Разбитый танк на площадь привезли, 
Представив на потеху любопытным. 
Позорный саван наскоро сплели, 
Укрыв его тряпьём "жовто - блакитным". 

Он на ветру истерзанный стоял, 
Усталый, одинокий, без движенья.
Но всё же гордо выправку держал, 
Совсем не признавая пораженья. 

Средь шабаша коричневой чумы 
Он лишь молчал, он терпеливо слушал
И понимал: они давно не мы, 
Им наплевать на Родину и душу. 

Они забыли заповедь отцов. 
Они не помнят их живые лица... 
Он снова умирал в толпе глупцов, 
В его отцом поверженной столице.

Но вдруг к бойнице подошёл старик,
С цветком гвоздики, молча встал у трака, 
И тучи расступились в тот же миг,
И солнце осветило башню танка. 

К нему простых людей текла река,
Что б возложить цветы борцам с фашизмом. 
Он стал душой живого островка. 
Он стал большим и гордым обелиском!