Самиздат:
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь|Техвопросы]
|
|
|
|
Аннотация:
Хроники жизни бомжей. Алкоголизм и деградация бывшего интеллигента. Главный герой Андрюха Новиков, постепенно скатываясь в пропасть, опускается до мелкого воровства. В результате, он оказывается в рабстве у бандитов. На фоне собственного унижения и беспредела который творят братки, он вспоминает и душевно переживает былые годы, начиная еще с зеленой юности. Как пьянки довели его до беспросветной тьмы жизни. Хоть Андрюха множество раз пытался завязать с пьянством, но мутное болото житейской неустроенности засасывало его глубже и глубже. Лишь дойдя до крайней черты, лихая судьбина тряхнула настолько, что принудила его собственными силами вырываться из жутких дебрей хмельного бытия. Произведение не лишено философского осмысления проблемы алкоголизма. Текст дополняют мистические аллегории, которые наиболее ярко раскрывают основную идею книги. Произведение написано в остросюжетно- криминальном жанре. Состоит из двух частей.
|
СКАЗКА ПЬЯНОГО ЛЕСА
1 ЧАСТЬ
Жутко леденя кровь, по- волчьи завыли оборотни, -- визжали в безумной свистопляске шальные ведьмы, -- демон, глушил хлопками исполинских крыльев, -- дико хохотали утопленницы-русалки, -- зловеще бормотали колдуны...
Сознание богатыря вновь помутило. Словно в блеклом тумане, пред взором поплыли, стремительно закруживая в бешеном вихре, -- хоть размытые, но до боли знакомые образины поганой нечисти.
...пронзительно пищали кикиморы, -- раскатисто рычали драконы, -- с утробного клокота водяного дрожала болотная трясина, -- бесились в омуте черти, -- глухим филином захохотал леший!
Дикая какофония нечистой силы гулко нарастала. У Добрыни "раскалывалась" голова. Вены на висках вздулись, и с приглушенным шумом в ушах стали пульсировать, отдаваясь в мозгу мерными, тугими ударами. Он крепко зажмурил глаза, со всех сил сжав голову руками. Уже не чувствуя ни холода, ни тупой, ноющей боли в напрочь разбитом и раненом теле, богатырь желал только одного: -- чтобы скорее смолкло дьявольское эхо.
Сколько он так пролежал, вдавившись в сырую землю? -- Добрыня не помнил.
***
Андрюха мучительно долго оживал. Наконец окончательно продрав глаза, сразу пожалел об этом.
Те, кто просыпался с большой похмелюги, его поймут. Давление тупо долбилось в виски. В горле стоял крепкий "сушняк". Всё тело ломило, как от простуды. И хоть на улице стояла ясная, весенняя погода, Андрея она совершенно не радовала. В окно светило безжалостное, удушливое солнце, с которого обильно бросило в пот.
"Трубы конкретно горели". Нестерпимо приперло залить сушняковую гарь в глотке -- чем-то кисло- холодненьким. Первым делом он добрел до водопроводного крана, и с безмерной жадностью нахлебался сырой воды. Лишь утолив жажду, Андрюха начал, что- то, вроде соображать и вспоминать. Не даром в народе говорят: -- "Кто не болел с похмелья -- не знает подлинного вкуса воды".
Подняв дрожащими руками валявшийся на полу окурок, Андрей, потрескавшимися и пересохшими губами, попробовал сделать пару тяг, с которых едва не смутило. Из пасти несло таким мерзким и вонючим перегаром, с отрыжкой суррогата, будто в рот нагадили сотня бродячих котов. К горлу подкатила тошнота, и он едва не срыгнул. Даже блевонуть, оказалось нечем. В животе кроме изжоги с палёной водяры, ни черта не ощущалось. Пустой желудок судорожно свело и пробило на едкую икоту.
Своим носом он начал остро ощущать окружающие запахи. Проведя потно- липкой ладонью по сальной шее, почувствовал, как от него самого, провонявшего за несколько дней тела, настолько терпко несло кислыми помоями, что невольно передернуло.
Осмотрев квартиру, Андрюха загрустил. После недельного запоя она выглядела, как помойка. Гора немытой посуды, заполняла ванну для купания. Как она там оказалась? -- он не помнил. Но из душевой несло таким противным и тошнотворным душком, что захотелось снова напиться и не видеть всего этого.
Палас на полу был прожжён сигаретами в нескольких местах. Даже удивительно, что не случилось пожара. По всей квартире были разбросаны окурки, пустые бутылки из под дешёвой водки и черт их знает, еще каких-то мутных напитков.
Как обычно бывает с похмела, гнетуще заныла душа. В голову поползли стылые мыслишки о собственной виновности и негласном, моральном порицании знакомыми и соседями.
Перед кем, и за что, он провинился? -- Андрюха никогда, до конца так и не мог понять. Хотя неопределенное, панически- конфузное чувство из-за пьянок у него возникало после каждого запоя, даже если во время загула он вообще не появлялся на людях.
Первой же дельной мыслью, безусловно, было отыскать недопитую бутылку. Чем он и занялся. Но таковой, как назло не оказалось. Андрюха начал выискивать по карманам оставшуюся мелочь. Набралось двадцать два рубля. Этого было мало для водки, но хватало на Балтику- девятку, что немного согрело душу.
Киоск находился недалеко от дома. Андрею даже не нужно было одеваться. На нём была футболка, джинсовая куртка, брюки и кроссовки. Вся эта, давно не глаженая, провонявшая от немытого, потного тела одежда, выглядела далеко не лучшим образом. Так как он, уже несколько суток не снимал её ни днём, ни ночью. Если прибавить ко всему: -- опухшую с перепоя и заросшую щетиной морду, красные, воспаленные с "мешками" глаза, не расчёсанные, слипшиеся волосы, а также чёрную грязь, под непомерно отросшими за неделю желтыми ногтями, то его можно было смело принять за бомжа. Что собственно, было и не далеко от истины.
Выйдя из дома, Андрюха направился к магазину, с надеждой, что возле водочной лавки дежурят -- такие же, как он сам, страдальцы. У бичеватого "бомонда", обычно не хватает "деньгов" на выпить. Скинувшись всем миром, можно неплохо похмелиться.
И вот тут, начались неприятности. Возле магазина стояла УАЗка, в которой, с довольными мордами сидели, те самые -- "лица кавказской национальности". Именно этим хачикам, Андрюха продал четыре алюминиевых радиатора от вездехода, неделю назад вытащенных из гаража для грузовых машин.
Случайно обнаруженный за городом автомобильный бокс Андрей считал заброшенным. И на удивление, обнаружил там проклятые радиаторы. Весь цветной металл в городе давно уже был собран бомжами и пропит. Радиаторы были новые, ещё в смазке, и лежали на бетонном полу возле вездеходов. Весом алюминьки были не менее пятидесяти килограммов каждая. В общей сумме более двухсот кило. Андрюха с трудом дотащил их по штуке в пункт приёмки вторцветмета, принадлежащий кавказцам. Там сдал их за полторы тысячи рублей, так как за килограмм алюминия платили по семь рублей наличкой. Полученные деньги быстро пропил, как с постоянными собутыльниками, так и с мало знакомыми "персонами".
Злополучный, автомобильный бокс когда-то принадлежал базировавшей на этом месте нефтегеологической экспедиции, но с развалом Союза и реорганизацией единого, топливо- энергетического Министерства в различные АОЗТ или РАО был почему- то заброшен. Андрей не совсем тогда понимал, почему в нём ещё находились два гусеничных вездехода и несколько наполовину разобранных, грузовых автомобилей. Гараж выглядел совершенно бесхозным.
Вообще, это была целая база. Состояла она из несколько сараев, трёх экспедиционных, рабочих вагончиков, заброшенного деревянного склада, в котором валялась всякая геологическая рухлядь. Всё барахло было в изодранном и ржавом состоянии. Никаких замков или запоров строения не имели. Единственное, что выглядело вполне пригодным на базе: -- это огромные металлические баки -- нефтяные цистерны. Но они находились в стороне от всего остального, и Андрюху не заинтересовали.
База находилась на окраине города, или даже за городом. И была огорожена чисто условно. Где- то разломанным деревянным забором, где- то разорванной колючей проволокой. К ней вела единственная грунтовая дорога. Кстати, со свежими следами автомобилей, на которые, конечно, Андрюха не обратил никакого внимания.
"Хачики" поджидали Андрюху у водочного магазина не случайно. От окрестных синяков, им удалось разузнать, где по указанным приметам, таковой может околачиваться. Поэтому и караулили его возле дежурных, пивных точек.
Как "заправские" опера, они бесцеремонно запихали его в УАЗку и повезли в неизвестном направлении. В машине были довольно вежливы, дали закурить, по-дружески уделяли внимание. Но остановиться, чтобы купить и выпить пива, так и не разрешили.
Когда приехали на базу, Андрея поразило большое количество иномарок, а также людей, одетых далеко не в наряды работяг. Ещё в машине кавказцев Андрей понял, что его повезли на разборки, хотя разговоров об этом не велось.
Выйдя из УАЗки, кавказцы повели себя совершенно по- иному. Раболепски они поздоровались с людьми и сообщили, что нашли ещё одного штрафника, которого долго искали. Подошедший человек грубо их отпустил, сообщив, что они выполнили своё обещание. После того, как Андрей попросил у "хачиков" закурить, один из них презрительно- грубо прошипел:
-- Тэпэрь для тэбя нэту сыгарэт... -- С-сабак нэдарэзаный!
После чего быстро сели в машину и уехали. Андрюха остался один.
От неизвестности происходящего он довольно перетрухнул. Страх подогревался ещё и тем, что он был с похмелья и ему даже не дали выпить пива. Общество неизвестных людей на иномарках, одетых, как "новые русские" изрядно обеспокоило.
***
***
Человек, который подошёл к Андрею, ничего не сказал. Он просто со всей дури заехал ему кулаком в морду, отчего Андрюха не устоял на ногах и упал в лужу.
После того, как он поднялся, парень издевательски- злобно спросил:
-- Ну?! -- а теперь давай базарь... -- И как же ты тащил железо из бокса? -- Сам расскажешь, или...
За это время Андрей успел рассмотреть ударившего его парня. Одет последний был по стандартной моде: современный костюм, толстая золотая цепь на шее, на пальцах хоть и не было наколок, но были надеты золотые, инкрустированные печатки с гравировками, не менее трёх штук. Лицо не было слишком жестоким, но Андрею запомнились очень злобные глаза.
-- И -и?! -- он выжидающе приостановился, -- все-таки ты ...здил радиаторы? -- мрачно переспросил парень.
Не дождавшись ответа, отрезал:
-- Значит, расчитаешься по полной программе!
Андрей даже не знал, как к нему обратиться. Поэтому выложил всё, как оно было с перетаскиванием радиаторов в пункт сдачи цветных металлов. Нервно выслушав, парень начал его избивать ногами, и какой- то деревянной палкой.
Андрюха после запоя "сидел" на "измене", и с обычными, с похмелья, подозрительными сомнениями, " может это мент в гражданском прикиде меня допрашивает?" -- он не рискнул "заехать" в отместку по роже, долбившему его фраеру. Да и сил "пойти в отмашку" совсем не было с бодуна, руки позорно тряслись. Единственное, он успевал только прикрывать руками лицо и старался увернуться от ударов.
Возле иномарок стояли ещё шестеро людей. Трое около жёлтой, легковой Мазды, один парень около тёмного Фолькса, двое около джипа красного цвета, видимо Тойоты. Андрей сразу обратил внимание на одного толстого, одетого в новое, чёрное пальто и белый, яркий шарф. Видимо, он и был боссом, так как остальные обращались к нему.
Среди машин ещё стояла чёрная БэМВуха, которая, по всей вероятности, принадлежала избивавшему Андрея парню. Звали его Лёха- Батон.
Парни окружили Андрюху, о чём- то разговаривая. В мордобое они участия не принимали. Толстый приказал прекратить избиение и, недолго подумав, сделал равнодушный вывод:
-- Ай! -- Вездеходы "бомбанул" не этот бомж! -- досадно махнул он своей пухлой рукой.
-- А что, с этим- то делать? -- недоуменно спросил его Батон, показывая на Андрюху.
На что, толстый безразлично добавил:
-- Та- а! -- поступайте, как хотите...-- Но чтобы настоящих ворюг выцепили в ближайшие дни!
Далее, сев в машину, укатил со своим водителем на красной Тойоте. Кличка "авторитета", а по "совместительству" руководителя газоразведочной организации была "Топор".
Остальные четверо окружили Андрюху и начали задавать вопросы. Парень с золотой цепью на шее, недалеко отошёл. Избивая Андрея, он сам повредил себе руку и теперь растирал её снегом. Небольшие сугробы местами ещё лежали с прошедшей зимы, так как на улице, по северным меркам только начиналась весна, то есть начало июня.
Из задаваемых вопросов Андрюха понял, что бывшая промбаза, которую он посчитал заброшенной, была в аренде у городской, не совсем "дружившей" с законом, группировки. Просто таким способом они выгоняли со своей территории всех нежелательных лиц, в основном бомжей.
***
***
Когда- то давно, эти парни начинали работать "комсомольцами- добровольцами" в геологоразведке, на нефтегазовых месторождениях Крайнего Севера, но в период перестройки и всеобщей приватизации, "прихватизировали" вездеходы. Благо, в тот период к транспортной технике не было строгого имущественного учёта в местах "газового Клондайка". И, как остальное государственное барахло, имущество нефтегазовых организаций списывалось под любым предлогом.
Еще в девятнадцатом века Маркс писал: в основе капитала лежит преступление. Конечно, потом такие "бизнес- комсомольцы" становились законопослушными предпринимателями и порядочными промышленниками, но чтобы раскрутиться, им нужно поскорее урвать свою долю в общей делёжке дармового добра, не гнушаясь никакими способами.
Один из вездеходов был армейский, гусеничный, тяжёлый тягач (ГТТ). Такими военными транспортерами таскали тяжёлые артиллерийские гаубицы, но после передали на гражданку, для транспортировки буровых вышек. Второй был многоцелевой легкобронированный транспортёр (МТЛБ), правда, уже без пулеметной башни на крыше, хотя в боковых стенках еще оставались щели под стрелковые амбразуры. Этот плавучий броневездеход эффективно использовался армией, как аналог боевой машины пехоты (БМП), а после небольшой реконструкции успешно пахал в народном хозяйстве, как легко проходивший среди сибирских болот транспорт, при освоении новых месторождений.
"Елки- палки!" -- "как они тяжелых танков, тут не насобирали?" -- невольно подумал Андрюха.
Из разговора этих парней Андрей кое- что понял. Вездеходы, и ещё, два сто тридцать первых ЗИЛка, автобус ПАЗик и грузовой Урал были за зиму частично разобраны неизвестными людьми, так как бокс не особенно охранялся. И теперь Андрей и двое других пойманных на базе мужика: или полностью восстановят транспорт, или отдадут хозяевам транспорта свои квартиры. Кроме того, всё лето они будут даром работать на базе. Такое было поставлено братвой условие.
Андрей тогда ещё не знал, что братки, уже давно сами "обули" свой транспорт, поснимав с него самые дефицитные детали. Хотя сами машины и вездеходы были ещё на своем ходу и уже проданы какой- то производственной организации. Основной же источник доходов у этой "шпаны" был совсем иным. Машины стояли на базе для прикрытия их нелегальной деятельности. В этом году, поверив в свою безнаказанность, они решили наловить бомжей и под предлогом разобранного транспорта поставить их на мнимый "счётчик". Таким образом найти себе интересное развлечение.
***
***
Одного из них звали Юра Лаварский, был он родом с Украины. Во времена союза подался "за романтикой и туманом" на север. Работал водителем, но в перестройку раскрутился на коммерции и в конце девяностых уже содержал несколько коммерческих магазинов. Он и был во всей этой компании самым главным, хотя не вёл себя, как бригадир. С виду они все были равны. Он вёл "бюджетные" и не совсем законные, финансовые дела "бригады". Вся движимость и недвижимость была записана на него. Одевался он неброско, в спортивный костюм, и ездил на новом Фольксвагене. По своей манере, из всей остальной братвы, Лаварский был наименее беспредельный и вёл себя наиболее корректно. Он часто заступался за Андрея и двух других мужиков, чтобы его друзья не переходили все грани дозволенного. К тому же он пользовался особым покровительством толстого босса.
Другой из этой "бригады", был одним из самых жестоких. Саша Кильянов, в свои сорок один год уже два раза успел отсидеть. С переломанным в молодости носом и большим шрамом на щеке выглядел весьма злобно. К тому же он много пил, и редко когда бывал трезвым. Мозги у него были не всегда на месте. Ко всему прочему, в тот день, когда Андрюха умыкнул радиаторы, сторожить базу должен был Кильянов. Но он в те дни не просыхал от запоя и на базе даже не появлялся. Поэтому, стараясь загладить свою вину перед остальными братками, всё зло срывал на пленниках. Благодаря ему, Андрюха натерпелся больше всего издевательств.
-- Вы черти поганые, меня специально караулили, -- да? -- возмущенно наехал он на Андрюху. Стоило на полчаса отлучиться, так вы, тут -- как тут! -- усердствовал он на публику, так, чтобы его слышала остальная братва.
Коля и Саша Тригели были ссыльными, этническими немцами, приехавшими из Казахстана. Колька был трудолюбивым парнем и довольно предприимчивым, копался в технике, постоянно что- то доставал полезное, но иногда на него находили приступы бешенства, и он мог сотворить такое, до чего бы, не додумались ни Кильянов, ни Лёха- Батон, а тем более и другие братки.
Его младший брат, Саша Тригель, по прозвищу "Малой" был таким же, как и брат деятельным, но более капризным. Он всегда был чем-то недоволен. Малому были характерны какие- то немного женские черты, он мог психануть из- за не существенной мелочи или начинал занудно гнусить, как по поводу так и без причины. Возрастом был младше Андрея, на вид ему было около двадцати пяти лет.
Ещё у него было одно пристрастие. Видимо, по своей относительной молодости он любил избивать мужиков, отрабатывая на них различные приёмы рукопашного боя, хотя никогда никакими боевыми искусствами не занимался. То есть держал бомжей, как "кукол" для своих дурковатых, воображаемых тренировок.
Таков был контингент людей, которые окружили Андрея. Андрюха уже приготовился к самому худшему, он ожидал, что они всей толпой начнут его долбить.
-- Ты с кем таскал радиаторы? -- внимательно спросил старший Тригель.
-- Да я один их утащил, -- несмело оправдываясь, ответил Андрей.
--Чего ты лапшу мне вешаешь! -- грубо наехал на него батон.
Его перебил старший Тригель, которого неожиданно осенило:
-- А ну- ка! -- подними эту штуку, -- задумчиво произнес он, -- а теперь отнеси в бокс, -- добавил он, кивнув головой на один из радиаторов .
Нашли братки тракторные радиаторы очень быстро, так как в городе было всего два пункта приёмки цветных металлов. Они сразу поставили черным условие: "разыскать и привести к ним человека, который сдавал алюминиевые детали от вездеходов. А так, как хачики не всегда требовали паспорта у людей, сдающих им цветмет, то Андрея им пришлось искать целую неделю. Дети гор были несказанно рады, когда его обнаружили, так как в противном случае они оставались крайними в этой истории.
Кавказцы быстро и безвозмездно возвратили радиаторы. Приёмщики цветмета прекрасно понимали, с кем имеют дело, а также и то, что алюминий ворованный. Они даже сами привезли их обратно. И теперь железяки лежали у ворот гаража.
Поднять и тащить около десяти- пятнадцати метров, более, чем пятидесятикилограммовый радиатор Андрею удалось с большим трудом, так как за время пьянки сильно ослабел, да и руки тряслись. Из этого старший Тригель сделал вывод о том, что Андрюха таскал радиаторы не один, а с каким-то помощником.
-- Слышь! -- тебя ведь кто- то наверное надоумил, да? -- каким- то подозрительно- убежденным тоном, задал вопрос батон.
И хотя Андрей старался объяснить, что перетащил их на колёсной тележке, вроде той, на которых челночники возят большие сумки, ему всё равно не поверили.
-- Вот пока не расколешься, кто тебе подсказал залезть сюда..., -- не закончив вопроса, поставил условие Тригель.
Андрюху обшарили, забрав паспорт. Он совсем забыл о том, что документ находился в кармане куртки. Теперь братва знала его домашний адрес, и адрес его родни, которая жила в соседнем городе, так как в паспорте стоял штамп его прежней прописки. Братки посовещалась и решили: пусть пока виновник посидит в железном баке, а после они решат, что с ним делать.
***
Железная, ржавая бочка, размером с половину железнодорожной цистерны, лежала на боку. Диаметром она была не менее двух с половиной метров, и длинной около семи. Сверху находился люк, который закрывался железной крышкой, прикрученной на болты. К нему была приставлена деревянная лестница, по которой Андрей поднялся и спрыгнул внутрь. Бочка была вся ржавая. Очень давно она использовалась для хранения нефти, потому что на стенах кроме ржавчины был присохший мазут, а на дне примерно двух сантиметровый слой грязи. Внутри остро чувствовался запах нефтепродуктов.
Андрей думал, что его продержат в баке пару часов, да и отпустят, поэтому быстро туда залез. Но напрасно он так решил, всё самое наихудшее было ещё впереди.
Бочка была круглая, присесть или прислониться было не к чему. И хоть он и сам был в грязном виде, к круглым стенам нельзя было даже притронуться. За ним завинтили на пару болтов железную крышку, так ничего и не сказав. Почти в полной темноте Андрей не сразу заметил ещё двух мужиков, сидевших внутри. Постепенно глаза начали привыкать к потёмкам, так как из под крышки люка слегка просачивался дневной свет. Мужики молчали, сидя на корточках. В сравнении с их внешним видом, Андрей выглядел почти джентльменом в парадном фраке.
-- Ты кто такой? -- сипло спросил один из них.
Андрюха не видел его лица, поэтому промолчал.
-- Ты как сюда попал? -- задал вопрос второй мужик.
Андрюхе, и самому было еще не ясно, куда же он всё-таки попал.
-- Тебя тоже притащили сюда скоты? -- Ну, тогда держись, мужик! -- ухмыльнувшись, добавил второй незнакомец.
Андрюху слова бомжей повергли в уныние. Они сидели в бочке уже вторые сутки, а попались за то, что упёрли пятиметровый кусок заброшенного, алюминиевого кабеля, который нашли на базе. Андрей рассказал им свою историю, на что они только ухмыльнулись. После завязалась беседа. От них Андрей и узнал, куда вляпался.
Все строения были в аренде у братвы только для прикрытия. На самом деле, это была перевалочная база крупного дельца по прозвищу "Топор", или Иванова Геннадия Николаевича, руководителя газоразведочной организации и управляющего газонасосной станцией, который прятал тут ворованные нефтепродукты, а потом перепродавал их.
Ежедневно на базу приезжали машины и закачивали в многотонные цистерны солярку, нефть, керосин. В период открытия навигации на реке, горючее увозилось танкерами в неизвестном, южном направлении.
Братва, тусовалась на базе всего лишь, как охрана. Еще они контролировали процесс завоза и вывоза нефти. Братки чувствовали себя полными хозяевами базы, так как пользовались высоким покровительством. А от своей, тупоголовой безответственности и скуки творили то, что хотели. Их хозяин не особенно интересовался тем, чем они занимались.
***
***
Мужики объяснили Андрею, что мочиться можно в дальней от люка "стенке". Держат их на базе уже неделю, а за малейшую "провинность", по мнению братков, закрывают в бочку. За два дня, которые они просидели в баке, им давали всего три раза напиться, передавая в люк полуторалитровую бутылку, с водой набранной из лужи. После чего, братки снова завинчивали люк на болты. Больше бомжи ничего не получали.
Об всем, об этом рассказал один из мужиков, которого звали Юра Ширшов. Мужичок этот был довольно разговорчивым, на вид ему было около сорока. Маленького роста, щуплый, он, казалось, смирился со своей нынешней участью и не очень унывал.
Когда- то, в начале девяностых годов, он успешно занялся оптовой торговлей, так как до перестройки работал снабженцем на продовольственных складах, поставлявших товар на фактории заполярных поселков. Различные проверки и ревизии его "снабженческой" деятельности в богом забытые, национальные поселения северной тундры были чисто формальными. Он умело сколотил себе "стартовый капитал" для будущей коммерции и дикий рынок встретил его хлебом- солью. Жил он в те годы безбедно. Но как- то увлёкся, кому-то перешёл дорогу или не угодил, за что сел на три года в колонию. После выхода из зоны, он оказался без квартиры, без семьи, без средств к существованию, и поневоле пришлось податься в бомжи. Возможно, все его беды были из-за его разговорчивости или длинного языка.
Второй мужик сначала постоянно молчал, но потом втянулся в разговор. Родом он был из Белоруссии, приехал пять лет назад на север заработать денег. До последнего времени работал токарем шестого разряда, несмотря на свои тридцать лет. За эти пять лет уже успел потрудиться на всех производственных предприятиях и во всех мастерских городка. Виной всему было, конечно, пристрастие к спиртному. Последнее время его уже не брали ни на одно предприятие.
Не имея жилья, а также прописки и денег, он вынужден был заниматься воровством или сдачей цветных металлов. Звали его Сергей Соболь.
Таковы были Андрюхины "коллеги".
***
***
-- Ну, что придумаем? -- спросил Андрей. -- Можно отсюда сдернуть?
У него в голове крутилась навязчивая идея быстрее смыться с этого места. Тем более, ужасно хотелось похмелиться, или хотя бы попить воды, так как сушняк в горле, остро давал о себе знать.
-- Как ты отсюда выберешься? Да и куда? -- уныло отозвался Юрка.
-- Всё равно найдут, -- мрачно пояснил Соболь. У него не было документов, поэтому приходилось прятаться ещё и от ментов.
-- Ну, может, попросим воды, и когда откроют люк, все втроём затащим одного в бочку, а сами быстро сдёрнем, -- подал идею Андрей.
Рядом с базой, а именно за бочкой, начинался лес, в котором можно было спрятаться.
-- Пересидим, где-нибудь в укромном месте, а со временем братки нас уже искать не будут, найдут себе других бичей.
Мужики сразу отмели эту идею. Они были морально подавлены и обессилены.
-- Из бочки можно выбраться только по лестнице, а её в баке нет, -- невесело сказал Соболь.
Высота до люка была около двух с половиной метров.
-- Пока мы будем вытаскивать за руки друг друга, прибегут другие братки. Будет только хуже, -- тоскливо подтвердил Юрик.
Андрюхе очень хотелось воды. Поэтому он всё-таки попробовал договориться с Соболем, который был повыше ростом.
План был таков: "когда братки принесут ему напиться, и протянут в люк пластиковую бутылку с водой, он попробует затащить одного из них в бак, а потом выбраться из бочки, встав Соболю на плечи. После чего Андрюха вытащит его сверху за руки, и они скроются в лесу".
Андрюха сильно стукнул ногой по стенке бочки. Он не ожидал, что внутри пустого, железного бака может быть такой акустический гул, который прекратился только через минуту, а в ушах ещё долго звенело.
Снаружи грубо спросили:
-- Что, нахрен надо?
Андрюха попросил воды.
-- Обойдёшься! -- ответили сверху.-- Вода будет вечером.
В середине дня железный бак стало сильно нагревать солнцем. И без того нестерпимая духота внутри бочки, да еще сушняк в горле сделали пребывание невыносимым. От вони, бывших когда-то нефтепродуктов плюс фекалии, резко бросало в пот, закладывало нос и слезились глаза. Такого похмелья Андрюха ещё не испытывал никогда. Начинала кружиться голова. От злости он ещё раз стукнул ногой по бочке. На этот раз Андрей услышал, как откручивают болты люка, но прежде чем отдать бутылку с грязной водой, Андрюху предупредили:
-- Если будешь долбиться, вытащим на экзекуцию.
После этого, чья-то рука с пластиковой бутылкой стала опускаться в люк. Андрюха только этого и ждал. Он быстро схватился за рукав человека, который протягивал бутылку, а затем, перехватив его за шиворот олимпийки, попытался затянуть вниз.
Попытка оказалась неудачной. Соболь струсил и забился в дальний конец бочки, а парень вырвался, оставив Андрюху внутри. Им оказался "малой" Тригель. Он сам не ожидал такого поворота событий, привыкнув к покорности бомжей. Переведя наверху дух, он со злобой прорычал:
-- Ну, теперь держись, собака!
Андрюха, сразу, выпив половину бутылки воды набросился на Соболя.
-- Андрюха, оставь идею выбраться отсюда. Бандюки всё равно бы тебя догнали, -- заныл последний. -- Уу них на территории бегают две собаки. Мы уже раз пытались бежать, но псы меня поймали и начали трепать, -- поведал он.
-- Почему вы мне сразу не сказали? -- спросил Андрей, уже начиная понимать всю серьёзность положения.
Крышку люка начали снова отвинчивать, но теперь снаружи слышалось несколько голосов. Видимо, отморозки посовещались и придумали какую-то гадость.
-- Эй, чмо... -- послышался снаружи голос Батона. -- Слушай меня внимательно!
Андрей сразу понял, что "приятное" обращение относилось к нему.
-- За свой поступок будешь сидеть в бочке, пока не расколешься, с кем таскал радиаторы.
После этого они скинули в люк лестницу и приказали Юрке с Соболем вылезать. Что последние, послушно выполнили, вытянув лестницу обратно наверх. Андрей остался в бочке один.
Просидев в ней до вечера, он так и не придумал возможность побега.
Ужасно хотелось курить. Но на счастье сигарет у Андрея не было. Уже позже, размышляя о былом, Андрюха благодарил в душе провидение. "Чем бы закончилась попытка закурить в нефтяной цистерне?"
Самое ужасное началось позже. Хоть погода стояла весенняя, кое-где ещё лежал снег. Ночью бочка начала быстро остывать. Температура на улице стояла минусовая, а Андрюха был одет довольно легко. Тем более вся одежда была мокрая после падения в лужу. Кроссовки промокли, так как на дне бочки было сыро от мочи. Луже некуда было вытекать, запах в баке стоял...
Ночью бочка остыла. Стало нестерпимо холодно. После недельного запоя Андрюху беспрерывно трясло. От постоянного пребывания на ногах, начало шатать. Присесть было некуда. Можно было только прислониться к одной из покатых, холодных стенок и на корточках немного посидеть, после чего ноги затекали так, что он не мог их разогнуть. Сильно хотелось спать. Андрюха, собрав в один угол мокрую ржавчину, улёгся прямо на неё, несмотря на грязь. Ночью начались галлюцинации. Голова кружилась, он постоянно просыпался от тошноты. В полусне ему мерещились голубые, прозрачные призраки, которые летали по бочке, светились неоновым светом, страшно пугали и были похожи на мохнатых домовых или кикимор с растрепанными, седыми волосами. Испытав ночь прелести ночевки в "доме с нечистой силой", он так и не заснул.
***
***
Проснулся Добрыня неожиданно. Богатырю вдруг причудилось, что кто-то мохнатый, грузно навалился на грудь. Добрыня приподнялся с лавки, на которой незаметно уснул, ожидая возвращения Одноглазого Лиха. Кругом стояла темнота, -- хоть выколи глаз. Лишь в дальнем углу избы светлела ярко выбеленная печка. Богатырь встряхнул головой, прогоняя остатки сна. В сознании возникло неприятное чувство чьего-то присутствия в избе.
Внезапно в чулане загремела утварь. Добрыня насторожился. Сразу за этим в дальнем углу, послышался стук тяжелых шагов. Кто-то невидимый в темноте, скрипя расхлябанными половицами приближался к богатырю... Мерзко заскрипела дверь. Затем начали хлопать оконные ставни. Сердце Добрыни гулко застучало.
Постепенно глаза привыкнув к темноте начали различать очертания находящихся в избе предметов. И тут резко, сама собой вспыхнула стоявшая на подоконнике свеча. И сразу потухла. От вспышки богатырь испуганно вздрогнул. Яркий свет больно резанул по глазам, заставив Добрыню заслонить лицо рукой. Сразу за свечей заскрипела лестница ведущая на чердак и задрожжал потолок. Неожиданно громким, дробным перебором, одна за другой застучали тяжелые, половые доски, изба задергалась и заходила ходуном.
Внезапно все стихло, как и началось. Очумевший Добрыня боялся дышать, волосы встали дыбом. Он пытался разглядеть в темноте хоть что-нибудь. Мертвая, гнетущая тишина стала давить на нервы.
Вновь медленно- протяжно заскрипели дверные петли и затрещала щеколда. Добрыня схватив свою шапку, опрометью бросился к выходящей в сени двери. Но перед самым его носом дубовая дверь быстрым, оглушительным размахом захлопнулась, обдав богатыря плотной струей воздуха.
Позади себя Добрыня услышал леденящий душу, печальный вздох, сразу перешедший в детский плачь, а после в женское рыдание. За печью раздалось страшное урчание, временами чередовавшийся с заунывным мяуканье и громким фырканьем. Вся изба наполнилась человеческими стонами, вздохами и могильным шепотом. С печи кто-то спрыгнул и тяжелыми, шаркающими шагами направился к богатырю. На потолке сама собой начала прорисовываться зловещая, огненная надпись. Чья-то невидимая рука с крепкими, мохнатыми пальцами схватила за горло. Какое-то существо навалилось на грудь, начав давить на ребра и щипать за бока.
У Добрыни сами собой загорелись волосы, тут же внезапно погаснув. Задымились и вспыхнули лапти. Из стены тугой струей начала хлестать грязная вода, залившая богатыря с головы до ног. Следом за ней, прямо из пустоты с ревом вырвался поток огня.
Ничего не понимавший, парализованный страхом богатырь застыл с дико выпученными глазами на одном месте.
По полу самопроизвольно поехали скамьи и лавки, начал передвигался массивный, дубовый стол и кувыркаться окованный железом сундук. Вслед за ним покатились тяжелый ушат и деревянная кадка.
Уже начинавший приходить от первоначального стресса Добрыня, стал с силой щипать себя и шлепать ладошками по щекам. Но ужасы продолжались.
В избе свистело, шипело, на полке гремела посуда. Будто по единой команде в стену полетели глиняные миски, деревянные плошки и закопченные чугунки. Глиняные горшки громко разбиваясь о бревна, разлетались по хате мелкими черепками. По полу заплясали кочерга, ухват и помело. Безостановочно шуршали холщовые завеси, на чердаке послышалось лязганье цепей, сами собой по полу пошли лапти и шумно завертелись ручные жернова. Из печи вырвало и разбило вдребезги кирпичи. В голову Добрыне полетели сложенные у печи поленья. Он упал на пол и закрыл голову руками.
Подняв глаза богатырь обомлел. В противоположном углу из стены вышла размытая, призрачная фигура и поплыла над полом. Было ощущение, что оно не касается ногами досок, -- на всем протяжении не скрипнула ни одна половица. Полупрозрачное, мрачное привидение в виде бледно- седого, заросшего космами старика, в длинной, белой рубахе зловеще завыло. Его всклокоченная борода была длиннее самого призрака. Из-под шевелюры проглядывали стоявшие торчком два острых, собачьих уха. Выставленные вперед ладони и лицо были покрыты белой шерстью. Выпученные на выкате глаза домового были устремлены на богатыря.
Сбоку от Добрыни, за печкой загрохотало. Он перевел взгляд в ту сторону. С полатей слезала маленькая, безобразная и неряшливая старушка одетая в лохмотья с несоразмерно большой, уродливой головой и распущенными волосами.
Нечисть уже протягивала к Добрыне свои корявые лапы, когда неожиданно за окном пропел первый петух. Кикимора с домовым вдруг панически заметались и быстро исчезли, растаяв в пространстве. Кружившая по избе утварь неподвижно зависнув в воздухе с грохотом посыпалась на пол.
Добрыня начал приходить в себя, когда почувствовал, что сидит на полу, в растекавшейся под ним большой луже мочи. Прислонившись спиной к печи и безвольно раскинув ноги, он облегченно выдохнув воздух, медленно опустил подбородок на грудь. Встряхнув от наваждения головой, с выпученными глазами и отвисшей челюстью богатырь пополз в сторону двери. В избе крепко запахло свежим душком...
За околицей, занималась бирюзовая полоска зари. Предрассветная мгла постепенно стала сменяться синевой рассвета, крикливо перекликались петухи, непрерывно трещали кузнечики и пели перепела. Светало. Бледнеющий Млечный Путь мало-помалу терял свои очертания. Первый утренний ветерок, осторожно шевеля ковылем и стеблями прошлогоднего бурьяна, пробежал вдоль дороги. В соседних дворах доносились крики петухов, блеяние коз и хрюканье свиней. За рекой стучала телега и мычали коровы. Солнце выглянув из-за холмов, рассыпало золотые лучи по земле.
Добрыня, поддерживая рукой мокрые, обгаженные портки в раскорячку плелся по слободе. Вдруг опомнившись он резво нырнул в огородные бурьяны, начав пробираться по ним в сторону реки.
"Не иначе нужно наведаться на капище к волхвам..." -- задумчиво размышлял он выползая из холодной, утренней воды.
***
Родился и прожил Андрей Новиков на севере Сибири. После школы отслужил в армии. На службе ему, как и большей части советских новобранцев, пришлось попрыгать на пинках дембелей и испытать на своей шкуре самодурство дедов в первые годы службы. Но он был не единственным "духом" в роте, а коллективом, физическое и психологическое давление старослужащих переносится не так трагично молодыми рядовыми, как, к примеру, дружная травля одной намеченной жертвы армейскими "товарищами".
Флегматичный по характеру, Андрей спокойно отбарабанил первый, армейский год. Ну, а по второму, уже сам, будучи крутым дедом, не раз гонял молодых новобранцев и за дело, и так, ради прихоти.
Никогда он не думал, что ему в жизни ещё когда-нибудь придётся испытать на собственной шкуре беспредел.
В родном городе он никогда не был лидером в компании друзей. Жил немного замкнутой жизнью. И, как водится "толстый очкарик", посещал в основном библиотеки. Женат он не был, и в "космонавты" не рвался.
Несколько лет назад ему удалось подсобрать денег и купить квартиру в соседнем городе. Городок был маленький и не перспективный. Однокомнатная квартира в доме, который смело можно было назвать полубараком, стоила совсем не дорого.
Первоначально Андрей работал канцелярским служащим, в районной управе. Но с переездом ему пришлось уволиться, так как каждый день ездить в другой город на работу не было возможности. Так Андрей стал безработным.
Первое время он не мог найти в этой дыре никакой вакансии, так как имел юридическое образование, а промышленным предприятиям требовались квалифицированные рабочие.
В те годы, безработица хоть и была характерна для всей страны, но самым настоящим бичём она стала для маленьких провинциальных городков, в которых и организаций- то было, всего пару- тройку промышленных "мануфактур".
Да и работать Андрей не очень и стремился. Пока были деньги, он жил весело, пропивая их с друзьями. Но потом деньги закончились, и жизнь вынудила идти воровать цветные металлы с территорий промышленных предприятий или искать на свалках. Особо ценились медь и алюминий. В кармане приходилось всегда таскать с собой кусок магнита, так как некоторые изделия из дюральки не так просто было отличить от чугуняки. Дюралюминий иногда был такой же тяжелый и твёрдый, как и детали из чугуна.
В гонку за металлом в те годы, жизнь втянула едва ли не половину мужского населения городка. Людям нужно было, как-то выживать. Так запросто, пойти и насобирать цветмет на свалке было уже не актуально, с окрестных помоек он был давно перетаскан в пункты вторцветмета. И как правило давно пропит. Воровство становилось единственным средством выживания.
Жизнь покатилась под уклон. Хотя Андрюха иногда старался её наладить. Устраивался либо дворником, либо сторожем, либо разнорабочим в магазин.
***
Очумевший от встречи с нечистью, Добрыня быстрым, расторопным шагом, время от времени озираясь направлялся в сторону капища. Едва не свихнувшись от ночных наваждений он даже не замечал раскинувшиеся вокруг него поля и холмы, высокие дубравы и смолистые, сосновые боры. Будто в полубреду, он обходил стороной широкие озера и быстрые речки, звонкие ручьи и студеные родники. Эту дорогу богатырь знал наизусть. На капище проживал волхв -- ведический прорицатель и наставник. Начиная еще с безрассудной Добрыниной юности, он не раз выручал молодого витязя мудрым советом или вытаскивал дуралея из различных житейских передряг бурной молодости.
Само капище располагалось на большом острове лежавшем посреди широкого озера. С берегом остров соединялся узким, каменистым перешейком.
Впереди, перед глазами богатыря уже показался широко раскинувшийся, водный простор. Ровная поверхность озера изрезанная живописными заливами и тихими, песчаными бухтами серебрилась под лучами солнца. На зеркально- лазурной глади отражались высокие, песчаные утесы и стройные стволы деревьев. Утреннее солнце игриво сверкало в прохладных водах.
Тропинку ведущую к капищу Добрыня знал, как самого себя. Он мог обойти весь остров с закрытыми глазами. Островные склоны были покрыты живописным, тенистыми лесами. Шелестела ветками молодая береза, раскинули кудрявые кроны ясень и клен, зеленели ива и ольха. В перелесках -- проглядывали рябина, можжевельник и бузина. Лесные поляны были усыпаны малиной и земляникой. Как океан, шумели раскачиваемые ветром кроны сосновых великанов, а у земли воздух был неподвижен и сух. Пахло смолой, сухой хвоей и багульником. В чаще слышалось разноголосье лесных птиц.
По тропинке, усыпанной прошлогодней листвой вдоль воды, Добрыня двигался теперь уверенней и не так торопливо. Каждый раз, когда он проходил по этому лесу, в его душе начинала звенеть песня -- зелень сосен, гладь воды, тишина, запах хвои, едва уловимое журчание родника -- тихая гармония леса и озера -- напевали свой, мелодичный мотив.
Когда солнце поднялось в зенит, Добрыня еще издалека увидел поднимавшийся легкий дымок, который чадил от жертвенного костра поддерживаемого волхвами днями и ночами. Бревенчатый частокол капища неровной стеной показался на возвышении. У входа молчаливо стояли резные, деревянные идолы. Добрыня хорошо знавший каждого из них, тем не менее не особенно зацикливался на поклонении истуканам и посещал ритуалы только, как дань традициям. Внутри самой ограды издревле называемой требищем, в ветхих землянках проживали служители культа -- волхвы. Посреди поляны, за насыпными, круглыми валами располагалось само святилище. Около застывших в неподвижном молчании огромных, дубовых истуканов вечно горели жертвенные костры. На само святилище Добрыню никогда не пускали. Доступ к общению с богами, посредством идолов, был разрешен только самим прорицателям.
Жили волхвы весьма бедно. И если бы не десятая доля ратной добычи которую богатыри постоянно им сюда приносили, то кудесники давно бы уже протянули ноги. Добывать пищу охотой им было некогда. Кроме служения богам, оглашения их воли и жертвоприношений, они вели календарь, разделив год на два периода -- зиму и лето, оповещали о наступающих сроках праздников, называли лучшие сроки посева и уборки урожая. Хранили приметы и указывали на грядущие изменения погоды. Жрецы хранили историю племен, стародавние предания и накопленные поколениями знания, вели летопись и календарь природных изменений, знахарили, -- излечивая опасные недуги, зашивали рваные раны, предсказывали судьбу по звездам, изготавливали противоядия от змей.
Из крайней, крытой бревнами и дерном землянки кряхтя вышел худой и сгорбленный, но еще жилистый старик с длинной, седой, развивавшейся на ветру бородой. Одет он был в длинное, холщовое рубище, подпоясанное пеньковой веревкой. Голова с белыми, как снег волосами была не покрыта, а прямые, спадающие вниз волосы, чтобы не застилали глаза и не разлетались по ветру были подвязаны вокруг лба лыковой тесемкой. Старец, с морщинистым лицом и босыми ногами сильно сутулясь, стоял опираясь на корявый, резной посох. Его слегка прищуренные, голубые глаза приветствовали Добрыню ясным, радостным взором.
-- Давненько тебя не было, свет Добрынюшка... -- оживленно прокряхтел волхв.
Богатырь преклонив перед старцем голову и сдерживая возбуждение пролепетал:
-- Да всё это они -- ратные хлопоты, -- мы люд не привольный, а мужи княжьи, -- недосуг мне отче навещать тебя каждый день.
-- Вижу неспроста, ко мне пожаловал..., -- прищурился старик. Опять неспокойная душа влез в передрягу? -- покачав головой и улыбаясь в усы хмыкнул кудесник.
Дальше Добрыня уже не сдерживал своих переживаний. Сбивчиво и очень эмоционально он поведал кудеснику все свои злоключения.
Волхв не перебивая путанного рассказа богатыря внимательно его выслушал.
Когда Добрыня остановился вопросительно уставившись на старика, волхв теребя свою бороду и задумчиво насупив брови присел на стоявший рядом с землянкой широкий пенек.
...и не знаю, что это такое было? -- Подскажи отче, что же мне дальше делать? -- срывающимся голосом пробормотал богатырь.
Волхв ворчливо заполз в землянку. Выйдя из неё, он держал в руках непонятные, ритуальные предметы. Разведя в углублении большого, плоского камня костер, старик сыпанул в него горсть зеленого порошка. Из огневой ямы в жертвенном камне, окутывая все вокруг, повалил густой, белый дым. Запах дурманящего снадобья показался Добрыне приятным. Перед его взором поплыли в синем тумане небо и земля, начало теряться чувство ориентации и пропадать представление о сторонах света. От окуривания, в ушах потерявшего привычную геометрию пространства богатыря монотонно запели неизвестные птицы. Старец между тем начал бубнить, читая невнятным шепотом какой-то заговор. Иногда он вскакивал, и громко выкрикивая неизвестные слова, вертелся на одном месте, топал ногами, приседал, взмахивал руками, при этом у волхва было такое ужасное выражение глаз, что Добрыня даже начал пугаться, -- не тронулся ли дед умом?
Дым от костра на камне повалил столбом, и богатырю стало казаться, что его клубы складываются в замысловатые очертания непонятных существ походивших на деревянных истуканов. Неожиданно безумный старец завопил, начав корчиться, трястись и брызгать слюной, кружась вокруг жертвенного камня. Внезапно он остановился, и упав на землю впал в транс. Его губы посинели, морщинистое лицо посерело, выпятив вперед надбровные дуги. Открытые и глубоко запавшие, немигающие глаза безотрывно уставились в небо. Душа волхва общалась с небесными духами.
Некоторое время лежавший на земле силуэт старика был неподвижен. Его длинная, седая борода колыхалась на ветру. Наконец он зашевелился. В жертвенной, каменной чаше полыхал костер, пламя его разгоралось, дыша по сторонам плотным жаром. Волхв приподнялся и сел. Его немигающий взгляд на бледном лице был устремлен в одну точку.
Опьяненный травами Добрыня остолбенело уставился на кудесника.
Медленно раскачиваясь из стороны в сторону, старец, казалось, даже не замечал богатыря. Он поднялся на ноги и развязав свою торбу достал из неё плоский камень с дыркой, через которую был протянут кожаный шнурок. Кудесник начал раскачивать амулет над костром. Зачерпнув одной рукой из костра горячей золы, он растер её руками и начал размазывать у себя по лицу. Достав из мешка воронью лапку и связку кореньев, волхв медленно обнёс их вокруг костра. Отблески пламени озаряли сосредоточенное лицо старика.
Опустившись на колени дед начал ковырять палкой землю. При этом он что-то бормотал одними только иссохшими губами. Раскопав несколько мелких камней, старец не высоко их подбросил. Когда камешки упали на землю, кудесник уперся в них задумчивым и серьёзным видом.
Медленно переведя свой взгляд на Добрыню, волхв, скривив в недоумении губы вопросительно- тупо уставился на богатыря.
-- Небесные духи мне ничего не поведали, -- медленно мотая головой, с рассеянной досадой в голосе прокряхтел он.
-- И что теперь... -- недоуменно развел руками Добрыня. -- Кто же мне теперь подскажет, что это такое было в старухиной избушке, -- сглотнул он слюну. -- Что же мне дальше делать? -- панически пробормотал он.
Волхв задумчиво опустив голову поглаживал свою бороду.
-- А ну-ка паршивец! -- вдруг взбеленился он. -- Давай рассказывай нарушал ли ты наши древние заветы?
Добрыня ошарашено округлил глаза.
-- Рассказывай, где шатался и чем занимался незадолго до встречи с одноглазой старухой, -- насупив брови, волхв упер тяжелый взгляд в богатыря.
Добрыня задрав кверху глаза и усиленно напрягая свою память недоуменно пожимал плечами.
-- Давай вспоминай подробно, что необычного с тобой происходило? Что ты делал в тот день, с самого раннего утра?
-- Ну... -- утром я встал, с левой ноги, -- начал неуверенно вспоминать богатырь, -- так как совершенно не выспался. Под окном, всю ночь напролет, заупокойно выла собака, -- припоминал Добрыня. Вот я и не смог заснуть.
Волхв молча и внимательно его слушал.
-- Утром я спустился с полатей, раздавив на полу паука, -- напрягал память Добрыня. -- Хотел побрить бороду, но случайно выронил и разбил стеклянное зеркало, -- продолжал он. -- Потом решил перекусить, но ненароком опрокинул со стола солонку и рассыпал соль. -- Когда выходил из дома, то в ветвях дерева, прямо надо мной громко закаркала большая, черная ворона, от чего зазвенело в левом ухе...,-- вот же гадкая птица! -- едко ругнулся богатырь. -- Направляясь в кабак, вдруг заметил, что я одел наизнанку рубаху. -- Начав её переодевать я обнаружил, что забыл дома кошель с серебром, -- пришлось с полпути возвращаться обратно домой за деньгами. -- Там, как раз дорогу мне перебежала черная кошка, -- припоминал он. Но я не захотел делать огромный крюк и обходить соседней улицей, -- скривился богатырь. Потому пошел прямо..., -- закончил он повествование, с недоуменной наивностью смотря на волхва.
На улице уже вечерело и солнце медленно катилось к горизонту. По мере рассказа брови старика поднимались всё выше и выше. Когда Добрыня закончил, то дед еще некоторое время стоял с удивленно раскрытым ртом. Придя в себя кудесник медленно разведя руками промолвил:
-- И ты балда, еще спрашиваешь, откуда у тебя неудачи и злоключения? -- уныло прокряхтел он.
Богатырь стоял, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.
-- Ты что-нибудь предпринял, чтобы отвести порчу ? -- громко спросил волхв. -- Ты соль бросил через плече? -- Постучал по дереву три раза? -- Плюнул через левое плече..., -- ехидно удивлялся старец.
Добрыня виновато стоял, молча потупив взгляд.
-- Да-а..., -- медленно протянул старик, -- ты оказывается еще больше болван, чем я считал. -- Этой ночью я буду просить богов, чтобы они смилостивились над тобой и не наказывали дурака на первый раз, -- закончил волхв, досадно махнув богатырю рукой на выход из капища. -- придешь ко мне через сутки, -- прокричал он Добрыне уже вдогонку.
***
***
Измучавшись найти нормальную работу, Андрюха встал на учет в центр занятости населения. Но биржа труда платила пособие двести рублей в месяц. На эти деньги конечно можно было купить четыре бутылки водки, шестьдесят пачек "Примы", но и не более.
Еще Андрюха, каждый месяц посещал пункт переливания крови. За сдачу трехсот грамм донорской "плазмы", он получал около пятисот рублей. Вот так и приходилось стягивать концы с концами.
В тот день, он сидел дома на кухне, когда, в дверь позвонили.
На пороге стоял мент:
-- Ты Новиков?
-- Да, а что случилось? -- удивился Андрюха дожевывая кусок хлеба. "В голове сразу начало прокручиваться: "Может где засветился?" "Да вроде бы нет у меня никаких косяков". "Что же тогда им нужно?"
-- Собирайся поехали? -- голосом не терпящим возражений рявкнул служитель порядка.
-- Куда, зачем?
-- Ну что, тебе отдельное приглашение нужно..., или силой вытаскивать?
"Почему менты так разговаривают с людьми?" -- подумал Андрюха. Своим грубым, напорным тоном они стараются морально надавить и подавить... "Видимо в ментовских школах дураков ничему нормальному не учат?" -- "Или просто-напросто в мусора берут, таких, которых уже бесполезно чему- то обучать?"
Андрюха рассеяно, наспех оделся и залез в уазку.
В кабинете сидели два опера- ОБЭПника и дознаватель. Андрей ничего не понимая вошел.