М-да. И такое бывает и случается. Но всё же, я, несмотря на все сопутствующие поиску правды сложности и побочные эффекты, будет вернее сказать, на своём пути к ней не останавливаюсь. И да, всё-таки правда, или по-другому честность, как не крути, сложна для своего осуществления, и чтобы добиться от рядового человека честности нужно приложить ряд усилий не только умственного порядка. Ведь бесчестность, лукавство и лицемерие служат человеку защитным инструментом.
Ну а когда человек честен? Как правило, будучи наедине с самим собой (и то не всегда), или же находясь за спиной к кому-то, другими словами, тогда, когда ты можешь быть спокоен, что эта правда (она всегда горькая и колкая) не повредит тебе, то есть лицом к лицу к безответному.
Что это на практике значит? А примерно следующее:
- Когда я к вам глух, вы ко мне слышимы;
- Я глуп, вы умны со мной;
- Я нем, вы красноречивы;
- Я щедр, вы скупы и скрупулёзны;
И самое, наверное, в моём случае актуальное и важное, а всё потому, что я всегда в первую очередь берусь за самое сложное (это моя правда): за чёрные очки и белую трость, которые мне помогут быть один на один с вашей ко мне душевной открытостью, то это занятие мной ниши людей с отличным от нас визуальным мироприобретением, а если ближе к реальности и проще, то находящихся на другой стороне света (может даже Луны), не сильно полагающихся в жизни на своё зрения по причине его отсутствия.
И в этом деле у меня есть помощница, которая всё, всё об этой части света знает (она, наверное, или мне кажется, сама с Луны, так она загадочна для меня и непостигаема) и совсем не против мне в этом деле помочь.
Правда, сейчас она задерживается (от неё не добьёшься пунктуальности и точности, по той же причине, своей непостижимости, хотя здесь у меня есть некоторые предположения: она живёт по своему, отличному от нашего времени), и пока у меня есть время до её прихода, чтобы затем сопроводить меня в мой первый, настоящий, непритворный (это когда из под очков я всё могу видеть) выход в люди в чёрных очках (светопоглощаемых и непроницаемых) и с тростью, и тогда посмотрим...Ой, нет, так мне не полагается в таком новом представлении говорить, как мне на это указала моя помощница, а то я сразу себя выдам. И будет к месту и к моему новому положению сказать, ощутим, что там дальше будет.
И пока её нет, если меня опять не перебьют и не побеспокоят люди в общении со мной нуждающиеся (они, как правило, ищут со мной разговора через телефон), то я могу раскрыть лежащую передо мной рабочую тетрадь в специальном кожаном переплёте и заодно некоторые детали моих проектов, в которые включена мной линия правды, которая по своей сути является структурным элементом, линией жизни логики разума. А если рассмотреть с отчасти бытовой стороны и детально на это моё правдолюбие, то это не причуда моего разума, а этому есть своё рациональное объяснение. Хочется мне разобраться в том, что движет людьми. А это как мной считается, решается через честность понимания логики движения их души и разума, выразившихся в их поступках.
Как, например, в одном из самых банальных случаев, когда меня вызвал к себе в кабинет на беседу всё тот же мой начальник Сильвестр Викентьевич, уже имеющий на мой счёт сложившееся мнение, как настоящее, и подозрения меня в скрытом потенциале на будущее, где он не стал ходить всё вокруг да около возникшей по моей причине проблемы, а так прямо и спросил меня, тем самым поступив логично (а не логично было бы, если бы он начал мямлить и меня оправдывать своей мягкотелостью и отсутствием воли в кулаках; не поставлен у него удар, как я понимаю). - Скажи дорогой Варфоломей Леонтьевич (если честно, то меня всегда ставило в тупик такое сочетание имён), как так случилось, что вы обидели нашего незабвенного и всеми уважаемого Раиса Андроновича, начальника отдела информационного обеспечения?
Что для меня не стало большой новостью, зная, какая этот Раис Андронович больше следовало информационная скотина (трепло одно слово). И я готов объяснить своему высокому начальству, что поданная ему информация о нашем с Раисом Андроновичем столкновении, не столь однозначно трактуема, и, пожалуй, преждевременно делать на её счёт выводы.
- И не думал я нисколько его обижать, а я всего лишь был к нему предельно честен (а стоит ли быть честным перед бесчестным человеком, то это философский вопрос), дав, между прочим, широкое поле для манёвра его ответа, заявив не сильно утверждающе, что вы, Раис Андронович, как мной предполагается, подлец и дурак. На что Раис Андронович не поступил логично, заткнув этот оговор в моём лице кулаком мне в нос, а он выбрал путь личной логики, заявив следующее:
- Насчёт подлеца я не буду это отрицать, но вот насчёт дурака, то я чего-то не понял этого утверждения. В каком месте я дурак? - вот так конкретизировано вопросил меня Раис Андронович.
- В том самом, где и должен. - Отвечаю я за свои слова. - Вы как последний дурак самым последним из нашего отдела имели близкие отношения с секретаршей нашего начальника Сильвестра Викентьевича Анютой.
- Вы меня убедили. Я и в самом деле дурак. - Вынужден был со мной согласиться Раис Андронович, понуро кивнув головой.
И мой начальник Сильвестр Викентьевич уразумел ход моей логики, строящейся на категориях честности и правды в лицо любому человеку, невзирая на его положение, с тяжким вздохом сказав: "Вот же я дурак", и тем самым взял на себя груз ответственности за такого своего неразумного подчинённого. А вот додумывать и полагать, что всё это ещё может значить, то этим я заниматься не буду.
В общем, и подводя промежуточные итоги, то вот так примерно выглядит моя мотивация следовать правде и логике, а если кому-то этого покажется недостаточным и ему подавай технические выкладки и цифры, то всё это у меня есть в моей тетради. Которую я прямо сейчас на ваших глазах раскрываю, заглядываю в неё носом и вот что там есть:
"Я ...". И на этом пока всё.
- М-да. Вот как-то так. - Перевожу я дух от прочитанного. И опять меня увела в сторону моя привычка быть дотошным и скрупулёзным до всякой, может даже ничтожной мелочи, в результате чего я пускаюсь в совсем не нужные пояснения и детали, когда всё это и не нужно. Так что я опять сурово смотрю на лежащий передо мной на столе телефон, затем на тетрадь, оглядываюсь по сторонам в поиске быть может уже пришедшей моей спутницы, любящей ко мне со спины тихо подкрадываться и пугать, и раз её до сих пор нет, то я по рассуждаю о том, что мне интересно. Что насчёт вас, то тут уж я не знаю.
Так вот, раз я ко всякому вставшему передо мной вопросу отношусь с полной серьёзностью, то прежде чем пуститься в такое не самое простое мероприятие, быть категорически слепым к такому опасному окружающему миру, где научно-технический прогресс представляет больше опасности, чем комфорта для людей, не включившихся в полной мере в эту эволюционную спираль, и мне нужна подготовка к этому невиданному для меня буквально путешествию, я должен всё для себя выяснить, чем и как живёт данное сообщество людей.
Ну а где, как правило, можно найти таких людей с особенностью зрительного развития и мировоззрения, как предстало нынче называть людей с ограниченными способностями здоровья или особыми потребностями, то ... Мне пришлось забраться во всемирную сеть, чтобы выяснить место нахождения этого сообщества по вынужденным и навязанным природой интересам. И организация общества слепых, как оказалось, не сильно себя афиширует, расположившись на самом краю городской черты, куда так просто и не доберёшься. Всё больше с пересадками, с автобуса на трамвай, а дальше, как я выяснил по выходу из трамвая, надо ещё пройтись какое-то расстояние пешком, надеясь только на самого себя (навигатор чего-то перестал работать; видимо здесь имеет место сильный магнетизм, все направления спутывая) в этой пустынной и малолюдной местности, где чёрт ногу сломит и чей вид не вызывает иных чувств, как только уныние и куда о боже я попал?! (на Луну, куда же!).
И я, чертыхнувшись в сторону своего мобильного телефона, оказавшегося совершенно бесполезным против всех местных условий жизни, с отсутствием сигнала мобильной связи, раз такое дело и ничего поделать нельзя с этими заснувшими современными технологиями, решил обратиться к инструментарию прошлого, спросить кого-нибудь из того, кто мне встретится на моём пути: как пройти по такому-то адресу? И я часом не попал в прошлое?
И как мной понимается, то судя по всему вокруг и меня сейчас окружающему ландшафту, второй мой вопрос носит риторический характер. А вот кого всё-таки об интересующем в край меня спросить, учитывая безлюдность места моего прибытия (знал бы дурак, где окажусь, то ни за что бы сюда не поехал, и впору спрашивать, как отсюда, убраться по добру по здорову), то это вопрос не менее сложный, чем все ранее в голову пришедшие.
Но мне на этот раз, в этом плане повезло. И как я сразу не заметил, видимо так сильно был я удручён встретившим миром подворотен и задних дворов, со своими скрипучими калитками, зашарканными стенами домов и выдувающими из голов любые жизнеутверждающие мысли ветрами, то вместе со мной из вагона трамвая вышла девушка, кому видимо не привыкать всё это вокруг видеть, и она не замерла на одном месте, растерявшись и застопорив в мыслях, а она неспешно направилась прямиком по своим делам, фыркнув в мою сторону своим насупившимся носом, когда мимо меня проходила.
А вот такого демонстративного фырканья в мою сторону я не потерплю даже в том случае, если эта местная жительница, таким образом, защищает от моих поверхностных и заносчивых взглядов жителя центра свою малую родину. Где, конечно, не всё рафинировано и выхолощено прогрессом и цивилизацией в свой хай-тек, но здесь всё же так просто и легко дышится. Так что ваше высокомерие и чванство оставьте в своих деловых офисах, а здесь жизнь течёт в обычных категориях.
- Извините. - Оторвавшись от своего телефона, который тряси, не тряси всё бесполезно, я перехватываю на ходу эту девушку, отчего-то вздрогнувшую и испугавшуюся меня. Наверное, от неожиданности. Здесь, в этом автономном мирке сельского бытия окраины, где все друг друга знают, несколько непривычно видеть незнакомца, да ещё к тебе обращающимся с каким-то делом. Уж точно не с самым обычным. Вот она и испугалась. Конечно, не меня, а того, что моя к ней просьба будет очень для неё сложного и необъяснимого характера.
Но уже поздно, и она оказалась мной пойманной.
- Я слушаю. - Отвечает она, покосившись в мою сторону, с какой-то интересной принципиальностью смотря на меня из-под своих смешных очков. На которые я вслед за собой хотел обратить и её внимание: "Где вы такие замечательные очки отыскали?", но не стал вести себя так навязчиво и неразумно, не получив для себя ответа на интересующий меня вопрос.
- Не подскажите мне адрес, - начинаю делать я своё обращение к слушающей так меня внимательно и пристально смотрящей из своего искоса девушке (это такая у неё на меня, чужого для этого места человека, позиция осторожности), - а точнее, подскажите мне, как пройти до общества слепых.
Здесь с её стороны в первую очередь следует задумчивая и как мне показалась, рассудительная пауза: Стоит ли этот человек, чтобы его туда отвести? Или будет лучше и разумней его туда отвести, откуда выхода не найти?
Ну а так как это вопросы всё не простые, то она просверлила меня затуманенным загадкой взглядом, и решила, что я человек не такой уж пропащий, хоть и не проверенный в деле. И меня можно провести по озвученному мной адресу. Но при этом нужно быть ко мне осмотрительным и осторожным, то есть держать меня в поле зрения и вблизи, что б я чего-нибудь не учудил. Ну а на словах это прозвучало следующим образом:
- Могу не только подсказать, но и провести. Нам по пути, я иду туда же. - Говорит эта девушка, с милой такой робостью в мою сторону улыбаясь так, что мне в тот же момент захотелось изменить озвученный мной пункт назначения и направиться с ней на край света. Что поделать, вот такой я порывистый человек.
- Вот и отлично. - Хватаюсь я за такую удачу для себя, делая в конце этого своего заявления знаковую паузу для своего представления своей теперь уже попутчице.
И она в момент сообразила, что значит этот мой мысленный манёвр.
- Мария. - С лёгким, так называемым книксеном, представляется она, смотря на меня исподлобья и своей кротости, видимо ей, непривыкшей к знакомству на улице и последующим разговорам с незнакомцем свойственной, обеими руками схватив, что есть силы сумочку в своих руках, как бы опасаясь за её сохранность (не трудно догадаться, кто нёс для неё опасность). Где она однозначно этим решившим с ней завести знакомство человеком оценивается и анализируется ( а вот для каких целей, то это большой вопрос). И для неё сильно не комфортно и боязливо находиться в позиции рассматриваемого и оцениваемого человека. Вот она и уклоняется от моих взглядов, косясь в сторону и избегая моих прямых взглядов, возможно ища пути побега.
Но Мария, а как по мне то Маша, может нисколько не переживать и не бояться вот таких оценочных взглядов вовлечения её в сферу моего внимания, я в данный момент мало к чему внимателен, а скорей даже рассеян и отстранён от всей окружающей меня действительности, в том числе и от неё, я полностью сконцентрирован на цели моего сюда прибытия.
Так что моё ответное ей представление, и то каким оно вышло, стало следствием вот такой моей рассеянности.
- Петя. - Представляюсь я этим, самопроизвольно выскочившим на язык именем (хотя здесь имеет место отсылка к одному известному фильму).
На что следует разрядивший в ней напряжённую обстановку смешок. Меня в себя сконцентрированного приведший, и я с долей удивления смотрю на неё и мне хотелось бы знать, что её так рассмешило в моём представлении.
И как оказывается, всё до банальности просто. Она верно для себя считает и об этом открыто заявляет, что меня не так зовут. Что меня искренне удивляет. Как мне видится и точно не показалось, то мы с Марией в первый раз встретились и тогда на каких, таких основаниях она меня обвиняет в именном подлоге. О чём я так прямо её и спрашиваю: "Это с чего вы это взяли?".
А Мария, как сейчас выясняется, имеет на этот счёт аргументированную и обоснованную своими наблюдениями за мной позицию.
- По вашей интонации голоса, со сквозящей в нём непривычностью так называться. - Вот такое заявляет она, всем своим видом демонстрируя в себе уверенность в своих на мой счёт словах. - К тому же ваша опорная нога, - этот момент заставил меня бросить взгляд на свои ноги, - проявила неустойчивость стояния и растерянность, когда вы произносили это имя (а вот это было удивительное замечание).
- А вы умеете примечать. - Отдаю я должное такой приметливости Марии. - Даже малозаметные и скрытые вещи и моменты жизни. И да. Вы правы. Меня не так зовут. Я чего-то в себе заговорился. А так меня Васей зовут. - На этом месте я протягиваю к Марии руку для закрепления этого этапа нашего знакомства.
На что Мария не спешит в ответ закрепить рукопожатием наше знакомство, она застыла в одном положении недоверия и внимании ко мне, и чего-то как будто ждёт.
А мне как-то неловко становится вот так, с протянутой рукой стоять, может она испачканная и Мария не хочет пачкать свои чистые ручки об мои лопаты, загребущие в себя что попало и от того замызганные потными выделениями и всеми этими прикосновениями с теми же поручнями трамвая, и я собираюсь было обратно к себе свою руку притянуть, как Мария, явно желающая меня подловить на вот такой на свой счёт сообразительности (отныне будете за чистотой своих рук следить), с выражением какой-то на мой счёт догадливости на лице отрывает от сумочки правую руку и начинает осторожно в мою сторону её протягивать.
Ну а от меня сейчас требуется проявить находчивость и взять её протянутую мне руку. После чего, я не слабо и не сильно, а так, в самый раз, чтобы у Марии ко мне возникло доверительное отношение и вообще ей было бы надёжно держаться за меня в моей руке, жму её руку, глупо улыбаясь, а она всё стесняется и с такой же улыбчивостью избегает прямого на меня взгляда.
- Ну, всё. Кажется достаточно. - Говорит Мария, забирая свою руку. Задаваясь вслед вопросом, чтобы как-то смягчить этого расставание. - И зачем вам туда?
- Я писатель. - С долей патетики делаю такое о себе представление я.
- Так уж и писатель? - не очень верит она.
- Опять интонация меня выдаёт? - с усмешкой задаюсь вопросом я.
- Нет. - Серьёзно отвечает она. - Я просто спрашиваю.
- Начинающий. - Делаю знаковую поправку я (она должна указать Марии на то, что её отчасти подозрения в сторону сомнений на вот такой мой писательский счёт имеют право на существование), пощёлкав пальцами руки.
- Понятно. - Говорит Мария. - И что ищите?
- Сюжет. - Даю ответ я.
- И какой в этом месте можно найти сюжет? - с долей недоумения задаётся вопросом не только ко мне, но и к себе она.
А вот здесь я почему-то и неожиданно для себя завёлся, пустившись в пространные рассуждения, заявив, что меня интересует не только психологическая, но и философская сторона рассматриваемого вопроса. Ведь все мы друг к другу слепы, ориентируясь в жизни и смотря на мир вокруг через призму своего эгоизма и сформированного на его основе и расчёта мировоззрения. А к природной слепоте нужно относиться не как к наказанию, а нужно извлекать из такого положения вещей своё рациональное зерно. И природная слепота не ведёт к душевной слепоте, а скорей наоборот, усиливает человеческую зрячесть. Где вы приобретаете большую чувствительность, умение читать человека по иным её характерным определениям и примечательность.
И ещё чего многое наговорил я о себе Марии на вот таком своём эмоциональном подъёме. Ведь очень легко и так подрывает в себе всё высказать так внимательно тебя слушающему человеку, перебившему меня только раз.
- Вот мы и прибыли. - Говорит Мария, ставя меня перед удивительным фактом нашего прихода (а когда мы с ней выдвинулись в путь, я даже и не заметил) и перед несколько обветшалым зданием административного толка, с выдающимися колоннами на входе.
- Это здесь? - с неуверенностью и каким-то разочарованием (я видимо ожидал тут увидеть нечто другое) спрашиваю я, чему-то не веря. - Как на краю земли. - Делаю наблюдательное замечание я.
- Да. - Отвечает Мария, совсем не удивлённая моему разочарованию. А чего спрашивается, я хотел увидеть в этой части вселенной. Здесь всё подчинено местному обустройству жизни и его порядку нахождения на краю внимания и обозрения. - И в этом есть своя логика. - Делает знаковое добавление Мария. - Обитатели этих мест боятся больших пространств, ситуаций из которых сложно найти выход. И компактность, сосредоточенность в одной области решений всех стоящих проблем, к решению которых всегда приступаешь пошагово, придаёт сил и даёт веру в возможность всё на своём пути преодолеть. Таков принцип работы с собой и с окружающим тебя пространством, к преодолению которого и сводится вся твоя борьба.
Что же насчёт самого этого здания, то пошарканность требующего капитального ремонта здания, вполне вписывается в реалии местной жизни, финансируемой по остаточному принципу. И тут большой философии не надо, чтобы объяснить, чем в данном случае руководствуются государственные служащие при расчётах смет на ремонт и установке очередности - разве важно как всё это выглядит, когда для прямых интересантов всё это не заметно.
- М-да. - Даю оценочное мнение я увиденному.
- Что-то не так? - в волнении задаётся вопросом Мария.
- Да нет.
- Зайдёте? - спрашивает она.
- Я знаете, посижу здесь. Подышу местными реалиями, осмотрюсь, а потом посмотрим. - Говорю я.
- Хорошо. - Соглашается Мария, но не со всем мной сказанным. На что она указывает, чуточку приблизившись ко мне для конфиденциального, шепотом разговора. - Только один совет вам дам. Чтобы себя не выдать, не используйте в разговоре слово "посмотрим" (а вот вижу можно), и все другие его ответвления.
- Я понял. - Усёк я данный мне совет Марией. После чего мы как-то неуклюже и спонтанно расстаёмся, не предпринимая никаких знаковых действий по отношению друг к другу (даже словесных). Где Мария, подождав, когда я направлюсь в сторону скамейки, обстроенной рядом со входом в это здание, а точней, когда я обернусь от неё сторону, меня ловит на этом моменте моего нахождения к ней спиной, и как-то особенно юрко и быстро оказывается чуть ли не у дверей входа в здание, когда я обернулся назад, чтобы на неё посмотреть. Здесь у меня возникло какое-то горчеливое чувство насчёт Марии, для кого наша встреча оказалась всего лишь одним из жизненных эпизодов, который завтра уже и не вспомнить. И я с этим расстройством всем весом увалился на скамейку, и давай размышлять на совершенно отвлечённые от цели моего сюда прибытия темы, всё больше касающиеся Марии. Встреча с которой так в меня отложилась.
И мне сейчас ни о чём другом не думалось, как только об этой встрече. Очень душевной и тёплой, как мной во всём себе ощущалось. И как приятно, сидя вот так скамейке в солнечную погоду, о чём-то мечтательном и сердцем избирательном фантазировать и думать, находясь очень даже рядом и близко от объекта моих, несколько фантастических размышлений.
И, конечно, так всегда бывает, что за таким увлекательным времяпровождением, ты обо всём забыв, и не замечаешь, как время в одно мгновение пролетает, а тебе...Не то, чтобы уже пора перестать здесь мозолить своим нахождением чьё-то внимание, а тебя как-то уж вдруг приводят в чувство своего осознания и реальности. В данном и моём случае на себя отвлеча и переведя моё внимание своим шумным выходом из дверей всё того же здания, у которого я занял свою сторожевую позицию.
И перебила все эти мои мечтательные заблуждения, конечно, Мария, кто единственная в этой части вселенной знала о моём здесь существовании и нахождении. И по моему здравому, без налёта субъективной заинтересованности рассуждению, то и с её стороны в мою сторону имелась своя сердечная любознательность (встреча со мной не прошла для неё бесследно и я её чем-то заинтересовал), и она не могла себе найти места по прибытию на место своей службы (так я решил на её счёт думать), раз за разом, с нетерпением выглядывая из-за занавески в окно своего кабинета, как раз выходящего окнами на парадный вход, где на скамейке расположился я. Насчёт кого у неё вдруг неожиданно возникли различного толка мысли и предубеждения. Насчёт которых она просто обязана была для себя всё выяснить.
А как это можно прояснить для себя? Только в разговоре со мной. Но как его возобновить, не раскрывая этой своей ко мне сердечной заинтересованности и не давая мне такую фору в отношениях с собой?
И Мария нашла выход из этой запутанной для себя ситуации, где в её самой обыденной и без особого интереса, проводимой в серости бытия жизни, где только внезапно изменившаяся погода вносит в неё хоть какие-то изменения (а так всё в жизни течёт по одному и тому же сценарию, путь до места своей работы, затем обыденность рабочего дня, вечером тот же путь до дома, итак до выходных, очень нудных и скушных от безделья), она решила воспользоваться своим служебным положением, дающим ей прямой допуск до людей, входящих в это ассоциированное, с особенным мировоззрением сообщество.
И на крыльце этого здания перед моим лицом появляется Мария в сопровождении, или скорей наоборот, она сопровождает девушку-брильянт (так она перламутрово выглядит) в чёрных очках. И как я её понимаю, то её окрик меня был связан с этой девушкой. Которой я, таким образом, представляюсь Марией (здесь имеют место свои небольшие хитрости для улучшения коммуникации) и заодно я должен своим ей ответом указать своё местонахождение.
И Мария всё верно на мой счёт сообразила и рассчитала, я откликнулся на мой окрик по имени - они в тот же момент повернулись в мою сторону головами, и я, поднявшись со скамейки, выдвинулся к ним на встречу, с интересом наблюдая за ними.
- Познакомьтесь. - По моему подходу представляет мне Мария свою спутницу. - Это Зои.
И я знакомлюсь, а затем со всем вниманием жду от Марии объяснения причины для моего знакомства с Зои, с напряжением стоящей ко мне лицом к лицу, и пытающей меня познать имеющимися у неё в наличие средствами познания. Больше интуицией и ощущениями. И здесь мне приходиться выравнивать свою интонацию подачи голосовых сообщений, к которой уже раз имелись замечания у Марии. Кто, каждый рабочий день проводя в окружении людей с такой мировоззренческой опцией, и сама начала многое от них перенимать и смотреть на окружающий мир внутренним зрением, больше полагаясь на ощущения.
И Мария даёт мне эти пояснения.
- У вас есть время? - Мария сперва задаёт вот такой, не самый простой, а к чему-то предполагающий вопрос. И если я смотрю на наше с Марией знакомство с дружеских позиций, а не как на мимолётную встречу, плюс я человек не малодушный, то у меня обязательно должно быть в наличие время, которое я могу предложить для своего использования Марией.
И я не мог как-то ответить иначе, как только честно признаться, что какое-то время у меня всегда есть в запасе.
- Я в вас и не сомневалась. - Прямо такое читается в снисходительной улыбке Марии в мою сторону.
Ну а вслух она озвучивает ожидаемую мной просьбу. - Вот хотела вас попросить проводить Зои.
Что вызывает не только у меня, но и у Зои повышенный интерес в обоюдную сторону, с необходимостью в дальнейшем выяснить и понять, что всё это значит, и что Мария под этим предложением предполагает. И даже то, что Зои сразу вызвала у меня симпатию, и я был совсем не прочь с ней завести знакомство (как и она, как я вижу), всё-таки было бы со стороны Марии не плохо и разумно, если бы она меня сперва спросила о моих личных предпочтениях и желаниях. Хотя, если это моё знакомство с Зои связано с желанием Марии дать мне пищу для размышлений - У Зои удивительная судьба, её история может стать основой для вашей книги, вы же искали для неё сюжет - то тогда ладно.
Ну а спрашивать Марию, что не так, и что такое случилось, раз Зои так экстренно понадобилась моя помощь - как я понимаю, то она как-то до сегодняшнего дня без моей помощи обходилась, добираясь домой - я почему-то не стал спрашивать, увлекаемый исходящими от неё ароматами очарования внеземной красоты, подчёркиваемой бьющим не только мне в нос, а прямо под дых запахом духов. Которыми Зои всё-таки несколько злоупотребляет, так сильно ими увлекаясь. И, наверное, зайди ты вместе с ней в лифт, то преследуй тебя современный бич иммунитета, аллергия, то не доехать тебе до своего этажа, оставшись навсегда в кабинке лифта распластавшимся на полу. Через кого Зои легко пройдёт, так и не заметив тебя, несколько удивлённая тому факту, что она думала, что едет не одна, а оказалось, что одна.
Но если вслух я не стал у Марии интересоваться всеми этими вопросами, сочтя это неуместным в присутствии Зои, кто обязательно сделает в мою сторону не просто негативные выводы (вот же жмот и расчетливый в предел человек, всё ему надо знать), а ей противно будет находиться рядом со мной, и глаза бы её меня не видели (и может она природой в этом плане обойдена только по этой причине), а выразительно так прокашлялся, давая Марии понять это моё желание во всём разобраться, и ни в коем случае не принимать всё это за мою придирчивость.
- А что не так? - а вот так словесно нужно было прочитать Марии этот мой посыл.
И как я в эмоциональном порыве Мари чуть ранее наговорил, то я не далеко ушёл от среднестатистического человека, чей эгоизм заволок его разум и взгляд, и я как и все люди вокруг слеп к встречным людям, не то чтобы не замечая обычных вещей, а я не вижу очевидного. И очевидное здесь то, что Зои представляет из себя прекрасную и заманчивую мишень для людей, использующих ваше доверие, как инструмент для своего личного обогащения или же в данном случае для повышения самооценки через оказанную в вашу сторону пакость. И встреться Зои на пути у такого рода людей, то они не преминут воспользоваться её не зрячим положением, перенаправив её путь в какую-нибудь ловушку - в открытый ими же перед ней люк.
И я, конечно, готов оказать посильную помощь Зои в деле обойти все эти жизненные препятствия, раз сегодня, как мне объяснила Мария, ей экстренно понадобилось отправиться домой, а тот, кто отвечает за её опеку, не смог за ней приехать.
- А вы мне что, доверяете? - всё же не удержался я от такого провокационного вопроса.
- Как думаете, Зои, ему можно вас доверить? - Мария ловко переводит стрелки на Зои.
И теперь всё наше внимание обращено на неё, так приятно и по детски заулыбавшейся в сторону вот такой постановки вопроса к ней, и ей надо подержать меня на паузе, что б, значит, набить себе цену, как раньше бы я подумал, а сейчас у меня мысли очистились от всего этого налёта психологических тренингов и штампов, и я вижу самые чистые проявления внутренней сути человека, который реагирует на внешнее именно так, как должен, без прикрытия себя налётом лицемерия.
- Мне кажется, что меня можно ему доверить. - Мне аж сглотнулось от этих слов Зои, оказывающей мне такими словами доверие. И у меня прямо за спиной крылья выросли в желании не подвести Зои. И пусть только встретятся нам на нашем пути злобствующие за счёт других людей негодяи, я в момент отобью у них охоту вести такой деструктивный образ жизни.
- Если так. - Говорит Мария, уже обращаясь ко мне. - То я уже вызвала такси. И ваша задача состоит в малом. Довести Зои до подъезда её дома.
Такая постановка передо мной задач несколько разочаровала меня, рассчитывающего на нечто большее (на что, я сам не знаю), и я даже хотел недовольно и саркастически хмыкнуть: "Всего-то", но появление вызванного такси всё наше внимание перевело на него, не дав мне также про себя возмутиться насчёт самонадеянности Марии, посчитавшей, что я непременно откликнусь на эту её просьбу и соглашусь сопроводить Зои до дома. И это притом, что она может запросто жить на другом конце города по отношению к моему месту жительства, обязательно на такой же окраине, в какой-нибудь глуши, где среди редких жителей местной округи, всё больше встречаются отшельники, кудесники, шарлатаны и проповедники того слова, которым меня хотели записать с помощью телефонного разговора в свои адепты.
И тогда для меня станет многое понятно насчёт всей этой внеземной и загадочной красоты Зои, кто есть самая настоящая колдунья, ворожея и прорицательница, плетущая нити судьбы, где одна из них предсказала моё появление здесь, и чем она не преминула воспользоваться, заманив меня в свои личные чертоги, где она будет меня расщеплять на атомы и молекулы. И не из простого любопытства, а для разработки эликсира вечной молодости и красоты. Как по мне, то она с природой своего рождения его впитала, или же тут имеет место другой случай. Прежний дурачок, кто попался на такую же ловушку, весь по капле истощился и теперь на его место понадобился другой (я), чтобы собой питать красоту и молодость Зои.
Ну а если быть ближе к реалиям жизни, где всё более приземлено и скучно, а все эти сказки есть плод моего воспалённого воображения, которое во мне включается, когда я встречаюсь с непознанным неизвестным (мы сели в такси и поехали только таксисту в известную даль), то я вдруг столкнулся в себе с непонравившейся мне чертой характера - с каким-то прямо стяжательством. Которое крепко так меня спросило: "А кто будет оплачивать этот заказ?".
И смотреть в сторону Зои, кто хоть и является прямым бенефициаром этой поездки, не самая здравая и верная идея.
- Может тогда Мария? Раз она заказала такси? - а вот это уже позорно так переводить на Марию свои затраты на эту поездку. И разве я забыл о том, о чём мне говорили, спрашивая меня: "Можно ли мне доверить Зои?". И что в себя, как я сейчас понял, включало и оплату такси.
- А вы как думали, Василий, что добрые и героические дела не потребуют от вас каких-то трат? Нет. Так не бывает. - Прямо передо мной стоит Мария и с укоризной меня попрекает в моей скупости, а сидящая со мной рядом на заднем сидении Зои, время от времени подкалывает меня своим локтём в бок. И хотя эти толчки меня в бок синхронизируются с ухабами и кочками, на которые залетает колеса такси, всё-таки есть такая вероятность, что Зои, таким образом, себя и меня развлекает, давая мне пищу для размышлений насчёт того, что это всё может значить?!
А у меня может быть есть и для этого случая оправдание, и вы, Мария, демонстрируете в себе сейчас все те же качества, за которые мне было по праву стыдно. Слепоту ко мне. И я так сильно интересуюсь насчёт оплаты такси не по выше приведённым причинам моего стяжательства и скупердяйства, а дело в том, что я с собой не захватил достаточно для покрытия расходов для поездки на такси денег.
А в это время таксист, всё это время проявлявший в нашу сторону особого рода бдительность через зеркало заднего вида, а может ему было сильно любопытно, заметив за мной такого рода, озадаченное поведение, со своей растерянностью и ёрзанием на месте, сразу смекнул, с чем оно могло быть связано. - Э, брат! Никак хочешь забесплатно прокатиться на такси. - Усмехнулся такой моей наивности таксист, повидавший на своём таксистском веку всяких видов злодеев, считающих себя самыми умными, и кто в его лице запросто может обмануть судьбу. Да вот только не в его случае.
- Никто, слышите, никто ещё забесплатно не ездил в такси брата Ашота! - с вот такой моей будущей предначертанностью посмотрел на меня брат Ашот, крепко так взявшись за руль и в качестве демонстрации мне крепости своих намерений, падла, прямиком наехал на очередной ухаб. Который оказался больше, чем на то рассчитывал брат Ашот, в чьих планах было всего лишь поставить меня на место надёжного и платёжеспособного клиента, а вышло так, что мы все, пассажиры автомобиля, подлетели вверх вслед за автомобилем, а вот куда затем каждый из нас приземлился, то это вопрос требующий для себя отдельного разговора. До которого в данный момент нет никакой возможности, а нужно как-то в себя прийти, оказавшись в достаточно пикантной и неоднозначной для понимания ситуации нахождения в объятиях друг с другом меня и Зои.
Для которой произошедшее сейчас с нашим автомобилем, вдвойне, а может и в другой кратности стало необъяснимым и невероятным происшествием, выкинувшим её из привычного жизненного ритма и прямо во что-то фантастическое и удивительное по своим ручным и другим ощущением. И здесь каждое мгновение моего промедления в сторону объяснить Зои, что здесь такое с нами произошло и происходит, ведёт к чему-то физически и психологически неразумному и интеллектуальной основой необеспеченному. Каждый из нас начинает желать полагаться на свои инстинкты самосохранения и друг от друга не отрываться, когда так душевно и физически тепло рядом друг с другом, и так же защищено.
А вот брат Ашот на всё это дело смотрит со своих мстительных и ревностных позиций. Он, бл*ь, ударился головой об потолок и отбил все руки об руль. И ему хочется в зеркало заднего вида видеть отчаяние и боль в наших лицах, а не эту картинку счастья. И брат Ашот идёт на самые радикальные меры, прибавляет скорость и сука привозит нас к пункту нашего назначения.
- Всё. Приехали. - С каким-то кощунственным злорадством объявляет брат Ашот о нашем прибытии.
На что мы рефлекторно и психологически реагируем, отстранившись друг от друга. Где я, чувствуя, что я должен действовать расторопней Зои, быстро покидаю салон автомобиля к некоторому испугу брата Ашота, решившего, что я всё-таки сумел его обмануть, убежав, не оплатив проезд, обхожу автомобиль сзади, подхожу к двери со стороны Зои, и открыв её, очень элегантно, с предложением только руки, приглашаю её на выход.
Моё приглашение Зои служит для неё ключом к пониманию того, что я сейчас делаю - она перехватывает мою руку - и она выходит из салона автомобиля. После чего мы выдвигаемся в сторону своевременно мне озвученного Зои адреса, забыв за собой брата Ашота. Кто к полной неожиданности и непониманию себя и того, что он никогда не делал, берёт и, что я люля делаю? уезжает.
Мы же с Зои останавливаемся у подъезда её квартиры, где она мне говорит, что дальше она сама и мне за всё большое спасибо.
- Не за что. - Отвечаю я. И как дань обходительности говорю сакраментальную фразу. - Я всегда к вашим услугам. В любое время звоните.
А Зои восприняла всё мною сказанное как сигнал к действию, и тут же зацепилась за это моё предложение.
- Тогда может быть завтра? - с мольбой в глазах обращается ко мне с этим вопросом Зои.
А я как-то даже опешил и растерялся от такой оперативности хода мысли Зои и заодно от её непосредственности, совершенно не рассчитывая на вот такую её реакцию на мои слова, в которые вкладывалось совсем другое (теперь будешь знать, как использовать все эти воспитанности, служащие для прикрытия правды).
- Что завтра? - переспросил я, не поняв вопроса Зои.
- Встретимся, и вы меня отвезёте обратно. - Как само собой разумеющееся говорит Зои. И я даже и не знаю, как мне на это её предложение точно сердечного характера реагировать, как только согласиться (ну брат Ашот и выкинул ты фокус).
- Конечно. - Легко и с готовностью даю ответ я, видя по Зои, как у неё отлегло от сердца этим моим ответом. - А где мы встретимся? - спрашиваю я.
- Здесь же, конечно. - Смеётся Зои в сторону моей вот такой бестолковости и какой я всё-таки растяпа.
- А во сколько? - задаюсь я новым вопросом, и зажмурившись, жду новой волны удовольствия и смеха Зои, кому видимо нравиться надо мной подтрунивать и радоваться таким моим оплошностям в разговоре с нею.
Но на этот раз я говорил по делу, и Зои озвучила мне время для её встречи здесь, и на этом как бы ставя точку, с виду совершенно забыв меня, поворачивается к дверям подъезда, наработанным опытом движением нажимает код домофона, и размеренным шагом скрывается в дверях подъезда, оставляя меня на пороге перед чем-то для меня неизвестным и странным, заставляя обдумывать всё то, что меня постигло за сегодняшний день.