Между тем новый гость, прибывший к лонгодримцам, был для герцога Вильгельма - если и не желаннее, то определенно дороже предыдущего. Небольшой отряд всадников, облаченных в белые с красными крестами коты, тех самых, что вызвали такое оживление на улицах Кевтики, еще только въезжал на двор, а Вильгельм Лонгодримский, вовремя поставленный в известность о прибытии в его пенаты главы ордена храмовников, великого магистра Фредерика Герконского, уже спускался с порога со всей поспешностью, которую только мог позволить при своем статусе.
Появление магистра Фредерика оказалось обставлено с куда меньшей пышностью, чем можно было бы ожидать, зная о занимаемом им положении. Не было ни фанфар, ни пышного кортежа, ни расцвеченных конских попон. Великого магистра сопровождали четверо рыцарей, каждый из которых имел по одному оруженосцу. Фредерик Герконский, ехавший во главе отряда, выделялся среди прочих паладинов разве только тем почтением, которое ему оказывали остальные. Латы великого магистра, тщательно вычищенные песком и доведенные до блеска мягким войлоком, покрывали не гравировка и не травленые узоры, а зарубки от клинков противников. На белом полотнище стяга, развевающегося над отрядом, были изображены крест и меч. Девиз храмовников с момента основания ордена не менялся и звучал так: "Кротость духа, скромность слов, весомость дел". При нынешнем магистре этот завет исполнялся едва ли не с большим рвением, чем при его предшественниках.
Стоило Фредерику Герконскому только придержать коня посреди двора, как двое слуг герцога уже подхватили скакуна под уздцы. Великий магистр спешился и шагнул навстречу Вильгельму Лонгодримскому.
- Добро пожаловать в эти скромные стены, милорд, - почтительно склонил голову тот. - Вы оказываете большую честь вашему покорному слуге.