В каком возрасте я понял, что отличаюсь? Сложно сказать.
Первое воспоминание. Мне два или три, лежу в детской кроватке, изучаю потолок. В комнате полумрак, маленький ночной фонарик подсвечивает достаточно, чтобы наполнить комнату зловещими тенями. Громада шкафа выступает, словно древний заброшенный замок. Только смешные жёлтые жирафики ободряюще улыбаются с обоев.
Больше в комнате никого нет.
На потолке движение. Это огромный паук, с ладонь взрослого человека. Мохнатые цепкие лапки переступают медленно, неуверенно. Существо идёт по дуге, будто в поиске. Я гляжу серьёзно, понимаю опасность. Паук пробирается дальше, теряется в тенях. Следить всё тяжелее, свет слабый, и только лёгкое движение выдаёт. Ясно, через минуту потеряю его, и тогда тварь окажется где угодно, даже на кровати или вовсе заползёт на меня, пока сплю.
Я поднимаю крик, прибегает мать, меня поднимают большие мягкие руки, загорается сильный яркий свет. Слышно бурчание отца: я уже большой и не должен выдумывать страшилок.
Легко быть смелым, когда мало знаешь.
Я обыскиваю глазами потолок, стены. Но паука не видно. Его жертва не здесь, просто шёл мимо. Обошлось.
В целом, рос я обычно: детсад, ободранные коленки, дни рождения с подарками и сладостями. Родители - типичная провинциальная интеллигенция. Отец вёл в местной газете пару колонок, вроде даже руководил чем-то. Помню, носил небольшую рыжую бородку. Мать подрабатывала репетитором и была очень красивой - такой я её запомнил.
Оба любили меня, у нас могла бы быть образцовая семья, если бы не мои видения.
- Ма, а что там ползёт?
- Где? Блин, напугал.
- Вон, на капоте машины.
- Да где?
- Ну вон же! Ты не видишь, разве?
- Да что ползёт?
- Как таракан или паук. Большой только.
- Господи, ну и напугал! Тоже выдумщик. Нет никаких тараканов. Брр... Это у вас в саду такие игры?
Я тогда ещё не понимал, что вижу больше, чем окружающие.
Нередко под нашей крышей собирались гости, болтали о политике, спорили об искусстве. Обо мне говорили: 'Мюнхгаузен растёт', а я всё не мог понять.
Вообще, первые годы жизни судьба миловала - тварей я видел только издали. Иногда прошуршат лапки в сумраке, промелькнёт многоногий силуэт, будто оживший кустик. Смотришь пристально, с интересом. Но вблизи они не попадались.
Я понемногу рос, и пока беды обходили наш дом стороной, мои видения оставались для окружающих придурью и поводом для шуток. Правда, сам я не смеялся, а после одного события перестали смеяться и родители.
Мне исполнилось пять. Помню, из садика в тот вечер меня забирал отец. Я ещё удивился, ведь обычно приходила мать. Он ответил, что мама заболела, я не придал значения и отпросился гулять на площадку, отец позволил. Домой попал я поздно вечером. Родители закрылись в спальне, я заскучал. Они не заперлись на щеколду, и я пробрался к ним в большую комнату. Пахло цветочной мазью, отец массировал матери спину, она лежала на животе. Они меня не видели. Вначале я не заметил ничего особенного, и хотел весело их окрикнуть. Но осёкся.
Мерзкая членистоногая тварь, размером с хорошую кошку, с телом сегментами, вроде гигантского клопа. Она присосалась к пояснице матери и тянула что-то изнутри - хитиновое брюшко уже вздулось. Только сейчас до меня дошло, что родители не видят чудовища, разве что мешают слегка. Понимают, что беда есть, но не знают причины.
Я отчаянно завопил и бросился с кулаками. Родители оцепенели. Я прошмыгнул к ним, ударил по твёрдому колючему панцирю. Мать вскрикнула, а существо дёрнулось, хоботок выскочил из моей бедной мамы, а жуткие челюсти щёлкнули меня за палец. По руке будто проскочил разряд, но я продолжал махать руками: 'Кыш! Уходи, гадина!'.
Клоп отступил, а потом вовсе дал дёру, скрылся за спинкой дивана. Я хотел преследовать, но отец грубо поймал за руку.
Меня наказали, заперли в детской.
- Матери плохо, а ты балуешься! - строго сказал отец. - Посочувствовал бы!
Ныл укушенный палец, текли слезы. Я не понимал, отчего злится отец, ведь я защищал нашу маму. Лучше бы клоп напал на отца, так я думал в тот момент, впервые знакомясь с несправедливостью.
А через час мать поднялась на ноги.
- Стресс помог, - шутили потом родители. Я хмуро помалкивал, поняв бесполезность споров.
На следующий день она ходила свободно, поясница отпустила. Зато мой палец распух и посинел.
- Осторожнее играть надо, так без руки останешься, - приговаривала мать, обмазывая палец зелёнкой.
Впрочем, через неделю палец гнулся, как прежде. Остался маленький шрам, он и сейчас там же.
Я уяснил два момента. Первый: гигантские насекомые - не просто мерзкая гадость, они ещё и враги. То ползут в сторонке сонные, то атакуют. Второй: их никто не видит, не понимают, откуда беда. А начнёшь помогать - заработаешь неприятности.
И от этого стало жутко, по-настоящему.
Через месяц я подхватил в детсаде простуду, мать повела в детскую поликлинику. Я редко болел, но всё ж бывал тут раньше. Здесь полно существ, но они не ползают по стенам, а сидят на спинах, руках, ногах людей, присосавшись. Раньше мне казалось, что это домашние животные, вроде кошечек и хомячков, но теперь увидел как есть.
У прохода на стуле сидит мальчик с перевязанным лицом, а на плече примостилась сороконожка толщиной в его же руку. Дальше по коридору девочка, часто кашляет, но не видит, что вцепилось в её грудь, запустив хоботок под рёбра. Ещё мальчик в инвалидном кресле, ноги облеплены целым роем, живым ковром огромных тараканов.
В этот раз матери не удалось дотащить меня до врача. Я брыкался и вырывался, вопил в истерике. Понятно, к терапевту мы не попали. Зато позже посетили другого врача.
2.
Тревожные родители, незнакомые больницы, стерильные кабинеты. Тётка в белом халате глядела, как на домашнего зверька. Сначала беседует с матерью, где я - бессловесный предмет разговора. Потом их выпроводила и уже мне: 'Родители бьют? Ребята обижают? Головой не ударялся?' Хотел я ответить, что реально думаю об этих бредовых вопросах!
Не знаю, что она понаписала в своих журналах и не помню точно их диалога с родителями. 'Активные галлюцинации', 'тревожное состояние', 'психическая травма', в этом духе. Спустя пару дней я оказался у другого врача, мужчины.
И началось самое интересное.
Я на тот момент ощущал себя несчастно - видел, как родителей печалят мои рассказы о насекомых. Хотел извиниться, но не знал, за что.
Мне сразу понравился новый врач, печальный усталый старичок с неловкой улыбкой. Он заметно косил левым глазом, оттого казался смешным. И смотрел не как прочие, не как на зверька - кивнул и даже грустно подмигнул, пока родители не видели.
Он тоже выпроводил родителей, и даже запер кабинет на ключ, но не стал писать и допрашивать о мнимых проблемах. Была вторая дверь в смежную комнату, врач пригласил оттуда второго пациента, подростка.
- Проходи, Фёдор.
Я наблюдал с любопытством. Казалось, доктор обо мне позабыл. Фёдор оказался реальным дуриком, достаточно взгляда: слюна на подбородке, дикое перекошенное лицо, всклокоченные волосы. Движения резкие, неприятные, при ходьбе ноги подволакивает. Мы таких дразнили на улице.
Юродивый неуклюже шлёпнулся на стул. Я пригляделся: к ноге парня, у колена, словно тля присосался небольшой полупрозрачный паук, с детскую ладонь. Мучает беднягу, чуть шевеля усиками.
Врач прошёл в угол кабинета, где у стены стояла длинная палка, метра два. Похожа на указку или бильярдный кий, грязновато-белого цвета, лишь конец окрашен алым.
Эту указку доктор взял и повращал ей в воздухе, словно иллюзионист перед фокусом. Я смотрел внимательно, старичок также следил за мной. Кий сделал ещё пару оборотов, и вдруг красный конец его вспыхнул.
Помню, на Новый год папа раздавал бенгальские огни, мы выключали свет и завороженно наблюдали искры. Самые смелые быстро крутили огоньками перед собой, и в темноте они будто оставляли следы в воздухе, раскалённые полосы. Хотя эти мнимые яркие зигзаги быстро рассеивались - то была лишь иллюзия, след на сетчатке.
Указка в руках врача живо напомнила эти бенгальские огни - красный светящийся наконечник оставлял в воздухе такой же след, с той разницей, что было светло: горели лампы, да и через жёлтые занавески пробивались солнечные лучи. Но след крутящейся палки висел в воздухе и не исчезал быстро, таял постепенно.
Я завороженно следил, и кажется, перестал дышать. Врач продолжал вращать кий, и весь окутался неровными красными кругами. Конечно, ребёнок не мог остаться равнодушным к такому волшебному зрелищу.
Доктор подошёл к Фёдору. Резкий взмах 'кием' - и палка чиркнула у самой ноги юродивого. Секунда - и паук свалился на пол, шлёпнулся, пару раз дёрнув мерзкими коготками. Сдох.
Тут я потерял над собой контроль.
- Вы убили его! - восторженно завопил я, вскочив со стула. - Ура! Здорово! Давайте их поубиваем всех!
В моих глазах доктор стал круче супермена. Минуту назад - очередной скучный взрослый со своими бумажками и непонятными речами, а теперь рыцарь в сияющих доспехах, герой, победитель пауков! Я и не знал, что паука можно уничтожить. Они казались врагами людей, жестокими и непобедимыми палачами. Но вот, грустный человек в белом халате рассёк зверя на части.
- Тише, тише, - попросил врач, отступая за стол. Он аккуратно прислонил кий к стене на прежнее место.
Паук валялся на полу бездыханный. Чёрный дым сочился из тушки, останки существа теряли очертания, съёживались.
Фёдор-шизофреник вжался в спинку стула, глядел на меня испуганно. Конечно, он не видел паука, и кажется, не видел и кия. Вся сцена с его исцелением осталась для него за пределами понимания.
Врач вывел беднягу из кабинета, мы снова остались вдвоём.
- Во-первых, успокойся и сядь, Данила...
- Вы тоже их видите! Вы их умеете убивать! Скажите маме, что я не придумываю, что они на самом деле!
- Давай, не будем спешить? - успокаивающе сказал он. - Твоя мама очень расстраивается из-за того, что ты видишь, не заметил?
- Заметил...
- Так не будем её расстраивать. Понимаешь, людям, которые не видят фантомов, лучше ничего не знать. Как думаешь, она себя почувствует, если узнает, что кругом ползают невидимые пауки?
- Она испугается...
- А ты хочешь, чтобы твоя мама боялась?
Я не хотел, чтобы она боялась, и стал прислушиваться. Врач был убедителен, и вообще, напоминал Айболита. Разве такой пожелает плохого? Да и как спорить с самим победителем пауков?!
- А меня научите?
- Обязательно, позже. Сейчас важно успокоить твоих родителей. Будет отлично, если ты не станешь рассказывать, что здесь видел и слышал. Ты же умеешь хранить секреты?
Конечно, научишься хранить, когда всю жизнь кругом ползает прорва членистоногой нечисти. Поэтому тактика доктора мне была понятна.
Паук тем временем почти перестал дымить, превратился в горстку пепла.
Врач позвал родителей.
- Вы вовремя обратились, - заверил он их. - Пока можно помочь терапевтическими методами. Но нельзя затягивать.
Мать побледнела.
- Это очень серьёзно?
- Это требует серьёзного отношения к проблеме. При должном воздействии, я думаю, мальчик сможет вернуться к нормальной жизни.
- Конечно, конечно... - бормотала мать. - Это дорого?
- Не беспокойтесь, наши фонды покрывают.
- Спасибо, спасибо... - шептала мать, сама не своя.
3.
С этого дня началось моё 'лечение'. Трижды в неделю кто-то из родителей приводил меня к доктору и оставлял на несколько часов. Они правда считали, что серьёзные специалисты борются за моё психическое здоровье, и мне даже не приходилось лгать.
Тем более, сеансы и вправду 'помогали' - я, ощущая важность посвящения, соблюдал наказ врача, и родители перестали слышать о новых видениях. Вообще, дома теперь со мной обходились предельно мягко, и скоро я ощутил вседозволенность. Однажды уронил тарелку, мать лишь улыбнулась: 'Ничего страшного'. Вторично разбил уже нарочно, и снова сошло с рук, но стало так неловко и неприятно, что больше так делать не хотелось.
Но эти детали блекли, когда слушал рассказы нового товарища.
Фамилия старичка была Ивлев. В первые же встречи он рассказал многое.
Те, кто видят пауков, называют себя стражами. Цель стражей - оберегать здоровье обычных людей. По возможности, потому что стражей очень мало, а пауков много. Кстати, этих гадов они называют фантомами. Оружие против фантомов - Копьё Изгнания.
- Но обычно называем 'крест'.
- А где мой крест?
- В своё время, Данила. Это не игрушки.
Фантомы приходят из иного мира, чтобы питаться страданиями. Они виновны в большей части болезней.
- Это же микробы делают? - нахмурился я.
- Микробы проникают в организм человека, когда тот повреждён фантомом.
- А почему мы не убиваем гадов прямо сейчас?
Волшебная палка манила из угла у занавески. Хотелось быстрее схватить и отправиться на охоту.
- Данила, фантомы не такие беззащитные. Они объединяются, когда видят врага.
Доктор поморщился и коснулся правого бока.
- Ну и что? - возразил я. - Не страшно. Хочу их всех поубивать.
- Придёт время - навоюешься.
А сейчас мне предстояло снова стать обычным ребёнком. Любить маму и хорошо учиться. Я не верил ушам: после того, как видения оказались правдой, как увидел расправу над фантомом, меня отправляют учить уроки?!
В свои семь я так насмотрелся ужасов и насилия, что хотел одного: взять крест и помочь стражам, чем смогу. Но пришлось затаиться и ждать, когда эти нудные, скучные взрослые наконец отвернутся, и появится шанс...
Шли дни, недели. Ивлев рассказывал о типах фантомов. Есть мелкие, с птицееда, и здоровенные, как автомобиль. Я, конечно, встречал только мелочь, но доктор показывал рисунки. Я глазел с жадностью и каждый раз представлял, как доблестно одолеваю очередную зверюгу, рассекая Копьём Изгнания. Тем более, что вожделенный образец оружия постоянно пылился в углу - после первой демонстрации Ивлев так ни разу к нему и не прикоснулся.
Он рассказывал не только о фантомах. Была ещё история стражей: массовые столкновения с фантомами, даже войны. Я просил подробностей, видеозаписей, но увы. А чаще Ивлев нудел о системе иерархии, видных деятелях, исторических фигурах, законах, нормах... Не так я себе представлял быт стражей, унылой зубрёжки хватало в школе.
Общество стражей оказалось мелким - четверо в нашем немаленьком городе, три десятка во всей стране, пара сотен на планете.
- Погибли многие, а новых откуда? - жаловался Ивлев. - Хорошо, если успевают такого найти, пока он не спятит и в петлю не залезет.
Были ещё непоседы, путешественники. Помню, я тогда сам твёрдо решил вырасти, получить личный крест и бродить, сражая злобных тварей по всей планете. Годами грезил.
В первые годы я видел всего нескольких стражей. Кивали с одобрением, жали руку как равному, моя крохотная кисть тонула в их огромных ладонях. И постоянный признак: травмы, шрамы, у кое-кого и пальцев не хватало.
- Будь осторожней с фантомами, - вздыхали гости.
Ещё оказалось, что стражам помогает секретная организация обычных людей, Отряд Внештатной Поддержки - ОВП. Ивлев часто общался с одним из них, Семёнычем, как он его называл -неприметный дядечка с животиком, но крепкий, с острым взглядом и постоянно в камуфляже.
ОВП не видят фантомов и крестов, не могут сражаться, зато в обычном мире обладают огромными полномочиями. Несмотря на власть, они не руководят нами, ведь чтобы понять стража, надо родиться стражем. Ивлев давал ОВП информацию о фантомах - виды, типы, количество, миграции, ОВП же прикрывал нас от обычных социальных неприятностей. А неприятностей у стражей очень много.
- Мне объяснять не надо, - сказал Семёныч. - Вокруг вас всегда проблемы, без поддержки в лужу сядете. Теперь можешь на меня полагаться, Данила.
Я был в восторге, когда узнал, что теперь могу и в школу не ходить, никто из администрации даже не спросит. Звонки, справки, разрешения - всё появлялось на столе директора сразу. Прямо мечта прогульщика! Увы, к моему величайшему унынию Ивлев настоял, чтобы я продолжал вести обычную жизнь.
- Ты должен учиться, Даня, - грустно вздыхал он. - Хочешь вырасти дураком? Поддержка ОВП не для того, чтобы лоботрясничать, а для реальной помощи стражам.
Школа - ерунда, родителям погасили ипотеку, выделили гараж под будущую машину, отец получил на работе повышение. Родители начали смотреть на меня с опаской.
Конечно, Ивлев не был никаким психиатром, это ОВП обратил на меня внимание и отправил к нему на проверку. ОВП постоянно искал юных стражей.
Вообще, тот ОВП мне больше мешал. Я часто хулиганил, и когда переходил грань, меня увозили в специальный лагерь недалеко от города. Там было много трудных подростков и жёсткая дисциплина. Конечно, стражем был только я, и только мне многочисленные побеги из этой резервации всегда прощались. Моя смешная и странная война с ОВП в детстве - отдельная история, расскажу когда-нибудь.
Ивлев познакомил меня с Егором, парнем лет восемнадцати, с горящим взглядом и широкой улыбкой. Он сразу мне понравился, я решил: когда вырасту, обязательно стану таким.
Стражи нашли Егора, когда тому исполнилось четыре, поэтому он рано узнал о фантомах и принимал мир куда спокойнее, чем я. Ему тоже пришлось быстро повзрослеть, но на фантомов он глядел без ненависти, как врач смотрит на болезнь.
Я было обрадовался, но оружия мне так и не дали. У Егора крест был, длинный двухметровый шест, невидимый для обычных людей. Он носил его в петле за спиной, как средневековый воин.
Меня переодевали и слегка гримировали, хотя в тех дальних районах, где мы бродили, знакомых не попадалось.
- Основное - не драки, - объяснял Ивлев медленно и рассудительно. - Главное - контроль эпидемий. Мы видим фантомов, изучаем и передаём информацию в ОВП, а они уже отправят её дальше по инстанциям системы здравоохранения. Мы больше наблюдатели, мы синоптики болезней.
Конечно, я не был согласен! Но время с этого момента будто остановилось. Сугробы сменялись летней жарой, снова наступали холода, а мы неизменно выходили в патруль, где ничего не происходило. По сути, мы просто гуляли, разглядывая пауков.
- Смотри, вон ползёт... - указывал я осторожно, не привлекая внимания прохожих.