# 17. Но кто поверит сказкам о любви...

Андрей Витальевич Велигжанин

ВИЛЬЯМ ШЕКСПИР

СОНЕТ 17

Но кто поверит сказкам о любви,

Чей автор скрыт во тьме нездешней ночи?

Их разум дремлет: сколько ни зови,

В сознание вернуться не захочет.

И если я воспел твой ясный свет,

Живой талант, заметный сквозь года,

Не скажут ли потомки: «лжёт поэт:

Свет этот не светил нам никогда».

И от насмешек съёжится бумага,

Подобно жёлтой коже старика,

Поэт, в сердцах, разрежет воздух шпагой,

Античный муж расстроится слегка:

Но если ты оставишь след на свете,

Продолжишь жить; в словах моих — и в детях.


03.03.2019

Your browser does not support the audio element.

ДРУГИЕ СОНЕТЫ

Предыдущий    Следующий

ТЕКСТ ОРИГИНАЛА

Who will believe my verse in time to come,

If it were fill'd with your most high deserts?

Though yet, heaven knows, it is but as a tomb

Which hides your life and shows not half your parts.

If I could write the beauty of your eyes

And in fresh numbers number all your graces,

The age to come would say 'this Poet lies:

Such heavenly touches ne'er touch'd earthly faces.'

So should my papers (yellow'd with their age)

Be scorn'd like old men of less truth than tongue,

And your true rights be term'd a Poet's rage

And stretched metre of an Antique song:

But were some child of yours alive that time,

You should live twice; in it and in my rhyme.

ПОДСТРОЧНЫЙ ПЕРЕВОД

17.1. Кто будет верить моим стихам, когда пройдёт время,

17.2. Если они наполнены тобой, оставившим эту землю ?

17.3. Ещё, может быть, знают о тебе небеса, но они молчат как могила,

17.4. Которая скрыла твою жизнь и не покажет даже части твоего тела.

17.5. Если я могу описать красоту твоих глаз

17.6. И бесчисленную свежесть, передающую твоё великолепие,

17.7. Грядущее поколение может сказать: "Этот поэт лжёт:

17.8. Такие небесные черты никогда не принадлежали земному лицу."

17.9. Тогда моя бумага пожелтеет, в соответствии со своим возрастом,

17.10. Вызывая усмешку, словно старик, который больше болтает, чем говорит правду

17.11. И твои прекрасные качества припишут поэтической страсти

17.12. И высокопарности размера античной строки

17.13. Но если какой-нибудь твой потомок будет жить в это время,

17.14. Ты будешь жить дважды; в нём самом и в моей рифме.

ВСЕ СОНЕТЫ


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 127 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154

ФРАГМЕНТ ПЕРВОГО ПРИЖИЗНЕННОГО ИЗДАНИЯ СОНЕТОВ, КВАТРО 1 (1609 ГОД)


ПЕРЕВОД САМУИЛА МАРШАКА


Как мне уверить в доблестях твоих

Тех, до кого дойдёт моя страница?

Но знает Бог, что этот скромный стих

Сказать не может больше, чем гробница.

Попробуй я оставить твой портрет,

Изобразить стихами взор чудесный, —

Потомок только скажет: «Лжёт поэт,

Придав лицу земному свет небесный!»

И этот старый, пожелтевший лист

Отвергнет он, как болтуна седого,

Сказав небрежно: «Старый плут речист,

Да правды нет в его речах ни слова!»

Но, доживи твой сын до этих дней,

Ты жил бы в нём, как и в строфе моей!

ПЕРЕВОД МОДЕСТА ЧАЙКОВСКОГО


С годами кто, кто будет верить мне,

Как бы слова тебя не возносили?

Мои стихи, как надпись на могиле,

Не в силах вызвать образ твой вполне.

И если б даже верно был воспет

В моих стихах твой облик несравненный,

В грядущем кто не скажет: «Лжёт поэт:

Нет красоты такой во всей вселенной!»?

От времени мой пожелтевший свиток

Поднимут на смех, как вранье глупца,

И вешних прелестей твоих избыток

Покажется всем выдумкой льстеца.

Когда ж бы сын твой был в твоих летах,

Ты жив бы в нём был и — в моих стихах.

ПЕРЕВОД АЛЕКСАНДРА ФИНКЕЛЯ


Поверят ли грядущие века

Моим стихам, наполненным тобою?

Хоть образ твой заметен лишь слегка

Под строк глухих надгробною плитою?

Когда бы прелесть всех твоих красот

Раскрыла пожелтевшая страница,

Сказали бы потомки: «Как он лжёт,

Небесными творя земные лица».

И осмеют стихи, как стариков,

Что более болтливы, чем правдивы,

И примут за набор забавных слов,

За старосветской песенки мотивы.

Но доживи твой сын до тех времён, —

Ты б и в стихах и в нём был воплощён.