Аннотация: Скрипач Стефан Граппелли. Легенда джаза.
На струнах скрипки держу весь мир!
Если вам захочется забыть тяжести жизни и унестись в светлый, искрящийся радостью мир музыки, слушайте вечно молодого джазового скрипача Стефана Граппелли!
Его называли дедушкой джазовых скрипачей.
Изящный красавец, с очаровательной улыбкой наигрывающий на скрипке головокружительно виртуозные джазовые композиции, лёгкие и ажурные, как тончайшие кружева - он был свидетелем эпохи и современником эволюции джаза на протяжении всего XX века. О нём писали, что он единственный скрипач, которому удалось запечатлеть на своем инструменте интуитивную сущность джаза. А классический скрипач Иегуди Менухин, большой поклонник импровизационного мастерства Граппелли, однажды так прокомментировал его игру: "Стефан похож на одного из тех жонглеров, которые поднимают в воздух 10 тарелок и восстанавливает их все".
Глава 1
Юные годы
Знаменитый скрипач и ветеран джаза Стефан Граппелли родился 26 января 1908 года в Париже. Его отец, итальянец Эрнесто Граппелли, преподавал философию и итальянский язык, писал статьи для местных журналов. Богатым он так и не стал. Да и не особенно к этому стремился. У него была очаровательная француженка жена Анна Эмили Ханок и прелестный малыш. И жили они счастливо, пока тяжёлая болезнь не унесла маму пятилетнего Стефана. А через год началась Первая Мировая Война и овдовевшего Эрнесто Граппели, оставшегося с маленьким ребёнком на руках, призвали в Итальянскую армию, невзирая на его семейные обстоятельства. Родных во Франции у итальянца Граппели не было. Однако отдавать осиротевшего ребёнка в приют для бедных отец не хотел. И тогда он принял решение оставить маленького Стефана на попечении американской танцовщицы Айседоры Дункан, которая жила в то время в Париже. Они были поверхностно знакомы. Когда-то Эрнесто написал о ней статью. Узнав, что прославленной танцовщице Айседоре Дункан нужно очаровательное создание для украшения её танцевального ансамбля, Эрнест Граппелли попросил взять шестилетнего Стефана в её коллектив. Красивый музыкальный мальчик пришёлся по душе Дункан и она откликнулась на его просьбу присмотреть за ребёнком.
В школе танцев маленькому Стефану выпала потрясающая удача познакомиться с музыкой Бетховена, Вагнера, Брамса. Особенное впечатление на него произвела пьеса молодого двадцатилетнего композитора Дебюсси "Послеполуденный отдых фавна". Даже через шестьдесят лет он вспоминал об охватившем его восторге от этой музыки.
Однако судьбе не было угодно сделать из мальчика танцора. Да и вряд ли сам малыш увлекся танцами. Ему предстояла другая слава. Он стал знаменитым на весь мир скрипачом, играющим джаз.
В танцевальном ансамбле Стефану удалось пробыть не больше полугода. Летом 1914 года полиция закрыла предприятие Айседоры Дункан, обвинив в прибежище для Германцев. В ужасе бежала танцовщица из Франции в Англию вместе с некоторыми своими учениками, предоставив свой замок для использования в качестве военного госпиталя. Но Стефана вместе с остальными детьми из её труппы ей пришлось отдать в католический приют.
Позже, вспоминая своё тяжёлое детство, Стефан Граппелли сравнивал свою жизнь с жизнью маленьких нищих и сирот из романа Диккенса : "Я оглядываюсь на это как на отвратительное воспоминание... Это место должно было находиться под присмотром правительства, но правительство смотрело в другую сторону. Мы спали на полу, и часто были без еды. Много раз мне приходилось бороться за корку хлеба."
Глава 2
Билет в будущее.
Мучения Стефана закончились только через четыре года, в 1918 году, когда отец, вернувшись с войны, забрал его из приюта. К тому времени Граппелли успел окончить школу Св. Николая, (St Nicolas), которая находилась поблизости от приюта.
Воссоединившись, отец с сыном поселились в маленькой комнате на шестом этаже, на улице 59 бис Роше-шуар (59 bis Rochechouart) недалеко от Монмартра. Но и тогда ребёнку жизнь не казалась сахаром. Чтобы прокормить свою маленькую семью, Эрнест хватался за любую работу и часто бывал в разъездах. Стефан называл его первым хиппи, которого он когда-либо встречал. Граппелли старший жил, как цыган, постоянно перемещаясь по стране в вечном поиске денег, что не мешало ему оставаться большим любителем музыки. По иронии судьбы, Стефан Граппелли перенял от отца любовь к перемене мест, давая концерты по всей Европе и Америке. Единственное отличие - зарабатывал несравненно больше!
В конце недели, в воскресенье, папа и сын обычно отправлялись слушать французский симфонический оркестр Оркестр Колонна в Театре Шатле (Chatelet Theatre). Там, в амфитеатре, сидя под потолком на самых дешёвых местах, они наслаждались, слушая симфоническую музыку Равеля и Дебюсси, полюбившегося Стефану с детства.
Квартирка, которую они с отцом снимали, сдавалась вместе со скудной мебелью, в которую входила маленькая гармоника (клавиатура была меньше трёх октав) с двумя педалями для ног. Мальчику очень нравилось на ней играть: чтобы извлекать звуки, нужно было нажимать на педали, как на велосипеде! Но лишь с появлением скрипки началась музыкальная жизнь Стефана Граппелли. И хотя во время своей блистательной карьеры у него появились такие скрипки, как скрипка работы мастера Гоффредо Каппы (Goffredo Cappa) - его "рабочая лошадка", - и легендарная скрипка Антонио Страдивари "Soil" 1714 года, ранее принадлежавшая Иегуди Менухину, до последних дней Граппелли не расставался со своей первой скрипкой. Она стала его талисманом. Путевой звездой, освещающей перед ним трудную дорогу к успеху.
Неизвестно кому пришла в голову идея учиться игре на скрипке. Возможно, симфонические концерты с оркестром на сцене, где в первом ряду сидят скрипачи, повлияли на обоих, отца и сына? Или же синьор Граппелли хотел дать какое-то занятие сыну, чтобы тот не шумел и не отвлекал его во время научной работы дома? Трудно сказать.
И всё-таки выбор инструмента не был случайным. С малых лет Стефан заслушивался игрой уличных музыкантов. Особенное внимание привлекали скрипачи, у которых он пытался учиться, наблюдая их игру. Сидя в одиночестве у окна в крохотной комнате на шестом этаже, он смотрел вниз, во двор, где играл уличный скрипач. Целый день мальчик скучал, ожидая когда вернётся отец с заработков и принесёт ему что-нибудь поесть. Но звуки музыки отвлекали и он снова устремлялся к окну, где на смену старому скрипачу уже пришёл другой. И вновь летели монетки из окон благодарных слушателей на двор. А музыкант кланялся и поднимал с земли монетки. Это очень нравилось малышу. "Когда я вырасту", - мечтал Стефан, - "я тоже буду играть во дворе на скрипке и получать за это деньги. А на них покупать себе пирожные. Много пирожных! Я знаю, я смогу!" Оставалось лишь купить скрипку и научиться на ней играть.
И однажды папа Граппелли пришёл домой с подарком для сына. В руках у него была маленькая трёхчетвертная скрипочка, которую он купил у знакомого итальянца-башмачника, заложив своё собственное пальто. Прямо, как папа Карло, который купил азбуку для Буратино на деньги от продажи своей единственной куртки!
Легко представить восторг не избалованного вещами ребёнка, которому принадлежало лишь то, что на нём надето, от обладания чем-то таким личным, как инструмент! От счастья он так крепко прижимал к себе скрипку, что чуть не сломал её.
Но кто научит его играть на ней?
"Увидев скрипача на станции метро Барбес, - любил вспоминать Граппелли, - я спросил его, как нужно играть, а он разразился смехом. Я ушёл, полностью униженный, с моей скрипкой под мышкой".
Мир, однако, не без добрых людей. Кто-то познакомил отца с одной "достойной дамой", жившей по соседству, которая дала Стефану несколько самых первых уроков игры на скрипке. Имя первой учительницы не сохранилось в памяти музыканта. Но начало было положено. Дама показала ему, как держать скрипку левой рукой, в то время как правая водит смычком по струнам. Однако непоседливому ребёнку не нравилось следовать указаниям учительницы. К тому же, намного интереснее было слушать музыку, чем играть самому. Ему нравилось самостоятельно исследовать возможности сложного инструмента, наблюдая за игрой уличных музыкантов. Что касается хорошей позиции и осанке, то по его признанию это было чистой случайностью. И навсегда стало методом Граппелли: "учиться из книг и наблюдений за другими".
Врождённый талант помогал юному музыканту в этом нелёгком деле. Он научился играть по слуху понравившиеся мелодии на этом дьявольски трудном инструменте, скрипке. Но скоро почувствовал, что наблюдений за игрой других музыкантов недостаточно и он нуждается в учителе.
"Вряд ли отец тогда думал о профессии для сына - с обидой рассказывал Граппели журналистам. - Он даже не позаботился о том, чтобы найти мне хорошего учителя для обучения игры на таком сложном и трудном инструменте, как скрипка." Тем не менее, именно от отца Стефан унаследовал любовь к музыке. Не умея играть ни на одном из муыкальных инструментов, Эрнесто страстно любил музыку, но предпочитал теорию практике. Из Национальной Библиотеки, в которую отец Граппелли часто наведывался, он приносил сыну копии нот и показывал, где находится нота Ля и другие ноты.
И всё же отец дал ему дельный совет: - Стефан, если ты хочешь стать профессиональным музыкантом, тебе надо учить сольфеджио и получить хорошее музыкальное образование.
Скорее всего, отец Граппелли даже не предполагал, насколько пригодится его совет для будущего джазового музыканта!
31 декабря 1920 года, одарённый юноша был принят в Парижскую консерваторию, которую он закончил через три года с серебрянной медалью. Граппелли изучал там сольфеджио, музграмоту и теорию музыки - необходимые элементы для игры на любом инструменте.
Учёба в консерватории несомненно принесла свои плоды: Граппелли теперь мог играть по нотам. Вот только игра на скрипке и пианино не входила в программу обучения. Гениальный скрипач остался самоучкой, что ни мало не повредило его музыкальной карьере.
Ему исполнилось пятнадцать лет, когда он закончил консерваторию. И в тот же год Стефан Граппелли был принят в союз музыкантов. Сохранилась его членская карточка датированная Октябрём 1923 года. Для юного музыканта это стало большим достижением в карьере, раз он всю жизнь хранил этот членский билет. Билет в его будущее.
Глава 3
Начало пути.
С двеннадцатилетнего возраста Стефану приходилось самому добывать себе деньги на пропитание. Отец часто уезжал на длительное время, а оставленные ребёнку деньги быстро улетучивались. И чем только он тогда не занимался! Работал в прачечной. У шляпника в мастерской. Работал даже в цветочном магазине, создавая искусственные цветы, но у него это плохо получалось и ему пришлось уйти. На площади Д'Анвер Стефану случалось открывать дверцы такси элегантно одетым клиентам ресторанов. Они бросали ему мелкие монеты, а наблюдательный мальчик получал представление о красоте и элегантности, оттачивая собственный вкус.
На последнем курсе консерватории произошло событие, в который раз изменившее его судьбу. Его отец женился во второй раз. Новая семья вскоре переехала из Парижа в Страсбург. Но без Стефана. Мальчик предпочёл остаться в Париже, не представляя себе жизнь с мачехой, к которой испытывал сильную неприязнь. Вероятно, взаимную. Много лет спустя, Стефан Граппелли в минуту откровенности поделился с журналистом историей своих взаимотношений с женой отца и сказал, что возможно поэтому он никогда не женился.
Несмотря на заверения отца время от времени посещать его и помогать финансово, Стефан хорошо знал, что его слова останутся лишь словами. Он и раньше оставался, предоставленный самому себе, и не боялся одиночества. Но теперь пятнадцатилетний мальчик навсегда остался один в огромном городе, никому не нужный со своими заботами, главная из которых, выжить!
Отец... увидит ли он когда-нибудь своего отца снова?
Ещё маленьким ребёнком он дал себе обещание много зарабатывать, не голодать, и ни от кого не зависить. И Стефан продолжал заниматься тем же, что и раньше: играл на улице, собирая монеты. Играл ли он дома, для себя, чтобы наслаждаться музыкой, которую так любил слушать в исполнении других? Скорее всего, нет. Музыка для него была процессом общения с публикой. Ему нравилось развлекать публику. Принося своей игрой радость и удовольствие людям, он и сам получал удовольствие. Даря наслаждение другим, он наслаждался сам. Много ли мы знаем музыкантов, которые играют, улыбаясь? Стефан Граппелли один из них, если не единственный. Улыбка во время игры стала его фирменным знаком.
Существовавшая в то время традиция играть для заработка на улице, задолго до появления звукозаписи, положила начало его профессиональной деятельности. И случилось это скорее, чем Стефан мог предположить.
Своё первое прослушивание для работы в оркестре Стефан играл, не подозревая об этом. К нему неожиданно подошёл старый скрипач из кинотеатра Theatre Gaumont и попросил подменить его. "Это совсем не трудно, - уговаривал его старик. - Мы играем вальсы и другую красивую музыку. Приходи, хотя бы на один вечер!"
Надо отдать должное старому скрипачу и его острому слуху. Из всех уличных скрипачей он выбрал Стефана, распознав в нём талант и умение играть на скипке, достойное профессионала.
Не без смущения, пятнадцатилетний уличный скрипач решился принять приглашение и пришёл в кинотеатр, чтобы познакомиться с небольшим оркестром, который сопровождал музыкой немые фильмы, и состоял из пианиста, виолончелиста и скрипача. Увидев мальчика в коротких штанах, удивлённые музыканты спросили его, что ему тут надо. В ответ Стефан постарался сыграть как можно лучше. Когда старый скрипач снова заболел, он уже знал, к кому обращаться.
Юный скрипач понравился дирижёру и cобытия стали нарастать, как снежный ком. Его приняли на работу в оркестр. И в течение почти двух лет Стефан играл играл там каждый день по шесть часов, что дало ему бесценную практику шестичасовой игры на скрипке. Шесть часов почти непрерывного движения пальцами! Так оттачивалась техника игры на самом трудном музыкальном инструменте. Очень кстати пришлось и обучение в консерватории, где он научился читать ноты.
Они играли Вивальди, Шумана, Моцарта, и других великих композиторов. Программа, искусно подобранная дирижёром, менялась каждую неделю. Но музыканты успевали за несколько дней выучить её наизуть и вместо нот смотрели на экран, где безмолвно жестикулировали артисты немого кино.
По признанию Граппелли, ему всегда везло с коллегами. Дирижёр оркестра, M. Meunier, был хорошим профессиональным музыкантом с отличным музыкальным вкусом. Он умело подбирал музыкальные пьесы для разных фильмов. Можно смело сказать, что дирижёр, хоть и не надолго, стал учителем будущего виртуоза. Наблюдая за игрой дирижёра, Стефан перенимал технические приёмы его игры на скрипке.
"Здесь я научился играть на скрипке." Ценное признание. То, что не дала ему консерватория, Граппелли получил в маленьком оркестре ценой внимательного наблюдения за музыкантами и исполнением классического репертуара.
Глава 4
Ритмы рэгтайма.
Задолго до начала войны из Америки пришёл регтайм: новый музыкальный стиль, который провозгласил в стране свежесть и культурное разнообразие. За ним в Европу проник джаз, изменив и провозгласив "Век Джаза" - как называли её неистовые американцы.
На Стефана эта музыка производила огромное впечатление. Однако на улице, Стефан продолжал играть мелодии из классической музыки, чтобы понравиться слушателям и заработать денег.
Играя на улице, он встречал группу музыкантов, среди которых выделялся своей феерической игрой высокий гитарист. Это был его будущий партнёр Джанго Рейнхардт со своими братьями, хорошо известные в округе. Они не познакомились: не разговаривали и не играли вместе. До их по настоящему судьбоносной встречи в 1934 году оставались годы.
"Прекрасная эпоха" классической музыки не сдавала свои позиции. Она лишь немного потеснилась, пропуская новую моду на маршеобразные угловатые ритмы и синкопированные мелодии. По словам Мартина Уильямса, "рэгтайм стал афроамериканской версией польки с маршевыми элементами."
Новая музыка пришла из средней Америки, точнее, из нескольких городов Миссури: Сэнт-Луиз и Седалии. Скотт Джоплин, афроамериканец, создавший изящные рэгтаймы, стал музыкальной и национальной гордостью этих городов. Его композиция "Рэгтайм Кленового Листа" ("Maple Leaf Rag") стала образцом для создания будущих рэгтайм-композиций. А "Артист Эстрады" ("The Entertainer") одним из символом эпохи.
Французские композиторы подхватили новую модную музыку, сочиняя свои версии. Среди них выделялся знаменитый Дебюсси, написавший пьесу "Кукольный кэк-уок" в сюите "Детский уголок". Симпатичное название афроамериканского танца Cakewalk, близкого по своему синкопированному ритму рэгтайму, возникло из обычая награждать лучших танцоров пирогом, и позой танцоров, как бы предлагающих блюдо с пирогом.
В шестнадцать лет Грапелли впервые услышал музыку Гершвина (в 1924 году). Это была песня "Lady Be Good", которая буквально заворожила его. Через закрытые двери ночного клуба он слушал игру пианиста, саксофона и ударных, и музыка приводила его в экстаз. Но всё же это не было настоящей джазовой импровизацией. С ней его позже позакомил молодой пианист Stephane Mougin, с которым он встретился в школе танцев. Mougin играл "вокруг мелодии", вспоминал Граппелли. То есть, импровизировал. (Какое точное определение сути импровизации!) И это навело Граппелли на мысль, что импровизировать, ведь, можно и на скрипке.
Во время обеденного перерыва в театре Стефан посещал один из ресторанчиков поблизости, Le Boudon, в котором стоял музыкальный автомат с большим количеством американских джазовых пластинок и слушал джазовую музыку своих первых кумиров, Армстронга и Байдербека. Граппели был в шоке, когда впервые услышал чёрную группу, играющий джаз. Это был "Stumbling" by Louis Mitchell"s Jazz Kings. (Афроамериканский руководитель группы, пользующийся огромным успехом в Европе в 1910-1920х годах.)
"Эта музыка свела меня с ума, - через много лет признавался Граппелли. - Я был просто загипнотизирован этой музыкой. И каждый день отправлялся туда слушать её снова и снова".
Для него больше не существовало "большой", или "маленькой" музыки. Джаз вошёл в его душу, в его жизнь, и остался там навсегда.
На первых порах в выборе инструмента, на котором можно начать играть услышанные джазовые мелодии, не было сомнений. Скрипка не подходила. Саксофона под рукой не оказалось, зато было пианино.
Учиться игре на фортепиано Граппелли начал в бистро. В каждом из них стояло пианино, на котором частенько играл хозяин заведения; подходили гости и тоже играли мелодии. Стефан старательно прислушивался и наблюдал. А потом и сам стал подбирать на клавиатуре понравившиеся мелодии. То, что он так неумело играл на публике, его не смущало. Он давно к ней привык на улицах Парижа.
Природа щедро наградила его талантами. То, что другим музыкантам приходится добывать многочасовыми занятиями каждый божий день и на протяжении многих лет, давалось юному гению играючи (простите за каламбур!). Над ним никогда не довлела строгая рука педагога. Он был волен сам выбирать стиль, манеру игры и развивать свой вкус. И у него это получалось великолепно!
Работая скрипачом в кинотеатрах, ему доводилось иногда подменять запоздавшего на сеанс пианиста. Подрабатывал в школах танца, играя на пианино. Но денег катастрофически не хватало. Разочаровавшись в скрипке, как в джазовом инструменте, который приносит доход, он улучшал свою игру на пианино, всё больше увлекаясь до такой степени, что оно стало его страстью.
"Его было невозможно оттащить от рояля! - вспоминал его партнёр Diz Disley. - Когда Стефан входил в холл, он сразу направлялся к инструменту".
Какое-то время, стремясь выйти из затруднительного материального положения, Стефан Граппелли жил в двухкомнатной квартире со своим другом и коллегой Michel Warlop. Невероятно талантливый скрипач, Michel Warlop увлекался джазом, но его классическое консерваторское образование в какой-то мере сковывало его. Граппелли восхищался его талантом, и ещё больше, его умением зарабатывать на жизнь игрой на скрипке, давая концерты классической музыки, в то время как сам он зарабатывал гроши. К тому же на смену немого кино приближалась эпоха, которая сделала оркестровое сопровождение ненужным, что больно коснулось бы Стефана.
Клавиатура, не в пример четырём струнам на скрипке, давала больше возможностей хорошо зарабатывать. И это было, конечно, главным доводом в пользу солидного инструмента.
Пианино - решение трудной проблемы!
Граппели захлопнул крышку футляра для скрипки и стал пианистом. Вот так!
Это событие случилось в 1928 году. И - наконец-то! - работа посыпалась на него со всех сторон. Рестораны и различные семейные торжества... Буржуа не скупились на развлечения, где неотъемлимым атрибутом была музыка. Раз и навсегда распрощался Стефан с игрой на улице. Он попал в раззолоченный мир богачей и великих музыкантов. Тогда же ему посчастливилось встретить своего кумира, Гершвина. Правда, встреча эта случилась на ходу, около кухни. Но какое это имело значение? В порыве нахлынувшего восторга Стефан схватил руку композитора и чуть было не поцеловал её. В ответ Гершвин вежливо улыбнулся.
Глава 5
В оркестре Грегора и его Григорьянцев.
В течение нескольких лет Граппелли зарабатывал на жизнь, благодаря своей игре на пианино, справедливо полагая, что его навыки пианиста востребованы больше, чем игра на скрипке. Ведь именно благодаря клавиатуре, в то время, когда он работал в театре немого кино, Стефану удалось заработать достаточно денег, чтобы переехать с отцом из одной комнаты в двухкомнатную квартиру и даже купить себе пианино. По сравнению с тихим голосом скрипки, пианино звучало мощно, как целый оркестр! И Стефан влюбился в его необъятную гармоническую палитру. В результате он научился играть достаточно хорошо, чтобы выступать соло на частных вечеринках.
Однако скрипка ушла не навсегда. Потребовалось время, чтобы она вернулась.
Судьба неотвратимо ведёт человека к назначенной цели. Но иногда выбирает извилистую дорогу. Кто знает, как продолжилась бы карьера музыканта Граппелли, если бы один из его коллег из Ассоциации танцев, великолепный трубач Philippe Brun, не решил привести пианиста Стефана в оркестр знаменитого Грегора, где работал по совместительству. Так Граппелли стал одним из двух пианистов в одной из лучших французских групп того периода.
Три человека, кардинально повлияли на судьбу Стефана Граппелли. Первым оказался его отец, вручивший сыну скрипку. Вторым стал Грегор, о котором сейчас пойдёт речь. А третьим - Джанго Рейнхардт. О нём расскажем в следующей главе.
Грегор (сценическое имя Крикора Келекяна) был человеком уникальным, наделённым многими талантами. В юности он зарабатывал на жизнь боксом. Свою артистическую деятельность он начинал танцором-акробатом, выступая в Англии и в Бельгии. Однажды, выступая в кабаре в Амстердаме, он неожиданно очутился в роли руководителя джазовой группы. Закончив свой номер танцора-акробата, эксцентричный Грегор в порыве вдохновения остался на сцене, увлечённо дирижируя оркестром. Музыканты, не моргнув глазом, продолжали играть давно заученную программу, словно так и было задумано. Это было настоящее шоу! Невысокий горбоносый человек в костюме с блёстками метался по сцене, широко размахивая руками, и явно наслаждался собой и музыкой джаза.
На него обратили внимание директора казино и пригласили на летний сезон на юге Франции вместе с его оркестром, приняв Грегора за лидера банды. Экстравагантный танцор не стал отнекиваться и принял их предложение, но с условием, что наберёт другую группу, из музыкантов получше, в один момент изменив свою судьбу. Не откладывая в долгий ящик своё обещание директорам казино, он вскоре создал собственную группу Gregor And His Gregorians, которая вскоре стала одним из лучших джазовых оркестров во Франции. С тех пор он любил, чтобы его называли "Грегор великолепный".
Грегорьянцы часто переезжали с одного места на другое, выступая с концертами на юге Франции. Для Стефана, 22-летного музыканта, который не видел ничего кроме задворок Парижа, это была другая жизнь. И она ему очень нравилась. В нём проснулся дух путешественника, что сделало его похожим на отца. "Я люблю путешествовать. Как цыган. Мне нравится двигаться", - сказал однажды Граппелли в интервью журналистам.
Летом 1929 года, после концерта на гастролях в Нице, они сидели в баре, слушая оркестр на сцене, когда Грегор, чуть захмелевший от шампанского, внезапно сказал Стефану: "Я слышал, что ты раньше играл на скрипке. Почему бы тебе не взять у них скрипку и что-нибудь сыграть?". Стефан пытался отказаться, зная, что не в форме после длительного перерыва в практике. Но от Грегора было не так легко отвязаться. Пришлось уступить и взять в руки скрипку, которую ему дал один из музыкантов, Michel Warlop. В исполнении Стефана популярная джазовая песня "Дайна" зазвучала немного неуклюже, с ошибками. Сказался трёхлетний перерыв в игре на скрипке. Скрипка ужасно трудный инструмент и такого отношения к себе не прощает. Но Грегор уже принял решение: "Забудь пианино. Возвращайся к скрипке".
Природное чутьё подсказало ему, что Граппелли не только хороший пианист, но и выдающийся скрипач.
Близкий друг Стефана, Michel Warlop, подарил ему одну из своих скрипок, которые он получил в консерватории в качестве приза. Эта скрипка стала для французских скрипачей своеобразным символом, и именно на ней Стефан Граппелли сделал первую запись с Quintet of the Hot Club of France песни "Дайна".
Граппелли не забыл пианино. Он продолжал великолепно играть джазовую музыку на полюбившемся ему инструменте, изредка давая на нём концерты. Но со скрипкой больше никогда не расставался. Так судьба, в лице Грегора, совершила круг, подарив любителям джаза уникального скрипача Стефана Граппелли.
В июне 1930 года оркестр отправился в большое турне по Южной Америке. Первый город, где они сделали остановку, был Буэнос Айрес. Стефана всё восхищало. Он, наконец-то, почувствовал себя счастливым. Неудивительно, что юноша окунулся во все предложенные Южной Америкой радости в жизни. Музыканты видели его только во время выступлений. В перерывах между концертами он сторонился их. Не потому что стеснялся. Стефан неохотно впускал людей в свой мир: "вещь в себе", как принято теперь говорить. Долгая жизнь в одиночестве с детства приучила его обходиться без компаний и полагаться только на себя.
В октябре, когда музыканты вернулись из Южной Америки и отправились в турне по Франции, их гастроли неожиданно прервались. Руководитель банды Грегор был вынужден покинуть страну и вернуться в Южную Америку, спасаясь от наказания из-за автомобильной аварии, которая закончилась фатально.
В поисках новой работы возникла заминка. Хозяйка клуба в Ст. Тропез поинтересовалась, может ли он играть на саксофоне. И Стефану пришлось солгать, что умеет. На помощь пришёл один из духовиков из оркестра Грегора, его друг Андрэ Екьян. Он научил его правильно нажимать на кнопки на изогнутой блестящей трубе саксофона.
Позанимавшись неделю, Стефан продемонстрировал своё мастерство хозяйке клуба, возместив фальшивые ноты умением танцевать чарльстон, чтобы получить работу.
В двадцать лет - нет ничего невозможного! Тем более, что у него был хороший учитель в лице эксентричного и находчивого Грегора. С тех пор в его копилке музыканта появился ещё один инструмент: саксофон.
Несомненно, Грегор остался бы им доволен!
Глава 6
"Я чувствовал, что родился вместе с джазом"
Граппелли не исполнилось ещё и двадцать лет, когда в 1928 году его приняли в оркестр известного парижского отеля клуба "Амбассадор", где ему посчастливилось слушать выступления Пола Уайтмена, Бинга Кросби, Оскара Леванта и Джорджа Гершвина. Как раз в то время там выступал со своим оркестром знаменитый бэндлидер Пол Уайтмен и джазовый скрипач Джо Венути. И хотя Венути играл в основном коммерческие джазовые темы и редко импровизировал, Стефан был очарован его игрой, особенно когда Венути играл песню "Дайна" из бродвейского шоу "Новая плантация". Его так поразили движения смычка Венути, отличающиеся от классического, что это повлияло на его собственную технику ведения смычка, когда он начал учиться играть в стиле джаза.
Джазовые скрипачи в то время были редкостью. Поэтому выдвинуться на этом поприще было легче, чем став музыкантом, исполняющем классику. Тем не менее, существовали специфические особенности джазовой игры, которым ни в одной консерватории невозможно научиться. Стефан, наблюдая и слушая джазистов, овладел этим нелёгким искусством, как всегда самоучкой.
Через несколько десятилетий Граппелли упоминает имя великого скрипача Иегуди Менухина в связи с джазом: "Он великий скрипач. Но у него нет моей маленькой блюзовой ноты" . Речь идёт о нотах, которые вносят в музыку джаза грусть и меланхолию.
Зная о детстве и юности Стефана, легко можно понять, чем его так привлекал джаз со своими блюзовыми нотами. Однажды он с горечью сказал: "Я играю в своём собственном стиле. Я извлёк этот стиль из своей души и тела".
Игра на джазовой скрипке принципиально отличается от классической игры. Естественно, если речь идёт об истинном импровизационном джазе, то есть о рождении музыки здесь и сейчас. Свинговать и играть по нотам джазовые гармонии могут и классические скрипачи. Тут вообще граница между классикой и джазом почти стирается. Но быть в какой-то мере соавтором, то есть, импровизировать, дано не каждому. К тому же изюминка джаза состоит в том, что переход от одной ноты к другой часто играется со "скольжением", коротким глиссандо, а скрипка любит точное попадание на ноту, иначе звучит не просто фальшиво, но вульгарно: в классической музыке это неприемлимо.
Стефан Граппелли легко одолел эти сложности. У него было идеальное чувство грифа, врожденная пластика и великолепная творческая фантазия, что позже позволило его скрипке зазвучать на равных в дуэте с гитарой самого Джанго Рейнхардта, а потом самостоятельно, и в других ансамблях. В результате, он стал самым авторитетным и любимым джазовым скрипачом своего времени, одним из основоположников европейского джаза. Его свингующие яркие соло и привлекательный сочный тон звучания оказали огромное влияние на всех последующих скрипачей. В то время, как его левая рука "летала" по грифу в головокружительных пассажах, смычок в правой руке изящно и легко двигался по струне с истинно французской грацией. При этом все его импровизации звучали захватывающе красиво. А улыбка на лице излучала блаженство и наслаждение.
Ранние оркестры регтайма часто включали скрипку, но она обычно просто звучала в общей гармонии аккомпанемента и не использовалась в качестве импровизационного инструмента. И хотя джазовые скрипачи начали появляться в группах в Новом Орлеане ещё в начале 1900-х годов, именно такие скрипачи, как Стефан Граппелли и Джо Венути, выдвинули скрипку на передний план в качестве сольного джазового инструмента в конце 1920-х и 1930-х годов.
Глава 7
Джанго Рейнхардт
Новым поворотом судьбы, определившем весь дальнейший путь Стефана Граппелли, стало его замечательное сотрудничество с гитаристом бельгийского происхождения Джанго Рейнхардтом. Вместе они создали новый вид небольшой, но мощной камерной музыки. Джаз Мануш или цыганский джаз, как его стали называть, представлял собой яркую смесь классической цыганской танцевальной музыки и американского джаза, породившую акустический ансамбль струнных инструментов: гитары, скрипки, контрабаса и не одной, как обычно, а двух ритм-гитар. И впервые в мире в ансамбле прекрасно обходились без ударных.
Их стихийно возникшая группа, в которой они играли для собственного удовольствия, эволюционировала из серии закулисных джемов, инициированных Джанго Рейнхардтом с Стефаном Граппелли в отеле Claridge на Елисейских полях в Париже летом 1934 года. В то время они оба были участниками небольшого оркестра, которым руководил басист Луи Вола.
Слухи о маленькой недавно возникшей музыкальной группе быстро распространились в среде любителей джаза. И вскоре организатор концертов Пьер Нури и Шарль Деланэ (руководитель "Hot Club de France") пригласили Рейнхарда и Граппелли создать Quintette Hot Club de France (Квинтет Горячий Клуб Франции).
"Quintette Hot Club de France", как однажды написал Ральф Дж. Глиссон, был первой и единственной европейской джазовой группой того времени, "получившей статус высшей лиги в джазе как среди музыкантов, так и среди поклонников". Вместе с Граппелли и Джанго в нём участвовали брат Рейнхардта гитарист Джозеф, гитарист Роджер Шапут и контрабасист Луи Вола.
Их первая запись состоялась 15 ноября 1934 года в студии "Альберт" (Studio Albert), а 2 декабря с большим успехом прошло первое выступление в сравнительно небольшом зале музыкальной школы в Париже.
Этот ансамбль считается сегодня одним из самых ранних и влиятельных джазовых групп в Европе. Группа гастролировала по Европе, играя музыку, которую стали называть "цыганский джаз".
"Моя жизнь началась, когда я встретил Джанго. Потому что в то время, до встречи с ним, я был музыкантом, играл здесь, играл там; но я понял, что, вместе с Джанго, мы могли создавать нечто необычное и изысканное", - такой итог подвёл своему сотрудничеству с Рейнхардтом Стефан Грапелли, спустя полвека, в своей автобиографии.
Джанго Рейнхардт родился 23 января 1910 года в таборе, на перекрестке дорог, в глухую зимнюю ночь в Либерши (Бельгия), в семье цыган. Кибитка с впряженной в неё лошадью, была его домом на колёсах со дня рождения.
Родители дали сыну звучное имя Жан Батист Райнхардт. Но вскоре он получил цыганское прозвище - Джанго, что означает "я проснулся". Это немного странное прозвище, имеет своё объяснение: говорили, что когда он ребёнком просыпался, то громко кричал - я проснулся!
Будущие прославленные музыканты джаза были погодки (Джанго на год моложе Стефана). И хотя они принадлежали к разным кругам общества, - отец Стефана рафинированный учёный, мало заботящийся о материальной стороне жизни, в то время как отец Джанго был малограмотный цыган - в детстве оба мальчика стали уличными музыкантами, вкладывая свой посильный труд и деньги в бюджет семьи. К счастью, они родились в семьях, где отцы любили музыку и сумели передать свою любовь детям. Талант был дарован им свыше.
У Джанго рано проявились музыкальные способности. Его отец, Жан-Эжен, талантливый музыкант-самоучка, стал первым учителем своего сына, показав, как играть на банджо, а позже и на скрипке.
В семнадцать лет Джанго впервые услышал странную музыку, доносившуюся из большого ресторана на площади Пигаль. Она была настолько необычной и непохожей ни на что из того, что он когда-либо слышал, что ему казалось Земля вращается в обратную сторону. Эту музыку называли странным словом - джаз. Каждый день после обеда он приходил к ресторану, садился на мостовую у открытых окон и слушал новую таинственную музыку. Так он мог просидеть всю ночь, пока ресторан не закрывал свои двери.
Свободный от догм консерваторского обучения, феноменально одаренный музыкант, Джанго не имел никакого желания даже научиться читать ноты. Он виртуозно играл на скрипке и банджо, зарабатывая на жизнь, как и многие его ромские соплеменники. Вся цыганская музыкальная традиция построена на импровизации. И Джанго учился музыке, слушая и импровизируя.
В ноябре 1928 года, когда Джанго не исполнилось и девятнадцать лет, разразилась трагедия, едва не лишившая его жизни. В яростном пламени внезапно вспыхнувшего пожара в кибитке, где он жил с молодой женой, он получил сильные ожоги тела и повредил левую руку настолько, что работающими остались только три пальца. Джанго пролежал в госпитале почти год. Казалось бы, с музыкальной карьерой покончено. Но ценой невероятных усилий он разрабатывал искалеченную кисть левой руки и сумел вернуться в музыку. Ему удалось освоить новую технику игры на гитаре двумя пальцами с таким техническим совершенством, которое не могли превзойти гитаристы, играя здоровой рукой.
Впервые Граппелли увидел Рейнхардта задолго до их официальной встречи. Играя на улице во время своей голодной юности, Стефан как-то повстречал группу цыган музыкантов, среди которых эффектно выделялся молодой высокий гитарист. Позже Стефан узнал от самого Джанго, что это был он со своей хорошо известной в этом районе семьёй музыкантов. Они разошлись, едва взглянув друг на друга. Репертуар у них был разный, поэтому они не боялись конкуренции.
Следующая встреча состоялась в 1931 году, когда у Граппелли появилась новая работа в популярном клубе Le Croix du Sud на Монпарнассе. Работа в джазовом оркестре Грегора, отточила мастерство Граппелли. И когда ансамбль перешёл под управление его друзей по оркестру Andre Ekyan и Alain Romans, Стефан вновь встретил Джанго Рейнхардта при довольно неожиданных обстоятельствах.
Как-то раз, вечером, Стефан увидел странно выглядевшего для завсегдатаев этого фешенебельного клуба человека. Темнолицый субъект, с тонкими чёрными усиками и давно немытой головой, похожий на гангстера из американских фильмов, в упор смотрел на него с таким видом, будто ему не нравится музыка и он собирается напасть на него с кулаками. Но вместо атаки он вдруг спросил, неправильно выговаривая фамилию Стефана: "Синьор Драппелли, если я не ошибаюсь?" На утвердительный ответ Граппелли, человек ответил, что он тоже музыкант и ищет скрипача, который может играть так же, как он сам, "горячую" музыку.
- Джанго Рейнхардт, - назвал своё имя музыкант.
Его имя ничего не сказало Стефану. Но ему показалось, что он уже где-то видел его... но где? Джанго поспешил освежить его память, сказав, что вместе со своим братом Джозефом они иногда играли вместе, или просили милостыню в ресторанах Парижа. И тогда Граппелли вспомнил, как однажды, очень давно, они действительно просили у него мелочь в ресторане.
В этот раз Джанго искал скрипача, умеющего играть джаз, и пригласил Граппелли в свой караван.
Уникальный характер цыганского джазового стиля Джанго заинтересовал Граппелли, и они проводили вместе многие послеобеденные часы за джем-сейшнами и дальнейшим развитием этого удивительного жанра. Они получали удовольствие, играя вдвоём музыкальные композиции. Джанго приглашал его к себе, познакомил со своей женой. И они почти подружились. Но для Граппелли главным был постоянный заработок. Работа в клубе Le Croix du Sud отвечала всем его требованиям и Стефан, несмотря на своё восхищение игрой Джанго на гитаре, не решился броситься навстречу неизвестности. Поэтому он не принял предложение малознакомого цыгана играть в его караване.
Время для совместной профессиональной работы ещё не настало. И как выразился Граппелли, "понемногу мы отдалились друг от друга".
Они отдалились, но не настолько, чтобы забыть друг друга. Яркая игра Джанго и его увлечение джазом оставила большое впечатление на Стефана.
Судьба оказалась упряма. Им предстояло встретиться вновь через несколько лет, чтобы зажечь мир звуками неистового джаза ануш.
Между ними установились непростые, временами трудные отношения. Джанго относился к Стефану скорее, как к брату, а не другу, доверял то, что не рассказал бы никому другому. Однако для Граппелли, ценившему свою личную жизнь в уединении, такие отношения были в тягость.
Трудно представить себе настолько разных людей. В то время, как для Граппелли деньги были жизненной необходимостью, Джанго любил их тратить, не считая. В противовес мягкому, немного застенчивому и элегантному Стефану, который не любил неприятных сюрпризов, вольный как ветер Джанго жил по своим законам. Он был проблемой для многих руководителей оркестров, впечатленных и очарованных игрой Джанго. Наняв его, они не могли полностью на него рассчитывать. Если у Джанго шла игра в кости или был достойный соперник на бильярде, или же просто не было настроения, он без предупреждения или объяснения мог не явиться на выступление, либо присылал вместо себя кого-то другого. Это происходило довольно часто. Вместо Джанго обычно приходил его брат Джозеф. Позже, когда они создали свой квинтет, такое поведение Джанго ужасно бесило Стефана. Но ему предстояло мириться с этими особенностями своего великолепного партнёра и коллеги по ставшему всемирно известным джазовым квинтетом. Когда дело касалось музыки, они великолепно дополняли друг друга.
Летом 1934 года они встретились в составе группы под управлением Луи Вола, выступавшей в отеле Claridge на Елисейских полях в Париже.
Граппелли пришёл к этой встрече хорошо подготовленным. Работая в Школе танца, он познакомился с таким же молодым, как он, музыкантом и тёзкой, пианистом Stephane Mougin. Stephane Mougin оказал на Граппелли большое влияние. Но главное, он ввёл его в круг молодых, как и он, тинэйджеров музыкантов, увлечённых новой музыкой. Вскоре им предстояло прославиться как звёзды французского джаза. Среди них был трубач Philippe Brun, тромбонист Leo Vauchant и альт саксофонист Andre Ekyan. Группа встречалась по выходным дням играя то, что им представлялось джазом, в клубе Латинского Квартала. Они начинали с любимого танцорами танго, а заканчивали джазовой музыкой. "Вот тогда, - вспоминал позже Граппелли, - я и начал импровизировать".
Как всегда, случай помог музыкантам сблизиться вплотную. Однажды они оказались вместе за кулисами в отеле Claridge. У Граппелли порвалась струна и он, натянув новую, всё никак не мог настроить скрипку, потому что музыка оркестра, доносившаяся из зала, мешала ему. Мелодические пассажи, которые извлекал Стефан, проверяя строй, привлекли внимание Джанго и он, взяв гитару, стал подыгрывать импровизациям скрипки.
С того дня так и повелось, что пока музыканты оркестра в перерывах уходили отдохнуть в бистро, эти двое оставались за кулисами и от души вместе импровизировали. Как-то раз их игру услышал брат Джанго, гитарист Джозеф. Захваченный игрой брата со Стефаном, он взял свою гитару и начал им аккомпанировать. Так, в порыве вдохновения, они подготовили базу для будущего квинтета Hot Club of France.
Существует ещё одна версия возникновения знаменитого квартета. По сути она совпадает с рассказанной выше, вот только Граппелли и Рейнхардт поменялись в ней местами. Не Джанго присоединился к игре Стефана, а Стефан к нему. Что, в сущности, небольшая разница. Память не всегда может удержать по прошедствию времени какие-то несущественные детали, тем более, когда рассказано разными людьми. Главное то, что без скрипача Граппелли не возник бы знаменитый Квинтет.
Квинтет быстро завоевал популярность, доказав своим существованием, что французы тоже могут играть настоящий джаз, причём, ограничившись лишь струнными, без ударного инструмента и трубы. И к тому же состоящий полностью из импровизированных соло на стандартах и оригинальных композициях.
Джанго Рейнхардт стал знаковой фигурой, потому что осмелился сочетать традиционный цыганский стиль с ритмами американского джаза. Благодаря Джанго Рейнхардту, в музыкальных и джазовых ансамблях кардинально изменилась роль гитары. До его времени гитара была вынуждена оставаться на заднем плане, поддерживая аккордами мелодические соло в ансамблях, и пытаясь быть слышимой среди ведущих инструментов. С Джанго гитара приобрела новое звучание и роль лидера в джазовых ансамблях. Такой же переворот совершил и Граппелли, выведя скрипку на передний план и придав ей звучность солирующего инструмента. Причина выбора исключительно струнных инструментов была связана с желанием быть услышанным.
"Я хотел, - объяснял Граппелли, - чтобы все струнные инструменты играли джаз без микрофона, а не как сегодня. Позади нас не было электрического усиления, и скрипку в ансамбле с духовыми и ударными было бы плохо слышно".
"Горячий" клубный квинтет даже в свои лучшие годы существовал в основном на записях, но также активно выступал на концертах с участием французских поп-исполнителей, такими как Жан Саблон, Ле Пти Мирша, и с джазовыми музыкантами, такими как Коулмен Хокинс, Бенни Картер и другими.
Успешными были выступления Quintette du Hot Club de France в ночном клубе в Монмарте, который в 1937 году открыла американская джазовая певица Аделаида Холл вместе со своим мужем Бертом Хиксом. Она развлекала гостей там каждую ночь, наняв знаменитый Квинтет в качестве одного из домашних ансамблей клуба.
Серия европейских турне была очень успешной: группа пользовалась особой популярностью в Великобритании. Случалось, что в группе менялись несколько басистов и ритм-гитаристов, при этом Джанго и Граппелли оставались единственными постоянными участниками.
С 1934 по 1948 год Quintette du Hot Club de France записал более 130 композиций в студии для лейблов Decca, Swing, HMV, Ultraphone и Odeon.
Квинтет просуществовал до начала Второй Мировой войны, которая застала музыкантов во время концертного тура по Англии. Граппелли оставался там до разгрома гитлеровцев, а Джанго Рейнхард, который практически не говорил по английски, немедленно вернулся во Францию, надеясь что там он будет чувствовать себя в большей безопасности, чем в Великобритании, и достаточно активно концертировал во время оккупации.
После 1946 года Граппелли и Рейнхардт периодически выступали и записывались с различными приглашенными музыкантами вплоть до 1948 года, но в целом, уже работали отдельно. Джанго интересовался новыми течениями в джазе, а Граппелли оставался приверженцем традиционного свинга.
В начале 1949 года Джанго и Граппелли отправились в Рим, чтобы выступить с концертом. Находясь в Риме, они сделали свои последние совместные записи, всего 70 произведений, в составе пианинного трио с участием местных музыкантов.
Существует замечательный короткометражный фильм о великом гитаристе цыганского джаза Джанго Рейнхардте, скрипаче Стефане Граппелли и их группе "Quintette du Hot Club de France", выступающих на съемочной площадке в 1938 году. Фильм был поспешно организован британским агентом группы Лью Грейдом, как способ познакомить британскую публику с уникальным стилем джаза на основе гитары и скрипки перед их первым туром по Великобритании.
Использованная литература
Майкл Дреньи "Джанго Рейнхардт "Я проснулся!"
A biography by Geoffrey Smith
From Wikipedia
Глава 8
Дуэт с Иегуди Менухиным
Как это часто бывает, не обошлось без вмешательства его величества Случая, чтобы родился дуэт двух музыкальных звёзд - всемирно известного классического скрипача Иегуди Менухина с французским джазовым скрипачом Стефаном Граппелли. Они познакомились в 1971 году на Talk Show BBC и эта судьбоносная встреча послужила многолетнему плодотворному сотрудничеству. Вот как это произошло.
В конце 1971 года Стефан Граппели получил неожиданное предложение от БиБиСи. Британский ведущий ток-шоу Сэр Майкл Паркинсон - английский телеведущий, журналист и писатель - давний поклонник джаза, придумал включить Граппелли в свое Рождественское телевизионное шоу "Паркинсон", где к нему присоединился бы классический скрипач Иегуди Менухин. Как вспоминал Граппелли, Майкл Паркинсон любил "устраивать в своём шоу смешные забавные женитьбы". Стефана Граппелли он хотел "поженить" не много, не мало, с гениальным скрипачём Иегудой Менухиным в музыкальном дуэте.
Менухин к тому времени тоже получил предложение принять участие в Рождественском шоу. Когда редактор программы пришёл для беседы к Менухину, он заметил на его столе пластинки записей Граппелли. Во время разговора выяснилось, что Менухин давно интересовался Граппелли, о котором слышал, что он выдающийся скрипач. А прослушанные записи его игры на дисках произвели на него большое впечатление. Более того, он "был поражен и полон восхищения этим способом игры на скрипке, которого никогда прежде не слышал", - расссказывал Иегуди Менухин в своей автобиографии. - "Это одновременно и импровизационная техника, и замечательная скрипичная техника."
И тогда у организаторов шоу возникла оригинальная идея познакомить двух таких разножанровых скрипачей в живой записи.
Вначале Менухин колебался. Знаменитый своей эмоциональной и технически совершенной игрой, он боялся оказаться "бесполезным коллегой, который никогда не играл джаз и мог запомнить только одну мелодию "Jalousie" с точки зрения ритма." В то же время, предложение показалось ему интересным.
В свою очередь и Граппелли, который не имел классической школы скрипичной игры, был напуган переспективой играть с легендарным виртуозом, которого он впервые услышал тринадцатилетним вундеркиндом, выступающим на концерте в Париже. Возможно впервые в жизни он почувствовал, что ему предстоит экзамен: что если Менухину не понравится его техника игры? Однако и ему идея играть вместе показалась заманчивой.
Не в силах сопротивляться искушению, оба виртуоза согласились на предложение, но при одном условии: порепетировать до начала аудио записи.
После первой же совместной репетиции, гений классической музыки признался: "Я был поражен оригинальностью Граппелли и очарован тем фактом, что солист может импровизировать, не теряя ритма. Это было и остаётся для меня приключением и источником вдохновения - играть с таким талантом, который дополняет мои собственные навыки".
Надо признать, что подавляющее большинство музыкантов могло бы подписаться под искренним признанием Менухина. Играть по нотам, или наизусть, всё равно, что иметь в руках надёжный руль, который не даст свернуть с курса. В то время, как уметь импровизировать в процессе исполнения, оставаясь в гармонии с другими музыкантами, можно сравнить лишь с наездником и укротителем своенравных мустангов, сохраняя при этом улыбку, и делясь со слушателями красотой и удовольствием от своего творчества.
Джаз был не музыкальным нигилизмом, как проповедовал Ник Ла Рокка, он был музыкальным освобождением. Тем не менее после многих лет усердного обучения в консерватории для некоторых это был невозможный переход. Поэтому можно понять волнение даже такого выдающегося музыканта, как Менухин.
"Прежде чем начать играть, Иегуди выполнил множество йоговских упражнений. Граппелли ошеломлённо наблюдал за ним. "Проделаю-ка я то же, что Менухин. Вдруг поможет!" - подумал он и исполнил что-то вроде танца живота. Менухин одобрительно улыбнулся в ответ. В общем, лёд был сломан, музыканты взялись за скрипки и начали испытывать друг друга. Репертуар состоял из музыки их общей юности, музыки двадцатых и тридцатых годов - Дж. Гершвин, Дж. Керн, К. Портер, Ж. Косма. Граппелли приобретённый опыт захватил настолько, что он сочинил и затем исполнил "Менуэт для Менухина".*
Несмотря на то, что Менухин, обладатель ярко выраженной классической манерой игры, впервые в жизни играл с джазовой группой, его дуэт с Граппелли, в результате, был очень хорошо воспринят британской публикой. Дуэты с Менухиным продавались, как горячие пирожки, по всему миру. А Французское телевидение прислала команду для записи их игры.
Что же касается виновников торжества, то они, как вспоминал Граппелли, "целовали друг друга, как сумасшедшие", в восторге, что эксперимент удался.
Во время их появления на шоу Паркинсона Менухин играл на своем ценном Страдивари, датированном 1714 годом, в то время как Граппелли рассказал, что его инструмент был сделан Гоффредо Каппой в 1695 году.
Секрет удачного музицирование заключался в том, что Менухин исполнял свою партию по нотам, которые сочинил и написал для него мудрый виртуоз-джазист Граппелли, который импровизировал в своей джазовой манере. Остальное, как говорится, дело техники. А уж её было не занимать двум гениальным, хотя и в разных жанрах, скрипачам.
Их ансамбль сложился так естественно и с таким тонким проникновением в джазовую структуру, что трудно заподозрить новичка в Мастере Менухине, играющем другую, но не "вторую" скрипку! Поразительно другое: прекрасный звук и блестящая техника самоучки Граппелли, не уступала, а дополняла игру признанного корифея скрипичного искусства Иегуды Менухина, и казалась спонтанной в лучших традициях джаза.
Позже, вспоминая о своём знаменитом совместном творчестве с Иегудой Менухиным, Стефан Граппелли с законной гордостью говорил: "Он великий скрипач. Но он не обладает моей маленькой джазовой нотой".
В период с 1972 по 1976 год блистательный дуэт записал шесть совместных альбомов, в которых Менухин продолжал играть партии, написанные для него Стефаном Граппелли.
Для Стефана Граппелли эти записи были плодотворным эпизодом в жизни, полной внезапных изменений. Как и в случае с Джанго Рейнхардтом, сотрудничество с Иегуди Менухиным привело его к новому взлёту музыкальной карьеры и буквально вдохнуло новую жизнь, после того, как его популярность в послевоенные годы значительно упала вплоть до конца 60х годов. Это время, с тех пор, как Джанго Рейнхардт уехал во Францию, а Граппелли остался в Англии и их пути временно разошлись, было нелёгким для Граппелли, несмотря на то, что Граппелли выступал в ресторанах, участвовал в радиопередачах и гастролировал.
Его реакции на записи были вежливыми и дипломатичными, подчеркивая его восхищение Менухиным и гордость за сотрудничество с ним, не скрывая, в то же время, коммерческую сторону их сотрудничества.
Без тени смущения, Граппелли искренне ответил на вопрос журналиста, соответствующим образом описав события, последовавшие после шоу Майкла Паркинсона. "Бизнес есть бизнес. Звукозаписывающая компания попросила меня и Менухина записать альбом, и я очень доволен, потому что с этим идёт очень хороший авторский гонорар, что помогает немного поправить моё финансовое положение".
Запись на ББС оказалась не единовременным подарком судьбы. Начало 1970-х годов ознаменовало начало сотрудничества Граппелли с выдающимся мастером классической скрипки Йехуди Менухиным в рамках многолетнего проекта записи классических и джазовых интерпретаций популярных песен 1930-х годов - репертуар, которому Граппелли, собственно, и обязан наибольшей известностью. Из этих записей возникло продолжительное взаимное восхищение. В своей биографии 1977 года "Unfinished Journey" Менухин говорил о Граппелли: "Он человек, которому я завидую почти так же сильно, как люблю, который спонтанно может использовать любую тему, чтобы выразить любую нюанс - меланхолию, блеск, агрессию, презрение - с такой скоростью и точностью, что это кажется невероятным".
С другой стороны, не было ничего странного в том, что идея выступить в новом и неизведанном раньше жанре джаза, привлекла Иегуди Менухина. Большой музыкант отличался тем, что был открыт всему новому. "Такой это был человек. Очень большой. Он вмещал горы противоречий". (Кристофер Хоун).
Иегуди Менухин с честностью настоящего большого музыканта признавался в своей автобиографической повести, что испытывал восхищение и своего рода зависть к джазовым музыкантам из-за их способности к свободной импровизации. Будучи классическим виртуозом, он чувствовал себя "рабом нотного текста" и мечтал о той легкости, с которой джазмены создают музыку во время исполнения.
Менухину было крайне сложно освоить джазовую манеру игры, в то время как Граппелли - вспоминал Менухин - "каждый дубль играл по-разному: так, как подсказывало ему вдохновение. Он - человек, вызывающий у меня зависть почти в той же степени, что и любовь. Он с ходу может использовать любую тему, чтобы выразить любой чувственный нюанс - задумчивость, остроумие, агрессивность, насмешку - и все это с невероятной быстротой и точностью. Если мы продолжим наши совместные сеансы, может быть, и я в моем преклонном возрасте освою тонкости импровизации".
Не вызывает сомнения, что если бы Менухин жил в наше время, его мечта научиться импровизировать превратилась бы в действительность. В современных консерваториях этому учат!
Иегуди Менухин оставался жадным до всего нового, даже когда стал зрелым музыкантом, признанным во всём мире. Вплоть до его последних дней им двигали эмоциональность, страсть к новизне и экспериментам. Таким и должен быть, по представлению Менухина, настоящий музыкант. Он искал музыку за стенами филармонических залов и мог, например, совершить поездку по многим странам с целью изучить исторический "сквозькультурный" характер музыки от античных времён до панк-рока".**
Их музыкальное содружество имело ещё одну светлую сторону: в предверии своего 64 года рождения, Граппелли получил доказательство того, что он всё ещё в прекрасной форме, чтобы продолжить свой путь менестреля.
Дань уважения Йехуди Менухина Стефану Граппелли.
31 декабря, в предверии нового 1997 года, на канале BBC1 впервые был показан документальный фильм Би-би-си, посвящённый жизни и творчеству Стефана Граппелли, "BBC Yehudi Menuhin"s Tribute to St;phane Grappelli - BBC Jazz Violin Documentary" ("Дань уважения Йехуди Менухина Стефану Граппелли - Документальный фильм о джазовой скрипке"). Главной темой фильма был уникальный вклад Граппелли в джазовую скрипку.
Фильм был представлен и анонсирован легендарным классическим скрипачом Иегуди Менухиным. Документальная лента сочетала в себе студийные интервью, редкие архивные кадры и обширные живые выступления, где Граппелли и Менухин выступают вместе и вспоминают годы своего сотрудничества, записанные в период их активного сотрудничества в 1970-х и 1980-х годах. Например, одно из самых известных видео в ленте - исполнение "Tea for Two" - датируется 1978 годом.
В теплой, уютной атмосфере шоу, время от времени прерываемой взрывами смеха от шуток участников представления, мы видим Граппелли на позднем этапе его карьеры, вспоминающим о своих ранних днях в Париже, его сотрудничестве с Джанго Рейнхардтом и Квинтетом Hot Club de France, а также его долгую музыкальную дружбу с Менухиным.
Во время интервью, Майкл Паркинсон, известный своей любовью к шуткам, задал вопрос Стефану, больше похожий на утверждение, которое поначалу чрезвычайно сконфузило Маэстро джаза:
- Стефан, Вы однажды играли без одежды.
Паркинсону пришлось дважды повторить свой вопрос, поскольку убелённый сединами Граппелли попытался прикинуться удивлённым. Но видя, что от Майкла не так легко отвертеться, решил превратить случившийся с ним в ранней молодости эпизод в шутку и рассказал под всеобщий смех на сцене и в зале, как и почему это произошло. Их попросту обманули, пообещав заплатить большие деньги, если они будут на сцене голыми, как и все зрители в зале. Однако оказавшись на сцене, после того как подняли занавес, музыканты в ужасе увидели, что красиво одетые гости с удивлением смотрят на них, как на обезьян в зоопарке!
- Надо обязательно читать то, что написано маленькими буковками в конце Договора!
Завершив этими словами свой рассказ, он тут же, хитро улыбаясь, повернулся к Менухину, и неожиданно спросил его:
- А с Вами такое случалось на концертах в Лондоне?
Застигнутый врасплох Менухин, опустив голову задумался на долю секунды и рассмеявшись сказал всего два слова:
- Not yet! (Пока ещё нет!)
Невозможно удержаться от улыбки, видя как Граппелли и Менухин, немного смущённо, и в то же время живо и непринуждённо шутили и сами смеялись от души. Бог подарил им не только талант, но и огромное чувство юмора.
В заключение, хочется сказать ещё несколько слов о выдающемся скрипаче Иегуде Менухине.
Детство двух сверходарённых мальчиков проходило в разительном контрасте. В то время как Стефан рос в бедности и одиночестве, слушая и завидуя уличным музыкантам, у которых учился игре на скрипке, Иегуда жил в материально обеспеченной семье, где любящие родители создавали все условия для развития его необыкновенного таланта.
Их роднило только одно: любовь к скрипке. Эта любовь вознесла каждого на самые большие вершины музыкального искусства. Менухин был младше Стефана Граппелли на шесть лет.
Иегуди Мену;хин, всемирно известный музыкальный вундеркинд, родился 22 апреля 1916, в Нью-Йорке, в семье выходцев из России писателя Моше Менухина (уроженца Гомеля), и Маруты Шер (уроженки Ялты), хорошо игравшей на фортепиано и виолончели.
Заниматься музыкой Иегуди Менухин начал в три года. А ещё раньше, когда ему было всего два года, родители брали ребёнка на концерты симфонической музыки. При громких звуках оркестра малыш просыпался и внимательно прислушивался к лавине звуков. Конечно, такая реакция малыша не могла пройти незамеченной внимательными родителями.
Когда ему исполнилось пять лет, любящая тётя подарила племяннику скрипку. Не теряя времени даром, мальчика отдали в обучение Зигмунду Анкеру.
С самого раннего возраста Иегуди Менухин обладал звуком такой красоты и благородства, что послушав его, убеждаешься, что подобного ему нет. Дар его бесспорно уникален. Но всякий, кто слушал его ранние записи, заметит, что мальчик обладал еще чем-то. "Чтобы быть скрипачом, - утверждал Иегуди, - надо иметь свой голос. Если он у вас есть, остальное придет".
"У Иегуди он был, отчетливый и особенный, с самого раннего возраста. Звук такой красоты и благородства, что послушаешь его, и убедишься, что подобного ему нет." (Кристофер Хоуп)
Первоначально Иегуди занимался под руководством Луиса Персинджера, затем учился в Европе у Джордже Энеску и Адольфа Буша.
О своем коротком детстве, которое протекало в Сан-Франциско в начале минувшего столетия, Менухин повествует вполне в пионерском духе того времени. И это очень похоже на историю о Дальнем Западе - как семья переехала в Калифорнию и напала на золотую жилу. Кроме того, тогда многие еврейские семьи мечтали вырастить из своих сыновей ещё одного Яшу Хейфица. Но, как вспоминал Иегуди, его потрясающие родители справедливо решили, что одного Хейфица для мира достаточно. Их сын должен стать Иегуди Менухиным! Он оправдал надежды родителей, став легендой двадцатого века.
Семилетним мальчиком он выступил с Симфоническим оркестром Сан-Франциско, блестяще исполнив "Испанскую симфонию" Лало. И если бы кто-то тогда сказал ему, или его любящей маме, что он увлечётся джазом и запишет три альбома со Стефаном Граппелли, легендой и "принцем" джазовой скрипки, мальчик Иегуди с широко раскрытыми глазами в изумлении покачал бы головой. А его мама... не хочу даже фантазировать на тему, что сказала бы его мама! Тем не менее, это чудо свершилось.