Сергеев Иван Дмитриевич
5. 1792 г. Русский Гамлет

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    "Маски прилипают к лицам", - с горечью думал цесаревич в тот вечер. Павлу нравилось, когда его звали "русским Гамлетом", это позволяло закутать неприглядную действительность в трагический плащ. Даже псевдоним "граф Северный", взятый во время гран-тура инкогнито по Европе, он выбрал, вдохновляясь этой пиесой Шекспира. Гамлет в царстве вероломной, подлой, развратной, нелюбящей Гертруды. Скрывающийся под маской безумия отпрыск варягов, молодой конунг Севера, незапятнанный наследник самого Рюрика, ждущий часа, чтобы свершить дикую виру над блудниками и убийцами.

5. 1792 г. Русский Гамлет

   Павел сидел у окна в своей гатчинской спальне, глядя на тёмный парк. Шёл мокрый гнилой снег.
   "Маски прилипают к лицам", - с горечью думал цесаревич в тот вечер. Павлу нравилось, когда его звали "русским Гамлетом", это позволяло закутать неприглядную действительность в трагический плащ. Даже псевдоним "граф Северный", взятый во время гран-тура инкогнито по Европе, он выбрал, вдохновляясь этой пиесой Шекспира. Гамлет в царстве вероломной, подлой, развратной, нелюбящей Гертруды. Скрывающийся под маской безумия отпрыск варягов, молодой конунг Севера, незапятнанный наследник самого Рюрика, ждущий часа, чтобы свершить дикую виру над блудниками и убийцами.
   Одноглазый выскочка давно уже заслужил петлю, но мать держит его при себе, как верного пса. Что ж, псу - псова смерть. Кому повешену быть, тот не утонет и в степи от лихоманки не умрёт.
   В то, что час этот придёт, Павел верил так же крепко и нерассуждающе, как верил в Бога. Он помнил слова братьев по ложе:
   - Брат, ты не можешь проиграть: на твоей стороне - сам Сатурн. Время бежит неумолимо, мать твоя старится, а ты идёшь к зрелости и мудрости. Выжди взмаха косы - и сохрани себя в чистоте для престола, как жених хранит себя в чистоте ради возлюбленной.
   Но Сатурн - не только время, но и возмездие.
   Павел резко встал, подошёл к окну. Снегопад резко закончился, тучи рассеивались, и парк заливала серебристым светом молодая луна. Цесаревич забормотал под нос:
   - Скоро она умрёт. И тогда... тогда я всё исправлю. Екатерининских развратников - вон! Потемкина - на виселицу! Режисидов Орловых - на плаху! Воров и взяточников - в Сибирь! Армию - в ежовые рукавицы, а потом - на Париж. Вольтерьянцев - на колесо. Порядок! Дисциплина! Никакой распущенности! Европа как рыцарский орден, а я - гроссмейстер.
   Он сжал кулаки, так что ногти вонзились в ладони.
   - Я покажу им, как надо править. Я спасу Россию от разврата, вольнодумства и лихоимства. Я...
   Приступ ярости проходил. Они накатывали внезапно, помимо воли, как бросает в жар бабёнок после сорока лет. Обессиленный цесаревич рванул жёсткий ворот мундира.
   Маска прилипала всё крепче. Безумие, репутация одержимого поклонника всего прусского, слепого от злобы матерененавистника были убежищем. Павел был уверен: его не трогают только потому, что считают блаженным, юродивым... Лучше выглядеть вечным обиженным ребёнком, обречённым играть в солдатики по прусским артикулам в игрушечном гатчинском дворе, чем разделить участь Алексея или несчастного отпрыска Брауншвейгской фамилии. Или умереть, как отец...от геморроя.
   Но наигранное безумие становилось привычкой, въедалось в кожу, проникало в кровь, в самую душу подменяя подлинную натуру Павла, заставляя кривляться, гримасничать и выкрикивать ужасные вещи, за которые было мучительно стыдно в конце дня.
   - Ты и умрёшь, как отец, - прозвучал за спиной женский голос. - Если не одумаешься.
   Павел вздрогнул. Неужели он и вправду спятил?!
   Свечи погасли, но покои цесаревича заливал лунный свет. Исходил он не от светила в небе, но от высокого женского силуэта. Пахло сухими травами и хвоей.
   Павел отшатнулся, схватился за шпагу. Гамлет тоже видел призрак!
   - Кто здесь? Стража! Стража!
   - Рыцари обнажают мечи, чтобы защитить даму, а не грозить ей, Ваше высочество, - продолжила незнакомка.
   Силуэт приблизился к оцепеневшему Павлу. Это был не человек. Это был свет, принявший форму женщины. Правой рукой она бережно обнимала шею лани.
   - Кто...ты? - прошептал цесаревич. - Сгинь, бесовское наваждение!
   - Меня знают лишь те, кто помнит древние имена. Я - та, что была здесь до ваших церквей и ваших царей. Я - охотница. Я - луна. Я - смерть и жизнь. Я - стрела во тьме. Я - бег лани. Я - сестра своего брата-кифареда.
   Павел торопливо перекрестился.
   - Прочь, сатана! Я не боюсь...
   - И я не боюсь. Я древнее тех, кто страшится креста. И я не враг, я пришла к тебе не со злом.
   Артемида не двигалась, но Павел чувствовал, как сжимались стены его покоев, становившихся всё меньше и меньше.
   - Ты не боишься меня, Павел Петрович. Ты боишься правды. А я пришла сказать тебе правду.
   Павел отступал к стене, уронил, задев, стул.
   - Ты хочешь престола. Ты мечтаешь о нём почти тридцать лет. Каждую ночь ты строишь планы. Каждое утро ты ненавидишь мать за то, что она не умирает. Ты считаешь, что ты - будущий спаситель России.
   Она наклонила голову.
   - Но ты ошибаешься, бедный Павел.
   - Ты...ты актриса? Аааа! Этот спектакль устроили мать и Потёмкин, чтобы убедить меня отказаться от престола. Ах ты, тварь! Тебя запытают на дыбе в Тайной экспедиции! Сейчас...
   Пальцы цесаревича поймали не лёгкое белое платье, а пустоту. Богиня рассмеялась, не зло, скорее печально.
   - Ты и вправду безумец. Гляди!
   Артемида подняла руку, и в воздухе из её сияния соткалась картина..
   Павел видел себя - но не таким, как сейчас, а старше, в императорской мантии. Корона на голове. Лицо, искажённое подозрительностью, злобой, усталостью.
   Рядом - заговорщики. Те, кого он возвышал и осыпал милостями. Они шепчутся, сжимают эфесы шпаг. Павел нынешний, но не Павел будущий видел, как черны их сердца.
   Ночь. Спальня. Шаги в коридоре.
   - Что это? Что ты показываешь? - в ужасе воскликнул Павел.
   - Твою судьбу. Ту, что будет, если ты не уступишь.
   Картина сменилась. Павел-царь лежал на полу, вокруг сгрудились офицеры, зверски избивавшие уже мёртвое дело. На лице убитого застыло выражение страха и недоумения.
   Цесаревич закричал:
   - Нет! Этого не будет! Я не позволю!
   Голос богини звучал всё громче и твёрже.
   - Это будет. Я вижу всё. Ты взойдёшь на престол, когда умрёт Екатерина. Ты будешь править пять лет. Ты уничтожишь почти всё, что создала она. Ты введёшь прусские порядки. Ты разгонишь верных слуг. Ты настроишь против себя всех. И в мартовскую ночь, на сороковой день после новоселья, в своей спальне, ты умрёшь от рук тех, кому доверял. "Рапира с ядом", вспомни Шекспира!
   Помолчав, она добавила:
   - И после смерти тебя назовут безумцем. Твои реформы отменят. Твоё имя будет проклинать или осмеивать. Народ тебя пожалеет, но и пальцем не пошевелит, чтобы спасти или отомстить. Ты войдёшь в историю как император-фантом, как трагический дурак, который мог бы всё, но не сумел ничего.
   Павел угрюмо молчал. Лань подошла к нему, словно желая утешить.
   - Но это не самое страшное, - продолжила Таврическая дева, - Гляди снова.
   Новое видение. Молодой человек в гвардейском мундире. Светлые волосы, голубые глаза, прекрасное лицо. Он сидит за столом, перед ним - бумаги. Рядом - заговорщики. Они уговаривают его. Он колеблется, а потом медленно кивает. Заговорщики уходят, и юноша закрывает руками лицо.
   - Александр...mon fils, - вырвалось у цесаревича.
   - Он любит тебя, и будет любить даже таким. Но когда заговорщики придут к нему и скажут: "Ваше высочество, либо Вы даёте согласие, страна погрузится в хаос", - он выберет страну.
   - Нет... Саша не может... Он мой сын...
   - Он - наследник империи. Ты хочешь, чтобы твой сын жил с клеймом отцеубийцы?
   Павел, дрожа не от страха, а от бессилия и горечи опустился прямо на пол, обхватил колени.
   - Я... я сам думал об этом. Загонял мысли на самое дно души, но думал...
   - Подлинный Павел лучше того, кем он себя сделал, - отозвалась Артемида. - Мне ведомо и это.
   - А если я... уступлю? Что тогда? - тихо сказал он.
   Артемида смотрела ему в глаза.
   - Тогда ты проживёшь долгую жизнь. Вдали от власти, с семьёй и друзьями. Ты будешь писать мемуары. Ты будешь спорить с внуками о том, как надо править, и с братьями - о тайном знании. Безумие отступит. Ты умрёшь в постели, окружённый родными. И когда ты умрёшь, Александр будет плакать, но это будут слёзы любви, а не вины. А через сто лет историки будут спорить: был бы ты хорошим императором или нет? Они скажут, что ты мог бы стать великим, но судьба распорядилась иначе.
   - Значит, Потёмкин победит, - с горечью, но уже без злобы прошептал цесаревич. - Он будет править вместо меня...
   - Потемкин умрёт раньше, чем ты, если ты выберешь жизнь. Он умрёт, сделав своё дело. Последнее в этом мире. А ты останешься.
   Павел молча поднялся. Потом опустился в кресло - сломленный, но спокойный.
   - Я думал... я думал, что я спасу Россию. Что я наведу порядок. Что я буду лучше матери.
   Артемида улыбнулась, неожиданно тепло.
   - Ты можешь быть лучше, Павел Петрович, если позволишь другим делать то, что у них получается. Если сохранишь себя для семьи, для книг, для памяти. Это тоже служение - не мешать тем, кто умеет строить. Выбирай, царевич. Престол и смерть - или жизнь и покой. А Россия... Россия пойдёт своим путём. Путь этот будет труден, как и всегда, но она справится. И ты узришь её величие.
   Павел встал, оправил мундир.
   - Я поговорю с Сашей и с матушкой. Напишу письмо для начала... Жребий брошен. Ты права - иногда лучше отойти в сторону. Тридцать лет - слишком большой срок. Хватит лжи, хватит притворства, хватит интриг! Я - рыцарь! С открытым забралом...
   Артемида таяла, но голос её не ослабел.
   - Иди, Павел. Живи. Это твой последний шанс.
   Зажглись свечи, исчезло лунное сияние, за окном припустил снегопад. В коридоре слышались шаги часового. Сидя за столом, Павел вывел пером на листе бумаги: "Мой дорогой сын Александр..."
   Окончив это письмо, цесаревич взял второй лист. Он долго думал, сидя неподвижно, а потом, решившись, начал расторопно писать: "Матушка!.."

Комментарии

   Режисид (от франц. R"gicide) - цареубийца.
   Брат-кифаред - бог Аполлон, брат Аремиды.
   Mon fils (франц.) - мой сын.

Апрель 2026 г.

 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"