«Дневник воспоминаний» // 12.10.2014
        «Каста дива»


        Сидел сейчас, слушал немецкую барочную музыку (сопрано Аннетте Даш с «Akademie für Alte Musik Berlin»), и опять исподволь пошли всякие воспоминания... Они всегда меня преследуют к ночи. Оттого и засыпаю плохо. Вечно что-нибудь вспоминается, да так повествовательно укладывается в голове, что, кажется, запиши я всё это — и получился бы неплохой маленький рассказ. Но записать никогда не получается. Во-первых, мысли эти приходят, когда я уже лёг, вообще-то, спать. А во-вторых, если я вдруг всё-таки снова встану (а бывало и так), включу компьютер и... начну записывать... нет, приготовлюсь записывать... тоже нет... попытаюсь записывать — то... ничего не получится. Одно дело, когда в голове много связных образов (причём — в уме если — весьма связно оформленных именно в слова), живущих там свободно, и совсем другое — когда садишься за компьютер и пытаешься обрамить их в какую-то конкретную текстовую форму — сразу всё рушится и ничего связного не выстраивается. Обычное отсутствие таланта, ничего не поделаешь. Или потому, что ночь — это всё-таки уже усталость? Всё ведь устаёт, а голова — в первую очередь.
        А потом эти образы-воспоминания роятся в голове, мучают, приходят снова и снова, и избавиться от них не можешь. И спать как все люди — не можешь. А не выспавшись, ещё хуже управляешь тем, чтó именно впускать в свою голову, а чего лучше было бы и избегать. Потому что эти воспоминания — обычно только дразнят.
        Одиноко очень.
        Поэтому воспоминания чаще — о том, чтó могло бы быть, если бы сложилось по-другому. Хотя нет, бывает и просто — вспоминается и вспоминается. Необязательно в приложении к «по-другому». Та жизнь, в таком виде, как она прошла, хоть и кажется мне совсем неудачной, но ведь и в ней — что-то же и было. Порой и хорошее. Ну или просто не совсем обычное, не совсем будничное, чему теперь даже удивляешься.

        * * *
        Совершенно не помню каким образом, но однажды, в моей «ещё позапрошлой» жизни, кто-то познакомил меня с двумя сёстрами. Одна, Татьяна, была года на два старше меня, другая, Ольга, — на несколько лет младше. И были они людьми круга для меня непривычного. Как-то обе они были связаны с музыкой, причём были чем-то вроде богемы, то есть водили знакомства в основном с людьми искусства. Татьяна, например, подружившись с одним нашим поэтом и взявши над ним некое шефство, взялась организовывать с ним совместные выступления-концерты и ездить с этими концертами по местам заключения. Ну поэт этот, молодой парень, младше меня, был ещё чем-то вроде «барда», или как они там себя называли, и пел под гитару, поэтому такие вылазки-концерты были для них в самый раз. Мне этот парень не нравился. Ни как поэт, ни как человек. Что-то чуждое было в нас. Может, потому, что я не люблю самодовольных людей. Из-за этого и к Татьяне у меня отношение было прохладное — нашла тоже «поэта»!.. Да и характер у неё был не то что жестковатый, но какой-то немного властный. Она ведь была старшей из сестёр, поэтому и вела себя, как старшая, — не сильно, но всё-таки чуточку командуя.
        Но вот Ольга... Ольга, младшая, — мне сразу понравилась. И чисто внешне — красивая молодая женщина с пушистыми каштановыми волосами и ровными и мягкими чертами лица, и характером — таким же спокойно-радостным и мягким.
        Познакомила нас, кажется, Люда, жена моего бывшего однокурсника по Сыктывкарскому университету Игоря Беляева. Она и знакомила именно с такой целью, чтоб сблизить людей как бы одного творческого круга.
        Один раз, тёплым летним днём, собрались у этих сестёр дóма на улице Морозова (тогда она, возможно, называлась ещё Привокзальной; не знаю, когда именно её переименовали). Кто там ещё был — не помню. Главное, сёстры были: Татьяна, к которой я был равнодушен, и Ольга, которая мне очень нравилась. Что мы там делали и по какому поводу собирались — тоже не помню. /.../ Мы даже за столом не сидели, а — так, кто где: на диване, на креслах. Но вот что меня тогда поразило — и почему я до сих пор, спустя столько лет, это помню, — так это то, что в какой-то момент Татьяна села за пианино, а Ольга, став рядом, начала петь. Безо всякого повода, просто так, захотелось вдруг. Я был поражён: наверное, они так и живут, вот просто захотелось — и сыграли и спели что-нибудь.
        Да, я был поражён в самое сердце. У этой красавицы Ольги — ещё и такой красивый голос! И она умеет так красиво петь! И так непринуждённо при этом, так свободно, — просто ради самого пения. Это было настолько непривычно для меня, что даже не могло казаться естественным — в обычной квартире обычного кирпичного дома. Словно в девятнадцатый век попал.
        Ольга, стоя в проходящем свете против окна, пела тогда «Каста диву». Я был зачарован красотой этой музыки, этого пения...

        * * *
        ...Много с тех дней прошло времени. Почти четверть века. Сейчас я сижу с карманным проигрывателем и через наушники слушаю другие голоса. Вот, сегодня слушал Аннетте Даш. Хочу думать, что эта немецкая певица, в чьём исполнении я нашёл ещё несколько песен Филиппа Генриха Эрлебаха, — так же красива и добра, как Ольга.

        [13.10.2014. 2:50]


        __________________________________
        https://barock-music.livejournal.com/117356.html