Евангелие от Булгакова

Видения Понтия Пилата

На голове златой венец,
Во лбу зияющая язва.
Слова бессвязные: " Конец...
Погиб... Погибли... Отче Авва!"
Пришло бессмертие, но чьё?
Бессилен гнев. Угрозы тщетны.
Сенидриона вороньё 
Готовило Га-Ноцри в жертву.
Не удалось его спасти,
Смысл приговора громом грянул.
Рёв, визги, хохот, свист
Неслись вдогонку Вар-раввану.
                                     

Тревожный месяц нисан.
"О, нет мне покоя, боги!
Лицо обращу к небесам,
Земные дела убоги.
Как ноет левый висок,
Боль острой иглою засела.
Как крест для распятья высок!
Как страшно  в бессмертии телу..."
                             
             Бал у сатаны
Бьёт полночь. Свечи зажжены.
Бал в звуках, запахах и цвете.
Марго, омытая в крови,
Цепь с чёрным пуделем надета.
Шипящее вино пьянит,
Оркестр Йогана Штрауса играет,
В восторге свита. Свет слепит.
Камин, как пасть зловещая, зияет.
Рука, колено. Поцелуи
Терзают плоть. Лицо бледней,
Но: "Королева в восхищеньи, "- кричит Фагот.
Парад теней,
Нагих и наглых, проплывает,
Как в дымке, словно страшный сон.
Парад убийц не убывает,
Колено вспухло, тянет вниз ладонь.
Лицо Скуратова Малюты
В огне кудрявой бороды
Запало в память Маргариты.
И Фрида - дочь беды-вины.
Мессир в хламиде. Шпага - трость.
 Последним выходом - убийство,
И в чашу-череп льётся кровь,
В глазах косящей ведьмы буйство.
"Пей, не боясь, где кровь была
Давно растёт гроздь винограда, "  -
Глоток - и вмиг рассыпались тела,
Слов речи заключительной не надо.
Марго, хозяйка, королева бала,
Потусторонних сил царица - в эту ночь
За мастера страда (свита знала),
Коленом голым думала помочь.
                               

                       ***
Солнце ломалось и билось в стекле 
Отзвуком глаз сумасшедших.
Тучи густели в вечерней Москве.
Город ждал молний, шедших
Издалека. Тьма накрыла мосты
Памятью древней Голгофы.
Огненной нитью святило кресты.
Умер распятый философ.
Ершалаим повторила Москва,
Свита счета закрывала.
Судного дня бушевала гроза,
Ливнем грехи очищала.
                                

Прощение и вечный приют

Ночь обгоняла кавалькаду.
Густела пятнами в плащах.
Луна багровая громаду
Обманов разбивала в прах.
              И рыцарь тёмно-фиолетовый
              Мрачнел задумчивым лицом.
              Забыл мелодию фаготову,
              Летел, звеня златым цепом.
Всё оплатил. Закрыл счета.
Коня копыта время отбивают.
Не тема шутки - свет и тьма,
Но ночь все счёты покрывает.
          Ночь содрала пушистый хвост,
          Клочками ссыпала в болото.
          Беззвучно свет луна лила в лицо
          Пажа и демона, уже не Бегемота.
Доспехов сталь блестит.
Где клык? И было кривоглазие фальшивым.
Убийце-демону не страшен крик,
Глаза пусты, как миражи пустыни.
            Свист ветра волосы в косу свивал,
            И отражали шпоры звёзд мерцанье.
            Как женщине любимой, он луне кивал,
            Он, мастер грустного романа без названья.
                                                 
                          ***
Мастер награждён покоем 
В вечности. Талантливых людей
Принимает вечером в покоях,
Свечи чуть мерцают в сумерках портьер.
Свет не заслужил ни он, ни Пушкин,
И Есенину отказано в раю.
Разве может грешник ушлый
Находиться в праведном краю?
Тот, кто пел, злодеем быть не может,
Хулиганом - да, на то он и поэт.
Про него никто не скажет:
"Скучно жил и помер во сто лет".
Умер молодым. Не волей рока,
Собственной талантливой рукой
Справил жизнь свою до срока,
Тайной смерти заслужил покой.
                              
                                ***
Время служит у вечности
Маленьким, быстрым гномом.
Там, где нет человечества,
Вечность становится Богом.
Тьма обрывается светом-
Времени попросту нет.
Тот, кто был человеком-
Радужный принял цвет.
Космическая бессмертность
Душ поглощает пыль.
Божественная бесконечность
Наш усмиряет пыл.
Слово станет словом 
Тех первозданных времён,
Когда исходило от Бога,
И Богом было само.
Время замкнётся в вечность
В день, когда Землю взорвёт
Злая людская беспечность,
Души отправив в полёт.