Собещаков Юрий Михайлович
Гангстер во Франции

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  
  Глава 1. Восточный вокзал Парижа.
   Поезд с шипением воздушных тормозов и металическим скрежетом колёс въезжал на Лионский вокзал. Ранним июльским утром Алекс ступил на платформу под метало-стеклянный свод Восточного вокзала столицы Франции, глубоко засунув руки в карманы своей изношенной куртки. Воздух пах железом, сигаретами и чем-то жирным из продуктовых лавок, выстроившихся вдоль вокзала.
  Молодой человек не спеша шёл по перрону среди многочисленной группы албанских беженцев и с интересом осматривал здание возведённое в середине девятнадцатого века.
   Пять часов назад французская жандармерия и служащие железнодорожной станции Страсбург не смогли остановить орущую на чужом языке толпу балканцев. Несколько сотен тёмноволосых мужчин, женщин и детей штурмом оккупировали пять вагонов скорого поезда и десятки жителей и гостей приграничного города остались стоять на платформе с билетами на руках.  
   Алекс воспользовался хаосом возникшим из-за наплыва нелегальных мигрантов, слился с беженцами из охваченной гражданской войной страны и тем сэкономил на билетах. 
   Старинный вокзал, недавно отметивший сто пятидесятую годовщину начала строительства, произвёл на юношу впечатление своей помпезностью и двумя огромными панно, установленными над выходом с перронов в кассовый зал.
   Название художественных произведений Алекс не знал, но как начинающий любитель живописи, он с интересом осмотрел их.
   На первой была отражена радостная атмосфера проводов молодых парней на фронт, а на второй тягостная картина встречи раненых и инвалидов вызволенных из немецкого плена.
   Удовлетворив эстетический голод, молодой человек почувствовал голод физический. Парень оглянулся в поисках доступного его бюджету кафе. 
   Рестораны "Брассии Флю" и "Ла Виган Сент Лорен", находящиеся от него в двадцати шагах, он отмёл сразу. Выходившие из них посетители выглядели как зажиточные немецкие бюргеры или французские буржуа. Алекс отправился в третье заведение вокзального общепита, закусочную с незатейливым название "Ла Плейс".
   Стеклянная стена закусочной находилась у самого выхода из вокзала. Слева от входа в кафешку стояли буфетные витрины с разнообразными закусками, пирожными и глазированными фруктами, а под широкими окнами смотрящими на привокзальную площадь было царство барист. Дюжиной кофейных аппаратов управляли три ловких парня, успевая обслуживать ручей прибывающих и убывающих пассажиров. 
   Алекс вошёл в "Ла Плейс" и огляделся. Сразу за проёмом настежь распахнутых стеклянных дверей стояли равновеликие чемоданы. Возле пары из них, на мраморном полу сидели дети лет семи. 
   "Охраняют" подумал Алекс и двинулся к витринам мимо высоких столов на черных металлических трубах. 
   Парень шёл в направлении витрин мимо посетителей, окружавших барные столы, и прислушивался к их речи. Мужские и женские голоса звучали на французском, немецком и сербохорватском. 
   "Ни англичане, ни американцы в таком заведении завтракать не станут - подумал Алекс. - Этот дешёвый общепит для местных из класса ниже среднего, прижимистых немцев и балканских беженцев" 
   Сделав заказ в буфете и взяв себе капучино у баристы, Алекс поставил поднос на незанятый стол. 
   Не успел он доесть картошку во фритюре под сыром, как неподалёку от его стола остановились два крупных парня.  Одежда крепких молодых мужчин выдавала в них приезжих из стран Восточной Европы. Алекс много раз видел таких ребят в Страсбурге и его окрестностях. Их постоянная настороженность, тихая речь и сканирующий окружающих взгляд были ему очень знакомы. 
   "Так ведут себя неопытные чужаки, в поисках шанса совершить мошенничество либо мелкую кражу - подумал Алекс рассматривая их. - Если это югославы, румыны, или болгары, то мои шансы узнать от них что тут и как очень малы"
   Мужчины лет тридцати по-украински обсуждали заказ. 
   - Я говорю, що грошей у нас вистачить тiльки на каву. Жодних круасанiв цього разу, - сказал бритоголовый парень.
   - Ми й так тут, як бiльмо на оцi. Будемо з чашками кави сидiти i привертатимемо до себе увагу як два iдiоти, - возразил ему второй.  - Якщо не замовимо їжу, офiцiант зрозумiє, що ми тут не заради хавчика стоимо.
   - Мужики, - негромко обратился к ним Алекс. - Закажите круассаны, они того стоят. За деньги не переживайте, я за вас заплачу,.  
   - А чому ти їх себе не замовив? - ничуть не удивившись русской речи, бритоголовый.
   - Я в вагоне-ресторана поезда их ел, два часа назад, - не задумываясь соврал Алекс.
   - Ты откуда такой шустрый? - перешёл на русский второй мужчина.
   - Час назад приехал из Страсбурга. С гёрлфрендкой тамошней разосрался и вот я здесь, - честно ответил Алекс.
   - Чому разлучились? - косо глядя на юношу спросил бритоголовый.
   - Фройляйн моё прошлое  не понравилось, - ответил Алекс и, не давая своим новым знакомым шанса продолжить утро односторонних вопросов и ответов,  сказал: - Я так понимаю, что вы здесь не ради путешествий, а по делу. Давай так, я вам круассаны, а вы мне информацию. Идёт?
   - Это смотря что ты хочешь знать. Некоторая информация стоит в миллион раз дороже французских пирожков с шоколадной начинкой, -  ответил второй украинец.
   - Я в ваш бизнес лезть не собираюсь, меня интересует лишь где в Париже тусуются бездомные, а точнее, где им еду раздают и полиция не гоняет. Мне надо безопасно перекантоваться какое-то время, пока я французский подтяну, - ответил Алекс.
   - Днём еду раздают на Гара д"Аустерлиц, а ночью кормят и разрешают спать на Лионском  вокзале, - перейдя на русский пояснил бритоголовый.
   - Как туда добраться? - спросил Алекс.
   - Возле основного табло с расписанием поездов есть эскалатор, ведущий на станцию метро. Когда спустишься в подземку, то перейди на Пятую линию. С неё ходят поезда до Аустерлица. Шляйся там до вечера, найди земляков, а вечером перебирайся на Лионский. Можешь пешком дойти, там недалеко. 
   - Спасибо за помощь, мужики, вот двадцатка. Вам её хватит на пару французских пирожков без начинки, -  сказал Алекс, положил на поднос мятую банкноту "Дебюсси" и ушёл.
  
  Глава 2. Первые знакомства.
   Тридцатилетний цыган Стево и его подручный Бесик сидели на ступеньках парадной лестницы, ведущей в самый пафосный ресторан столицы Франции "Голубой экспресс". Лидер банды Ромов двенадцатого округа Парижа внимательно рассматривал пассажиров Лионского вокзала. Стево оценивал ювелирные украшения путешественников, их одежду и обувь, багаж и возраст. Он старался угадать, кого сможет взять на испуг и ограбить, а с кем не стоит связываться, Бесик в это время пялился на девушек и молодых женщин, представляя себя с ними в укромном месте.
   Три года назад Стево жил в цыганском районе Луник-девять, построенном в Кошице ещё при социализме. Молодой человек был сыном цыганского барона города и от имени отца ссужал деньги нищим соседям. Интерес ростовщика был солиден. Парень давал деньги под один процент в день и выбивал долг в тот же час, когда заемщики получали на почте государственное пособие по безработице. Это занятие требовало от молодого человека решительности, находчивости, быстроты реакции и жестокости. 
   Работая в одиночку Стево редко нуждался в поддержке друзей. Его безопасность обеспечивалась титулом отца, а сам он приходил на помощь  лишь тем, в ком видел реальный потенциал. Одним из таких ребят был Бесик Стойко, его постоянный партнёр по дворовому пинг-понгу. 
   Бесик был на пять лет моложе наследника районного престола, отличался от сверстников преданностью дружбе, отвагой в драках и кое-какими организаторскими способностями. 
   В отличии от работающего в одиночку Стево, молодой Стойко руководил небольшой бандой подростков, промышлявшей в треугольнике между школой, убогим гастрономом и церковью. 
   Ни у замурзанных малышей, ни у вечно беременных женщин с глазами полными грусти, ни у пузатых мужиков в майках, трениках и туфлях на босу ногу, банде красть было нечего. Жертвами нападений подростков чаще всего становились случайно забредшие в их район туристы. 
   Возможно оба приятеля прожили бы всю жизнь в панельных девятиэтажных с отключёнными за неуплату водой и электричество, если бы в одно утро пара британцев не припарковала арендованную малолитражку ДЭУ на улице Хребендова.  
   Не успели средних лет супруги покинуть автомобиль, как их обступили мальчишки в возрасте десяти-двенадцати лет.
   - Деньги, дайте нам деньги, - скандировали они по-английски, стуча кулаками во все стёкла. 
   Сидящая за рулём женщина нажала на клаксон и раздалось протяжное:
   - Бииииии!!!!!
   В ответ малышня стала кривить рожи, а самый старший из них, запрыгнул на капот малолитражки и принялся лупить каблуком по лобовому стеклу. 
   - Выходи из машины, сука!!! - кричал пацан, продолжая топтать треснувший триплекс с диким хохотом.
   Сидящий на пассажирском сиденье британец не видел, как со стороны импровизированного футбольного поля подошла ватага подростков во главе с двадцатилетним Бесиком. Мужчина резко распахнул дверцу машины, задев при этом одного из чумазых пацанов лет девяти. Мальчишка упал на землю, ударился головой об асфальт и потерял сознание. 
   Лобовое стекло под ударами ноги подростка прогнулось внутрь и женщина беспомощно закрыла лицо. Её муж схватил пацана за штанину, рывком сбросил его с капота и тут же получил от Бесика удар ножом в правую почку.  
   Британец упал, мелкие пацаны мгновенно испарились, а бандиты Стойко обыскали карманы своей жертвы и неторопливо направились в сторону заброшенного панельного дома зияющего пустыми окнами.
   Подростки не знали о том, что в продвинутой Британии в ходу уже были спутниковые телефоны. За следующий час англичанка сообщила о преступлении в Скотленд Ярд, британские копы связались с министерством внутренних дел Словакии, а Братислава дала команду Кошице разобраться с цыганами. 
   Когда на месте трагедии появилась полиция британец был уже мёртв. Ещё через неделю Бесика, тупо оставившего финку в спине джентльмена, объявили в розыск, после чего дюжина автомобилей с сиренами ворвалась на улицы Луника-девять. 
   В ответ на вторжение представителей органов правопорядка цыгане устроили настоящий бунт. Они разбили все окна в школе, разграбили местный гастроном и встретили полицейских градом камней. За спонтанным восстанием стоял Стево.
   Ещё через неделю полиция, при поддержке роты солдат, навела в микрорайоне порядок, а Стево и Бесик пустились в бега. В багажном отделении междугороднего автобуса они добрались до Праги, а оттуда попали в Париж.  
  

   Два крыла железной лестницы, постройки начала двадцатого века, бумерангом сбегали от дверей ресторана "Голубой Экспресс" к платформам железнодорожных путей Лионского вокзала. Шедевр мастеров кузнечного цеха заманивал прибывших в Париж путешественников посетить одно из прекраснейших заведений общепита Европы. 
  
   На нижней ступеньке лестницы сидели два прилично одетых парня лет двадцати пяти.
   Бесик выглядел как всегда вычурно нарядно. Его кудрявая голова была покрыта чёрной шляпой с низкой тульей и узкими полями. На плечах цыгана была накинута красная джинсовая куртка с нагрудными карманами, под ней виднелась футболка с большим логотипом ГУЧЧИ посреди груди, поверх которой висела массивная золотая цепь. Тёмно-синие узкие джинсы и чёрные полусапожки на молниях, завершали гардероб парня.
   Артистичность натуры Бесика всегда выражалась в притязательностью к одежде. Молодому ромалэ нравилось украшать себя золотыми кольцами, необычными, бросающимися в глаза аксессуарами и всевозможными стилистическими изысками. Не обращая внимания на насмешки Стево, Бесик давно перешёл грань между яркостью и вульгарностью.
  

   Стево был одет куда скромнее. По большому счету ему было важнее качество и удобство одежды, нежели соответствие ее стиля моде дня. Единственное правило, которого он, придерживался - следить за тем, чтобы его наряд не разрушал впечатления о нём, как о человеке внушающем страх. Он был одет в чёрные сапоги и такого же цвета джинсы, свитер и кожаную куртку. Скрываясь от словацкого правосудия, Стево выкрасил свою густую шевелюру в белый цвет и с тех пор всем своим новым знакомым представлялся как Блонд.
  

   Тёмно-карие глаза Стево внимательно сканировали вышедших из поездов  путешественников. Как вожак стаи волков, сын цыганского барона выискивал будущую жертву стараясь определить: кто идёт ему навстречу, откуда он или она, чем занимается в своей жизни, опасен или не опасен, удасться ли развести жертву на деньги, или время будет потрачено зря.
  

   Заметив медленно идущего парня, смотрящего на живописные полотна под потолком, Стево толкнул подручного локтем в бок, указал пальцем на Алекса и сказал:
  -  Видишь пацана, что разглядывает фрески?
  -  С рюкзаком за плечами? - уточнил Бесик.
   -  Да. Судя по внешнему виду он русский или украинец. Веди его сюда. Это наш клиент. 
   - Как гласит старая цыганская пословица - "Если нам не дают грабить магазины, будем грабить людей", - ответил Бесик и неторопливо двинулся навстречу приезжему юноше.
  
   Алекс медленно шёл по Лионскому вокзалу вдоль модных парижских бутиков, недавно открытых вместо кабин для продажи билетов. Парень не рассматривал платья, обувь и женские украшения сквозь стекло витрин. Его взгляд был обращён под крышу вокзала. Там, на сотню метров вперёд, простиралась настенная живопись. 
   Красочные пейзажи ландшафтов сменялись видами городов. Их названия и гербы были изображены прямо над ними. Средиземноморский берег чередовался с горной местностью, а величественные католические соборы с неприступными замками. Изображённые на фреске архитектурные достопримечательности и природные богатства юга Франции, по замыслу автора, должны были вдохновлять пассажиров отправиться в путешествие в сторону Лазурного берега. 
   Алекс не знал замысла художника, как не знал он и того, что перед его глазами были не фрески, которыми он всегда восхищался, а всего лишь холщовые полотна работы Жана Батисты Олива. Юноша любил живопись, но мало что в ней понимал. 
   Бесик незаметно прошёл мимо Алекса, развернулся в попутном с парнем направлении, поравнялся с ним и на смеси словацкого, украинского и русского сказал:
   - Согласно парижской легенде, здесь, на Лионском вокзале, у его жены Хемингуэя цыгане из Восточной Словакии украли чемодан с оригинальными рукописями писателя.
   - Удивлён, что ты знаешь о существовании американского писателя? - Алекс.
   - Я не знал, мне об этом сказал Блонд, сын барона Кошицкого района Луник-девять, - ответил цыган.
   - А где он сам? - спросил Алекс.
   - Идём, я тебя провожу к нему. Он ждёт тебя у парадной лестницы самого роскошного ресторана Парижа, - ответил улыбаясь цыган. 
  

   Стево по прежнему сидел на том же месте. За несколько минут, которые потратил его подручный встречая залётного пацана, поза лидера цыганской банды двенадцатого дистрикта Парижа претерпела изменение. Откинув голову назад баронет полулежал на лестнице опираясь локтями на ступеньку выше.
   - Первый день в Париже? - презрительно спросил Стево, глядя на Алекса из-под опущенных ресниц.
   - Да, только что из Страсбурга приехал, - ответил Алекс, не реагируя на явное пренебрежение к себе.
   - А что в Страсбурге делал?
   - Что сбежавший из дома русский мог делать на границе Германии и Франции, не говоря ни на одном из двух языков? - Алекс задал риторический вопрос и сам на него ответил: - Воровал и молодую немку трахал.
   - А почему бросил и то и другое? 
   - Она стала бояться. Слишком законопослушная. Решила, что если меня заметут, то я её сдам и она потеряет работу.
   - Ясно. В город не ходи, там тебе нечего делать. Спускайся на нижний этаж, там приют для бездомных. Завтра прийдёшь сюда, подо мной работать будешь. Меня все зовут Блонд. Я главный в районе двух вокзалов, этого и Аустерлицкого. Если не сможешь меня найти чтобы отдать деньги, отдавай их Бесику. Он моя правая рука, - Стево кивнул головой в сторону подручного
   - А делать что? 
   - Двери перед парижанами и туристами в магазине открывать. Две фразы на французском - "Добро пожаловать", и "Приходите ещё", выучить способен?
   - Я по-английски свободно говорю, по-французски не очень, но уверен, что через день буду произносить их без акцента, - ответил Алекс.
   - Вот и отлично. Условия простые: мы тебя ставим к магазину, ты отдаёшь нам половину заработка. Попытаешься обмануть, зарежем и труп  в реку сбросим,-  с этими словами Стево достал из кармана старинный итальянский стилет и поднёс Алексу к глазам. 
  
  Глава 3. Готы
   На следующее утро Алекс проснулся на раскладушке среди сотни бездомных бродяг. Наскоро перекусив третью багета с сыром и паршивым кофе в бумажном стаканчике, любезно предоставленными волонтёрами Фонда аббата Пьера,  он отправился на поиски вокзальной станции метро. 
   Деньги у Алекса были, но покупкой билетов на метро он заморачиватся не стал. Ловко перепрыгнув через турникет юноша сбежал по лестнице к перрону и прыгнул в открытые двери первого же поезда, идущего по жёлтой ветке до конечной станции "Венсенский замок". 
   Крепостей такого размера в своей короткой жизни Алекс ещё не видел. Остановившись у подъёмного моста над глубоким рвом, юноша прочитал историческую справку замке на английском языке и невольно сравнил фортификационные сооружения с Кремлём. 
   "Построенная Иваном Грозным на столетие позже крепость, была защищена хуже, чем резиденция Карла Пятого" подумал юноша и оценив цену билетов на экскурсию по замку, решил отложить развлечения "на потом".
   Алекс брёл по улицам в окрестностях резиденции французских монархов средневековья и понимал, что в этом тихом и богатом районе у него не будет ни врагов, ни конкурентов в его первой во Франции работе. Он не знал, что прогуливаясь по улице Генерала де Голля и проспекту Франклина Рузвельта, по площади Люмьера и аллее Анатоля Франса он находится в респектабельном районе департамента Валь-де-Марн, а не в самом Париже. Отсутствие полиции, свойственное центру города. где он провёл две недели со дня прибытиям во Францию, удивляло и радовало юношу. Разглядывая рестораны с открытыми верандами, кафетерии без оконных проёмов и магазинчик с настежь распахнутыми дверями, ему показалось, что он попал в рай, который создан именно для него. Идиллическое спокойствие местных жителей, беззаботность туристов, отзывчивость и услужливость официантов, барменов и продавцов казались нереальными.  
   На тихой  улочке де Пик Пюс, Алекс остановился перед одноимённым ночным клубом.
   "Отличное место - подумал он разглядывая название клуба,  выполненное в чёрно-красных тонах. - Если днём окна закрыты металлическим ставнями, значит это клуб, который  работает всю ночь. Вот тут я и начну свою карьеру швейцара, а спать, пока тепло, буду в парке, прямо за замком. Цыгане путь ищут других дураков на вокзале"
   Наскоро перекусив в дешёвой забегаловке тайской кухни "Тамарин", Алекс перешёл Парижский проспект и по Площади Марешо направился в сторону парка "Флораль".
   Ни Долина цветов, ни Сад четырёх сезонов, ни диковинные растения, собранные со всего мира в ботаническом саду Венсенского леса, не вызвали восторга юноши. Для себя он отметил лишь доступность и отличное содержание туалетов, а также внушительное количество закоулков и укромных тупиков, со спрятанными в них скамейками.
   "Я был прав. На окраине города бомжей нет, им тут не подают, а значит днём здесь безопасно. Буду приходить сюда после закрытия клуба и спать до обеда"
   Поздним вечером того же дня Алекс стоял перед "Ле Пик Пюс" и со словами "Добро пожаловать" открывал дверь перед посетителями. Стройные мадмуазель в чёрных платьях, в сопровождении галантных месье, также одетые в чёрные костюмы и туфли, с улыбкой рассматривали юного швейцара и давали ему мелкие купюры. 
   Когда к рассвету посетители разошлись, Алекс уселся на короткую ковровую дорожку у порога клуба и стал пересчитывать ночную выручку. Из стеклянной двери помещения вышли официантка и бармен. Оба они были одеты под стать их ночным гостям. Девушка выглядела чуть старше Алекса, а бармену было за тридцать.
   - Парень, ты говоришь по французски? - Спросила официантка.
   - Только по-английски, - ответил Алекс.
   - Да ты - герой, - удивился бармен. - С одной лишь фразой на французском отстоял смену с девяти вечера до четырёх утра возле такого мрачного заведения и даже не отлучился ни разу. Заходи в внутрь, посети туалет, пока мы тебе поесть приготовим.
   Алекс последовал за гостеприимными французами и направился в комнату для месье.  По пути он рассматривал интерьер заведения и не понимал где он находится. Вдоль стен из грубо обработанных камней стояли чёрные столы и деревянные кресла с красными кожаными сиденьями. Над барной стойкой на цепях висел гроб, а в углу помещения, рядом с дверью в туалетную комнату для мужчин, стояла железная клетка, очень похожая на "обезьянник" из отделении милиции в родном ему Реутово. Когда Алекс вернулся в клубный холл, официантка уже принесла тарелку с закусками и парой эклеров и сидя за столом стирала салфеткой макияж с лица. Бармен принёс на подносе три высоких стакана пивом, оставил их на стол и садясь рядом с юношей, спросил: 
   - Парень, ты где живёшь?
   - Недалеко отсюда, - ответил Алекс и сел на стул перед тарелкой с едой.
   - Тебе нужна постоянная работа или ты на одну ночь пришёл? - Спросила девушка, с улыбкой наблюдая за парнем. Алекс аккуратно откусил кусочек эклера, стараясь не уронить на стол шоколадный заварной крем.
   - Угу, - издал звук Алекс и кивнул.
   - Тогда приходи сегодня к восьми, постарайся найти подобающую одежду. Тут большая молодёжная вечеринка будет, человек пятьдесят. В такой толпе все друг друга знать не могут. Оттянешься с ними по полной программе.
   - Обязательно приду, - ответил Алекс, залпом опустошил стакан пива и слегка захмелев уточнил: - А сегодня опять все посетители в чёрном придут? Я спрашиваю потому, что хочу понять, какая одежда будет считаться подобающей.
   Бармен рассмеялся и ответил:
   - В этот клуб посетители всегда приходят в чёрном. Это новомодная молодёжная субкультура. Они называют себя - готы. 
   - Я не понял. Вы тоже оба в чёрном, но не относитесь к ним?
   - Ты правильно понял. Это просто бизнес. Мы не разделяем их взглядов, но придерживаемся традиций ради прибыли.  Слушай парень, у тебя хороший английский, но ты не британец. Ты откуда такой скромный? - спросил он.
   - Из России, но совсем не скромный, а очень даже боевой, когда надо, то наглый и со своей историей, - ответил Алекс. 
   - Боевой говоришь, - хмыкнул мужчина. - Ладно, если вечером пройдёшь вписку в братство готов, то послезавтра придешь сюда на работу. Ты хоть и молод, но выглядишь крепко. После испытательного срока мы тебя из швейцара повысим в вышибалы.
   - А что с вашими посетителями бывают проблемы? - Спросил Алекс.
   - С нашими нет, - ответила официантка. - Но их не любят другие молодёжные группировки, особенно скинхеды и металлисты. Так что, разбираться придётся не с завсегдатаями, а с непрошеными гостями.
  
   Париж ещё не проснулся. В предрассветных сумерках Алекс направился в парк в надежде отдохнуть несколько часов, пока иностранные туристы выспятся в гостиницах и выпьют кофе с миндальным печеньем макарон и сабле.  Однако, желанию парня спрятаться от посторонних глаз в укромном кармане парка не суждено было сбыться. В тот ранний час, когда приезжие бездельники нежились в уютных номерах отелей, парк был заполнен местными велосипедистами, бегунами и фанатами набирающей моду скандинавской ходьбы. 
   Оценив по достоинству новый вид физкультуры, Алекс подумал  "Лыжники хреновы" и пошёл вдоль проспекта Домениль в сторону Венсенского зоопарка. 
   За линейкой припаркованных вдоль улицы автомашин слева от него простирался густой лес, а справа стоял двухметровый забор. Увенчанная острыми пиками металлическая изгородь ограждала дворцы богатых граждан от взглядов завистников. Алекс шёл по тротуару и смотрел поверх забора на коротко обрезанные деревья. Спиленные толстые ветви вязов торчали как обрубленные культяпки поднятых вверх рук. В самой средине квартала, расположенного между улицами Алфанда и Де Голля, Алекс заметил, что кроны тополей перед домом номер Тридцать семь на несколько метров выше, чем во дворах соседних домов. Этот факт заставил парня остановиться и осмотреться вокруг. 
   "Несмотря на дорожную разметку, запрещающую парковку перед воротами особняков, перед этим домом, вдоль всего бордюра проезжей части, плотно стоят автомобили, - подумал юноша. - Похоже в этом особняке давно не появлялись хозяева. Нужно проверить, так ли это. Такую возможность упускать нельзя"
   Алекс поставил ногу на основание забора и, делая вид, что завязывает шнурки, огляделся по сторонам. Улица была пустынна, лишь редкие автомобили проносились мимо парня. 
   "Вперёд" - скомандовал себе Алекс, в прыжке схватился руками за металлические пики, подтянулся, затем сделал выход в упор на руки и через несколько секунд приземлился во внутреннем дворе двухэтажной виллы. 
   Лавируя между запущенными кустами солнечной форзиции и самшита, и быстро преодолевая открытые пространства, незваный гость оказался у заднего входа здания. 
   Верхняя часть двери была выполнена из цветного стекла. В середине  витража, в обрамлении позолоченной проволоки, находились две белые лилии. Вокруг крупных цветков, в каждом из четырёх углов, были вставлены квадраты из тёмно-синего стекла. 
   Алекс прислонился к витражу и через прозрачный хрусталь внимательно оглядел внутренние помещения. Движения в доме не было. 
   "Кусты и трава не подстрижены, кроны деревьев не подрезаны, перед воротами дома нелегально припаркованы автомобили, и в доме тишина. В совокупности я имею пустой дом" - пока Алекс перечислял в уме все признаки долгого отсутствия хозяев, он наматывал на кулак свою футболку.
   В очередной раз осмотревшись по сторонам, взломщик резко ударил в ближний к дверной ручке квадрат синего стекла. Толстый кусок хрусталя упал на циновку под дверью и остался цел, а юноша просунул руку в отверстие,  открыл замок и вошёл в дом. 
   Белая ткань покрывала мебель во всех комнатах и подсобных помещениях виллы. То же касалось абажуров люстр, фарфоровых светильников, телевизора и картин на стенах. Не покрытым оставался лишь большой ковёр, лежащий посреди гостиной в окружении мягких кресел.
   После беглого осмотра дома, Алекс возвратился к задней двери и вставил на место выбитое стекло. Пройдя на кухню он проверил работу водопроводных кранов. Напор холодной воды был достаточен, а кран горячей лишь испустил шипение. Алекс включил и выключил свет в гостиной. Удовлетворённый инспекцией уставший юноша лёг на диван, укрылся белой простыней и крепко уснул.
   Новый постоялец дома на проспекте Домениль проснулся ближе к вечеру. Сладко потянувшись он окинул взглядом помещение и в поисках еды направился в кухню. К его сожалению холодильник оказался пуст и отключён от электричества. Поднявшись на второй этаж парень обыскал две большие спальни хозяев и одну поменьше - детскую. Ни в бельевых шкафа мужа и жены, ни в прикроватных тумбочках супругов ничего ценного он не нашёл, однако, отметил для себя, что в гардеробе мужчины висело несколько строгих костюмов, один из которых был чёрного цвета. 
   В том, что он найдёт такой костюм, Алекс не сомневался. Он знал, что в жизни каждого человека наступает возраст, когда он начинает ходить на похороны. И чем старше он или она становятся, тем чаще это происходит. 
   "В свои тридцать мужчина может взять чёрный костюм на прокат и сдать его после церемонии прощания, а вот в преклонном возрасте посещение кладбища становится рутиной, - подумал Алекс. - Хозяину дома явно больше шестидесяти, поэтому передо мной и висит мой прикид на вечеринку с готами. Осталось только найти тёмную рубашку и чёрные туфли. В идеале мне пригодилась бы ещё и чёрная фетровая шляпа. Никогда не мечтал о такой, но раз я должен выглядеть клоуном, то почему бы не быть не напялить и её?"
   Сняв костюм с плечиков вешалки, юноша бросил его на широкую кровать.  Напротив королевских размеров ложа стоял на гнутых ножках помпезный комод. В нём Алекс нашёл чёрную рубашку в магазинной упаковке и новый белый галстук. 
   Рубашка, брюки и туфли юноше были и не по размеру, и не по возрасту. Тем не менее, молодой человек облачился в них и прошёл в ванную комнату.  Внимательно осмотрев себя в зеркало, Алекс взял с полки красивый флакон духов и, не обращая внимание на силуэт женщины на этикетке, пару раз сжал грушу пульверизатора. Обдав себя дорогим парфюмом, он показал своему отражению большой палец вверх, и сказал:
   - Класс.
  
   В расстегнутом пиджаке, ранее ношеным успешным бизнесменом пожилого возраста, Алекс сидел за столом ночного клуба с группой молодых французов. Парижане были не на много старше Алекса. Они с интересом рассматривали парня и на английском задавали ему вопросы о жизни молодёжи в России.
   - У нас нет ни панков, ни рокеров, ни готов, - ответил Алекс на очередной вопрос и современных субкультурах Москвы. - В России жизнь парней делится на две части - до службы в армии или тюрьмы и после. Кому повезло, как мне, кто в раннем возрасте попали в банду - к восемнадцати стали профессиональными преступниками. А те, у кого кишка тонка, стали гопниками. 
   - Кто такие "гопники"? - спросила худенькая девушка с прядью чёрных волос закрывающей половину её лица.
   - Шпана сбившаяся в небольшую шайку, которая орудует в своём микрорайоне, - отвели Алекс.
   - И чем занимается эта "шайка"? - ни девушка, ни её друзья не понимали непереводимого жаргона Алекса.
   - Шляется по дворам и подворотням и щемит на мелочь прохожих, или избивает пьянчуг и бездомных. Некоторые подводят под свои действия некую идеологию, например считают себя санитарами города.  
   - Ясно, это как английские футбольные фанаты, - резюмировал один из парней. - Хулиганы одним словом.
   - А ты чем собираешься заниматься в Париже? - спросила худенькая девушка. - Не хочешь к нам присоединиться?
   - Вы  хорошие ребята, не злобные, но очень грустные, а я люблю посмеяться, пошутить, разыграть кого-нибудь. Спасибо вам за возможность провести с вами вечер, но мне с вами не по пути, - ответил юноша, допил пиво и покинул Ле Пик Пюс.
  
  
  Глава 4. Неудачный опыт.
   Алекс спустился на нижний этаж Лионского вокзала когда часы на башне, напоминающей лондонский Биг-Бен, пробили семь утра. После тяжёлой ночи, проведённой в клубе с готами, юноша выглядит разбитым. Его голова раскалывалась от выпитого пива. В помятом костюме с чужого плеча он выглядел старше своих лет. 
   Стево и Бесик увидев его удивлённо переглянулись и двинулись наперерез парню. 
   - Ты где был? - спросил Бесик встав на пути Алекса.
   - Отвалите, - небрежно ответил Алекс и, раздвинув руками цыган, продолжил движение. 
   - Деньги давай, - сказал ему вслед Стево.
   - Мне не до вас, попрошайки чумазые, - не поворачиваясь ответил юноша, поднял над головой кулак правой руки и медленно разогнул средний палец.
   - Может проучить его? Давай дадим ему по шее прямо сейчас? - предложил Бесик.
   - Слишком много народа вокруг. Лучше подкараулим ночью и выпустим ему кишки, - ответил Стево. - И не на вокзале, а под мостом де Голля.
   - Мы обещали сбросить его труп в Сену. При следующей встрече так и сделаем, - согласился с ним подручный.
   Алекс шёл в направлении стола раздачи пищи мимо десятков раскладушек с бездомными на них и не слышал этого разговора. Юноша не был голоден и его не интересовали багет с сыром и пластиковый стаканчик кофе. Среди длинной очереди беженцев разных рас и местных клошаров, ожидающей завтрака, взгляд Алекса выделили трёх молодых парней с характерной внешностью жителей бывшего Советского Союза. Ребята что-то обсуждали.
   "Один из них точно грузин. Профиль орлиный, а жестикулирует как итальянец. Двое других выглядят как молдаване. Вяло отвечают и неуверенно переглядываются. Вот и проверю свою догадку" - подумал Алекс, подошёл к парням и тихо спросил:
   - Привет земляки, решаете чем бы заняться чтобы заработать пару сотен франков?
   - У тебя есть идеи? - спросил грузин.
   - Тебя как зовут? - уточнил Алекс.
   - Отари.
   - Отари, у меня есть идеи, только они не для трусливых.
   Отари набычился и выгибая грудь вперёд двинулся на Алекса:
   - Ты кого трусами назвал?
   - Не волнуйся так, а то перегоришь ещё до дела. Есть предложение, вчетвером проехать до блошиного рынка Порт-де-Монтерей. Он контролируется алжирцами. Посмотрим там, что да как, если появится шанс, то отожмём у них немного бабла.
   - Если я правильно понял, у тебя нет плана и мы идём лишь на разведку, - сказал Отари.
   - А у идущих в лес охотников на медведя есть план? - спросил Алекс. - Уверены ли они в том, что найдут дичь и в том, что сами не станут дичью для дикого зверя?
   - В этом никто не может быть уверен, - согласился Отари.
   - Вот и я, как охотник иду в поиске возможности найти добычу и если увижу её, то буду импровизировать на месте в зависимости от обстоятельств, - ответил Алекс, повернулся к молдаванам, и спросил: - Так вы идёте со мной или нет?
   Молодые мужчины переглянулись и один ответил за обоих:
   - До бесплатного ужина ещё куча времени. Надеюсь, что к девяти вечера мы вернёмся.
   Алекс усмехнулся: 
   - Блошиный рынок Порт-де-Монтерей работает каждый день с семи утра до семи вечера. Так что к девяти вы точно успеете.
   Не прошло и часа как Алекс и его три компаньона неспешно шли по рынку и безразлично рассматривали предлагаемое продавцами старьё. На небольшой площади, образованной перекрёстком рыночных проходов, стояла группа алжирцев и предлагала сыграть в напёрсток праздно бродящим иностранным туристам. 
   Алекс остановился в нескольких шагах от мошенников и когда его компаньоны подошли к нему вплотную, сказал:
   - Когда я беспризорничал в Одессе, то состоял в такой банде. Был самым младшим и самым шустрым. Я отлично знаю все хитрости низового и им меня не провести. 
   - Ты крутил напёрстки? - удивился один из парней.
   - Нет, мне доверяли хранение денег. От бандюков меня постоянно охраняли два местных амбала, а от ментов, я должен был убегать сам. 
   - А почему у тебя были деньги, а не у них? - спросил Отари.
   - Потому, что я был самым быстрым и ловким. Перед тем, как отец привёл меня в секцию бокса я занимался акробатикой. 
   - Иди играй, а мы тебя прикроем, - сказал Отари Алексу. 
   - Не всё так просто. Мне много выиграть не дадут, а малым я довольствоваться не хочу. Я конечно же сыграю, но только после того, как выясню, кто из них кассир, и насколько ловок их напёрсточник.
   - И что будет дальше? - спросил один из молдаван.
   Алекс ответил не сразу. Он внимательно следил за взаимодействием мошенников и как только уловил едва уловимое движение руки низового в сторону подельника, тихо произнёс:
   - Кто из них кассир мне ясно. Это вон тот парень - в вязаной красной шапке. Попробую из этой тысячи сделать две.
   С этими словами он вынул из кармана мятые банкноты, и продолжил:
   - Стойте в стороне и наблюдайте за мной. Если я выиграю, но арабы не дадут мне уйти, то прикроете мой отход.
   Отари и молдаване проводили юношу взглядом и отошли к павильону с сувенирами, откуда напёрсточники и игроки были видны как на ладони.
  
   Присев на корточки рядом со стоиком на коротких ножках Алекс спросил араба:
   - Если я поставлю тысячу франков и угадаю где шарик, ты отдашь мне два тысячи?
   - Конечно отдам,  - рассмеялся алжирец. - У нас тут честная игра.
   Алекс отдал две хрустящих купюры по пятьсот франков напёрсточнику и сосредоточил свой взгляд на руках алжирца.
   Молодой араб ловко передвигал маленькие пластиковые стаканчики по столу и пытаясь отвлечь Алекса, неожиданно вскинул голову вверх, как будто заметил что-то необычное. Он был уверен, что юный иностранец, обратившийся к нему на английском, также посмотрит вверх и зажал шарик между средним и безымянным пальцами левой руки.
   - Где шарик? - опустив взгляд на игрока спросил низовой.
   Алекс левой рукой перевернул средний стакан, правой схватил  алжирца за кисть и сжав его пальцы, медленно перевернул оставшиеся два стакана. 
   - Ты жульничаешь. Шарика нет ни под одним из стаканов, - глядя в глаза мошенника сказал юноша и до хруста в суставах сдавил ладонь араба. Поролоновый шарик выпал на асфальт. - С тебя две тысячи, или я сломаю тебе запястье.
   Алжирец вырвал ладонь из руки Алекса и закричал обращаясь к товарищам и зевакам:
   - Он не угадал где шарик и требует денег.
   Десяток арабов взяли Алекса в кольцо. Молодые смуглые мужчины толкали парня в грудь, тыкали кулаками в бока и спину и стараясь отодвинуть его от низового. 
   Отари и пара молдаван смущённо наблюдали за происходящим. Алекс вырвался из круга арабов и молча прошёл мимо павильона с часами, даже не взглянув на своих подельников.
   "Какой же я идиот. Потерял сумму равную моему ночному заработку. Нельзя быть таким наивным" - глядя себе под ноги мысленно ругал себя юноша.
   В этот момент он проходил мимо лавки с плотницким инструментом и его взгляд скользил по прилавку. На нём лежали рубанки, пилы, молотки и стамески. Вдруг Алекс увидел топоры и его осенила сумасшедшая идея.
   - Ну сволочи, вы пожалеете, что со мной связались, - сказал он вслух, достал  из кармана пригоршню франков и купил топор. 
   - Возвращаемся назад, - скомандовал он, следовавшим за ним грузину и его друзьям. 
  
   Алжирцы стояли плотным кольцом спинами к проходящим мимо покупателям. Внутри круга очередной турист пытался обыграть профессионального мошенника. С топором на плече Алекс подошёл сзади к группе арабов и сорвал красную вязаную шапку с кассира банды. 
   Крепкий мужчина, лет тридцати, резко повернулся к Алексу лицом, а парень схватил топор за рукоятку и с размаху обрушил обух на плечо алжирца. Рука араба вывалилась из плечевого сустава и повисла плетью. Алжирец дико закричал и упал на колени. Его соплеменники сперва замерли на месте, но увидев, что Алекс озирается в поиске следующей жертвы, кинулись в рассыпную. 
   Отари и молдаване ретировались с перекрёстка ещё до арабов. 
   Алекс опустил топор на землю, с интересом посмотрел на вопящего от боли алжирца и неторопливо выгреб из карманов его куртки франки, доллары, английские фунты и немецкие марки. 
   - Вы, суки, со мной шутить вздумали. Теперь меня надолго запомните. Если встречу хоть кого-то из вас ещё раз, то башку проломлю не задумываясь, - пообещал он и пнул в пах стоящего на коленях мужчину. 
   Потерпевший завалился на бок, а Алекс пошёл вдоль торговых рядов по направлению к выходу.
   "А мои-то смылись ещё до того, как началось всё самое интересное. Тщательней друзей нужно выбирать" подумал юноша и, проходя мимо прилавка с инструментами, вручил топор удивлённому продавцу.
  
  Глава 5. Алёна
   Северный вокзал столицы Франции жил в своём привычном ритме: объявления о посадке, стук чемоданов о мраморный пол, запах кофе и свежей выпечки, смешивающийся с лёгким ароматом дождя, врывающегося с улицы через открытые двери.
   Алекс стоял у стойки кафе, лениво потягивая апельсиновый сок через соломинку. На его плечах висел рюкзак, который выглядел тяжёлым, но по лёгкости его движений было ясно, что внутри почти ничего не было.
   Он смотрел на платформы, на которых ждали своих пассажиров бело-синие составы Eurostar. Поезд на шестой платформе уже высадил пассажиров, а к четвёртой неторопливо стекалась толпа. До отправления скоростного Париж - Лондон оставалось пятнадцать минут.
   В глубине зала Алекс заметил пожилую американскую пару. Они выглядели растерянными. Мужчина держал в руках билеты, а женщина беспомощно оглядывалась по сторонам. Алекс улыбнулся.
   Он неспешно двинулся в сторону платформ, но затем ускорился, легко обогнав американцев. Когда они остались позади на два шага, он ловким движением выронил кошелёк, словно случайно.
   - Эй, парень, ты уронил кошелёк! - окликнула его женщина.
   Алекс развернулся с выражением лёгкого удивления и принялся хлопать себя по карманам. Он взял кошелёк, открыл его, заглянул внутрь и с довольной улыбкой показал женщине своё удостоверение личности.
   - Спасибо, мадам. Настоящий добрый самаритянин.
   Женщина улыбнулась, её муж уже нетерпеливо тянул её за руку. Они двинулись дальше, но Алекс внезапно окликнул их по-английски:
   - Эй, американцы, подождите минутку!
   Пара остановилась.
   - В моем кошельке было триста франков, а теперь их нет. Верните мои деньги.
   Женщина растерянно заморгала.
   - Я не брала их. Я просто подняла твой кошелёк.
   - Значит, по-твоему, я путешествую без гроша в кармане? - Алекс развёл руками. - Ладно, раз не хотите возвращать, я вызову полицию.
   Громкоговоритель объявил электронным голосом:
   "Скорый поезд Eurostar по маршруту Париж - Лондон отправляется через пять минут"
   Женщина раздражённо вздохнула:
   - Джордж, этот поезд всего за два часа пятнадцать минут доставит нас в Лондон. Если мы его пропустим, следующий будет только через несколько часов. Мы не можем опоздать!
   Мужчина стиснул зубы. В его взгляде легко читалась злость - на юного мошенника, на собственную доверчивую жену и, возможно, на самого себя за эту вынужденную уступку.
   Джентльмен из Теннесси, будь его воля, достал бы из подмышечной кобуры свой любимый "Пустынный Орёл" пятидесятого калибра и двенадцати миллиметровым патроном "Action Express" разнёс бы башку наглецу. Но пистолет остался в сейфе уютного особняка у подножия Дымчатых гор - среди дюжины револьверов, автоматических винтовок и цинковых ящиков с тысячами патронов.
   Мужчина резко вытащил из бумажника купюру и с презрением протянул её Алексу
   - Держи, парень. Больше не теряй свой кошелёк с деньгами.
   В руках у Алекса оказались сто долларов. Это было намного больше, чем он ожидал.
   Спрятав купюру с Франклином на аверсе в карман, Алекс взглядом проводил янки до вагона, а когда двери подвижного состава закрылись и поезд плавно тронулся, взглянул на часы.
   До следующего отправления было чуть более полтора часов и юноша направился в зал ожиданий.
  
   Проходя мимо стеклянного киоска, стоящего на самой границе перрона и огромного холла, он услышал русскую речь.
   Перед ларьком с кофе стояли две представительницы нелегальной эмиграции. Одна - юная девушка лет четырнадцати, хрупкая, но по-своему прекрасная. Её длинные светло-русые волосы небрежно падали на плечи, а глаза - глубокие, как бездонные озёра, выражали настороженность. Девчушка держалась прямо, демонстрируя свою независимость.Она словно хотела показать, что привыкла быть сильной, несмотря на свой возраст. Одежда на ней была не новая, но аккуратная: простые джинсы, серый свитер с растянутыми рукавами и лёгкая куртка.
   Рядом с ней стояла женщина лет сорока - когда-то она, вероятно, была ослепительной красавицей, но жизнь оставила на её лице свой отпечаток. Глубокие тени под глазами, первые морщины на лбу, чуть осунувшееся лицо, а ещё - лёгкая полнота, которую не скрывали ни старое пальто, ни длинное платье. От былой красоты остался лишь взгляд её глаз, в котором горело что-то из прежней жизни - упрямство, желание нравиться, остатки кокетства.
   - Мама, мы просим деньги у прохожих. У нас едва хватает на еду, а ты хочешь купить сигареты, которые стоят дороже моего завтрака.
   Девушка говорила твёрдо, но в её голосе не было злости - только усталость и тихое раздражение.
   Женщина закатила глаза и нетерпеливо сжала ладонью пустую сигаретную пачку Монте Карло.
   - Я хочу курить, - бросив пачку за угол киоска, сказала она раздраженно. - Выпью чашку кофе и выкурю сигарету вместо обеда.
   Девушка тяжело вздохнула.
   - Я знаю, что тебе этого будет мало, - её голос стал мягче, почти нежным. - Я буду кушать, а ты будешь смотреть на меня голодными глазами, и я отдам тебе половину. Как всегда.
   Женщина промолчала.
   Алекс усмехнулся. Это было по-своему трогательно и он решил познакомиться с соплеменниками. Проходя мимо он провернул свой трюк.
   - Мама, смотри, этот молодой француз уронил кошелёк! - воскликнула девушка.
   - Быстро подними и принеси мне! - тихо отозвалась женщина.
   Но девушка не двинулась с места. Она посмотрела на мать, затем на кошелёк, будто взвешивая что-то. Наконец, быстро нагнулась, подняла его и догнала Алекса.
   - Месье, вы уронили кошелёк, - сказала она по-французски.
   Алекс остановился, повернулся к ней и взял кошелёк, даже не заглянув внутрь. Затем, неожиданно, ответил по-русски:
   - Спасибо. Это мой кошелёк. Ты здесь проездом или живёшь в Париже?
   Девушка удивлённо распахнула глаза.
   - Мы с мамой приехали из Украины два дня назад. Пока не решили, останемся здесь или поедем в Англию.
   - Пойдём, познакомишь меня с мамой, - предложил Алекс с лёгкой улыбкой.
  
  Глава 6. Новая команда.
   Двое молодых ребят и девушка сидели на скамье автобусной остановки Порт де Ванв. Парни озирались по сторонам, а девушка тупо смотрела перед собой и интенсивно жевала резинку.
   -  Ты уверен, что он придёт именно сегодня?  - спросила брюнетка сидящего рядом с ней худощавого парня лет двадцати.
   - Нет, но тот грузин, что однажды ходил с ним на дело сказал, что каждую субботу Алекс скидывает товар именно на блошином рынке этого района, - ответил он. 
   - Грузин ему сказал, - насмешливо ответила девушка. - Два часа уже сидим, я замёрзла и хочу есть. Может он вообще не придёт или уже пришёл, но с другой стороны. И почему мы ждём автобуса, он уже мог приехать на метро.
   - На метро он не поедет, - вмешался в разговор высокий крепкий парень, после чего встал, посмотрел в вдоль улицы и, взглянув на часы, продолжил: - В подземке к нему могут прицепиться копы и проверить содержимое его сумки. И потом, с баулом вещей через турникет не перепрыгнешь, а он, как мне говорили, принципиально за транспорт не платит. В автобусе другое дело. Там и с барахлом нормально войти и выйти можно, и в случае проверки билетов, максимум, что смогут контролёры сделать, это высадить на следующей остановке. "Пятьдесят восьмой" скоро должен быть. Если он до сих пор не приехал, то вот-вот будет тут. Рынок хоть и работает с семи, но многие торговцы до десяти товар не раскладывают. 
    - Нудный ты, Витя. Всему находишь объяснение, - лениво сказал девушка и, легко толкнув худощавого парня плечом, продолжила: - Виталь, сходи купи мне что-нибудь пожрать.
   Молодой человек спорить с подругой не стал и покорно пошёл через дорогу в китайскую забегаловку экзотических продуктов под названием "Новый Сонг Хенг"
   Едва Виталий скрылся за дверью магазина, как из задней двери подошедшего автобуса сначала показалась большая клетчатая сумка, а за ней вышел русоволосый парень. Не успели Виктор и девушка подняться со скамейки, как Алекс закинул баул за спину, продел руки сквозь ручки и понёс его за спиной, как много лет носил рюкзак с боксёрками, перчатками, трусами и полотенцем.
   - Инга, похоже, что этот парень нам и нужен,  - сказал Виктор.
   - Вроде он, но если мы  сейчас пойдём за ним, то где нас найдёт Виталий? - спросила девушка.
   - Ты жди бойфренда, а я пойду за Алексом и постараюсь не упустить его из вида. Найдёте меня на барахолке, она в пяти минутах ходьбы, за углом того дома, - Виктор ткнул пальцем в сторону кирпичной пятиэтажки постройки начала века и быстро направился в её сторону. 
   Виктор ушёл в сторону блошиного рынка, а Инга отправилась в азиатский продуктовый магазин. 
   Деревянные полки крохотного помещения до самого потолка были заставлены консервными банками и коробочками со специями. В центре торгового зала размером три на три метра стоял большой ящик.  Над ним склонился Виталий. Инга обошла своего парня и увидела как он перебирает переспелые бананы.
   - Ты что делаешь? - спросила она, прекрасно понимая, что её бойфренд выбирает среди гнилья съедобные плоды.
   - Сама видишь, ищу тебе еду, - ответил Виталий.
   - Оглянись, вон у стены стоит ящик с желтыми бананами, а вон другой, с зелёными. Мог бы не тратить время, а купить один нормальный плод и вернуться к нам. Хорош копаться в гнили, Алекс уже приехал, - презрительно сказала Инга и вышла на улицу.
  
   Виталий и его девушка нашли Виктора и Алекса у киоска со старинными часами. Парни о чём-то разговаривали по-русски и не обращали внимание на туристов забредших на Порт де Ванв ради покупки дешёвой, но старинной безделушки. 
   - Приятель, пожалуйста не бычься, - миролюбивым тоном говорил Виктор. - Мы с друзьями, а вот кстати и они идут, тебя с семи утра дожидались. Твой знакомый грузин нам сказал, что до десяти ты по-любому здесь появишься.
   - Кто вы и зачем я вам?
   - Я Виктор, это Инга и Виталий. Мы бы хотели работать с тобой, - ответил крепкий молодой парень.
   -  Делать что можете? - спросил Алекс.
   -  Я только драться, больше ничего не могу. Всё детство и юность провёл в клубе кикбоксинга на юге Украины, приехал во Францию на чемпионат Европы, осмотрелся вокруг и понял, что не хочу назад в Николаев. 
   - Это не то, в чём я нуждаюсь. Я сам дерусь профессионально. Ну а ты? - Алекс обратился к Виталию.
   - После службы в армии последние два года промышлял разбоем на дорогах Белоруссии. Наша банда контролировала трассу от Бреста до Минска. Мы отжимали подержанные автомашины у российских любителей западного автохлама. Тема была очень прибыльной до тех пор, пока за нас милиция не взялась. Батька решительно боролся с дорожным бандитизмом - его менты организовали подставы, сажали в кабины иномарок офицеров убойных отделов и те, без суда и следствия, расстреливали налётчиков. Всю мою группу извели в "ноль".
   - Тебе повезло или ты их и сдал? - уточнил Алекс.
   - Ни то, и ни другое. Я был офисный работник, - показав кавычки пальцами, ответил Виталий. - Занимался подделкой документов. Печати вырезал, штампы, фотографии в водительских удостоверениях менял. Сам в налётах не участвовал.
   - А девушка ваша?
   - Инга со мной. Она из Риги, - ответил Виталий.
   - Я ничего не умею, но быстро учусь, - не прекращая жевать резинку, сказала Инга.
   - А почему решили работать именно со мной? 
   - Слышали от цыган, что ты самый успешный вор Парижа. Так и сказали: тянет мелочь - бритвенные лезвия, алкоголь, парфюмерию, но крадёт часто и приносит помногу, - ответил Виктор.
   - Ладно, ждите меня здесь. Товар я уже сбросил, пока мы тут перетираем вопрос совместной работы, местный барыга подсчитывает сколько он мне должен. Я заберу бабло и вернусь. За это время решу - стоит мне продолжать щипачить одному или сколотить из вас банду и перейти к серьёзным делам. 
   Алекс скрылся за дверью будки торговца антиквариата.
  
   -  Огюст, - пересчитывая франки обратился Алекс к кудрявому еврею лет пятидесяти. - Видишь троих ребят у твоего прилавка?
   - Вижу, и что? - ответил француз.
   - Это русские из разных стран бывшего СССР. Они просятся в мою команду, а я не уверен, пора мне развиваться или нет?
   - Понимаешь ли, Алекс, - ответил Огюст. - Мой тебе совет - никогда не останавливайся на достигнутом. У тебя получается красть по-мелочи, кто сказал, что ты не сможешь стать вором с большой буквы? Сегодня ты принёс мне дешёвый парфюм из пригородной бакалеи, завтра принесёшь дорогой с Елисейских полей, а послезавтра ювелирку. Мы с тобой бизнес партнёры и можем развиваться вместе. Присмотрись к этой троице и, если они тебе покажутся толковыми, то я этому буду только рад. Однако имей ввиду, одинокого волка кормят ноги и то, что ты украл сам, ты сам можешь и принести в этом бауле не вызвав подозрения. Согласись, что четверо молодых и красивых людей с баулами на улице будут выглядеть странно. Банде нужен транспорт.
   Алекс вышел из дощатой будки Огюста и с прищуром посмотрел на небо. Яркое до белизны солнце стояло в зените и слепило глаза. Ни дуновение лёгкого ветерка, ни одинокое крохотное облачко в бескрайней голубизне неба, не спасали от июльской жары нависшей над блошиным рынком.
   - Идите за мной, - проходя мимо новых знакомых обронил Алекс.
   - Куда? - небрежно спросила Инга.
   Алекс остановился, повернулся к Инге и внятно произнёс:
   - Я приглашаю Вас, мадемуазель, проследовать за мной за этот огромный дом, - юноша кивнул в сторону длинной девятиэтажки. - За ним есть тенистый сквер имени Джулии Бартет. В нём стоят скамейки, а также есть поилка и туалет. Там Вы сможете и отдохнуть, и попить, и пописать. Ещё есть вопросы? 
   - Нет, - смущённо ответила Инга.
   - Вот и отлично, - Алекс двинулся куда шёл, но вдруг остановился, резко повернулся к ребятам и добавил: - И впредь, хотите работать со мной - делайте то, что я велю. Если мне понадобиться ваш совет, я вас об этом спрошу. 
   Когда квартет молодых людей огибал дом номер один по улице Эрнеста Ренара, Виктора обратил внимание на торец здания и коснулся локтя Виталия.
   - Зацени картину. Не иначе как подражание Ренуару, - сказал парень.
   Алекс оглянулся на панельный дом. От бетонного фундамента, на котором чёрным по серому кто-то вывел "Bitch", во все шесть этажей красовалось изображение гостиной комнаты.
   На светло коричневом полу стоял десятиметровый белый кот ростом в два этажа. Над ним возвышался стол. Его покрывала белая в горошек скатерть, а на скатерти был накрыт вегетарианский ужин. Здесь были морковь, непонятно какие-то красные ягоды, дольки яблок и персиков, бутылка вина и огромная цветочная ваза с тюльпаном и ветвью папоротника. Над столом висела тусклая лампочка в зелёном абажуре, а на бутылке вина сидела розовая птица.
   - С чего ты решил, что это подражание Ренуару? - не отрывая взгляда от стены спросил Алекс.
   - Так мы на улице названной его именем, - ответил Виктор.
   - Во-первых, это улица Ренара, а не Ренуара. Во вторых, это скорее авангард, а Ренуар был импрессионистом. Он портреты рисовал, людей. Понимаешь?
   Виктор не ответил, а Инга не удержалась и прокомментировала диалог парней:
   - Ты разбираешься в живописи? Удивил.
   - Не разбираюсь, но люблю. А про авангардизм и импрессионизм слышал от немки, с которой прожил некоторое время, - стараясь не вдаваться в подробности своей биографии ответил Алекс. 
  
   Молодые люди сидели на скамье в тени вечнозелёного розового дерева. Мясистые листья рододендрона надёжно скрывали Ингу, Виктора и Алекса от зноя. Виталию не хватило места на лавке и он сидел на корточках перед ними. Невзирая на его сухощавое телосложение, по лицу парня тёк пот. Периодически крохотные бусинки солёной влаги скапливались на носу молодого человека и он пальцами смахивал их на песок под ногами. 
   - Слушайте парни, ну и ты, Инга, для группы у меня тема есть. Однако, для её реализации мне нужна не только команда, но и транспорт. Своей машины у меня нет. Поэтому, пока я без колёс, совместного бизнеса у нас не будет.
   Виталий поднялся во весь рост, провёл руками по мышцам затёкших ног, и сказал:
   - Тачка это не проблема. Я знаю парней торгующих настоящими литовскими документами на автомашины, а также номерными знаками к ним. Выясним на какие марки и модели авто у них есть документы и угоним одну из них. Поставим на неё литовские номерные знаки и будем кататься по всей Европе. При нашем паршивом французском ни у одного местного копа не возникнет подозрение, что мы не литовцы.
   - Хорошая идея, - оживился Алекс. - Ищи литовцев и добудь список машин. Угон беру на себя, а Виктор обеспечит мне силовое прикрытие, на случай резких движений владельца машины. Если всё прокатит как задумано, то будем работать вместе. 
   - А я? - в голосе Инги послышался испуг. 
   Ещё с первых минут встречи с Алексом девушка поняла, что не произвела на него ожидаемого впечатления. Это было не привычно для неё, ведь раньше такое случалось лишь в присутствии достойных соперниц. 
   - В первом деле для тебя роли нет, - успокоил Ингу Алекс. - Но ты не паникуй раньше времени. Работой я тебя загружу по полной.
  
  Глава 7. План.
   Бистро "Поль Берт" располагалось на улице с односторонним движением, почти в центре Парижа. На протяжении двух кварталов в обе стороны от заведения общепита стоянка автомобилей была запрещена дорожными знаками и дорожной разметкой. Тем не менее, на ней стояло не менее пяти малолитражек. Под стеклоочистителями седанов и купе можно было разглядеть штрафные квитанции. 
   На обратной стороне проезжей части от бистро стоял грузовой микроавтобус, за которым скрывался Алекс. Парень прислонился к микроавтобусу плечом и через боковые окна кабины фургона наблюдал за входом в кафешку. В руках у него был листок бумаги. Каждый раз, когда у входа в Поль Берт притормаживал очередной любитель свежего кофе с круассаном, Алекс сверял марку и модель его автомобиля со списком Виталия. 
   В двадцати метрах от бистро, у магазина электротоваров ТЭД, прогуливался Виктор. В левой руке он держал пломбир, а правая в кармане брюк сжимала кастет.
   Перед самым входом в бистро, прямо на надписью "Доставка", остановился очередной седан. Водитель включил аварийные огни, быстрым шагом вошёл в бистро и через минуту вышел оттуда с пачкой сигарет в руках.
   Остановившись на несколько секунд он достал из кармана зажигалку, закурил и сел в машину.
   Из бистро выбежал разъярённый хозяин. Потрясая над головой пластиковым стулом он разразился грубой бранью вслед отъезжающему автомобилю. Разочарованный отсутствием реакции посетителя, владелец кафе поставил стул на середине жёлтого диагонального креста, вдоль которого красовалась надпись ДОСТАВКА.
   Через несколько секунд после того как седовласый мужчина скрылся за дверью своего заведения, посреди проезжей часть улицы, буквально в полуметре от стула, притормозила очередная машина,.
   Новейшая Ауди А6 заблокировала проезд, и протяжные звуки клаксонов остановившегося за ней потока транспорта многократно отразились от стен и окон зданий постройки времён Ренессанса.
   Алекс сравнил марку машины со списком, положил его в карман и вышел из-за микроавтобуса к проезжей части. Виктор бросил на тротуар недоеденный стаканчик мороженого и медленно пошёл к входу в бистро.
  
   Водитель машины включил аварийные сигнальные огни, не выключая двигатель вышел из салона своего Audi и направился в бистро. Алекс быстро сел в автомобиль и уехал, а Виктор прошел мимо двери и остановился у широкой витрины кафе.
  
   Пожилой хозяин стоял за барной стойкой, бурно жестикулируя. Из отрывков фраз, достигающих Виктора, было понятно, что месье Берт отказывается продать посетителю коробку миндального печенья "Макарон" из-за неправильной парковки автомобиля.
   Неизвестно как долго два упрямых француза осыпали бы друг сквернословиями, если бы хозяин Аudi вдруг не осознал, что на улице стало тихо. В недоумении он повернулся в сторону широкого окна и не увидел за ним предмет своего обожания. Его белоснежная красавица А6 испарилась в неизвестном направлении, оставив вместо себя в проёме двери хитро улыбающуюся незнакомую рожу.
   Виктор кивнул двум месье и, слизывая с пальцев капли пломбира, неспешно скрылся из вида постояльцев бистро.
  
   В просторном зале особняка по адресу улица Домениль Тридцать семь на покрытом белой простынёй софе, обложившись подушками сидели Виталий и Инга. Не стесняясь приятелей молодой человек пытался обнять и поцеловать девушку, но Инга уворачивалась и отстраняла его руки от своей талии.
   Виктор и Алекс занимали два кресла на гнутых ножках. Между креслами и диваном, на толстом персидском ковре стоял журнальный столик. Пока Виктор с интересом наблюдал за любовными играми пары, Алекс выкладывал на столик из рюкзака столик деревянный брусок, самодельную кожаную сумочку с двумя ремешками, жёсткий датчик для предотвращения краж одежды, набор шил разного диаметра, небольшой пакет из магазина для велосипедистов и большой бумажный пакет из магазина женской одежды Кристиан Диор. Разложив предметы, о предназначении которых его новые приятели не Не смотря на то, что за окном был полдень и солнечные лучи догадывались, юноша достал из рюкзака пиджак и брюки и повесил на спинку своего кресла.
   Несмотря на то, что солнечные лучи заливали гостиную сквозь тюль занавеси, в хрустальной люстре над журнальным столиком горели два десятка ламп накаливания.
   - Во время первой нашей встрече я сказал вам, что у меня есть идеи для командной работы, - начал Алекс свою речь когда молодые перестали играть в свои недетские игры и обратили внимание на странный набор предметов на столе. - Угон Ауди показал, что вы способны чётко следовать подготовленному плану. Сейчас я расскажу вам, чем мы будем заниматься в ближайшие несколько недель, а возможно и месяцев.
   Алекс сделал небольшой паузу. Со стороны могло показаться, что молодой человек ещё колеблется в своём решении доверить детали продуманной до мелочей серии преступлений своим новым знакомым, но на самом деле его беспокоило совершенно другое.
   "За последние несколько дней Инга изменила своё отношение к Виталию. Он явно ей разонравился, - мысленно анализировал ситуацию Алекс. - Если она попытается перепрыгнуть на Виктора или меня, то в моей маленькой банде возникнет внутренний конфликт. Во избежании этого придётся приложить определённые усилия и в том числе над собой "
   - А займёмся мы кражами дорогого парфюма в магазинах на Елисейских полях и кражами мужских костюмов из брендовых магазинов галереи Лафайет, - продолжил он, отогнав мысль о женских прелестях Инги. - Сначала о духах. На упаковки духов клеят электромагнитные метки. Это намагниченные полоски на бумажной наклейке. Когда шоплифтер проносит коробочку с духами между магнитными стойками на выходе из магазина, то он меняет магнитное поле в пространстве между ними. Стойки моментально сигналят о краже. Для того, чтобы этого избежать, я сшил кожаную сумку с двухслойной подкладкой из фольги. Слабый сигнал магнитных наклеек не проникает через обычную кухонную фольгу. Я это проверил. Вот сумка. Инга подойди ко мне.
   Девушка поднялась с софы и покачивая бёдрами приблизилась к креслу Алекса
   - Ты в трусах? - спросил Алекс
   - Конечно. Что за странный вопрос? - удивилась Инга.
   Вместо ответа Алекс указал на сумку и сказал:
   - Возьми сумку со стола и надень лямки на ноги.
   Оставив босоножки на паркетном полу, девушка вступила на мягкий ковёр, грациозно склонилась над столом так, что в разрез её блузки и Виктор, и Алекс увидели и не прикрытую грудь девушки и её плоский живот, с аккуратной пупочной ямкой и белую полоску нижнего белья.
   От внимательных глаз сидящих в креслах ребят не ускользнул ни порыв Виталия засунуть руки под мини-юбку Инги, ни резкий шлепок ладонью девушки по рукам парня.
   Когда сумка проделала свой путь по стойкам ногам и полностью исчезла из вида Алекс попросил Ингу пройтись по комнате.
   - Как видите, - обращаясь к Виктору и Виталию сказал Алекс. - Невзирая на то, что мы сидим в глубоких креслах и наши глаза расположены на высоте нижнего края мини-юбки, сумку мы не видим. А судя по тому как непринуждённо дефилирует с ней наша красавица, подозрений ни у кассирш, ни у охраны она не вызовет. Инга задирай юбку. Я объясню как работает моё изобретение.
   Смешные чувства будоражили душу девушки. Ей казалось, что она могла бы раздеться донага прямо здесь и сейчас, если бы Алекс приказал ей это сделать. Щёки её вспыхнули от таких откровенных мыслей и вместо того задрать юбку, она расстегнула на ней молнию и осталась лишь в блузке, трусах и закреплённой на бёдрах плоской сумочкой.
   Пока Инга ухмылкой отвечала на недоумённый взгляд Виталия, а Виктор пялился на стройную фигуры Инги, Алекс поднялся с места присел перед Ингой и легко шлёпнул ладонью по внутренней поверхности бёдра девушки чуть ниже сумки.
   - Подруга, раздвинь слегка ноги. Буквально на полшага.
   Инга с радостью подчинилась и сумочка бесшумно раскрылась.
   - Стой так, - сказал Алекс, провёл пальцем внутри сумки и продолжил. - Вдоль верхней кромки сумки я пришил тонкие полоски текстильной застёжки "Велкро". Если Инга сдвинет ноги, то они слипнуться и сумка закроется. При разведении ног, наоборот. Ширина сумки шестнадцать сантиметров, а флакон духов в коробке имеет размер два с половиной сантиметра в сечении и восемь сантиметров в высоту. Инга сможет спрятать в сумке шесть флаконов духов и легко вынести товара на три тысячи баксов. Я экспериментировал с этой сумкой несколько дней. Крепил её у себя между ног и ходил по дому. Единственным неудобством было ходить всё это время без штанов.
   Алекс вернулся к журнальному столику, взял со стола деревянный брусок и снова обратился к Инге.
   - Этот брусок размером как шесть упаковок духов. Положи его в сумку и пройдись перед нами.
   Едва уловимым движением девушка спрятала брусок в сумке и медленно прошла от стола до задней двери дома и вернулась назад.
   - Надеюсь, с этим всё ясно. Позже отработаем командное взаимодействие по ролям, а Инга до автоматизма доведёт мастерство укладки отдельных упаковок в сумку. Теперь, вторая моя наработка.
   Алекс взял со стола чёрный пластмассовый кружок, с выступом в виде не большого конуса, применяемый торговлей для защиты от кражи одежды.
   - Этот пружинно-шаровой замок, некоторые называют его радиочастотной клипсой. Внутри его пружина, упирающаяся в три шарика. Шарики находятся в конусе и когда игла вставлена между ними сквозь ткань, то они не позволяют выдернуть иглу. Когда я разобрал его и понял как он устроен, то купил у китайцев на блошином рынке десяток маленьких неодимовых ферромагнитов и решил проблему, - не вдаваясь в дальнейшие технические подробности Алекс повернулся к Инге. - А ты, снимай с ног сумку, возьми со стола меньший пакет и переоденься в кухне. На тебе должно быть только то, что найдёшь пакете. Никакого нижнего белья.
   Не сказав ни слова в ответ юная женщина взяла пакет под мышку и покачивая бёдрами вышла из комнаты.
   Проводив "свою" девушку ревнивым взглядом Виталий повернулся к Алексу и спросил:
   - Как тебе удалось достать жёсткий датчик? В розничной торговле это предмет строгой отчётности.
   - Я отрезал его от дорого костюма вместе с куском материала, положил в карман и вышел из магазина, - будничным голосом ответил Алекс, как будто кто угодно мог сделать тоже самое.
   - Он должен был зазвенеть, - недоумевая тихо произнёс Виктор.
   - Он и зазвенел. Но я был в лёгкой футболке и коротких шортах. Продавцы окинули меня взглядом и махнули мне рукой, чтобы я шёл дальше. Им было очевидно, что мне было некуда спрятать ни брюки, ни пиджак, ни жилет, ни даже галстук, а то, что я пришёл к ним за датчиком им в голову не пришло.
   - А ты психолог, - произнёс Виталий.
   Виктор не понял был ли это комплимент боссу или бойфренд Инги тщательно скрыл свой сарказм.
   Алексу же было безразлично, что думают о нём его новые подручные. По насыщенному событиями опыту последних полутора лет он знал, что судить о людях можно только по делам, а не в коем случае по их словам. "When deeds speak, words are nothing," любил повторять его отец и к шестнадцати годам Алекс уже сполна ощутил правоту этих слов.
   - А вору по другому нельзя. - ответил Алекс на реплику Виталия и продолжил. - Снять датчик с одежды это секундное дело. Главное - вынести костюм из магазина и это сделает Инга.
   - Мы разыграем с ней роль богатой пары. Я выберу несколько костюмов и отправлюсь мерить их в примерочной. Инга будет шляться по магазину со скучным видом. В примерочной я сниму датчик с самого дорого костюма и приглашу Ингу для оценки - идёт он мне или нет. Инга спрячет наряд под одеждой, в которую она сейчас переодевается, и выйдет из магазина. Виктор, ты сыграешь роль нашего охранника и уйдёшь из магазина вместе с Ингой. В это время я ещё буду в примерочной. Виталий, ты будешь ждать Ингу с Виктором в машине на парковке. Как только они придут, вы возвращаетесь в этот дом. Я вернусь сюда на общественном транспорте.
   В гостиную вошла Инга. Белоснежная майка из тонкого эластичного материала облегала её фигуру, словно вторая кожа, подчёркивая соблазнительные изгибы тела. Ткань мягко прилегала к груди, откровенно показывая её форму, а длинная молния, проходящая от горла до самого пояса, создавала чувственный акцент, позволяя играть с глубиной выреза. Чёрные велотрусы, сделанные из плотной компрессионной ткани, идеально садили на её фигуре, подчеркивая стройные бёдра и подтянутые ягодицы. Материал мягко обтягивал кожу, подчёркивая естественные линии тела и рельеф мышц, придавая образу девушки ещё больше сексуальности и доступности. Контраст между светлым верхом и тёмным низом усиливал визуальный эффект, делая фигуру ещё более притягательной.
   Каждое движение Инги, каждый поворот её корпуса или изгиб бедра подчёркивался плотной посадкой костюма, заставляя взглядом следовать за плавными линиями тела.
   - А сейчас я объясню детали, - прервав сексуальные фантазии Виталия и Виктора Алекс взял со стула костюм, в котором участвовал в вечеринке в ночном баре, и подошёл к Инге.
   Расстёгивая молнию на тонкой майке Инги, Алекс обернулся к сидящим на софе ребятам, и продолжил:
   - Под этот комбинезоном мы упакуем любой мужской костюм.
   Повернувшись к Инге, Алекс отметил про себя, что девушка в точности выполнила его указания. Лишь две тонкие полоски подтяжек велотрусов не позволяли сказать, что тело было абсолютно голым.
   - Пиджак я оберну вокруг талии и натяну майку сверху, - комментируя свои действия Алекс разворачивал Ингу как манекен. Не обращая внимание на немой протест Виталия, медленно поднимая миниатюрную застёжку он продолжал. - Застегну молнию и вуаля, эластичная ткань прижмёт пиджак к телу. Сегодня костюмные брюки под велотрусы Инга наденет сама или при помощи Виталия. В принципе трусы снимать не трудно, достаточно расстегнуть на подтяжках на пластмассовые застёжках и стянуть их. Бирючины необходимо подвернуть вверх в три слоя. Эластичные ткань прижмёт их к бёдрам также, как майка прижала пиджак. Инга, тебе понятно как и что мы будем делать?
   Девушка кивнула в ответ.
   - Если тебе нужна помощь, то Виталий в твоём распоряжении, но вы оба должны понимать, что в дальнейшем это буду делать я.
   - Мне всё равно, кто из вас мне будет помогать прятать костюм на моём теле. Расправь, пожалуйста, складки пиджака. Они раздражают кожу под майкой, - ответила Инга. - И объясни как я смогу выйти из магазина в этом. Сильно сомневаюсь, что персонал бутика не заметит этих выпуклостей.
   Лицо Алекса растянулось в довольной улыбке.
   - Твоё сомнение развеется когда увидишь то, что я для тебя приготовил. Идём со мной на кухню. Я тебе обещаю, что мы удивим подельников нашим маскарадом, - с этими словами Алекс взял со стола пакет с логотипом магазина Кристиан Диор и вместе с Ингой вышел из комнаты.
   Прикрыв за собой дубовую дверь, мозаичное стекло которой смутно напоминало картину Ван Гога "Звёздное небо", Алекс сказал:
   - Снимай велотрусы, я отвернусь.
   Инга расстегнула застёжки на лямках и, стягивая с себя чёрную ткань, ответила:
   - Можешь не отворачиваться, в этом нет смысла. Ты всё равно будешь регулярно видеть меня голой. Какая мне разница где это будет происходить, на этой кухне или в примерочных комнатах магазинов.
   - Хорошо, что ты это понимаешь, - ответил Алекс, - а ещё лучше то, так к этому относишься. Дело превыше всего и это будет девиз нашей маленькой команды.
   Инга надела на ноги и бёдра мужские брюки. Алекс встал сбоку от неё на колени и аккуратно подвернул поочередно обе штанины так, чтобы они оказались на десять сантиметров выше колен Инги.
   Когда Инга натягивала велотрусы, Алекс стоял перед ней на коленях. Юноша расправлял штанины брюк и разглаживал их ладонями Когда брюки исчезли из вида, Алекс обернул талию Инги широкой полосой пиджака. После чего Инга аккуратно застегнула молнию майки и вопросительно посмотрела Алексу в глаза.
   - Что теперь?
   Вместо ответа Алекс вынул из большого бумажного пакета Кристиан Диор чёрные кожаные куртку и юбку, чулки такого же цвета, белую шёлковую рубашку и чёрный кожаный шнурок с позолоченным кольцом. На шлага Инги он надел очки в позолоченной оправе.
   - Я не стал покупать тебе туфли. Не знал размер твоих ног, - сказал Алекс и приподняв рубашку за плечи помог девушке надеть её.
   Инга осмотрела себя с ног до головы и, ошарашенная дорогим нарядом, страстно поцеловала юного босса.
   - Как я выгляжу? - Стирая кончиками пальцем с губ Алекса помаду, спросила начинающая воровка.
   - Потрясающе, но во-первых, заканчивай со своими нежностями, - отстраняя от себя прильнувшую всем телом девушку, ответил Алекс, - а то наша маленькая компания распадётся ещё не начав зарабатывать. Не важно как ты выглядишь, важно сможешь ли ты ходить этом не привлекая внимания в секьюрити в магазинах и полиции на улицах.
   - Сейчас увидим, - ответила девушка и направилась в гостиную.
  
  Глава 8. Галерея Лафайет.
   Вечерний ветер приятно освежал разгорячённую кожу. На крыше галереи, среди барных стоек и столиков с шампанским, царила особая атмосфера. Здесь собирались те, кто знал толк в роскоши: богемная публика, бизнесмены, модели, финансисты и просто те, кто мог себе это позволить.
   Бар предлагал не только дорогие напитки, но и лучший вид на столицу Франции.
   Эйфелева башня мерцала аэронавигационными огнями, башня Монпарнас возвышалась над кварталами пятнадцатого округа Парижа, чуть ближе Дом Инвалидов и Опера Гарнье, а Монмартр с его белоснежным Сакре-Кёр, дополнял панораму словно элемент картины, созданной лучшими архитекторами города.
   Инга, Алекс и Виктор стояли у края террасы, лениво обозревая вечерний Париж.
   - Красиво, правда? - Инга скользнула взглядом по панораме, но в голосе её не было ни восхищения, ни удивления.
   - Угу, - неопределённо ответил Алекс, крутя в пальцах бокал с белым вином.
   Виктор молчал. Он был слишком сосредоточен, чтобы наслаждаться видом. Одной рукой он держался за лацкан пиджака, скрывая микрофон, другой небрежно теребил пуговицу на манжете. Со стороны он выглядел как типичный телохранитель - собранный, напряжённый. Но на самом деле его микрофон был пустышкой. Никакой связи, никакой команды на другом конце. Всё это было лишь игрой.
   Алекс посмотрел на часы.
   - Пора вниз, - сказала он, ставя бокал на мраморную стойку.
   Они спустились в лифте, выдержанном в стиле арт-деко: латунные панели отражали мягкий свет, а стены были украшены геометрическими узорами. Кабина выглядела строго и элегантно.
   В галлерее маленькая бригада Алекса появилась в начале шестого вечера, в пятницу. И это был не случайно выбранный день недели.
  
   По пятницам, с трёх до пяти, там проходили бесплатные показы мод. Это была давняя традиция, собирающая сотни людей. Парижане среднего класса и туристы приходили сюда, чтобы увидеть свежие коллекции, поймать момент, когда искусство и стиль сливаются в одном пространстве.
   Когда показ закончился поток людей покидал выставочную галерею. Толпы растекались по этажам, кто-то направлялся в кафе, кто-то спешил к витринам, а кто-то просто бродил, наслаждаясь атмосферой.
   Легко лавируя между посетителями третьего этажа шли Инга, Алекс и Виктор. Их прогулка выглядела расслабленной, почти ленивой, однако Алекс по своему опыту знал, что Ингу и Виктора колотит изнутри.
  
   Флагманский магазин модной империи Lafayette занимал семьдесят тысяч квадратных метров и растянулся вдоль бульвара Османа - от улицы Магадор до шоссе д"Антена.
   Здесь, на третьем этаже, среди бутиков мировых брендов, диктовавших стиль и элегантность, зарождалась новая глава их совместной истории.
  
   Инга держала Алекса под руку, двигаясь плавно, грациозно, с едва уловимой хищной улыбкой на губах. Величественные стеклянные витрины отражали её силуэт: белая шелковая рубашка, расстёгнутая только на верхнюю пуговицу, аккуратно заправленная в чёрную юбку-колокол. Тонкий кожаный ремешок на шее соединялся с серебряными очками, свисающими на груди, - почти незаметный, но подчёркивающий её стиль в духе Christian Dior.
   Алекс, в легком серебристом костюме, выглядел так, будто только что сошёл с подиума. Белая рубашка была небрежно расстёгнута у горла, а лацканы пиджака лежали поверх воротничка. Штанины свободных брюк заканчивались на голых щиколотках, а парусиновые туфли на босу ногу добавляли образу лёгкости.
   Позади них шагал Виктор. Его поза, повадки, даже выражение лица говорили окружающим, что он здесь не ради покупок, а ради безопасности своих подопечных. Он проверял толпу взглядом, время от времени касался пальцем уха, создавая иллюзию связи с кем-то невидимым.
   Вся троица шла за костюмом стоимостью сорок тысяч долларов.
  
   Алекс и Инга вошли в бутик "Китон". Виктор остался у входа, развернулся к витрине и чуть расставил ноги, демонстрируя своим видом полный контроль над ситуацией.
   Алекс неспешно перебирал костюмы, скользя пальцами по дорогим тканям тёмных тонов. Инга параллельно изучала светлые оттенки. Выбрав два костюма, она направилась к примерочной, где только что скрылся Алекс со своим выбором в руках.
   Менеджер жестом подозвал продавца и что-то тихо сказал ему. Тот направился к Инге.
   - Могу ли я помочь вам?
   Инга медленно повернула голову, посмотрела на него, как на нечто незначительное, и холодно ответила на латышском:
   - Убирайся.
   Продавец слегка напрягся, но не возразил - лишь вернулся к менеджеру и что-то тихо сказал ему.
   Инга постучала в дверь примерочной.
   - Милый, открой, это я, - сказала она на латышском.
   Дверь приоткрылась. Алекс стоял в трусах и рубашке, окружённый зеркалами. Инга проскользнула внутрь и закрыла за собой дверь.
   Виктор хорошо играл свою роль.
   Он вошёл в бутик и принялся проверять примерочные. Дойдя до той, в которой скрылись его подельники, он постучал в дверь, а затем попытался открыть её.
   Изнутри раздался голос Инги:
   - Айварс, прояви терпение!
   Виктор замер, что-то пробормотал в микрофон, затем спокойно вышел из магазина.
   Через мгновение, плавно покачивая бёдрами, за ним вышла Инга.
   Его через три минуты из примерочной вышел Алекс. Нижние пуговицы его рубашки были расстёгнуты, пиджак небрежно перекинут через плечо.
   Он лениво кивнул менеджеру и покинул магазин.
  
  Глава 9. Окраина Парижа, район Замка Винсен.
   Ауди А6 с литовскими номерами стояла на обочине у платной стоянки неподалёку от Замка Винсен. В салоне четверо: Алекс, Инга, Виктор и Виталий. Лунный свет отражался в полированной поверхности капота, а редкие фары проезжающих машин выхватывали из темноты лица сидящих внутри.
   Виктор покосился на Алекса, недовольно качая головой.
   - Босс, может, не стоит менять Ауди на этот хлам? - сказал он, разминая пальцами костяшки. - Наша тачка стоит не меньше тридцати штук, а новый Пежо-пирожок - пятнадцать. Микроавтобусу лет десять, и он от силы на пятёрку тянет. Мы теряем десять тысяч.
   Алекс провёл пальцем по запотевшему стеклу, словно раздумывая и ответил спокойно, без эмоций:
   - Для экономически невыгодного обмена всегда есть причины. В нашем случае их две.
   Он повернулся к остальным, лениво откинувшись на спинку сиденья.
   - Первая: нам пора двигаться дальше. Нельзя бесконечно проворачивать один и тот же трюк. Про нашу банду уже судачит весь криминальный и полицейский Париж. За три месяца мы обнесли около двадцати парфюмерных и вещевых магазинов. Перекупщики костюмов и духов не успевают реализовывать товар, цены падают. Нам пора менять направление.
   Он сделал паузу, давая им осознать его слова.
   - Если вы со мной, привыкайте к этому. Мы будем бросать накатанную колею два-три раза в год и прокладывать новую. Запомните: если застрянем на одном деле дольше, чем на полгода, нас повяжут и посадят.
   Повисло молчание. Виталий прищурился, глядя в сторону тёмной аллеи.
   - Вон они, - коротко сказал он.
  
   Из темноты, почти бесшумно, на дорогу выехали два автомобиля: Peugeot Partner и Volkswagen Transporter. Фары тускло моргнули, и машины остановились в нескольких метрах от Ауди.
   Алекс первым открыл дверь и вышел. Остальные последовали за ним. Четверо крепких парней неспешно подошли к ним, пожали руки, обменялись кивками. Двое из них дружески поцеловали Ингу в щёки. Всё было тихо, спокойно, без слов.
   На капоте седана разложили документы. Перепроверили, расписались, обменялись. Формальности заняли пару минут.
   Ауди А6 завелась, фары осветили асфальт, и через мгновение машина скрылась в ночи.
   Алекс и его люди остались у Peugeot Partner. Виктор провёл ладонью по капоту, задумчиво хмыкнул.
   - Ты так и не назвал вторую причину, по которой нам стоило провернуть этот бартер, - сказал он, глядя на Алекса.
   - Мне тоже жаль такую тачку, - добавила Инга, скрестив руки на груди.
   Алекс пожал плечами.
   - Она в розыске.
   Виктор и Инга переглянулись.
   - Ауди с литовскими номерами ищут ещё с нашего первого дела в Лафайетте. Вопрос был только во времени.
   Виталий нервно усмехнулся.
   - Те парни, что на ней уехали, потом не предъявят нам за это?
   - Не станут, - Алекс достал сигарету и щёлкнул зажигалкой. - Полиция не сможет связать их с кражами. Они под описание не подходят. Видели там нас, а не их.
   Инга склонила голову, разглядывая Алекса.
   - Ты никогда не говорил на эту тему... Ты был арестован?
   Алекс медленно выпустил дым, его губы тронула тень усмешки.
   - Арестован лишь раз, а в розыске был почти год.
   Виктор наклонился ближе.
   - Расскажи, за что.
   Алекс помедлил, словно выбирая из множества историй ту, что стоит поведать.
   - Ладно, расскажу одну короткую историю.
   Он сделал затяжку, глядя в ночь и выдал:
   - Когда мне было шестнадцать, я с напарником перелез через забор Московского Монетного двора. План был простой: угнать грузовик, гружённый купюрами.
   Виталий тихо присвистнул.
   - Я был за рулём, - продолжал Алекс. - Разогнался и врезался передним бампером в выездные ворота...
   Он хмыкнул, удивившись собственной фантазии:
   - Ворота устояли. А я - нет. Попался.
   Виктор покачал головой.
   - Охренеть.
   Алекс докурил сигарету и щелчком пальцев запустил бычок в кусты:
   - Вот и я так сейчас думаю. А тогда мне казалось, что я самый умный, самый смелый, самый ловкий. Ну и как следствие - поплатился за это.
   Виталий прищурился.
   - А ты не врёшь?
   Алекс глянул на него из-под бровей, затем рассмеялся и перевёл всё в шутку:
   - Если сильно попросишь, покажу синяки от наручников. До сих пор сохранились.
  
  Глава 10. Кража на Вилле.
   Пежо медленно двигался по тёмной трассе, петлявшей сквозь густой лес. За рулём сидел Алекс, на пассажирском Алёна. Пальцы парня ритмично постукивали по рулю в звучавшей в голове песни "Дом восходящего солнца".
   Когда он едва слышно допевал предпоследний куплет:
   One foot is on the platform
   And the other one on the train.
   I'm going back to New Orleans
   To wear that ball and chain.
   Алёна спросила положила ладонь на его запястье и спросила:
   - О чём поёшь? О Жанне д"Арк?
   - Почему именно о ней? - рассмеялся Алекс.
   - Из песни я поняла лишь слово Орлеан. Ты упомянул его раза три, не меньше.
   - Ааа, я понял. Нет, песня не о сожжённой инквизицией девушке, и не о Франции в целом. Куплет, что я пропел, в переводе звучит так:
   Одной ногой я на перроне,
   Другой - уже ступил в вагон.
   Вновь окажусь я в Новом Орлеане,
   Чтоб кандалы надеть с ядром.
  
   Из-за деревьев моргнул луч фонаря.
  
   Алекс сбросил скорость и плавно затормозил у обочины. Следом остановился "Фольксваген Транспотрер," за рулём которого сидел Виталий.
   Из темноты вышел Виктор. Подойдя к Пежо, он молча открыл дверь грузового отсека и сел на пол. Виталий и Инга последовали за ним.
   - В полукилометре отсюда, в глубине леса, идёт параллельная дорога, - заговорил Виктор. - Она обслуживает полсотни вилл богачей. За цепью домов течёт река. Между виллами по сто, а то и двести метров. Грунтовка в пятидесяти метрах отсюда соединяет обе трассы, по ней можно быстро добраться до нужного нам дома.
   - А что, нормальной дороги нет? - удивился Виталий. - Неужто буржуи по грунтовке гоняют?
   - Есть. Даже две. - Виктор усмехнулся. - Но они на противоположных концах посёлка, и на обеих стоят охранные посты.
   Алекс кивнул, оценивая ситуацию.
   - Что за дом?
   - Все признаки долгого отсутствия хозяев, о которых ты говорил, налицо, - Виктор загибал пальцы, перечисляя. - Прошлогодние листья не убраны, трава не стрижена, между бетонными плитами тропинок растут одуванчики и сорняки. Электросчётчик стоит на нуле - значит, нет ни работающего холодильника, ни подключённой сигнализации.
   Алекс откинулся на сиденье и бросил взгляд в зеркало.
   - Алёна, за руль. Берём дом.
  
   В расположенном в подвале - винном погребе, было прохладно и пахло древесиной. На уходящих в глубь подвала массивных дубовых полках лежали винные бутылки. Свет от настенной лампы отбрасывал длинные тени, делая помещение ещё более мрачным.
   Алекс стоял перед стеной из бутылочных горлышек. В руках он держал тяжёлый чёрный предмет, размером с буханку хлеба. Точно такой же лежал рядом, на тумбе возле шкафчика с винными бокалами, висящими ножками вверх.
   Он хмурился, разглядывая находку.
   Инга, бесшумно спустившись по лестнице, подошла к нему и прижалась всем телом к его плечу, обхватив парня за талию.
   Алекс даже не взглянул на неё. Он продолжал изучать странный объект - чёрный, холодный, весомый, сечением в виде приплюснутого шестигранника.
   - Не пойму, что это, - пробормотал он. - Формой напоминает православные гробы. Я попробовал ковырнуть ногтем - на ощупь похоже на сверхпрочное напыление. Тяжёлые, как золотые... но почему-то чёрные.
  Инга скользнула рукой по его спине.
   - Лучше попробуй меня на ощупь, - мурлыкнула она. - Я тоже, как золото. Только гораздо теплее.
   Алекс развернулся и, не меняя выражения лица, остановил её очередную попытку прижаться к нему.
   - Инга, мы это уже обсуждали, - ровно сказал он. - У меня есть девушка. Алёна за рулём Пежо, в пяти метрах от входной двери.
   - И что? - усмехнулась она. - У меня тоже есть бойфренд - Виталий. Он вообще прямо над нами по комнатам рыщет. Как это мешает нам тут трахаться? Ну, хотя бы периодически в разных местах.
   - Ну - баранки гну. Тебе - никак. А мне мешает.
   Его тон был жёстким. Инга наклонила голову, разглядывая его, но больше не настаивала.
   - Мы закончили этот разговор, - продолжил Алекс. - Давай к делу. Вы уже вынесли картины, посуду, столовые приборы и ковры?
   - Да. Парни ушли в последнюю ходку.
   Алекс кивнул.
   - Иди наверх. Как только они вернутся, отправь их сюда. Я выберу самые старые бутылки и погружу их в корзины для винограда. Всю коллекцию мы всё равно не увезём.
   Инга молча посмотрела на него, затем развернулась и легко поднялась по лестнице.
   Алекс ещё раз взвесил в руке странный чёрный кирпич. Холодный. Тяжёлый.
   - Что за хрень?
  
  Глава 11. Чёрное золото.
   На кухне дома номер Три, на Аллее Роберт, что в тридцати километрах от Парижа, царила приглушённая, почти камерная атмосфера.
   За столом сидели Алекс, Алёна и Огюст - невысокий, коренастый французский еврей, которому недавно исполнилось пятьдесят.
   Перед ними стояла начатая бутылка красного вина Шато Ситран У-Медос, три наполненных на треть бокала, тарелки с зрелыми сырами Конте и Эмменталь, отдельно - сырокопчёная Парижская салями и нарезанная свиная шейка.
   В центре стола бросались в глаза два чёрных шестигранника.
   Алекс слегка наклонился вперёд, держа в руке бокал.
   - Огюст, мы знакомы уже несколько месяцев, - начал он спокойно. - И когда мне нужно было скинуть ювелирку, я звонил только тебе. Ты знаешь, почему?
   Огюст молча слушал, делая глоток вина.
   - Потому что я ценю твою честность. За всё это время ты ни разу не обманул меня. И я надеюсь, что так будет и дальше.
   Огюст кивнул, улыбнувшись уголком губ.
   - Не сомневайся, Алекс. Я всегда дам тебе максимальную цену за качественный товар. Доверительные отношения с таким поставщиком, как ты, для меня очень важны.
   Алекс медленно поставил бокал на стол и коснулся ладонью чёрного бруска.
   - Я пригласил тебя сюда, чтобы показать эту находку.
   Он приложил значительное усилие чтобы слегка сдвинуть брусок.
   - На вид они напоминают вытесанные из камня православные гробы. Но я сомневаюсь, что это камень. Они тяжелее любого камня такого же размера, который я держал в руках и к тому же, они холодные на ощупь, что также не естественно для камней.
   Огюст нахмурился, изучая объект. Затем попробовал поднять его, но брусок даже не сдвинулся с места.
   - Чёрт... - пробормотал он.
   Француз поднялся на ноги, наклонился и взял брусок двумя руками.
   На этот раз он оторвал его от стола.
   - Интересно... - протянул он, переворачивая находку в руках. - Такого я раньше не встречал.
   Огюст осторожно поставил брусок обратно и вытер ладони салфеткой.
   - Заберу их в мастерскую. Через пару дней скажу, что это.
   Алекс кивнул.
   - Бери. Но сюда не возвращайся. Я сам приеду к тебе послезавтра.
   Огюст достал кейс, уложил внутрь оба бруска, застегнул замки и поднялся.
   Проходя через гостиную, он коротко кивнул Инге, Виталию и Виктору, которые сидели на диване, пили пиво с фисташками и смотрели боевик "Леон", с очаровательной нимфеткой по имени Матильда.
   Дверь закрылась.
   Из кухни донёсся голос Алекса:
   - Виктор, Виталий, где припаркованы машины?
   Виталий не отрываясь от экрана, лениво бросил:
   - На параллельной улице.
   Алекс резко повернул голову в сторону гостиной.
   - На параллельной чему? Аллее Роберт или Авеню Де Ля Маришаль?
   Виталий вздохнул, поднялся с дивана и зашёл в кухню.
   - И Фольксваген, и Пежо стоят через два двора. На Авеню Дюка Де Тревизе.
   Алекс прикрыл глаза и на секунду сжал переносицу. Затем откинулся на спинку стула и потеребил край скатерти.
   - Не расслабляйтесь. У меня дурное предчувствие.
   Алёна взглянула на него с лёгким беспокойством, но ничего не сказала.
   - Скажи Виктору и Инге, чтобы деньги и документы держали при себе. Мы сегодня заночуем здесь. Вы наверху, а мы в бейсменте, - по-английски назвав полуподвальное помещение, у которого не было русского синонима. Осознав это Алекс уточнил: - В гараже.
   Виталий кивнул и ушёл обратно в гостиную.
   Алекс встал, опрокинул остатки вина в рот и поставил бокал на стол.
   - Я пойду в гараж. Нужно вынуть картины из рам и подготовить их к продаже.
   Он бросил взгляд на гостиную.
   - Эй, вы сделайте звук потише и свет в комнате выключите.
   Виктор нахмурился, но промолчал.
   - Не забывайте, что соседи считают этот дом пустым.
   Алекс взял со стола штопор и сунул его в карман.
   - Алёна, ты идёшь со мной?
   Она поднялась и улыбнулась.
   - Да. Вино взять?
   Алекс кивнул.
   - И колбасу с сыром тоже.
  
   За окнами ночной воздух был тяжёлым, пахло сыростью и осенней прохладой, а в просторном гараже, забитом ворованным добром, было тепло, витал слабый аромат старого дерева, фруктов и вина.
   В хаотичном нагромождении предметов лежали телевизоры, кассетные видеомагнитофоны, керамические вазы, бронзовые статуэтки, светильники с выцветшими абажурами. Корзины с бутылками красного вина стояли у лестницы на главный этаж. У одной стены высились вертикально стоящие рулоны ковров, а у другой - десятки картин в тяжёлых позолоченных рамах.
   Прямо у ворот гаража, словно трон среди хаоса, стояла массивная софа эпохи Ренессанса. Обивка цвета слоновой кости, изящные резные ножки и вычурный орнамент барокко делали её единственной по-настоящему роскошной вещью среди этой добычи.
   Алекс методично отбирал самые дорогие картины, оценивая их взглядом профессионального вора. Рядом, на софе, расслабленно расположилась Алёна. Несколько минут назад она внесла в гараж поднос с закусками, поставила еду на столик, поднос спрятала под мебель, взяла из картонной коробки первую попавшуюся бутылку вина и опустилась на бархат кушетки.
   Алекс взял одну из картин и развернул её полотном к Алёне.
   Пока девушка рассматривала старинный французский пейзаж с рекой, средневековым замком и группой женщин, отдыхающих на лугу, её парень вытащил из кармана выкидной нож. С лёгким щелчком лезвие сверкнуло в свете потолочных неоновых ламп и Алекс аккуратно провёл им по самому краю соединения холста с позолоченной рамой.
   Алёна, лениво покачивая в руке бокал с вином, усмехнулась:
   - Алекс, оставь этих барышень в покое. Иди лучше ко мне.
   Он взглянул на неё, мечтательно улыбнулся и отпустил картину. Пейзаж рухнул на бетонный пол изображением вниз.
   Лезвие исчезло в рукоятке. Алекс сунул нож в карман и шагнул к девушке.
   На софе молодые люди пили вино, целовались, а вскоре, захваченные страстью, уже не думали ни о картинах, ни о награбленном. Они ловко помогли друг другу раздеться, и вскоре в полутёмном гараже, среди произведений искусства эпохи Возрождения и антиквариата, молодые любовники предались своей юности, своей беззаботности, своему миру, где существовали только они.
  
   Ночную тишину разрезал вой приближающийся полицейских сирен.
   Алекс резко сел. Мгновение он просто прислушивался, затем молниеносно пришёл в себя. Он схватил восседающую на нём Алёну за талию и поставил её на ноги.
   - Бежим! - крикнул он и бросился к двери ведущей на жилой этаж.
   Влюблённой паре одеваться было некогда. Сверху раздался топот полицейских ног. Выход через дом был отрезан.
   - Поздно! - воскликнул Алекс, подпёр дверную ручку входной двери стулом, схватил Алёну за руку и увлёк за собой к боковой двери, ведущей из гаража на задний двор.
  
   Ночной воздух ударил в разгорячённые тела ледяной волной.
   Алекс и Алёна выбежали на задний двор и осмотрелись. Зелёную лужайку с плетёным столом, такими же стульями и обложенным камнем местом для костра, окружал высокий живой забор из часто посаженых туй. Поверх стриженых верхушек деревьев виднелась крыша соседнего поместья.
   В поиске альтернативного пути спасения, Алекс оглянулся назад, однако к его разочарованию - за метровой каменной оградой, отделявшей внутренний двор от Аллеи, виднелись три синие крыши седанов жандармов.
   Вариантов не было. Прорваться сквозь зелёную стену стал для них единственным путём к спасению.
   Не мешкая Алекс бросился вперёд увлекая Алёну за собой и пара влюблённых буквально влетел в густую зелень хвои.
   Ветви мгновенно впились в кожу, оставляя глубокие царапины. И он, и она чувствовали, как порезы на груди, руках и ногах тут же наполняются мелкими капельками крови.
   Алёна тихонько вскрикивала от боли, но не останавливалась. Она знала: если они замешкаются, их схватят.
   Голые, исцарапанные, с жалящими болью ссадинами на груди, плечах и бёдрах, они с трудом пробрались сквозь кусты и вывалились на чужую лужайку.
   Сзади раздавался грохот.
   Полицейские уже запрыгивали на задний двор через каменный забор.
   Один бросился за исчезающими в зелёном массиве беглецами, но, увидев густую стену перед собой, остановился. Двое его сослуживцев ринулись в дом, ещё двое - в гараж.
   Возле патрульных машин остался офицер. Он держал рацию и раздражённо докладывал:
   - Да, босс, они ушли. С улицы я видел троих - двух парней и девушку. Очень шустрые.
   Уоки-токи прошипело в ответ что-то неразборчивое.
   - Нет, точно трое. Если их было пятеро, значит, двое бежали ещё быстрее. Впрочем, после обыска дома я расспрошу капралов, возможно кто-то из них видел тех - двоих.
   Ответ был неразборчив, лейтенант вздохнул и убрал рацию на пояс.
  
   На главной базе маленькой бригады Алекса - вилле на улице Домениль, густым туманом висела напряжённая тишина.
   Алекс и Алёна сидели на диване завёрнутые в снятые с кресел покрывала. Кожа их рук была в тонких царапинах, на локтях и коленях - свежие ссадины. Сочащаяся кровь пропитывала насквозь белую ткань и расползалась по светло-коричневой обивке мебели.
   Инга, устроившись на коленях у Виталия, лениво крутила в пальцах зажигалку. В соседнем кресле, задумчиво глядя в потолок, сидел Виктор.
   На столе лежала кучка мелочи, пара ключей и пачка сигарет - всё, что удалось унести в панике.
   Тишину нарушила Инга:
   - Вот бля... Не иначе как ювелир, сука, нас сдал.
   Виталий кивнул.
   - Алекс, ты как чувствовал.
   Алекс покачал головой.
   - Значит, бруски, что я отдал перекупщику, имели огромную ценность. Иначе он бы не стал ставить крест на наших отношениях.
   Алёна сделала глоток вина и, поморщившись, провела пальцем по царапине на плече и сказала:
   - Не понимаю, зачем полицейские включили сирены перед домом? Они же могли просто подкрасться, перекрыть выходы и взять нас. Положили бы на пол под дулом пистолетов - и всё, мы бы пропали.
   Алекс усмехнулся:
   - Западные копы, особенно патрульные, всегда включают сирену перед штурмом. Это предупреждение. Они знают, что застигнутые врасплох преступники могут оказать вооружённое сопротивление, а перестрелки им не нужны. Поэтому у них это как сигнал: "Уу! Уу! Уу! Мы едем! Ребята, разбегайтесь."
   Виталий ударил кулаком по подлокотнику кресла.
   - Точно. Им нужно было, чтобы мы ушли. А они - поживились краденым. Мы же ничего ценного с собой не забрали. В гараже осталось вещей на десятки тысяч франков, а с картинами на сотни.
   Виктор затянулся, выпустил дым в потолок.
   - Сейчас, наверное, полотна великих мастеров режут, сворачивают в рулоны и прячут по машинам.
   Алекс покачал головой.
   - Виктор, ты не дома. В России или Украине так бы и сделали. Здесь - нет. Если бы мы оставили деньги, возможно, их бы забрали. Но ни картины, ни антиквариат их не интересуют. Сбыт им это только головную боль принесёт. Представь себе как жандарм должен доверять перекупщику, который в случае ареста, легко сможет обменять имя продажного флика на свою свободу.
   В комнате вновь воцарилась гнетущая тишина. Алекс видел, что члены его бригады пали духом и решил подбодрить их.
   - Честно признаюсь - я тоже подозреваю, что нас "кинул" Огюст. За пару недель я проверю все ювелирки и выясню "что и почём". Если окажется, что он нас кинул и исчез, то я буду искать, как говорил Остап Бендер, иные варианты изъятия денег у населения относительно честным путём. И ещё, хочу поделиться с вами напутствием от моего покойного отца. При жизни он был бухгалтером и, как вы понимаете, деньги всегда вращались вокруг него. Когда мы бежали от бандитов из Москвы в Одессу по разбитым трассам России и Украины, он мне сказал на английском "No matter how much money you make, the world is designed to take it away." Что в переводе означает - не важно сколько у тебя бабла, мир устроен так, что сделает всё, чтобы отнять у тебя твоё бабло. Ясно?
  
   Алекс вошёл в маленький ювелирный магазин на окраине Парижа. Внутри было тесно, но уютно: деревянные витрины, стеклянные полки, поблёскивающие золотом и серебром украшения. В воздухе витал слабый запах полировки и металла.
   За прилавком стоял молодой еврейский мальчик в кипе, лениво листая журнал. При звуке колокольчика над дверью он поднял голову, но не успел ничего сказать - из-за тряпичной занавеси в глубине лавки вышел пожилой ювелир лет шестидесяти. Седая борода, очки в тонкой оправе и усталый взгляд профессионала, видевшего в этой жизни слишком многое.
   Алекс подошёл ближе.
   - Добрый день, месье. Вам не знаком ювелир по имени Огюст?
   Ювелир скептически прищурился.
   - А что за Огюст?
   - Ему около пятидесяти, он вашей национальности, среднего роста, в очках и с большим носом.
   Старик усмехнулся.
   - Молодой человек, девяносто процентов ювелиров Парижа моей национальности. Сто процентов из них носят очки и имеют большой нос.
   Алекс чуть улыбнулся, но не отступил.
   - Но я знаю, о ком вы говорите, - продолжил ювелир, склонив голову набок. - И вам несказанно повезло, если вы должны ему денег. Он уехал из Парижа.
   Алекс напрягся.
   - Вы не знаете куда?
   - Знаю только одно - очень далеко. Возможно, в Америку, а может, даже в Австралию.
   Ювелир поиграл массивным золотым кольцом на пальце, задумчиво посмотрел на Алекса и добавил:
   - Поговаривают, что он нашёл клад. И не просто клад, а залежи очень редкого золота. Люди называют невероятные цифры.
   Алекс прищурился.
   - Вы верите в такие сказки?
   - Обычно нет. Ведь трудно представить, что в наши дни можно случайно обнаружить десять килограммов бесхозного золота высшей пробы.
   Он посмотрел прямо в глаза Алексу.
   - Но с другой стороны... если подумать... Может, это и правда. Ведь он бросил свою мастерскую. Представляете? Даже не выставил её на продажу. А ведь покупатели нашлись бы в тот же день.
   Ювелир выдержал паузу.
   - А зачем он вам?
   Алекс чуть приподнял брови.
   - Почему вы решили, что я ему что-то должен?
   - Потому что вы слишком молоды, чтобы вести дела с таким человеком. У вас бы он денег не занял.
   Алекс сдержанно усмехнулся.
   - Дело не в долге. Я попросил его проанализировать состав двух чёрных брусков, каждый весом по пять килограммов. Он обещал управиться за два дня и вернуть их. С нашей последней прошло одиннадцать дней. В поисках Огюста за это время я обошёл более пятидесяти ювелиров.
   Ювелир приподнял брови, затем покачал головой.
   - Так это всё-таки правда...
   - Что правда?
   - Это вы дали ему десять килограммов чёрного золота?
   Алекс напрягся.
   - Чёрным золотом обычно называют нефть.
   Ювелир вдруг усмехнулся.
   - Судя по акценту, вы из России. Так вот, мальчик, запомните: нигде в мире, кроме вашей страны, нефть так не называют.
   Он снял очки и протёр их краем белоснежного платка.
   - Чёрное золото - это сплав обычного золота с кобальтом и хромом. Пропорция: семьдесят пять - пятнадцать - десять.
   Он снова надел очки и взглянул на Алекса поверх них.
   - И стоит оно на четверть дороже, чем жёлтое.
   Алекс остался внешне спокоен, но внутри всё похолодело.
   - Сколько?
   - Если за десять килограммов обычного золота можно получить около полумиллиона долларов, то за чёрное - семьсот пятьдесят тысяч.
   Ювелир сделал театральную паузу.
   - Так что, вряд ли мы когда-нибудь снова увидим Огюста. Ровно как и то золото, которое вы неизвестно где взяли.
   Алекс не ответил.
   Он развернулся и, не прощаясь, покинул мастерскую.
  
  
  Глава 12. Ночная остановка
   Париж. Ночь. Бегство в никуда. Алекс сжимал руль, не обращая внимания на мелькающие огни ночного Парижа. Движение было редким, улицы словно вымерли, но внутри него бушевала буря.
   Он проиграл.
   Десять килограммов золота. Десять килограммов! Он мог бы больше никогда в жизни не думать о деньгах. А теперь? Теперь этот еврей с большим носом, очками и ловкими руками наслаждался его богатством где-то в Нью-Йорке или, возможно, даже в Австралии.
   Алекс чувствовал себя идиотом. Лохом. Каким-то простаком, который позволил себя обвести вокруг пальца.
   "Какого черта я вообще доверился этому типу?" - злился он на себя.
   Всё, что сейчас хотелось - не видеть ни Валерия, ни Виктора, ни даже Алёну. Он не мог встретиться с ними, потому что не хотел видеть в их глазах ни сочувствия, ни разочарования.
   Он петлял по улицам Парижа, пока сумерки не превратились в ночь. Фонари отбрасывали тусклый жёлтый свет на пустые мостовые. Где-то у Монмартра пьяный бродяга что-то прокричал ему вслед, но Алекс даже не повернул голову.
   Когда стрелки на приборной панели показали почти полночь, он понял, что уже давно едет по трассе на северо-запад. Где-то впереди маячили огни Руана.
   Он вдавил педаль газа в пол.
   "Пусть хоть скорость сотрёт эту злость из головы..."
   Ограничения скорости не существовало - только он и ночная дорога. На закруглениях трассы автомобиль заносило, но Алекс даже не снижал скорости. Он был на грани - внутри него бушевал шторм.
   Спустя несколько десятков километров его вывел из транса пронзительный звуковой сигнал.
   Бак почти пуст.
   Красный индикатор бензоколонки мигал на приборной панели, словно издевался. Алекс резко свернул на первую попавшуюся заправку.
   Он вышел из машины, бросил взгляд на пустую территорию - пара грузовиков, дальнобойщики спят в кабинах. Станция работала в режиме самообслуживания.
   Алекс залил полный бак.
   Но не заплатил.
   Сев за руль, развернулся и с визгом шин умчался обратно на трассу.
   Через полчаса усталость навалилась на него тяжелым грузом. Сон подкрался незаметно, а дорога превращалась в размытую ленту света и теней.
   Мимо пронёсся небольшой городок - Понтуаз.
   А потом трасса А15 вывела его в Вексинский природный парк. По обе стороны дороги стояли густые леса, зловещие и тёмные.
   "Чёрт, мне надо остановиться."
   Но останавливаться прямо на шоссе было рискованно.
   Тогда он свернул на первую попавшуюся развилку.
   Алекс не обратил внимания, что перед поворотом не было указателя. Только когда через двести метров дорога неожиданно закончилась тупиком, он понял, что оказался на стоянке для грузовиков.
   "Опять судьба свела меня с дальнобойщиками," - пробормотал он себе под нос с горькой усмешкой.
   Он проехал между огромными машинами несколько сот метров, пока не нашёл место между первым к выезду грузовиком и лесом. В зеркале заднего вида он наблюдал за водителями: кто-то ужинал в кабине, кто-то шёл в туалет, а кто-то выбрасывал мусор в огромные баки.
   Постепенно на стоянке угасал свет.
   Алекс откинул спинку сиденья, прикрыл глаза и почти сразу провалился в глубокий, тревожный сон.
   На приборной панели высветилось время: 03:30 и Алекс резко открыл глаза.
   Снаружи было абсолютно тихо.
   В кабинах грузовиков больше не горел свет. Ни одного водителя вокруг.
   Он замер, прислушиваясь.
   Лес вокруг стоянки был чёрным, как смоль. Глухая тишина.
   "Чёрт возьми, отличное время"
   Он бесшумно вышел из машины.
   Двигаясь между рядами грузовиков с ножом в руке он осматривал тенты, прикрывающие прицепы. Искал подходящую цель.
   Его взгляд зацепился за один из грузовиков/ Кузов его закрывал плотный синий тент.
   Алекс опёрся ногой о заднее колесо, подтянулся, сделал горизонтальный разрез в полихлорвиниле и ловко скользнул внутрь.
   Темнота. Запах пластика и картона.
   Алекс осторожно провёл рукой по ящикам.
   "Ну же... Давай, что у нас тут?"
   Чуть приподняв крышку одного из ящиков, и в свете фонарика осмотрел содержимое.
   Кофе.
   Много банок с кофе.
   Алекс скривился.
   "Могло быть и лучше"
   Не взяв с собой ни банки он выполз наружу так же ловко, как проник внутрь и через пару минут уже вновь сидел за рулём Пежо. Ещё через пять минут он задремал и проснулся лишь с первыми лучами солнца.
  
   День был солнечный, но прохладный. Окна просторной кухни выходили прямо в сад, где сквозь редкую листву пробивались лучи раннего утра. За окном в воздухе ещё витал запах ночной сырости, а помещении господствовал аромат свежего кофе и горячих тостов.
   По ступенькам крыльца, поднимался Алекс. Он шёл уверенно, но усталость читалась в каждом его движении. Челюсти сжаты, в глазах - решимость. Его появление за витражом двери было как раскат грома в тихом доме. Напряжение заполнило помещение ещё до того, как он переступил порог.
   Алёна, бросилась открывать дверь.
   - Где ты был? - голос её дрожал от беспокойства. - Мы волновались! Что случилось?
   Алекс оглядел собравшихся. Виктор, Виталий и Инга встали из-за стола, их лица выражали настороженность.
   - Облава, от которой мы едва ушли, была результатом предательства. - Он медленно вдохнул, будто пробуя на вкус эти слова. - Огюст нас продал и исчез. Теперь нам нужно менять сферу деятельности - и быстрее, чем мы планировали.
   Виталий сложил руки на груди.
   - И ты уже придумал, что делать дальше?
   Алекс кивнул.
   - Конечно. Иначе бы я не заводил этот разговор.
   Он сел на подлокотник кресла, устало провёл рукой по лицу. За долгую ночь он привык к темноте и теперь моргал, привыкая к яркому свету.
   - Вчера я провёл ночь на автостоянке дальнобойщиков. Совершенно случайно: начал засыпать за рулём, свернул на боковую дорогу без указателя - и наткнулся придорожный карман с тридцатью фурами. Ночью обошёл их и в один грузовик залез, разрезав тент.
   Виктор прищурился.
   - И что, ничего не взял?
   - Нет. Там были только ящики с кофе. Я не собирался красть пять банок. Не в этом был мой план. Мне нужно было увидеть, как водители отреагируют.
   Виталий сдвинул брови.
   - И что они сделали?
   Алекс усмехнулся.
   - Не важно, что сделали двое, заметив дыру. Важно, что делают все дальнобойщики перед отправлением.
   - Расскажешь?
   - А зачем я тогда вообще начал этот разговор? - Алекс поднял брови. - Перед выездом они всегда делают обход грузовика. Один проверяет колёса, гидравлическую и пневматическую системы, крепление прицепа. А второй осматривает тент - и, что самое главное, тонкий металлический трос в пластиковой оплётке. Этот трос опоясывает весь кузов грузовика, а концы его скреплены свинцовой пломбой. Если тент не разрезан, пломба на месте - никто не проверяет груз. Это наш шанс.
  
   Лес пах свежей влагой и хвоей. Где-то вдали ухала сова. Воздух был тяжёлый, насыщенный ночным туманом. В свете фонариков сквозь деревья виднелись гигантские силуэты трейлеров и прицепов.
  
   Алекс двигался первым. Следом за ним Виктор, потом Инга. Виталий замыкал группу. Они шли бесшумно, ступая след в след.
   В двадцати шагах от ближайшего грузовика Виктор выключил фонарик, и тьма окутала их со всех сторон. Несколько секунд никто не двигался, не дышал.
   Алекс закрыл глаза и медленно считал про себя до шестидесяти. Он слушал тишину, как учил его пару лет назад Афганец.
   Минута прошла и Алекс слегка коснулся плеча Виктора. Тот снова включил фонарик, и группа двинулась вперёд.
   На границе асфальта Инга спряталась за деревом, следя за остальными. Виктор первым приблизился к борту фуры, затем Алекс, а за ним Виталий.
   Алекс достал кусачки и одним нажатием перекусил трос. Тонкий металлический кабель издал тихий, но высокий звук и ослаб. Виталий взял один конец, Виктор - другой, и они аккуратно вынули его из петель.
   Алекс первым скользнул внутрь. Тьма поглотила его. Через несколько секунд он высунул руку из-под тента, показывая большой палец вверх.
   Виктор последовал за ним.
   Вскоре в свете фонариков показались две пары рук. Парни передавали подельникам кожаные куртки, плотно стянутые капроновыми лентами. Виталий и Инга принимали их, бесшумно скрываясь с добычей в лесу.
   Четвёрка работала быстро и без лишних слов. Куртка за курткой, связка за связкой.
   Наконец Алекс выбрался наружу. Виталий и Инга уже ждали среди деревьев, у их ног лежали тюки.
   Виктор осторожно проделал трос обратно в петли. Алекс достал силиконовую медицинскую дренажную трубку и надел её на место разреза. Виктор удерживал концы кабеля соединёнными, пока Алекс плотно обматывал место соединения прозрачным скотчем.
   - Готово.
   Алекс провёл пальцами по трубке.
   "Идеально" - решил он и, стараясь не нарушать тишину леса, четвёрка скрылась в темноте.
   Алекс шёл первым, задавая темп.
   - Быстрее! - бросил он через плечо. - До рассвета меньше часа. Нам ещё три ходки делать.
  
  
  Глава 13. Преступление и наказание
   Сквозь небольшое окно в комнату пробивался рассеянный дневной свет, освещая тесное пространство с двумя узкими кроватями, шкафом и старым круглым столом. На столе громоздились учебники - математика, биология, французский. Открытый учебник прислонялся к пустой стеклянной вазе у стены.
   Алёна сидела за столом, сосредоточенно водя карандашом по страницам. В руках у неё был франко-русский словарь, рядом - раскрытая тетрадь с небрежными пометками. Её губы чуть шевелились, когда она про себя читала.
   Резкий стук в дверь заставил её вздрогнуть.
   - Открыто, входите, - отозвалась она по-французски, не поднимая головы.
   Дверь медленно распахнулась. В комнату вошёл сосед по общежитию для беженцев и нелегальных эмигрантов. Руслан был высокий мужчина с тяжёлым, цепким взглядом. Ещё недавно, в горах Кавказа, он носил густую шевелюру и длинную бороду, тяжёлые армейские ботинки и старенький автомат Калашникова.
   Бывший борец за независимость своей маленькой республики не торопился заходить. Он стоял в дверном проёме, словно прислушиваясь к звукам в коридоре и поглаживал себя по коротко подстриженным волосам подбородка.
   - Мать твоя дома? - спросил он на русском с лёгким акцентом.
   Алёна подняла голову.
   - Нет, ушла в больницу.
   - Надолго?
   - Не знаю... Может, через на пару часов, а может, останется там на ночь.
   - Заболела?
   В этот момент её девичье сердце почувствовало угрозу и плечи свело от напряжения. Девушка медленно поднялась из-за стола.
   - Не сильно. Думаю всё же прокопается и вернётся.
   Руслан плотно закрыл дверь и они остались один на один.
   Алёна вышла в центр комнаты. Она хотела сохранить дистанцию и обеспечить себе пространство для манёвра.
   - Что-то случилось? Вам что-то нужно от мамы? - нарочито наивным тоном спросила она.
   - Ничего особенного. И ты сама прекрасно знаешь, что мне нужно. И это не от твоей мамы, - голос Руслана зазвучал игриво, почти ласково.
   Внутри у Алёна всё сжалось. Она инстинктивно отступила. Руслан сделал резкий шаг вперёд и схватил её за запястье.
   - Отпустите! - закричала она и попыталась вырваться, но хватка была железной.
   - Не упрямься, девочка. Будет только хуже, - ответил Руслан и хлёстко ударил её по щеке.
   Голова Алёны дёрнулась в сторону, во рту появился привкус крови. Она рухнула на пол, тут же перекатилась на живот и, оттолкнувшись от линолеума руками, попыталась подняться,.
   Но Руслан был быстрее. Прежде чем она смогла встать, он навалился на неё, прижимая своим весом.
   Алёна забилась в панике. Колени и локти скользили по полу. Он рвал ткань её платья.
   Она закричала.
   Руслан зажал ей горло.
   - Молчи, сучка, - прошипел он ей в ухо.
   От нехватки воздуха потемнело в глазах, но страх и ярость придали сил. Увидев перед собой его руку, она вцепилась в запястье зубами.
   Руслан взвыл и ударил её кулаком под рёбра.
   В коридоре раздались шаги.
   - Эй, соседи! У вас всё в порядке? - донеслось снаружи, и тут же кто-то громко постучал.
   Руслан замер. Затем резко вскочил на ноги.
   В дверь ударили плечом.
   Замок вылетел, и в комнату ворвались несколько человек.
   Руслан бросился к выходу, оттолкнул одного из мужчин и скрылся в коридоре.
   Алёна осталась на полу. Её дыхание было прерывистым, тело содрогалось. Платье задралось, обнажая бёдра. Дрожащими руками она опустила подол, затем подтянула сползшие трусики.
   Женщина из соседней комнаты склонилась над ней.
   - Ты цела? - спросила она по-французски.
   Алёна молча кивнула, сглотнув подкативший к горлу ком.
   - Полицию вызвать?
   - Не надо, - хрипло ответила она. - Я сама разберусь.
   Соседи неуверенно переглянулись, но, не получив от неё больше объяснений, начали расходиться.
   Алёна закрыла глаза, пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце. Потом медленно поднялась на ноги, пошатываясь от слабости.
   Её руки дрожали, когда она взяла телефон и набрала номер Алекса.
   - Ты где? Приезжай срочно. Да случилось. Меня наш сосед изнасиловать попытался. Нет, но в борьбе мне сильно досталось. Я орала и он меня чуть не задушил, когда соседи в дверь стучать стали. Да, ты его знаешь. Это Руслан.
  
  
   Замкнутый в кольцо многоэтажных общежитий двор был пустынным, только на двух деревянных скамейках вокруг прямоугольного стола сидели шестеро мужчин. Четверо из них, погружённые в азарт, бросали кости на доску с нардами, не отрывая взгляда от игры. Руслан был одним из игроков. Ещё двое - сидели рядом и общались между собой.
   Из арки ближайшего дома вышли Алекс, Виктор и Виталий. Они двигались не торопясь, без резких движений, стараясь не привлекать внимания игроков в триктрак.
  
   - Вы идите прямо на них, - тихо сказал Алекс, не отводя взгляда от Руслана. - Они вас в лицо не знают и всё их внимание будет приковано к вам. Я зайду сзади и атакую первым. Виктор, если кто-то из его дружков дёрнется - бей без раздумий. Виталий, держи мой нож и не подпускай их к себе. Я сначала вырублю Руслана, потом, если начнётся замес, помогу вам. Но думаю, остальные вряд ли вмешаются.
   Виктор и Виталий, словно случайные прохожие, двинулись по дуге, медленно приближаясь к компании. Заметив двух молодых парней, Руслан поднял глаза от доски с нардами. Их славянская внешность не вызвала у него тревоги. Мужчины, сидевшие рядом, тоже не придали им значения.
   Трое игроков, сидевших спиной к Виктору и Виталию, видели только Алекса. Улыбка на его лице успокаивала, создавая впечатление, что он просто прохожий, случайно забредший в этот двор.
   Алекс ускорился.
   За три шага до скамейки он резко рванул вперёд и с силой ударил Руслана кулаком в ухо. Хруст эластичного хряща разорвал тишину в голове Руслана и жертва нападения с хриплым криком повалилась на соседа.
   Не давая насильнику опомниться, Алекс обхватил его шею стальным захватом и рывком вытащил из-за стола на землю.
   Двое мужчин, сидевших рядом, вскочили.
   Не теряя времени, Алекс мощным ударом колена в голову отправил Руслана в беспамятство. Один из его приятелей шагнул вперёд, но Алекс опередил его. Последовал резкий удар кулаком в кадык. Хватаясь за шею мужчина начал задыхаться. Второй попытался схватиться за нож, но не успел - резкий апперкот в подбородок отбросил его назад. Он рухнул на стол, сбивая шашки нард с доски.
   Не менее ожесточённое столкновение разгоралось другой стороны стола.
   Виктор столкнулся с двумя мужчинами, один из которых уже достал нож. Ослеплённый яростью кавказец сделал резкий выпад, целясь в голову. Виктор уклонился, проскользнув влево под руку нападающего, и тут же правой голенью врезал тому под рёбра. Получив удар в печень мужчина согнулся пополам. Виктор схватил его за плечи и мощным рывком на себя впечатал лицом в землю.
   Второй противник, держа нож, колебался. Вынуждая противника уклониться Виктор сделал ложный замах кулаком, и в следующую секунду, с разворота вертушкой, нанёс мощный удар пяткой в шею. Мужчина рухнул без сознания.
   Виталий топтался на месте и, угрожая ножом Алекса, делал выпады в сторону третьего нападающего.
   Приятель Руслана, увидев, чем всё заканчивается, метнулся прочь и исчез в ближайшем подъезде.
   Алекс тем временем стоял коленом на груди Руслана. Поверженный наземь мужчина стонал, держась за распухшее ухо. Виктор подошёл ближе.
   - Витя, заткни этой гниде рот и подмени меня, - приказал Алекс. - Виталий, сядь ему на ноги.
   Виталий опустился на колени и руками прижал к земле стопы Руслана. Виктор извлёк из кармана свой шёлковый шарф, втиснул его между зубами мужчине и коленями прижал к земле свободные концы кашне.
   Алекс достал из куртки шило.
   Руслан, увидел блеск металла, задёргался и захрипел сквозь кляп. Виталию и Виктору пришлось прикладывать немалые усилия для усмирения кавказца. Алекс не стал изображать из себя голливудского героя и объяснять педофилу-неудачнику - за что его ждёт суровое наказание. Без лишних слов он приставил инструмент к коленной чашечке бородача и резким ударом ладони второй руки вогнал тонкое жало шила по самую рукоятку.
   Руслан выгнулся, его тело задрожало в неестественной судороге. Виктору с Виталием пришлось приложить не малые усилия, чтобы удержать его на земле.
   Алекс вынул из кармана второй инструмент и, не колеблясь, вогнал его в другое колено.
   Руслан испустил сдавленный хрип, тело его обмякло, но сознание он не потерял.
   - Хромать будешь до конца жизни, а если к вечеру, ты и твои друзья, не уберётесь из этого приюта, то завтра я вобью по шилу в висок каждому из вас.
   Алекс вытер окровавленные руки о рубашку Руслан и поднялся.
   - Уходим, парни.
   Не оглядываясь, трое друзей скрылись в арке между двумя девятиэтажными корпусами общежития мигрантов.
  
  Глава 14. Новая идея.
   Ночь над Нормандией была безлунной. Влажный воздух, пронизанный солоноватым запахом Ла-Манша, обволакивал автостраду, где, словно тени, один за другим скользили грузовики.
  
 Плотный караван машин двигался в сторону портового города Сен-Мало. За последним траком, выдерживая дистанцию, ехал тёмно-синий Пежо с Виктором и Алексом. За ним, чуть отставая, двигался Фольксваген Транспортёр, в котором находились Виталий и Инга.
   Алекс был за рулём, его руки легко касались кожаной обмотки руля, взгляд следил за задними фонарями ближайшей фуры. Всё шло по плану.
   Неожиданно один из грузовиков замедлил ход и начал плавно сходить с автострады.
   Алекс прищурился.
   - Странно... - пробормотал он и включил правый сигнал поворота.
   Пежо и следом Фольксваген покинули основную магистраль, следуя за фурой в сторону небольшого, полусонного городка - Валь-Куэнон.
   Не прошло и трёх минут как город словно вынырнул из мрака - чёрные силуэты домов, вывески, потускневшие от времени, редкие фонари. Грузовик шёл на большой скорости, словно водитель знал здесь каждый поворот. Выехав на улицу Бонфонтен водитель доехал до перекрёстка с Пассаж де Рош, и свернул налево - к окружённому кованой решёткой старому кладбищу.
   Алекс нахмурился, проверяя карту на планшете.
   - Виктор, это что-то необычное. С чего бы одинокому верблюду отбиваться от каравана? - в голосе Алекса сквозила сдержанная тревога.
   Виктор мельком взглянул на карту.
   - Бонфонтейн переходит в Генерала Лавиня, а потом левый поворот на проспект Клеьера и обратно на трассу в Сен-Мало. Это крюк в десять километров. Может, просто делает петлю чтобы перекусить или сходить в сортир?
   - Вить, я не страдаю географическим кретинизмом, - отозвался Алекс раздражённо. - Если свернуть направо, а потом налево, можно снова попасть на ту же дорогу. Вопрос в другом - зачем он свернул на кладбище?
   Виктор прищурился.
   - Босс, он тормозит.
   Алекс сбросил скорость, выключил фары и припарковал машину в сотне метров позади фуры. Обе машины погрузились в полную темноту.
   Алекс потянулся к бардачку, достал оттуда бинокль, и поднял его к глазам.
   - Вижу... слева кладбище, справа - пара частных домов. Ни кафе, ни мотеля, ни заправки. Что он тут ищет?
   Из кабины вышел один из водителей и, не оглядываясь, скрылся за воротами ближайшего дома. Второй остался у борта, озираясь по сторонам.
   - Что они делают? - прошептал Виктор.
   Алекс промолчал в ответ. Он всматривался через бинокль сквозь темноту в силуэт грузовика в сотне метров впереди. Облачное небо скрывало луну, и он терпеливо ждал - ждал момента, когда сквозь разрывы в тучах скользнёт тусклый свет и осветит местность хотя бы на миг.
   - Видимость ни к чёрту... Но похоже, он снимает пломбы с троса.
   Спустя пару минут водитель вернулся, но был уже не один. За ним вышли семь человек.
   - Шестеро.... идет к фуре, - прокомментировал Алекс происходящее у грузовика. - Мужчины и женщины, невысокие, все одеты в тёмное, быстро прячутся под тент. Седьмой остался на обочине, и что-то передал водителю.
   - Обобрать грузовик уже не получится, - тихо сказал Виктор.
   Алекс кивнул, не отводя взгляда от происходящего.
   - Это ясно. Мне не ясно - что будет дальше.
   Он надолго задумался. В воздухе повисла тишина. Алекс опустил бинокль.
   - Беги к ребятам и с ними возвращайся в Париж. Ждите меня завтра к вечеру.
   Виктор помедлил, потом твёрдо сказал:
   - Я передам им твою команду и вернусь. Ты нам слишком дорог, чтобы оставлять тебя без прикрытия.
   Алекс не ответил. Он снова поднял бинокль, глаза его потемнели, как небо над всей Бретанью. Перед ним была - та же тьма и ждала та же неизвестность.
  
  
   До паромного терминала Сен-Мало фура с грузом и пассажирами в чёрном прошла без остановки. Обходя площадь со странным названием "Не" по кольцевому перекрёстку, большегруз оказался на развилке дороги перед контрольно-пропускным пунктом. Влево уходили десять полос для легкового транспорта, мотоциклистов, прицепных домиков на колёсах и там никого не было, а вправо - три линии для грузовиков и они были забиты до самого кольца.
  
   Алекс вышел из машины первым, закрыв за собой дверцу почти беззвучно. Резиновый уплотнитель заглушил хлопок. Он оглядел площадь перед терминалом - всё выглядело спокойно. Даже слишком.
  
   Паромная переправа дремала, как и весь город: сонные фонари тускло освещали причал, три ряда грузовиков ждали начала разрешения на въезд. Из-за оконного стекла пропускного пункта вялые таможенники безразлично смотрели на дальнобойщиков, а морской бриз нёс мелкую морось, оседавшую на остеклении Пежо.
  
   Виктор вышел с пассажирского места и принялся протирать лобовое стекло старым махровым полотенцем.
  
   - Брось это. Солнце взойдёт и оно само высохнет. Сходи лучше в терминал, - бросил Алекс через плечо. - Узнай расписание паромов. Во сколько отчаливают и куда приходят.
  
   Виктор кивнул, повесил тряпку на зеркало заднего вида, сунул замерзшие руки в карманы и пошёл неторопливым шагом к автоматическим дверям административного здания. Алекс достал бинокль из бардачка, протер стёкла краем куртки и начал методично осматривать территорию.
  
   Охрана, аппарель, пропускные пункты досмотра и тень парома в утренней дымке.
  
   Через пять минут Виктор вернулся. Его ботинки едва слышно шлёпали по мокрому асфальту.
  
   - Паром Британия Феррис. Отходит ежедневно в половину одиннадцатого утра, курс - Портсмут. Прибывает туда в шесть двадцать вечера.
  
   Алекс хмыкнул и перевёл взгляд на терминал, скрытый от их глаз навесами и грузовыми контейнерами.
  
   - Отсюда наблюдать - толку нет. Видимость нулевая. У нас два варианта, - сказал он, глядя на побережье. - Либо поднимаемся на крепостную стену города и шляемся по ней как туристы. Либо идём вон туда, - он показал рукой на бастион за яхт-клубом. - С него виден весь порт.
  
   - До стены ближе, - заметил Виктор, прищурившись. - Но пара парней, разглядывающих порт в бинокль из города, может показаться подозрительной. Представь себе - двоя стоят и через пушечную бойницу крепостной стены пялятся на пирс, где идёт загрузка контейнеров на международный паром. На бастионе будет спокойней, да и угол обзора там шире.
  
   - Верно, - Алекс кивнул. - С биноклем расстояние не играет роли. Главное - охватить всю площадку перед паромом. Едем.
  
   Они уже собирались садиться в машину, как Алекс вдруг застыл. Из ворот терминала выезжал знакомы им грузовик. Их трак был без прицепа. За ним двигался второй, и тоже налегке.
  
   - Вот оно как... - медленно проговорил Алекс. - Грузят только прицепы. Без тягачей.
  
   Он обернулся к Виктору, в его глазах заиграли искры.
  
   - Я понял. В Великобритании - левостороннее движение. На той стороне их встретят местные дальнобойщики и развезут контейнеры до потребителей своими праворульными тягачами. Получается, что после погрузки прицепа на паром судьба живого груза отправителей уже не волнует.
  
  
   До вершины мемориального бастиона Алекс и Виктор добрались через полчаса.
   Старое укрепление времён Второй мировой возвышалось над портом, как каменное воспоминание о войне. Трава у основания каменной стены была выжжена солнцем, на бетонных плитах отпечатались следы времени - ржавые пятна, выбоины, вбитые штыри.
   Подельники устроились у самого края обрыва, легли в траву и промеж собой положили бинокль. Порт раскинулся внизу, как на ладони. Квадраты грузовых площадок, железные аппарели, палубы судов, крыши складов - всё чётко, выстроено по геометрии логистического ада.
  
   - Чёрт, отсюда и правда видно всё, - пробормотал Виктор, приспустив капюшон. - Как на ладони.
  
   - Артиллерийский бастион и строили для того, чтобы видеть всё. Порт - стратегическая точка. Логистика, торговля, вторжения врагов. Здесь история пахнет не архивом, а порохом.
  
   Он взял бинокль и сосредоточился. На площадке у терминала тягач осторожно подкатывал к пандусу судна, тянув за собой их прицеп. Массивный, тёмно-синий, как кузов холодильника. Через несколько минут покрытый синим тентом гигант скользнул внутрь чрева парома.
  
   Алекс молча передал бинокль Виктору.
  
   - Следи за персоналом порта, - тихо спросил он. - Попытается ли кто-нибудь проверить груз.
  
   Виктор наблюдал не отрываясь. Машины двигались слаженно, охрана лениво переговаривалась, но досмотра никто не проводил.
  
   - Нет, - сказал он наконец. - Ни один тент не трогали. Никто не проверял.
  
   - Значит, всё прошло чисто, - подытожил Алекс. - Маленькие вьетнамские друзья уже вечером будут в Англии. А там их ждут большие пособия, бесплатное медицинское обслуживание и качественное образование для их детей.
  
   Он откинулся назад и закрыл глаза на секунду. Ветер тянул с моря влажный воздух. Пахло солью, металлом и дорогой, которой им с Виктором ещё предстояло пройти.
  
  
  
  Глава 15. Сделка и предательство
   Парижское солнце слепило, отражаясь в витринах магазинов Китайского квартала. Узкие улочки наполнял густой запах специй, жареного мяса и лапши. В квартале всегда было шумно, но на этом переулке, где располагался китайско-вьетнамский ресторан, стояла подозрительная тишина.
   Алекс и Виктор остановились у массивной деревянной двери с потускневшей табличкой "Закрыто".
   - Кажется, нас здесь не ждут, - заметил Виктор, скользнув взглядом по пустой улице.
   Внезапно за их спинами раздался едва слышный шаг. Алекс чуть повернул голову, но уже понял - их движение отслеживали с самого момента прибытия.
   Крепкий молодой вьетнамец возник будто из ниоткуда, бесшумно обойдя их сзади. Он ничего не сказал - лишь распахнул перед ними дверь, жестом приглашая внутрь.
   - Этот гадёныш следил за нами или просто стоял в тени? - тихо буркнул Виктор.
   - Забей, - коротко ответил Алекс и первым вошёл в ресторан.
   Внутри было пусто. Полумрак, запах чая и дешёвого табака. Молодой вьетнамец провёл их через зал в дальний угол, за раздвижную ширму. Там, в небольшой приватной ложе, за низким столом сидели двое мужчин.
   Один из них - сухощавый, с резкими чертами лица, - недовольно зашептал что-то другому, чуть полнее и моложе. Тот молча слушал, а когда старший замолчал, качнул головой и что-то спокойно ответил.
   Алекс с Виктором сели на циновки напротив. Молодой вьетнамец поставил перед ними крохотные фарфоровые чашки со сливками на дне.
   Алекс с любопытством приподнял чашку.
   - Что это?
   - Сливки с сахаром. Сейчас принесут кофе.
   Алекс прищурился.
   - Слушай, нам некогда разводить кофейные церемонии. Время - деньги. Передай своему боссу: я предлагаю доставку ваших людей в Англию по разумной цене. Если это его интересует - мы останемся и выпьем кофе. Если нет - уходим.
   Молодой вьетнамец перевёл. Старший покачал головой, посмотрел Алексу прямо в глаза и, заговорив на ломаном английском:
   - Ничего не меняется. Вы, русские, такие как и четверть века назад, такие же торопливые и такие же безрассудные. Всё как рассказывал мой отец...
   Он сделал паузу и продолжил:
   - Я дам тебе пять тысяч франков за каждого переправленного. И не торгуйся - больше не предложу.
   Алекс чуть усмехнулся.
   - Для начала отправим четверых. Оплата - во время погрузки.
   Вьетнамец поморщился.
   - Нет. Деньги получишь от моего человека, который проследит за отправкой.
   Алекс резко поднялся.
   - Гуд бай, папаша. Ищи кого-нибудь наивнее. Виктор, пошли.
   Русские вышли, не оглядываясь.
   - Для работы с этими ребятами нам понадобится нечто большее, чем твой выкидной нож, - тихо сказал Виктор, когда они оказались на улице.
   - Ты прав. Нам нужен ствол. Лучше два.
   За ширмой в ресторане тем временем разгорался спор. Старший был взбешён, младший настаивал на своём. В конце концов он раздражённо достал мобильный и набрал номер.
   - Когда и где ты будешь готов забрать пассажиров?
   На том конце провода короткая пауза.
   - Хорошо. Встретимся послезавтра в восемь вечера в мотеле Ф1 в Лавале.
  
   В тот поздний час набережная Сены пустовала. Одинокий прохожий, озираясь по сторонам, спешил домой. В полумраке арки под мостом генерала Де Голля коротали время и прятались от дождя Алекс и Виктор.
   - Знаешь разницу между продуктивной и непродуктивной целеустремлённостью? - спросил Алекс, глядя на мутную воду реки.
   - Нет.
   - Первая - это когда человек идёт к цели рационально, с минимальными потерями. Вторая - это бессмысленное преодоление непреодолимого, жертва ради собственной гордыни.
   Виктор хмыкнул.
   - Ты где нахватался таких умных фраз?
   - Один ветеран Афгана читал мне лекции о жизни. Иногда они были дельными... Хотя сам он был последней сволочью.
   - Пример приведёшь?
   Алекс усмехнулся.
   - Однажды меня послали залезть в форточку на девятом этаже двенадцатиэтажного дома. Спустился на верёвке с крыши, но был сильный ветер. Попытка попасть в окно была бы самоубийством. Я не стал рисковать.
   Виктор задумался, а потом рассмеялся.
   - Пример непродуктивной целеустремлённости - это баран, который бьётся рогами в ворота.
   Алекс взглянул на часы.
   - Цыгане опаздывают.
   - Эти ребята никогда не отличались пунктуальностью. Придут, никуда не денутся... Им нужны деньги, нам нужен пистолет.
  
   Тёмные силуэты появились у лестницы. Их было пятеро. Во главе Стево, рядом с ним Бесик.
   Ромы остановились встав шеренгой в трёх шагах от русских
   - Привет, ромалэ. Пистолет принесли? - Алекс шагнул к баронету навстречу.
   Стево усмехнулся.
   - Покажи деньги - увидишь товар.
   Виктор достал тысячу франков и вручил их Бесику. Тот демонстративно стал их пересчитывать.
   Стево достал из-за пояса пистолет и протянул его. Алекс сделал ещё пол шага вперёд, протягивая руку...
   В тот же миг правая ладонь цыгана дрогнула. Из рукава скользнул тонкий клинок сицилийского стилета.
   Алекс увидел вспышку металла и рванулся назад, но было поздно. Лезвие вошло в левую сторону груди.
   Виктор, стоявший напротив Бесика, не успел ничего понять. Он лишь увидел, как Алекс осел на колени.
   Цыгане рванули по лестнице на мост. Их удаляющийся топот был слышан ещё полминуты.
   Виктор подхватил друга.
   - Только не вытаскивай нож, - хрипло прошептал Алекс.
   Виктор судорожно набрал номер социальной скорой медицинской помощи.
   - Моего друга ударили ножом под мостом Де Голля... Да, на стороне Гаре д"Аустерлиц...
   Он наклонился к Алексу и сказал:
   - Держись. Скорая уже в пути и будет здесь минут через пять, - после чего осторожно поднял его на руки и зашагал к лестнице.
   Там, наверху, на проезжей части, мигали дорожные светофоры, раздавался шелест колёс седанов и минивэнов. Там продолжалась жизнь, а десятке метров от грязной и вонючей Сены, решалось судьба парня пережившего войну бандитских бригад Подмосковья.
   - Держись брат, - чуть не плача просил тяжело раненого друга Виктор.
   Он не знал, слышит ли его Алекс. Он просто очень не хотел потерять его - парня, за которым впервые за свои девятнадцать лет, он хотел следовать.
   Послышался приближающийся скрип тормозов и звук сирены скорой помощи затих. Навстречу Виктору с Алексом на руках, бежали фельдшер и санитар.
  
   На лестничном пролёте, что был на половине пути от набережной до проезжей части, спасатели разложили носилки и аккуратно положили на них жертву. Разрезав на парне кожаную куртку и рубашку фельдшер обложил торчащий из груди стилет ватными тампонами и приклеил их к телу Алекса медицинским скотчем.
  
   Носилки раскачивались в такт шагов парамедиков, лицо Алекса побледнело, устремившийся ввысь взгляд затуманился, а из груди парня по прежнему торчал длинный и тонкий стилет, выдернутый из далёкого и бессердечного прошлого.
  
  
   Сжав до белых костяшек кулаки Виктор поднимался по лестнице рядом с фельдшером. В нескольких шагах от микроавтобуса бригады скорой помощи Виктор спросил медиков:
  
   - Куда его повезёте?
  
   - В университетский госпиталь Сальпетриер, - ответил санитар, бросив короткий взгляд на проезжую часть улицы. - Это ближайшее место, где его могут прооперировать.
  
   Установив носилки на рельсы пола микроавтобуса фельдшер наклонился над Алексом, зафиксировал на сгибе его локтя капельницу, затем, как будто вспомнил что-то важное, вдруг обернулся к Виктору.
  
   - Имя друга?
  
   - Алекс, - хрипло ответил парень, тщетно стараясь оттереть о джинсы липкие от крови пальцы.
  
   - Фамилия?
  
   - Не знаю...
  
   - А твоя?
  
   - Иванов.
  
   Помогавший фельдшеру санитар едва заметно усмехнулся. Душа человека, видевший так много чужой боли, была в пропитана ей насквозь.
  
   - Кто бы сомневался. Русские все Ивановы, - устало произнёс он.
  
   Задние двери захлопнулись, сирена громко взвыла, и машина исчезла за поворотом, оставляя Виктора одного - растерянного, промокшего и злого на себя.
  
  
   В полумраке обшитого деревом зала, украшенного китайскими гравюрами, фигурками драконов и фарфоровыми вазами с длиннохвостыми павлинами на них в одиночестве сидел младший босс. Откинувшись на подушки кожаного дивана, молодой вьетнамец лет тридцати, говорил по мобильному телефону.
  
   - Нгуен, передай господину Ле, что отправка задерживается. Скажи, что того русского, что приходил к нам, пырнули ножом.
  
   Вьетнамец говорил быстро, негромко, но голос его был холоден и чёток, как шаги по мрамору.
  
   - Беги в госпиталь Сальпетриер, узнай, доставляли ли туда раненного русского. Я верю, что его напарник сказал правду, но всё же убедиться не помешает.
  
   В приёмном отделении госпиталя университетского госпиталя воздух был пропитан запахом антисептика и чужой бедности. Пожилые эмигранты, уставшие арабы, африканцы и азиаты, в потрёпанных куртках, рваных пиджаках и дырявых свитерах, ждали своей очереди так упорно, будто за дверьми врачебных кабинетов раздавали выигрышные лотерейные билеты.
   Алёна стояла у стойки регистрации. Лицо её было напряжённо, а губы плотно сжаты. Её негромкий голос иногда срывался и в нём звучала ярость.
   - Да! Алекс мой муж! Что вам не ясно!? Пустите меня к нему!
   Француженка за стойкой, медсестра с измождёнными глазами, подняла взгляд.
   - Не шуми. Я не могу тебя впустить без документов, доказывающих вашу родственную связь. У нас даже его фамилии нет. Он с полицией отказывается говорить. Нужен документ удостоверяющей Вашу и его личности или свидетельство о вашем браке. Хотя бы водительские права, где будут совпадать фамилий.
   - А вообще-то, - добавила она устало, перебирая бумаги, - вам туда незачем. Вот последнее обновление, - она потрясла перед лицом Алёны листком бумаги. - Нож прошёл в сантиметре от сердца. Операция была успешна. Через пару дней его выпишут.
   - Куда его повезут? - спросила Алёна.
   - На домашний адрес, - она покопалась в документах, и подняла вопросительный взгляд на девушку. - Нам он нужен, кстати. Куда его везти?
   - Аллея Клода Бернара, дом пять, комната двести десять.
   - Номер телефона?
   - Звонить не надо. Я буду здесь каждое утро.
   Медсестра кивнула и решила пойти на встречу этой бедной девчушке.
   - Покажи мне хоть какой-нибудь документ. Путь он будет на русском. И поклянитесь на библии, что это свидетельство о браке.
   - Через два часа привезу. Ждите, - дрожащим от радости голосом ответила Алёна, резко развернулась и вышла, не заметив, что в нескольких шагах за её спиной, в тени колонны, стоял молодой вьетнамец.
   Он не прятался. Он наблюдал не выказывая эмоций- хищно, холодно, спокойно. Когда Алёна покинула здание, он вышел следом.
  
  
  
  
  Глава 16. Госпиталь Сальпетриер
   Алёна вошла в палату. Вокруг кровати Алекса был натянут плотный занавес. Она осторожно приоткрыла ткань, стараясь не потревожить его сон, но обнаружила, что у постели уже находился врач. За его спиной стояла медсестра, записывая диктуемые им наблюдения.
   Алёна замерла, не желая мешать осмотру.
   - Хочу сказать тебе, молодой человек, что тебе невероятно повезло, - врач, пожилой француз с седыми висками, оторвался от осмотра и посмотрел на пациента. - Хотя, конечно, двенадцать сантиметров стали в груди трудно назвать везением...
   Он усмехнулся и выпрямился.
   - Но ты счастливчик. Во-первых, твой убийца промахнулся, лезвие прошло всего в сантиметре от сердца. А во-вторых, человек, который спас тебя, не вытащил нож. Иначе ты бы истёк кровью ещё до приезда скорой.
   Алекс, всё ещё бледный, чуть качнул головой.
   - Спасибо, доктор.
   - Не благодари. Это моя работа.
   Врач задумчиво посмотрел на него.
   - Но совет дам: не подпускай к себе близко людей, желающих тебе смерти.
   - Это не так просто, - хрипло ответил Алекс. - Я же не знаю заранее, кто хочет меня убить.
   Доктор прищурился.
   - Важно не знать - кто хочет, а знать -кто может.
   Алекс слегка нахмурился.
   - Не понял.
   - Смотри. Когда ты собираешься перейти улицу и видишь мчащуюся по ней машину, ты останавливаешься. Ты знаешь, что водитель не хочет тебя убить, но точно знаешь, что машина может. Так и с людьми.
   Француз сделал паузу.
   - Не бойся тех, кто, возможно, захочет тебе навредить. Далеко не все из них осмелятся. Но не подпускай к себе близко тех, кто физически или морально способен это сделать.
   Алекс медленно кивнул.
   - У вас три минуты, - сказал доктор Алёне, затем одёрнул халат, жестом показал медсестре в сторону выхода и сам вышел за занавеску.
   Девушка склонилась над Алексом и поцеловала его. Несколько слёз с её глаз упали на его лицо и бинты опоясывающие его грудную клетку. Алекс поднял голову, взглянул на Алену.
   - Не надо слёз и жалости ко мне. В происшедшем виноват я сам. Слышала, что доктор сказал?
   - Да, тебе не следовало так рисковать.
   - Первое серьёзное ранение и очень дельный совет от врача. И то, и другое запомню на долго.
   Алёна наклонилась и поцеловала его вновь.
   - Передай Виктору, чтобы на трассу не выходил, - после паузы сказал Алекс. - Мой приказ - грузовики не трогать, пока я не встану на ноги.
   Алёна кивнула.
   - Что ещё?
   Алекс задумался, затем медленно заговорил:
   - Пусть с Виталием работают по заброшенным домам. Ты тоже помогай. Но командовать не пытайся. Пусть сами решают, что и где брать, и кому сбывать. Главное - не позволяй им рисковать. Будь моими глазами и ушами.
   - Поняла.
   - И ещё... - Алекс с трудом приподнялся на локтях. - Попробуй забрать кинжал, который вынули из меня.
   Алёна удивлённо вскинула брови.
   - Зачем он тебе? Хочешь всадить что-то острое в грудь Стево, купи себе выкиданную рамку или финский нож, как у Мамонова. Будет дешево и очень зло.
   Алекс усмехнулся.
   - Если бы Стево ударил чуть правее, я был бы мёртв. Этот нож мне теперь дорог.
   - Ты хочешь его как трофей?
   - Да. К тому же он был странного цвета... Белёсый. Может, серебряный. Если так, значит, старинной работы. А это стоит денег.
   Алёна задумчиво качнула головой.
   - Если полицейские его не забрали, попробую достать.
   Она посмотрела Алексу в глаза.
   - А что с цыганами?
   Алекс ухмыльнулся, но в глазах блеснул холодный свет.
   - Ничего. Делаем вид, что ничего не случилось. В открытую воевать с ними мы не можем. Их больше, и они сплочённее, чем мы.
   Он прищурился.
   - Но когда появится шанс - мы его не упустим.
   Алёна едва заметно кивнула. Она считала также, не погодам мудрая девочка понимала - если твой мужчина думает также как и ты, скажи ему, что он очень умный. А ещё лучше - промолчи.
   Алекс глубоко вздохнул.
   - До того, как цыгане преподали мне урок, я думал, что для вора достаточно ножа. Но если хочешь защитить себя, нужен ствол.
   Он устало прикрыл глаза.
   - Французы обязаны хранить оружие в сейфах, но на деле пистолеты валяются в прикроватных тумбочках или под подушками. На налётах ищите оружие.
   Алёна провела пальцами по его щеке.
   - Хорошо, милый. Сделаю всё как ты сказал. Выздоравливай скорее.
   Она наклонилась и поцеловала его.
   Когда она скрылась за занавеской, Алекс слабо улыбнулся ей вслед.
  
  Глава 17. Операция на трассе
   На стыке трёх провинций - Бретань, Номандия и Анжу лежит крохотный городок Лаваль, с населением в сорок тысяч человек. Среди тридцати отелей и постоялых дворов, называемых модным словом "хостел", для встречи с клиентами Алекс выбрал самый дешёвый - Ф-1.
   Комната хостела была крошечной, с облезлыми стенами и стойким запахом пота, давно немытых тел постояльцев. Пара двухъярусных кроватей почти не оставляли свободного пространства. И если щуплым и низкорослым вьетнамцам такие условия были привычны, то двум прибалтам, южанину из Украины и москвичу Алексу, рост которого был гораздо выше среднего - приходилось не сладко. Приходилось сидеть наклонившись вперёд.
   Алекс разложил на полу карту и, постукивая шариковой ручкой по одному из маршрутов, произнёс:
   - Карман для отдыха водителей находится в сорока километрах от паромного терминала в Сен-Мало. Мы с Виктором уже проверили: между ним и портом нет весовых станций. Это значит, что водитель не будет вынужден выгружать товар, чтобы компенсировать вес пассажиров.
   Поднял глаза на Ингу и Виталия.
   - Вечером азиаты будут здесь. Вы заберёте их на "Фольксвагене" и поедете в направлении Мениль-Рош. Но перед этим сделаете следующее. Смотрите сюда.
   Алекс провёл ручкой по карте. Токая синяя линия чернил протянулась по узким улочкам, повидавшим на своём веку и крестоносцев и мушкетёров.
   - Отсюда выезжаете на эту трассу и на первом же повороте сворачиваете направо, на бульвар Ланда. В центре города пересечёте мост и остановитесь у продуктового магазина. Там и ждите нас.
   - А вы? - спросил Виталий.
   - Мы останемся здесь с их боссом и его охраной останемся здесь минут на тридцать, убедимся, что они за вами не поехали. Потом прокатимся по Лавалю, чтобы проверить, нет ли хвоста. Если всё чисто, присоединимся к вам.
   Виталий задумчиво почесал подбородок:
   - А если они будут нас ждать на трассе?
   - Отсюда на Сен-Мало ведут три дороги, - ответил Алекс. - У них не хватит людей, чтобы перекрыть все.
  
   Ночной воздух был пропитан выхлопными газами и влажной землёй. Стоянка грузовиков на автостраде в паре километров от Шато Монмюран, казалась безжизненной - редкие трейлеры, припаркованные у обочины, тускло поблёскивали в свете фонарей. Вдали слышался гул проезжающих фур.
   В тридцати метрах от зоны отдыха шла узкая дорога Ла-Круа-дю-Мулен. Между ней и стоянкой - широкая полоса густого леса.
  На пустынной дороге рядом стояли два микроавтобуса: Пежо и Фольксваген. У немецкого микроавтобуса сгрудились четыре азиата. Алекс и его команда держались у Пежо.
  - Виктор, - Алекс повернулся к нему, - на стоянке встанешь перед двигателем грузовика.
  Держи ствол наготове. - Виктор кивнул, засовывая пистолет за пояс, а Алекс продолжил, - Если водитель попытается выйти из кабины, не бей его. И тем более - не стреляй. Просто направь на него "Глок" и скажи, чтобы он вернулся внутрь. Если что-то пойдёт не так - отменяем операцию и пробуем снова на следующую ночь.
  - А если опять не получится? - хмуро спросила Инга.
  - Будем пробовать, пока не отправим рисоедов на Туманный Альбион.
  Алекс кивнул Виталию.
  - Собери деньги с пассажиров. Пора загружать их в прицеп швейцарца.
  Виталий достал из кармана блокнот и начал вызывать мигрантов по списку. Пассажиры молча подходили, передавали деньги и один за другим исчезали в тёмном нутре фуры.
  Алекс наблюдал за процессом, и когда убедился что всё идёт гладко, обратился он к Виталию и Инге:
  - Как закончите - сразу возвращайтесь в Париж, мы с Виктором проследим за отплытием парома. Потом двинем вдоль побережья, осмотрим порты.
  - Какие именно? - уточнил Виктор.
  - Шербур, Гавр, Кале и Дюнкерк, - перечислил Алекс.
  Все замолчали.
  Хлопнула дверь грузовика. Вернулся с ужина водитель. Мигранты сидели внутри. Осталось только ждать когда напарник водителя закончит свой ужин.
  
  Глава 18. Контейнерный терминал Гавра.
   На окраине Гавра, в стороне от людских глаз, Алекс и Виктор добрались до заброшенного участка дороги. Перед самым поворотом с пустынной улицы Анри и Серж Феркок на заброшенный переулок Эжен Фрио, тройной ряд сосен заслонял забор контейнерного терминала.
   Металлическая сетка Рабица, высотой под три метра, тянулась вдоль всей промышленной зоны, но в этом месте деревья и кустарник почти полностью скрывали её от дороги.
   - Остановись, - приказал Алекс.
   Виктор затормозил Пежо, заглушил двигатель и повернулся к нему с выражением сомнения на лице.
   - Я всё-таки не понимаю, зачем мы здесь? Нам и так неплохо живётся. Мы можем бесконечно гнать нелегалов в Англию на грузовиках. Зачем лезть в эту мороку с портами и контейнерами?
   Алекс вылез из машины, взял из бардачка кусачки и моток проволоки, одновременно продолжая говорить:
   - А ты прикинь: в грузовик сколько влезает? Четыре, шесть человек? И то - если повезёт. Не забывай про пункты взвешивания на трассах. Иногда приходится снимать часть груза, чтобы скрыть перегруз. А сколько нервов на это уходит... Сначала - выследи нужную фуру, потом - дождись, пока уснут водители, потом - всунь в трейлер бестолковых нелегалов, и молись, чтоб они не шумели в дороге. Помнишь, как в Сен-Мало собака учуяла пакистанцев в трейлере? И это всё - за тысячу баксов с носа. А контейнер? В один морской контейнер мы запихнём тридцать человек, отправим их через океан и забудем о них. Что с ними случится в пути или портах разгрузки, мы никогда не узнаем. В результате не будем иметь никаких проблем, получив по три тысячи с головы.
   - В этом ты прав. Лучше отправлять нелегалов десятками в Америку, чем по одиночке через Ла-Манш.
   Пропустив мимо ушей комментарий Виктора, Алекс указал рукой на участок дороги:
   - Смотри. С проезжей части отсюда забор не виден. Ни дыра, ни мы перед ней не попадёмся никому на глаза. Ставь машину на обочину, бери болторез - и за мной. Ты режешь сетку, я её раздвигаю.
   Виктор кивнул, достал инструмент и побежал следом за Алексом в тень сосен.
   Сетка поддавалась тяжело. За четверть часа Виктор сделал вертикальный разрез, Алекс раздвинул края и подельники проползли через дыру. Оказавшись на территории терминала, парни стянули Рабицу проволокой. Убедившись, что с пяти метров шов не бросается в глаза, они двинулись вдоль здания механических мастерских.
   Дойдя скорым шагом до края администрации порта, Алекс слегка повернул голову назад и, не сбавляя темпа, бросил Виктору:
   - Бежим через дорогу ближе к пирсу.
   - Смысл? - отозвался Виктор. - Давай вскроем любой контейнер второго ряда. Проверим, можно ли это сделать тихо, и сразу свалим.
   Алекс остановился и обернулся:
   - Тихо не получится. По этой дороге ночью может проедет одна машина в час, а может и нет. Чем ближе мы будем к месту к загрузки судов, тем меньше шансов, что нас услышат. Там работают краны, ездят дизельные погрузчики, а на палубах моряки закрепляют контейнеры. Где много шума, там меньше шансов быть пойманными.
   Виктор кивнул и ринулся бежать за Алексом. За десять секунд парни пересекли открытое пространство и нырнули в ряды металлических "джунглей".
   Между штабелями в три этажа царила тишина. С тяжёлым болторезом в руках Виктор шёл позади Алекса. Парень внимательно осматривал контейнеры.
   - Как мы узнаем, куда отправляется каждый контейнер? - спросил он вполголоса.
   - Пока не знаю, - не оборачиваясь ответил Алекс. - Но по аналогии с автоперевозками, в каждом из них должны быть сопроводительные документы на груз. Они и подскажут нам адрес получателя.
   Алекс, как и Виктор, осматривал рифлёные стены контейнеров. Вскоре его взгляд зацепился за свежую надпись красной краской в верхнем углу контейнера и, такого же цвета, аккуратный прямоугольник, прямо под ней.
   - Видишь прямоугольник? - сказал он. - Грузчики закрасили старые буквы и нанесли новые - OLGB. Я почти уверен, это и есть код порта назначения. Логично предположить, что они делают так во всех терминалах.
   - OLGB? - Виктор усмехнулся. - Может быть, это аббревиатура престижной кинематографической награды "Оскар для лесбиянок, геев и бисексуалов"?
   Алекс не стал развивать тему шутки приятеля.
   - Сейчас и узнаем. Режь замок, - сказал он.
   Виктор перекусил дужку навесного замка, Алекс сорвал свинцовую пломбу и повернул ручку, открывая одну из створок.
   - Закрой за мной дверь, - бросил он, прежде чем исчезнуть внутри контейнера.
  
   Внутри контейнера стояла плотная темнота. Алекс нащупал фонарик, щёлкнул кнопкой, и узкий луч света выхватил из мрака ряды картонных ящиков, аккуратно упакованных в прозрачную стретч-плёнку и поставленных на паллеты. На каждой коробке был напечатан штамп - Petrus Pomerol 1990 Grand Vin. Парень знал, что это вино стоило целое состояние, но в тот момент его интересовало не содержимое ящиков, а сопроводительные документы на груз.
   Методично осматривая каждый поддон с грузом, он наконец заметил большой жёлтый конверт, прикреплённый к одной из коробок толстой промышленной скрепкой. Алекс аккуратно открепил его, раскрыл и, под светом фонаря увидел то, что искал - надпись: OLGB, Long Beach, Los Angeles, USA.
   - Бинго и джекпот одновременно, - пробормотал он с усмешкой.
   Аккуратно вернув документы на место, он выбрался наружу.
   Снаружи, нервно озираясь по сторонам, ждал Виктор. Алекс закрыл дверь контейнера, повернул ручки замков и задержал взгляд на их механизме.
   - Нашёл, что искал? - спросил Виктор вполголоса.
   - Да, - кивнул Алекс, оставаясь в задумчивости он взвешивал значимость своего открытия.
   - И что значат эти буквы?
   - OLGB - это Лонг-Бич, Лос-Анджелес, Витя. Америка! Мы только что нашли прямой путь за океан!
   - Это конечно здорово, но я вижу что тебя всё же что-то беспокоит. Ты о чём задумался? - перехватив долгий взгляд Алекса на двери контейнера, тихо спросил Виктор.
   - Изучаю замок. Хочу понять, как его вскрыть не нарушив пломбу.
   - Думаешь, это реально?
   Алекс ответил не сразу. Он стоял склонившись над креплением запорного механизма, освещая его в упор фонариком.
   - Не просто реально - проще простого. Смотри.
   Присев у замка, он указал на шестигранные болты, которыми ручки крепились к дверям, и продолжил:
   - Берём аккумуляторную "болгарку".
   -Что? - спросил Виктор.
   - Угловую шлифовальную машину с диском для резки металла, и срезаем вот эти головки болтов. Потом - пробойником вбиваем внутрь стержни с резьбой, снимаем ручки вместе с площадкой, к которой крепится пломба. Пломба - целая. Дальше - заводим людей, даём им новые гайки и разводной ключ. Закрываем контейнер, снаружи вставляем болты на место выбитых, а они изнутри закручивают гайки. Потом - снаружи слегка подкрашиваем гайки под цвет контейнера, и всё. Пломба на месте, ручки на месте, а "живой груз" уже внутри.
   Виктор задумался.
   - Может возникнуть проблема с собаками. Помнишь ту историю с пакистанцами в Сен-Мало?
   Алекс кивнул. Тот случай до сих пор отзывался неприятным холодком по спине.
   - Цветы, - вдруг сказал Виктор.
   - Какие ещё цветы?
   - Чтобы сбить собак с толку нужно давать пассажирам сильно пахнущие цветы. Пионы, ночные фиалки, розы. Что угодно, главное - из палисадника.
   Алекс усмехнулся.
   - Хорошая идея. Как я сам до этого не додумался? Ладно. До рассвета два часа. Давай вскроем ещё пару контейнеров - для статистики. Надо собрать список кодов и направлений.
  
   День уже вступал в свои права. Микроавтобус с двумя парнями мчал по трассе А13 в направлении Парижа. За рулём сидел Виктор. Он молча вёл машину, в то время как Алекс что-то записывал в свой блокнот. Чуть южнее Руана, когда автомобиль въехал на мост через Сену, Алекс оторвался от записей и огляделся по сторонам.
   - Слышь, братан, это Сена? Мы её пересекаем?
   - Ага, - кивнул Виктор. - Руан уже за спиной.
   Алекс задумался.
   - Руан... Это же город с речным портом, да? Там наверняка есть контейнерный терминал. Мы ведь видели, что в Гавре, наряду с океанскими судами стояли баржи. Значит, контейнеры по Сене можно гнать из глубины Франции прямо в порт.
   - И что?
   - А то, что охрана на речном терминале в Руане на порядок слабее, чем на океанском в Гавре. Разворачивайся - поедем на разведку.
   - Речная доставка добавит пассажирам день пути, - заметил Виктор, но уже начал замедляться.
   - Это даже хорошо. Мы сделаем дифференцированную систему цен. Смотри: из Сен-Мало до Портсмута - восемь часов пути за штуку баксов. Из Гавр - пять часов за одиннадцать сотен. Из Кале - поездом за час через туннель, будет как бизнес-класс за полтарушку. А Руан будет маршрутом для бедных. Полдня до Гавра, день на терминале, потом паром до Англии - за восемьсот. Двое суток, за то - жлоб-тариф.
   - А если попадутся контейнеры, идущие в Америку?
   - Тогда предложим ещё одну опцию - заокеанскую. Хотя Америка, Австралия, Аргентина это долгий путь, но для многих это очень заманчиво. Хочешь сбежать от копов Евросоюза - плати в пять раз больше. Для нашего бизнеса главное - предоставить клиентам выбор. Кто платит, тот и решает куда и как ехать.
   Машина свернула с трассы в сторону Турвиля-на-Реке, проехала мимо торгового центра и перед ребятами открылась живописная картина второго моста через Сену.
   - Опять та же река? - удивлённо воскликнул Виктор. - Что там по карте? Куда ехать? Направо на Руан или вперёд по тринадцатой магистрали?
   - Судя по карте - контейнерный терминал находится на восточной окраине города. Едем прямо - до замка Роберта ле Дьябля.
   - Кого "бля"?
   - Дья - бля, - рассмеялся в ответ Алекс. - Что я могу сделать, если слово "дьявол" лягушатники произносят именно так.
   - А что там в замке?
   - Панорамный вид. Как и со стен любого другого замка средневековья. От башни до площадки погрузки не более полутора километров. Пока светло - мы успеем всё рассмотреть и решить как будем пробираться на территорию, а ночью посмотрим как она охраняется.
  
  Глава 19. В замке Роберта ле Диабля. Руан.
   Алекс и Виктор стояли на вершине круглой башни замка Роберта ле Дьябля, которую местные называли ДонДжон. Отсюда весь Руан лежал как на ладони: контейнерный терминал, гладкая лента Сены, и сотни квадратных километров лесов и полей по обе стороны извилистой реки.
  
   Территория терминала была освещена редкими фонарями - это обстоятельство явно играло парням на руку. Речной порт ночью работал на четверть своей мощности.
  
  
   Алекс бросил взгляд на часы - было ровно четыре утра.
  
   Виктор пил кофе из термоса, держа тёплую металлическую крышку в ладони. Другой рукой он сжимал бинокль, изучая периметр терминала, высматривая конкурентов или случайный патруль полиции. Ночная вахта на крыше заброшенного замка наскучила и мысли Виктора незаметно унеслись в прошлое.
  
   Он скучал по Николаеву - южному, залитому солнцем городу корабелов. Там прошли его детство и юность. Его влекли назад акации, и клены, бесконечные "продольные" и "поперечные" улицы, старый яхт-клуб с фонтаном, и огромный Парк Победы с песчаным пляжем на Стрелке - там, где полноводный Южный Буг встречался с Ингулом.
  
   В памяти всплыли спортивные залы, в которых он проводил вечера. И, конечно, тренер по тхэквондо - Николай Петрович, строгий и добрый. Любимая его шутка всплыла в памяти и заставила Виктора улыбнуться:
  
   - Видите радиаторы парового отопления? - спрашивал наставник, указывая на длинные толстые трубы под широкими окнами спортзала. - Старайтесь не биться о них головой. Голова заживёт, а на трубе останется вмятина.
  
   Неприятным было вспоминать об их расставании.
  
   После четырёх лет тхэквондо, доведённого до автоматизма, когда удар ногой в голову соперника стал для Виктора проще, чем плюнуть на тротуар, он вдруг захотел попробовать свои силы на областных соревнованиях по каратэ. Предупреждать о своём намерении тренера он не стал. Во-первых, не хотел выслушивать уговоры не делать этого, а во-вторых, он был уверен, что выступит средне и инструктор о его участии в соревнованиях не узнает.
  
   И напрасно.
  
   Он выиграл турнир среди одиннадцатилетних ребят и уже на следующий день организатор соревнований позвонил Николаю Петровичу.
  
   - Поздравляю с победой твоего ученика, - сказал сенсей. - Толкового парня ты вырастил. Витя разметал моих по татами как волчонок щенят. Я вот что придумал, давай проведём состязания всех на всех. От новичков, до старшеклассников.
  
   Но Николай Петрович не оценил сюрприза. Он поблагодарил коллегу-сенсея и попросил Виктора поискать себе новый вил единоборств.
  
   С горьким привкусом обиды мальчишка отправился в айкидо.
  
   Там он подолгу сидел на коленях, слушая наставления, рисовал в воздухе руками странные фигуры и десятки раз за тренировку падал на татами.
  
   Возможно, он и стал бы когда-нибудь мастером, не хуже Стивена Сигала. Однако, ждать он не собирался и ушёл в кикбоксинг.
  
   Вот где он себя нашёл. Никаких поклонов, лекций о самурайской чести, бесконечных стирок кимоно. Только бой. Только дело.
  
   За пару месяцев мастер спорта по боксу, Валерий Хаджигало, выправил ему технику рук, а с ногами проблем у Виктора не было - он тренировался бить ими по корпусу и в голову с семи лет.
  
   "Вертушки" Витя раздавал, как автоматные очереди: доллио-чаги, мом-доллио по два часа, четыре раза в неделю. В клубе ему в этом не было равных.
  
   Кубки и грамоты остались дома. Как и перчатки. Как и он сам.
  
   Мысли перескочили на год назад в болгарский курортный городок - Поморье, где их семья второй год подряд проводила август.
  
   Он увидел себя со стороны - вот он обедает с родителями на открытой веранде ресторана Козий Рог. На столе перед ним стоит тарелка с "наповнени чушками" и стакан апельсинового сока. Родители потягивают местное белое вино. Разомлевшая от жары и трапезы мать лениво листает давно прочитанную книгу Дюма-отца о трёх мушкетёрах, а отец не отрывает взгляд от стройных ног мимо проходящей продавщицы кукурузы.
  
   Девушка звонко выкрикивает:
  
   - Сочна, млечна царевица!
  
  
   - Сын, тебе через полгода восемнадцать, - сказал отец, пялясь на аппетитную попку девушки. - А учился ты... ну, сам знаешь как. Так что юность в сапогах тебе гарантирована.
  
   - Я не пропаду, - пожал плечами Виктор. - Дедовщина меня не пугает.
  
   - Отслужишь, вернёшься. А дальше что? Рэкет? Ментовка? - не поднимая взгляда, спросила мать.- Хочешь остаток жизни прожить в стране, где вместо денег - отрезные купоны? У Украины нет будущего. Ни экономического, ни политического. Мы с отцом уже не начнём с нуля. Наш мелкий бизнес не даст нам умереть с голоду, но и дальше Болгарии съездить не позволит. А перед тобой все дороги открыты.
  
  
   - Помнишь как в один из КэВээНщиков пародировал арию из рок-оперы Юнона и Авось? - спросил отец и не дожидаясь ответа тихо запел голосом Николая Караченцова, - Возвращаться плохая примета, вспомнил я проходя по Парижу, я тебя никогда не забуду, ты меня никогда не увидишь.
  
   - Советуете искать счастья во Франции? - спросил Виктор.
  
   - Голова на плечах есть. Попробуй. Не получится - вернёшься.
  
   - Почему не в Англию? Я английский в школе учил, а по-французски ни бельмеса.
  
   - Зато про Францию хоть одну книгу домучил, - мать подвинула к нему томик Дюма. - Английских авторов я в твоих руках не видела. Не говоря уже о немецких или американских.
  
   - Я ещё "Спартака" итальянца Джованьоли читал, - возразил Витя и невозмутимо добавил. - Но если вы меня выгоняете из дома, я упираться не стану. Денег хоть на первое время дадите?
  
   - Штуку евро мы тебе отложили, - ответил отец. - И маршрут продумали, самый безопасный.
  
  
   Тишину на башне нарушил голос Алекса:
  
   - Зацени, - сказал он, опуская бинокль. - Шесть часов наблюдений, ни одного охранника. Похоже, им вообще плевать на безопасность.
  
   - Ну раз охраны нет, тогда вот там, - Виктор поставил бинокль вертикально на бойницу и указал на площадку с контейнерами, - предлагаю перелезть через забор и глянуть, куда они отправляют контейнеры.
  
   Алекс кивнул.
  
   - Пошли.
  
   Без лишней суеты парни спустились с башни, скорым шагом дошли до заброшенной парковки для туристов и через десять минут остановились у стадиона городка Мулино - восточного пригорода Руана.
   До ограды порта оставалось не более ста метров.
   Забор преодолели без труда. От стадиона к дыре в ограждении вела тропинка. Очевидно этим путём пользовались местные жители, сокращая путь от мест проживания до работы.
   Слегка сгорбившись, с руками в карманах и рюкзаками за плечами, парни шли по терминалу и выглядели как портовые работники ночной смены.
   Никто не пытался их остановить. Мимо с гулом проехал вилочный электропогрузчик. Оператор, заметив их, что-то выкрикнул. По интонации водителя было не ясно, был ли это вопрос, или приветствие.
   Виктор приветливо махнул рукой, указал на уши и покачал головой, изображая, будто не слышит. Погрузчик сбавил скорость и мужчина жестом попросил сигарету.
   Алекс подошёл ближе, достал из кармана пачку и протянул ему три или четыре штуки. В знак благодарности тот прижал указательный палец к большому и уехал по своим делам.
   - Что за жест он показал? - спросил Виктор.
   - Удовлетворении от полученной вещи. В его случае - три сигареты вместо одной.
   - Дружелюбие и наивность французов просто зашкаливают, - хмыкнул Виктор.
   - И мы обязаны этим пользоваться, пока есть такая возможность, - ответил Алекс.
  
   Они шли меж рядов контейнеров
   - Босс, записывай коды портов: NFK, DRW, GOT, OSA, LED, KEL, HAL, - Виктор диктовал надписи на бортах.
   Алекс остановился и отложил блокнот.
   - Достаточно. Мне всё ясно. Отсюда грузы отправляются по всему миру.
   - Ты что, все буквенные коды помнишь? - удивился Виктор.
   - Не тупи. Это просто география. DRW - это Дарвин, Австралия. NFK - американский Норфолк. HAL - Галифакс, Канада. LED - Санкт-Петербург, они по-прежнему его Ленинградом называют. OSA - Осака, Япония. Ну, а KEL и GOT - это Европа. Просто как два пальца...
   - ...обоссать, - усмехнулся Виктор.
   - Именно. Погнали отсюда.
  
   Когда они выехали на трассу солнце уже взошло, но всё ещё низко висело над горизонтом. За рулём был Алекс. Виктор налил кофе из термоса в металлическую крышку-кружку и передал её напарнику.
   - Когда выпьешь свой, - осторожно беря горячую кружку сказал Алекс, - смотри только на меня. На дорогу не гляди - иначе уснёшь и не заметишь, как отключусь я. Держи меня в тонусе. Спрашивай что-нибудь. В крайнем случае бей меня по запястью шариковой ручкой. Нам осталось продержаться всего два часа.
   - Зачем?
   - Что зачем?
   - Зачем бить по запястью?
   - Затем, что это больно и надолго снимает сонливость. Так поступают командиры мотострелковых взводов во время долгих поездок на военном транспорте.
   - Откуда знаешь?
   - А мне один выпускник Московского общевойсковой училища рассказывал. Сижу, - говорил, - с эбонитовой палочкой в руке и смотрю за глазами водителя. Скорость колоны - восемьдесят, дистанция между автомобилями - пять метров. Как только он веки закрыл - я ему по запястью правой руки - бац. И так каждый раз. Причём по бью по одному и тому же месту.
   - Ясно, босс. Поделись нашими планами на ближайшее будущее. Что будем делать?
   Алекс сделал маленький глоток, выдержал паузу, а затем ответил:
   - Будем расширять команду. В три раза минимум. Сделаем из нашей четвёрки нас настоящую бригаду.
   Он взглянул в зеркало заднего вида. Ни городских копов, ни жандармерии за ними не было. Добавив скорость на тридцатку больше ограничения он сказал:
   - Первым делом - найдём десять-двенадцать новых парней. Разделим бригаду на три части. Я останусь в Сен-Мало со своей группой. Город мне нравится. Сниму там квартиру. Вместе с Аленой будем переправлять азиатов в Англию и Ирландию.
   Он сделал ещё один глоток.
   - Ты, с новыми парнями, возьмёшь Американо-Австралийское направление. Восточно-европейцев туда проще отправлять - спрос есть. Виталий займёт на себя Кале и Дюнкерк. Оттуда - либо по туннелю в Англию, либо кораблями в Скандинавию.
   Виктор кивнул, в его задумчивом взгляде читалось уважение - план ему казался продуманным и амбициозным.
  
  Глава 20. Площадь Анри Френе.
   На полукруглой площади перед Лионским вокзалом царило лёгкое напряжение. Пассажиры с чемоданами и сумками сидели на скамейках - кто в одиночку, кто группами. Одни читали газеты, другие болтали с попутчиками, кто-то пил кофе из пластиковых стаканчиков.
   Среди сотни находившихся на площади людей выделялись небольшие скопления мужчин без багажа. Их возраст варьировался от двадцати до пятидесяти. Национальные костюмы выдавали их этническую принадлежность. Представители разных диаспор старались держаться друг от друга на расстоянии, но изредка делегаты переходили границы своих групп, чтобы перекинуться парой слов с соседями.
   Три группы выделялись численностью.
   Напротив гостиницы "Новотел" расположилась цыганская диаспора - не меньше двух десятков Ромов полукольцом сидели на корточках. Напротив кафетерия L"Esplanade стояли выходцы из Северной Африки, переговариваясь меж собой на смеси французского, арабского и берберского. А у католической часовни Агнца Божьего собралась внушительная группа беженцев с Балкан - сербы, хорваты, боснийцы.
   Цыгане у отеля внимательно слушали Стево и настороженно озирались.
   Южноазиатские и центрально-африканские делегации были представлены небольшими группками по три-четыре человека.
   Собравшиеся у часовни балканцы, перебивая друг друга, громко спорили на сербско-хорватском.
  
   Из греческой кофейни "Алекс Кофе", расположенной на первом этаже стеклянного павильона железнодорожного вокзала, вышли Алекс, Виктор и Виталий. У каждого в руке был стаканчик с горячим кофе, на котором белыми буквами снизу вверх красовалось имя босса.
   Алекс широко улыбался. Он неспешно обвёл взглядом площадь, приветственно махнул рукой банде Стево и направился в сторону часовни.
   Стево указал на него пальцем, и один из его людей пошёл следом.
   Северо-африканцы замолкли. Внимание переключилось на русских и идущего позади них цыгана. Алекс подошёл к группе балканцев. Те расступились, образовав полукруг.
   Цыган остановился чуть поодаль - в трёх шагах от кольца.
   Подельники Алекса замкнули разрыв, а он шагнул в полукруг из мужчин у часовни с улыбкой на лице. Со стороны могло показаться, что он оказался в компании старых знакомых. Однако, это было не так. Внимательно оглядев загорелые, с морщинами усталости, лица южных славян, он остановил взгляд на здоровяке, сидящем на скамейке.
   - Мир вашему дому, сербы и хорваты, - произнёс он по-русски. - А тебе, Милослав Митрович - здраво.
   - Привет, - почти без акцента ответил по-русски серб. - Можешь звать меня Милэ. Так будет короче, ты ведь толе не Алекс. Не так ли?
   - Ты звал меня - я пришёл. Чего хотел? - пропустив праздный вопрос, поинтересовался Алекс.
   Митрович не спешил вставать. Его массивное тело заполняло почти всю скамью, взгляд был тяжёлым, как бетон.
  
   Серб Митрович ещё недавно был офицером полиции в небольшом хорватском городке Дубровник. Десять лет назад он приехал на побережье Адриатического моря на двухнедельный отдых в санатории Министерства Внутренних Дел Югославии и уже через неделю сыграл свадьбу с одной из местных красавиц.
  
   Кто бы мог подумать, что через пять лет после женитьбы в стране разразится война между двумя братскими народами.
  
   За эти годы подросла дочь - Злата, и пришло время идти в школу сыну Лазару.
  
   Когда в августе девяносто первого года, сразу после провозглашения независимости Хорватии, на улицах Дубровника появились вооружённые формирования, Милэ поначалу не верил, что это всерьёз. Он продолжал исполнять свои обязанности полицейского, надевал форму, приветствовал старых сослуживцев, старался держаться в рамках "службы", а не политики. Но всё изменилось, когда его коллеги - вчерашние товарищи - начали косо смотреть на него, называть "četnik" шёпотом и вдруг, в один из дней, забрали его табельное оружие.
  
   Через неделю его вызвали "на разговор" в участок, но вместо протокольной беседы, его избили трое молодых бойцов территориальной обороны. Не убили - хотели напугать. А может, просто "передали привет".
  
   На следующий день он уехал.
  
   Посадил в "Гольф" детей и жену, закинул в багажник два одеяла, запас хлеба, и по ночным, горным дорогам выехал из Дубровника.
  
   Без работы. Без защиты. Без Родины.
  
   К утру они пересекли границу с Боснией и оказались в Требине - небольшом сербском городке в Восточной Герцеговине, который на тот момент уже контролировался войсками, так называемой Республики Сербской. Здесь Милэ не был чужаком. Здесь он был своим - серб, брошенный, преданный, но не сломленный.
  
   Через месяц Милослав уже носил форму. На этот раз не полицейскую - военную. Он вступил в отряд Вооружённых сил Республики Сербской, где таких как он - беженцев с погонами, было немало. Это были выросшие в Югославии люди, которые в одночасье потеряли Родину.
  
   Милэ воевал под Требинем, у Мостара, на подступах к Дубровнику - против тех самых людей, с кем ещё недавно пил кофе в уличных кафешках и патрулировал улицы курортного городка.
  
   Он стрелял по улицам, где выросла его жена. В окопах он прятал фотографии детей под бронежилет, а во сне звал их по именам. Однажды он обнаружил среди погибших хорватских бойцов тело своего бывшего напарника. Ничего не сказал. Просто снял с него цепочку с крестом и бросил в грязь.
  
   Когда в в девяносто пятом году война закончилась, и Дейтонское соглашение поставило точку, Милэ понял: возвращаться некуда. В Дубровнике его ждал трибунал, в Требине - только дым угасшего конфликта и вечная бедность.
  
   И тогда он двинулся на север. Через Сербию, Венгрию и Словакию - в Европу. В Париж.
  
   Он не был ни эмигрантом, ни политическим беженцем. Он был солдатом без страны, офицером без флага, отцом, который не знал где его дочь и мужем, потерявшим жену. Кроме сына, Лазара, мальчишки десяти лет с тяжёлой психологической травмой, да обреза ружья, с затёртой гравировкой у него не было ничего своего.
  
   В Париже Митрович быстро нашёл своё место - он стал сутенёром. Нескончаемый поток албанок, турчанок, болгарок, украинок и девушек с бывшей родины, хлынул на рынок проституции Франции.
  
  
   И вдруг появился Алекс. Из слухов, дошедшим от цыган, Милэ узнал, что менее чем за полгода этот пацан успел подняться от швейцара забегаловки на окраине культурного центра Европы, до успешного контрабандиста живым товаром.
  
   Подняв угрюмый взгляд на юного российского гангстера, Милэ тихо сказал:
  
   - До меня дошло, что ты крепко поднялся на переправке азиатов в Англию. Я уважаю деловых людей. Нам бы стоит объединиться. Я могу гнать тебе до сотни человек в месяц. Твоя доля - половина с каждой головы.
   Алекс продолжал улыбаться, но глаза его были неподвижны. Он молча выслушал предложение, не выдав ни удивления, ни интереса.
   Позади раздался голос Виталия, громкий, срывающийся от возмущения:
   - Ты в своём уме? Такие условия предлагай цыганам. Пусть они тебе половину дохода от сбыта порошка отдают.
   Виктор тут же рявкнул, не отрывая взгляда от окружающих:
  
   - Заткнись, Виталий.
  
   Но тот не унимался:
  
   - Да у нас отбоя нет от желающих! Люди на коленях ползают, лишь бы в список попасть!
  
   Милэ поднял голову и посмотрел поверх Алекса прямо на Виталия.
  
   - Алекс, приструни своего щенка. Или мне сделать это за тебя?
  
   Виталий сделал шаг вперёд, грудь надулась:
  
   - Ты мне ничего не сделаешь.
  
   Алекс резко поднял ладонь, не оборачиваясь:
  
   - Хватит, Виталий. Милэ, ты сделал предложение - я отказался. Значит, говорить больше не о чем.
  
   Словно подтверждая окончание разговора, Виталий обернулся. К ним приближались двое - смуглые лица, черные куртки. Это были алжирцы. Не дожидаясь их подхода, и не предупреждая о них Виктора и Алекса, он тихо вышел из круга и направился к уличному писсуару - пирамидальной конструкции у стены часовни.
  
   Милэ медленно встал. Весь его силуэт, могучий и угрожающий, выдвинулся из тени. Он остановился в полутора метрах от Алекса, возвышаясь над ним на целую голову. Плечи, широкие, как дверной проём, казались необъятными. Его голос теперь звучал уже не как предложение.
  
   - Не спеши, Алекс. Это не деловое предложение. Это шанс, от которого ты не можешь отказаться. Я был сербским копом пятнадцать лет. Из них четыре сражался за независимость Республики Сербской. Таких, как ты - юрких и дерзких, видел сотни. Все они либо на два метра под землёй, либо сломались и приняли мои условия.
  
   Он шагнул вперёд и попытался схватить Алекса за горло. Но не успел.
  
   Удар Алекса кулаком в пах был короткий, быстрый, точный. Милэ согнулся, захрипел.
  
   И всё понеслось.
  
   Кулаки, ботинки, крики. Алекс бил всех подряд словно соскучился по рингу. С удовольствием - резко и точно.
  
   Виктор не отставал. Он крутился как юла, ловко выбрасывая удары ногами по тем, кто пытался втиснуться в круг. Всё происходило как в водовороте. Вдруг Алекс почувствовал, резкую боль в правом боку. Он обернулся и всадил кулак в лицо одному из алжирцев. Тот повалился на спину, тут же вскочил и рванул прочь.
  
   Из-за писсуара выглянул Виталий. Убедился, что драка продолжается и вновь скрылся из виду.
  
   - Виктор! - крикнул Алекс, перекрывая шум. - Отходим! Нас только двое!
  
   Они начали пятиться к центру площади, бок о бок, не спуская глаз с противников. Неожиданно банда югославов начала разбегаться. Виктор бросил взгляд через плечо - из вокзала выбегали полицейские. Их было четверо. Все в чёрных жилетах, касках с опущенными забралами и короткими дубинками в руках.
  
   - Алекс, валим! Мусора за спиной!
  
   Парни развернулись и побежали. Они петляли между скамейками, топча брошенные кофейные стаканчики и уворачиваясь от замерших в испуге цыган, арабов и негров.
  
   Алекс и Виктор промчались мимо часовни Агнца Божьего, затем свернули в переулок на улице Ролан-Барт и остановились лишь в сквере Филиппа Фарина.
  
   Тенистая аллея в это время суток оставалась пустой и тихой, будто город даже не заметил, ни драки в центре города, ни разгона цыган и арабов четырьмя полицейскими из отряда борьбы с массовыми волнениями, ни разбегающихся по переулкам и скверам балканцев и русских. Над крышами домов витал глухой гул полицейской сирены, уходящий куда-то к восточной окраине, в сторону, куда убежала основная масса участников драки.
   - Оторвались, - с облегчением выдохнул Виктор, обернувшись через плечо.
   Алекс, согнувшись пополам, упирался руками в колени. Его грудь ходила ходуном, а влажный лоб блестел в тусклом свете уличного фонаря. Он выдыхал с хрипом, словно из него выкачали весь воздух.
   - Нас и не очень-то ловить хотели, - прохрипел он. - Но я, мать его, обоссался... Никогда раньше такого не было.
   Он молчал секунду, потом продолжил, не глядя на Виктора:
   - В середине драки почувствовал - по ногам потекло, тёплое. Думал, испугался.
   Виктор приблизился и присел рядом. Его взгляд остановился на правом боку Алекса, где ткань майки темнела насыщенно-багровым пятном.
   - Это не моча, брат, - сказал он тихо. - У тебя опять ножевое. Правый бок, чуть ниже рёбер.
   Алекс медленно выпрямился и посмотрел вниз. Глаза его расширились, дыхание сбилось ещё сильнее. Мир вокруг поплыл. Земля, которую он ещё секунду назад чувствовал под ногами, начала ускользать.
   - Скорую... - прошептал он, - звони. И забери у меня стилет. В госпитале второй раз его точно не вернут.
   Он попытался достать нож сам, но пальцы дрожали, как у старика. В следующее мгновение его ноги подкосились, и он повалился Виктору в руки.
   - Удивлён, что ты им не воспользовался, - пробормотал Виктор, укладывая Алекса на асфальт. - Помогло бы.
   Он аккуратно вытащил из ножен за поясом у друга тонкий стилет - знакомый до боли клинок, с которым Алекс никогда не расставался.
   Виктор набрал номер службы спасения, не отрывая взгляда от его побледневшего лица.
   - Держись, брат, - сказал он тихо, прижимая к ране свою футболку. - Сейчас помощь будет.
   Где-то вдали, на грани слышимости, снова завыла сирена.
  Глава 21 . Дорога в Дюнкерк.
   Алекс и Алёна ехали по ночному шоссе в сторону Гавра. Фары выхватывали из темноты узкую ленту дороги, гасли в бескрайней черноте за поворотом, и снова зажигались, как будто машина открывала себе путь светом. В салоне пахло кофе из термоса и чем-то тёплым, едва уловимым - может, её волосами, может, тем, как она молчала.
   Алекс держал руль одной рукой, а другой иногда касался её колена - будто проверял, тут ли она, не исчезла ли. Они ехали уже больше часа, почти не проронив ни слова, и всё это время он чувствовал, как сильно он её любит. Не вспышкой, не внезапно, а так, как будто знал всегда. Просто раньше не смел признаться даже себе.
   Он посмотрел на неё лицо, освещаемое тёплым светом приборной панели. Спокойное, чуть усталое, но в чём-то закрытое. Алёна смотрела в боковое окно, будто видела что-то далеко за пределами дороги.
   - Послушай... - Алекс немного замялся, но продолжил. - Ты ведь так и не рассказывала. Как ты оказалась во Франции? И что вообще было... до?
   Алёна медленно повернула голову, встретилась с его взглядом. В её глазах не было ни удивления, ни раздражения - только тишина. Та, которая бывает между двумя людьми, когда наконец приходит время говорить по-настоящему.
   Она опустила глаза, чуть заметно кивнула и сказала:
   - Хочешь правду?
   - Только правду, - мягко ответил он.
   Она вздохнула и начала говорить - не подбирая слов, не выстраивая речь, иногда сбиваясь с хронологии событий - просто открылась.
   - Всё началось, когда мне было одиннадцать. Мама уехала в Россию с фурой полной водки "Немиров", нашего ликёро-водочного завода. Нам с отцом сказал - ненадолго. Отец уговаривал её не делать этого, а она лишь бросала в него обидные слова о его мизерной учительской зарплате и нашей нищенской жизни на неё. Помню его слова - "Чего тебе не хватает? Есть дом, куры, свиньи, корова, дочь растёт, я всегда дома" и как она кричала в ответ - " Куры, свиньи, корова. Я что, замуж выходила чтобы всю жизнь коров доить, и за свиньями говно убирать. Я хочу машину иметь, хочу в городе жить, хочу ходить по дорогим магазинам, хочу одеваться как леди, а не как свинарка. Ты женился на самой красивой девушке района и не в состоянии обеспечить её всем, что ей нравится".
   На следующий день она села на пассажирское сиденье грузовика и уехала. Отец сутки плакал навзрыд, лёжа на кровать лицом к стене. Через три дня после её отъезда умер папа. А она... не вернулась. Ни через месяц, ни через год. Я жила одна почти два года. Огород, животные, дрова... У нас были куры, индюки, корова. Я варила супы, топила печку, училась выживать. Иногда помогали соседи, но в основном - я сама.
   - Папа умер от сердечного приступа, - после длительной паузы сказала Алёна, будто хотела подчеркнуть тот факт, что отец был категорически против идеи матери заработать на спекуляции спиртного. Вечером он сел в кресло перед телевизором и не встал. Я нашла его утром в гостиной.
   Алекс молчал. Он чувствовал, как в груди у него что-то болезненно сжимается, но не перебивал.
   - Сначала я жила в страхе. Дом большой, кругом тишина, зима, лес. Но потом страх прошёл. Я стала всё делать сама. Убиралась, доила корову. Корову звали Дуся. Куры неслись плохо, особенно зимой, но яйца иногда спасали. Дрова рубила сама. Папа учил. Он вообще... с детства говорил мне: "Ты у меня - как мальчишка. Справишься."
   Она на мгновение улыбнулась, вспоминая.
   - С одиннадцати лет знаю, как убить птицу. Первый раз... это было в апреле. У меня закончились запасы еды и соседка эта знала. Я тогда удивилась, что не она пришла спросить не надо ли мне чего, а прислала мужа. Дядя Петя - мужик лет шестидесяти, пришёл ко мне зайдя через калитку в заборе. Хорошо, что я была во дворе. Он предложил помочь по хозяйству, я ответила - справляюсь сама, а он стал приставать. От него воняло самогоном. Я отступила к курятнику и упёрлась спиной в дверь, Рядом в пеньке торчал топор. А его вытащила, схватила за голову мимо проходящую курицу... и прямо у него на глазах отрубила ей башку. Голова осталась у меня в руке, а курица пробежала метров десять и забилась в конвульсиях. Он побледнел, отвернулся и ушёл. Больше не приходил.
   Алекс машинально ослабил хватку на руле. Он будто видел ту сцену. Маленькая девочка и топор. И взгляд девочки, в котором уже тогда было что-то сильнее страха - решимость.
   - Когда мать уехала - в школе сначала издевались, - тихо продолжила Алёна. - Учителя жалели, но дети... дети были жестоки. Обзывали. Говорили, что я брошенка. Однажды пацан с задней парты дёрнул за косу и класс расхохотался. Я поднялась и со всей силы ударила её книгой по голове. Потом в кабинете у директора сказала: "Они травят меня. А что мне оставалось?"
   Алекс молчал. Он не перебивал, не дышал громко. Только сильнее сжал её колено, как будто хотел сказать: "Я рядом".
   - Потом она появилась. Сказала, что болела. Ещё говорила, будто присылала мне письма и деньги. Но я ни одного письма не получала, не говоря уже о деньгах. Мать свалила вину на почтальонов. Я ей не поверила, но мне было уже всё равно. Потому, что уже ничего не чувствовала. Ни гнева, ни радости. Вскоре под надуманным предлогом возврата денег ликёро-водочному заводу, она взяла у соседей в долг десять тысяч долларов. Но вновь обманула всех. Вместо возврата долга, а мы реально торчали на десятку зелени - она заплатила фирме в Киеве, которая пообещала переправить нас в Англию. До Англии мы не доехали. Сначала была Польша. Шегини. Перешли ночью украинско-польскую границу, без документов. Потом пару недель жили в Легнице, что не далеко от польско-германской границы, в каком-то отеле у женщины по имени Барбара. А потом... появился поляк, Казимир. Мама с ним всю ночь договаривалась - чтобы он переправил нас через границу.
   Алёна на мгновение замолчала, опустила голову. Алекс убавил скорость.
   - В результате их переговоров он отвёл меня к своим друзьям. Сказал, что утром я с мамой перейду реку. Маму с нами он не взял. Только меня. В доме было несколько мониторов, поляки следили по ним за пограничным переходом. Я провела там всю ночь. Казимир бросил меня, и я осталась одна с четырьмя мужиками. К моему счастью, они не смогли меня поделить, переругались между собой и меня не тронули... Однако, ту ночь я никогда не забуду.
   Алёна передёрнула плечами, а Алекс слегка сбросил скорость и нащупал её руку. Он чувствовал, как она дрожит, и ничего не говорил. Просто держал.
   - Утром меня отвели к реке. Была весна. Холодная вода по грудь. Мы перешли реку пешком. Я была ребёнком. Я всё ещё была ребёнком. Но после того утра - уже нет. На немецкой стороне нас ждали какие-то люди. Меня - девочку - уложили в багажник, я даже не могу сказать как долго я ехала в полной темноте под какими-то тряпками. Мне казалось что это была вечность. Потом был Берлин, потом лагерь, потом... потом Франция.
   Её голос дрогнул.
   - Я не знаю, как мы выжили. Мама до сих пор говорит, что всё делала ради меня. А я... я до сих пор не знаю, простила ли её.
   Наступила пауза. В ней не было неловкости - только что-то тёплое и бесконечно тяжёлое.
   Алекс взглянул на неё. В рассказе Алёны не было хвастовства. Только факты. Только прожитое.
   - Я люблю тебя, - прошептал Алекс.
   Алёна молча посмотрела на него. В её взгляде было много: усталость, тепло, страх, благодарность.
   - Но теперь ты знаешь, кого, - ответила она и добавила. - А хочешь я тебе подробней расскажу про переход польско-германской границы?
   - Если хочешь выговорится, то расскажи.
   - Хочу, я никому этого не рассказывала.
   На три-четыре минуты в кабине автомобиля наступила тишина, заполняемая лишь мягким урчанием двигателя и шелестом шин.
   - В тридцати километрах от польского города Легниц, у самой границы, есть маленький Пеньск. Сразу за ним протекает река Ныса-Лужицка. Когда меня туда привезли, мать была уже там. Стояла рядом с Казимиром. Я не спала всю ночь и от пережитого ужаса едва стояла на ногах. Мать бросилась ко мне, но я её оттолкнула и первая пошла к реке. Она мен во след - "Алёнушка, с тобой всё в порядке?", а ей "А сама как думаешь?". Она "Ну прости меня, у нас не было другого выхода", ну а я ей - "Заткнись". Так и поговорили.
   Алекс слушал, не перебивая.
   Алёна сделал паузу, как будто размышляя - стоит ли теребить душу воспоминаниями и продолжать рассказ, но почувствовав некоторое облегчение от того, что делится этим с любящим её парнем продолжила:
   - "На сколько глубокая река?" спросила я Казимира. "Мать не умеет плавать", а он соврал, что по-колено и добавил, что мы легко перейдём речку вброд. Мол "Там всего метров тридцать идти".
   Как только я вступила в воду, вокруг моих ног образовался водоворот. Я крикнула стоящему на берегу Казимиру об этом, а он мне в ответ лекцию о переходе рек вброд "На реках всегда так. Если мелко, значит сильное течение, а если глубоко, значит вода течёт плавно. Можете пройти десять метров вниз по течению и переплыть реку, а не переходить. Я своё обещание выполнил. Прощайте".
   - И он ушёл?
   - Да. В лес. Растворился. А мы остались. Мать говорит "Алёна, тут можно поскользнуться и подвернуть ногу. Я пойду чуть правее, там где поглубже", я ей "Решила идти по другому участку, где "поглубже, но полегче", так иди". Ну она шагнула на полметра в сторону и через пару шагов её снесло течением. Я услышала её крик: "Алёна, спасай!"
   - Ты прыгнула за ней?
   - Конечно. Нырнула. Схватила за волосы. Повернула к себе спиной и поплыла, гребла одной рукой, а другой держала её. Течение сильное, она мешала, барахталась. Но я её дотащила до берега. Когда почувствовала под ногами дно, сказала ей: "Вставай. Считай, что я тобой расплатилась за то, что ты меня родила."
   Алёна усмехнулась, но в её усмешке не было веселья.
   Алекс тяжело сглотнул. Ему казалось, что он плывёт вместе с ней, что чувствует холод той воды, бешеное течение и боль в груди.
   - А потом?
   - Мы выбрались. Но берег был обрывистый - метра три вверх. Земляная стена. Корни деревьев торчали из склона. Я сказала: "Нам нужно наверх". Она - "Я не смогу". Я ей: "Оставайся, если хочешь, чтоб тебя назад в Украину отправили." И начала карабкаться.
   - Она пошла за тобой?
   - Да. Цеплялась за мою руку, за землю, за всё, что попадалось. Мы еле выбрались. А наверху - поле. И в его середине - человек. Стоит и курит. Мама шепчет: "А если это пугало?" Я ей: "Сигарету его не видишь?" Подошли. Он нас ждал. Повёл к машине. Дальше - дорога, и уже - Германия.
   Некоторое время в машине стояла тишина. Лишь стук колёс, дыхание, и дальний шум шоссе.
   А потом Алекс заговорил, медленно, почти шёпотом:
   - Теперь я понял, почему ты молчала всё это время. Всё, что ты мне рассказала - это... это не просто история. Это ты. Такая, какая ты есть.
   Он повернулся к ней. Глаза Алёны были полны слёз, но она не плакала.
   - И если ты не против... я бы хотел, чтобы ты больше никогда ничего не проходила таких испытаний одна.
   Она кивнула. Медленно и утвердительно. Её пальцы легли поверх его руки на руле.
   - А как вы попали из Германии во Францию?
   - Тот мужчина, который ждал нас за рекой, довёз до ближайшей железнодорожной станции и посадил в поезд до Гамбурга. Он дал нам денег - на автобусные билеты в Париж и немного на еду. Сказал прямо: "Чтобы с голоду не сдохли и по улицам с протянутой рукой не бегали."
   - Ясно... А когда вы приехали в Париж? Куда именно?
   - На вокзал Монпарнас. А через три дня... оказались на Северном вокзале. Она же с него мечтала попасть в Лондон. Но не срослось - мы встретили тебя. Я ей в тот же день сказала, что я остаюсь в Париже, а ей предложила выбирать - или я, или "Туманный Альбион".
   Она повернулась к нему, впервые за всю ночь - с лёгкой улыбкой.
   - И с тех пор я уже не одна, - добавила тихо.
  
  Глава 21. Месть арабов.
   Фары Пежо вырезали светлый прямоугольник из тьмы. Машина медленно свернула с улицы де ла Мэзон-Бланш на парковку перед портовым логистическим центром. В салоне, рядом с Алексом, сидела Алёна. Сзади, на полу грузового отсека, укрытые ватным одеялом, устроились Виктор и четверо смуглых мужчин среднего возраста.
   Позади них, почти синхронно, припарковался старый "Фольксваген". За рулем - Виталий, рядом с ним - Инга. Обе машины остановились в тени, в стороне от брошенного трейлера и двух облезлых "Ситроенов" 80-х годов.
   Алекс окинул парковку внимательным взглядом.
   - Алёна, Виктор, пошли, - сказал он в глубь салона.
   Они вышли из вэна и собрались в плотный круг. Алекс держал в руках схематичный план местности.
   - Пойдём на разведку вчетвером. Инга, ты остаёшься здесь. Пересади пассажиров из моей машины в вашу, садись за руль и сиди в ней с включённым двигателем. Следи за обстановкой. Что-то покажется странным - сразу по рации дай нам знать. Если угроза реальная - уходи по дороге Н316. Проедешь пару километров вперёд и остановишься. Ясно?
   Инга кивнула, но добавила:
   - Пересади их сам, пока ты здесь.
   Алекс вывел четверых мужчин из Пежо и пересадил их к остальным в Фольксваген.
   Через минуту Алекс и его команда растворились в темноте, а Инга заняла водительское место и запустила двигатель Фольксвагена.
  
   Лёгкий морской бриз тянул с собой прохладу. Алекс и Алёна двигались через поле по мокрой от росы траве. Чернеющие островки деревьев маячили впереди, словно часовые. Вдруг Алекс остановился и поднял руку. Алёна едва не врезалась в него, тоже остановилась.
   Позади послышались тихие шаги. Их было два или три.
  
   Затем наступила тишина.
  
   Алекс замер на месте и провёл ладонью в воздухе сверху-вниз. Они присели.
  
   - Один за нами идёт, - прошептал Алекс. - Впереди нас засада. Как поднимемся - ты быстро убегаешь вправо, к Американской дороге. Добежишь до вэна на стоянке и гоните с парнями к перекрёстку с Африканской. Поняла?
  
   - А ты?
  
   - Я в лес. Отведу хвост от тебя.
  
   - Я тебя не брошу, - сказала она, но в голосе звучала тревога.
  
   - Делай, что сказал. Нас двоих убьют сразу. У одного меня шансов выжить - больше. Бежим на счёт "три". Раз. Два. Три.
  
   Они вскочили и кинулись в разные стороны. Алёна - к огням дороги. Алекс - в темноту леса.
  
   Позади затопали шаги - преследователь выбрал Алекса. Через двадцать шагов из травы перед беглецом поднялись четверо алжирцев. За спиной, тяжело дыша остановился пятый.
  
   Алекс поднял руки:
  
   - Спокойно, парни. Это лишь бизнес и ничего личного. У меня в кармане больше двух тысяч евро. Забирайте и разбегаемся.
  
   Один из алжирцев шагнул вперёд и, злорадно улыбаясь, произнёс:
  
   - Ты не понимаешь. Мы не торговаться пришли. С тобой не смогли договориться цыгане под мостом, затем мы предупреждение тебе передали на площади перед Лионским вокзалом. Как там твоя правая почка - цела? Югославы попытались склонить тебя к сотрудничеству - ты стал быковать и, в результате, отгрёб от них по-полной. Не подоспей вовремя парижские флики - могло быть и хуже. Нам ты должен за рынок Порт-де-Монтерей. Мои алжирские братья не забыли твой топор. Я - лишь курьер их привета.
  
   Он потянулся за пистолетом.
  
   Но Алекс не дал ему закончить дело. Прыжок вбок, кувырок - и, петляя прыжками из стороны в сторону, он помчался к забору. Выстрелы разорвали темноту. Несколько пуль просвистели мимо.
  
  
   Виталий, увидев, что Алекс оставил ключ в замке зажигания, запрыгнул в Пежо и завёл двигатель. Он почти вырулил с парковки, но ещё не успел набрать скорость. Перед капотом возник Виктор. Виталий резко затормозил. Виктор запрыгнул в салон.
  - Вон! - крикнул он, ткнув пальцем в темноту. - Алёна бежит. Ждём её.
  
  - Там стреляют! - ответил Виталий. - Надо уезжать.
  
  Но Виктор уже прижал холодный ствол пистолета к виску приятеля:
  
  - Останови. Сейчас же. Или окажешься на траве с дырой в башке.
  
  Виталий замер. Его брюки потемнели.
  
  - Назад. Ждём обоих, - презрительно ухмыльнувшись приказал Виктор.
  
   - Алекс, возможно, уже мёртв, - возразил Виталий. - А без него нам Алёна не нужна...
  
   Увидев как указательный палец Виктора переместился с затвора на спусковой крючок, Виталий осёкся и с силой нажал на педаль тормоза.
  
   - Алекс сказал - в случае опасности Инга уезжает, - сказал Виктор. - Не ты, и ни я. А только она с пассажирами. Сиди и жди.
   Алёна вскочила в салон микроавтобуса и, тяжело дыша, дала расклад:
   - Засада. Нас вели от парковки. Почему Инга не предупредила - не знаю.
  
   - Что с Алексом? - спросил Виталий.
  
   - Жив. Если бы убили - был бы один выстрел. А стреляли раз десять. Значит - убегал.
  
   - Я тоже думаю, что ушёл, - поддержал Виктор. - Иначе алжирцы уже были бы тут. А раз их нет - значит, ищут. Едем навстречу.
  
   Пежо медленно катил вдоль шоссе.
   - Куда? - спросил Виталий.
  
   - Прямо по Американской до перекрёстка с Африканской, - отозвался Виктор.
  
   - Почему?
  
   - Алекс убежал в другую сторону от Алёны. Он отвёл преследователей от неё.
  
   - Витя - прав. Он мне сказал что выйдет вдоль забора - в районе перекрёстка. Там и подберём, - подтвердила Алёна и оставив дверь открытой.
  
   Виталий вёл Пежо двадцать километров в час скорость и когда машина приблизилась к перекрёстку дорог, из канавы, едва различимый в свете фар, выскочил Алекс. Он запрыгнул в салон. Скользящая по рельсам дверь захлопнулась и, оставляя за собой бегущих к перекрёстку преследователей, минивэн устремился в темноту.
  
  - Сколько их было? - спросила Алёна.
  
  - Пятеро, - ответил Алекс.
  
  - Как ушёл?
  
   - Арабы слишком много смотрели Голливудских фильмов. Перед тем как убить врага, они подробно объясняют ему, за что конкретно его убьют.
  
   - А что в этом не так? - удивился Виталий.
  
   - Всё не так. Сначала стреляй, а потом, если настроение лирическое, объясняй трупу почему он мёртв.
  
  
  
  
  
  
  Глава 22. Контейнерный терминал Руана.
  На тёмном фоне наглухо запертого тёмно-синего контейнера ярко выделялись белые буквы: ONFL. Виктор стоял перед металлическим монстром, будто перед банковским сейфом, и медленно, методично, срезал болты. Казалось, что в той ночной тишине визг его "болгарки" был слышан за десятки километров.
  На самом деле это было не так. Сотни контейнеров, стоящие друг на друге в три этажа, напоминали небольшой населённый пункт со своими улицами и переулками. И в этом металлическом городе, звук уходил либо вверх, либо до следующего переулка.
  По ночам в речном порту Руана работала лишь одна бригада грузчиков - один крановщик, один стропальщик и один водитель вилочного погрузчика. В ту ночь когда Виктор вскрывал контейнер, малочисленная ночная смена мужчин из Мулино грузила контейнеры на речную баржу Алладин.
   Щелчок и раскалённая до красна головка болта упала к ногам Виктора.
  - Один, - тихо произнёс Виктор, бросил взгляд на режущий круг пробормотал себе под нос. - Хватит и на второй.
  Щелчок и второй боль остался без шестигранника.
  Контейнер приоткрылся - и из него пахнуло спёртым воздухом. Виктор затаил дыхание. Внутри, прижатые друг к другу, как сардины в консервной банке, с тревогой в глазах сидели темнокожие мужчины. Восточные лица. Ближний Восток. Не его люди.
  Виктор выдохнул, открыл двери настежь и обернулся. Позади стоял один из его "клиентов" - коренастый тип с пустым лицом в куртке без опознавательных знаков.
  - Сегодняшняя отправка отменяется, - сухо бросил Виктор. - Контейнер уже занят. Внутри не меньше десяти мусульман. Кто-то нас опередил.
  - Проблема решаемая, - пожал плечами русско-говорящий мужчина. - Пускай нас внутрь. По дороге до Норфолка разберёмся. Передушим их.
  Виктор посмотрел на него, как смотрит учитель на тупого ученика, провалившего экзамен.
  - Это ударит по моему бизнесу. У нас правило - пассажиры неприкосновенны. Даже если это не наши.
  - Так вытащи их, а нас загрузи. В чём проблема?
  - В том, что если я сейчас вышвырну арабов - их тут же с трассы заберут свои. Уверен, что кто-то тайком следит сейчас за нами. Даже не за нами, а за этим конкретным контейнером. И если мы их выставим на улицу, то через час сюда нагрянет этническая банда и нас просто размажут. Нет. Мы поступим иначе.
  - Как?
  - Завтра этот контейнер будут в Гавре перегружать на океанский контейнеровоз. Мы высадим их там, а вас посадим. И пока сыны Магомеда дозвонятся до своих - вы будете в море, а мы в другом терминале.
  Без лишних слов Виктор развернулся и повёл всю группу обратно - через ночной порт, к микроавтобусу. Пока пассажиры устраивались на сиденьях, он достал мобильник и набрал номер.
  - Алекс, у нас ситуация. Алжирцы загрузили мою клетку.
  - Надеюсь ты их не тронул, - тихо прозвучало в ответ.
  - Нет, не стал выгонять. Решил завтра в Гавре высадить этих и посадить своих. А когда арабы приедут забирать своих - устроить им маленький спектакль. Отомстить за Дюнкерк.
  - Сколько парней привезти? Пять - шесть хватит?
  - Нет, так много не надо. Возьми двоих. План расскажу лично. Поверь, тебе понравится.
  
  Глава 23. .
   Свинцовой массой серело низкое небо. Пятеро мужчин затаились под деревьями. Их спины изредка освещались тусклым светом Луны, пробивавшимся сквозь разрывы облаков.
   Алекс, Виктор и трое парней лежали в узкой лесополосе, на тонкой линии между светом и тьмой. В десяти метрах позади них была дыра в заборе. В ста метрах от импровизированного входа на территорию терминала стоял контейнер с пятью странными клиентами уплывающими в Норфолк. А в двадцати шагах впреди, на пустой автомобильной парковке на двести автомашин, сидели на бетоне выгруженные из контейнера мусульмане.
   Один из них нервно говорил по-арабски в телефон.
  Десять минут назад два бойца Виктора, закончив выгрузку чужих пассажиров, сели в микроавтобус и уехали, оставив группу арабов ждать своих.
  В воздухе повисло напряжение.
  - Скоро начнётся шоу, - прошептал Виктор.
  - Оружие у твоих есть? - спросил Алекс.
  - Пистолеты только у меня и зама.
  - Скажи ему, чтобы отдал один мне.
  - Петро, отдай ствол боссу.
  Парень молча подполз к Алексу, протянул пистолет и отполз обратно.
  Алекс проверил затвор и тихо сказал:
  - Слушайте внимательно. Работаем только мы с Виктором. Остальные не высовываются. В бой вступаете только если один из нас "ляжет". Если я выбываю - подползаете, забираете пистолет и стреляете. Пусть они думают, что нас не убить.
  - Думаю, до этого не дойдёт, - усмехнулся Виктор. - Алжирцы уверены, что тут были только те двое, что уже уехали.
  Алекс напрягся, вглядываясь в приближающиеся огни автомобилей:
  - А вот и гости. Головы к земле. Не шевелиться.
  Из-за поворота транспортного кольца на стоянку для персонала выехали микроавтобус Форд Транзит и Рено-19. Из них вышли пятеро. Алекс узнал двоих.
   Громко, по-хозяйски, будто всё было под контролем, обменялись приветствиями с пассажирами и вся группа направилась к лесополосе.
  Впереди шёл молодой парень, который пару месяцев назад преследовал Алекса и Алёну. За ним гурьбой шли пассажиры. Процессию замыкали четверо вооружённых арабов, среди них был тот, кто руководил засадой в Руане.
  - План меняется, - повернув голову Алекс обратился бойца Виктора. - Вы все за забор. Мы с Виктором останемся здесь, пропустим ведущего и пассажиров, а остальным устроим встречу. Как только начнём стрелять - выскакивайте и старайтесь удержать их на территории терминала на сколько сможете. Пассажиров не бейте, с проводником делайте - что хотите. Пусть боятся.
  Трое бойцов исчезли в темноте. Алекс и Виктор ждали. Сердца били в нормальном ритме. Оба были спокойны, как будто устраивать засады было для них привычным делом. Как только последние пассажиры скрылись на деревьями, а их прикрытие приблизилось на пятнадцать шагов, Алекс подал сигнал и вместе с Виктором открыл беглый огонь.
   Били низко, над землёй, стараясь попасть по ногам. Без истерики. Хладнокровие и расчёт. Четверо алжирцев рухнули в траву.
   Пассажиры в панике заметались между забором и чужаками, избивающими их проводника.
   Когда они наконец показались из лесопосадки и галопом пронеслись мимо Виктора и Алекса, их транспорт рванул им навстречу.
   Через минуту пассажиры уже были в Форд Транзите.
   Из-за поворота вырулил Пежо Алекса, за ним - микроавтобус Виктора. Дверь распахнулась, и в свете фар мелькнуло лицо Алены за рулём. Алекс с Виктором прыгнули в салон на ходу. Остальные - следом, один за другим, влетели в микроавтобус.
   Минивэн бригады Алекса набирал скорость. Форд с арабами уже давно исчез в темноте. Где-то позади слышались крики. На парковке суетились алжирцы подбирая раненых.
   По полосе встречного движения, мелькая синими проблесковыми маяками, мимо Пежо пронеслись четыре патрульные машины полевой жандармерии.
   - Надеюсь, что арабы успеют смыться, - сказал Алекс.
   - Хотелось бы в это верить, - ответила Алёна. - Иначе на допросах кто-нибудь из них нас сдаст.
  
  Глава 24. Улица Стендаля, 15, Гавр, Нормандия.
   На окраине Гавра, у самого берега Ла-Манша, стоял одноэтажный жёлтый дом с красной черепичной крышей. Улица Стендаля делилась на два участка: первый, длиной около двухсот метров, упирался прямо в обрыв у моря; второй - такой же длины - поворачивал направо и шёл вдоль берега.
   От этого поворота в противоположную сторону уходила безымянная гравийная дорога. Она заканчивалась у ржавых железных ворот, ведущих на пустое пастбище. Прямо посередине ворот висел знак: "Проезд запрещён".
   На тупиковой части улицы, прижавшись к забору внутреннего двора, стояли вплотную друг к другу десяток легковых автомобилей. Во дворе находилась ещё одна машина - новенький чёрный BMW 520i.
   С проезжей части улицы в сторону дома свернул Peugeot. Под колёсами захрустел гравий. Машина остановилась, из неё вышли двое крепких парней. Они открыли багажник и начали выносить ящики с коньяком, вином и провизией.
   Из дверей дома вышел Виктор. Он заметил Peugeot, обернулся и что-то крикнул внутрь. Через несколько секунд на крыльце появились ещё трое. Они взяли ящики у машины и отнесли их в дом.
   Внутри, в небольшой гостиной площадью около двадцати квадратных метров, стоял длинный обеденный стол. К его торцу был придвинут кухонный. Вдоль них сидели около пятнадцати молодых мужчин, на вид от двадцати до тридцати лет. Все были коротко стрижены, одеты в одинаковые короткие чёрные кожаные куртки, джинсы и армейские ботинки.
   Молодые мужчины пили водку и коньяк, закусывали сырокопчёной колбасой, сырами, копчёной рыбой и квашеной капустой. Говорили громко, по-русски, смеялись, отпускали сальные шуточки в адрес Инги. В центре стола восседал Алекс. Перед ним лежал стилет. Слева от него - Алёна, справа - Виктор.
   Алекс выглядел весёлым, самодовольным и по-хорошему гордым. Он встал из-за стола, взял стакан, стукнул по нему стилетом. Комната замерла. Затем он вонзил лезвие прямо в столешницу.
   - Четыре года назад я был самым младшим в бригаде Мамонова - вора в законе, жёсткого как молот и холодного как лёд. Он держался в центре, не любил быть пешкой, управлял всем - от налётов до зачисток конкурентов. Его решения никогда не были сгоряча - всегда взвешенно, всегда с прицелом.
   Меня тогда впервые пригласили на банкет. Мамонов поднимал тост в честь нашей, громко заявившей о себе, сплочённой бригады. В гостях у нас были многие лидеры бригад Москвы и Подмосковья. Я не буду назвать вам их имена. Но уже тогда было понятно - родилось нечто серьёзное.
   - Я не понял, - сказал Виталий слегка хмельным голосом. - По какому поводу был банкет?
   - Новый год, - улыбнувшись воспоминаниям ответил Алекс.
   - Всего лишь очередной Новый год? - Выкрикнул кто-то из ребят.
   - Если бы я хотел отшутиться на этот вопрос, то ответил бы так - там я впервые увидел голых баб. Они лежали на столах как подносы для еды, и мы таки с них ели.
   Несколько парней не сдержали смех, а кто-то даже пошло пошутил.
   - А если говорить серьёзно, то мне запомнилась речь Мамонова посвящённая рождению настоящей бригады. Он назвал нас тогда волками, живущими по закону леса. Мамонову удалось создать боеспособную организованную преступную группу в составе двухсот человек. Сегодня я с вами праздную зарождение нашей бригады, она не такая большая как та, в которой я начинал, но бойцовский дух у нас такой же и я безмерно горжусь этим. Контрабанда беженцев в Англию стала нашим первым ключом к новому бизнесу. На прошлой неделе мы лишь приоткрыли дверь... а три дня назад распахнули её настежь. Не все здесь в курсе, но мы успешно отправили первую партию нелегалов за океан. Работали двумя группами, чётко, слаженно. А когда к нам попытались помешать - мы дали жёсткий отпор.
   - Выпьем за Алекса! - провозгласил Виктор, подняв стакан.
   - За тебя, босс! - раздалось со всех сторон.
   Алекс усмехнулся:
   - А я пью за вас. Вы - и есть моя бригада.
   В комнате снова зазвенели голоса, посыпались воспоминания о прошлом: лагеря, военкоматы, пустые холодильники и родина, оставленная далеко позади.
   Алекс молча потянулся за сигаретой. Но прежде чем прикурить, Алёна косо посмотрела на него и тихо сказала:
   - Не кури в доме. Выйди.
   Он кивнул и вышел через чёрный ход.
   Оперевшись спиной на пассажирскую дверцу своего нового автомобиля молодой человек прикурил и задумчиво посмотрел на Ла Манш. От пролива Алекса отделял высокий обрыв и полсотни метров песчаного пляжа. Вдалеке виднелись огни кораблей направляющихся в Англию. За его спиной раздался звук отрывающейся двери и из дома кто-то вышел.
   Он услышал позади себя лёгкие шаги.
   "Поступь мягкая, почти кошачья, идёт ко мне словно крадётся. Значит Инга решилась на серьёзный разговор" подумал Алекс и не ошибся.
   - Отличное место выбрал Виктор для своей резиденции, - услышал Алекс голос девушки за спиной.
   - Это точно, - не оборачиваясь ответил Алекс. - Вид замечательный в любое время суток. Провинциалы в сельской местности не понимают всей прелести природы. Они на ней зарабатывают себе на жизнь. Только жители больших городов могут по-достоинству оценить такой пейзаж.
   Она подошла ближе и грудью прижалась к его спине.
   Он бросил окурок в песок, повернулся, аккуратно взял её за талию и отстранил от себя:
   - Не надо. Мы просто друзья.
   - Ты знаешь, что я тебя люблю, - тихо ответила Инга. - Почему ты не можешь...
   Алекс провёл рукой по волосам девушки и произнёс:
   - Мне трудно это объяснить, но я попробую подобрать правильные слова. Ещё до встречи с тобой, я встретил Алёну и влюбился в эту юную девчонку. В её детскую непосредственность и преданность мне. Я всегда старался удержать дистанцию между мной и тобой, ещё и потому, что считаю тебя своим бизнес партнёром и другом. Таким же как и Виталий. Друзей не принято трахать, а бизнес партнёров, тем более. Поэтому, давай оставим всё как есть.
   - Мне очень жаль, что ты не видишь, что я красивей и веселей, чем Алёна.
   - Вижу, Инга. Я всё вижу, но кроме глаз у меня есть ещё голова и сердце. И оба этих органа мне говорят, что Алёна мой единственный правильный выбор.
   Алекс пошёл к обрыву, остановился у самого края и справил малую нужду. "Лучше нет красоты, чем отлить с высоты" вспомнил он поговорку из своего детства. А Инга постояла у автомобиля парня пару минут, втянула навернувшиеся на глазах слёзы, вошла в прихожую и чуть не столкнулась с Виталием, ожидавшим её за дверью.
   Захмелевший бойфренд схватил Ингу за руки и глядя в лицо пьяным голосом упрекнул подругу:
   - Опять цеплялась к Алексу. Как репей липнешь к нему. Ты же видишь, что ты ему ненужна.
   Вырываясь из рук подельника девушка ответила:
   - Так же как и ты мне, но я до сих пор с тобой.
   - Инга, я люблю тебя. Ты мне нужна, - умоляюще произнёс Виталий.
   - Я знаю об этом. Вчера ночью я была нужна тебе один раз, а позавчера дважды. И заметь, я удовольствия не получила, - с этими словами Инга оттолкнула от себя бойфренда и направилась в гостиную.
   - Если ты меня бросишь, я убью вас обоих, - простонал он ей вслед.
   - Алекса завалить тебе не удасться, даже если он будет спать, - насмешливо ответила она. - Ты и кошку убить не сможешь, не говоря о нас с ним. Можешь не бояться. Я тебя не брошу. Будем и впредь вместе работать, и периодически трахаться.
   Виталий ненадолго остался в прихожей один. Он приоткрыл входную дверь и увидел Алекса стоящего на краю обрыва. "Подкрасться и столкнуть" в его голове промелькнула шальная мысль "а если он успеет обернуться? Тогда он скинет меня. Нет это не вариант"
   Виталий закрыл дверь и остался стоять в прихожей в ожидании босса. Не прошло и пяти минут, как Алекс вошёл в дом. Стоящий в темноте Виталий не удивил парня.
   "Рижанин подсматривал и подслушивал" подумал он, легко хлопнул ладонью Виталия по щуплому плечу и сказал:
   - Не бойся, Инга останется с тобой до тех пор, пока ты будешь работать подо мной. Завтра на трезвую голову поговорим о бизнесе. Мне не нравятся твои платежи. Я тебе сказал платить по двадцать тысяч в месяц с Кале и столько же с Дюнкерка. Готовься ответить, почему за прошедший месяц ты принёс лишь половину.
  
  Глава 25. Дочь за дозу.
   Двор общежития для беженцев в Сент-Этьен-дю-Рувре, был пуст. Влажный воздух тянул с берегов Сены, где-то в подворотнях скапливался мусор, пахло дешёвым алкоголем, затхлостью и бессилием. Пятнадцать лет назад эти бетонные коробки строили для студентов. Сегодня здесь жили те, у кого не было выбора.
   За столом, в тени ветвистого каштана, сидели Стево и Бесик. Они пили бутылочное пиво, ели фисташки, бросая скорлупу орехов себе под ноги.
   Цыгане не знали ни о том, что несколько месяцев назад за этим же столом играли в нарды чеченцы, ни о том, какая жестокая карма настигла кавказцев. Жёсткие лица ромалэ выражали тревогу. Кроме бутылок пива и орехов на столе перед ними лежал нож.
   В широкий арочный проход двенадцатиэтажного корпуса вошла усталая женщина. В каждой руке она несла три-четыре целлофановых пакета из самого дешёвого супермаркета Парижа - Лидер Прайс.
   Стево окинул её взглядом, прикрыл глаза, потом ткнул подбородком в сторону прохода между домами.
   - Вон она, мать Алены. Подойди, приведи.
   Бесик кивнул и поднялся. Он пошёл Галине наперерез - не спеша, уверенно, как хищник идущий к дичи, которая не окажет сопротивление.
   Женщина действительно была мать Алёны. По фигуре ей можно было дать лет сорок, а по лицу и осанке - все шестьдесят. Уставшая, сгорбленная, с продуктами в одной руке и бутылками дешёвого вина во второй. Её всклокоченные волосы, судя по виду, не мылись несколько дней. В глазах - ничего не отражающая пустота.
   - Мадам, будьте любезны подойти к нашему столику, - произнёс Бесик фальшиво-вежливым тоном. - Мой друг желает с Вами поговорить.
   - Если ему надо, то пусть сам подойдёт, - бросила женщина, не меняя темпа и направления.
   Бесик остановился. Без слов вытащил нож. Щёлкнул кнопкой и из рукоятки выскочило лезвие - блестящее и острое. В два шага он оказался рядом и прижал остриё пера к её левому глазу.
   - Я сказал - иди к столу, сука.
   Женщина тяжело вздохнула, но не испугалась, и не заплакала. Повернулась и, медленно волоча ноги, пошла в сторону Стево.
   - Садись, красавица, - сказал Стево, не убирая ноги со скамьи.
   - У меня нет времени, - бросила она. - Зачем позвал?
   - Парня твоей дочки ищу. Не знаешь, где он?
   Она подняла на него глаза.
   - Понятия не имею. Дочь исчезла полгода назад. Ни слуху, ни духу. Только деньги переводит - пару сотен в месяц. На еду хватает. И всё.
   - А на что тебе ещё деньги? - усмехнулся Стево.
   - На дозу кокса. Хотя бы на сто миллиграмм в день.
   Цыган поднял бровь, хмыкнул, полез в карман. Достал маленький пакетик с белым порошком.
   - Скажешь, где она - получишь пятьдесят миллиграмм. Не соврёшь - дам ещё четыре таких же.
   Галина посмотрела на него. Потом - на порошок. Потом снова на него.
   - Точного адреса не знаю. Только город. Из него она мне деньги переводит.
   Бесик подался вперёд.
   - Не тяни. А то останешься без глаза.
   Она посмотрела на него как на надоевшего ребёнка.
   - Думаешь ты меня этим напугал? У меня их два. А выбьешь оба, то меня французы всю жизнь в больнице для инвалидов содержать будут. Дозу давай, скажу в каком городе искать. Всё равно вы обманите, и больше не дадите.
   Стево протянул ей пакет. Женщина взяла его дрожащими руками, сунула в карман.
   - В Сен-Мало она, и парень её там же.
   Оба цыгана встали из-за стола. Стево швырнул пустую бутылку под скамейку, а Бесик спрятал нож в карман. Не сказав больше ни слова они направились в сторону арки.
   Галина осталась одна. Села на скамью, как три года назад села на нары в российской глубинке - без напряжения, без эмоций. Достала из сумки зеркальце, вытряхнула половину порошка. Свернула в трубочку купюру в пятьдесят франков, с Антуаном Сент Экзюпери на аверсе - всё по-быстрому, на автомате. Один вдох - и мир стал хоть на пару часов светлее.
  
  Глава 26. Площадь Анри Френе, Париж.
   Небо было затянуло свинцовыми облаками, мелкий дождь моросил с самого утра. Сырая прохлада стелилась по пустым улицам, и от влажного камня шёл холод. Ноябрь девяносто шестого года в Париже был ужасен, хотя парижане могли сказать, что он такой же как всегда. Пятнадцать дней из тридцати в городе шли дожди, влажность воздуха не опускалась ниже восьмидесяти процентов, а температура не поднималась выше девяти градусов.
   В день окончания Первой мировой войны, отмечаемый во Франции как день Перемирия, из дверей отеля "Новотель", стоящего у северного края площади, вышли Алекс, Виктор и восемь крепких парней в чёрных кожаных куртках. Двигались они быстро и слаженно, как игроки футбольного клуба Пари Сент Жармэн, выигравшие в том году кубок УЕФА.
   Бригада Алекса направлялась к ряду скамеек за бетонным парапетом, ограничивавший площадь с северной стороны.
   Среди четырёх ярко выраженных брюнетов, на скамье выделялся один кудрявый блондин. Перед Стево, лицом к Новотелу, прикрывая сидящих спинами, полукругом стояли ещё шестеро.
   Алекс с бойцами приближался без слов. На ходу мужчины достали пистолеты и нацелили стволы Беретт, Глоков и Вальтеров на головы стоящих ромалэ.
   Стево, заметил, как у его людей застыли взгляды. Он поднялся и резко обернулся - и в ту же секунду Алекс и Виктор, перепрыгнув через парапет и оказались на скамейках. Словно по сигналу, они одновременно упёрли стволы в головы Стево и Бесика. Гангстеры из Сент Мало и Гавра взяли под прицел всех остальных.
   Несколько случайных прохожих, заметив ситуацию, поспешили удалиться в дальний конец площади. Те, кто остался - в основном мигранты, бездомные и любопытные туристы - наблюдали из-за скамеек. Одни стоя, другие присев на корточки. Над площадью воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом роликов, это подростки на коньках уносились прочь в сторону церкви Святого Агнца.
   Алекс был уверен, что большинство словацких цыган поймут его если он заговорит с ними на русском. Чтобы слышали все он громко сказал:
   - Стево, я закрыл глаза на инцидент под мостом. Мне не стоило тебя оскорблять на публике. Я считаю, что ты всадил в меня стилет за моё хамство и мы квиты. Однако, ты продолжаешь лезть ко мне. Ты долю хочешь от моего бизнеса?
   На мгновение задержав взгляд на Бесике, Алекс продолжил:
   - Балканцам я объяснил, что я безразличен к крышеванию проституции. Алжирцам тоже дал понять, что оружие - не моя тема. Теперь ты, Стево. Торгуй себе отравой, но не суйся в порты. Ещё раз увижу твоих парней в зоне контейнерных терминалов - перестреляю без предупреждения. Я ясно изъясняюсь?
   Стево отреагировал спокойно, но в голосе слышалась напряжённость:
   - Ты не так понял моё приглашение. Я не собирался влезать в твой бизнес. Я послал к тебе человека чтобы договориться о личной встрече. У меня есть к тебе просьба. Опустите стволы, мои люди не причём. Давай отойдём с сторону и поговорим с глазу на глаз.
   Алекс опустил пистолет и жестом приказал остальным сделать то же. Перешёл на французский:
   - Виктор, ты главный. Если это ловушка - перебей всех.
   - Сделаю, босс. С удовольствием и без сожалений, - ответил Виктор.
   Алекс и Стево медленно пошли в центр площади. Лёгкий ветерок лениво переворачивал мокрые листья платана, на перерез им шли пассажиры с сумками и чемоданами, только что вышедшие из Лионского вокзала.
   Цыган накрыл кудри капюшоном дождевика и глядя себе под ноги, произнёс:
   - Я послал гонца, потому что знал - если приду сам - ты воспримешь моё личное появление как вторжение, и разговор закончится не начавшись.
   Алекс кивнул:
   - Стево, ты серьёзный бандит. Тебя лично я уважаю. Ты не посылал шакала пырнуть меня в спину ножом. Ты сам пришёл и глядя мне в глаза ударил. Это по-волчьи. Давай ближе к делу.
   - Мы с Бесиком решили уйти. Парни не знают, а если узнают, то не отпустят. Скорее - утопят в Сене. В Англии нас будут искать, там цыганская диаспора очень сильна, почти четверть миллиона рома. Мы хотим за океан. В Австралию, если получится в Америку. В крайнем случае в Аргентину. Деньги есть. Хочу женится, детей завести, нормальной жизнью пожить. Если поможешь - заплатим, сколько скажешь.
   - Если прилюдно подпишешь договор о вечном мире между нашими бандами, то отправлю вас обоих в Австралию, бесплатно.
   Стево протянул руку и заговорил чуть тише:
   - Подпишу. И, как знак дружбы, хочу тебя предупредить. В Чайна-Тауне появился русский. Мощный такой, по виду - бывший вояка. Вьетнамцы говорят, он о тебе спрашивает. Сказал, будто знает тебя.
   Алекс не изменился в лице:
   - Я знаю кто это. Если будешь готов заключить мир - пошли гонца. Устроим встречу.
   Он развернулся и направился к своим. Через минуту бригада Алекса растворилась в арке у ресторана Эль Эспланада, уходя по улице Гийома в сторону проспекта Домениль.
  
  
  Глава 27. Лон-Плаж, южный пригород Дюнкерка.
   За широким окном гриль-ресторана "Лон Гарден", открывался отвратительный вид на двух-звёздный отель "Кюриад".
   Ветер трепал отвалившуюся от неоновой вывески букву "К", облупившаяся коричневая краска на слове "Отель" намеревалась сорваться и улететь куда подальше.
   Дополнением к мрачной визуальной картине служил постоянный шум.
   В полукилометре от "Лон Гардена", днём и ночью, гремели портовые краны контейнерного терминала Дюнкерк. Оттуда же доносились пронзительные гудки, издаваемые сдающими назад вилочными погрузчиками, металический лязг цепей и тросов, а также многократно усиленный мегафонами голос диспетчера службы погрузи.
   Внутри ресторана было тепло, пахло жареным мясом, соусом песто и чесноком.
   Виталий, Инга и Афганец сидели за столиком у окна. Перед ними стояла бутылка красного вина "Протос" Гранд Ривьера и три бокала. В тарелках остывали недоеденные стейки разной прожарки и остатки спагетти с соусом.
   Разговор шёл медленно. Каждый всматривался в собеседников с разными намерениями.
   Инга явно не скрывала интереса к мускулистому и спокойному Афганцу. Его сдержанная, уверенная манера общения нравилась ей.
   Виталий был напряжён. Он чувствовал: этот человек - куда опаснее Алекса.
   - В историческом месте собрались, - сказал Афганец после приветствия и знакомства с подельниками Алекса.
   - Чем оно отметилось в истории? - скорее из вежливости, чем из любопытства спросила Инга.
   - Без малого шестьдесят лет назад Гитлер приказал отпустить в Англию двести тысяч британских и сто сорок тысяч французских солдат, которых Вермахт прижал к Ла Маншу и без труда мог уничтожить.
   - Неужели проявил не свойственную ему человечность? - удивился Виталий, окончивший старшие классы уже в постсоветское время.
   Антон презрительно покосился на нового знакомого и усмехнулся:
   - Щас, пожалел бы волк кобыл.
   "Не в коней корм" подумал он и коротко объяснил политическую ситуацию произошедшего.
   - Он рассчитывал, что англичане усвоили урок и предложат заключить мир.
   - Ух ты, как интересно, - сказала Инга. - Ты так много знаешь об истории и разбираешься в политике.
   Она подалась вперёд склонившись над столом и, через декольте её блузки, Афганцу открылся захватывающий вид.
   Официант принёс заказ и на несколько минут за столом воцарилась тишина.
  
   Афганцу было слегка за тридцать. Находясь в федеральном розыске в течение последних двух лет, он нигде не задерживался дольше, чем на неделю. Вынужденная частая смена места жительства не позволяла ему заводить отношения и потому глаза Афганца вспыхивали, каждый раз, когда он задерживал взгляд на восемнадцатилетней Инге.
   - Ты упомянул, что знаешь Алекса с детства, - вернул разговор в его начало Виталий.
   - Нет, я сказал, что знаком с ним четыре года.
   Инга, подперев подбородок рукой, спросила:
   - А кто такой Мамонов? И по какому поводу был банкет, на котором он назвали вас волками?
   Афганец хохотнул:
   - Ну, Алекс вам всё выложил. Видно, голые девки на столе запомнились.
   Когда он заговорил о бывшем боссе, улыбка быстро сползла с его губ:
   - Мамонов был вором в законе. Он держал Восточный округ Москвы, пока его насмерть не забили менты при аресте. А банкет был по случаю создания бригады и совпал с празднованием Нового года. За неделю до торжества мы совершили очень удачный налёт - ограбили вагон с чёрной икрой. Алекс, кстати, тогда отличился.
   Виталий напрягся:
   - Ты так и не сказал, что тебе нужно.
   - Работать с вами хочу. Ваше дело - то, что я люблю. Опасно и прибыльно. Адреналин и деньги. Организации засад меня учили на академическом уровне. Я окончил самое прославленное училище Союза - Московское Общевойсковое Командное, после чего в Афгане активно применял на практике. И конечно позже в Москве.
   - К себе взять не могу. У меня пятёрка укомплектована. Попробуй к Алексу. Может, даст тебе порт в Шербуре. Там пока никого.
   - А может, дашь мне Кале? А я тебе - процент.
   - Откуда ты знаешь, что подо мной её и тоннель? - Виталий был сильно удивлён осведомлённости Афганца.
   - От вьетнамцев, - коротко ответил Афганец.
   - Кале отдать не могу. Сам еле живу. Половину прибыли ежемесячно отдаю Алексу.
   Афганец усмехнулся:
   - Хорошо, обсужу это с Алексом, А где его найти? Все молчат.
   Инга вмешалась в разговор мужчин:
   - В Сент-Мало. Он в крепости. Подожди его у южных ворот. Де Динан, кажется. Он водит чёрный БМВ. Те ворота - выездные. Но пусть тебя не смущает знак "No Entry". Алекс борзый, он давно забил на все запретительные знаки, и потому может через них и заехать в город.
   Виталий неодобрительно посмотрел на Ингу.
   Она откровенно улыбнулась Афганцу, не скрывая удовольствия от ощущения быть желанной.
   Узнав всё что ему было нужно, Афганец встал и молча вышел. Не заплатил, не попрощался. Виталий проводил его глазами.
  
   - Ты зачем сдала Алекса? Ты что, не видишь, кто он? Алекс хоть за людей нас принимает. А для этого мы - инструменты, использует, убьёт и забудет. Он - монстр в человеческом обличии.
   Инга мечтательно улыбнулась:
   - Вот именно. Он восхитительно крут!
   Виталий схватил телефон и набрал номер.
   - Алекс, это я. Только что у нас был твой старый знакомый.
   - Афганец?
   - Не уверен, нам он представился как Антон.
   - На вид -лет тридцати, мог сказать что знает меня по совместной работе на Мамонова.
   - Да, он. Значит, ты уже в курсе. Он знает, что ты в Сент Мало.
   - Не волнуйся, мы с ним старые друзья, - спокойны тоном ответил Алекс. - Я встречу его как боевого товарища.
   - Понял, не волноваться, - ответил Виталий и положил Нокию 450 во внутренний карман пиджака.
   - Что сказал? - спросила Инга.
   - Сказал не волноваться. Вроде бы они друзья.
   - Не верю я в их дружбу. Волки они, а волчья стая держится только на строгой иерархии. У них такая же вертикаль власти - как в армии. Да, что там в армии. Алекс и в нашей структуре такую же создал. С появлением Антона нам нужно молится за то, чтобы они перебили друг друга. А заодно и Николаевского волчонка - Витюшу, на тот свет отправили. Ты бы занял тогда место Алекса, а Отари поставил на своё.
   - Ты ради этого сдала ему Алекса?
   - Конечно. А ты думал я ему просто так весь вечер глазки строила? Я, дорогой мой, в доверие ему втиралась, дурочку из себя изображала.
   Инга положила ладонь на руку Виталия и, глядя в глаза, искренне произнесла:
   - У тебя самая светлая голова в бригаде. Тебе её и возглавлять.
  
  Глава 27. Холодная встреча старых знакомых.
   Ноябрь был не лучшим месяцем моя туризма. Серый, тягучий туман наползал с моря и сливался с низким небом, а влажный ветер с запахом соли и водорослей трепал куртку Афганца. Он стоял на крепостной стене Сен Мало, опершись на прохладный, шершавый камень, и смотрел не в сторону причала, где у мола дремал огромный паром компании Brittany Ferries, и не туда, где на волнах качались две дюжины белоснежных яхт, - он глядел вниз, на узкую, длинную улицу де Динан.
   По улице, зажатой однотипными четырёхэтажными домами с серыми фасадами, медленно тянулся поток легковых машин и фургонов. Город оживал в серых красках, и никто не замечал одинокую фигуру на стене. Внимание Афганца привлёк автомобиль, вынырнувший из-за угла переулка. По улице к крепостным воротам, блестя каплями утренней мороси, приближалась чёрная BMW пятой серии. В автомобиле сидели два человека. Антон всмотрелся - на пассажирском сиденьи был Алекс.
   Афганец оторвался от края стены, шагнул в сторону и пересёк бастион. В пушечной амбразуре, спиной к порту, сидела стройная девушка с азиатскими чертами. Она позировала для Виктора.
   Бэха уже выехала из ворот и медленно катилось вдоль стены в потоке автомобилей туристов. Антон наблюдал за авто Алекса с высоты пятиэтажного дома. Он не спеша шёл по крепостной стене, медленно приближаясь к молодой паре. Когда автомобиль свернул с эспланады де ла Бурс на шоссе Эрика Табарли, Афганец вытащил из внутреннего кармана маленький блокнот и собрался записать номер машины.
   - Месье, сфотографируйте нас, пожалуйста? - спрыгнув с амбразуры, обратилась к нему китаянка по-французски.
   - Я не говорю по-французски, - ответил он по-английски, не отрывая взгляда от блокнота.
   Девушка дотронулась до его руки и жестами показала, чего хочет, а парень с камерой подошёл ближе и передал в руки Антону фотоаппарат.
   Афганец нехотя положил блокнот во внутренний карман куртки и взял камеру и следующее мгновение девушка защёлкнула браслет наручников на его запястье. Второй браслет был уже пристёгнут к её руке. Антон инстинктивно дёрнул руку, но тут же почувствовал, как что-то твёрдое упёрлось ему в спину.
   Металический ствол пистолета большого калибра с пальцем Афганец спутать не мог. В этом он был уверен на сто процентов.
   - Не дёргайся, Антон, - сказал Виктор. - Постой спокойно рядом с Хань и полюбуйся паромом. Прекрасное утро для туризма.
   - Мне не до достопримечательностей. Где Алекс?
   - Пока ты записывал в блокнот свои мемуары, он вышел из машины в воротах под нами и сейчас поднимается на стену. Глянь направо - и сам всё увидишь.
   Афганец повернул голову и увидел, как Алекс, будто вырастающий из камня, поднимался по узкой крепостной лестнице. Возмужавший за последние три года парень шёл уверенно. С лёгкой ухмылкой на губах он раскинул руки в дружелюбном жесте, словно желал обнять старого друга.
   - Рад тебя видеть, брат. Обнимемся. Оп-па, а ты в браслетах... Прости, меры предосторожности, - улыбнулся Алекс и кивнул Виктору. - Освободи его. Я уверен, мой учитель, хоть и без приглашения, но пришёл с мирными намерениями.
   Виктор снял наручники с Антона и Хань и вернул девушке фотоаппарат и насмешливо глянула на Алекса.
   Опустив глаза китаянка сделала небольшой поклон в сторону Алекса и тихо спросила по-французски:
   - Я могу идти?
   - Только после поцелуя в щёчку.
   - У Виктора спроси разрешения. Я его собственность.
   Ребята рассмеялись. Алекс чмокнул девушку в щеку и она легкой походкой поспешила к лестнице. Мужчины проводили её взглядом и вернулись к решению своих задач.
   Афганец - к реализации своего плана внедрения в банду Алекса, с последующим захватом власти над всей бригадой и устранения всего её руководства, а Алекс - всеми силами и средствами недопущения исполнения замысла авторитета Мамоновской организованной преступной группировки.
   - Так ты, выходит, устраиваться на работу пришёл?
   - Угадал. Когда-то я тебя взял в дело - теперь жду взаимности.
   - Взаимность, говоришь... Ну давай проясним. Во-первых, меня взял не ты, а Мамонов. А во-вторых, я отлично помню, как ты однажды при мне сказал свояку Мамонова - Потапу: "Бригада - это не Комитет Государственной Безопасности СССР - заявление на приём подашь. В ОПГ принимают только по приглашению. Как в Главное Разведывательное Управление Генерального Штаба".
   - Значит, не возьмёшь?
   - Не возьму. Ты слишком опасен. Умный, хорошо обучен, за плечами богатейший опыт. Буду честен с тобой. Если возьму тебя, то сам себе конкурента выращу. Потом воевать меж собой придётся. Ни мне, ни тебе это не нужно.
   - Жаль. Я надеялся, что мы сработаемся.
   - Не обижайся. В бригаду не возьму, но кое в чём помочь смогу.
   - В чём?
   - Мы планируем отправить пару старых приятелей за океан. Если хочешь, добавлю тебя в список к ним. Поступлю по-братски. Как и с них, денег с тебя не возьму.
   - Куда пойдёт контейнеровоз?
   - Те ребята хотели в Австралию, но туда почти месяц пути. Тяжело и физически, и морально. Думаю склонить их к путешествию в Канаду. Рискнёшь?
   - Рискну. Хуже не будет.
   Алекс задумался на несколько минут глядя на порт и Форт д"Але на вершине холма за ним. Он думал о родителях, бабушке, Татьяне и родном городе. Среди имён и лиц друзей и знакомых, всплыли его первые криминальные учителя Альгис и Мантас. Двух литовских плотников Алекс не видел с тех пор, как закончилась операция "Монетный Двор". Воспоминания о них вызвало улыбку на лице Алекса, он повернулся к Антону и сказал:
   - Ты знаешь, мне безразлична судьба Мамонова и Слона, я даже не хочу знать, живы ли они или нет, на свободе или на зонах. Расскажи мне что ты знаешь о Сергее, Альгисе и Мантасе.
   - О Сергее я толком не знаю ничего, - ответил Афганец. - Он исчез сразу после того, как менты завалили Слона и босса во время задержания. Судя по всему, твой дружок был стукачём. Ну, а литовцы - мертвы.
   - Как мертвы? - удивился Алекс.
   - Мертвее не бывает. И ты был последним, кто видел их живыми.
   - Погоди, ты же мне сказал, что братва из Железнодорожного перехватила партию часов, расплатилась с нами за помощь, и литовцы со своей долей рванули на родину. Выходит, что ты мне соврал? - Алекс холодно посмотрел Афганцу в глаза, а Виктор, за спиной Антона, отошёл на шаг назад и потянулся в карман за пистолетом.
   - Я сделал это по прямому указанию Мамонова. Владимир приказал мне использовать тебя в тёмную, - ответил Афганец и увидев как брови Алекса поползли от удивления вверху, добавил: - Я добавил морфин в ту водку, что ты отнёс плотникам.
   - И сделал меня соучастником убийства, - Алекс плотно сжал зубы и Афганец заметил, как на скулах парня заиграли желваки.
   - Да, но я не хотел этого делать без твоего ведома. Считал, что ты должен был знать на что идёшь. Я пытался воспитать тебя себе подобным - беспощадным и уверенным в себе лидером.
   На крепостной стене над городскими воротами на несколько минут воцарила тишина.
   - Возвращайся в Париж и будь в районе площади Анри Френей, - сказал Алекс Антону. - Как только мои люди найдут подходящий контейнер, я за вами пришлю микроавтобус. Твои попутчики тебя сами найдут. Увидимся в порту перед погрузкой. Своих знакомых я всегда провожаю сам.
   - Как долго придётся ждать? - спросил Антон.
   - Неделю, не больше, - ответил Алекс и отвернулся в сторону залива.
   Афганец направился к лестнице, а Алекс и Виктор остались на стене наблюдать, как из гавани убегает вода, оставляя лежать на боку многочисленные яхты и моторные лодки. Отлив был в самом разгаре.
   Виктор понимал чувства друга и не отвлекал его от раздумий.
   Снизу раздался протяжный сигнал автомобильного клаксона и послышалась французская речь, густо нашпигованная бранью. Виктор выглянул в крепостную бойницу и увидел, как водитель Пежо помогает подняться с земли пожилому мужчине.
   - Мужик старика бампером задел, - прокомментировал он.
   Алекс встряхнул головой, как будто хотел выбросить мысли навеянные рассказом Афганца. Подумав ещё пару минут он достал из кармана записную книжку, вырвал из неё листок, быстро что-то написал на нём, и вручая его Виктору, сказал:
   - Вот список из пяти кодов нужных нам городов. Как только обнаружишь контейнер с этими буквами в твоих портах, сразу звони мне.
   - Тебе не кажется что ты слишком добр к своему старому приятелю? Он ведь тебя подставил в деле литовцев, а ты хочешь за свой счёт отправить его в Канаду, - сказал Виктор, кладя в карман брюк клочок бумаги.
   - Он сделал мне намного больше зла, чем втянул в мокрое дело. Он оставил меня сиротой.
   От такой новости Виктор ошарашено отпрянул назад.
   - За год до нашей с ним встрече, он прессанул моих родителей так, что нам пришлось бежать из страны. А потом их обоих арестовали в Одессе, доставил назад в Подмосковье и он, со Слоном, их убил.
   - Почему ты думаешь, что они мертвы? Ты говорил, что у них был бизнес. Может твои предки отбывают срок за финансовые преступления?
   - Афганец переписал нашу квартиру на родственника босса - Потапа. У Мамонова были паспорта моих родителей. Они были уверены, что мои родители не вернутся.
   - И ты всё время был рядом с ними и ничего не делал? - удивился Виктор.
   - Да, - коротко ответил Алекс.
   - Но почему?
   - Потому, что я не Афганец. Он хотел меня сделать себе подобным, но я вовремя почувствовал, что это ложный путь. Находясь в банде Мамонова я понял главное - чтобы выжить нужно быть гибким, уметь держать удар, уметь выкручиваться и подстраиваться под окружающих тебя людей. Не гибкие воспринимают каждую проблему как последнюю, и вместо того чтобы абстрагироваться, идут напролом. Слишком твёрдые либо ломаются сами, либо их ломают. Я отложил месть "на потом" и обещал бабушке вернуться ради этого. Видно не судьба мне увидеться с Дарьей Петровной. Мстить в России уже некому.
   Алекс отвернулся в сторону залива. В его глазах блестели слёзы. Оголяя дно залива, вода Ла Манша медленно скрывалась из вида за западной крепостной стеной,
   - Приготовь бумажный трафарет с буквами HAL, чистый лист бумаги и прозрачный скотч. Принеси с собой белую краску для букв, а коричневую и синею для контейнеров, - сказал Алекс наблюдая как стая чаек кружит над пенными бурунами, оставляемыми винтами судна.
   - Я не понимаю, что ты задумал, - сказал Виктор. - Может введёшь меня в курс дела?
   Алекс повернулся к другу:
   - Я пообещал Афганцу отправить его за океан, а тебе дал тебе коды Новосибирска, Красноярска, Москвы, Мурманска и Калининграда. Мы вернём Антона в Россию, где его разыскивают за убийство подполковника ФСБ, а Стево и Бесик составят ему компанию. Эти двое из Росси не выберутся, если вообще до неё доплывут.
   - Ты думаешь, что в пути их Афганец убьёт?
   - Это смотря куда мы их отправим. Если недалеко, в Мурманск или Калининград, то возможно нет, а если в Сибирь, то он их не только убьёт, но и съест.
   - А его в России расстреляют за гибель подполковника?
   - К сожалению нет, - ответил Алекс. - Ельцин отменил смертную казнь три года назад. Даже если он убьёт ещё и цыган, то ему лишь дадут пожизненное.
  
  Глава 28. Бесплатный сыр а Руане.
   Тусклый свет редких фонарей, влажный бетон, тяжелый запах мазута и гудрона - ночь в порту обволакивала вязкой тишиной. Виктор шёл впереди, указывая дорогу. За ним - Афганец, Стево и Бесик. Они двигались вдоль темнеющих громоздких контейнеров, когда в узком проходе между рядами их встретил Алекс.
   Он был в спортивном костюме и кедах. На поясе - шлифовальная машинка с металлорежущим диском и молоток. Алекс выглядел расслабленно, но взгляд оставался сосредоточенным.
   - Всем привет. Мы нашли отличный вариант, - сказал он. - Поплывёте в Канаду с комфортом.
   - Куда именно? И что в контейнере? - уточнил Афганец.
   - Внутри восемь Пежо с завода в Ольне-су-Буа, что под Парижем. Это просто великолепный вариант. Вы сможете спать в салонах автомобилей, там будет и тепло, и комфортно. Сегодня ночью контейнер погрузят на баржу, а завтра утром в Гавре перегрузят на океанский контейнеровоз и отравят в Галифакс.
   - Галифакс в Англии? - нахмурился Стево. - Он в Уэст-Йоркшире. Там нет порта. Я знаю.
   - Контейнер идёт в канадский Галифакс, в Новую Шотландию. Там порт есть, - вмешался Виктор.
   - До выхода в Ла Манш и ещё минимум половину дня - ни звука, - предупредил Алекс. - Если вас обнаружат в территориальных водах Франции, вернут назад без вопросов.
   - И не выходите наружу до самой Канады, - добавил Виктор. - А ещё лучше дождитесь разгрузки. Все машины идут в представительство Пежо в Монреале, франкоговорящий провинции. Пусть вас выкатят прямо в автомашинах.
   - Ваш контейнер - прямо над нами, второй ярус. Видите надпись у самой крыши: MON via HAL? Это и есть маршрут - Монреаль через Галифакс, - с этими словами Алекс посветил фонариком вверх, указав на белую краску с нужной надписью.
   - Этот контейнер я нашёл для вас, - похвалился Виктор. - Мы могли на нём отправить не меньше восьми человек и заработать сорок тысяч, но для друзей босса - бесплатно. Провизию взяли?
   - На десять дней хватит, - кивнул Стево.
   - Стойте здесь, пока я не открою двери, - бросил Алекс.
   Он ловко взобрался по ручкам нижнего контейнера, пристегнулся ремнём к вертикальной трубе замка, срезал болты болгаркой и вбил их внутрь с помощью молотка и кернера. Приоткрыл дверь, посветил внутрь, осмотрелся и забрался в контейнер.
   В чреве огромного железного ящика Алекс отыскал сопровождающие груз документы и ключи от автомобилей. Документы он спрятал за пазухой, ключи положил в карман, после чего спустился вниз.
   - Как я и говорил - внутри восемь новеньких Пежо, - сообщил он и раздал ключи: по три - Афганцу и Стево, два - Бесику.
   - На брелоках указаны марка и цвет. Спите в машинах, имейте ввиду, в баках есть бензин. Но ни в коем случае не заводите двигатели, даже если замёрзнете, - сказал Алекс по-французски цыганам, - Углекислый газ вас убьёт гораздо быстрее, чем холод.
   - Там есть бензин? - спросил Стево. - Зачем?
   - По два литра, не больше. Чтобы они могли сойти с судна своим ходом.
   - Повтори для меня по-русски, - попросил Афганец.
   Алекс повторил на русском всё, что сказал цыганам. Тем временем Стево и Бесик закинули сумки за спину и полезли по контейнерам к приоткрытой двери.
   Провожая взглядом цыган в их последний вояж, Алекс тихо сказал Антону:
   - Под водительским сиденьем красного Пежо, найдёшь сумку. В ней - дополнительный паёк: копчёная колбаса, сыр, шоколад и бутылка вискаря - для согрева.
   - Спасибо за заботу, - сказал Афганец с лёгкой иронией.
   - Не торопись благодарить, - прищурился Алекс. - Кроме еды, ты найдёшь там бесценный подарок - старинный сицилийский, серебряный стилет. Я оставил его себе после своего первого дела во Франции. Теперь он твой. Надеюсь, он не пригодится. Но если возникнут проблемы с попутчиками - используй его не раздумывая. Второго шанса цыгане тебе не дадут.
   - Не сказал бы по их виду, что они опасны.
   - Ты взрослый человек. Я предупредил.
   Афганец знал, что в Россию больше не вернётся. Он кивнул Алексу в знак благодарности и рассказал о местоположении склада с оружием.
   - Арсенал находится под бетонным полом гаража виллы Мамонова. Попасть туда можно только через тайный ход в морозильной камере, расположенной в подвале гостевого дома. Центральная железная панель снимается - за ней скрывается вход. Запомнил? Если решишь вернуться в Россию, он может тебе пригодится.
   Антон забрался в контейнер. Когда все трое устроились внутри, Алекс передал им разводной ключ, гайки и свой фонарик.
   - Вы знаете, что с ними делать. И снова напоминаю - соблюдайте тишину пока не окажетесь в море, - ещё раз проинструктировав пассажиров, он закрыл дверь, вставил болты и закрепил ручки замков. Виктор взобрался на контейнер, закрасил гайки и надпись MON via HAL, затем сорвал приклеенный скотчем лист.
   Под ним сияли белой краской буквы OVB.
   - Счастливого пути до Новосибирска, ребята. Сибирь вас ждёт, - пробормотал он тихо.
  
  Глава 28. Первый арест. Сен-Мало. Бретань.
   Солнечное июльское утро не сулило бед. Лёгкий морской бриз ещё бодрил лицо, но постепенно стихал, обещая ясный и тёплый день - и для немногочисленных жителей Сен-Мало, и для тысяч туристов, заполнивших старинный город до отказа.
  
   Ровно в девять стрелки швейцарских "Викторинокс" на запястье Алекса сошлись в строгой вертикали, когда он со щелчком захлопнул дверцу своей чёрной BMW на парковке у яхт-клуба в бухте Де Саблон.
  
   Поднимаясь по бетонной лестнице, вырезанной в скале у обрыва, он вдруг вспомнил один из бесчисленных парадоксов английского языка. В этот переломный для него день, шаг за шагом приближаясь к смотровой площадке бастиона времён Второй мировой, Алекс пытался понять: почему англичане упорно называют яхтами любые моторные лодки, независимо от их размера или наличия парусов?
  
   "Удивительно. У двенадцати понтонов швартуется больше тысячи катеров - все моторные, ни одного парусника. И всё равно это яхт-клуб. Яхты без парусов, как карты без тузов"
  
   Он вышел на смотровую площадку Мемориального комплекса и облокотился на холодные металлические перила. Отсюда открывался панорамный вид - городская черта, паромный терминал, ипподром, внутренний порт, нефтебаза и химзавод с жёлтыми резервуарами. Всё - как на ладони.
  
   Алекс поднял бинокль.
  
   И сразу нашёл нужное. Одинокий трейлер, в который два часа назад его люди посадили дюжину вьетнамцев, стоял посреди загрузочной площадки. Вокруг него ходили пятеро полицейских, двое из них с немецкими овчарками на поводках.
  
   "Овчарки. Не ищейки. Значит, знают, что искать. И где"
  
   Один из служащих срезал пломбу, открыл замок и откинул запор. Собаки потянулись к прицепу, залаяли - зло, рванув вперёд. Через секунду из трейлера один за другим начали выскакивать вьетнамцы. Всё шло быстро: каждого - на землю, по двое - в наручники. И дальше, к зданию терминала, не давая оглядеться.
  
   "Кто-то ссучился", - подумал Алекс, опуская бинокль. - "Это точно. Значит, дома уже работают. Облава. Обыск. Если не хуже"
  
   Он резко развернулся и скорым шагом устремился к парковке.
  
   "Главное отмазать Алёну. - Думал он на бегу. - Остальное потом. Выкручусь"
  
   Алекс спрыгнул с предпоследней ступени лестницы, сел в машину и срывающимся рывком вывел BMW со стоянки. Двигатель заурчал, как зверь, у которого отняли добычу. Он не включал музыку, не проверял зеркало заднего вида. Всё его внимание было на дороге.
   Улицы Сен-Мало в это утро казались слишком узкими, слишком неторопливыми, слишком... неподходящими для бегства от беды.
   На каждом перекрёстке он ожидал увидеть чёрно-синие мигалки. Но их не было. Полиция не спешила к нему, и это означало только одно - она уже была там.
   Когда он свернул на аллею Клода Бернара и увидел у входа в свой подъезд знакомую серую "Жандармерию", сердце сжалось на секунду - и отпустило.
  
   Сидя за рулём чёрного седана перед домом, где несколько месяцев назад он купил квартиру, Алекс разговаривал по телефону. Из трубки доносился голос Виктора.
   - Ты думаешь, это кто-то из наших сообщил полиции о ночной погрузке?
   - Если быть точным, предатель работает в моей группе, - спокойно ответил Алекс.
   - Откуда такая уверенность?
   - Когда мы грузили ночью азиатов, нас было четверо, - продолжил Алекс. - Кроме меня, ещё двое знали, в какой трейлер их подсадили. Этих ребят я отвёз к себе домой, и они должны ждать меня в квартире. Дальнобойщик вообще не подходил к парковке. Он сидел со мной в машине на просёлочной дороге и не мог знать, что мы с подсаживаем ему людей. Я заплатил французу за переправу в Англию пол-тонны контрабанды. А копы ждали трейлер с овчарками. Это значит они были уверены, что там люди.
   - Могли пассажиры сдать тебя?
   - Исключено. Во-первых они меня не видели. Во-вторых, жандармы приехали ко мне домой быстрее, чем я "долетел" на своей "бэхе". Они могли узнать об этом только от одного из моих.
   - Будь осторожен. На всякий случай - не возвращайся домой.
   - Поздно. Меня уже окружают, - спокойно произнёс он в трубку
   Во дворе дома на Rue de Toulouse, 15 машину Алекса окружили вооружённые жандармы. Алекс бросил взгляд в боковое зеркало и увидел, как выезд перекрыл полицейский микроавтобус.
   - Братан, мы с Алёной вытащим тебя из тюрьмы, - сказал Виктор.
   Полицейский подошёл к машине, улыбнулся и лёгким постукиванием пистолета по стеклу пригласил Алекса выйти.
   Алекс слегка улыбнулся, кивнул копу в ответ и продолжил разговор:
   - Не останавливай работу. Я никого не сдам.
   Он вышел из машины и тут же оказался в наручниках. Стоя рядом со своей BMW, Алекс наблюдал, как полицейские выносят из подъезда его дома пластиковые мешки с деньгами, ювелирными украшениями и брендовой одеждой. Два офицера осторожно несли четыре картины эпохи Возрождения.
   Следом за ними вышла женщина-полицейский. Она вела Алёну и одного парня из группы Сен-Мало.
   - Нас сдал Олег, - крикнула она по-русски Алексу.
   Женщина полицейский попыталась закрыть девушке рот рукой, но Алёна мотнула головой и успела добавить:
   - Он ушёл за десять минут до прихода копов.
   Алекс был уверен, что его посадят в тот же микроавтобус, что и Алёну. Но оказалось у жандармов на него были другие планы.
   Со скованными за спиной руками его сопроводили в квартиру. Дверь была открыта настежь. В прихожей разбросаны коробки, застывшие на полу в позе жертв. Из кухни и спальни доносились голоса криминалистов и следователей, щелчки фотоаппаратов, хруст стекла на полу. В помещении был тот особый акустический хаос, который может быть только при обыске.
   Алекс остановился в дверном проёме гостиной.
   - Осторожно при транспортировке, эта ваза восемнадцатого века, - выходя из ванной комнаты произнёс мужчина в перчатках и протянул вазу одному из жандармов.
   - Вот этот холст с маркировкой одной из лондонских галерей, - протягивая натюрморт тому же жандарму, сказала худощавая женщина лет пятидесяти. - Картина была похищена пять лет назад.
   Жандарм недоуменно оглянулся на следователя, то в ответ указал обеими руками на оба предмета и с раздражением ответил на немой вопрос:
   - Забирайте! Всё забирайте. Позже будем разбираться в законности нахождения в этой квартире антиквариата и произведений искусств.
   - Разбирайтесь, идиоты. Пять лет назад я ходил в восьмой класс, в одной из школ Подмосковья, - не громко усмехнулся от двери Алекс.
   Следователь обернулся и с нескрываемой радостью громко объявил:
   - А вот и юный хозяин квартиры. Сара, дай юноше на подпись список изъятых ювелирных украшений.
   - Фараон, после фразы - "Дай юноше" мог бы не продолжать. А ты, Сара, не утруждайся. Я ничего не подпишу, - улыбаясь сказал Алекс, прошёл в зал, и сел на диван.
   - Алекс, это Алексей или Александр? - спросил следователь, раскрывая блокнот и садясь рядом с парнем.
   - Как Вам будет угодно, так и называйте.
   - Разумеется. Вы являетесь владельцем этого жилья?
   - Ага, - кивнул он. - Хотя сейчас это похоже на разграбленное бандитами помещение, а не на квартиру.
   - Официально сообщаю, что проводится санкционированный обыск в рамках расследования по делу о незаконном хранении культурных ценностей, а также контрабанде людей.
   Алекс пожал плечами:
   - И то, и другое ещё придётся доказать. Оружие искать будете?
   - Уже ищем, - с профессиональной сухостью отозвался старший инспектор.
   Алекс усмехнулся. Ровно на один уголок рта.
   - Ну, удачи.
   Ему не было жалко ни ваз, ни холстов, ни даже пачек купюр, найденных под фальшивым дном в комоде. Всё это было расходным материалом. Он смотрел на происходящее как математик на уравнение с уже известным результатом: главное, что Алёна спокойна - как Мона Лиза в Лувре.
   Остальное - поправимо.
  
  
  Глава 29. Центральный Комиссариат Полиции. Улица Голгофы, 22. Сен Мало.
   За зеркалом Геззела стояли пятеро молодых парней: Алекс, с пластиковой прямоугольной табличкой номером - ОДИН на ней; трое незнакомцев, с табличками - ДВА, ЧЕТЫРЕ и ПЯТЬ; а также арестованный с Алёной член банды Алекса, под номером - ТРИ. Ростовая шкала с отметками покрывала всю ширину стены позади представленных к опознанию.
   В полутёмной комнате по другую сторону зеркального стекла, находились четверо.
   Один из них был местный адвокат - одетый по последней парижской моде уроженец Бретани. Импозантный мужчина носил очки с золотой оправой и не выпускал из рук тёмно-коричневый портфель крокодиловой кожи. Второй - неприметный следователь с красной повязкой на правом рукаве. Третьим с ними был - вьетнамец, один из пассажиров фургона, задержанных в порту Сен-Мало, а четвёртый - полицейский в форме, один из охранников изолятора временного содержания.
   Вьетнамец внимательно рассматривал мужчин за стеклом. Следователь следил за реакцией нелегала, а адвокат старался не упустить ни одного слова сказанного как следователем, так и свидетелем обвинения.
   - Нас посадил в фургон мужчина под номером три, - на ломаном французском произнёс вьетнамец.
   - Посмотри внимательно, - мягко попросил следователь. - Может, ты ошибаешься и это был номер один?
   - Протестую! - вмешался адвокат. - Это недопустимое давление на свидетеля!
   - Нет, номер один я никогда раньше не видел, - уверенно ответил вьетнамец.
   - Уведи его, - обратился следователь к полицейскому у двери.
   - Трое из пяти без сомнений указали на подозреваемого номер "три", - сказал адвокат. - Не вижу смысла допрашивать остальных и требую немедленного освобождения моего подзащитного!
   - Не спеши, - спокойно ответил следователь. - Нелегалы не узнали твоего клиента, но опознали человека, арестованного в его квартире. Это уже установившаяся связь.
   - Я настаиваю, что связь есть между этим мужчиной и женщиной, которая была задержана в той же квартире. А не между ним и моим подзащитным.
   Следователь презрительно посмотрел на адвоката, затем перевёл взгляд на охранника и, кивнув в сторону защитника, пробурчал:
   - Этот адвокат - настоящий мудак. Отпускай своих парней. Номер один отконвоируй в камеру, а номер три и подружку главаря в разные допросные. Я допрошу и их по очереди.
  
   Охранник провёл Алекса в камеру и, не говоря ни слова, захлопнул за ним тяжёлую дверь. Пространство оказалось тесным, прокуренным и пахло несвежей едой. Из подвешенного к потолку динамика лилась оглушительная африканская музыка: лязг труб, визг свирелей, дробь барабанов.
  
   Алекс застыл в проёме, оглядываясь. Справа стояла двухъярусная кровать. На верхнем ярусе, в позе расслабленного безумца, растянулся бородатый мужчина - лет тридцати, в застиранных и давно не белых тюремных шмотках. Он яростно мастурбировал, не обращая никакого внимания на нового соседа.
  
   Напротив кровати стоял пластиковый стол, над ним на прикрученной к стене полке - маленький потрескавшийся телевизор. Между окном с решёткой и столом висела трёхъярусная полка. На ней стояли пластиковые бутылки с водой, кетчупом и горчицей. Выше - пакеты с сахаром и крекерами. На приоткрытой форточке сушились трусы. Под окном - два стула, на которых лежала одежда соседа.
  
   Алекс молча швырнул рюкзак под стол и улёгся на нижнюю койку. Музыка усилилась. Сверху донёсся хриплый стон и рычание, и вся кровать заходила мелкой дрожью. Алекс выругался, сел, вытащил из рюкзака пластиковый стаканчик, зубную пасту и щётку, полотенце, несколько комплектов нижнего белья и носков. Разложил всё по полкам шкафа, аккуратно, почти машинально. Пустой рюкзак убрал под нижнюю полку.
  
   Улегся обратно, закрыл глаза, но уже через полминуты почувствовал: койка снова начинает покачиваться. Сверху раздавались тяжёлые, влажные всхлипы, и всё было ясно без слов. Он перевернулся на спину, потом на бок, потом лёг на живот и накрыл голову подушкой. Музыка стихала, но дрожь от верхнего яруса не прекращалась.
  
   Терпение Алекса лопнуло. Резко откинув подушку, он развернулся на спину и с силой ударил ногой по металлической решётке второго яруса. Сверху раздалось короткое мычание боли, и тело соседа замерло. Через секунду тот начал спускаться вниз, срываясь с каждой ступени, как зверь, потревоженный в берлоге.
  
   Алекс быстро встал, сделал шаг назад, упершись лопатками в стену у окна. В камеру лился яркий солнечный свет, и только висящие на форточке трусы создавали узкую полосу тени.
  
   Разъярённый араб что-то выкрикнул и, вскинув обе руки, пошёл на Алекса.
  
   Ну, а тот ждать не стал, когда противник приблизится. Вышел вперёд и нанёс серию коротких ударов: левый прямой - в грудь, правый крюк - в бок, снова левый - в печень и правый - в солнечное сплетение.
  
   Араб завопил от боли, сгибаясь в такт каждому попаданию. После четвёртого удара он сложился пополам. Алекс подался вперёд и ударил его коленом в голову. Тот отлетел к двери, как мешок с мусором.
  
   Через несколько секунд в камеру вломились охранники. Двое подхватили стонущего заключённого под руки и потащили его в коридор. Алекс тем временем стал на колени, сцепил пальцы за головой и замер. Подбежали ещё двое. Один прижал его лицом к полу, второй защёлкнул на запястьях наручники. Не проронив и слова два француза вывели его из камеры.
  
   Глава 30. Площадь Шатобриан, Сен-Мало, Бретань.
   В небольшом кафе "эЛь Куэст", за угловым столиком у окна, сидела Алёна. Перед ней стояла чашка с чёрным кофе, а на блюдце лежала разрезанный круассан с сыром внутри.
   В ожидании адвоката она смотрела на гуляющих по площади туристов, на развивающийся над мэрией флаг Франции, и на припаркованные перед кафе автомобили.
  
   Адвокат подошёл к столику неожиданно, как будто он вошёл в кафешку с чёрного входа, хотя возможно это было не так. Он мог сидеть в ней до прихода Алёны, тайком наблюдая за ней.
   Откинувшись на спинку стула он заговорил о деле Алекса спокойно, словно обсуждал погоду, а не чужую судьбу:
   - На сегодняшний день у полиции на Вашего мужа есть серьёзные доказательства его вины. Свидетеля, который сдал его, в суде представить не получится - слишком опасно для информатора. Но, вьетнамцы опознали вашего подручного. И пока арестованные нелегалы под контролем полиции, они представляют угрозу.
   Алёна нахмурилась.
  
   - Какую угрозу?
  
   - Парню, которого взяли у вас в квартире, грозит десятка. Если ему предложат сделку - свободу в обмен на сотрудничество, - он быстро забудет про кодекс воровской чести. И тогда Алекс пойдёт по этапу. Ещё хуже будут обстоять ваши дела, если это он сдал вас полиции.
  
   - Что же мне делать? В тюрьме мне его не достать, - ответила Алёна.
  
   Адвокат достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги и положил на стол. Она осторожно взяла его, не разворачивая.
  
   - Здесь список и адреса вьетнамцев. Во Франции они могут быть в распоряжении следствия и суда в любое время. Если они исчезнут - дело развалится. Что с ними делать - решайте сама. Но они должны испариться и как можно скорее. Без них, слова стукача , или подельника пошедшего на сделку - пустой звук. То что он был пойман в твоей квартире значит не много. На допросах и в суде вы можете заявить, что между вами была интрижкой. Ну, или платоническая любовь.
  
   Алёна никак не прореагировала на слова об интрижке, прежде чем задать следующий вопрос - она долго смотрела на бумагу:
  
   - Сколько мы Вам должны?
  
   Он ответил без колебаний:
  
   - За твою защиту - десять тысяч евро. За супруга - ещё сорок. Чем быстрее заплатишь за себя, тем быстрее я начну работать на него.
  
   Алёна молча развернула лист, быстро пробежалась по фамилиям и адресам. В голосе не было ни капли сомнения, когда она произнесла:
  
   - Я найду деньги, решу вопрос с нелегалами и свяжусь с Вами.
  
   Адвокат кивнул, встал из-за стола и вышел из кафе, не оборачиваясь.
  
   Алёна осталась сидеть, опустив глаза на недопитую чашку кофе. После минуту раздумий она достала мобильный телефон, набрала номер и, дождавшись ответа, сказала:
  
   - Виктор, это я.
  
   - В порядке.
  
   - Ты дома?
  
   - Да.
  
   - Нужно поговорить. Можешь подъехать в Кан?
  
   - Могу там быть через час.
  
   - Я в Сен-Мало. Давай встретимся в на Рыночной площади, в ресторане Гринвич, через два часа.
  
   - Буду ждать.
  
   - Прихвати лавэ, сколько сможешь. Мне адвокату нужно заплатить.
  
   - Привезу всё - что есть в наличии.
  
  Глава 31. Ресторан Гринвич, Рыночная площадь, Кан, Нормандия.
   В ресторане французской кухни пахло рыбой, запечённой в сливочном соусе. Когда в эЛь Гринвич вошла Алёна у стола Виктора в полупоклоне стоял официант.
   - Нормандская кухня гармонично сочетает морские и молочные продукты, возможно, такого нет во всем мире. Она славится питательностью и разнообразием и противопоказана только тем, кто сидит на диетах, - ворковал гипнотическим голосом слащавый француз. - Вас, молодой человек, это не касается. Вы в прекрасной спортивной форме и можете себе позволить отпробовать у нас всё - что есть в меню. Из винной карты я порекомендую наш фирменный кальвадос, произведённый исключительно из яблок нашего региона. Позвольте также предложить Вам сырную нарезку из лучших сыроварен Франции, включая - камамбер и, не менее вкусные пон-л'эвек, ливаро, нешатель и пав д'ож.
   Алёна стояла за спиной официанта и терпеливо ждала когда тот закончит свою пламенную речь.
   - Наш нежный нормандский климат, вечнозеленые пастбища, на которых круглый год пасутся коровы, и насыщенные кислородом воды Ла-Манша гарантируют высокое качество продуктам Нормандии.
   - Положи на место второй прибор, уступи стоящей за тобой даме место, и принеси нам, - Виктор перевёл взгляд на Алёну. - Рыбу или птицу? - спросил он, как стюардесса в самолёте.
   - Птицу, - ответила Алёна садясь за стол.
   - Даме - запечённую в красном вине фаршированную вишней утку, а мне - мидий в сливках и на аперитив - пару бокалов кира. Только смешай белое вино и ликёр из смородины, а не красное.
   Обед проходил в тишине, которую нарушал только звон столовых приборов. Но тишина не продержалась долго.
   - Что ему инкриминируют? - спросил Виктор, отложив вилку и посмотрев на Алёну исподлобья.
   - Организацию преступной группы с целью контрабанды людей в соседние страны, - спокойно ответила она.
   - У следствия есть реальные доказательства?
   - Есть показания стукача..., есть подозрительно необъяснимый доход, который они пытаются связать с преступлением, и есть пять вьетнамцев, отпущенных под мизерный залог.
   Виктор усмехнулся.
   - Они пытаются конфискат превратить в улику?
   - Да. Изъяли ценностей на несколько сотен тысяч долларов. Всё переписали и сфотографировали. Деньги, украшения, фарфор, картины.
   Виктор потёр подбородок, будто пытаясь стереть возникшее беспокойство.
   - Как мы можем ему помочь?
   Алёна вытерла губы салфеткой и посмотрела ему прямо в глаза:
   - Сначала - деньги на адвоката. Потом - убрать свидетелей. Вьетнамцы опознали Сергея, и он может пойти на сделку и выступить в суде. Понимаешь, для стукача большая разница между тайным информированием полиции и публичным выступлением в суде. Если пассажиры дадут показания в суде, то вину Сергея нам придётся доказывать. А если они не попадут в суд, то тогда суд будет заслушивать информатора. А он знает, что это равносильно смертному приговору.
   Она достала из сумки сложенный лист и положила его на стол.
   - Вот список вьетнамцев и их адреса.
   Виктор взял бумагу, пробежался взглядом и, помолчав, сказал:
   - У меня есть десять тысяч евро. Отдам тебе. Но... прости, Алёна, мне нужно, чтобы Алекс сам сказал, что делать с вьетнамцами. Просто твоего слова - мало.
   - Десять тысяч? Нам нужно минимум в пять раз больше, - резко, но без злобы ответила она. - И не надо всё воспринимать буквально. "Избавиться" - не значит убить. Они уже заплатили за переезд в Англию, и мы обязаны доставить их, как договаривались. Алекс выйдет на свободу и решит вернуться в бизнес, мы не можем позволить себе запятнанную репутацию.
   Виктор кивнул, соглашаясь:
   - Отправлю их. Найди их в Париже, привези сюда, а дальше я разберусь. А вот сорок тысяч... с этим сложнее. Сразу после вашего ареста, Виталий начал прибирать к рукам бизнес в Сен-Мало. Уже дважды присылал ко мне своих людей - требует долю.
   Алёна прищурилась:
   - Кого именно присылал?
   - Двух грузин. Крепкие, нахальные, будто они здесь хозяева. Разговаривают так, будто мы у них в Тбилиси. Я выгнал их. Но они пообещали вернуться.
   Она помолчала, поджав губы.
   - У Виталия сейчас человек десять. Если захочет, придавит тебя. Ты уверен, что твои ребята не побегут к нему?
   - Они мне преданы, - сказал он с ноткой упрямства.
   - Спасибо тебе, Виктор. И за обед, и за деньги, - она встала. - Давай сюда наличку. Я закину их Алексу на тюремный счёт - пусть оплачивает адвоката и хотя бы не голодает.
   Он достал из внутреннего кармана пиджака конверт. Алёна взяла его и спрятала в сумку. Когда она была уже на пороге, Виктор, будто вспомнив что-то, прищурился:
   - Я так и не спросил... А тебя-то как отпустили?
   Она уже открыла дверь, но обернулась через плечо:
   - У них на меня ничего не было. Когда следователь спросил про деньги, я сказала, что Алекс - сын богатых родителей из России.
   На лице её мелькнула усмешка, прежде чем она шагнула за порог.
  
  Глава . В городской тюрьме для временно задержанных. Сен-Мало.
   Алекс сидел на прикрученном к полу металлическом стуле в бетонном мешке без окон. Пол одиночной камеры занимал тонкий, почти сплющенный матрас, едва помещавшийся в тесном пространстве. В проёме двери стояла женщина-психолог, за её спиной дежурил охранник.
   - Алекс, - заговорила она, - за что ты так жестоко избил своего сокамерника?
   Он поднял на неё усталый взгляд, в голосе звучала нарочитая вежливость.
   - Я его не бил. Просто вежливо попросил убавить музыку и не раскачивать кровать.
   - А почему он раскачивал кровать?
   - Потому что не переставая дрочил. Заканчивал, минут пять отдыхал и снова принимался за своё.
   - Это тебя беспокоило?
   - Да мне было всё равно, чем он там занимается. Только музыка мешала уснуть. Меня всю ночь допрашивали. Ни еды, ни воды. Я имею право хотя бы поспать?
   - Имеешь, - согласилась она. - Ты знаешь, что твой сокамерник госпитализирован? У него серьёзные внутренние повреждения.
   Он пожал плечами:
   - Не знал.
   - Расскажи, при каких обстоятельствах он получил травмы?
   - А, это?.. - Алекс хмыкнул. - Всё просто. Я слегка пнул его кровать ногой, он спрыгнул, схватил меня и попытался избить. Я защитился. Схватил его за руку, перекинул через себя - обычный приём, ничего особенного. В камере мало места, много железа и мебели. Куда-то он там и ударился. Может, об стол, может, об стул. Или о кровать - я не запоминал.
   Психолог помолчала, внимательно разглядывая его.
   - Алекс, ты раньше сидел?
   - Нет.
   - Тогда знай: в тюрьме люди должны учиться жить рядом. Вас будут запирать вместе на месяцы, а может и на годы. Если ты не научишься мирно сосуществовать, тебе будет тяжело.
   - Во-первых, я невиновен, а во-вторых - очень мирный человек, - ответил он спокойно. - Пока меня не трогают, я никого пальцем не трону.
   - Хорошо. За драку ты останешься в карцере ещё на три дня. За это время мы подберём тебе подходящего соседа. Надеюсь, подобное больше не повторится.
   - Обещаю. Хорошего человека я не обижу.
   Она кивнула, развернулась и ушла. Дверь с лязгом захлопнулась. Алекс остался в полумраке бетонного заточения.
  
   Через долгие пять дней, пошатываясь на не твёрдых ногах, он вошёл в камеру. Охранник снял наручники у входа и, запирая дверь, бросил в спину Алекса:
   - Твой новый сосед - турок. Зовут Ахмет. Один из самых уравновешенных заключённых. Постарайся не испортить с ним отношения, иначе до конца следствия будешь гнить в одиночке. Третьего шанса не будет.
   У стола стоял плотный, смуглый мужчина лет пятидесяти. Он помешивал что-то на электроплитке, источая аромат пряностей и тушёного мяса. Обернувшись, Ахмет посмотрел на Алекса и добродушно махнул рукой.
   - Проходи, сынок. Садись. Ты, наверное, голоден. В карцере ведь не кормят. Сколько там просидел?
   - Пять дней. Плюс сутки в камере для допросов, - устало сказал Алекс.
   - Бобы с бараниной будешь?
   - Я буду всё, что ты предложишь.
   - Вот и отлично.
   Ахмет положил еду в две пластиковые тарелки и поставил одну перед новым соседом.
   Алекс помешал ложкой, вдохнул запах и остановился.
   - Слушай, Ахмет... А как тут вообще всё устроено? Продукты, плита - разве тут не кормят через столовую?
   - Не знаю, как в настоящей тюрьме - я там ещё не был. А тут, в изоляторе, каждый сам себе хозяин. Или ешь по скудному меню, или заказываешь продукты и готовишь сам.
   Алекс отодвинул тарелку.
   - Погоди. А как я могу что-то заказывать, если у меня нет ни копейки? Ни франка, ни цента.
   Ахмет кивнул.
   - Здесь всё через тюремный счёт. Родные или друзья пополняют его, а ты расходуешь. Продукты, одежда, сигареты - всё за свой счёт.
   - Я не знал. В России заключённых кормят за счёт государства. Я не могу взять твою еду. Пока у меня нет возможности расплатиться.
   - Не глупи, - добродушно рассмеялся Ахмет. - Я люблю готовить и не против поделиться. За хорошую беседу платить не надо.
   Алекс посмотрел на него внимательно и улыбнулся.
   - Меня арестовали с девушкой. Уверен, её скоро отпустят - против неё ничего нет. Думаю, адвокат объяснит ей, как открыть этот чёртов счёт... и как сделать так, чтобы я тут выжил.
   - Вот и отлично, - сказал Ахмет. - А пока ешь. Холодная баранина - это уже не баранина.
   Они поели вместе. Без лишних слов.
  
  
  
   Через две недели после после освобождения Алекса из карцера следователь жандармерии сидел за столом кабинета для допросов и не торопливо перелистывал папку. В синей тюремной униформе напротив следователя сидел Алекс. Солнечны свет падал из высокого окна под потолком на сидящего спиной к двери Алекса. Стол жандарма оставался в полутени. Алекс смотрел на скованные наручниками запястья и думал:
   "Он боится меня? Пытается давить на психику? Или это обязательная процедура?"
   - Итак, - начал следователь с лёгким южным акцентом, - Вы утверждаете, что вас зовут Алексей Дмитриевич Князев?
   - Да, - спокойно ответил Алекс.
  
   - Ни одного документа. Ни регистрации. Ни следа в базе данных Европейского Союза. Объясните.
  
   Алекс откинулся назад, посмотрел на потолок и медленно произнёс:
  
   - Потому что мой паспорт украли. В Париже. Полгода назад. Под мостом Шарля де Голля. Это было ночью. Меня ударили в грудь сицилийским стилетом - прямо в сердце.
  
   Он расстегнул ворот тюремной куртки и оголил грудь. Под левым соском виднелся бледный, аккуратный шрам.
  
   - Запросите информацию об инциденте в больнице Сен-Жозеф. Хирург - доктор Альбер Мевель. Дата - седьмое ноября. Меня прооперировали через двадцать семь минут после поступления. Спасли чудом.
  
   Следователь замер, взгляд его скользнул к шраму.
  
   - Кто вас ударил?
  
   - Стево. Сын цыганского барона из Сегеда. Он был с приятелем - Бесиком. Думаю, Стево просто хотел запугать. Но ударил глубже, чем собирался. Потом они исчезли. Больше я их не видел.
  
   - Почему вы были под мостом?
  
   - Шёл из ресторана и захотел отлить. Спустился под мост чтобы сделать это красиво, прямо в Сену.
  
   - Эти двое там уже были. Обирали какого-то клошара. Увидев меня, они его кинули и потребовали мой портмоне. Я их послал по-дальше, ну а Стево меня и пырнул. Обиделся наверно, за то что я не знал, какой он крутой, - Алекс слегка усмехнулся своей шутке.
  
  
   - Ещё раз повторяю - я сын российского бизнесмена. Дмитрия Князева. В девяностых он скупал "Лады" в Тольятти по бросовым ценам и гнал их через Польшу и Германию в Европу. А позже и в Канаду. Через Галифакс шли контейнеры. Он сколотил на этом миллионы. Сначала - автомобили. Потом - запчасти. Потом - целые сети автосервисов.
  
   - Когда и где в последний раз Вы виделись с отцом?
  
   - Два года назад в Куршавеле, когда вместе катались на лыжах. Он задолбал меня своими нотациями. Всё ныл - не пей. Не водись со шлюхами. Не рискуй на слаломных спусках. Не встревай в драки. Не позорь отца. Ты у меня единственный наследник.
  
   Следователь отложил ручку.
  
   - И что случилось после этого,
  
   - Что, что. Я в очередной раз напился и уснул у себя в номере я двумя тёлками. А он послал ко мне своего телохранителя, - находу сочиняя историю, вдохновенно врал Алекс. - И тот, вышвырнул голых девок в коридор. Меня после этого тусовка стала обходить стороной. Ну, я его послал прилюдно, и двинул ноги.
  
   - Что значит двинул ноги? Есть ли французский аналог этому выражению?
  
   - Не знаю. Объясняю проще - сбежал из Альпийского курорта, прихватив с собой наличку из его гостиничного сейфа.
  
   - Сколько же Вы унесли?
  
   - Спортивную сумку, - ответил Алекс.
  
   - У вас есть доказательства?
  
   - Совесть имейте. Вы на какую сумму конфиската из моей квартиры вынесли? Хоть одна антикварная вещь числится в розыске? Молчите? Потому как Вам нечего мне предъявить.
  
   - Мне нужны доказательства того, что Вы сын Князева, - пропуская мимо ушей нападки Алекса, упорно настаивал на своём жандарм.
  
   - Кроме шрама? - Алекс пожал плечами. - Нет. Только память. И то, что вы можете проверить. Запросите выписку из госпиталя. Опросите доктора. Пошлите запрос в полицейский департамент Парижа. Проверьте, было ли нападение в ту ночь под мостом Де Голля. Можете запросить журнал вызовов скорой помощи. Всё совпадёт.
  
   Следователь встал и подошёл к двери, потом обернулся.
  
   - А если всё подтвердится и вы - Князев, то зачем вам контрабанда людьми. Неужели сын миллиардера испробовал и испытал всё в этой жизни, и ради выплеска очередной дозы адреналина в кровь он решил поиграться с жандармерией Францию в игру - "Попробуйте поймать"?
  
   Алекс смотрел прямо, не отводя взгляда.
  
   - Кроме того, что я влюбился в простую девушку, я ничего не сделал. У меня есть семья и я ни в чём не виноват.
  
   - Молодой человек, по нашим данным ваш брак не зарегистрирован.
  
   - Мэрия от нашей квартиры в двух кварталах. Это вопрос лишь пары сотен евро. Или сколько вы там берёте за формальную бумажку?
  
   - "Формальную бумажку", - повторил следователь, пародируя акцент Алекса и, продолжил: - Вам никто не даст. Вы нелегал. Так что, если Ваша дама захочет выйти замуж, ей придётся подыскать себе француза.
  
  
  
   Помещение для встреч с адвокатом было просторным, но в нём всё равно витал дух удушающей изоляции. Алекс сидел за столом, положив руки перед собой, напротив него - его адвокат, аккуратный, собранный, с пачкой бумаг и усталым лицом человека, который привык торговаться за время.
  
   - С Аленой мы договорились, - сказал он, не поднимая глаз. - Я обещал заняться твоим делом вплотную сразу после получения аванса. Но время уходит. Если потянуть ещё немного, никакие деньги уже не помогут. Мы можем проиграть всё.
  
   Алекс кивнул, не перебивая.
  
   - Ты виделся с Сергеем на прогулке? - продолжил адвокат.
  
   - Нет. Ни разу. Ни во дворе, ни в спортзале, ни в коридоре. А зачем мне с ним видеться?
  
   - Чтобы отговорить его от сделки со следствием. Меня к нему не подпускают. Ему назначили другого адвоката. Ты - единственный, кто может с ним пообщаться. Найди его и передай, что ты уже работаешь над тем, чтобы развалить всё дело. Он должен молчать. Во что бы то ни стало.
  
   - Где я его найду, если он нигде не появляется? Может, его вообще перевели?
  
   - Он здесь, - отрезал адвокат. - Следователям проще держать вас рядом. Думаю, он в крыле, где сидят уже осуждённые.
  
   Алекс нахмурился.
  
   - В смысле с заключёнными? Он с зэками?
  
   Адвокат вытащил чистый лист бумаги и быстро набросал план тюрьмы.
  
   - Изолятор - в форме буквы "Т". В перекладине - подследственные. В "ножке" - человек пятьдесят особо опасных, уже приговорённых. Поле для прогулок - здесь, у верхней части. А у "ножки" - крытый двор, клетка под открытым небом. Там прогуливаются те, кто, возможно, уже никогда не выйдет на свободу. Я почти уверен, что Сергей - среди них.
  
   - Почему?
  
   - Потому что вас специально изолировали друг от друга. Боятся сговора. Или... "несчастного случая", - адвокат изобразил кавычки пальцами.
  
   Алекс почесал висок.
  
   - Всё равно не понимаю, где я могу его увидеть. И главное - как убедить?
  
   - Есть только одно место, куда могут попасть и те, и другие, - библиотека. Второй этаж, в центре здания. Там, где "ножка" соединяется с "перекладиной". Входов два. Охрана внутри. Подай заявку на доступ. Посещай её регулярно. Жди его там.
  
   - И что я должен сказать?
  
   - Передай, что ты уже занимаешься вьетнамцами. Скоро следствие потеряет свидетелей. Если он будет молчать - его выпустят, как только последний из пятерых покинет Францию. Выпустят его - выпустят и тебя. Теперь понял?
  
   Алекс поднял взгляд и коротко кивнул.
  
   - Понял. Всё сделаю. А что сказать если он откажется?
  
   - Скажи ему, что нелегал без поддержки национальной общины во Франции не проживёт и недели. А стукач и дня.
  
   Адвокат начал собирать бумаги. План тюрьмы он скомкал и поджёг зажигалкой. Бумага вспыхнула, и в этот момент в камеру вошёл охранник.
  
   - Здесь нельзя разводить огонь, - буркнул он.
  
   Алекс молча взял горящий лист, поднял над столом и ладонями растёр его в пепел. Взгляд его оставался спокойным, но в уголках губ затаилась довольная усмешка.
  
  Глава .
   На открытой веранде ресторана, в тени зонтов, делили пиццу Инга и Отари. Летний бриз приносил запахи моря и свежей выпечки. Отари, высокий, плечистый грузин, потягивал сидр с видом человека, который уже всё понял - но ждал, когда ему скажут вслух.
  
   - Инга, солнце моё, не мучай. Скажи честно - зачем рискнула своими отношениями и позвала?
  
   - Пообедать, - ответила она, не глядя на него.
  
   - Только пообедать? - усмехнулся он. - То есть, мы сидим в самом сердце города, у городской ратуши, за кустами живой изгороди в деревянных ящиках, ради того, чтобы во французском ресторане отведать итальянской пиццы? Или ты хотела мне что-то предложить?
  
   - Много чего можно было бы. - С грустью сказала она. - Причём прямо в стенах гостиницы, у входа в которую мы пьём этот дешёвый яблочный сидр. Но, к сожалению, я занята. На два фронта не работаю - воспитание не позволяет.
  
   - Как вы, русские говорите, муж - не стена, можно и отодвинуть.
  
   - Он мне не муж.
  
   - Тем более. Уходи ко мне, не пожалеешь.
  
   - Знаю, что не пожалею, - Инга положила ладонь на волосатое запястье грузина. - Но Виталик очень мстительный. Просто так моё предательство не отстанет. Затаит злобу и отомстит. Причём - обоим. А я - девушка молодая, я жить хочу.
  
   - Он ни мне, ни тебе ничего не сделает. Я его одной рукой прихлопну.
  
   Инга взглянула на него серьёзно:
  
   - Алекс тоже так думал. А где он теперь? В трёх кварталах отсюда на нарах чалится? Или в спортзале мышцы качает? Вот только не помогут они ему. Он с дружком своим лет на десять присел. С Виталиком шутки плохи. У него голова работает как у шахматиста - на несколько ходов вперёд.
  
   Отари чуть подался вперёд:
  
   - Так чего ты хочешь, красавица?
  
   - Не "чего", а кого. Я тебя хочу, сильно. Но пока он рядом - не могу себе позволить.
  
   Он посмотрел на неё с нежностью, в которой сквозила стальная решимость.
  
   - Ах, какие слова... Всё сделаю. Только чтобы ты была моей.
  
  Глава . Изолятор временного содержания. Библиотека. Сен-Мало.
   Тюремная библиотека напоминала музей затерянных воспоминаний - пыльные полки, изношенные корешки, страницы, исписанные временем и забвением. Алекс сидел у окна, на котором от влажности вздулась краска, и листал массивный том об итальянском Возрождении. Микеланджело, Боттичелли, Леонардо. Его взгляд скользил по репродукциям, но мысли были далеко - где-то между серыми стенами камеры и отсутствием ясного будущего.
   На соседнем столе лежала стопка старых газет, срезанных по краям и аккуратно прошитых. Он перелистывал их без особого интереса - до тех пор, пока не наткнулся на заметку, выделенную жирным шрифтом:
   "Загадочное исчезновение в Куршевеле. Пропал сын российского миллиардера".
   Алекс задержал взгляд. Ниже - фото. Молодое лицо с тонкими чертами, одетое в горнолыжную куртку и солнцезащитные очки на лбу. Алексей Князев, двадцать один год. Пропал без следа на французском курорте, известном элитной публикой и безукоризненными трассами. Последний раз его видели вечером, выходящим из ресторана при отеле L"Apogée. Отец - Дмитрий Князев, владелец холдинга с миллиардными оборотами, отказался комментировать исчезновение.
   Алекс медленно выдохнул. Он перечитал статью дважды. Что-то внутри щёлкнуло - как срабатывает замок, когда в него вставляют подходящий ключ.
   Его пальцы погладили страницу газеты, как будто это была дорожная карта к спасению. Он вспомнил, как при обыске квартиры у него изъяли коллекционные монеты, старинную графику, наличные в разных валютах. Никто до сих пор не мог точно объяснить, откуда у него это всё.
   Алекс откинулся на спинку стула и прикрыл глаза.
   - Алексей Князев, - произнёс он шепотом, примеряя имя, как новую одежду. - Пропал. Без вести. А значит не важно, жив он или мёртв. Важно, что он свободен.
  
   Вернувшись к тому об итальянских живописцах он проложил медленно перелистывать страницы, разглядывая картины старых мастеров. Взгляд останавливался лишь на подписях, коротких и понятных.
   Неподалёку сидели двое - крепкие мужчины средних лет. Они шептались между собой, но всё чаще косились на Алекса.
   К нему подошёл библиотекарь, худощавый мужчина. Мягким, почти нежным голосом, он спросил молодого человека:
   - Ты уже неделю приходишь сюда. Каждый день берёшь книги по искусству и листаешь их. Может, тебе помочь? Лишь скажи, что ищешь.
   Алекс поднял голову и тихо ответил:
   - Я плохо читаю по-французски. Просто любуюсь живописью. Да Винчи, Рембрандт, Рубенс, Ван Эйк... Великие мастера. Вот сегодня открыл для себя интересный факт - оказывается Микеланджело был великим художником. Он расписал стены и потолки Ватикана и даже купол Сикстинской капеллы. До сегодняшнего дня я был уверен, что был скульптором.
   - Если ты плохо читаешь по-французски, то как ты понимаешь какие полотна кому принадлежат?
   - Это просто - если отличный портрет, но без заднего фона, то это Да Винчи, если толстые тётки - Рубенс, если всё в тёмных тонах, а мужики с кружевными воротниками и манжетами - Рембрандт. Ну, а если много мелких фигурок и непонятно, что хотел сказать художник, то это - Босх. И-е-ро-ним, - едва выговорив по слогам имя художника, пояснил Алекс.
   - Понимаю, - улыбнувшись кивнул библиотекарь. - Но если тебе что-то понадобится - обращайся. И, да, к твоему сведению, фрески на потолке часовни в Апостольском дворце Ватикана действительно принадлежат руке Микеланджело, а вот роспись стен - работа рук Перуджино и Боттичелли.
   Француз отошёл, затем подошёл к двум мужчинам и что-то тихо сказал.
   В ответ послышалась раздражённая фраза на плохим французском, вперемешку с русским матом. Библиотекарь укоризненно покачал головой и вернулся к своему столу.
   Мужчины поднялись и пересели к Алексу.
   - Русский, да? - произнёс первый, с лёгкой усмешкой. - За что загремел?
   - По ошибке загребли, - ответил Алекс. - Я ничего не сделал.
   - Мы тоже "невиновны", - усмехнулся второй. - Но получили по двадцатке - без права на досрочку.
   Первый склонился ближе:
   - Перефразирую вопрос. В чём обвиняют? И сколько тебе светит?
   - Кражи из домов богачей. Если докажут - дадут лет пять.
   - А, так ты квартирный вор, - оживился второй. - Отлично.
   Первый добавил:
   - А раз ты домушник, то должен знать правила. По воровскому закону ты должен "греть хату". Ясно? Четверть всего, что имеешь, идёт на общак. Вот номер счёта. Переведи тысячу евро.
   Алекс пожал плечами:
   - Я бы рад, но я тут впервые и мой счёт пустой. И на воле - никого. Хотя... Есть идея, как достать немного денег.
   - Говори, - насторожился второй.
   - Мой подельник - в вашем крыле. Мне нужно с ним поговорить. Он знает часть информации, без которой деньги не достать.
   - Сергей? Мы его знаем. Тихий парень.
   - Передайте ему, чтобы завтра, сразу после полудня, пришёл сюда. Если он согласится, возможно, переведу вам деньги.
   Первый нахмурился:
   - "Возможно"? Не крутись как слизняк. Если деньги у него - мы и без тебя их выбьем.
   Алекс медленно покачал головой:
   - Сергей знает только половину кода от банковской ячейки. Вторую знаю я. Ни один из ваших подручных не добудет и цента без этих цифр. Так что - или вы помогаете, и я вам плачу, или будем вместе голодать. Решать вам.
   Он захлопнул энциклопедию, встал и направился к библиотекарю, оставив мужчин в состоянии мозгового шторма.
  
  Глава . Железнодорожный терминал Кале.
   Сквозь густые заросли кустарника, затаившись в ночной темноте, пробирались Виталий, Отари и пятеро африканцев. До автомобильной стоянки терминала оставалось пятидесят метров. Ветер доносил до них глухой лай собак - звук доносился из большого кубического здания неподалёку.
   - Что там происходит? - прошептал Отари, озираясь.
   - Это ветеринарная инспекция, - так же тихо ответил Виталий. - Там проверяют животных перед отправкой в Англию.
   - Далеко ещё?
   - Почти пришли. Вон, стоянка уже видна. Веди ребят туда и укладывай их по одному в багажники машин.
   - А как я их открою?
   - Все машины незаперты. Территория охраняемая, угнать отсюда невозможно. Но никто и не думает, что их используют как укрытие.
   - А владельцы?
   - Видишь свет в здание справа?
   - Вижу.
   В нём тридцать баров и ресторанов. Владельцы автомашин там сидят, ждут поездов. До погрузки на платформы сорок минут. Жду тебя назад через двадцать.
   Отари кивнул, жестом подозвал африканцев, и направляясь к едва освещённой стоянке, растворился с ними в высокой траве.
   Виталий лёг на спину, проверил время, подложил руки под голову и закрыл глаза.
  
   Сон настиг его быстро. Ему снилось как он купался в тёплом море, рядом с Ингой, но вдруг вода потемнела, и он начал тонуть. Он пытался всплыть, грёб изо всех сил, но воздух не доходил до лёгких. Его сознание накрывал густой, вязкий туман.
   Он очнулся от боли.
   Отари стоял на колене у него на груди, затягивая ремень на его шее. Виталий из последних сил царапал землю, вырывая ногтями траву, но не мог вырваться. Колено было как бетонная плита, сдавливала грудную клетку.
   Спустя несколько минут Отари, не торопливо, нёс на плече тело Виталия. Подойдя к одной из машин у края стоянки, он осторожно опустил бывшего босса на землю, открыл багажник, уложил труп внутрь и аккуратно закрыл крышку.
   Не оборачиваясь, направился в сторону проволочного ограждения терминала, тихо напевая на грузинском языке популярную песню:
   Сакварлис саплавс ведзебди,
   Вер внахе дакаргуликхо,
   Гуламосквнили втироди:
   "Сада хар чемо Сулико"!
  
  Глава . Тюремная библиотека. Сен-Мало.
   Алекс и Сергей сидели за столом, перед ними лежали раскрытые книги.
   - Алекс, два зека, из моего блока, расспрашивали меня про какой-то шифр от сейфа. Что за история?
   - Забудь о них, - отмахнулся Алекс. - Мне нужно было встретиться с тобой. Так что я и придумал легенду о сейфе, полном денег. Мол, ты знаешь одну часть комбинации, я - вторую.
   - Понял. А что тогда происходит?
   - Скоро следователи предложат тебе сделку. Свободу - в обмен на показания против меня в суде. Не ведись. Наши ребята нашли пятерых вьетнамцев и уже переправили их в Англию. Если ты будешь молчать - дело против нас развалится. Свидетелей не будет. Ну а если дашь показания против меня, то ни какая программа защиты свидетелей тебе не помогут.
   - Значит, всё обвинение держится только на них?
   - И на тебе. Им останется последняя надежда - ты. Поэтому тяни время. Для начала потребуй перевод в другую тюрьму. Потом - другого адвоката и новое опознание.
   - А зачем другая тюрьма?
   - Эти русские, которые тут сидят, - не просто воры. Они осуждены на двадцать лет за вооружённое ограбление с убийством. С тебя попытаются отжать денег. Как поймут, что не получат - отомстят. Меня им не достать, а вот ты - под прицелом.
   - Понял. Сегодня же попрошу встречи со следователем. Дальше - всё по плану: новая тюрьма, новый адвокат, затяжка.
   - До встречи на воле, брат.
   Они обнялись. Сергей ушёл к одному выходу, Алекс - к другому.
  
  Глава . Дом Виктора, Гавр, Франция. Пять часов вечера, 11 сентября 2001 года
   Алёна, Алекс, Сергей, Виктор и Хань собрались в гостиной отпраздновать освобождение Алекса и Сергея. На столе стояли две бутылки вина Пино Ноир, урожая пятилетней давности. В руках у каждого, из замерших перед телевизором молодых людей, по бокалу с вином. По телевизору - новости из Нью-Йорка.
   - Эти грёбаные арабы опять испортили нам праздник, - проворчал Виктор. - Хотели отметить освобождение крутых парней, а тут такой ад в эфире.
   - Выключите уже, - попросила Алёна. - У нас своих проблем по горло.
   Виктор дотянулся до пульту и выключил телевизор.
   - Алекс, что дальше? Отдохнёшь - и снова в бой?
   - В тюрьме я мечтал свернуть шею Виталию. Но он исчез. Придётся пересмотреть планы.
   - Его исчезновение и меня удивило, - задумчиво сказал Виктор. - Он не мог знать, что тебя скоро выпустят.
   - Тем не менее, его нигде нет.
   - Кто теперь за главного в Сен-Мало?
   - Отари, - ответил Виктор.
   - Сколько у него людей?
   - Шесть-семь. Половина - его земляки.
   - Как думаешь, Алёна? Свернём им головы?
   - Можем. Но стоит ли?
   - Почему нет? - Виктор подался вперёд. - Мы с ребятами поддержим. Устроим им пару засад, как алжирцам в порту.
   - Мы больше не можем так рисковать, - тихо сказала Алёна.
   Алекс нахмурился:
   - Ты с каких пор боишься прямых столкновений?
   - С тех пор, как узнала, что беременна.
   Сергей встал, поднял бокал:
   - Ну ни хрена себе...новость. За это надо выпить.
   Он, Хань и Виктор залпом осушили бокалы. Алекс смотрел на Алёну в ступоре.
   - Когда ты узнала?
   - Неделю назад меня задержали за попытку кражи кольца в ювелирке. В комиссариате я молчала - не назвала ни имени, ни возраста. Чтобы определить возраст, полицейские отвезли меня в больницу. Там сказали: мне не больше шестнадцати. И... я на третьем месяце.
  ле
   - Слушаюсь и повинуюсь, моя королева. Отныне - всё по твоим правилам.
  
  Глава . Смена планов.
   В зале заседаний главного управления по делам иностранцев, на улице Пиренеи, 20-го округа Парижа слушалось дело об экстрадиции из страны нежелательного элемента российского проихождения.
   Алекса ввели в помещение, напоминающее скорее налоговую инспекцию, чем суд. Белые стены, серая мебель, запах копировальной бумаги. За длинным столом сидели трое: чиновница с прокуренной кожей, худощавый мужчина в очках и молодой офицер полиции в штатском.
  
   - Монсеньор Князев, - начала чиновница по-французски, не глядя на него, - Вы были задержаны во время расследования тяжкого преступления - контрабанда людей, не имея действительных документов. Вы заявили, что ваш паспорт был украден. Вы утверждали, что являетесь сыном гражданина России Дмитрия Князева, однако...
   Она сделала паузу, отложив бумагу.
   - ...официальный запрос, направленный в Россию через Интерпол, остался без ответа. Пресс-служба господина Князева не дала комментариев. Вы не предоставили свидетельства о рождении, документального подтверждения личности или родства. Брак, заключённый в церкви города Сен-Мало с гражданкой Украины, не имеет юридической силы без гражданской регистрации в мэрии.
   Слово взял судья:
   - Считая вашу личность как потенциально фиктивную, задержание в связи с расследованием и отсутствие легального статуса на территории Франции, а также, в связи с тем, что Вы не предоставили документально подтверждения на законное владения конфискованных у вас материальных и художественных ценностей мы пришли к выводу...
   Он откинулся назад, голос остался бесцветным:
   - ...что ваше пребывание на территории Французской Республики нежелательно. В соответствии со статьёй L511-1 Кодекса по делам иностранцев и права на убежище, вам выносится предписание о принудительной депортации. Страна назначения - Российская Федерация.
   Алекс не пошевелился. Его взгляд был спокойным, почти равнодушным.
   - То есть - вы признали меня виновным в контрабанде людей без суда? - язвительным тоном произнёс он.
   - Против вас не выдвинуто обвинений, монсеньор, - вмешалась чиновница. - Но и нет оснований для для Вашего пребывания во Франции. Здесь действует принцип: "mieux vaut souffler sur le froid que se brûler avec le chaud"". Я переведу Вам на английский, у Вас, как я мне известно, с ним всё в порядке: "Лучше подуть на холодное, чем обжечься горячим".
   Судья склонился на столом в сторону Алекса и добавил:
   - Мы не можем позволить себе роскошь ждать следующего инцидента. Особенно когда речь идёт о человеке без документов, без подтверждённого прошлого, с криминальными контактами, пусть и не доказанными.
   - Вы можете подать апелляцию, - закончила чиновница формальную часть приговора. - В течение 48 часов. Но учтите: срок до исполнения ордера - тридцать дней. После этого конвой жандармерии доставит в аэропорт и посадят в первый убывающий в Москву самолёт Аэрофлота.
  
  
   Месяц спустя Алекс, Алёна и Виктор стояли на краю скалистого обрыва у дома Виктора, откуда открывался бескрайний вид на пролив. Вдалеке за дымкой угадывались контуры английского побережья. Море шумело внизу, ветер играл волосами Алёны, но в их глазах не было спокойствия.
   - Мы зарегистрировали брак, - произнёс Алекс, всё ещё глядя вдаль. - Позавчера. В Сен Мало.
   - Поздравляю, - отозвался Виктор, в голосе его сквозило удивление. - А почему я об этом узнаю постфактум? Почему мы не празднуем свадьбу? И почему ты говоришь об этом таким тоном, будто это трагедия?
   - Нам сейчас не до торжеств, - спокойно ответила Алёна. - Это было вынужденное решение.
   От удивления Виктор открыл рот, но не успел задать дурацкий вопрос.
   - Французы отказали нам в виде на жительство, - опередил его Алекс. - У нас тридцать дней, чтобы покинуть страну. Решили не тянуть.
   - Отказ из-за твоего ареста? - уточнил Виктор.
   - Напрямую, - кивнул Алекс. - Хотя мою вину не доказали, но для общественного порядка государства я представляю опасность. Им гораздо проще меня депортировать, чем ловить, судить, а потом ещё и охранять.
   - Невзирая на то, что он не судим, - сказал Алёна. - Они его арестуют за невыполнение указа о депортации. А это уже другой процесс, менее для них затратный, и с предсказуемым результатом.
   - И как с этим связана свадьба?
   - Не состоящих в браке, беженцев из разных стран разделяют и отправляют в страны от куда они прибыли, - объяснил Алекс. - У нас разные гражданства. Если нас разлучат, мы можем потерять друг друга навсегда. Брак - единственный шанс остаться вместе.
   На мгновение повисла тишина. Только ветер свистел в прибрежных кустах, и волны бились о скалы внизу.
   - И что теперь? - тихо спросил Виктор, понимая, что с потерей своих лучших друзей, с помощью которых он встал на ноги в чужой стране, рушится и его судьба. - Есть план?
   - Найди для нас контейнер, - ответил Алекс. - До ближайшего порта в Америке. Какой именно - неважно: Бостон, Нью-Йорк, Нью Джерси, Балтимор. Нам главное попасть за океан.
   - Сделаю, - с грустью ответил Виктор.
  
  Глава . Контейнерный терминал. Гавр. Глава . Контейнерный терминал.
   Темнота в контейнере была плотной, как чернила. В тусклом свете фонарей, рассекающем мрак между поддонами с грузом, угадывались очертания шести человек. Алекс устроился возле картонных ящиков, аккуратно выкладывая на них дрель и комплект свёрл. Рядом с ним Алёна раскладывала еду из рюкзака. Милослав Митрович, массивный серб, с каменным лицом извлекал из сумки две канистры с водой, а его сын, Лазар, ловко взобрался на ящики и пополз в сторону Виктора, тот в это время на коленях прокладывал путь к дальней стене.
   - Чего тебе? - не оборачиваясь, буркнул Виктор.
  
   - В туалет хочу, - тихо прошептал Лазар.
  
   - А раньше нельзя было? До того, как дверь за нами закрыли?
  
   - Отстань от пацана, - хрипло вмешался Милэ.
  
   - И правда, Виктор, - спокойно сказал Алекс. - Не цепляйся. Мы здесь на неделю. Пусть сходит в пакет и плотно завяжет. Иначе задохнёмся тут.
   Виктор фыркнул, развернулся и пополз обратно.
   - Почему вернулся? - удивился Алекс.
  
   - Не хочу смотреть, как он срёт.
  
   - Пошли, лучше сверлить вентиляцию.
  
   - Я за тобой.
  
   Алекс взял ручную дрель, вставил в неё толстое сверло, и, пробираясь по поддонам, последовал за Лазаром. У дальней стены, на последнем ярусе ящиков, он встал на колени и, стараясь не задеть подростка, сидящего внизу, начал сверлить в потолке вентиляционные отверстия. Мелкие металлические стружки сыпались на голову Лазара, но мальчишка лишь кряхтел. Рядом лежал Виктор, ожидая своей очереди.
  
   Вдруг из его кармана раздался треск - сработала радия "уоки-токи".
  
   - Что у вас? - шёпотом произнёс Виктор.
  
   Голос из рации:
  
   - Плохие новости. Из-за шторма контейнеровоз "Атлантический Концерт" задерживается на два дня. Что делать будете: ждать внутри или выходить?
  
   - Подожди, обсудим, - Виктор отключил рацию и повернулся к Алексу. - Корабль прибудет с опозданием. Они спрашивают, оставаться нам или выходить и послезавтра пытаться вернуться.
   Алекс замер, стружка с его лица осыпалась на поддон.
   - Если выйдем - рискуем дважды. И на выходе, и на повторном входе. Плюс не факт, что наше проникновение останется незамеченным для портовой команды. Повторный взлом создаст шум. С другой стороны, количество еды рассчитано ровно на неделю... Если нам удасться пополнить запасы продуктов за время простоя, то остаёмся, если нет - будем выходить.
   - Через крышу, - кивнул Виктор. - Если никто не поставит контейнер сверху, мой парень сможет лежать там незаметно. Но что можно просунуть в отверстие в два сантиметра?
   В полной тишине в контейнере повис вопрос свободы или ареста, а возможно - жизни и смерти.
   - Сосиски или охотничью колбасу, - вдруг произнёс Виктор.
   Алекс облегчённо вздохнул и улыбнувшись похвалил друга:
   - Иногда ты меня удивляешь. То с полевыми цветами придумал, теперь - с колбасой. Сменишь меня с дрелью? Скажи Сергей, что мы остаёмся, а я пойду расскажу о новости Алёне.
   Алекс пополз обратно. Лазар двинулся за ним, а Виктор вновь включил рацию.
   - Сергей, мы остаёмся. Купи охотничьих колбасок, хлебных палочек, всё, что пролезет в отверстие диаметром в два сантиметра. Ночью - вернёшься на крышу и передашь. Три раза постучи по стенке - мы дважды в ответ.
   Рация прошипела голосом Сергея:
   - Принято.
   Виктор продолжил сверлить крышу, а Алекс тем временем добрался до центра контейнера. Алёна сидела на покрывале, прислонившись к стенке. Митрович внимательно следил за Лазаром.
  
   - Плохие новости, - начал Алекс. - Шторм. Корабль задержится. Ждём здесь.
  
   - А если мы попадём в шторм в океане, - тревожно спросила Алёна.
  
   - Не накликай, - проворчал Митрович.
  
   - Папа, а мы точно не утонем? - поняв смысл разговора русских, дрогнувшим голосом спросил Лазар.
  
   На помощь беглецам Сергей пришёл следующую ночь.
   Он двигался, как тень, между шеренгами безмолвной армия металлических гигантов, выстроившихся в порту. Вздрагивая от каждого шороха, парень всем телом вжимался в рифлёный метал. Покрытые ржавыми клеймами и старыми логотипами транспортных компаний контейнеры, грозно возвышались над ним по обе стороны узкого прохода, отбрасывая густые тени под тусклым светом прожекторов.
   Прошедший горнила тюрьмы в отделении для осуждённых за тяжкие преступления, он остался преданным своему боссу, но заметно сдал в смелости и решительности.
   Подсчёты, координаты, ориентация по мелким деталям - всё сошлось. Сергей подошёл к временному пристанищу друзей и осторожно постучал костяшками пальцев по холодной стальной обшивке. Через пару мгновений изнутри раздался тихий, едва различимый, но абсолютно точный ответ - условный стук, как фразеологический пароль или кодовое слово.
   Не теряя времени, аккуратно выбирая выступы для ног гонец за провиантом вскарабкался по рифлёной двери, и вскоре оказался на крыше. Сначала он решил передвигаться на коленях. Однако, после пары шагов понял, что это ошибка. И он пополз вдоль контейнера, водя фонариком перед собой.
   Луч света бегал по крыше контейнера влево-право, как стеклоочистители по мокрому стеклу, пока сквозь тьму не наткнулся на поляну из дюжины дыр, оставленных сверлом в металле.
   Сергей приблизил лицо к одной из них и посветил внутрь. Из темноты, точно из преисподней, вынырнул указательный палец - нетерпеливый, живой. Сергей дотронулся до пальца ладонью и пожал его, как пожал бы руку трёхлетнему ребёнку.
   Палец исчез и в отверстие устремилась первая охотничья колбаска. За ней последовала вереница других, связанных хвостиками - словно праздничная новогодняя гирлянда, но только из мяса. Вскоре она исчезла в чёрном нутре контейнера.
  
   Вдруг залаяла собака. Неожиданно громко, и неприятно близко.
   В двух метрах от контейнера, шли охранники. Один - в чёрной куртке с капюшоном, другой - с радиостанцией в руке и собакой на поводке. Немецкая овчарка тянула поводок, виляла хвостом, носом тёрлась о железный борт.
   Сергей прильнул к металлу всем телом, стараясь не дышать. Сердце застучало в висках.
   Перый охранник нагнулся и проверил пломбы на рифлёных дверях.
   - Успокойся, Фантом, - сказал кинолог за спиной напарника и, уточнил: - Пломбы целые?
   - Да, всё в порядке.
   - Наверное - крыс почуял, - гладя собаку между ушей, сказал кинолог, потянул поводок и продолжил обход территории.
   - На обратном пути проверим его же с обратной стороны, - сказал второй и доложил диспетчеру по рации, что у них всё в порядке.
   Через пять минут охрана прошли вдоль параллельного ряда и внимательно осмотрели двери, замки, опечатки того же контейнера.
   Ещё минута - и порт поглотил их своим ненасытным чревом.
   Сергей снова вдохнул полной грудью и вернулся к передаче провизии. В этот момент изнутри раздался пьяный голос Алекса:
   - Серый, в следующий раз принеси сигарет. Я за первый день выкурил всю пачку, а взял три. Думал, на неделю хватит...
   Сергей нагнулся к отверстию:
   - Вы что, пьёте там?
   - Не останавливаясь, - донёсся голос Виктора, тяжёлый, но весёлый.
   Ну вы даёте -еды взяли ровно на неделю, а бухла, по ходу, как на свадьбу? - пробурчал Сергей.
   - Мы алкоголь с собой не брали, - ответил Виктор. - Он тут уже ждал. Пятнадцать тысяч бутылок Хеннесси. Добро пожаловать в рай.
   Сергей выдохнул, издал тонкий, почти звериный звук - сдержанный вой, смесь тоски и зависти:
   - Парни, я хочу быть с вами.
   Алекс не заставил себя ждать:
   - Мы только "За". Найди кому закрыть за собой дверь - бери спальник и милости просим.
   Сергей замолчал на секунду, потом ответил:
   - Некому. Вот в чём беда. Никому нельзя доверить ни вас, ни себя.
   Контейнер снова поглотила тишина. Где-то вдалеке загудел паром убывающий в Портсмут. Порт задыхался от сырости, от непроглядной ночи и запаха дизельного топлива, а Сергей, прижавшись к холодной крыше, ощущал, как между ним и теми, кто внутри - настоящими беглецами, настоящими игроками, - снова вырастает тонкая, но прочная граница.
  
  Глава . В Атлантике.
   Контейнер с беглецами стоял на четвёртом уровне от палубы. Над ним возвышались ещё два таких же железных ящика. Вокруг тысячи подобных, собранных в плотные ряды, словно гигантские кирпичи в железной кладке. Их общий вес давил не только на конструкцию корабля, но и на психику тех, кто прятался внутри.
   На третий дань пути Алекс лежал на поддонах, уставившись в потолок. Его левая рука мягко обнимала Алёну, которая, прижавшись животом к мужу, лежала на боку. Она молчала уже несколько часов, слушая шум двигателя, мерное покачивание судна и биение собственного сердца, прежде чем заговорила.
   - Алекс... ты видишь небо над нами?
   - Да, милая. Вижу небо. И звёзды. А иногда - самолёты. Они летят высоко, как будто спешат к нам.
   - А почему они всё время летят навстречу, а не догоняют нас? Мы ведь движемся в сторону Америки...
   Алекс улыбнулся, не открывая глаз.
   - Может, потому что самолёты любят Солнце. Ночью они летят в Европу - навстречу восходу. А днём - за ним, в Америку. Они не хотят терять из виду свет. Стремятся быть с ним всегда.
   Алёна тихо рассмеялась:
   - Как романтично... маленькие самолёты, влюблённые в огромное Солнце...
   Её голос затих, дыхание выровнялось, и вскоре она уснула. Алекс оставался неподвижен, глядя в чёрный потолок контейнера, словно через него можно было пробиться к звёздам. По его щеке скатилась одинокая слеза. Он быстро смахнул её тыльной стороной ладони, достал из кармана смятую пачку сигарет и зажигалку. Щёлкнул - искра вылетела, но пламя не вспыхнуло.
   На его голове поверх вязаной шапки была натянута эластичная лента с маленьким фонариком. Алекс включил его, направил тусклый луч вниз и встряхнул зажигалку. Сквозь прозрачный корпус виднелась мерцающая смесь пропана и бутана. Он вздохнул, прекрасно осознавая причину происходящего. Аккуратно положив голову уснувшей супруги на свой вязаный свитер, Алекс спустился на металлический пол.
   В пяти шагах от его спального места минуту назад завязалась перепал между сербом и Виктором.
   - Мы договаривались, - говорил Виктор, едва сдерживая голос, - что вода и еда будут делиться поровну. До Нью Джерси ещё пять дней, а у нас осталась всего одна канистра. Почему ты льёшь воду своему сыну каждый раз, как он попросит? Мы рассчитали по литру на человека в день. Лазар выпил свою норму за четыре дня.
   Митрович угрожающе склонился над Виктором, в его голосе звучало презрение:
  
   - Это мой сын, и он будет пить столько, сколько захочет.
  
   - Твоему сыну тринадцать лет, - Виктор на полшага назад, - а Алёне пятнадцать. Она старше его всего на два года. И она беременна. Ей воды нужно больше всех, но она придерживается нормы. Если ей перестанет хватать - и я, и Алекс урежем свою долю. А ты, сделай то же самой для своего сына.
  
   - На себе экономьте.
  
   Виктору и Алексу показалось, что Митрович успокоился. Однако они ошибались.
  
   Грозный великан усмехнулся, сел на пол и, пропуская предложение о сокращении своей нормы, продолжил: - А мой сын будет пить, сколько пожелает. Это из-за вас мы прождали два лишних дня в порту. Так что - экономьте сами.
  
   Виктор покачал головой, голос стал холодным:
  
   - Начинай тогда экономить еду. Мои люди кормили нас всё то время, пока мы ждали в Гавре. Вам ведь и еды не хватит. Вы её, как и воду, расходуете будто живёте последний день - без ограничений. Если бы я знал, что ты такая... гнида, - я бы не взял вас с собой.
  
   Митрович рывком встал с пола, навис над Виктором. Мускулы вздулись под курткой.
  
   Алекс мгновенно вмешался:
  
   - Милэ, остынь. Не время драться. Ни за воду, ни за еду.
  
   Из глубины контейнера донёсся ослабевший голос Алёны:
   - Алекс... поднимись ко мне... мне плохо.
   Алекс быстро взобрался по ящикам к жене, легонько коснулся её лица:
  
   - Что случилось?
  
   - Всё внутри болит... малыш не перестаёт толкаться. Он и раньше шевелился, но сегодня - будто не останавливается. Низ живота болит, дергает всё время... как от икоты... мне страшно. Кажется, у меня начинаются преждевременные роды.
  
   Алекс побледнел.
  
   - А разве такое бывает?..
  
   - Да. Дети иногда рождаются после семи месяцев... у меня как раз седьмой.
  
   Он сжал её руку.
  
   - Мы сами с этим не справимся. Нам нужно выходить. Сдаваться. Экипаж поможет.
  
   - Ты прав - если начнутся роды здесь... ни я, ни малыш не выживем.
  
   Алекс кивнул, поцеловал её в лоб и начал отползать.
  
   - Куда ты?.. - испуганно спросила Алёна.
  
   - За молотком. Буду стучать в дверь. Они нас услышат.
  
   Алекс достал из рюкзака молоток, перебрался по ящикам в конец контейнера и принялся бить по двери.
   Металл завыл уже от первого удара. Грохот, раскатившийся по контейнеру, был подобен удару гигантского церковного колокола, сорвавшегося с колокольни и рухнувшего прямо в толпу. Каждый удар отдавался в стенах, в полу, во всем теле, пронизывающей вибрацией в позвоночнике, сдавливающим давлением в груди и заложенными ушами. Воздух словно сгустился, потеряв прозрачность и став плотной, пульсирующей массой.
   Эхо металось внутри, не находя выхода, возвращаясь многократно усиленным. Казалось, что контейнер ожил, содрогаясь и вздыхая от этих ударов.
   Алёна зажмурилась до боли в глазах, судорожно сжав зубы. Она прижала руки к животу, инстинктивно защищая ребёнка от этой звуковой бури. Каждый новый удар отзывался оглушительным взрывом в ушах юной женщины.
   Алекс продолжал стучать, без остановки, потому что знал: это их единственный шанс.
  
   - Ты с ума сошёл?! - со своего лежака во всё горло заорал Митрович. - Нас же услышат!
  
   - Я именно этого и хочу, - не прекращая тарабанить ответил Алекс.
  
   Серб вскочил с надувного матраса и перехватил занесённую для удара руку Алекса.
  
   - Нас убьют! - прокричал он.
  
   В этот момент эхо уже растворилось в рифлёном метале и переходя с крика на слегка повышенный голос, он добавил:
  
   - Также как украинский экипаж убил африканцев на сухогрузе "Мак Руби" в девяносто втором. Трупы восьми беженцев выбросили в океан по пути в ваш любимый Гавр.
  
   Алекс застыл, с молотком в руке. Воздух в контейнере стал ещё тяжелее - не от шума, а от слов. Алёна, лежащая на ящиках, тоже перестала шевелиться. Все вдруг вспомнили о трагедии семилетней давности и то, что раньше казалось страшной, но далёкой историей, теперь вдруг встало рядом, как зловещая тень над их телами.
   - Там тоже всё начиналось с простого стука. - Милэ говорил уже тише, как будто не хотел тревожить память о погибших. - Один просил воды. Второй стучал по стенке... Ночью корабль остановился. Старший помощник и кок выводили из трюма нелегалов на корму и расстреляли пятерых из винтовки, которую выменяли у африканцев в порту на старый магнитофон. А когда затвор заклинило, они добили остальных ... металлическими прутьями.
   Внутри стало глухо, как в могиле. Толстые стены словно поглощали дыхание. Только порывы ветра свистящие между рядами и этажами контейнерного города доносились снаружи. Где-то в углу закапал конденсат, и каждая капля звучала как словно метроном отсчитывающий секунды их жизни.
   Лазар всхлипнул и тихо заплакал.
   Алекс опустил молоток, глядя в сторону двери. Алёна снова взялась за живот, но теперь не от боли - от страха. Страх был липким, вязким и глухим, как воздух после взрыва.
   - Но... - тихо сказал он, не отрывая взгляда от запертой двери. - Если не роды, то всё равно смерть. Здесь. Без воздуха. Без воды. Без помощи.
   Серб отвёл глаза. Молчание сгустилось.
  
   Алекс замер на секунду, но не остановился.
  
   - Экипаж "Мак Руби" сел в тюрьму. Времена изменились. Я не верю, что с нами поступят так же.
  
   - Делай что хочешь, - Митрович уселся, - но я не выйду. Я останусь до Америки. И вам не дам выйти.
  
   - Ты боишься за сына? А я боюсь за жену и ребёнка, которого она может потерять прямо здесь. В гробу мне эти пятнадцать тысяч долларов штрафа за каждого из нас. Нам дышать уже нечем.
  
   Он замолчал, переводя взгляд с Митровича на Виктора.
  
   - Ты знаешь, почему зажигалка не загорелась? Газ был. Искра была. Но не хватило кислорода. Мы окружены контейнерами, и воздух здесь не циркулирует. Выдыхаемое нами остаётся внутри. Мы медленно умираем от углекислого газа.
  
   - Я всё равно не выйду, - процедил Митрович. - Матросы убьют наверняка. Ты знаешь, сколько капитан заплатит за нас миграционной службе США? По сорок пять тысяч - за каждого. Он скорее выбросит нас за борт.
  
   - Папа... нас правда выбросят?.. - тихо спросил Лазар.
  
   - Уверен в этом.
  
   Мальчик вновь начал плакать. Слёзы превратились в рыдания.
  
   Митрович посмотрел на сына с жалостью... затем - на Алекса с яростью. Он рванулся к открытому ящику с коньяком, выхватил бутылку "Хеннеси", и, пока Алекс что-то искал в рюкзаке, поднял её над его головой.
  
   Виктор среагировал мгновенно. Подпрыгнул, упёрся в ящики руками и ударил Митровича двумя ногами в спину. Тот упал между поддонов.
  
   Алекс обернулся, не понимая, что произошло.
  
   - Он хотел разбить бутылку тебе о голову, - пояснил Виктор, отдышавшись.
  
   В пропитанной коньяком куртке Митрович поднялся. В руке он сжимал розочку разбитого горлышка бутылки.
  
   - Сейчас вы оба умоетесь кровью, - прорычал он. - Я хорватов рвал на куски. От вас и следа не останется.
  
   - Справишься? - спросил Алекс, протягивая Виктору через плечо большое сверло.
  
   - Голыми руками уложу эту гориллу.
  
   Митрович замахнулся, целясь в грудь Виктора. Тот развернулся, левой ладонью ударил по запястью Митровича, и мгновением позже его кулак встретился с челюстью противника. Серб рухнул без сознания.
  
   Алекс аккуратно вернул сверло в рюкзак и вытащил оттуда зубило.
  
   - Браво, Виктор. А теперь - успокой Лазара, а то мы утонем в его слезах.
  
   - Ты собираешься вырубить дыру?
  
   - Да. Это единственный путь. Я понял, почему нас не слышат. Экипаж либо в машинном отделении: там ревёт двигатель, либо на капитанском мостике, герметичном, как подводная лодка. Только проломив стену, мы сможем до них достучаться.
  
   Алекс пополз к двери, рядом с которой они устроили импровизированный туалет. Его руки сжимали зубило и молоток, а душа - надежду.
  
   Добравшись до конца поддонов с ящиками он медленно спустился с на пол, встал на колени и начал разгребать всё то, что накапливалось здесь в течение последних дней. Сначала он осторожно отодвинул дюжину пластиковых пакетов с экскрементами, затем переставил в угол наполненные мочой бутылки из-под коньяка. Воздух был тяжёлый, насыщенный острым аммиачным духом и ржавчиной. Встав в устойчивую позу, он достал из рюкзака молоток и зубило и начал рубить отверстие в железной двери контейнера.
   Работа шла медленно. Каждый удар отдавался эхом в груди, отскакивая от железных стен, словно звенел в его собственных рёбрах. Когда половина была готова и Виктор с Алексом с трудом отогнули край металла наружу, Алекс замер. За железом пряталась моноблочная холодильная камера.
   Груз был непортящийся, и она была отключена. Установка была бесшумна, как мёртвое сердце, а потому и осталась незамеченной подручным Виктора - Сергеем, предложившим беглецам именно этот контейнер.
   Никто из пассажиров и не догадывался, что четыре дня пути они провели в рефрижераторе.
   Разочарование висело в воздухе, но его не обсуждали. Сделав по глотку из бутылки, мужчины молча переключились на противоположную дверь. Второй шанс - последняя надежда.
   Митрович по-прежнему отстранялся. После того удара он держался особняком. Лишь однажды, увидев, как Алекс и Виктор пытаются загнуть вырубленный металл внутрь, он подошёл, молча помог и тут же отошёл обратно в тень.
   Маленький Лазар почти всё время плакал - не всхлипывая и не вслух, а тихо, сжавшись, как будто пытался исчезнуть. Он прятал лицо в рукавах своей аккуратной, добротной куртки - не потому, что стеснялся, а потому что не знал, куда деться от самого себя.
   Алекс наблюдал за ним с настороженным сочувствием. Он видел: перед ним не сирота, не брошенный - отец был рядом, заботился, держал за руку, но это не снимало главного - страха, что где-то там, за границей тишины, его мать и сестра...
   Страшнее всего для Лазара было то, что он ничего не знал об их судьбе. Не знал, живы ли они. Где они. С кем. И это неведение становилось для мальчика, уже повидавшего на своём коротком веку трупы детей и взрослых обоих полов, самой настоящей пыткой.
   Мальчик боялся всего: тишины, шума, голосов, взгляда, даже прикосновений - как будто любое движение могло принести с собой ответ. А ответ он был не готов принять.
   Алекс понимал это: понимал лучше, чем хотел. Это был тот редкий случай когда он боялся сам. Он боялся за Алёну, за крошку, которую она носила под сердцем, он впервые принимал жизненно важные решения не за себя одного. У него был смысл бороться, был выбор каким путём спасти любимых и верных ему людей. А у Лазара - только отец и этот страх, сжавшийся у него в груди, как сгусток льда.
   Когда Алекс рубил зубилом над отверстием, он примерял его размер на себя: сможет ли пролезть? Он был уверен - если он, крупный, пройдёт, то и Алёна справится.
   Но как говаривал тёзка Алекса - Суворов: "Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить"
   Алёне хватило лишь взгляда, что бы сказать супругу:
   - Руби шире, дорогой. Живот не пролезет.
   На окончательное расширение отверстия в двери контейнера ушло ещё полдня. Затем они начали собирать вещи.
   Алекс подошёл к Виктору:
  
   - Выходи с нами, - предложил он.
  
   Виктор отрицательно покачал головой.
  
   - Я всё понимаю. С тех пор, как Алёна забеременела, она стала для тебя всем. Я уже не на первом месте. Да и не должен быть. Всё правильно.
  
   Лазар стоял на коленях перед вырезанным отверстием и смотрел вниз, в темноту. Десять метров. Четвёртый ярус. Внизу - палуба, океан, свобода и неизвестность. К отверстию вела дорожка из ящиков "Хеннесси", будто взлётная полоса, проложенная прямо по центру контейнера. Вырубленный кусок двери был загнут внутрь и лежал на ближнем к выходу ящике.
  
   Алекс, Алёна, Виктор и Митрович стояли рядом. У ног Алекса лежал рюкзак.
  
   - Ты что, решил с разбега выпрыгнуть? - буркнул Митрович.
  
   Алекс повернулся к нему и спокойно объяснил:
  
   - Алёна не сможет сесть мне на плечи ни лицом, ни спиной. Живот будет мешать. Поэтому она должна выползти на четвереньках, задом наперёд. Как только обеими ногами встанет мне на плечи, я начну спуск. Контейнер её "родит", а я понесу вниз. Вы с Виктором держите её за руки в конце, когда она встанет мне на плечи и начнёт разгибаться. Поняли?
  
   Виктор сжал друга в крепких объятиях.
  
   - Смешно... контейнер родит Алёну. Не волнуйся, брат. Сделаем всё, как ты сказал.
  
   - Прощай, - сказал Алекс. - Спасибо тебе. За всё. Вряд ли мы ещё увидимся. Удачи в новой жизни.
  
   - И вам с Алёной - всего хорошего. Может, ещё пересечёмся. Земля круглая. Под какими именами искать?
  
   - Имена оставим. А фамилию я возьму Алёны.
  
   Алекс наклонился и шепнул Виктору одно-единственное слово.
  
   Лазар, не отрывая взгляда от тьмы за дверью, заговорил с отцом:
  
   - Папа... там очень высоко. Мы на четвёртом этаже... Это страшно.
  
   Митрович обнял сына:
  
   - Мы не выходим, сынок. Всё будет хорошо. Не бойся.
  
   Алекс подошёл, протянул руку Митровичу:
  
   - Не держи зла, Милэ. У всех есть те, кого мы готовы защищать. Я понимаю.
  
   - Надеюсь, экипаж оставит вас в живых, - коротко ответил тот.
  
   - Уверен что так оно и будет. Советую закрыть отверстие изнутри. Тогда вас точно не найдут до самого Нью Джерси.
  
   Алекс лёг на живот и пополз ногами наружу. В проёме всё ещё была половина его туловища, когда он сказал:
  
   - Рюкзак подайте.
  
   Виктор подал его, лямками наружу. Алекс тут же просунул руку, затем другую, забросил рюкзак за спину. Исчезнув в темноте ночь он крикнул:
  
   - Теперь помогите Алёне пролезть.
  
   Двое мужчин аккуратно подняли Алёну. Она встала на четвереньки, медленно подползла к отверстию и, ведомая голосом Алекса и руками Виктора и Милэ, выползла наружу - ногами вперёд.
  
   Ветер гудел между рядами металлических гигантов. Над контейнерами низко стелились облака, а замерзающие на лету капли дождя со звоном врезались в железо. Огромный контейнеровоз разрезал штормовые волны. Большая длина судна не позволяла океану создать значительную килевую качку, но волны не теряли надежды поднять контейнеровоз на два гребня и переломить его как спичку.
  
   Вцепившись в вертикальные трубы дверного замка, Алекс дюйм за дюймом спускался вниз. Его
  руки сжимали сталь с такой силой, что кровь не проникала в фаланги его пальцев. Туго затянутый на пояснице альпинистский ремень дважды обвивал скользкие трубы и, словно последняя нить жизни, страховал Алекса от предательского опрокидывания навзничь.
  
   В вырубленной им дыре медленно появлялась Алёна. Она ползла задом наперёд. Пространство между женщиной и рваными краями проёма оставалось катастрофически мало - едва на палец. Внутри контейнера виднелись руки Виктора и Митровича - они крепко держали женщину за предплечья.
  
   Едва оказавшись на самом краю, Алёна поставила одну ногу на плечо мужа и, балансируя на нём словно канатоходец над пропастью, поставила вторую. Промокшая до нитки куртка Алекса предательски скользила под её ступнями. Внезапно, словно злая насмешка судьбы, нога жены сорвалась - её отчаянный крик ужаса потонул в завывании ветра, и она провалилась вниз почти на полметра.
  
   Чудовищная инерция падения её тела безжалостно дёрнула оцепеневших от напряжения мужчин внутри контейнера. От резкого рывка они с глухим стуком ударились лбами о холодную железную дверь и, вырвав из груди проклятия на родных языках, с удвоенным остервенением вцепились в её руки, словно от этого зависела их собственная жизнь.
  
   Женщина снова нашла опору, прижалась ступнями к плечам мужа, затем обеими руками схватилась за металлические трубы.
  
   - Алекс, я в порядке! - прокричала она сквозь шум ветра. - Спускайся.
  
   Словно сомнамбула, он начал медленно двигаться вниз, чувствуя, как ледяной ветер пронизывает его до костей. Алёна, с трудом подняв голову, посмотрела в рваную черноту дыры. Там, словно призраки, маячили лица Виктора и Митровича, и в их глазах она увидела не только тревогу и изнеможение, но и что-то неожиданно тёплое, почти родственное участие. Не в силах сдержаться, Алёна заплакала. Крупные, горькие слёзы текли по её осунувшемуся лицу, смешиваясь с холодными струями дождя.
  
   - Спасибо вам... - крикнула она сквозь гул океана. - Вы только что спасли мне жизнь!
  
   Спустившись с третьего яруса на второй и встав на крышу контейнера, Алекс сделал короткую остановку. Алёна прильнула к двери, а её супруг расстегнул ремень, но, не имея возможности перестегнуть его на нижний контейнер, отбросил в сторону. Затем продолжил свой рискованный спуск и наконец почувствовал под ногами твёрдую, ледяную поверхность палубы.
  
   Обессилено опустившись на корточки на толстом металлическом настиле, он бережно помог жене
  соскользнуть с его сведённых судорогой плеч. Измученные до предела, они рухнули на спины - прямо на мокрую, скользкую палубу, в узком, продуваемом всеми ветрами пространстве меж громадных, равнодушных контейнеров. Ледяной дождь безжалостно хлестал их лица, а клочок серого неба, видневшийся между стальными стенами, казался близким и враждебным, но впервые за долгие, мучительные дни над ними распростёрлась долгожданная свобода.
  
   - Ты как? - спросил Алекс, едва дыша.
  
   - Дрожь в ногах прошла, - тихо ответила Алёна, дрожа от холода.
  
   - Надо искать людей.
   - Да... Мы оба промокли. Пока спускались, я не чувствовала холода, но теперь... - она поёжилась. - Начинаю превращаться в сосульку.
  
   Они поднялись на нетвёрдых ногах, всё ещё слегка пошатываясь.
  
   - Я не знаю, где находится надстройка, - сказал Алекс. - Пойдём в нос корабля.
  
   - Если не знаем куда идти, давай двигаться по ходу движения. Может, повезёт, - предложила Алёна.
  
   Шагая между контейнерами, словно в стальном каньоне, они прошли в сторону носа, но там, впереди, их встретила лишь тьма и бушующая океанская бездна. Возвращаясь вдоль борта, супруги обнаружили металлическую лестницу, ведущую наверх. Без единого слова, движимые общей надеждой, они начали подниматься.
  
   В пятнадцати мучительных метрах над палубой перед ними возникла массивная стальная дверь. Алекс остановился, дрожащей рукой вытер ледяные капли с лица и, словно позабытое воспоминание проведённого с бабушкой детство заставило его перекреститься. Алёна, заметив этот неожиданный жест, удивлённо и вопросительно посмотрела на него.
  
   - Ты же не веришь в Бога, - произнесла она.
  
   - А вдруг он всё же существует, - сказал Алекс. - И вдруг именно сегодня решит помочь.
  
   Алёна медленно перекрестилась следом за ним.
  
  
  
  
  Глава . Капитанский мостик. Океан. Ночь.
   Ночная вахта - время тишины, рутины и полусна. За широкими окнами капитанского мостика, казалось, начиналась бесконечная чёрная бездна. Океан сливался с небом в одном глухом, беззвучном монохроме. Только осветительные огни палубы и красные лампочки на антеннах разбавляли тьму крошечными островками света.
  
   Для экипажа судна это была обычная ночная смена. Внутри мостика мерцал тусклый, приглушённый свет приборных панелей. Он не резал глаз и не мешал вглядываться в темноту. За пультом управления сидел вахтенный помощник капитана - сухощавый мужчина лет сорока, с утомлённым, но собранным лицом. В углу, молча жуя яблоко, дежурил рулевой - бородатый, коренастый грек с руками, больше похожими на кувалды.
  
   Перед ними светился полукруг цифровых дисплеев и аналоговых приборов, главными среди которых были: радиолокатор, навигационный дисплей, эхолот и два компаса - гироскопический и магнитный.
  
   Отдельно от основной панели, на тумбе перед рулевым, были установлены автопилот, пульт управления коротковолновой радиостанцией и панель с тревожными кнопками - от машинного отделения до противопожарной сигнализации.
  
   Всё шло привычно и размеренно. Волны стучали в корпус, а автоматическая система обнаружения препятствий методично обновляла данные о судах на горизонте.
  
   И вдруг - резкий скрежет открывающейся двери с левого борта.
  
   Холодный воздух ворвался внутрь. Он принёс с собой запах мокрой соли - и давно забытое чувство тревоги.
  
   На пороге стояли двое. Парень, не старше двадцати, в промокшей одежде и с лицом, изрезанным усталостью. И рядом с ним - едва державшаяся на ногах беременная девочка лет пятнадцати. В их глазах читались титаническая усталость, страх - и надежда.
  
   - Good evening, - произнёс Алекс по-английски, сделав шаг вперёд.
  
   Рулевой выронил яблоко. Пауза длилась не больше пяти секунд, но для Алекса и Алёны она показалась вечностью.
  
   Затем разразился поток криков. Оба бородача заговорили одновременно - быстро, возбуждённо, на языке, который пара не понимала. Руки мужчин разлетались в стороны, указывая то на Алекса и Алёну, то друг на друга.
  
   Алёна вжалась в Алекса, её рука вцепилась в его куртку. Он оглянулся, вглядываясь в темноту за спиной.
  
   - Если бы я был один... - сказал он тихо. - Я бы сбежал.
  
   - Вдвоём мы не спрячемся, - прошептала Алёна.
  
   Прекратив спор между собой, помощник капитана вскочил с кресла и, обращаясь к неожиданным гостям по-английски с лёгким балканским акцентом, выдохнул:
  
   - What the fuck?
  
   Алексу нечего было ответить на этот пространный вопрос, а Алёна не знала английского.
  
   Придя в себя, дежурная смена начала действовать автоматически, по инструкции для особых случаев в море. Как на многократных учениях: помощник нажал тревожную кнопку внутренней связи, вызвав капитана и старшего механика; рулевой метнулся к двери, чтобы закрыть её от ночного шквала.
  
   В ожидании прибытия капитана и стармеха оба мужчины смотрели на пару уже не как на призраков, а как на проблему, требующую объяснения:
  
   - Как?.. Откуда?.. Почему?.. - скороговоркой спросил старший смены.
  
   - С контейнерной палубы... - прохрипел севшим голосом Алекс. - Мы были заперты. Пожалуйста... Она рожает.
  
   Глаза помощника сузились. Все приборы и тревоги исчезли в один миг. Осталась только реальность - живая, дикая, неописанная в судовых инструкциях.
  
   На мостик прибыл капитан. Бородатый мужчина лет пятидесяти обменялся несколькими фразами с помощником и повернулся к "зайцам".
  
   Что именно они сказали друг другу, Алекс не разобрал, но понял главное - экипаж состоял из греков.
  
   - Меня зовут Алекс. Это моя жена Алёна. Мы спрятались в контейнере, чтобы попасть в Нью-Джерси... Из-за повышенной концентрации углекислого газа в контейнере ей стало плохо, и мы решили сдаться.
  
  Капитан коротко кивнул помощнику. Тот схватил микрофон радиостанции:
  
   - "Атлантик Концерт" вызывает порт Галифакс. Приём.
  
   - Порт Галифакс, слушаю вас, - отозвался голос.
  
   - У нас внештатная ситуация. На борту обнаружены два нелегальных пассажира.
  
   - По нашим данным вы следуете в Нью-Джерси. Доставьте их туда.
  
  Помощник взглянул на капитана. Тот отрицательно покачал головой.
  
   - Среди них - беременная. Молодая девушка. Срок большой. Жалуется на плохое самочувствие.
  
   - Понял. Свяжусь с береговой охраной и авиабазой ВВС Шеарвотер. Но вы далеко. По нашим данным, вы сейчас в четырёхстах тридцати морских милях. Радиус действия вертолётов береговой охраны - двести, а спасательных вертолётов ВВС - максимум двести пятьдесят. Какова ваша скорость?
  
   - Двенадцать узлов.
  
   - Принято. "Си Кинг" сможет встретить вас не раньше чем через пятнадцать часов. Держитесь. Постараемся организовать эвакуацию.
  
   - Принято. Сделаем всё возможное, чтобы сохранить ей жизнь.
  
   Капитан взял корабельный микрофон внутренней связи и приказал:
  
   - Старшему помощнику немедленно прибыть на мостик.
  
   Затем он повернулся к Алексу:
  
   - Сколько вас было в контейнере?
  
   - Двое.
  
   - Мы вас накормим и отведём в каюту. Отдохните. После обеда покажете, где стоял ваш контейнер.
  
   - Там больше никого нет, - уверенно сказал Алекс.
  
   - Это неважно, - ответил капитан. - До прибытия в порт я должен знать, какой нанесён ущерб контейнеру и грузу. А главное - есть ли на борту ещё пассажиры, и живы ли они.
  
   Дверь вновь отворилась, появился старший помощник - высокий, худощавый, с седеющей бородой.
  
   - Пассажиры? Ух ты. Не знал, что мы теперь круизный лайнер.
  
  Капитан усмехнулся:
  
   - Мы уже не первый класс, но до третьего пока не опустились.
  
   - С Галифаксом говорили?
  
   - Да. Завтра к вечеру обещали забрать будущую мать.
  
   - Где их разместим?
  
   - Отведи их в лучшую каюту. Для инспекторов. Коку скажи: кормить женщину как королеву. Фрукты, овощи, соки. Побольше витаминов и калорий. Мужа - как обычного члена экипажа. Разреши им прогулки по палубе - по часу после завтрака и перед ужином. И приставь кого-нибудь к ним для наблюдения.
  
   - Ясно, кэп, - ответил старпом и, обернувшись к пассажирам, пригласил их следовать за ним.
  
   Капитан проводил их взглядом и обернулся к дежурной вахте:
  
   - Как думаете, они были там вдвоём?
  
   Мужчины задумались.
  
   - Если контейнер стоял внизу, могли быть вдвоём. Если выше - она бы не выбралась.
  
   - Откуда им было знать, где будет стоять контейнер?
  
   - Вот это и тревожит. Думаю, это лишь часть истории.
  
   - Завтра узнаем.
  
  
  
  
  Глава . Каюта. Ночь.
   Тепло и свет уютно встретили их. Две аккуратные кровати, кожаный диван, стол, стул. На стене - телевизор, под ним - тумбочка с видеомагнитофоном. Полки ломились от старых видеокассет. Приоткрытая дверь вела в душевую.
   - Располагайтесь, - сказал старший помощник. - Бельё в шкафу. Душ - за той дверью. Вещи снимите, оставьте за порогом, их постирают. Через полчаса матрос заберёт одежду. К утру она будет на месте. В каюте тепло, есть шторка - так что можете гулять нагишом, пока всё сушится.
  
   Раздался стук. Старший помощник открыл дверь - на пороге стоял матрос с подносом еды.
  
   - Это вам, - сказал старпом. Затем, повернувшись к матросу, добавил: - Вернись через двадцать минут. Забери их одежду, приведи её в порядок.
  
   Тот кивнул и ушёл.
  
   - Простите... А вы кто по национальности? - спросил Алекс.
  
   - Экипаж греческий, - с гордостью ответил старший помощник. - Мы - мореплаватели с трёхтысячелетней историей.
  
   - Я так и думал.
  
   Когда за старпомом закрылась дверь ушёл Алёна тихо сказала:
  
   - Ты же наполовину грек. Почему не сказал?
  
   - Стыдно было. Я грек, который не знает ни одного слова по-гречески. Когда помощник капитана и рулевой кричали друг на друга, я даже не понял, на каком языке они ругаются.
   Алёна взяла полотенце и ушла в душ. Алекс, снял мокрую одежду, оставшись в одних трусах, сел у тумбочки и стал рассматривать старые видеокассеты. Потёртые надписи и выцветшие обложки уносили мысли в прошлое - к тем фильмам, которые когда-то крутили в видеосалонах.
   "Невероятная карьера гангстера..." - усмехнулся он, держа в руках кассету с фильмом "Лицо со шрамом" с Аль Пачино на обложке. - " Как и Тони Монтана начинал с нуля. Пять лет назад занимался рэкером: выбивал выручку с видеосалонов и шиномонтажных мастерских в Москве и Подмосковье. Потом грабил товарные вагоны на сортировках, собирал дань с дальнобойщиков на трассах и стоянках. Три года назад громил торговые автоматы в Германии. Затем влился во французский криминал - и быстро добился успеха. Контролируя отправку нелегалов из четырёх портов Ла-Манша, заработал полмиллиона евро. После предательства одного из подельников, отсидел полгода. В результате - остался с пустым карманом, двумя пулевыми и тремя ножевыми шрамами. А знаешь что?" - Спросил он сам себя, и искренне ответил: - "Всё это шелуха по сравнению с тем, что у меня есть Алёна. И скоро я стану отцом"
  
  Глава . Спасатели с неба
   На крыше верхнего яруса контейнеров, сразу за надстройкой судна, четырём фигурам предстояло принять решение, способное изменить их судьбу. Море мерно колыхалось под стальным брюхом Atlantic Concert, а вдоль палубы медленно летела винтокрылая громада.
   "Сикорский S-61", по прозвищу "Си Кинг", шёл вдоль корпуса, как хищник, высматривающий добычу. Лётчики 428-й противолодочной эскадрильи Королевского военно-морского флота Канады осматривали площадку для возможной посадки. Площадь поверхности контейнеров за судовой надстройкой позволяла это сделать, но командир вертолёта сомневался, выдержат ли металлические крыши нагрузку в восемь с половиной тонн.
  
   Решение было одно - зависнуть над кормой и поднять женщину на борт с помощью лебёдки и троса.
   Вертолёт сделал плавный разворот за кормой и, закручивая солёный влажный воздух винтами, завис над контейнеровозом.
   На фоне неба, в проёме открытой двери вертолёта, виднелась фигура спасателя. На его голове был синий шлем с чёрным защитным стеклом, скрывавшим лицо почти до самых губ. Издалека казалось, что в дверном проёме - не человек, а гигантская стрекоза, бездушно разглядывающая свою жертву.
   Пока Алекс с Алёной всматривались в фигуру, в руках старшего помощника с треском ожила рация.
   - "Атлантик Концерт", это "Си Кинг - 428". Вижу на корме четверых. Смогу взять на борт только одного.
  
   - В эвакуации нуждаются двое, - ответил старпом, не отрывая взгляда от вертолёта. - Беременная женщина и её муж.
  
   - Есть ли угроза жизни мужчины?
  
   - Нет. В зоне риска только женщина.
  
   - Тогда полетит только она. Остальные остаются.
  
   Перекрикивая гул турбин, Алекс перевёл слова пилота своей жене. Алёна побледнела. Огромный винт гнал вдоль палубы мощные потоки воздуха. Штормовой ветер трепал её волосы и одежду, обжигал руки и лицо, но она словно не чувствовала холода. В тот момент все физические ощущения будущей матери притупились. В её душе поселился ужас предстоящей разлуки.
  
   - Я не полечу без тебя, - прошептала она и крепко сжала руку мужа. - Меня увезут в Галифакс, тебя - в Нью-Джерси, и мы больше не увидимся.
  
   Алекс кивнул и поднял глаза к старшему помощнику:
  
   - Она отказывается лететь одна.
  
   - "Сикорский", - прокричал старпом в рацию, - женщина отказывается от эвакуации без мужа.
  
  
   Рация затрещала в руках старшего помощника почти мгновенно. В голосе лётчика, внимательно наблюдавшего из кабины за ситуации на судне, чувствовалось напряжение:
   - У меня есть десять минут на подъём одного пассажира. Я на пределе радиуса. На принятие решения у вас одна минута. Выбирайте: либо она летит одна, либо я возвращаюсь пустым.
   Мир вокруг Алекса замер. Звук винтов словно остался где-то подсознании.
   Это был тот редкий случай, когда он не управлял ситуацией. Вся ответственность лежала на нём, а выбор нет. И к этому он был не готов.
   Он машинально повернулся к Алёне. Всё тело налилось тяжестью. Он не чувствовал ветра, не слышал шума. Он смотрел в её глаза - живые и тревожные.
   Он знал: она ждёт, что он скажет "лети". Но губы не слушались. Потому что весь его инстинкт, весь прежний Алекс - тот, что пережил столько горя - кричал: не отпускать. Никогда.
  
   Раздумья Алекса нарушил старпом. Он открыл кожаную папку, достал оттуда лист бумаги и протянул ему:
  
   - Это отказ от эвакуации. Если решила остаться - пусть подпишет.
  
   Алекс снова посмотрел на Алёну. Их взгляды встретились и он увидел, что в глазах супруги нет ни паники, ни растерянности, а одна лишь решимость.
  
   Она знала, что без него не справится - и была готова рискнуть.
  
   - Я не лечу.
  
   - Ты уверена? - тихо спросил он.
  
   - Я чувствую себя намного лучше, чем в контейнере, - кивнула она. - Я справлюсь.
  
   После чего взяла ручку и, не дрогнув, подписала отказ.
  
   Во время передачи документа старпому порыв ветра вырвал лист из рук Алёны. Реакция сорокалетнего грека поразила всех: в одно мгновение он поймал бумагу - так же, как в детстве, проведённом на одном из островов Восточных Спорад, ловил в родительском доме надоедливых мух.
  
   - Женщина официально отказалась от эвакуации, - сказал он в микрофон, помахав листом командиру вертолёта. - Возвращайтесь на базу.
  
   Вертолёт слегка накренился, его боковая дверь закрылась, и в эфире прозвучало пожелание спокойного моря и попутного ветра:
  
   - Atlantic Concert, fair seas and a following wind!
  
   Не отрывая взгляда от неба, старший помощник ответил:
  
   - Мягкой посадки вам, Си Кинг - 428.
  
   Два члена экипажа и молодые супруги, осторожно ступая по рифлёному металлу, направились к лестнице, ведущей на палубу. Алекс обернулся. Вертолёт стремительно удалялся от судна, превращаясь в дрожащую на горизонте точку.
  
   Он не сожалел о решении Алёны. Они были вместе - и это было всё, что имело значение.
  
  Глава: Ночь. В каюте и утро под чужим флагом
   Они вернулись с вечерней прогулки по палубе, уставшие, но счастливые. Холодный ветер оставил на щеках лёгкий румянец, но их лица сияли - как будто вся тревога последних дней отступила на шаг.
   - Я раньше дельфинов только по телевизору видела, - с восторгом произнесла Алёна, едва переступив порог каюты. - А за нами плыла такая стая! Мне показалось, их было штук сорок. Представляешь? Я думала, они живут только в тёплых морях.
   Алекс в ответ только улыбнулся и опустился на резиновый пол перед тумбочкой. Он достал кассету, внимательно рассматривая её, как будто от правильного выбора зависело нечто большее, чем просто вечерний досуг.
   На столике стоял поднос с едой. Алёна взяла яблоко и откусила небольшой кусочек.
   - Хочешь яблоко? - спросила она, немного приглушённо, всё ещё жуя.
   - Если там есть ещё одно - брось мне, - лениво ответил Алекс, не отрывая взгляда от видеокассет. - А если хочешь поделиться этим - тогда съешь сама.
   Она рассмеялась, но не успела ничего сказать. Взгляд её остановился на иллюминаторе. Алёна положила яблоко на стол, осторожно подошла, отдёрнула занавеску и застыла.
   - Алекс... - произнесла она дрожащим голосом. - Там решётка. Металлические прутья их не было когда мы уходили. Они появились в течении этого часа.
   Он обернулся и подошёл ближе. Заглянул в иллюминатор, прищурился.
   - Мы могли не заметить их ночью.
   - Нет, - покачала она головой. - Я утром смотрела полчаса в окно, пока ты мылся. Их не было.
   В этот момент снаружи раздался металлический треск. Звук сварки.
   Алекс бросился к двери, надавил на рукоятку замка и потянул дверь на себя - бесполезно. Он дёрнул шторку дверного иллюминатора и увидел: с другой стороны стоял человек в сварочной маске. Тот неспешно, с точной аккуратностью, заваривал дверь каюты.
  - Нас замуровывают, - сказал Алекс, отступая на шаг.
  - Стучи! - в панике крикнула Алёна. - Пусть откроют. Скажи им, что я боюсь!
   Алекс начал колотить кулаками и ногой в дверь. Но сварщик даже не повернулся. Закончив, он выключил горелку, снял маску и ушёл.
   - Алекс... Что это значит?
   Он молча смотрел на металлические пятна свежего шва.
   - Я не знаю. Ни одной идеи.
  
   Морозное утро двадцать третьего февраля окрасило стекло иллюминатора тонкой изморозью. Сквозь серебристый налёт был виден порт, обрамлённый холодной водой и тяжёлыми кранами, городская набережная, военно-морская база, с дюжиной кораблей и парой дизельных подводных лодок и крашеный в зелёный цвет ажурный мост. "Атлантик Концерт" медленно входил в узкое горло Бедфордского залива. С носа и кормы его сопровождали два буксира, аккуратно направляя гиганта к причалу.
   Алекс стоял у окна, глядя на город. Алёна лежала на кровати, укрывшись пледом, словно в ожидании чего-то неизбежного. Внезапно он напрягся:
   - Вставай, Алёна. Мы в Америке. Я видел это - мы приплыли.
   Она не торопясь повернулась на бок.
   - Почему ты решил, что это Америка? Нас везли в Галифакс. Ты сам говорил, что это Канада. Туда ты хотел отправить афганца с цыганами. Вот и приехал.
   - Я видел транспарант. Там написано "ГОЛЛИВУД".
   - Где?
   - Прямо там, над крышей судоремонтного завода. Посмотри сама.
   Алёна нехотя поднялась, подошла к иллюминатору. Алекс уступил ей место.
   - Не вижу никакой надписи. Только опоры моста.
   Он снова подвинулся к стеклу, глядя в обе стороны. Но транспаранта уже не было.
   - Он был. Мы его уже проплыли. Я точно видел. В Канаде нет своего Голливуда.
   - Ага, был как Карлсон, что жил на крыше. Малыш так и сказал: - "Был, но уже улетел".
  
  Глава . Контейнерный терминал. Бедфордский залив. Галифакс.
   К трапу судна один за другим поднимались люди в тёмной форме. Четверо - два военных полицейских и столько же офицеров пограничной и таможенной службы Канады. Их встретили капитан "Атлантик Концерт" и его первый помощник. В стороне, с маской в руке, стоял матрос-сварщик.
   После короткого диалога мужчина и женщина из военной полиции отправились с капитаном, а таможенники пошли вслед за помощником.
   .
   Сварщик проследовал за страпомом до двери, срезал точечные сварные швы по краю двери и шлифовал обгорелые края метала. Серые искры вылетали из-под грайндера, освещая узкий коридор в трюме тусклым светом. В пяти шагах за его спиной, прикрывая глаза от яркого света форменными головными уборами, стояли его спутники.
   Когда последние частицы стружки упали на пол офицеры Канадской пограничной и таможенной службы проследовали в каюту.
   Высокий стройный офицер, в тёмно-синей форме, пропустил денщину-коллегу веперди себя и заслонив собой дверь поднял руку, не позволяя старпому войти внутрь помещения.
   - Постойте за дверью, - властно велел он. - И проследите, чтобы нам не мешали.
   Дверь с лёгким щелчком закрылась. Старпом вздохнул и повернулся к сварщику.
   - Чего уставился? Иди отдыхай. Пока они пассажиров не заберут, мы не тронемся.
  
   Алекс стоял посреди каюты в напряжённой тишине. Алёна сидела на краю кровати, откинувшись назад, упираясь ладонями в матрас за спиной. В каюту вошли двое офицеров - женщина и мужчина. Женщина деловито прошла к столу, села на стул и развернула перед собой папку с бланками. Мужчина закрыл за ними дверь и принялся тщательно осматривать помещение.
   - Добро пожаловать в Канаду, - произнесла женщина сухим тоном, не отрывая взгляда от бумаг.
   Алекс нахмурился.
   - Как в Канаду? Мы плыли в штаты, в Нью Джерси.
   Женщина не подняла головы. Только указала пальцем на шеврон на своём плече.
   - Читайте. Здесь написано: КАНАДА. ПОГРАНИЧНОЕ СЕРВИСНОЕ АГЕНТСТВО.
   - Я умею читать и писать по-английски, и по-французски, - резко ответил Алекс. - Именно поэтому я уверен, что мы в США. Когда судно проходило мимо города, я своими глазами видел надпись "Голливуд". На большом здании. Примерно посередине между мостами.
   Женщина-офицер подняла глаза, впервые посмотрев прямо на него.
   - Не знаю, о чём вы. Но вы находитесь в Галифаксе - столице провинции Новой Шотландии. И это, молодой человек, Канада.
   - Я знаю, что он видел, - вмешался второй офицер. Женщина вопросительно взглянула на напарника.
   - Помнишь, полгода назад американцы снимали у нас фильм? Про русскую подлодку. "К-19. Оставляющая вдов". С Харрисоном Фордом и Лиамом Нисоном.
   - Конечно. Огромная съёмочная группа заполонила все гостиницы. Судоремонтный завод неделю не работал.
   - Вот. Тогда рабочие свесили баннер "Hollywood" с крыши цеха, для антуража. До сих пор висит, закрывая половину окон верхнего этажа. Его видно как из Дартмута, так и с проходящих мимо кораблей. Вот он и попался на эту приманку.
   - Ты всё осмотрел? - уточнила женщина.
   - Да. Ничего подозрительного.
   - Тогда уведи его. Я останусь поговорить с его женой.
   Алекс обернулся к Алёне, но ничего не сказал. Он просто кивнул и вышел вместе с мужчиной-офицером.
  
  Эпилог. Офис военной полиции военно-морской базы Стадакона. Галифакс
   Кабинет местного отделения военной был уютен, но без излишеств. У матового окна стоял, на нём письменный прибор и папка с делом пары нелегальных эмигрантов.
   Женщина-офицер удобно устроилась за ним, раскрыла папку с документами и внимательно посмотрела на сидевшую напротив Алёну.
   Молодая женщина, на вид совсем ещё девчушка, двумя ладонями держала перед собой бумажный стаканчик с кофе. На столе перед ней стояло блюдце с маленьким кексом.
  
   - Расскажи, чем ты занималась в Париже, - начала офицер по-французски. - Где вы жили? На что жили? Ходила ли ты в школу?
   - В первые дни, до встречи с Алексом, мы жили на вокзалах, - ответила Алёна, устало, но спокойно. - Днём на Гар д"Аустерлиц, ночью на Гар де Лион. Там же брали еду. Потом Алекс отвёл нас в миграционный офис. Нам дали комнату в доме для мигрантов, по адресу: аллея Клода Бернара, дом пять, комната 210. Меня отправили в школу, а маму на курсы французского. Я училась, получала стипендию. Мама ходила на курсы. Алекс нас поддерживал и морально, и деньгами.
   - А чем он зарабатывал?
   - Работал в ресторане. Швейцаром, иногда охранником.
   - Только этим?
   - Я не знаю. Мы виделись редко. Когда мама лежала в больнице, он ночевал у меня. Я училась, мне было четырнадцать. Я не интересовалась его делами.
   Офицер кивнула и задала следующий вопрос:
   - Когда и по какой причине вы решили покинуть Францию и попасть в Канаду?
   - Мы не собирались в Канаду, - ответила Алёна. - Мы плыли в Америку. Но мне стало плохо. С малышом. И мы сдались экипажу.
   - Это мне известно. Я сформулирую вопрос по-другому. Почему вы покинули Францию? Кто вас посадил в контейнер?
   - Второй вопрос не ко мне. Моё дело - родить ребёнка. Алекс мечтает о сыне. Он сделает всё, чтобы наш ребёнок был в безопасности. А уехать мы решили, когда мужу выдали предписание покинуть страну. Мы сразу повенчались в церкви. Возвращаться туда нам нельзя. Ни мне, ни ему. Мы хотим начать всё сначала в стране эмигрантов, таких, как мы.
   - Почему тебе нельзя было возвращаться в Украину?
   - Из-за долгов матери. Я бы стала заложницей её кредиторов. Меня бы продали в сексуальное рабство. Пока бы мама не вернулась из Франции. А она бы не вернулась. Я её знаю. В Украине меня ждёт смерть и это правда.
   - А Алекс?
   - Он мой муж. Отец моего ещё нерожденного ребёнка. Он не оставит меня. Ему некуда идти. У него нет ни дома, ни семьи.
   - Почему, как ты считаешь, в свои двадцать лет он так трепетно относится к твоей беременности?
   - Потому что в детстве ему не хватало любви. Родители были сильно заняты карьерой и сами собой. А в четырнадцать он вообще остался один. Он знает, каково это - быть никому не нужным. Поэтому я уверена: он станет исключительным отцом.
   - В какой церкви вы обвенчались?
   - В церкви Святого Венсана. В Сен-Мало. Там служит пожилой священник, отец Жан-Поль. Он не задавал лишних вопросов. Просто благословил нас.
   - В чём Вы были одеты, И какая была погода в тот день?
   - Я была в белой куртке и джинсах, а Алекс в своей старой кожаной, из которой он не вылазил, и в штанах цвета хаки, с накладными карманами на бёдрах. Десятого декабря, снег шёл хлопьями. На улице было ветрено, и даже внутри было холодно. Но я запомнила - мы стояли перед алтарём, держались за руки, и он шептал мне, что больше не отпустит никогда.
   Офицер несколько секунд молчала, отмечая что-то в папке.
   - Скажи честно, Алёна. Ты доверяешь ему полностью? Не боишься?
  
   - Нет, - твёрдо ответила она. - Он никого не предавал. Ни меня, ни маму, ни друзей. Ни во Франции, ни на палубе, ни в контейнере. Он всегда был верен своему слову. Как говорили там, откуда мы - "отвечал за слова".
  
   - Нарушал ли он закон?
  
   - Я не тупая. Я понимаю, что он сделал. Незаконно пересёк несколько границ в Европе, незаконно сел в контейнер и переплыл океан. Но он не преступник. Он лишь старался выжить сам и спасти меня. И я не хочу чтобы вернули его туда, где он был.
  
   - А если нам всё же придётся депортировать его?
  
   Алёна подняла глаза и долго смотрела на офицера, прежде чем сказать:
  
   - Тогда депортируйте и меня. Мы семья. А семья неделима.
  
   Офицер внимательно смотрела в глаза Алёны, стараясь понять - лжёт она или нет.
  
   - Расскажи, при каких обстоятельствах Алекс остался сиротой, - спросила следователь.
  
   Алёна отвела взгляд. На долю секунды её плечи будто вздрогнули, но голос остался ровным.
  
   - Это старая история. Восемь лет назад произошла. Это больше половины моей жизни. История, о которой он не любит говорить. Я знаю только то, что услышала её от него лишь однажды, и то случайно. У нас, там - в Париже, тогда были очередные беспорядки, и на рабочих окраинах, где живут бедные французы, эмигранты и студенты, отключили электричество. На улице было холодно, а в общежитии прохладно даже под одеялом. Поэтому мы сидели на полу у батареи водяного отопления. Тогда он и рассказал - как стал сиротой.
  
   Она сделала глоток кофе и продолжила:
  
   - Его отец был высокопоставленным членом Коммунистической партии Молдавии. После распада Союза, когда республика стала независимой страной, к власти пришли националисты. Атмосфера стала враждебной, особенно по отношению к русскоязычным и тем, кого считали "советскими функционерами". То, что произошло с Чаушеску в восемьдесят девятом в Румынии, вдохновило кого-то и в Кишинёве в девяносто втором. Несколько членов ЦК были убиты, в том числе и его отец.
  
   Алёна говорила спокойно, не торопясь, словно пересказывала сцену из фильма.
  
   - За месяц до этого его мать, а она была родом из подмосковного Реутова, отправила Алекса к бабушке. Интуиция? Случайность? Не знаю. Когда он приехал, всё ещё было нормально. Но спустя недели две он узнал: убиты и отец, и мать. Их не просто убили. Их показательно казнили. Бабушка умерла через три года и он остался один.
  
   Офицер молча делала пометки.
  
   - Ты говоришь, он молдаванин?
  
   - По отцу, да. По матери - русский. В Молдавии после того он уже не был. Можно сказать, что вырос в России. Почти год ему удавалось скрываться от полиции, чтобы не угодить в школу-интернат. Ну а потом, он как-то добрался до Германии и уже оттуда - во Францию. Это всё что я знаю о нём, мадам.
  
   - Тогда следующий вопрос. После заключения брака - почему вам стало опасно оставаться во Франции?
  
   Алёна посмотрела на офицера. И тут она уже говорила не как девочка, а как женщина, способная защищать себя и близких.
  
   - Мы не могли остаться. Но если бы даже попробовали - нам бы не дали. Алекс получил бы документ на депортацию. Там было написано - тридцать дней и если не уедешь сядешь в тюрьму. У него нет гражданства, нет прописки, нет защиты. Он - никто. Даже в базе данных не числится. Понимаете? У него нет ни паспорта, ни водительских прав, хорошо хоть у них, там, есть бесплатные госпиталя. А то давно бы уже был мёртв.
  
   - Он ведь мог попросить убежище?
  
   - Без паспорта он не мог доказать, что его отец был членом Центрального комитета компартии Молдавии?
  
   - А почему у него не было ни молдавского, ни российского паспорта? Или любого другого документа подтверждающего личность?
  
   - Потому что, мадам, там откуда мы, паспорта выдают с шестнадцати лет. Как и водительские права. Дети в СССР не имели никаких удостоверений личности с фотографией.
  
   - Ну а после венчания вы ведь могли зарегистрировать свой брак в мэрии.
  
   - После венчания? Да мы сходили в мэрию. Она расположена в двух кварталах от квартиры, которую мы снимал. Но нам там сказали, что мы нарушили миграционный режим. Брак, заключённый без статуса, не мог быть признан действительным. Я беременна. Он - без документов. Мы стали мишенью для полиции. Меня могли оставить, а вот его - нет.
  
   Офицер чуть наклонилась вперёд:
  
   - Почему ты так уверенно обо всём этом говоришь?
  
   Алёна улыбнулась едва заметно.
  
   - Потому что я больше года жила в общежитии для беженцев и нелегалов и насмотрелась, как государственные системы работают. Когда ты несовершеннолетняя, беременна, с плохим языком - ты просто никто.
  
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"