у тебя - настоящее сокровище! Комбат, большой любитель музыки, относился ко мне, музыканту - самоучке, с очень большим пиететом.

У Игоря армейская Судьба сложилась несколько иначе, чем у меня. Он попал служить на Камчатку в секретную часть ГРУ Генерального штаба Вооруженных Сил, которая в те времена занималась сбором разведданных о нашем вероятном противнике - США. После армии, в июле 1988 года, Кузьмин устроился следователем все в той же пресловутой Октябрьской прокуратуре. Я же, законченный авантюрист по натуре, после армии с негодованием бросил диплом об окончании юрфака в дальний, пыльный угол и устроился музыкантом, причем, абсолютно не знающим нотной грамоты, в Алтайскую краевую филармонию.

Однажды, в сентябре 1988 года, я неожиданно соскучился по своему другу Кузьмину и решил побаловать его женским обществом, которого в филармонии было тогда, как, впрочем, и сейчас, хоть отбавляй. Мой выбор пал тогда на администратора филармонии, женщину бальзаковского возраста Анжелику. Внешность у Анжелики была, конечно, не ахти, но зато фигура ... Дай Бог каждому, такую фигуру, господа! Анжелика, как оказалось, тесно дружила с Михаилом Муромовым, который в тот момент был трудоустроен в нашей краевой филармонии и с которым я играл в одной рок - группе. Я с восторгом рассказал женщине о своем друге Игоре; она явно очень заинтересовалась им, особенно его прокурорским статусом, и, не мешкая, пригласила нас к себе домой на рюмочку чая, недвусмысленно намекнув, что совсем даже не прочь пообщаться с нами двумя одновременно.

Анжелика проживала одна в Ленинском районе города Барнаула в двухкомнатной квартире обычного панельного дома на улице Попова. Мы взяли с Игорем две бутылки молдавского коньяка Аист (на всякий случай, а вдруг не хватит!) и много-много фруктов. Гостеприимная хозяйка встретила нас прямо на входе в роскошном турецком халате, сквозь который иногда то и дело проглядывали весьма соблазнительные формы ее очаровательной владелицы. Как оказалось, Анжелика совсем не пила, поэтому мы с Игорем, без ложной скромности и с очень большим энтузиазмом, как положено бывшим солдатам, навалились на коньячок. Вскоре с обеими бутылками было покончено раз и навсегда. Ну что же, ребятки, а теперь пора ложиться спать! - наконец сказала Анжелика. - Я вам, на всякий случай (тут она подмигнула мне и очень так кокетливо улыбнулась), постелю здесь в зале, на этом диване, а сама лягу в спальне. Мы все улеглись по разным комнатам и сделали вид, что заснули.

Примерно через час я толкнул локтем Кузьмина, вальяжно развалившегося на диване: Кузя, имей совесть! Дама ждет, дуй к ней в комнату! Не, не пойду! Дуй сам, если хочешь! В том то и дело, что и я, на удивление, тоже ничего не хотел. То ли коньячок молдавский подействовал, то ли в даме не хватало какой - то харизмы?! Не знаю, но ведь надо было что-то делать! Сама эта ситуация вся была на редкость абсурдной: два самца после долгого армейского воздержания и истекающая соком перезрелая самка разлеглись по разным углам, и никто упорно не хочет соития. Какой-то отчаянный вызов Господу Богу и Всем существующим законам Природы, иначе и не скажешь!

Я встал тихонько и сделал вид, что направился в туалет. Мой путь пролегал через комнату Анжелики. Она лежала абсолютно голая, слегка прикрытая простыней, и упорно делала вид, что спала. Я три раза продефилировал мимо нее, но так и не решился потревожить ее сон. Ну че, трахнул ее, наконец? - спросил меня Игорь, когда я вернулся к нему на диван. Нет! Ты знаешь, Игорек, я тут подумал давеча - мы с тобой хорошо знаем, что она спит с Муромовым, а в Москве сейчас свирепствует СПИД. Как говорится, береженого Бог бережет! - сказал я, один в один повторив при этом классический сюжет басни Лисица и виноград, неожиданно успокоился от такого простого и логичного объяснения своей мужской несостоятельности и сразу же заснул.

Что было на утро - совсем не трудно догадаться! Анжелика шипела и брызгала ядом на кухне, разливая нам кофе и недвусмысленно намекая на наши с Игорем гомосексуальные пристрастия. В общем, теперь я окончательно понял, что значит обидеть Женщину, так глупо и так бездарно отказавшись от нее! У обиженной Анжелики сложилось полное впечатление, что у нас с Кузьминым просто не было места в Барнауле, где можно было спокойно выпить коньяка и потрахаться друг с другом. А это, безусловно, выглядит со стороны очень и очень обидно, особенно для женщины бальзаковского возраста!

Мои воспоминания снова неожиданно прервались - на этот раз резкой болью в щеках. Я совершенно явственно почувствовал, что в этом жутком мерзопакостном походе капитально обморозил себе нос и щеки. Мороз и ветер сделали свое коварное дело. Я остановился ненадолго, с тоскою глядя на удаляющегося Кузьмина, и начал с яростью растирать себе лицо. Через некоторое время кровь вновь начала пульсировать в щеках и обмороженном носу; наконец-то, по лицу пошло долгожданное тепло, и я поспешил дальше по уже проложенной Кузьминым трассе - догонять своего проводника и Спасителя.

Как сейчас помню, в январе 1989 года я устроился на работу помощником Барнаульского прокурора по надзору за соблюдением законов в ИТК. Эта спецпрокуратура традиционно размещалась в здании Октябрьской прокуратуры. Надо сказать, что с обитателями курятника (так называли тогда Октябрьскую прокуратуру в городе) у меня сложились достаточно ровные товарищеские отношения, за исключением Вити Щукина - старшего помощника прокурора Октябрьского района по надзору за МВД. Витек, кстати, лучший друг и собутыльник Сергея Тополькова, невзлюбил меня буквально с первого взгляда. Точно так же, как Игоря в свое время невзлюбил старейший следователь Октябрьской прокуратуры Валерий Дмитриевич Иванов, которого Кузьмин очень сильно раздражал и доставал всегда до самых печенок своей флегматичностью и необычайной медлительностью. Каждый день после работы Витя Щукин активно любезничал с Бахусом, выпивал со своими ментами - поднадзорниками традиционную поллитровку и по дороге в туалет неизменно заходил ко мне в кабинет. Можно я у тебя поссу в кабинете? - очень вежливо спрашивал Витя, на что я всегда начинал отчаянно махать на него руками и голосить, как сварливая базарная баба. После этого он, дождавшись моей столь активной реакции и глубоко удовлетворенный собой, наконец, покидал мой кабинет. Это происходило с таким завидным постоянством, что у меня со временем стало возникать ощущение дежавю.

Однажды я был слишком сильно занят работой с документами и не сразу ответил Щукину на его актуальный запрос. Тогда Витек обстоятельно разместился между шкафом и картотекой специальной литературы и в одно мгновение сделал огромную лужу - так сказать, капитально пометил свою территорию - территорию альфа-самца. Ну, а в остальном... в остальном, господа, в Октябрьской прокуратуре города Барнаула все было просто замечательно! Офигенно - обалденно, это уже как вам больше нравится!

Однажды ко мне в кабинет зашел Игорь. Серьга, как говорится, долг платежом красен! Хочу предложить тебе компанию двух очаровательных дам - врачей из городской больницы БСМП! Приглашают нас с тобой в свою хату на эротическое рандеву! Я был бы не я, совершенно, если бы по какому-то странному капризу (своему или чужому - неважно!) вдруг отказался от столь заманчивого предложения! И вот мы уже вчетвером сидим в очень интимной обстановке, в уютной двухкомнатной квартире в городе Новоалтайске - это небольшой пригород Барнаула в получасе езды на электричке. Хозяйку квартиры звали Марина, и эта маленькая сероглазая шатенка, сразу же, почему-то, выбрала меня. Игоря же выбрала яркая высокая брюнетка Галя. Вообще, надо сказать мы, мужчины, в своем глупом шовинизме всегда заблуждались и заблуждаемся насчет свободы мужского выбора - нас выбирают практически всегда, как породистых баранов или псов, и это - аксиома. Это - непреложный Закон природы!

Как здорово, что у Марины оказалось в доме пианино, причем, в довольно приличном состоянии. И я смог, наконец-то, в полный рост развернуть всю свою павлинью стать! Уже через полчаса моих фортепианных экзерсисов у Марины вдруг тревожно и алчно заблестели глаза, и она, разгоряченная музыкой и спиртным, неожиданно предложила всем нам лечь в одну большую двуспальную кровать. А давайте займемся групповым сексом? - очень так непосредственно предложил я, при этом само воплощенное целомудрие, и девчонки радостно завизжали от восторга. Однако неуклюжие попытки превратиться в реальных шведских свингеров ни к чему хорошему нас тогда не привели - сказывалось, однако, мощное, базовое воспитание хомо советикус. В конце концов, мы покорно разбрелись по комнатам и вкушали от Бога Эроса уже по отдельности.

Проснувшись на следующее утро рядом с Мариной, первым делом я победно протрубил Кузьмину в соседнюю комнату, точь-в-точь как олень во время гона: Игорек, сколько? Два раза! - пробасил Кузьмин в ответ. Слабак, а я - четыре! И я нисколько не лгал при этом - Марина, действительно, завела меня сегодня; причем завела, можно сказать, не по-детски!

Сережа, когда же мы с тобой еще встретимся? - почему - то грустно спросила девушка, когда мы остались с ней вдвоем на кухне. Никогда, Мариночка, у меня есть невеста - молодая девушка, вопрос о свадьбе уже решенный! Ну, ты и кобелина, Сережа! Значит, поматросил и бросил? - не на шутку рассердилась на меня Марина, не желая так просто сдаваться в этой достаточно банальной житейской ситуации. Ну, зачем же ты так? В конце концов, я тебя первый раз в жизни вижу, Мариночка! Какие могут быть претензии ко мне в этом случае? Ну, видимо, в первый и уже в последний! - несколько успокоившись мрачно резюмировала Марина. - Галя, у Щукина сегодня выросли огромные ветвистые рога! Это она обратилась к Галине, которая вместе с Кузьминым зашла к нам на кухню после душа. Минуточку, у какого - такого Щукина? - не на шутку встревожился я (Мало мне проблем, горемычному!). У Вити Щукина, вашего помощника прокурора, у кого же еще! - уже изрядно повеселев, сказала Марина. Вот это - Санта-Барбара! Оказывается, они с Мариной - любовники! Так вот почему этот педрила - гамадрила пометил свою территорию в моем кабинете! Ай да Щукин, ай да сукин сын! - подумал я и поспешно засобирался домой в Барнаул, переваривать все услышанное сегодня.

Ура, Серега! Мы пришли. Радуйся - вон она, наконец, наша пасека, всего километр пути остался! - радостный крик Игоря вновь вернул меня, теперь уже окончательно, в нашу суровую, но такую родную и такую всегда понятную нам сибирскую реальность.

Пасека Кузьмина удобно и очень уютно расположилась на окраине старой березовой рощи и занимала всего около 5 соток тщательно огороженной территории, в центре которой стоял небольшой бревенчатый домик, очень похожий, особенно издалека, на дачный флигелек из-за того, что снаружи был обшит тонкой и, судя по всему, весьма дешевой фанерой. Возле ограды нас радостно встретил худощавый мужчина лет 40-45 (возраст этого видавшего виды джентльмена очень трудно было определить на глаз), тот самый легендарный бомж Виктор, который, судя по специфическим наколкам на руках, большую и возможно лучшую часть своей жизни провел в местах не столь отдаленных.

Ну, вы что, совсем охренели, мужики? Почему же так долго не приезжали? Я ведь вас еще неделю назад ждал! - сразу же наехал на нас не на шутку рассерженный мужичок, в глазах которого, однако, светилась неподдельная радость от присутствия рядом живых людей. Да мы собирались, Витя, но ты же видел, что творилось в прошлое воскресение?! Метель просто жуткая была - вот и пришлось отменить поход. Сегодня то с Сергеем чуть концы не отдали, почти заблудились, прости Господи! - пробасил в ответ Игорь. Мы зашли в домик, сбросили тяжелую поклажу и блаженно протянули над печкой свои озябшие руки. Пойдем, Сережа, я покажу тебе свой омшаник! - сказал Игорь, и чувствовалось, что ему просто не терпится похвастаться передо мной этим своим детищем с таким чудным именем.

Омшаник представлял собой полуподземный зимник для пчел, углубленный в землю примерно на один метр. Сверху омшаник был обильно присыпан пушистым снежком таким образом, чтобы лютый сибирский холод не проникал внутрь спящих ульев. Вот они мои, пчелки - кормилицы! Как вы там, в теплых уликах - соскучились, наверное, по мне, родимые? - любовно приговаривал Игорь, тщательно утрамбовывая широкой фанерной лопатой снег на крыше омшаника. Да, совсем забыл сказать, что после того легендарного эротического шоу с девушками - врачами Кузьмин почти сразу же уволился из прокуратуры и вместе с Дранишниковым организовал свое первое пасечное дело недалеко от поселка Голубцово, что находится в Заринском районе. Оглядываясь на прошедшие годы, должен с уверенностью сказать, что, пожалуй, это было единственно точным попаданием Игоря в профессию, полностью отвечающую психологическим свойствам его личности.

Да, хреново дело! - озабоченно сказал мне Кузьмин, когда вернулся из уборной, расположенной на улице почти рядом с домиком. - Кажись, у Витька то нашего - рачок! Весь пол в сортире залит кровью. Да почему ты так решил? Может, это - заурядный геморрой? - предположил я, всегда отличавшийся от своих однокурсников незаурядным и практически неиссякаемым оптимизмом. Да нет, для геморроя - слишком уж обильное кровопускание! - продолжал гнуть свою мрачную линию Игорь. Да и действительно: вид у нашего Виктора был крайне изможденный - чувствовалось, что изнутри его точит какая - то опасная, а может даже и смертельная болезнь.

Мужики, а флакон - то вы не забыли привезти, часом? - в нетерпении спросил не на шутку встревоженный Витя, когда мы с Игорем, наконец, вернулись в домик. Да привезли, Витек, успокойся уже, - сказал Кузьмин, извлекая из рюкзака поллитровку самогонки. Виктор трясущимися руками, с алчным блеском в глазах, разлил самогонку по трем грязным, давно уже не мытым граненым стаканам. Ну, за встречу! - сказал Игорь, очень напомнив, при этом, одного замечательного генерала - персонажа известного, кстати, нашего же алтайского земляка, актера Булдакова, и мы разом опрокинули содержимое стаканов внутрь. Посидели - помолчали, погрузившись каждый в свои сугубо личные воспоминания.

Я с любопытством рассматривал синие всполохи угарного газа, то и дело возникающие в самопальной чугунной печке, довольно неряшливо выложенной кирпичом каким - то, по-видимому, очень незадачливым печником. Когда-то эти довольно симпатичные синенькие огонечки чуть не стоили мне жизни, если бы ... не Игорь Кузьмин! А дело было так.

Как сейчас помню, в июле 1982 года мы вместе с Кузьминым с подлинным энтузиазмом советских строителей БАМа отправились в свой первый студенческий строительный отряд (ССО) Русичи юридического факультета АГУ. Нас было 30 парней с разных курсов и всего 5 девушек - поварих. Так что, судя по всему, ожидалось большое гендерное шоу, особенно когда мы узнали, что место дислокации стройотряда - это огромное алтайское поле в 30 км от деревни Шелаболиха в Павловском районе. Нас купил тогда у факультета известный в Алтайском крае директор совхоза зеркального карпа Герой социалистического труда Сапунов, которого мы между собой за его чересчур нудный характер сразу же окрестили председятелом.

Когда мы прибыли на место дислокации стройотряда, я был просто потрясен той величественной панорамой, которой открывалась перед нами такая знакомая и, оказывается, совершенно незнакомая природа Алтая. До чего же красивая, все-таки, эта малая моя Родина!

Передо мной раскинулось великолепное изумрудное поле, как в сказке Александра Волкова Волшебник Изумрудного города. Солярные пятна от пылающего июльского солнца поднимали с волшебного поля струи горячего, раскаленного до бела воздуха, в мареве которого слабо колебались силуэты дальних околков, в беспорядке разбросанных по полю, и наших двух строительных вагончиков, убого стоящих на краю березовой рощи. Все пространство вокруг вагончиков, даже на тех редких черно - белых фотографиях, что остались от этого стройотряда, залито каким-то фантастически нереальным, ослепительно белым солнцем.

Рядом с нашими вагончиками стоял большой фургон на колесах, в котором жили водители скреперов и грейдеров, приехавшие сюда на калым из Тальменки. Мы вместе с ними должны были строить новый пруд для зеркального карпа.

Первая ночь в строительных вагончиках для всех прошла просто кошмарно. За день раскаленный, обшитый листовым железом вагон превращался в такую сауну, что до 3 часов ночи уснуть было совершенно невозможно. Затем, наконец, кое - как уснув под утро, через час вы уже просыпались от дикого холода - оказывается, эти тонкие, фанерные стены вагончика не могли сохранить тепло и были абсолютно беззащитными перед ледяным алтайским утром. Поэтому старейшинами нашего племени - студентами старших курсов - уже на следующее утро пребывания в стройотряде было принято сакральное решение построить баню для ритуального омовения, а также для сугреву наших бренных тощих тел в этом суровом, даже летом, сибирском климате.

Самое активное участие в строительстве бани тогда приняли Олег Кочубин, Эдик Маркосян и Игорь Кузьмин. Баня, надо признаться, удалась на славу! Одно было плохо только в ее конструкции - баня представляла собой вырытую на глубине двух метров землянку и топилась по-черному. Как - раз это обстоятельство, а именно - топка по-черному, на мой взгляд, тогда чуть и не сыграла со мной ту роковую и очень злую шутку.

В тот памятный злополучный день выдалась просто восхитительная солнечная погода. Воздух был наполнен ароматом разогретой солнцем листвы и алтайского разнотравья и просто-напросто пьянил. Мы пошли в баню впятером - Игорь Кузьмин, Юра Дранишников, Володя Барсуков, Володя Кораблин и я. Драня с Игорем очень быстро попарились и вскоре покинули баню, а мы продолжали париться с веничком и кваском на каменку - все, как и положено, впрочем, настоящим русским людям.

Наконец и Володя Барсуков не выдержал и сошел с дистанции, и мы остались в парной с Кораблиным уже вдвоем. Что-то не нравятся мне эти синие языки в печке,- неожиданно произнес Кораблин, задумчиво глядя на огонь в печи. - Не прогорают дрова до конца почему-то, и все тут. Ты как знаешь, Сережа, а я ухожу и тебе тоже советую. Он быстро завернулся в простыню и вышел из парной. Я еще некоторое время с любопытством смотрел на это завораживающее синее пламя, а потом вдруг почувствовал, что начал слепнуть и глохнуть одновременно. Чувствуя, что мне приходит вполне осязаемый конец, я попытался, было, встать с полка и дойти до двери, однако мои ноги в тот момент уже фатально не слушались головы. Ощущение, между прочим, очень похожее на то, что бывает иногда в кошмарном сне - когда тебе надо бежать от какой-то страшной, нестерпимо жуткой опасности, а ноги не слушаются при этом совершенно. Я грохнулся во весь рост с полка на землю и, как змея, извиваясь всем телом, пополз на брюхе к спасительной двери, однако доползти до нее уже не успел - неожиданно потерял сознание.

Очнулся я уже на воздухе, лежа на траве возле бани в абсолютном неглиже - Игорь Кузьмин делал мне искусственное дыхание. Ну, Сержик, ты точно в рубашке родился! Хорошо, что я решил вернуться в баню за своей мочалкой, а то бы все - схоронили тебя, бедолагу! Так обычная, с виду ничем не примечательная капроновая советская мочалка спасла мне тогда жизнь!

Витя, ни на миг не забывая о своих прямых обязанностей бармена на этой хозяйской пасеке, разлил нам душистой самогонки уже по второму кругу. Вы как хотите, господа, а я больше не буду сегодня пить - башка жутко разболелась от этого гребаного похода! - сказал Игорь, уже безо всякого тоста, вместо лекарства, опрокинув стакан в свою утомленную жизнью утробу. Да, когда - то и я не мог пить совершенно! - неожиданно с грустью подумал я - ведь с ранней юности у меня было абсолютное неприятие алкоголя. А все началось со снежного десанта в феврале 1982 года, когда я впервые попробовал водку и чуть не отдал Богу душу.

Тогда, в те ярко - кумачевые, по - ленински оранжевые и звонкие 80-е годы прошлого столетия были очень и очень модны подобные военно-патриотические акции: так называемые снежные десанты агитбригад по алтайским деревням и селам, проводимые под эгидой краевого комитета ВЛКСМ. На этот раз важные комсомольские боссы решили этапировать в честь 23 февраля десятку самых отважных студентов, набранных с разных курсов юридического факультета, в замечательный (я говорю это совершенно безо всякой иронии) Алейский район нашего Алтайского края.

Не буду утомлять читателя душещипательными подробностями того смертельного похода - одно то обстоятельство, что я фактически впервые после долгой жизни в степном Казахстане встал на лыжи, уже о многом говорит. И если бы не находчивость, а также великий гуманизм командира нашей агитбригады Сергея Гребенщикова, который уже через два дня пути на лыжах принял непростое для него, сверхчестного человека и настоящего патриота, решение останавливать дальнобойщиков и доезжать до близлежащих сел на попутках, все могло закончиться куда плачевнее.

Сережа Гребенщиков был на тот момент студентом уже 5 курса, а мы с Кузьминым и Дранишниковым - только первого. И это, безусловно, заставляло нас, салаг, смотреть на Гребенщикова, почти как на Бога. В лихие 90-е он, безусловно, талантливый человек во многих сферах, сделает головокружительную карьеру, став после долгой и успешной работы в знаменитой бригаде следователей Гдляна и Иванова старшим следователем по особо важным делам Генеральной прокуратуры СССР и дослужившись до генеральского звания.

23 февраля 1982 года застал нас в славном алейском селе Кашино, основанном аж в 1726 году, то есть на 4 года раньше нашего города Барнаула. Мы успешно отыграли наш дежурный, изрядно набивший всем оскомину концерт для тружеников сельского хозяйства, представляющий собой поистине жуткую и, на мой взгляд, очень неаппетитную солянку из совершенно разношерстных, логически не связанных друг с другом номеров (это называется у нас - кто во что горазд!), напоминающую незатейливое домашнее представление для детей дошкольного возраста.

После концерта секретарь кашинского комитета комсомола не нашел ничего лучшего, как разместить нас на ночлег прямо на сцене клуба, в котором только что происходило сакральное действо служителей алтайской Мельпомены. Гостеприимные кашинцы принесли нам всяческой снеди - соленье, варенье, буженину, сало. Мы разложили все это сокровище прямо на спальных мешках, которыми предварительно застелили сцену. В центре этого импровизированного стола водрузили несколько бутылок водки, только что купленной в сельском магазине. И началось настоящее студенческое веселье во имя Бахуса и первого, во всяком случае, по солнечному календарю, гендерного праздника, посвященному 23 февраля.

Я, впервые в жизни, как самый настоящий дегенерат, напился до одури и начал громко петь пьяным дурным голосом, неуклюже аккомпанируя себе на гитаре и подражая манере известного чилийского певца-коммуниста Виктора Хары - его пронзительную песню Плуг, переложенную на хулиганские четверостишия неизвестными русскими мастерами-затейниками:

Больно прорабу, с крыши сорвался,

Стынет раствор на его голове!

С крыши сорвался и прогремел он

Тазовой костью по мерзлой земле.


Вместе с прорабом раствор загубили

Друг, над пропавшим раствором не плачь!

Новый раствор выпишет СМУ-4,

А над упавшим прорабом не плачь!

Этим просто немыслимым с любой точки зрения кощунством (между прочим, по-арабски, астагафирулла звучит очень красиво и, на мой взгляд, куда более значительно, чем на русском) - столь жутким извращением этой прекрасной, как оказалось, пророческой песни Виктора Хары Плуг о судьбе трагически погибшего поэта - я определенно навлек тогда на себя беду - ведь всем же давно и хорошо известно, что нельзя так жестоко стебаться над святыми вещами!

Однако, в тот момент, как говорится, пипл с удовольствием схавал мое незатейливое искусство стеба! Толпа десантников пришла в неописуемый восторг и требовала меня исполнить Плуг еще раз на бис. Воодушевленный столь грандиозным успехом, я отошел к краю сцены и решил, как положено настоящей звезде, картинно поломаться перед публикой, грациозно (так мне тогда казалось) опершись локтем, да и всей спиной впрочем, на бордовую стену, за которую, по пьяни, принял сценический занавес. Тут, в соответствии со всеми законами гравитации, я стал медленно, но верно падать, как в замедленном кадре, с полутораметровой высоты сцены. Я приземлился на пол плашмя (совершенно не понятно, каким образом меня так развернуло в полете, ведь я должен был, в соответствии со всеми законами физики, пролететь по параболической траектории и упасть со сцены именно головой вниз), ударившись затылком, спиной и известной пятой точкой, но, что удивительно, боли совершенно при этом не почувствовал. Да что там боли - я вообще в этот момент не чувствовал своего тела, что, впрочем, можно списать на сильное опьянение. Мои часы Зенит на левой руке - подарок отца на день рождения - разлетелись на мелкие запчасти.

Все это произошло настолько быстро и неожиданно, что все ребята, наблюдавшие эту занимательную картинку, непроизвольно заржали, как кони, в полном соответствии с Законом падения в комедийном синематографе, открытым великим Чарли Чаплиным. Особенно усердствовала тогда (до сих пор в ушах звенит ее радостный, звонкий голосок) Стелла Киселева, которая в изнеможении опустилась на корточки и даже едва не описалась от безудержного, почти истерического смеха.

Первым в этой ситуации опомнился Кузя. Да что же вы ржете, придурки? Он же, наверное, себе спину сломал! С такой высоты грохнулся! Меня тут же подняли, очистили от пыли, тщательно осмотрели и, убедившись в абсолютной целостности, очень удивились, прочитав при этом весьма строгую мораль: дескать, так жить, Сережа, нельзя! После этого праздничный банкет продолжился своим чередом, но меня, мытаря, на всякий случай и подальше от греха, Гребенщиков отправил спать.

Понятно, что Господь Бог во все времена очень не любил, да и не любит, наверняка, пьяниц любого калибра и розлива, но трудно отрицать и тот очевидный факт, что Он относится к ним с очень большим чувством юмора, иногда спасая от неизбежной гибели, и, видимо, давая этим еще один Космический шанс начать новую, трезвую Жизнь!

Наконец-то, с бутылкой топчихинской самогонки на нашей пасеке было покончено раз и навсегда. Мы стали деловито располагаться на ночлег. Я, по старой армейской привычке, выбрал спальное место на втором ярусе деревянных нар - Игорь лег снизу прямо подо мной. Наш домик обладал слишком большой парусностью (совершенно неуместное качество в условиях лесостепи) и ходил, буквально, ходуном при каждом более - менее сильном порыве ветра.

Да, Игорь, пока не забыл, - неожиданно оживился в своем углу Виктор. - Завтра поднимись на чердак и забери зайчика, которого вы подстрелили три недели назад. Я все равно не буду его разделывать - че зря добру пропадать! Хорошо! - буркнул в ответ Кузя и тут же по-богатырски захрапел, всецело предавшись объятиям Морфея. Я еще долго не мог уснуть, прислушиваясь к странным и очень тревожным звукам за бортом нашего утлого суденышка - сквозь завывания ветра до меня отчетливо доносился протяжный, тоскливый вой голодных волков.

В сентябре 1994 года Игорь попал в страшную автодорожную аварию - его автофургон, на котором он перевозил мед, а также его компоненты, буквально протаранил со всей своей дури огромный КАМАЗ. Каким-то чудом Кузьмину удалось тогда остаться в живых, только в нескольких местах очень серьезно была повреждена его нога. Но самое главное даже не это - в результате аварии Игорь побывал в состоянии клинической смерти. Оказавшись на границе двух Миров, Игорь не только со свойственным ему любопытством заглянул в Бездну, но даже легкомысленно свесился почти по пояс над Пропастью, успев пройтись (это с его слов) по очень длинному темному коридору и подойдя практически к самым Воротам. Надо сказать, что Бездна, которая таких вещей никогда не забывает, на этот раз тоже не осталась у него в долгу, впервые очень так серьезно и даже несколько сердито взглянув на Кузьмина, как на своего потенциального клиента.

Это - просто Чудо, что Игорьку тогда удалось выкарабкаться, но с тех пор с ним стали происходить более чем странные вещи, которые, безусловно, нельзя отнести только за счет вконец расшатавшейся психики неуравновешенного человека. В одно мгновение он стал слышать голоса и видеть вещи, совершенно недоступные обычному человеческому глазу.

Однажды в октябре 1995 году Игорь пригласил меня на свою съемную квартиру, расположенную на проспекте Ленина прямо напротив остановки Новый рынок. Как обычно, мы взяли с ним пузырь коньяка и в самый разгар возлияний на стене нашей квартиры неожиданно появилась красная точка, какая, обычно, бывает от лазерной указки. Серега, ложись! - вдруг закричал, как полоумный, Кузя. - Это моя бывшая жена наняла киллера! Игорь в тот момент находился в очередном разводе и вкушал все прелести этого уже привычного для него состояния. Как я не старался его убедить, что это - всего лишь, обычная детская игрушка, а вовсе не лазерный коллиматор снайперской винтовки, все было бесполезно - Кузя стоял на своем; и стоял, надо сказать, железобетонно!

Затем Игорь пропал на некоторое время из виду и появился у меня на Потоке только в январе 1997 года. Он пришел откуда - то жутко грязный, сплошь перепачканный угольной сажей. С его слов выходило, что Кузя хотел покончить жизнь самоубийством, сбросившись с моста через Обь, однако Голос Свыше его тогда остановил. Два дня после этого Игорь бродил по заснеженным железнодорожным путям, ночуя в будках стрелочников. В конце концов, ноги сами привели его ко мне.

Он прожил у меня в квартире что-то около двух недель; каждый день, как заведенный, ходил со мной на занятия в институт МВД, где я представил Игоря всем сотрудникам своей кафедры, а также курсантам как заслуженного работника прокуратуры. Он активно и очень охотно вступал в жаркую полемику с курсантами по всем вопросам уголовного процесса и было отчетливо видно, что к нему, наконец-то, опять возвращается вкус Жизни! Однако вскоре Игорь, так же неожиданно, как и появился у меня в доме, попрощался со мной и всеми моими домочадцами, вновь тихо удалившись от всех и вся в эту свою, придуманную им Реальность.

День за днем, год за годом Игорь все чаще и чаще стал задерживаться в Ней - в этой очень странной, только ему понятной кузьминовской Реальности. Однажды он и вовсе решил оттуда не возвращаться.

Как-то одним холодным зимним вечером Кузя зашел в свой гараж в Научном городке, плотно закрыл изнутри массивные стальные двери и решительно повернул ключ зажигания. Он так и сидел, совершенно умиротворенный, когда его, наконец, обнаружили в гараже случайные прохожие - словно задремав ненадолго на переднем сиденье своего работающего автомобиля, а на его смуглом лице застыла блаженная и такая загадочная улыбка Вечно Спящего, Вечно улыбающегося чему-то или кому-то, Вечно Юного Будды. Да, этому удивительному хитрецу, удалось, наконец, обмануть всех нас, нищих Духом - бесплотных призраков, всю Жизнь окружавших Кузьмина и намертво погрязших в грубой житейской суете; и всю эту жалкую никчемную реальность, оставшись там, где он уже давно создал свой, Идеальный Мир, откуда еще никто и никогда не возвращался! Аминь!


Анжелика и король

В сентябре 2011 года я, наконец-то, устроился на работу в должности профессора кафедры уголовного процесса и криминалистики Красноярского государственного аграрного университета. Работа в этом весьма странном учебном заведении мне сразу же не понравилась. Это была самая настоящая потогонная система по 3-4 пары в день, причем с очень низкой зарплатой ППС (профессорско-преподавательского состава). Тем не менее аграрный период моей жизни продлился аж 5 лет и оставил в моей душе горький привкус ощущения зря потерянного времени.

В конце января 2012 года меня вместе с моим другом и коллегой по кафедре Олегом Злобиным направили в служебную командировку в город Томск на научную конференцию по проблемам государства и права в Томском государственном университете. Командировка эта была вполне заурядной и поначалу не обещала нам ничего интересного. Но так было ровно до того момента, как мы с Олегом вошли в купе и вдруг обнаружили там на нижних полках двух очаровательных особ, которые с приветливыми улыбками поздоровались с нами и вежливо поинтересовались: куда мы едем? Узнав, что до Томска, женщины заметно оживились и пригласили нас с Олегом к своему столу - попить чаю с какой-то очень аппетитно пахнущей домашней сдобой. Мы с удовольствием согласились на предложение молодых женщин и уселись визави, с неподдельным интересом разглядывая и сразу как-то по-звериному исследуя друг друга.

Обе женщины были брюнетками, примерно одного возраста - что-то около 35 лет. Одну из них звали Анжеликой. Я сразу же обратил внимание, что она невероятно похожа на мою любимую актрису Анну Самохину (Царствие ей Небесное!), которую я полюбил сразу же и на всю оставшуюся жизнь после вышедшего на экраны и в свое время весьма нашумевшего советского фильма Воры в законе. Вторую женщину звали Таней и по каким-то неуловимым чертам внешности она напоминала певицу Ирину Аллегрову. Обе дамы бальзаковского возраста работали преподавателями на юридическом факультете Байкальского университета и, также как и мы, направлялись на ежегодную научно - практическую конференцию в Томский госуниверситет.

Анжелика оказалась удивительным и на редкость начитанным собеседником. Поскольку и я был не лыком шитый, и в свое время провел немало времени в библиотеках, мы быстро нашли общий язык и заговорили о классике. Удивительно, но она, также как и я, была фанатичным поклонником Шекспира. Что есть любовь? Безумье от угара, игра огнем, ведущая к пожару, воспламенившееся море слез! Раздумье необдуманности ради, смешанье яда и противоядия! - очень пафосно процитировал я строки из Ромео и Джульетты и остался весьма довольный своей памятью и бесподобной, как мне тогда показалось, эрудицией. Анжелика очень странно посмотрела на меня своими выразительными карими вишнями - ее взгляд как - будто говорил мне: Ну, все понятно с тобой, дорогой - я вижу, что ты конкретно включил павлина! А я люблю совсем другое у Шекспира, - сказала она.- "...уж лучше грешным быть, чем грешным слыть. Напраслина страшнее обличенья. И гибнет радость, коль её судить должно не наше, а чужое мнение". Не знаю уж, почему вам, мужчинам, порой так хочется увидеть в нас, женщинах, и разоблачить порочную, на ваш взгляд, женскую  сущность, но радость общения с вами вы иногда умудряетесь убить совершенно. Вместо добрых, хороших слов о возлюбленной от вас одни безосновательные упреки, сделанные посредством задавания, замешанных на сплетнях, низкосортных вопросов! И ведь странно - в своих глубоко сокрытых сексуальных фантазиях вы ищете в женщинах эту самую порочность, которую потом так ненавидите и активно изобличаете, отдавая женщину на поругание и суд общественности! Ту самую женщину, между прочим, которую вы сами же и превратили в похотливую самку в угоду вашей сексуальной фантазии! Не странно ли вы себя ведете, господа мужчины? - последнюю фразу Анжелика почти прокричала и было понятно, что тема взаимоотношений с мужчинами для нее является крайне болезненной. В купе повисла гнетущая тишина. Ребята, а не пойти ли нам в вагон - ресторан, и не отметить хорошенько начало нашего счастливого пути? - очень вовремя бросил спасительную морковку (авт. - снаряд, используемый для спасения спортсменов-водников на горных реках) Олег. Мы как - будто подсознательно все ждали этого могучего призыва Злобина и стремительно ринулись вон из купе.

В вагоне - ресторане с нами произошел забавный курьез. Мы выбрали столик посередине вагона и сели, как обычно, визави - я с Олегом, Анжелика с Таней. Не успели мы сделать заказ, как за соседним столиком поднялся во весь рост огромный мужчина неопределенного возраста, вытянулся передо мной во фрунт и, как солдат роты почетного караула, проделав забавные экзерсисы руками и два раза хлестко ударив себя по заднице, прокричал гортанным воплем на весь вагон-ресторан: Говно! Тут же, как ни в чем не бывало, мужчина сел и спокойно продолжил трапезу. Мы были в шоке, и несколько секунд не могли опомниться от увиденного и услышанного. Затем мы немного успокоились, сделали заказ, но минут через 15 все повторилось вновь - мужчина снова порадовал нас своим экзотическим выступлением, только на этот раз он нас порадовал еще и разнообразием, прокричав: Дерьмо! Тут уже я не выдержал, подозвал официанта и сказал со злостью: Послушай, любезный, если ты сейчас не успокоишь этого дятла, я сейчас из него это самое говно и сделаю! Я вас понимаю! - попытался успокоить меня официант. - Понимаете, он - психически больной, а сопровождающая его женщина - врач вышла в туалет! Наконец, появилась эта долгожданная докторша, которая взяла своего буйного подопечного под руку и увела из вагона - ресторана. Мы заказали с Олегом 4 комплексных обеда, поллитра водки и бутылку сухого вина женщинам. За столом Анжелику опять потянуло на душеспасительные беседы.

Вот я уже замужем 12 лет, у меня очень хороший муж Алексей, успешный предприниматель; сын, и я сама по жизни двигаюсь довольно активно, общения хватает с лихвой. Но в своей карьере я никогда не опиралась на мужскую помощь, постель не использовала, и, тем не менее, это вовсе не оградило меня от грязных сплетен и интриг, причем, исходящих от достаточно близких мне людей. Дошло до того, что моя лучшая подруга переспала с моим мужем, а ему слила такую информацию про меня, что мы 2 года находились в состоянии фактического развода. Мы прошли достойно это испытание Судьбы, сохранили семью, но с тех пор с подругами у меня все полный о,кей - то есть, нет подруг и уже никогда не будет!

Анжелика, ну и как вы теперь с мужем живете после такого-то экстрима? - спросил я. - Ведь измены, насколько я знаю, никогда не забываются! По - разному живем, иногда на обоих накатывает волна обид и тяжелых воспоминаний. Утешаемся тем, что причиной всех наших семейных бед всегда являлась обыкновенная человеческая зависть, от которой страдает сегодня весь Мир! Всего лишь человеческая зависть к моей успешности и к умению быть счастливой. А я считаю, что надо торопиться жить, тем более женский век не долог! - неожиданно вмешался в разговор Олег. - Зажигать, зажигать надо, девочки, пока молодой! Зажигать, в положительном смысле этого слова, можно и в возрасте, благо оптимизма хватает, - возразила ему Анжелика. -  Кстати, мужчины боятся старости не меньше женщин, и тараканов в их голове бывает гораздо больше. И это - иллюзия, что с возрастом вы краше, нет! Просто вокруг вас становится больше мудрых взрослых женщин, которым уже не жалко сказать вам пару приятных слов, а молоденькие видят вашу состоятельность и кошельки, и тоже рады потрафить вашему самолюбию!

Мы сидели в ресторане практически до самого закрытия, а затем вчетвером отправились в купе. Придя в купе, мы начали располагаться ко сну, однако, как только погасили свет, изначальная диспозиция в вагоне моментально изменилась. Сережка, иди ко мне! - тихо позвала меня Анжелика. Не долго думая, я юркнул со второй полки к ней в постель. Тот же маневр проделал и Олежка, моментально оказавшись на одной полке с Таней. Анжелика сразу же взяла инициативу в свои руки - у нее была явная тяга к женскому доминированию. Она стащила с меня трусы, сама же была уже голенькой. Практически без предварительных ласк мы сразу же занялись любовью. Не знаю, нет, я просто не знаю, - но ничего подобного в жизни мне еще не приходилось испытывать! Экстремальность и нестандартность самой ситуации, очень эротичное, аккурат в такт нашим фрикционным движениям, покачивание вагона на рельсах, умопомрачительный запах Анжелики доводил меня просто до исступления - я с трудом сдерживался, чтобы не кончить раньше времени!

Между тем, на соседней полке наблюдалось аналогичное действо. Олежка с Танюшей вконец осмелели и уже начали показывать всяческие чудеса Камасутры, нас совершенно не стесняясь и, похоже, явно играя на публику. Пытаясь хоть как-то затормозить семяизвержение, я занялся привычным разбором своих физиологических состояний, который мне помогает иногда справиться с перевозбуждением. Для начала я сфокусировал свои ощущения на головке члена - член во влагалище Анжелики упирался во что-то невероятно нежное и упругое, из чего я сделал вывод, что у моей женщины явно короткое влагалище, так как мой чудо - агрегат никогда не отличался исполинскими размерами и, тем не менее, все равно упирался в шейку матки. Кроме того, в головке члена при соприкосновении с женской плотью ощущалось легкое покалывание, которое меня начинало слегка раздражать. В голове родился странный фрейдистский образ: мой член кто-то втемную использует в качестве наживки для огромной хищной рыбы. По-видимому, заметив мою недовольную гримасу, Анжелика сказала: Милый, это - всего лишь спираль, я ее с 1994 года ношу. Зато можешь смело кончать в меня! Это меня очень воодушевило и сразу же отвлекло от неприятных ощущений. Вскоре я послушал ее совета и очень шумно, на все купе, кончил. Странно, я никогда не замечала, что сперма - такая горячая! - удивленно прошептала Анжелика, салфеткой вытирая мои продукты жизнедеятельности.

Между тем, на соседней полке раздался самый настоящий звериный рык, кабанье похрюкивание и еще - то ли визг, то ли стон какого-то непонятного зверя, вероятно, уже давным - давно занесенного в Красную книгу как безвозвратно исчезнувший вид. Это наши ребятки вплотную подошли к анальному сексу. Ситуация у них усугублялась еще и тем, что ни у кого в купе не было никаких кремов, а без смазки это занятие - из разряда садомазо! Олежка надрывно стонал, как - будто его без наркоза, как подопытную свинью, препарировали на операционном столе, и мне, честно говоря, было очень жалко его несчастный натруженный член! Эдак, пожалуй, он может и без уздечки остаться, если сейчас же не угомонится! - подумал я и втайне порадовался, что моя Анжелика не является любительницей анального секса. Наконец, мучения Олега закончились вместе с горячей порцией спермы, которую (да он - просто молодец, в отличие от меня - дилетанта!) смог достойно пронести через весь свой не хилый по времени и страсти половой акт, не потеряв при этом ни капли.

Мы лежали с Анжеликой в состоянии полной Нирваны. Она сладко-сладко прикорнула на моем плече; нежный запах тополька, источаемый ее божественным телом, дурманил меня и просто сводил с ума. Заработали тысячелетние природные механизмы общения Мужчины и Женщины - я почувствовал, что начинаю влюбляться и терять голову. Все: жена, дети, работа - вдруг в одночасье ушли на второй план, и осталась только она - Анжелика, моя Анжели, Мой Ангел! Мы еще 3 раза, почти что без перерыва, насладились друг другом, пока, наконец, не заснули отнюдь неправедным сном удовлетворенных, сытых любовников.

А на утро у нас у всех вдруг спала пелена с глаз - дорожный, ни к чему не обязывающий дорожный адюльтер прямо на наших глазах превращался во что - то пугающее, вязкое, липкое, готовое поглотить меня и Анжелику с головой. Я вдруг с ужасом понял, что уже никогда не смогу вернуться к привычному образу жизни - к своей семье, работе, увлечениям. Что-то во мне фатально надломилось и появилась странная, совершенно непонятная зависимость, наподобие наркотической, от Женщины, которую я видел в первый и, вероятно, в последний раз в своей Жизни!

Алешкина любовь

Солнечным сентябрьским утром 1965 года в семье простого инженера Сергея Александровича Негодяева появился на свет первенец Алеша. Семья была просто на седьмом небе от такого невиданного, вселенского счастья, свалившегося на них прямо с Неба! Это был, безусловно, долгожданный ребенок, которого жена Негодяева Сара Моисеевна Либерзон вымаливала долгими вечерами и ночами у своего еврейского Бога Яхве. Наконец-то, Яхве услышал ее неистовые мольбы! Ребенок был Чудо как хорош! Беленький, голубоглазый, с трогательными золотистыми кудряшками на нежных височках. Мальчика без излишних споров родители назвали Алешей, потому что инженер Н-ского авиационного завода Сергей Негодяев был ярым фанатом героического летчика-фронтовика, беззаветно отвоевавшего всю Великую Отечественную на протезах обеих ног, Алексея Маресьева.

Как это обычно бывает в подобных смешанных браках, сразу же встал ребром вопрос о будущем вероисповедании мальчика. Сара Моисеевна, понятно, была иудейкой с самого своего рождения. Сергей Негодяев же, как и полагалось тогда советскому коммунисту, был убежденным атеистом. После долгих споров родители, все же, пошли на обоюдный компромисс - решили Алешеньку отнести в синагогу, но обрезания ему не делать. Этот родительский компромисс во имя Любви к долгожданному чаду, как ты заметишь, читатель, сыграет в дальнейшей Судьбе Алешеньки роковую роль, предопределив его очень и даже очень непростые будущие взаимоотношения с иудейским и русским мирами.

Алешкино детство было счастливым и безоблачным как и у большинства советских ребятишек. Примерно через два года у Алеши появился младший брат Юрий. Братья Негодяевы были очень похожи друг на друга, почти близняшки. Но, все же, было одно бросающееся в глаза отличие у этих двух мальчиков: это - удивительные глаза старшего брата; колючие, холодные, жестокие как у кобры, готовой к смертельному броску. Эти странные глаза Алеши, столь жесткие явно не возрасту, пугали даже его родителей! А что уж тогда говорить о посторонних людях!

Алеша рос обычным советским мальчиком. Как все мальчишки, азартно гонял в футбол, стрелял из рогатки по воробьям, дергал девочек за косички. Однако, уже с раннего детства у него стали проявляться внезапные приступы неконтролируемой агрессии. Однажды он очень напугал всех своих сверстников, когда ни с того, во время игры в футбол в приступе бешенства схватил бездомную кошку, к своему несчастью не вовремя перебегавшую футбольное поле, за хвост и со всей дури ударил ее головой о бетонный забор. Несчастное животное тут же испустило дух, а лицо Алеши в этот мгновение озарилось какой - то жуткой, завораживающей дьявольской улыбкой!

Алешкины родители работали на Н-ском авиационном заводе - единственном градообразующем предприятии военно-промышленного комплекса. Понятно, что предприятие это было особо охраняемым режимным объектом, в котором под особым пристальным вниманием спецслужб находились не только сами работники предприятия, но и их ближайшие родственники. Поэтому, когда у Алеши в 14 лет стал проявляться вполне объяснимый интерес к своему еврейскому происхождению, думаю, этим самым советским спецслужбам, а родителям, конечно, в первую очередь, очень и даже очень бы не понравилось, что любознательный мальчик стал тайком бегать в местную синагогу. Алеша очень сдружился с местным раввином Якобом, который в Н-ском еврейском бомонде слыл весьма просвещенным и очень - преочень мудрым человеком. Мальчик с особым трепетным вниманием, что было явно не по его возрасту, прослушал почти все шаббатные лекции и молитвы Рабби Якоба о происхождении иудейской религии, о роли евреев в мировых исторических процессах, о приходе долгожданного иудейского царя - Спасителя Машиаха. Алешке всегда нравилась эта экспрессивная манера подачи Рабби Якоба довольно специфического и очень сложного для восприятия религиозного материала, который, благодаря таланту лектора, врезался в память отрока на всю жизнь.

Синагога Рабби Якоба находилась прямо на берегу священного озера Байкал. Байкал, как гигантский магнит, всегда магическим образом притягивал к себе все живое, независимо от его национальности и вероисповедания. Бирюзовая вода Байкала была настолько плотной и упругой, что, казалось, эту воду можно запросто разрезать ножом на огромные жирные куски гигантского совершенно не земного, космического пирога. Алеша, сколько себя помнил с детства, был фанатично влюблен в Байкал, влюблен до беспамятства. Он мог часами в одиночестве сидеть на берегу священного озера, вглядываясь в прозрачную глубину его таинственных завораживающих вод. В этот момент все его существо, казалось, полностью растворялось в озерной плазме, а врожденное мистическое сознание Алеши неожиданно охватывал необъяснимый, почти религиозный трепет!

Особенно прекрасен Байкал был ранней осенью. Богатая палитра красок увядающей природы в сочетании с бирюзовым сиянием волшебного озера откровенно радовали глаз даже эмоционально обделенному человеку, напоминая ему, грешному, что Творец, по-прежнему, был и остается самым величайшим художником - импрессионистом во всей этой необъятной Вселенной!

В один из таких солнечных сентябрьских дней Алеша вдруг решил зайти к своему другу Рабби в синагогу. Рабби Якоб проводил очередную церковную службу. В синагоге в этот день было совсем немного народу. Алеша, конечно, знал всю паству Якоба, знал наперечет; практически, как членов своей семьи. Алеша хорошо знал и любил эту довольно эпатажную манеру проповеди Якоба, но Рабби в этот раз был явно в ударе и превзошел сам себя. Он по памяти свободно цитировал мудреные тексты Талмуда, при этом возбуждаясь от собственного красноречья, впадая в религиозный экстаз и, почти как фюрер Адольф, то и дело срываясь на противный писклявый визг.

Так вот, братья мои! Что я вам скажу про то, как надо вести себя с гоями! - говорил Якоб, пронзая при этом своих слушателей огненным испепеляющим взором. - Запомните, братья, что наш священный Талмуд рассматривает кражу у еврея как очень тяжкое преступление, за которым следует немедленное изгнание из общины. Но по отношению к гоям, братья, это - нормально, я вам скажу! Например, Закон 21 гласит: Не следует еврею быть свидетелем со стороны акума против еврея. Поэтому когда акум взыскивает деньги с еврея, а еврей отрицает свой долг акуму, тогда другому еврею, который знает, что акум прав, запрещено быть свидетелем в его пользу. А когда еврей нарушил это предписание и стал свидетелем со стороны акума против еврея же, тогда Беф-дин обязан исключить его из общины (т.е. подвергнуть анафеме). Рабби остановился на мгновение, очень картинно и многозначительно выдержал паузу и продолжил: Далее, Закон Талмуда !24: Когда еврей держит в своих когтях акума (в халдейском стоит выражение ма-аруфия, т.е. обдирать, беспрестанно обманывать, не выпуская из когтей), тогда дозволяется и другому еврею ходить к тому акуму ссужать ему в долг и, в свою очередь, обманывать его так, чтобы акум, наконец, лишился всех своих денег. Основание в том, что деньги акума - добро, никому не принадлежащее, а потому первый из евреев, кто пожелает, тот и имеет право завладеть ими. Алеша, конечно, мало что понял из этой пространной запутанной речи Якоба, но эмоциональный посыл Рабби явно затронул его сердце в тот момент.

А вот, что говорит Закон !34 Талмуда, - продолжал Якоб. - Еврей, нашедший что-нибудь, будь то предметы одушевленные или неодушевленные, обязан возвратить их собственнику. Само собой разумеется, что это относится исключительно к еврею, потерявшему что-нибудь. Когда же находка принадлежит акуму, тогда еврей не только не обязан возвращать ее, а напротив, считается тяжким грехом что-либо возвратить акуму обратно, разве это делается с той целью, чтобы акумы говорили: Евреи - порядочные люди. И далее по тексту: Когда еврей должен деньги акуму и этот акум умер, тогда запрещено еврею возвращать деньги его наследникам, разумеется при условии, что никакой другой акум не знает о том, что еврей остался в долгу перед умершим. Но когда хотя бы один акум знает об этом, тогда еврей обязан уплатить деньги наследникам, чтобы акумы не говорили: Евреи-обманщики.

Рабби, а что говорит Талмуд про убийство акума? - спросил пожилой мужчина в кипе с интеллигентной внешностью, которого Алеша знал как местного школьного учителя Моисея Шниперсона. О, это - очень сложный вопрос! - воскликнул Якоб. - Закон 81 гласит: Еврею не вменяется в прямую обязанность убивать акума, с которым он живет в мире; однако же - строго запрещается даже такого акума спасать от смерти, например, если бы последний упал в воду и обещал все свое состояние за спасение. Далее, еврею запрещено лечить акума за деньги, кроме того случая, когда можно опасаться, что вследствие этого у акумов возникнет ненависть против евреев. В этом случае дозволяется лечить акума и даром, когда еврею нельзя уклониться от лечения. Наконец, еврей прямо обязан убивать еврея, который окрестился и перешел к акумам и самым строжайшим образом запрещено спасать этого еврея от смерти. Вы все знаете, что заповеди Моисея проповедуют: не убий, не укради, не прелюбодействуй и т.д. Но знайте, что все эти заповеди верны лишь по отношению к нашему богом избранному народу. Поэтому, я, таки, вам скажу: не убий еврея, но лучшего из гоев убей!

Вы спрашиваете меня: можно ли убивать гоя? Прямое убийство, конечно, запрещено, братья мои. Это - очевидно! За это сажают в тюрьму. Но если вы, например, подсунули змею в комнату, где находится этот гой, то убийство раскладывается на две ступени: первая ступень - змея убила гоя, т.е. вы не виноваты в его смерти. Гой сам виноват, что допустил халатность и не заглянул под одеяло перед тем, как лечь спать. Если вы захотите убить гоя, не нарушив талмудических предписаний, его также можно столкнуть в глубокую яму, где стоит лестница, а потом эту лестницу быстренько убрать, чтобы гой умер в яме от голода. Почему это разрешено? Вы сделали все в две ступени. Когда вы столкнули гоя в яму, то в яме ведь была лестница, т.е. это не убийство, т.к. гой мог выбраться из ямы. Второе ваше действие - вы вытащили лестницу из ямы. Это тоже не убийство. Гой сам виноват, что не вылез за те несколько секунд, пока лестница еще стояла в яме.

Можно ли убить гоя из ружья? Братья мои, Талмуд разрешает это, но при условии, что в местной аптеке будет лекарство от этой огнестрельной раны. Если вы убедитесь в том, что в аптеке имеется необходимое лекарство и только после этого выстрелите в гоя, ранив его, скажем в обе ноги, то гой истечет кровью и умрет, но будет сам виноват, ибо не пошел вовремя в аптеку и не вылечился от огнестрельной раны, лекарства-то там ведь были! Вот так то, братья мои!

Алеша был просто потрясен теми открытиями, которые он сделал сегодня в результате эпатажного выступления Рабби Якоба. То, что Алеша услышал сейчас, совершенно не вязалось с тем, о чем каждый день талдычили ему родители, учителя в школе - об образе жизни настоящего советского человека; да по телевизору, в конце концов, - этому советскому зомбоящику! Он вдруг со всей ясностью понял, что рядом с ним существует какой - то неведомый, чужеродный мир, который живет по своим очень странным законам бытия, абсолютно не желая при этом вливаться в окружающую его среду, глубоко презирая ее и используя исключительно в своих эгоистических целях!

Когда Алеше исполнилось 17 лет, он решил поступать на юридический факультет Н-ского государственного университета. Собственно, это было решение отца, который всегда мечтал видеть своего старшего сына юристом. Алеше же было все равно куда поступать - он до сих пор не мог понять, чего он хочет в этой жизни! Студенческая жизнь Алеши складывалось безоблачно, безмятежно - то, что вполне укладывается в емкое понятие простое человеческое счастье. Да и как может быть по - другому, когда тебе всего 17 лет; тебя окружают счастливые, совершенно безбашенные сверстники; и очаровательные девушки, всегда готовые разделить с тобой плотские радости и утехи беззаботной юности!

Учился Алеша не шатко-не валко, однако уже с первого курса у него отчетливо проявился научный интерес к философии и теории государства и права. Преподаватели по этим дисциплинам не могли нарадоваться на столь благодарного ученика, чем вызывали жгучую ревность преподавателей других кафедр, обделенных Алешиным научным вниманием.

Все было в Алешиной студенческой юности - озорные походы по девочкам из местного съемного кафе Петушок, веселые студенческие попойки и прочие шалости - эти неизменные спутники любой бесшабашной юности! Одного только не было в жизни Алеши - серьезной, глубокой, нежной Любви, про которую так часто пишут в книгах и про которую снимают оскароносное кино. Это очень удручало юношу, с завистью наблюдавшего развитие знойных романов у своих друзей по студенческой скамье. Многие ребята уже к третьему курсу рискнули и обзавелись семьями, и только у Алеши, по - прежнему, в этом вопросе был полный штиль и заброшенная гавань! И, все же, Бог услышал тихие молитвы Алеши - на 4 курсе, наконец - то, он встретил Ее!

Однажды во время очередной студенческой гулянки в кафе Петушок Алеша заприметил одну очаровательную девушку, которая оживленно чирикала с другими юными особами за соседним столиком. Девушка имела роскошные каштановые волосы до плеч, персидские глаза цвета гречишного меда, точеную фигурку изящной французской статуэтки. Это - Анжелика, - сказал однокурсник Дима, заметив явный интерес Алеши. - Она учится на 1 курсе юрфака. На прошлой научно-практической конференции она взяла первое место по секции Теория государства и права. Тут Алеша вспомнил эту девушку. Действительно, она выступила, причем очень даже неплохо для первого курса, с докладом по проблемам функций права. Тогда, поглощенный другими проблемами и заботами, он не обратил на нее совершенно никакого внимания. А ее внешность не произвела на него впечатления. Но здесь, в свете дискотечных софитов, девушка выглядела просто божественно! Алеша, она же - армянка! Она тебя раззорит вконец со своими южными запросами! Зачем тебе нужна такая фифа? - увещевал парня обеспокоенный Дима. Но в Алеше уже проснулся охотничий азарт. Мужики, я пошел на абордаж! Хлопнув 100 граммов водки для храбрости, неровной походкой юноша направился в сторону девушки.

Вы знаете, я долго думал, как подойти к вам и познакомиться! - начал Алеша свою очень учтивую, галантную речь. - А потом решил подойти безо всяких обиняков! Я вас знаю. Вы - Анжелика, учитесь на первом курсе юрфака. Я видел вас на прошлой апрельской конференции. Я - Алексей, учусь на 4-м курсе. Вы не хотите присесть за наш столик? Девушка изучающе посмотрела на Алешу, очаровательно улыбнулась и сказала: Я - не против! Только можно - я приду с подругами? Конечно можно! Мои друзья будут только рады! - улыбнулся Алеша, и глаза его заблестели как у мартовского котяры. Так довольно тривиально, буднично начался их роман длиною в целую жизнь!

Алеша целых 3 года ухаживал за Анжеликой, пока ее отец, настоящий армянин из Еревана, дал, наконец - то, согласие на брак. В 1988 году они поженились, а уже в 1989 году у них родился первенец Артурчик.

Семейная жизнь Алеши сразу же сложилась в то теплое, нежное, трогательное, трепетное существование с любимым человеком, которое охватывается одним емким словом - счастье! После окончания университета Алеша весьма удачно устроился следователем в Ленинскую прокуратуру города Н-ска. Причем, безо всякого блата, что было очень трудно сделать в то блатное время. Он просто - напросто приглянулся на собеседовании одному из членов комиссии по распределению студентов. Однако, его работа в должности следователя пришлась на лихие 90 - е годы, что совсем не вэри гуд.

В Ленинском районе города Н-ска уже многие годы успешно прокурорил Николай Васильевич Герасимук. Николай Васильевич в узких прокурорских кругах был уже давно известен под прозвищем двустволка. Да, читатель! Ты прав, конечно! Он был обычным бисексуалом, то есть мог трахать практически все, что движется и почти не движется! С самого начала отношения у Алеши с этим большим ценителем нетрадиционного секса явно не сложились. А неприязнь Алеши к этому экстравагантному прокурору достигла своего апогея после одного крайне неприятного инцидента на его даче. Впрочем, эта история заслуживает нашего отдельного повествования.

По заведенной Герасимуком давней питейной традиции все самые значимые даты календаря отмечались всем коллективом Ленинской прокуратуры на его роскошной по тому времени даче. 9 мая 1993 года не стал исключением из этого правила. На даче собрался почти весь коллектив прокуратуры. Пили, ели, танцевали, снова пили - так до самой ночи! Наконец, пришла пора расходиться по домам. Поскольку дача Герасимука находилась за городом в лесу, вызвали 6 такси. Гости набились в прибывшие автомобили как сельди в бочке. Алеша сидел на заднем сидении посреди подвыпивших дам. На коленях у него сидела заведующая канцелярией Нина. От нечего делать Алеша стали целоваться с Нинкой. Причем, одна из сидевших пьяных дам справа отчаянно норовила залезть к Алеше в штаны. Впрочем, безуспешно, так как доступу к сокровенному мешала большая аппетитная попа Нинки. Из всех гостей на даче изъявили желание остаться помощник прокурора Авдеева Марина и Князьков Володя - следователь Ленинской прокуратуры.

На следующее утро Алеша пришел на работу сильно помятый после вчерашнего возлияния, с жуткой головной болью. Прокурор был с раннего утра уже на своем рабочем месте. Что удивительно - он выглядел как огурец! Как будто, не было ночной дикой оргии в лесу! Ну, умеют же люди пить! - с неподдельной завистью подумал Алеша, глотая анальгин. Не имея привычки опохмеляться, Алеша с самого утра мужественно претерпевал все тяготы и невзгоды похмельного синдрома, когда уже, только после обеда, в прокуратуре нарисовалась Авдееева Марина. Она была взъерошена как галчонок, которому удалось с большим трудом вырваться из клетки. Леша, пойдем в твой кабинет, я хочу тебе рассказать кое - что! - с волнением в голосе прошептала Марина, у которой глаза навыкат округлились как у только что пойманного карася.

Они зашли в кабинет Леши. Леша, Герасимук ночью меня изнасиловал вместе с замом Карнеевым! - почти закричала Марина, от чего у Алеши сразу прошла головная боль. И Володю Князькова - тоже! Леша! Я проснулась, голая, в лесу, под сосной! Моя одежда была разбросана по всей опушке. Леша! Они напоили меня и Князькова водкой с клофелином. А потом трахали во все дыры! - Марина зарыдала. Тихо, тихо, Мариночка! Герасимук услышит! - с ужасом проронил Алеша, обнимая Марину за плечи. Я полночи шла пешком до самой трассы. Потом автостопом до дома! А Князьков остался на даче! Я не знаю, что с ним сейчас, Алеша! Он не пришел на работу? Нет, Марина, не пришел! Я так и думала!

Володя Князьков пришел на работу только на следующий день. И все сотрудники прокуратуры вдруг с ужасом увидели, что он стал седым как лунь. Этот боевой парень 27 лет, прошедший войну в Афганистане в рядах ВДВ, стал седым стариком - всего лишь, за одну ночь! Володя Князьков, настоящий мужчина, не выдержал такого позора и через полгода после этого инцидента был найден повешенным в своей квартире с окнами на Ангару. Рядом с телом была найдена предсмертная записка: Я всю жизнь был честным солдатом! И я не желаю жить теперь гнойным пидором! Будьте прокляты те, кто сделал это со мной! Алеша, который доставал тело Князькова из петли, понял, что просто - напросто сойдет с ума, если прямо сейчас не напьется до потери сознания. Его не остановило даже то, что он был за рулем. Он ударился в страшный загул. Он собрал все кабаки города Н-ска. А когда, наконец, сел в свои Жигули, он долго не мог попасть ключом в замок зажигания. Он гнал свой автомобиль на бешенной скорости, и когда на мокрой от дождя трассе его вынесло на встречную полосу под идущий КАМАЗ, Алеше ничего не оставалось, как свернуть машину в кювет. Страшный удар, резкая боль - и темнота!

Первое, что увидел Алеша, когда очнулся в больнице после 3 дней комы - это заплаканное лицо Анжелики, печально сидящей возле больничной кровати. Прокурор Герасимук, после тщательно проведенной служебной проверки, по - тихому, уволил Алексея из органов прокуратуры. И вот, после долгих двух месяцев, проведенных в больнице, он, наконец-то, вышел на весеннюю улицу - вдохнул полной грудью ангарский воздух и внезапно почувствовал себя обновленным! Да! Он чувствовал себя сейчас совершенно свободным человеком, который, начиная с этого момента, пишет свою жизнь с абсолютно чистого листа.

В сентябре 1993 года Алеша устроился преподавателем на кафедру теории государства и права Н-ского государственного университета. Так начиналась новая веха в его жизни, связанная с научно-педагогической деятельностью. Судьба свела его в университете с очень интересным человеком. Это был преподаватель кафедры уголовного процесса и криминалистики Александр Аркадьевич Панасевич. Уже по фамилии, а тем более по его колоритной внешности было ясно, что Александр был представителем, как он сам считал, лучшим представителем Божьего народа. У него была за плечами весьма интересная жизнь провинциального авантюриста, достойная пера автора какого-нибудь французского авантюрного романа. Народ в университете вообще мало что знал об этом человеке. Сам Панасевич окутал свой образ флером такой таинственности, что многие, на самом деле, верили - он долгие годы являлся сотрудником российской внешней разведки и работал агентом под прикрытием в Канаде. Однако, в трудовой книжке у него было всего две записи, сделанные еще до университета. Первая запись - это работа в качестве участкового инспектора милиции, вторая - ТОО Бартер. В сущности, его пребывание в Канаде, как - раз, и было связано с деятельностью обычной торговой фирмы, которая занималась в то время бартерным ширпотребом. Никакой разведки, читатель, а тем более ГРУ, не было и в помине!

Саша Панасевич был известным женолюбом в городе Н-ске - что называется, бабником с большой буквы! Именно ему классик Н-ского университета профессор Гуверов посвятил свои нетленные строки:

Панасевич в коллективе - парень гениальный!

Любит Саня секс простой, любит секс оральный!


Член имеет он здоровый,

С шляпкой глянцевой, бордовой!

Всем известно - его кляп

Стал мечтою местных баб!


И решили бабы хором

За интимным разговором:

Панасевич - вот мужчина,

С ним не е...., а малина!


Эти гнусные куплеты - лишь завистников наветы!

Любит Саня манну кашу и жену свою Наташу!

Алеша очень сдружился с Сашей Панасевичем, несмотря на весьма значительную разницу в возрасте - Панасевич был старше Алеши на целых 10 лет! Долгими вечерами они просиживали в пивных барах, обсуждая проблемы как вселенского, так и местного уровня. Алеша к тому времени всерьез занялся проблемами квантового мышления, и уже после первой кружки добротного немецкого пива начинал погружать испуганного собеседника в космические лабиринты своего квантового, изрядно измененного алкоголем сознания.

Его жена Анжелика тоже не теряла времени даром. Она всерьез занялась наукой криминалистикой, а в декабре 1994 года вместе со своим научным руководителем профессором Шерхановым даже поехала на защиту кандидатских диссертаций в порядке ознакомления в город Томск. Именно там у Анжелики и произошла эта сакральная встреча, которая перевернула всю ее жизнь. Это был мужчина 30-ти лет из Барнаула. Звали его Сергей Птицын. Он работал преподавателем Барнаульского института МВД. В декабре 1994 года он поехал в Томск на защиту своей кандидатской диссертации по криминалистике. Молодые люди были очарованы друг другом практически с первого мгновения. Однако, их природная воспитанность и чувство супружеского долга не привели к развитию романа. Если не считать романом легкое прощальное прикосновение руки Сергея к нежной шее Анжелики в такси по дороге в аэропорт, которое, однако, не ускользнуло от наблюдательного взора матерого криминалиста профессора Шерханова. А потом...потом был знойный роман! Длиною в 2 года! Редкие встречи, которые, в конце концов, закончились очень болезненным расставанием ... на долгие 20 лет!

В январе 2003 года Сережа Птицын был переведен из Барнаула на новое место службы в город Красноярск. Первая мысль при этом переводе у Сергея мелькнула: Теперь я точно буду ближе к Анжелике! На вокзале его весьма учтиво встретил молодой преподаватель кафедры криминалистики Сибирского юридического института Володя Дубов. В машине заговорили о том, о сем! Нашли общих знакомых по криминалистике, среди которых, конечно же, оказалась и Анжелика. Едкие, язвительные, но весьма точные характеристики Дубова вызвали у Сергея легкую ироничную улыбку. Хм, Анжела?? - усмехнулся Володя на вопрос Сергея: Не приезжала ли она в Красноярск? Приезжала, всего полгода назад. Ну, что я могу сказать? Девочка, что называется, ссы в глаза - все Божья роса! Это как, Володя? - не понял удивленный Сережа. Это - хуцпа, Сергей! Формула еврейской наглости! Володя, а разве Анжелика - еврейка, а не армянка? - изумился Сережа. Азо хен вей! (О, Боже мой!)! Акстись, Сережа! Какая армянка? Чистокровная еврейка! И повадки у нее чисто еврейские!

Сергей был очень обескуражен такой убийственной оценкой объекта его трепетной любви и больше к этой неприятной для него теме уже не возвращался!

А время, между тем, бежало! Скакало стремительным галопом! Как поется в известной песне Давида Тухманова:

А время бежало, бежало, бежало

Во сне, наяву!

Во сне , наяву по волне моей памяти я поплыву!

За 20 лет случилось многое и в жизни Алеши, и в жизни Анжелики, и в жизни Сергея. Этот виртуальный любовный треугольник, несмотря на фактическое расставание, продолжал существовать, помимо воли всех его участников, еще долгие годы. Супруги Негодяевы за это время выросли и значительно окрепли в городе Н-ске. У них уже был свой семейный бизнес - довольно престижный по местным меркам частный колледж. Алеша успешно защитил докторскую диссертацию по философии. Анжелика не отставала от него - она также успешно защитила докторскую диссертацию по криминалистике.

Семейная жизнь протекала гладко, почти безмятежно, в достатке и достаточно хорошей эмоциональной атмосфере. Анжелика, как могла, всегда старалась быть верной женой для Алеши и хорошей матерью для своих любимых детей. В 2003 году у нее родилась дочь Сара, которая внесла свежую струю в несколько поднадоевший быт давно уже устоявшейся семейной пары.

Впрочем, легкие облачка, все же, иногда набегали на лазурное небо семейного благополучия четы Негодяевых.

Именно таким облачком, правда не совсем легким, в 2013 году был знойный роман Алеши с очаровательной буряткой Аюной. Алеша к этому времени уже совсем заматерел. Ему показалось, что он всерьез поймал Бога за его седую роскошную бороду. Надо признать - Алеше, очевидно, жутко фартило; фартило просто нереально! Он, неожиданно для всех завистников, занял должность ректора российского института судоустройства. После отчаянных хлопот Алеши Анжелика стала его неизменным проректором по науке - причем, в нарушение действующего трудового законодательства (не могут же родственники находиться в отношениях явной субординации). Красавица Аюна из Бурятии, также по протекции Алеши, стала проректором института по учебной работе. И вдруг (да не вдруг, конечно) вспыхнул знойный роман. Казалось, Алеша совсем потерял голову от любви. Настолько, что в один из летних солнечных дней, в самый разгар рабочего дня, закрылся с Аюной в своем кабинете и предался с ней любовной страсти прямо на компьютерном столе. Анжелика, каким - то звериным чутьем, почувствовала мощный запах феромонов, доносившихся из кабинета ее дорогого супруга. Как взбешенная тигрица, она бросилась к дверям кабинета любимого Алешеньки. Она стала колотить в исступлении ногами и руками в германскую дубовую дверь кабинета, сломав при этом каблук очень дорогих итальянских туфель. Обескураженный Алеша, бледный, с трясущимися руками, открыл, наконец, дверь своей разъяренной супруге. Он упал перед ней на колени, вымаливая прощение. Про Аюну, понятно, в этой ситуации все забыли. Однако, неожиданно для всех, Анжелика простила своего блудного супруга. Простила, но... не забыла! Она, всего лишь, поставила жирную галочку в своем женском блокноте!

А судьба несчастной Аюны, конечно, была решена окончательно и бесповоротно в тот злополучный момент. Решена - раз и навсегда! Ее просто изгнали с позором из института, и след ее затерялся где-то в жутких научно-образовательных трущобах столицы нашей великой Родины!

В результате этой возникшей проблемной ситуации, впрочем, удачно разрешенной для всех ее участников, Анжелика получила все необходимые преференции, а также абсолютную власть над своим супругом. И она, безусловно, воспользовалась этой властью! По всем законам военной тактики и стратегии она повела войну против ненавистной женской половины института судоустройства. Первой пала на поле этой брани главный бухгалтер института Галина Степановна Карасева. Ее уволили сразу после того, как она попыталась слегка урезать жирный финансовый пирог семьи Негодяевых. Это, безусловно, было довольно опрометчивое решение Анжелика, которое станет для нее роковым в совсем недалеком будущем. Негодяевы неожиланно для себя обрели в лице Карасевой страшного и весьма продуманного противника. Она просто завалила Министерство образования и Генеральную прокуратуру России жалобами на Алешу и его благоверную супругу. Жизнь четы Негодяевых превратилась в какой-то нескончаемый фестиваль веселых заезжих комиссий из Москвы, да и не только. Как говорится, шоу не для слабонервных!

Второй жертвой полицейского произвола стала старший воспитатель института Юлия Сергеевна Иванова. Эта несчастная женщина 45 лет, 12 лет из которых она отдала любимому институту. Она, бедолага, за всю жизнь так и не приобрела своего собственного жилья, бесконечно ютясь в общежитии дорогого во всех смыслах ВУЗа, вместе со своими студентами. Анжелике, как - то, не понравился тон, в котором Юля разговаривала с ней. Она тут же пожаловалась мужу. Алеша, как всегда, пошел на поводу очередного каприза своей любимой женушки.

У Алексея был и до сих пор есть личный водитель Нориман - преданный вассал и надежный осведомитель. Это - довольно грузный мужчина 45 лет, сам родом из крымских татар, который уже многие годы живет со своей татарской семьей в Восточной Сибири. Однажды Алеша тихо отозвал Норимана в сторонку и дал ему одно весьма деликатное поручение. В тот же день, Юля вместе с неизвестным импозантным мужчиной имела любовное рандеву в своей комнате институтского общежития. Как водится, пили вино, ели и вели приятную беседу. В какой-то момент, мужчина подсыпал в Юлин бокал клофелин. Женщина тут же потеряла сознание, была раздета догола и в таком непотребном виде зафиксирована на видеокамеру! Видеозапись с соответствующими ехидными комментариями вскоре была выложена на Ютубе. Причем, из данного мерзопакостного видео было отчетливо видно, что делали съемку профессиональные менты. Выбор точки видеосъемки - панорамной, узловой и детальной - той самой злополучной комнаты, а также обнаженного Юлькиного тела и довольно грамотные комментарии мужского баритона выдавали несомненного профессионала грязного полицейского ремесла. Понятно, что судьба несчастной Юли в этой ситуации была решена окончательно и бесповоротно. Она в одночасье потеряла не только работу, но и единственное жилье!

Однако, шло время. И однажды наша Анжелика, неожиданно для себя, серьезно заскучала. Не зная зачем, она набрала в Гугле имя Сергей Птицын. Тут же выскочил электронный адрес Сергея. Она долго колебалась и, наконец, написала письмо Сереже: Можно долго спорить о преимуществах современных компьютерных технологий! Несомненно одно! Это - самый прекрасный способ встретить старого друга на необъятных просторах Интернета. Приветствую Вас, Сергей Максимович! Сережа, когда обнаружил письмо в декабре 2014 года, чуть не получил инфаркт - то ли от радости, то ли от неожиданности! Конечно, он тут же ответил Анжелике. И завязалась активная переписка! Вскоре эта переписка приобрела откровенно эротический характер. И в Мировой Сети разгорелись нешуточные страсти виртуальной, но вполне реальной Любви! Через некоторое время любовники уже не могли сдерживать вулкан своих демонических чувств и эмоций! Народ требовал реальных встреч. И эти встречи, безусловно, начались!

Менялись города, веси, менялись гостиницы, - и только разгоряченные тела уже стареющих любовников оставались все теми же - страстными, нежными. Но тут, по закону жанра любого драматургического произведения, настало время выхода на сцену главного персонажа пьесы - бывшего главного бухгалтера института Галины Степановны Карасевой - обиженной, униженной и очень оскорбленной! Это, дорогой читатель - именно то самое знаменитое чеховское ружье на стене, которое, почему - то, всегда, как-то очень не вовремя, стреляет в конце пьесы.

В разгар любовного свидания Сережи и Анжелики Алеше неожиданно позвонила прекрасная незнакомка, которая сообщила, что его жена в настоящее время в Москве предается плотским утехам в объятиях некоего господина Птицына. Сказано - сделано! Взбешенный Алеша тут же отправился прямиком к своим друзьям в ФСБ. Ребята, у меня к вам громадная просьба - прошерстите, пожалуйста, телефон и электронную почту моей благоверной супруги! У меня, что-то, есть очень серьезные подозрения на ее счет! Друзья прошерстили ....и нашли! Всю тайную переписку любовников, полную любви и страсти за год жизни в их рукотворном раю! Алеша, если хочешь, мы съездим разобраться с этим фраером в Красноярск! Не бесплатно, конечно! - любезно предложили друзья из ФСБ. Алеша, не долго думая, согласился.

Сережа пришел домой с работы. Включил компьютер. Неожиданно на почтовый адрес Сережи пришла фотография с очень странного английского адреса. Спам! - подумал он, но все же из любопытства открыл ее. Он открыл эту фотографию ....и обомлел! На ней, посреди Сережиной дачи в Барнауле сидела обнаженная Анжелика с оторванным крылом. Справа от нее стояла старая Сережина радиола Харьков с выносной круглой антенной на деревянной крышке. Она до сих пор еще находится на старой Сережкиной даче возле самой Оби. Да я же еще в 1996 году приглашал Анжелику на эту свою дачу! Она тогда, почему - то, не поехала! - с ужасом подумал Сережа. Фигурка Анжелики вместе с забранными назад волосами, пучком (она часто так делала) была наполнена тоской и глубоким разочарованием. Ясно, что перед нами сидел на полу наглухо поверженный Ангел, который, очевидно, уже никогда не поднимется в Небо с одним лишь крылом за спиной.

Анжелика накрыла рукой труп голубя. Сереже стало страшно от такого неожиданного мистического послания, вероятно, прилетевшего из самой Бездны далекого Космоса. А той же ночью, 30 апреля 2016 года, на чердаке его десятиэтажного дома, прямо над его кроватью, прогремел взрыв. Плита подпрыгнула и ... неожиданно для саперов - энтузиастов встала на свое место. Все соседи за стеной, понятно, тут же проснулись. Алексей, это -сосед, что снизу, - истошно завопил: Землетрясение! Сережа встал, включил свет и прислушался. Все было тихо. Неужели показалось? - подумал он, но решил, что завтра непременно поднимется на чердак и хорошенько осмотрит место предполагаемого взрыва. Утром 1 мая 2016 года Сережа поднялся на чердак и внимательно осмотрелся. Никаких следов взрыва либо иной детонации взрывных устройств на стенах чердачного помещения явно не было. Но ... потолочная плита была треснута пополам, а в том самом месте, под которым в аккурат и располагалась кровать Сережи, лежал мертвый голубь, убитый взрывной волной в эту страшную апрельскую ночь.


Сайдаш из города Кызыла

В августе 2016 года я Волею Судьбы вновь остался, на целых два года, совершенно один в Красноярске. В этот непростой период жизни я, как водится, опять зачастил в ирландский паб Харат, в котором я и познакомился однажды с очень интересным человеком - тувинцем Сайдашем из города Кызыла. Его занимательный рассказ я лихорадочно записал на салфетках, благо другого подручного материала в пабе тогда не было. Его рассказ, с полным сохранением лексики и национального колорита, я и привожу ниже, дорогой читатель.

Здравствуйте, однако! Вот и пришла пора нам познакомиться, читатель - меня зовут Сайдаш, по фамилии Саян - оол. Саян - оол в переводе с тувинского означает рожденный в Саянах. Все же это очень и очень странно, по-моему: я - чистопородный тувинец, настоящий степной кочевник по духу и крови, а родился в Саянах - в этих самых величественных и загадочных горах Южной Сибири, овеянных удивительными вековыми тайнами и не менее удивительными легендами моего такого великого и одновременно такого малочисленного народа.

Родился я 5 мая 1975 года в семье простого охотничьего егеря, который всю жизнь прожил в лесу и к дарам цивилизации относился всегда иронично-скептически, как, впрочем, и все люди, подобные ему, кто очень тесно общается с природой и которым, вероятно, со временем стало известно нечто такое, что совершенно недоступно другим людям. Кстати, буддисты всего мира считают, что если у вас в дате рождения присутствуют 3 пятерки, как у меня, то это значит - вы реально родились под счастливой звездой. И ведь действительно: грядущие события в моей развеселой жизни очень скоро покажут всему миру, что я - на самом деле, редкостный везунчик.

По натуре отец был всегда очень жестким и властным человеком. Мне кажется, что моя мать (по - тувински авай) с самого замужества побаивалась его, стараясь по возможности ни в чем ему не перечить и чутко прислушиваясь к перепадам отцовского настроения. Крутой нрав отца, а также его невероятная азиатская вспыльчивость достаточно часто приводили к тому, что я от всей души получал от него увесистые оплеухи, иногда, на мой взгляд, по совершенно ничтожному поводу.

Охотничье хозяйство, в котором всю жизнь трудился, не покладая рук, мой агай (по - тувински означает папа), расположено в Тес-Хемском районе (кожууне) Республики Тыва - на мой взгляд, в самом живописном уголке у нас,- месте слияния двух могучих рек Пихэм и Улукэм (в переводе с тувинского означает малая и большая река), которые, здесь, как - раз в этом самом месте, и образуют в своем союзе великий Енисей - Батюшку. Именно этот сакральный момент зачатия Енисея символически запечатлен на государственном флаге Республики Тыва: три линии на нем изображают соответственно три сибирские реки, дающие жизнь всему Сущему, начиная от монгольской границы и до самого Северного Ледовитого Океана. Кстати, в Тес-Хемском кожууне находится и тщательно охраняемый ЮНЕСКО знаменитый биосферный заповедник - так называемая Убсунурская котловина, образовавшаяся на Земле несколько миллионов лет тому назад в результате какого-то природного катаклизма. В общем, друзья, у нас, в Тыве, в самом деле, есть на что посмотреть, отвечаю!

Дело свое егерское мой агай всегда знал очень туго: пожалуй, вряд ли во всей России вчера и сегодня можно еще найти такого охотника и следопыта, как отец - ну, за исключением, разве что, легендарного уссурийского гольда Дерсу Узалы; да и тот уже давно почил в бозе - земля ему пухом! Так что на сегодняшний день в России, да что там, думаю, даже во всем мире, просто-напросто, не существует достойных конкурентов моему отцу! Все охоты высшего представительского класса всегда поручались Главным охотничьим управлением Республики Тыва исключительно моему агаю.

Так, в 2010 году отец обслуживал очередную царскую охоту Владимира Путина и моего знаменитого земляка, нынешнего министра обороны России, Сергея Шойгу. В перерыве между охотой в настоящей монгольской юрте, специально установленной в лесу по просьбе Президента России, столь высоких и дорогих гостей ублажал, не жалея своих волшебных голосовых связок, тувинский мастер горлового пения Конгар-оол. Потрясенный Путин скажет потом журналистам: Я просто в шоке от всего услышанного! Никогда не думал, что такие космические звуки может производить обычное человеческое горло!

Когда мне исполнилось 11 лет, агай стал регулярно брать меня с собой на охоту. Как - раз на одной из таких охот я и познакомился с этим, на редкость, удивительным и интересным человеком - Сергеем Федоровичем Кирюшкиным, который вскоре станет моим лучшим другом и очень круто, практически на всю жизнь, изменит мое, тогда еще незрелое, юношеское мировоззрение.

Сергей Федорович Кирюшкин - достаточно известный в научном мире профессор Красноярского государственного университета, доктор исторических наук, до беспамятства, просто до какого-то болезненного фанатизма влюбленный в свою археологию. Худощавый мужчина 55-ти лет, спортивного телосложения, как и все страстные натуры, он был, к тому же, заядлым охотником и именно на этой почве через общих знакомых однажды вышел на моего отца. С тех пор, а именно с памятного 1980 года, Кирюшкин стал постоянным визитером в наши края.

Как сейчас, вспоминаю эти чудные мгновения, достойные кисти великого художника Василия Перова: уставшие, но счастливые охотники после удачной охоты собираются на привале возле костра, пускают по кругу котелок со спиртом, разбавленным водой (у нас в Тыве это называется пить на чечот) и предаются сладостным воспоминанием - кто во что горазд!

С особым нетерпением и каким-то странным вожделением охотники ждут научных откровений подвыпившего профессора Кирюшкина. Когда котелок со спиртом, наконец, доходит до него, он опускает обрубок своего указательного пальца на правой руке в огненную воду и произносит вполголоса странные, похожие на магическое заклинание, слова: Бурхан, Бурхан, не дай мне сегодня загнуться!

Сергей Федорович Кирюшкин сам был родом из Бурятии, где Бурхан всегда являлся и до сих пор является верховным Божеством в бурханизме, а также одним из божественных существ в буддизме, который традиционно исповедуют буряты. С этим обрубком указательного пальца связана одна крайне неприятная история, которая, тем не менее, добавляет еще один яркий штрих к психологическому портрету и без того харизматичного профессора Кирюшкина.

Эта драматическая история произошла осенью 1981 года. Как всегда, Сергей Федорович отправился вместе с моим отцом на очередную охоту, которая, как назло, оказалась в этот раз на редкость удачной: охотникам удалось подстрелить здоровенного оленя. И вот тут случилось то, чего не любят вспоминать до сих пор ни мой агай, ни Кирюшкин - во время разделки туши оленя профессор случайно поранил себе правую руку. Началось заражение, причем стремительное - трупный яд зверя попал в кровь человека. Хреново дело! - мрачно констатировал Кирюшкин. - Пока доедем до поселка, пока найдем фельдшера, почернеет вся рука. Делать нечего - пока не поздно, надо пожертвовать пальцем. Он смачно глотнул из фляжки со спиртом, перевязал жгутом основание указательного пальца правой руки, и, нисколько не сомневаясь в правильности своего поступка, решительно взмахнул топором...

Кирюшкин в очередной раз от души отхлебнул из котелка, который ему передали по эстафете уже изрядно повеселевшие охотники, громко крякнул при этом, и, поглаживая свою окладистую ученую бородку, начал свою наукообразную речь: Вот что я вам хочу сказать, мужики - власть предержащие нарочно дурят русский народ, чтобы не допустить его национальной самоидентификации. Это очень опасно для власти, когда народ знает себе истинную цену и свое реальное место в Мировой Истории. Гораздо легче управлять населением, которое уже давно смирилось с тем, что оно - пьяное, никчемное быдло и ничего больше. От употребленного внутрь медицинского спирта у профессора смешно вылупились, как у рака, глаза и густо покраснел самый кончик носа, придавая этим самым Сергею Федоровичу довольно комичный и даже немного маргинальный вид. К тому же властям активно подыгрывают и некоторые известные деятели науки, которые подводят под продолжающуюся деградацию народа псевдонаучную основу, - все более распаляясь, продолжал Кирюшкин.- Вот, например, есть такой чудак на букву м в нашем научном сообществе - целый доктор исторических наук, профессор Современной гуманитарной академии Масецкий Николай Александрович. Вы бы только послушали, какой бред несет этот горе - деятель от науки. Договорился уже до того, что без монголов и татаро-монгольского ига не было бы вообще русской государственности. По словам Масецкого (да чтоб его, козла, замучил метеоризм во время лекции по Истории Отечества!), монголы дали нам письменность, финансовую систему, таможню, армию и даже ...баню! Вот так вот, мужики: оказывается до нашествия хана Батыя мы не то, что читать не умели, но даже не мылись никогда! И этот чересчур важный господин, так сказать, на полном сурьезе чревовещает с высокой трибуны профессора СГА! А вот археология, скажу я вам, сегодня совершает подлинную революцию в ученых умах. Судите сами: одна только находка скифской принцессы в 90-х годах в Горном Алтае перевернула все наши представления о скифах, как о народе. Всегда считалось, что скифы - это монголоиды, а, оказалось, они - абсолютные индоевропейцы, то есть, как и мы с вами, представители арийской группы. Причем самым близким к скифам современным народом по ДНК оказались...кто бы вы думали? - азербайджанцы! Что, съели?! Или вот возьмем такого очень грозного и очень харизматичного предводителя гуннов Атиллу. Считалось, что этот жестокий завоеватель такой же монголоид, как и скифы. Последние археологические раскопки убедительно показали, что и это - абсолютно не так. Гунны - такие же индоевропейцы, как и скифы. Кроме того, есть еще один поразительный факт - в Центральном Китае недавно обнаружили племя белокурых, голубоглазых китайцев - потомков тех самых гуннов, которые дошли под предводительством Атиллы до этих мест и решили больше никогда не возвращаться в степь. Выходит: Атилла - славянин? Пища для мозгов, одним словом, господа! После рассказа Сергея Федоровича я еще долго сидел возле костра, размышляя об услышанном. Все охотники, в том числе мой отец, уже давно отправились спать в свои палатки, а я все сидел и сидел, тупо уставившись на огонь - в голове моей царил абсолютный хаос. Если до этого рассказа профессора в моей голове была хоть какая-то примитивная система, то теперь это была самая настоящая каша из совершенно разрозненных знаний и мыслей, разобраться в которой не было ни сил, ни желания.

Два сезона до призыва в армию я отработал рабочим - копателем в археологической экспедиции профессора Кирюшкина. Оба раза работали в Горном Алтае в районе Кош-Агача, вскрывая скифские курганы. Причем нам необычайно везло - в обеих экспедициях мы нашли много чего ценного, представляющего несомненный научный интерес и с точки зрения истории, и с точки зрения археологии.

Археология, Сайдаш - это довольно точная наука! - любил повторять Сергей Федорович. - Не математика, конечно, но все-таки очень точная. И вот вам, пожалуйста: последние данные о происхождении Чингисхана. Достоверно установлено: праматерью Тэмуджина (а это - настоящее имя Чингисхана) являлась некая госпожа Алан - гоа родом из племени хори - туматов, одной из тувинской ветвей в древней Монголии. Учитывая, что у Чингисхана было более тысячи детей, можно со стопроцентной уверенностью утверждать, что у тебя, Сайдаш, в жилах тоже течет кровь великого полководца, а, значит, ты вполне можешь называть себя потомком Чингисхана!

Очень меня тогда обрадовали и, буквально, вознесли до Небес эти слова уважаемого профессора Кирюшкина. В глубине души я, конечно, подозревал нечто подобное, но вслух все же боялся выразить эти свои, как мне казалось тогда, крамольные для окружающих мысли. Может быть, именно поэтому монголы, которые всегда себя считали прямыми потомками Чингисхана, традиционно так не любят тувинцев, видимо, чувствуя в нас потенциальных конкурентов на исторической авансцене. Да и сам Чингисхан, на мой взгляд, по описанию, все-таки, был больше похож на тувинца, нежели на монгола. Взять хотя бы тот известный исторический факт, что, в отличие от большинства монголов, Тэмуджин совершенно не боялся грозы и дремучего леса, что давало ему в тактике ведения войны огромные преимущества над монгольскими степными племенами.

По окончанию средней школы я уже вполне определился с выбором своей будущей профессии, однозначно решив для себя поступать на исторический факультет Красноярского госуниверситета. Однако Судьбе было угодно распорядиться иначе - осенью 1994 года меня призвали в армию.

Мой призыв по времени совпал со знаменательным историческим событием - началом первой чеченской компании. Как и следовало ожидать, я почти сразу же загремел в горячую точку. Однако Судьба, по-прежнему, меня довольно бережно хранила - почти весь срок моей службы прошел в относительно безопасных районах Чечни, достаточно далеко от районов активных боевых действий. Но...за все в этой жизни надо платить, а за относительное спокойствие на войне солдаты во все времена и во всех армиях мира вообще всегда платили по особому счету. В 1996 году я попал в страшную переделку, которую военные эксперты иначе, как ярыш-мардынской мясорубкой сегодня и не называют.

Я служил тогда водителем артиллерийского тягача - старенького, но надежного, как автомат Калашникова, автомобиля Урал в составе 245-й мотострелковой дивизии. 26 апреля 1996 года наша дивизия получила приказ выдвигаться на заранее определенные командованием позиции в сторону чеченского села Ярыш - Марды. Маршрут наш проходил через Аргунское ущелье, где нас уже с нетерпением ждали чехи. Духи подготовились к этой теплой, дружественной встрече очень даже основательно: как нам стало известно уже после этого кровавого побоища, в горах было заранее оборудовано около 20 мощно укрепленных огневых позиций, вырубленных прямо в скалах, а на это, как ты понимаешь, читатель, нужно немало времени. Что это означает? Да только одно: в Генеральном штабе армии работал чеченский стукач, который аж за месяц известил чехов о предстоящем марш-броске 245 мотострелковой дивизии. В Аргунском ущелье боевики впервые апробировали новую тактику нападения на моторизованную колонну - подрыв первой и замыкающей бронемашины, а затем увлекательная стрельба, как в тире, по стоячим и вопящим мишеням.

Как сейчас помню, я шел вторым в колонне, прямо за дивизионным БТРом. Внезапно меня охватило странное чувство: как во сне, за минуту до реального подрыва, я вдруг явственно увидел эту нереально страшную картинку - поднимающийся на воздух горящий БТР. Потом раздался страшный, просто оглушительный взрыв уже под колесами моего Урала, и я увидел, как в замедленном кадре, плывущие у меня перед лицом осколки снаряда. Подобно знаменитому киногерою-супермену Нео в фильме Матрица, я проводил эти летящие осколки, похожие на мушек, бесконечно долгим недоуменным взглядом; и даже смог ясно увидеть, как один из них прошил мне левое плечо. В тот момент боли я совершенно не почувствовал - только, как ошпаренный, выскочил с автоматом из кабины и буквально оцепенел от увиденного.

Вокруг меня полыхали автомобили и бронетехника (всего тогда сгорело около 150 машин). Все обозримое пространство было усеяно трупами моих сослуживцев. Это уже потом мне стало известно, что тогда, в этой кошмарной бойне, погибло 73 человека. Как сумасшедший, я начал исступленно палить из Калаша в белый свет, как в копеечку, не видя ни цели, ни вероятного противника и ориентируясь лишь на звуки выстрелов, доносившиеся откуда-то сверху ущелья. Потом все внезапно стихло: как - будто, в дом, наконец-то, пришел Хозяин и резко выключил телевизор, по которому опять сегодня показывали всем надоевший фильм про войну. Окровавленные, контуженные, но зато живые, а потому безмерно счастливые, мы собрались возле единственно уцелевшего БТРа. Нас осталось в живых тогда только 17 человек - 17 невероятных счастливчиков, которым в этот страшный день, 26 апреля 1996 года, здесь, в Аргунском ущелье, выпал удивительный шанс начать Жизнь заново!

После долгого и нудного лечения в военном госпитале в июне 1996 года ко мне, наконец-то, пришел долгожданный дедушка Дембель. Я уже полностью отказался от своей давней юношеской мечты стать археологом - сержанты и старшины нашей доблестной российской армии изрядно потрудились над этим, безжалостно раздавив солдатским кованным сапогом мои розовые очки, а вместе с ними и мои детские розовые мечты. После армии я, почему-то, совершенно утратил веру в нужность и, тем более, общественную востребованность профессии археолога. Не долго думая, я подал документы в Сибирский юридический институт МВД России, представительство которого совсем недавно открыли в Кызыле. С моим славным армейским прошлым и медалью За боевые заслуги меня взяли туда без особых проблем. Так началась моя кропотливая учеба в тувинской полицейской академии!

Учился я в СибЮИ МВД РФ довольно хорошо - в зачетной книжке, однако, были только оценки 4 и 5. За такое прилежание и хорошую успеваемость на 3-м курсе учебы руководство Республики Тыва решило направить меня на обучение в порядке международного обмена в Полицейскую академию соседней Монгольской Народной Республики. Не то, чтобы я сильно обрадовался перспективе целый год прожить на чужбине вдали от семьи и родительского дома, но все же я с радостью согласился с таким заманчивым предложением - очень уж хотелось мне посмотреть другие страны и узнать как можно больше новых людей.

Улан - Батор, куда я прибыл для обучения в Полицейской академии, надо признаться, поразил меня с первого взгляда. Весь город монгольскими властями, зачем-то, был поделен на сектора: есть чисто русский сектор, в котором поселили и меня, тувинца; есть китайский чайна - таун; есть даже английский и американский сектора. Каждый сектор тщательно охранялся монгольской полицией, так что иногда у меня возникало это довольно неприятное ощущение, что я нахожусь в какой-то закрытой резервации, наподобие индейской в США.

К тувинцам монголы относились в Улан-Баторе на удивление отвратительно - наверное, из-за возможного общего родства с Чингисханом, я так думаю. Упаси Бог какому - нибудь бедолаге - тувинцу загреметь в монгольскую тюрьму: по словам моих земляков, которым посчастливилось испытать на себе все прелести монгольской пенитенциарной системы, это было, действительно, страшно. На ноги зеку надевали огромные чугунные колодки, а на шею - специальный металлический обруч с прикрепленной к нему цепью, с помощью которой человека намертво фиксировали к стене камеры. И в таком раскоряченном положении охранники могли продержать заключенного целые сутки. Можно только представить, какие страдания выпадали на долю несчастного тувинца, по недомыслию или по роковому стечению обстоятельств однажды преступившего монгольский закон!

За год жизни в Монголии я так и не сказал ни одной монгольской красавице заветные слова: Би хаэртэ! (по-монгольски это означает я тебя люблю). Ну не понравились мне тамошние девушки - и все тут! И ведь вроде бы похожи на наших тувинских девушек, но все же чего-то катастрофически не хватает: может быть, какого-то азиатского шарма, какой-то девичьей нежности, какой-то особой харизмы - я не знаю. А, может, просто запах не тот!

Год учебы в монгольской полицейской академии пролетел для меня, как один день. В общем и целом, читатель, мне понравилось это весьма серьезное учебное заведение в Улан-Баторе, в котором тогда, да, впрочем, и во все времена, обучались, в основном, представители монгольской элиты, прошедшие при поступлении в этот государственный ВУЗ огромный, просто умопомрачительный конкурс.

И вот, наконец - то, настала пора мне возвращаться в родную Тыву. Какое умозаключение, читатель, я смог сделать после целого года пребывания в МНР - эти монгольские ребятки конкретно застряли в 50-х годах прошлого столетия. Все, что у них сейчас происходит, очень напоминает времена культа личности Сталина в СССР. Просто один в один, скажу я вам, только еще с этой их совершенно бесподобной и такой удивительной, даже для меня, видавшего виды тувинца, монгольской экзотикой.

По окончанию СибЮИ МВД РФ я получил очень хорошее распределение в уголовный розыск г. Кызыла. Жизнь, как мне казалось тогда, полностью удалась! Престижная работа, квартира в центре Кызыла (с деньгами на нее очень помог мой агай), хорошие друзья - что еще нужно молодому продвинутому тувинцу. Вскоре нашлась и та единственная, которой я смог, наконец - то, сказать эти заветные слова: Мен сенэ андак мен!, что означает я тебя люблю по-тувински. Ее звали Аалчы, она только что окончила медицинский институт и уже работала врачом-гинекологом в одной из поликлиник города Кызыла. Я готов был подпрыгнуть до Небес от внезапно нахлынувшего вселенского счастья, когда на предложение стать моей женой Аалчы просто так, безо всякого женского кокетства, ответила мне с ее неизменно очаровательной улыбкой: Да!

И вдруг ... все внезапно закончилось: созданный мной с таким трудом идеальный мир неожиданно стал распадаться и рушиться, как карточный домик, прямо на моих глазах - казалось, Удача теперь навсегда отвернулась от меня!

А началось все с того, что группу сотрудников уголовного розыска, и меня в том числе, руководство ГУВД направило на границу с Монголией -ловить вконец обнаглевших монгольских конокрадов. Мы три дня героически сидели в засаде, если можно назвать засадой теплую юрту, ящик водки и хорошо прожаренного барана на вертеле - абсолютно никаких телодвижений со стороны монголов.

А на четвертый день случилось то, что вскоре полностью перевернет всю мою дальнейшую Жизнь - когда я ночью встал по нужде, то с изумлением увидел, как небольшая преступная группа из трех резвых монголов угоняет наших лошадей через российско-монгольскую границу. Не долго думая, виной чему, вероятно, было мое жестокое похмелье, я схватил свой автомат АКСУ и прицельно выстрелил в одного из монголов с таким расчетом, чтобы пуля попала ему в ягодицу аккурат под самое седло. При этом я совсем забыл, что пуля калибра 5,45 мм - со смещенным центром тяжести, а значит, попав в тазовую кость, будет очень и очень долго блуждать по всему телу несчастного. Так оно и вышло: от казалось бы легкого ранения в ягодицу монгол скончался в страшных муках на следующее утро у себя дома. Диагноз монгольских врачей был однозначным: внутреннее кровоизлияние от пулевого ранения.

И грянул грандиозный дипломатический скандал на всю Республику Тыва и ее окрестности - ведь я умудрился подстрелить несчастного монгола уже на его территории. Монгольская сторона решительно потребовала моей выдачи и проведения объективного расследования по данному инциденту на границе. Однако, наше милицейское руководство в Тыве, как известно, не пальцем делано - абсолютно не повелось тогда на угрозы и шантаж рассерженных монголов: меня просто-напросто, по - тихому, уволили задним числом из органов внутренних дел с последующим переводом в республиканский ФСИН. Монголы попыхтели еще некоторое время и вскоре успокоились вовсе, признав, что убиенный являлся особо опасным рецидивистом, давно находящимся у них в розыске. Так сказать, не велика потеря для великой Монголии!

Но для меня все уже было решено окончательно и бесповоротно: из сотрудника убойного отдела; настоящего опера, каким я себя тогда ощущал, матерого сыскоря по духу и образу мыслей, я превратился в жалкого вертухая - ДПНСИ (слово то какое отвратительное) - дежурного помощника начальника следственного изолятора города Кызыла.

И начался ежедневный тюремный кошмар с его мрачной рутиной, отвратительными запахами и бесконечными психопатическими концертами зеков. Стремясь внести в свою службу хоть какое-то разнообразие, я стал потихоньку злобствовать, регулярно отбирая у зеков мобильные телефоны и устраивая во время своего дежурства незапланированные шмоны в камерах СИЗО. Расплата за эти мои необдуманные действия очень скоро не заставила себя ждать.

Однажды, возвращаясь после очередного дежурства домой, я вдруг услышал за собой оглушительный рев автомобильного мотора. Обернувшись, с ужасом обнаружил, что на меня на полной скорости несется черная тонированная Тойота без государственных номеров. Я только успел, сгруппировавшись, запрыгнуть на капот автомобиля, как он неожиданно резко затормозил и сбросил меня на проезжую часть. Из автомобиля тут же выскочили два здоровенных тувинца, которые увесистыми бейсбольными битами начали от всей души обрабатывать меня, изо всех сил стараясь при этом проломить мне голову. Затем один из бандитов резко наклонился и быстрым, точным ударом тувинского национального ножа вспорол мне живот. Небо внезапно опрокинулось и навалилось на меня всей своей неимоверной тяжестью - я потерял сознание от жуткой, просто нестерпимой боли.

Очнулся я только на следующее утро уже в больничной палате. Рядом с моей кроватью сидела, совершенно убитая горем, моя дорогая Аалчы. На душе было тошно и на удивление тоскливо: ведь теперь даже коню понятно - с государевой службой для меня покончено раз и навсегда!

Как и следовало ожидать, преступников, совершивших столь дерзкое нападение на меня, так и не нашли. Впрочем, думаю, в нашем насквозь коррумпированном Кызыле их и вовсе никто не собирался искать. А вскоре после моей выписки из больницы меня комиссовали по болезни из органов ФСИН РФ. В сложившейся ситуации мне нужно было срочно искать совершенно иные опоры в жизни: как духовные, так и материальные. И такие опоры помог, в очередной раз, найти мне мой старый добрый дружище Сергей Федорович Кирюшкин. Именно он уговорил Аалчы переехать вместе со мной в Красноярск, помог снять нам на первое время довольно приличную квартиру, потом трудоустроить мою жену в одной из городских поликлиник.

А вскоре Кирюшкин и меня самого взял на работу к себе в Сибирский федеральный университет - и кем бы вы думали, а? Правильно, читатель - директором местного археологического музея!


Филиппины - любовь моя

После драматических событий с Анжеликой и ее сумасшедшим мужем Алексеем в Красноярске образца 2016 года, в гордом одиночестве убежденного монаха, я продолжал жить дальше, как все русские люди. Той унылой и безрадостной жизнью, которой уже много лет живут простые россияне в своей и одновременно такой чужой стране. За свои 52 года сумбурной российской жизни я превратился в совершенного ледяного истукана. Казалось, меня уже мало что волновало и тревожило сердце в этом мире; за исключением, разве что, музыки - это была последняя моя духовная связь с Богом в этом грубом, вульгарном мире! Вероятно, я прожил бы эту серую и совершенно бессмысленную жизнь до самых своих последних дней; впрочем, как и все люди вокруг меня! Ничего особенного и трагического в этом факте нет. Все так живут! По хорошо известному армейскому принципу: День прошел - ну и х... с ним! Но.... однажды, все-таки, случилось чудо! В суровую арктическую зиму, вопреки всем существующим, железобетонным законам природы, неожиданно для всех участников будущей любовной драмы, ворвалось знойное тропическое лето. И айсберг - исполин вдруг начал стремительно таять под обжигающими лучами ослепительного филиппинского солнца!

Элис проснулась совсем рано. Только - только забрезжил рассвет. Морской бриз принес в широко распахнутое окно бунгало свежий, опьяняющий аромат Божественного Океана. Этот изумительный аромат совершенно невозможно описать одним словом, читатель. Такая богатая палитра запахов! Куда там простой человеческой речи описать космическую бесконечность, проекцией которой на Земле, безусловно, является сам Океан! А человек, никогда не видевший море, просто не в состоянии понять всю гамму ароматов, которую ежесекундно создает великий Парфюмер под названием Его Величество Божественный, Бесконечный, Бездонный Мировой Океан!

Элис открыла глаза и поняла, что она - счастлива! Она - абсолютно счастлива! Ощущение Счастья целиком обволакивало ее обнаженное тело, слегка прикрытое цветастым филиппинским покрывалом. Да и как может быть по - другому, когда тебе всего 16 лет? Когда вокруг - сплошь любящие тебя люди, а сама ты живешь в райской месте на Земле под названием Остров Палаван?

Элис родилась и все свои 16 лет прожила в Брукс Пойнт. Это - небольшой городок в провинции Палаван, названный так в честь первого белого раджи Саравака Сэра Джеймса Брука. Это достаточно провинциальный городок получил широкую известность в мире за свою активную деятельность по развитию и популяризации экотуризма. Кроме того, именно в этих морских водах, омывающих уютный курортный городок, была найдена крупнейшая в мире жемчужина - Лао-Цзы весом 6,5 кг!

Туристы, особенно иностранцы, всегда очень любили приезжать в Брукс Пойнт на пару дней, но.... не более, чтобы осмотреть достопримечательности города и его окрестностей. Примерно в 30 минутах езды от центра города находятся живописные водопады Сабсабан, в прохладных и чистых водах которых можно искупаться и почувствовать полное единение с природой. Недалеко от берега, прямо посреди лазурного моря, бьет пресноводный источник, получивший название Океанского. В районе Майнит расположен еще один источник, но на этот раз горячий - его воды всегда считались целебными. Здесь же находятся водопады Бакбакан, которые образуются, когда река обрушивается с отвесной скалы с высоты 50 метров. Зрелище просто потрясающее, господа! Завораживает не по - детски!

В самом городе находятся руины старинного маяка и Порт Миллер - сцементированный резервуар для воды, который когда-то служил источником питьевой воды для жителей Брукс Пойнта. Говорят, что его построил сам Джеймс Брук. Это - поистине излюбленное место горожан и заезжих гостей. А самое любимое с раннего детства место для малышки Элис - это, безусловно, была гора Маруйог Фармс, что находится на территории городского экологического парка, занимающего площадь в 145 га, с которой открываются просто изумительные виды на лежащий внизу курортный городок и бесконечный Океан. Элис всегда без особого труда взбиралась на эту гору. О, молодость! Воистину, ей все подвластно!

Часами юная филиппинка с томными испанскими очами темно - вишневого цвета сидела в позе Будды на священной горе Маруойг Фармс и медитировала. Природный мистицизм был в крови у Элис с самого рождения, который к тому же усугублялся еще классическим религиозным образованием, полученным в местной католической школе.

С горы Маруйог открывался великолепный вид на голубую лагуну, в которой девушка обожала часами плавать и нырять одна и с компанией сверстниц. Она вдыхала воздух полной грудью и погружалась в маске ныряльщика в пучину южного моря, которая всегда поражала и манила аквалангистов всего мира своим великолепием и разнообразием видов морской флоры и фауны. Этот момент погружения в морскую Бездну всегда просто завораживал прекрасную Элис, вызывая у нее трепетное волнение и почти эротическое переживание. Пожалуй, лучше поэта Константина Бальмонта и не скажешь об этом фантастическом моменте погружения в подводное Царство грез:

На тёмном влажном дне морском,

Где царство бледных дев,

Неясно носится кругом

Безжизненный напев.


В нём нет дрожания страстей,


Ни стона прошлых лет.

Здесь нет цветов и нет людей,

Воспоминаний нет.


На этом тёмном влажном дне


Нет волн и нет лучей.

И песня дев звучит во сне,

И тот напев ничей.


Ничей, ничей, и вместе всех,

Они во всём равны,

Один у них беззвучный смех


И безразличны сны.


На тихом дне, среди камней,

И влажно-светлых рыб,

Никто, в мельканьи ровных дней,

Из бледных не погиб.


У всех прозрачный взор красив,

Поют они меж трав,

Души страданьем не купив,

Души не потеряв.


Меж трав прозрачных и прямых,

Бескровных, как они,

Тот звук поёт о снах немых:

Усни - усни - усни.


Тот звук поёт: Прекрасно дно

Бесстрастной глубины.

Прекрасно то, что всё равно,

Что здесь мы все равны.

Особенно юная Элис любила нырять возле черной скалы, которая отвесной стеной уходила в жуткую морскую пропасть на глубину более километра. Если подплыть поближе к подводной части этой черной скалы и взглянуть вниз, то возникала полная иллюзия свободного падения с высоты; только сильно замедленное, как в кошмарном сне. Это приятно щекотало и будоражило нервы юной девушки - экстремалки, но... так было ровно до того момента, пока жестокий Океан не забрал отца Элис Александера.

Александер Ирадиел был чистокровным филиппинцем, потомственным моряком, уже в четвертом поколении. Именно он привил Элис такую нежную и очень трепетную любовь к морю. Кстати, любимой книгой отца и дочери - мореманов была повесть Хэмингуэя Старик и море, написанная им еще в 1952 году.

Однажды рыболовный сейнер отца попал в страшную переделку! Это был реальный девятибалльный шторм. Шансов выжить у них тогда не было практически никаких. Вся команда сейнера навсегда сгинула в морской пучине. Как говорится, ни могилы, ни креста! Элис исполнилось в тот страшный момент 14 лет. Она хорошо запомнила ту жуткую поминальную службу в местном католическом храме; почерневшее от горя лицо матери, невозмутимое лицо священника и скорбные лица моряков - друзей отца. С тех пор Элис люто возненавидела Океан. Возненавидела всеми фибрами души! Теперь она позволяла себе заходить в воду только по колено. Делала какое - то торопливое ритуальное омовение в морской воде и тут же спешила обратно на берег. Это нельзя было назвать аквафобией в прямом значении этого слова. Скорее всего, это был детский протест, требование маленькой беззащитной девочки к Океану: Послушай, ты, злой - презлой Океан! Верни моего любимого папочку! Верни немедленно, я тебе говорю!


Сейчас, сидя на горе Маруйог, Элис почувствовала, как по ее щекам опять побежали горячие струи. Уже 2 года прошло со дня гибели отца, а душевная рана еще до сих пор кровоточила и бередила душу! Элис с тяжелым чувством отвела взгляд от голубой лагуны, вызвавшей у нее такие тяжелые воспоминания. Ее взгляд упал на виднеющийся вдали соседний остров Мактан Лапу-Лапу (Силанулапу). Этот остров печально знаменит тем, что 27 апреля 1521 года там нашел свою смерть великий мореплаватель Фернан Магеллан. В память об этом там даже был сооружен памятник: на постаменте гордо стоит филиппинский воин с бамбуковым щитом и испанским мечом в руке. Элис очень часто была на этом острове Мактан Лапу-Лапу. От Палавана до него всего каких - то 25 минут полета на легкомоторном самолете. Элис всегда очень нравился этот памятник. От фигуры воина веяло каким-то удивительным спокойствием и невероятной уверенностью в себе. Именно этот великий дух воинов-филиппинцев и не учел тогда адмирал Магеллан, когда отправился на остров Мактан всего лишь с 50 матросами экипажа. Он явно недооценил противника. Ведь воины-филиппинцы с раннего детства участвовали в войнах против соседних племен. Они, безусловно, были искусными воинами; к тому же, абсолютно презирали смерть. Цена вопроса роковой ошибки Магеллана в том бессмысленном и глупом бою - его собственная жизнь и жизнь членов его экипажа.

Вот что писал о том трагическом событии Антонио Пигафетта - личный историограф экспедиции Магеллана: ...Островитяне по пятам преследовали нас, выуживая из воды уже однажды использованные копья, и таким образом метали одно и то же копье пять-шесть раз. Узнав нашего адмирала, они стали целиться преимущественно в него; дважды им уже удалось сбить шлем с его головы; он оставался с горстью людей на своем посту, как подобает храброму рыцарю, не пытаясь продолжать отступление, и так сражались мы более часу, пока одному из туземцев не удалось тростниковым копьём ранить адмирала в лицо. Разъярённый, он тотчас же пронзил грудь нападавшего своим копьём, но оно застряло в теле убитого; тогда адмирал попытался выхватить меч, но уже не смог этого сделать, так как враги дротиком сильно ранили его в правую руку, и она перестала действовать. Заметив это, туземцы толпой ринулись на него, и один из них саблей ранил его в левую ногу, так что он упал навзничь. В тот же миг все островитяне набросились на него и стали колоть копьями и прочим оружием, у них имевшимся. Так умертвили они наше зерцало, свет наш, утешение наше и верного нашего предводителя. Вот так трогательно - наивно и очень искренне, почти по-детски, преданный Пигафетта оплакивал своего любимого командора!

Примерно через 2 года после гибели отца мать Элис Иолланда повторно вышла замуж. Иолланда Занарро (полное имя - Мария Виктория Тренидад Занарро) имела потрясающие генеалогические корни. Ее отец был наполовину испанцем, наполовину иранцем. Смесь персидской, испанской и филиппинской кровей дали удивительный коктейль - сочетание азиатско-европейской внешности, ума и того тонкого неуловимого женского шарма, который гипнотизирует почти всех мужчин и заставляет их делать безумные поступки ради любимой женщины. Этот испанско-иранский шарм передался по наследству и Элис, которая совершенно не была похожа на классическую филиппинку. У Элис - практически белая кожа, слегка тонированная изысканным желтым колором; темно-каштановые волосы; испанские глаза с многовековой персидской грустью и глубиной. В этих глазах уже с раннего детства читалась мудрость народа с великой тысячелетней историей.

Отношения у Элис с отчимом как-то сразу не заладились. Хотя он, в сущности, был неплохим человеком. Помогал матери во всем, старался, как мог. Но... отчим пришел в семью Элис со своими родными дочерями Джен, Кристиной и Терезой. Элис, как могла, поначалу старалась не конфликтовать с ними, однако, ревность, которая душила ее, жгучая ревность по отношению к матери, вскоре сделала ее пребывание в родном доме просто невыносимым. Единственной ее поддержкой в этой сложной семейной ситуации был родной брат Ларри и родная сестра Вэйлин. Элис стала реально задумываться о побеге из этой опостылевшей домашней тюрьмы. Она только ждала удобного момента для побега. И, однажды, он наступил! Но вряд ли этот момент можно считать удачным и счастливым для такой невинной девушки, как Элис!

В апреле 1982 года сводная сестра Элис Джен, как обычно, с большой помпой, праздновала свой очередной день рождения. Именно там Элис впервые увидела этого стройного филиппинского юношу Феликса. Его пригласила на праздник родная сестра Элис Вэйлин. Феликсу только что исполнилось 20 лет. Он был на 4 года старше Элис. Несмотря на относительно юный возраст, Феликс уже два года ходил в престижные рейсы на круизном тихоокеанском лайнере, где он зарекомендовал себя отличным матросом - мотористом. На этом празднике Феликс оказался в центре женского внимания. Он явно бравировал своей матросской удалью, много пил, шутил и смеялся. В танцах Феликс норовил потрогать попу очередной своей партнерши, чем вызывал нервический смех юных особ. Но с Элис этот трюк явно не удался. При очередной попытке ухватить девушку за попу, Элис залепила Феликсу такую оплеуху, что все танцоры в комнате остановились и с удивлением посмотрели на эту странную пару. Элис забилась в уголок и смотрела оттуда сверкающими от гнева глазами как затравленный зверек. Все присутствующие в один момент поняли, что этот праздничный вечер эротическими стараниями Феликса был испорчен окончательно и бесповоротно.

Всех пьяных гостей хозяева решили положить в гостиной на диване и на полу. Феликс лег на полу. Но ему сегодня решительно не хотелось спать одному. Пьяный кураж уже делал свое грязное дело. Юноша дождался, когда все гости угомонятся. Он встал, тихонько, на цыпочках, подкрался к двери комнаты Элис. Дверь оказалась не заперта. Девушка спросонья даже не сразу поняла, что происходит. Кто-то очень жестко заламывал ей руки, коленкой раздвигал ноги, нес какую - то пьяную чушь, дышал перегаром и облизывал ей губы. Не надо, не надо этого делать! - жалобно просила девушка, но Феликс ее уже не слышал. Похоть всецело овладела его телом и душой! Он взял Элис очень жестко и жадно, как страшно проголодавшийся зверь! Он перестал терзать девушку лишь тогда, когда его похоть была полностью удовлетворена. Элис же сейчас не испытывала ничего, кроме боли, стыда и унижения! Прости меня, Элис! - горячо шептал юноша ей на ухо. - Я тебя очень люблю! И я хочу жениться на тебе! Поверь, любимая! Девушка ничего не сказала ему в ответ. Она только горько рыдала. Ей было невыносимо жаль своей утраченной невинности. К Феликсу в данный момент она не испытывала ничего, кроме брезгливости и отвращения.

Филиппинские традиции в вопросах семьи, секса и деторождения, особенно вне брака, очень суровые. Поэтому Элис ничего не оставалось как принять предложение Феликса - она согласилась выйти за него замуж. К тому же, появилась прекрасная возможность покинуть родной дом и перебраться в курортный городок Калибо, где, как - раз, и проживала семья Феликса. Вскоре молодая супружеская пара перебралась на соседний остров филиппинского архипелага в город Калибо, где и начала строить свою семейную жизнь, что называется с чистого листа.

Вряд ли можно назвать семейную жизнь Элис и Феликса счастливой в полном значении этого слова. Но парадокс в том, читатель, что и несчастной эту жизнь, пожалуй, тоже не назовешь. Это была нормальная, я бы сказал, обычная жизнь среднестатистической филиппинской семьи со средним достатком, со своими черными и белыми полосами, как это бывает всегда.

1 ноября 1983 года у Элис родилась первая дочь Жаклин. Потом, с небольшим временным интервалом, родились сын Лекстер и дочь Алекса. И, наконец, 21 августа 1990 года у нее родилась дочь Джайра Кассандра - точная копия самой Элис в юности! Элис была счастлива! Но это было счастье матери, которое, на какое-то время, полностью вытеснила очень чувственную женщину испанских кровей. Интимная жизнь у нее с Феликсом не заладилась совершенно - не заладилась именно с той самой злополучной ночи, читатель! Как известно, Природа не терпит пустоты. По закону сублимации, Элис с неистовостью своего южного темперамента ударилась в католическую религию. И даже в 1993 году поступила в христианский университет в Маниле на факультет информатики, получив, помимо религиозного католического образования, прекрасную профессию оператора персонального компьютера.

Думается, их брак многие годы спасало лишь то, что Феликс был моряком дальнего плавания и долгое время находился вдали от семьи. Именно благодаря морской судьбе Феликса их очень, и даже очень непростой брак, изначально замешанный на насилии и лжи, просуществовал почти 30 лет.

Однако шло время. Дети уже выросли, а старшая дочь Жаклин вышла замуж и даже сделала Элис бабушкой. Однажды лучшая подруга Элис Марлен забежала в салон красоты, в котором она работала, и сказала: Подруга, а почему ты до сих пор еще не завела страницу в Фэйсбуке? Ты знаешь, как там интересно? Весь мир будет у тебя как на ладони! И потом, там водятся такие интересные мужские экземпляры!!!! Заведи страницу, подруга! Сказано - сделано. И у Элис началась вторая жизнь в киберпространстве! Я бы сказал, очень хорошая отдушина от надоевшего семейного быта для возрастных женщин!

Однажды на глаза Элис попалась страница некоего господина Сергея Воронина из России. На профиле страницы сидел русский светловолосый мужчина за музыкальным клавишным инструментом. Элис с детства очень любила музыку. Во многом эта любовь брала свое начало в ее католицизме, так как во время церковных служб юная девушка часто заслушивалась органной музыкой и впадала в самый настоящий транс, в котором могла пребывать довольно длительное время. Немного подумав, Элис написала Сергею: Хани (Милый)! Мне очень понравился твой профиль. Я хочу с тобой подружиться!

Я проснулся ранним утром, как обычно, около 6 часов. По заведенной мной традиции, каждое утро у меня всегда начиналось с интернета и просмотра электронной почты. На глаза попалось письмо Элис. Опять интернетовские тролли! Достали уже, черти! - подумал я и без сожаления удалил письмо - спам.

Шло время, а ответа от Сергея, по-прежнему, не было. Женское самолюбие Элис было задето не на шутку этим странным русским мужчиной и его откровенным игнором. Ведь Элис всегда считалась очень красивой женщиной, с которой мечтали познакомиться многие мужчины. Спустя некоторое время она вновь написала письмо Сергею: Хани! Почему ты молчишь? Почему ты не хочешь ответить мне? Может быть, я - недостаточно красивая для тебя? Ответь мне, хани, пожалуйста! В ответ - опять тишина! Элис уже реально просто раздирало женское любопытство. Да что он о себе думает, этот русский мужик? Да пошел он....куда подальше! - рассердилась она. Однако образ Сережи упорно не хотел отпускать ее. Да что это со мной в самом деле? Я что, влюбилась? - лихорадочно стучало в висках Элис. Да, это была правда! Элис влюбилась! Влюбилась раз и навсегда! Включился ядерный реактор под названием Любовь взрослой Женщины! Элис была в шоке! Она не ожидала от себя, упертой филиппинской католички, такой прыти! Казалось, вся нерастраченная за жизнь Энергия Любви выплеснулась вдруг на этого странного и очень непонятного субъекта из далекой России.

Хани! Пожалуйста, ответь мне! Неужели ты не хочешь быть счастливым в Любви? - жалобно написала Элис, уже не чая получить ответа от меня. Это письмо я уже не смог проигнорировать. В нем читалась просьба, да нет.... мольба, которую игнорировать было просто грешно! Бэби, прости меня, что я не ответил сразу! Я думал, что кто-то, как обычно, разыгрывает меня в Мировой Сети! Таких случаев уже было много в моей жизни! Я хочу с тобой подружиться! Ты даже не сомневайся в себе! Ты - очень красивая женщина, Элис! Ты - очень самобытная!!! И мы стали дружить. А вскоре эта переписка приобрела откровенно эротический характер, как это часто бывает между взрослыми людьми. И в Мировой Паутине закипели нешуточные русско - филиппинские страсти! Мы любили друг друга неистово, как самые настоящие маньяки! И это был далеко не виртуальный секс! Это был реальный секс, с реальными тактильными ощущениями, которые объяснить метафизически просто невозможно!

Но Элис была не только прекрасной любовницей! Она была очень умным и образованным собеседником. Благодаря Элис, я узнал очень много нового и интересного о Филиппинах. Я узнал, например, что президент Филиппин Дутерте объявил беспощадную войну наркомафии, главными представителями которой на архипелаге являются китайцы. Китайцы подсадили молодых филиппинцев на страшный синтетический наркотик шабу, который сокращает жизнь людей на 30 лет. Дутерте создал специальную полицию по борьбе с наркобизнесом, которой предоставил неограниченные полномочия. Полицейские не задерживают наркодиллеров, как это делается во всех странах, а просто стреляют им в голову. Каждый день на Филиппинах отстреливаются сотни бойцов наркомафии. И это, безусловно, уже приносит свои плоды.

А еще Дутерте совершил замечательный демарш против США, заявив, что он теперь говорит: Гуд бай, Америка! и говорит: Хэллоу, Россия и Китай! Попутно, как бы между прочим, Дутерте назвал римского папу дерьмом, чем в полной мере проявил великий дух филиппинских воинов, когда - то успешно замочивших Фернана Магеллана, принесшего на эту землю обетованную изрядно поднадоевший всем филиппинцам католицизм.

Хани, ты не представляешь себе! Я сижу в тюрьме, реально, из которой просто нет выхода! - написала однажды Элис, и я сразу же откликнулся своим новым музыкальным произведением Побег из нашей тюрьмы. Ну, а потом... потом пошел самый настоящий поток.... поток из Божественной музыки, посвященной Божественной Любви! Элис получила в подарок Признание в любви. Пожалуй, мало, кто может похвастаться в грубом современном мире таким нежным, трогательным признанием в Любви, да еще в музыке!

Элис особенно понравилась музыкальная композиция и мой клип Страсть. Хани, когда я смотрю этот клип и слушаю твою музыку, я становлюсь вся мокрой, как молодая женщина! Хахахаха! Хани! Ты сделал меня самой настоящей сексуальной маньячкой!

Как это всегда бывает, неизменным спутником Любви является ревность. Элис просто измучила меня своей безумной, почти паталогической ревностью. Хани! Не забывай, что у меня в роду есть филиппинские колдуны и хилеры. Я сразу же узнаю, когда ты мне изменил. И тогда я отрежу твой член! Я правду говорю, хани! Бойся этого!!! Ну, это она, конечно, зря сказала, так как у меня даже в мыслях не было желания изменять своей возлюбленной с далеких Филиппин. Зато, как творческий человек, я моментально откликнулся на эту вполне естественную и понятную реакцию Элис своим новым музыкальным произведением Ревность.

Однако время шло. 27 ноября 2016 года любовники отметили 6 месяцев с момента их первой встречи. Однажды Элис написала мне: Хани! Я приняла важное решение! Я совершу побег из своей тюрьмы в декабре этого года! Я брошу Феликса! Я буду жить в своем бунгало на острове Палаван и займусь разведением кофейных плантаций! Хани! Я буду ждать тебя в этом райском месте! Я буду ждать тебя столько, сколько нужно! Потому что ты - мой реальный муж от Бога!

Шли дни, недели, месяцы. Я, по-прежнему, жил как во сне. Какой - то бесконечный день Сурка! Я вставал утром, шел на работу, приходил домой, ложился спать, снова вставал утром, шел на работу, приходил..... В общем, я решил, наконец, разорвать этот порочный круг!

Однажды утром я пошел в туристическое агентство и заказал билет на самолет в один конец до Манилы.

Уже сидя в самолете филиппинских авиалиний, я бросил прощальный взгляд на здание красноярского аэропорта. Прощай, моя несчастная Родина! Воистину, страна рабов, страна господ! Может быть, мы еще увидимся в этой жизни! А пока, я говорю тебе: Гуд бай, Россия!


Гангстеры с острова Палаван


Самолет Боинг-737 южнокорейской авиакомпании Asian сделал плавный разворот влево и, кокетливо покачивая крыльями, как пышными бедрами развратная девица, стал заходить на глиссаду. В иллюминаторе, снизу, через вуаль серебристых перистых облаков я, наконец-то, увидел Его! Его Величество Тихий Океан! Сколько раз я видел Его в своих сакральных снах, просыпаясь на совершенно мокрой от слез подушке - слез умиления и радости, читатель, от созерцания этого удивительного Божества, подлинного чуда Природы, к которому я всегда стремился и которое всегда, в последний момент, каким-то неуловимым образом всякий раз игриво отдалялось от него! И вот, наконец, это свершилось! Как говорится, если гора не идет к Магомеду, то Магомед идет к горе! В свои 55 лет я летел на этом южнокорейском лайнере навстречу своей Судьбе - навстречу многолетней Любви к прекрасной филиппинской женщине Элис! Позади осталось 3 года виртуального романа в Фэйсбуке. Да виртуального ли? Пожалуй, нет, читатель! По силе чувств, накалу эмоций и эротических переживаний этих двух уже, прямо скажем, немолодых людей подобный виртуальный роман, я думаю, даст фору любому плотскому роману, даже со сногсшибательным сексом в стиле Камасутры на нашей грешной, но такой прекрасной Земле!

Много чего случилось за эти 3 года! 11 июля 2018 года умер 55-летний муж Элис Феликс. Это произошло днем, на его свиноферме, около 2 часов дня. Элис в это время, как - раз, была рядом. Она готовила на кухне ланч для двух рабочих свинофермы. Абсолютно здоровый, в прошлом профессиональный моряк Феликс просто прилег слегка отдохнуть после обеда, да только не проснулся, безболезненно умерев во сне от обширного инфаркта. Элис была просто в шоке - настолько эта смерть была неожиданной и пугающей для всей ее семьи! Филиппины - это ортодоксальная католическая страна, в которой абсолютно запрещены аборты, разводы и прочие семейные проблемные ситуации. Именно поэтому Элис, уже 2 года находясь в пугающем любую католичку блуде с иностранцем, хотя и в его достаточно целомудренной виртуальной форме, конечно же, испугалась не на шутку! Она восприняла это событие в ее жизни как явный знак от Бога, недовольного ее столь легкомысленным поведением! Милый! Я не смогу тебе писать около 10-20 дней, пока не утрясу здесь все вопросы, связанные со смертью мужа! Жди, хон! И я ждал - ждал, покорный Судьбе, поскольку ничего другого в этой крайне неприятной ситуации ему и не оставалось.

Примерно через 15 дней Элис снова появилась в интернет -пространстве. И вновь, как и 2 года назад, закипели нешуточные страсти на любовном фронте Фэйсбука, от которых, пожалуй, покраснела бы даже сама мадам Камасутра!

Однажды Элис пошла в душ, опрометчиво забыв свой мобильный телефон на журнальном столике. Старшая дочь Джейки, 35 лет, в это самое время находилась в комнате, когда я в очередной раз отправил Элис любовное СМС- сообщение эротического содержания. Прочитав сообщение в мамином смартфоне, любимая папина дочь Джейки просто пришла в ярость. Гневной рукой она набрала сообщение в телефоне матери, адресованное ненавистному Сереже: Мистер, оставь мою маму в покое! Отправляйся в ад, козел! Сохрани свою задницу, и, если ты хочешь жить, избави Бог тебе появиться здесь на Филиппинах! Прочитав это сообщение, я рассердился не на шутку. Да как она смеет читать чужие письма, тварь? И дрожащей от негодования рукой я набрал сообщение для Джейки: Девочка, тебя разве не учили, что чужие письма читать нехорошо? И разве тебя не учили в школе уважать старших? Я буду писать твоей матери до самой смерти! Я обещаю тебе это!

И началась война миров! Однажды Джейки пришла к своей младшей сестре 17-летней Джайре. Наша мама - в реальной опасности! Ее обихаживает какой-то 50-летний русский мошенник, - заявила она. - Ты не можешь взломать ее почту в Фэйсбуке? Мы должны знать все ходы этого проходимца наперед! Я могу это сделать, - в ужасе прошептала любимая мамина дочь Джайра. - Ведь это я, похоже всем нам на беду, сделала маме ту злосчастную страничку в Фэйсбуке! И в Фэйсбуке началась грандиозная, доселе невиданная оперативно-тактическая операция под названием Контроль и запись интернет - переговоров, организованная любящей семьей несчастного филиппинского моряка Феликса Ториано.

Вскоре из данной любовной переписки Джайра узнала о том, что я собираюсь приехать на Филиппины 1 августа 2019 года. Она не преминула тот - час же сообщить об этом своей авторитетной сестре Джейки. Ты посмотри только - какой настырный тип попался, Джайра! Неймется ему никак! - проворчала со злостью Джейки. - Ну, хорошо! Он сам нарвался на неприятности! Теперь пускай пеняет на себя!

Однажды утром, 1 июня 2019 года, Джейки отправилась по рекомендации ее хороших знакомых к главному гангстеру острова Палаван Рваному Уху. Настоящее имя этого бандита было Алекс. Свое прозвище или погоняло, по - нашему, Алекс получил после того, как китайские члены наркомафии из могущественной Триады в крутой разборке 2002 года в Маниле отстрелили ему правое ухо. Рваное Ухо имел типичную, и, в принципе, довольно привлекательную внешность филиппинца, но, в отличие от большинства этих достаточно добрых азиатов - звериные глаза, источающие ненависть ко всему живому! Понятно, что его жизнь длиною в 45 лет, проведенная в наркотических притонах Манилы с китайским синтетическим наркотиком шабу была, прямо скажем, не сахар. Но его жестокость, часто граничащая с патологией и садизмом, явно находилась за рамками дозволенного, читатель. Можно было со всей определенностью говорить о том, что Ад просто рыдал, скучая, по этому удивительному человеку с порванным ухом!

У меня к вам большая просьба, Алекс, - начала Джейки, допущенная бандитами - охранниками к телу светлейшего.- Есть некий мистер Сергей из России, который соблазнил мою маму еще при жизни моего отца в 2016 году. Мама реально и буквально на наших глазах, теряет здоровье, а, самое главное - свою честь в результате психологических манипуляций этого очень плохого человека. Недавно мы с сестрой узнали, что Сергей прилетает в Манилу 1 августа 2019 года. Мы очень не хотим этой его встречи с мамой. Со своей стороны я могу сообщить вам, что у Сергея 2 июня 2019 года в России умер отец. Сергей является единственным наследником у своего богатого еврейского папы! От последних слов Джейки, по-настоящему зловеще, вспыхнули волчьи глаза Рваного Уха. Вау! А вот это интересно, девочка! Действительно интересно! - воскликнул Алекс. - Окей! Я согласен, Джейки! Мы беремся за это дело! Мы берем этого русского господина в нашу разработку!

Прилетев в Манилу, я сразу же нашел глазами в толпе встречающих свою маленькую Элис. Она стояла с огромным плакатом: Honey! I am here! (Милый! Я - здесь!). Увидев меня, Элис напрямик рванула через турникет к выходу из терминала !1. Она буквально бросилась в мои объятия, которого ждала 3 года и которого уже не чаяла встретить в реальности. Никого и ничего не замечая вокруг, мы слились посреди зала прилета в одном долгом, почти божественном поцелуе. После этого мы, окрыленные, отправились на стоянку такси возле аэропорта Манила. Конечно же, опьяненные этим своим вселенским счастьем, мы не могли, просто по определению не могли, заметить недалеко от них молодого мужчину с внешностью азиатского Промокашки, который тут же поймал такси и последовал за нами в отель Paradise (Рай).

Не успели мы войти в номер отеля, как набросились друг на друга подобно голодным зверям! Да, читатель! Что ни говори, а 3 года ожидания - это очень серьезное испытание для чувства! Три дня я и Элис буквально не выходили из номера отеля, наслаждаясь друг другом. Промокашка при этом поселился в соседнем номере отеля !118 и терпеливо ждал своего часа.

Хани! Я тут подумала и решила. Мы с тобой летим на остров Палаван сегодня. Я хочу показать тебе мою родину. Мы поселимся в бунгало рядом с океаном. Мы будем любить друг друга день и ночь, а по утрам я буду варить тебе наше филиппинское кофе! Мы будем есть креветок и крабов, а заедать их манго и кокосом. Ты согласен? Конечно да! - воскликнул я. - Я согласен, любимая!

От аэропорта Манила до острова Палаван всего около часа лета. Республика Филиппины - это, действительно, изумительная океаническая страна, которая насчитывает около 8 тысяч малых и больших островов. Неудивительно, что большую часть жизни филиппинцы проводят в дороге. Они живут на одном острове, работают на другом. И постоянно находятся в движении. В основном, паромном. Ну, а тот, кто побогаче - тогда на самолетах. Других вариантов здесь просто нет! Океан, мать Его!

Сказано - сделано! И вот мы уже на белоснежном пляже мирового курорта острова Палаван! Бунгало из бамбука (а Филиппины, по праву, в мире называют бамбуковой страной) станет нашим храмом Любви на 10 долгих счастливых дней!

Нет нужды, читатель, описывать счастье зрелых, можно сказать, пожилых людей. Как писал наш великий русский писатель Лев Николаевич Толстой: Все счастливые семьи похожи друг на друга! Но все семьи несчастливы по - своему! Да, полностью согласен со Львом Николаевичем в этом! Счастье других людей - это никому не интересно в нашем мире!

Так безмятежно и счастливо прошли 5 дней нашего райского наслаждения. Однажды утром я проснулся и вышел из бунгало встречать рассвет. Я ровным счетом ничего не понял, когда неожиданно почувствовал оглушительный удар по голове, нестерпимую боль и.... черную пустоту! В голове только успела пронестись мысль: Пипец тебе, Серега! И никто не узнает, где могилка твоя!

Элис проснулась около 8 часов утра. Сережи рядом не было. Это ее сразу же насторожило. Такого еще не было в течение всех 5 дней их романтического приключения на острове Палаван. Они засыпали и просыпались всегда вместе! В голове лихорадочно пульсировала только одна мысль: Что случилось? Она пробежала по пляжу вдоль и поперек, опросив всех немногочисленных отдыхающих на белоснежном песчаном пляже. Ничего! Убедившись в очевидной безрезультатности своих поисков, она провела тщательный осмотр места происшествия возле бунгало, как самый настоящий следователь. Вскоре она обнаружила и явные следы волочения тела в сторону океана. Сомнений у нее не оставалось - Сережа был похищен. Но кем и, главное, зачем? Это ей было совершенно не понятно. В этой ситуации Элис ничего другого не оставалось, как написать в полицию города Эль Нидо заявление об исчезновении человека.

Я очнулся, прямо скажем, в очень нехорошем месте. Сарай - не сарай. Хижина - не хижина. Только потом, уже в полиции, я узнал, что это был бамбуковый склад для заготовки кокосов в филиппинских джунглях.

Ну что, очнулся? - на английском языке спросил крайне неприятный азиатский тип с порванным ухом. Я очень плохо говорил по-английски. Я понимал только Элис. При этом я всегда просил ее: Говори медленно! Русский язык, великий и могучий, реально вытесняет все языки мира. Как очень образно говорила мне моя подруга - лингвист Женя: Язык буквально должен вползти в тебя, как змея! Но как это сделать, когда вокруг тебя сплошь русскоязычные люди? Просто нереально! Моя любимая учительница английского языка в Алтайском государственном университете Людмила Андреевна Леонова часто рассказывала мне историю своей жизни. После окончания пединститута еще в СССР ей несказанно повезло - она поехала на стажировку в Англию. Она прожила в Лондоне в английской семье около 3 месяцев. Такая программа изучения иностранных языков существует и по сей день. По словам учительницы, после 3 месяцев она фактически стала думать на английском языке. Но вернувшись в Россию, в ее родной Барнаул, она очень скоро утратила все приобретенные ранее языковые навыки. Потому что русский язык, как всегда, вытеснил все чужеродное из ее разума. Это удивительно, но факт! Русский язык - это Божественный язык. Это - язык будущего Мессии. Отсюда - его Мощь, я думаю!

Но в данный момент мне было явно не до этих тонких лингвистических размышлений. Потому что на мой предельно ясный и традиционно русский вопрос: Чего тебе надо, чмо? - я получил мощный удар ногой в пах. Послушай, мы знаем, что ты - богатый человек! Пиши письмо своей семье. Пускай они заплатят за твою свободу и жизнь! Всего 5 миллионов песо! Что ты там свистишь? Я ничего не понимаю, козел! - кривясь от боли произнес я, тут же получив очередной мощный удар по лицу от Рваного Уха. Вот это - именно та ситуация, когда знание языка - это безусловное благо! И почему я в казахской школе города Караганды в свое время так плохо учил английский язык? И практически совсем не учил казахский? Презирал, наверное? Ну, так и получи сейчас по полной за эту свою гордыню! - со злостью подумал я. Однако очередной мощный удар по голове прервал цепь моих логических рассуждений.

Я очнулся уже в больнице. Блуждающим взором охватил всю палату. Увидел несчастную Элис, сидящую возле моей больничной кровати. Она плакала, причем не переставая. Что, так совсем плох, малышка?- спросил я, едва ворочая языком и разбитыми губами. Хани, полиция вытащила тебя, можно сказать, с того Света! Рваное Ухо и его гангстеры арестованы! Мир точно сошел с ума, хани! Я только улыбнулся ей в ответ. Я понял Истину - только сейчас!

Истина - это Любовь! За нее надо бороться. Но делать это, желательно, на своем поле. Поэтому Элис поедет со мной в Россию! Может быть, навсегда! Впрочем, это - как Бог Ра даст!


P.S. Дорогой читатель! Еще раз, напоследок, хочу от души развлечь тебя; тем более теперь, когда ты уже, по-настоящему, в "теме" - прочитал, наконец-то, мой роман. Закончив свой титанический труд, недавно я с удивлением узнал сюжет своего эзотерического романа в последней акварели Мишеля Нострадамуса из его знаменитой Потерянной книги. Кстати, недавно роман Сын Ра был опубликован в Торонто (Канада). Так что, мой эзотерический роман уже начал свое триумфальное шествие по миру!

Обрати внимание на следующее фото с рисунком из "Потерянной книги" великого ясновидца. Между прочим, ее расшифровка оценивается Нобелевским комитетом в 1 млн. долларов. Очевидно, что это - иллюстрация Мишеля Нострадамуса к моему замечательному роману - "колесу". Рука автора (кстати, он - такой же левша, как и я) вращает колесо Времени (песочные часы сверху колеса) в разные стороны. Сверху Колеса павлин и черный бойцовский петух (кстати, клюв очень похож на ворону - намек на мою фамилию и детское погоняло) - мои эзотерические символы, проходящие через всю сюжетную линию романа. Павлин лапой закрывает от клюва черного петуха голову человека в песочных часах. Во многих религиях Павлин - это символ Святого Духа, то есть, Бога, по существу. Святой Дух явно защищает человека, по воле Судьбы оказавшегося в песочных часах, то есть во Времени. Внутри колеса - комар, лодочка и подводная лодка - если ты помнишь, также мои персонажи в романе.

Спецназовец в зеленых гидрошортах морского спецназа из отряда боевых пловцов (прозрачный намек на принадлежность воина к Исламу) и со спецназовской кобурой выше правого колена - это моя рок-опера Спецназ, которая также в полном объеме выставлена на Ютубе (http://youtu.be/75ZkueSsVw8). Только в кобуре спецназовца, вместо огнестрельного оружия, мы видим лицо Бога! Мужчина нерусского вида в японских туфлях танцует внизу - моя рок-опера "Окини-сан" начинается с японского степа (см. на Ютубе Фрагмент оперы-балета Окини-сан Пролог). Внутри колеса изображено самое высокое здание Красноярска - башня Медистал (на стене башни - лицо уже, вероятно, знакомого тебе человека). Слева от колеса вверху - Красноярский острог, с которого, собственно, и начинался наш город 385 лет тому назад. Справа - старинная башня на Караульной горе города Красноярска, которая со временем превратилась в часовню и сейчас является главным брендом нашего города. Христианский воин-алкоголик имеет лицо покойного Бороды (на рисунке этот факт подчеркивают черные ноги покойника) из романа (он такой же белой лентой с непонятными иероглифами подвязывал свои волосы на голове во время нашего "эпохального" ремонта", и у него была самая настоящая шапка из роскошных каштановых волос, как и у этого воина с перьями на голове, которые он, к тому же, для эпатажа иногда подкрашивал в красновато-зеленый цвет). К тому же, Борода одет в характерную одежду испанского конкистадора. Я достаточно детально проработал тему Магеллана и испанских конкистадоров в своей новелле Два командора. Есть там и описание трагической гибели Фернана Магеллана в 1521 году на филиппинском острове Лапу-Лапу! Кстати, Магеллан тоже являлся обладателем роскошной черной бороды, что и Юра Макаров.

Лев, собака, орел - символы обновленного зороастризма, который вскоре завоюет весь мир. Японец с внешностью кельтского (ирландского языческого) Бога Огмия и моими чертами лица с пшеничными волосами снизу, танцуя, пытается очистить земной шар хвостом от мертвого льва, который, по-видимому, оторвал морской спецназовец, играя со смертью (а кто еще, кроме спецназа, может дергать льва за хвост?) - финал моего эзотерического романа, как ты уже знаешь. Я попытался хоть немного почистить наш, прямо скажем, нечистый мир от бандитов. А сколько таких чисток еще впереди - только одному Богу известно! Там же, в финале, есть и проникновенные слова автора про Божественный Спецназ. Так что, дорогой читатель, все за нас уже давно написано Господом. Нам остается "всего лишь" прожить свою собственную, уникальную во всех смыслах человеческую жизнь!

Жизнь - это ноты, написанные Великим Композитором - Творцом, и только от тебя, музыканта, зависит: сыграешь ли ты это музыкальное произведение фальшиво или наполнишь Мир чарующими звуками!


СОДЕРЖАНИЕ

Детство................................................................................................4

Отрочество.........................................................................................12

Юность................................................................................................72

Армия..................................................................................................161

Филармония.......................................................................................232

Тюрьма.................................................................................................261

Здравствуй, Ра!...............................................................................305

СМЕРШ - смерть шакалам.......................................330

Признание в Любви https://www.youtube.com/watch?v=k-8aS38qVto&t=104s

Аудиокнига Два командора https://www.youtube.com/watch?v=Dp5Y4yfuGjw&t=1934s

Увертюра к рок-опере Спецназ https://www.youtube.com/watch?v=ofH4NDejpWY

Пролог к опере-балету Окини-сан https://www.youtube.com/watch?v=Cd2SnvS781M

Опера-балет Окини-сан https://www.youtube.com/watch?v=49s-8IDbTFc&t=103s

Рок-опера СПЕЦНАЗ https://www.youtube.com/watch?v=_xx89mtTWUw&t=278s

Охота на волков http://samlib.ru/w/woronin_sergej_eduardowich/ohota.shtml

Пролог к балету Окини-сан https://www.youtube.com/watch?v=prADpqmwN0M


148