Самиздат:
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь|Техвопросы]
|
|
|
|
Аннотация:
О том, что по Земле может шарахнуть астероид, говорили и раньше. А две недели назад это стало очевидным фактом. Все расчеты и наблюдения показали, что катастрофа неизбежна. Супергерой никуда ни на чём не полетит. Нет ни Супергероя, ни подходящего корабля. Однако, две недели ещё есть... И каждый сам решает, на что их потратить... А как эти две недели провели бы Вы?
|
Дорога в Крым
Утром 19 мая Мишка проснулся, почему-то, очень рано. Солнце ещё не успело заглянуть в окно, но в комнате было светло, и как будто нарядно, как бывает в день рожденья, или в первый день отпуска. На кровати сидел Яша - огромный, пушистый, огненно рыжий сибирский кот. Он всегда приходил утром, забирался на кровать и терпеливо ждал, когда Мишка проснётся. Потрепав кота по лохматому загривку, Мишка перевернулся на другой бок и уткнулся в подушку, но сон уже успел убежать. За дверью прошаркал отец, с кухни послышался его кашель и звяканье чайника.
С сухим щелчком включился поставленный с вечера на таймер телевизор. Худой, очкастый Осокин в очередной раз рассказывал о приближающемся к Земле огромном астероиде, о беспорядках в Америке, о беспорядках у нас, о беспорядках...
-Яша, выключи эту лабуду. - пробурчал Мишка, но кот не тронулся с места. - Ну, хотя бы пульт принеси.
Как будто поняв его, кот поднялся, но вместо того, чтобы пойти за пультом, боднул своим лохматым лбом Мишкину руку, уселся и заурчал ещё громче.
Выключив телевизор, Мишка пошёл бриться. "Странные люди-эти телевизионщики" думал он, соскребая бритвой жёсткую щетину "Через две недели всем конец, все заводы давно стоят, магазины закрылись, а эти просто трудоголики какие-то. Может, надеются, что башню не затопит и они выживут? Так ведь, передачи они в телецентре готовят. А он по высоте всего пять-шесть этажей... Говорят, до Москвы, дойдёт волна сто семьдесят метров в высоту, с большой скоростью будет идти - и телецентр и башню точно смоет".
Побрившись, Мишка пошёл на кухню, плюхнулся на свой стул и стал с аппетитом уплетать бутерброды, уже приготовленные матерью. За столом царило гробовое молчание - с тех пор, как стало известно про астероид, оживлённые, обычно, семейные беседы за утренним и вечерним чаем прекратились.
- Сегодня собираем вещи, а завтра с утра выезжаем в Алексин. - внезапно произнёс отец, перестав звенеть ложкой о края чашки. - Будем на бабушкином участке погреб рыть. Зацементируем его, герметизацию проведём, скоммуниздим где-нибудь кислородный баллон - глядишь, и пересидим месяц, пока вода не сойдёт.
- Ну да, только сперва нужно будет венки где-нибудь скоммуниздить. - ухмыльнулся Мишка. - Я, лично, никакой погреб рыть не буду. Я вас в Алексин завезу - и в Крым поеду. Я в этом году не купался ещё.
Отец перестал жевать и только непонимающе моргал глазами. Он не привык, чтобы кто-нибудь из домашних спорил с ним, и теперь должна была разыграться настоящая буря. Но, вопреки Мишкиным ожиданиям, бури не случилось.
- Что, помогать нам совсем не станешь? - голос отца стал глухим, словно простуженным.
- Нет, не стану. Мне в Крым надо. Машка, поедешь со мной?
Машка только испуганно замотала головой, и Мишке стало жутко досадно. За свои 16 лет моря она не видела ни разу, и теперь последние две недели должна будет провести за рытьём братского семейного склепа. "Надо будет уговорить её поехать"- подумал Мишка.
- Миша, мы думали, что все вместе будем, когда это начнётся... - мать опять собиралась заплакать.
- Оставь его! Похоже, он давно всё решил. Пусть каждый поступает так, как должен. А мы попробуем выжить - посмотрим, кто окажется прав. - отец, казалось, совсем не сердился. - Ты с Настей едешь?
Напоминание о Насте совсем испортило Мишке настроение. Было обидно за исчезнувшее ощущение праздника. Крым был для Мишки сказкой, пережитой пять лет назад, когда он, ещё беззаботным студентом, ездил туда на две недели с друзьями. Было выпито море пива, съедена тонна шашлыков, пахлавы и горячей кукурузы, которыми торговали на пляже. А потом, в сентябре, была истрачена куча денег на лечение какой-то "прелести", позаимствованной у смешливой, пухлой хохлушки.
- Ну, кто же едет в Тулу со своим пистолетом? - попытался пошутить Мишка, но домашние ещё больше нахмурились. Дожевав бутерброд, он поспешил выскользнуть из кухни.
Уже две недели Мишка пытался объяснить себе, почему его стало так напрягать Настино общество, и даже её звонки. Ведь раньше они считали себя идеальной парой, за год, который они были вместе, ухитрились ни разу не поссориться. Однако, перспектива провести с ней последние часы наводила на Мишку тоску. Предстоящее сегодня объяснение также не вызывало восторга.
Он уже натягивал старую, промасленную куртку, собираясь идти в гараж, чтобы завершить начатые ещё позавчера приготовления к дальней дороге, когда зазвонил телефон.
- Слушай, Мишик, у меня потрясающая идея! - Настин голос просто звенел от восторга. - Давай поедем в Крым. Там в горах есть пещеры, наверняка их не затопит. Кстати, и на Кавказ тоже можно!
- Ты сама-то веришь в то, что говоришь? Затопит обязательно. Горы, пещеры - это не выход. Я завтра еду со своими в Алексин, построим там убежище, может и обойдётся.
- Мишик, - Настин голос совсем завял, - ты действительно считаешь, что нам не нужно быть оставшиеся две недели вместе?
- Я должен быть вместе со своими. Я очень хочу взять тебя с собой, но возможности такой просто нет.
- Ты приедешь ко мне сегодня? Я хочу увидеть тебя перед тем, как уедешь.
- Я очень хотел бы приехать, но мне надо будет сегодня машину готовить к дороге, заднюю подвеску всю перебрать надо, если...
В трубке послышались короткие гудки.
"Семёрка" Мишкина была "дамой" весьма капризной, внимания к себе требовала часто. Он купил машину два года назад, и уже тогда возраст её был, по машинным меркам, преклонный. В семье этот автомобиль был первым, за последние двадцать лет, т. к. отец панически боялся садиться за руль, побывав, когда-то давно, в аварии. Ещё учась в институте, Мишка постоянно где-нибудь подрабатывал. А так как в семье был относительный достаток, все заработанные деньги оставались в Мишкином кармане. Истратить их на пиво тоже не получалось, поэтому в первую же субботу после получения диплома инженера, Мишка отправился на авторынок и вернулся оттуда на колёсах.
Сделав, что хотел, Мишка покатался минут 10 по дворам, просто, чтобы убедиться, что всё работает. Прохожих на улицах практически не было. В старом магазине, где мать всегда покупала вкусные булки, вместо окон зияли пустые проёмы. Внутри и сейчас кто-то хозяйничал. Всё это настолько контрастировало с солнечной майской погодой, что становилось жутко.
На следующий день, когда погрузили, наконец, все нужные и ненужные вещи в многострадальную "семёрку" и тронулись в путь, мать опять стала плакать. Отец угрюмо молчал. Машка казалась спокойной, даже равнодушной. Только всеобщий любимец Яшка, обследовал машину, и, убедившись, что его везут в деревню, свернулся колечком на сиденье и принялся громко урчать.
- Хорошо быть котом! - сказал вдруг отец - Никаких тебе грёбаных метеоритов, погребов, армагеддонов всяких. "Вискаса" наелся, погулял, дома выспался - благодать.
- Так смоет то кота, так же как и нас. - Мишка сладко зевнул.
Настроение было отличное, дорога ровная и сухая. Мотор пел свою песню бодро и уверенно, без малейших намёков на капризы.
- Во-первых, он поймёт это, когда всё уже начнётся, а сейчас он даже не догадывается, что будет беда. Во-вторых, его не смоет, потому, что он будет с нами, в погребе. А в третьих - ты долго будешь действовать на нервы? Тебе всё происходящее как будто удовольствие доставляет. Ты просто смакуешь все подробности этого апокалипсиса долбанного!
- Просто я смотрю на вещи здраво, не прячу голову в песок, как некоторые. Твоя идея насчёт погреба не выдерживает никакой критики. Ты не сможешь обеспечить необходимую герметичность. Но, даже если представить, что сможешь - для того, чтобы нормально дышать объём убежища должен быть не меньше нашей квартиры. И ещё! Кислород из баллона - это прекрасно, но куда девать углекислый газ?
- Всё?!
- Всё!
- А теперь слушай сюда! Я построю всё что нужно! Мы построим! И убежище у нас будет классное! И когда всё кончится, мы сумеем устроиться! Но даже если всё это не получится, оставшиеся две недели мы проживём с надеждой на спасение. А ты, умник, можешь делать что хочешь. Ты уже погиб, потому, что перестал бороться. И эти две недели будут для тебя адом!
- Я эти две недели проживу так, как хочу. У меня будет отпуск. Настоящий! Я в Крым поеду. У меня нормального отпуска три года не было. Огород ваш только, с жуками колорадскими! Я искупаюсь в море, поем клубники, попью пива и полежу на пляже. Красота! И Машку с собой заберу.
- Ну вот это - точно дудки! Машка останется с нами. И вообще, заткнись и смотри на дорогу! Ползёшь как черепаха - восьмидесяти на спидометре нет!
- И не будет. Мне ещё полторы тысячи километров проехать нужно, а ни одной работающей заправки сейчас не встретишь. Барахла своего наложили и ещё скорости требуют, чтобы бак через полторы сотни пустой оказался!
Отец ничего не ответил, и дальше, до самого Алексина ехали молча.
Бабушки дома не оказалось. Дверь была открыта, на столе лежала записка, где бабушка писала, что она в церкви, и придёт к полудню. Когда выгрузили вещи, Мишка прошёл в дом, взял в кладовке гвоздодёр и подошёл к сейфу. Ключ искать времени не было, да и не нашёл бы его Мишка - сейф последний раз открывали лет десять назад, когда ещё жив был дед. Однако, с гвоздодёром много "навоевать" не удалось. Порывшись в кладовке, Мишка нашёл дрель, и стал ударно трудиться, высверливая замок. Домашние только косились на него, но не сказали ни слова. Наконец, замок был побеждён, и мишкиному взору предстала великолепная ижевская "вертикалка". Мишка вытащил ружьё из сейфа, осмотрел его, взял коробку с патронами и стал раскладывать их по номеру дроби. В основном, там были патроны с "утиной" дробью, но шесть штук были с пулями. Мишка отнёс коробку с патронами в машину, взял ножовку и стал делать из дедова "сокровища" обрез.
В углу пустующего огорода, в куче прошлогодней ботвы копошились здоровенные, чёрно-серые вороны. Когда первый заряд дроби, из Мишкиного обреза, веером рассыпался по сгнившим доскам забора, они, тревожно крича, взмыли вверх. И тут же новый сноп свинца из второго ствола рванулся за ними в погоню. Одна из них как-то странно выгнулась и упала посреди прошлогодних грядок с редкими пучками взошедшего чеснока и одуванчиков.
- Не забудь это убрать, перед тем, как сбежишь. - послышался сзади голос отца.
Мишка пожал плечами, взял лопату и подняв за лапу убитую ворону потащил к задней калитке, чтобы зарыть в песке возле речки. Брал вроде бы аккуратно, и нёс на вытянутой руке, стараясь не касаться ею одежды, но после того, как птица с подобающими почестями была погребена, выяснилось, что в крови оказались перепачканы и новые джинсы, и рубашка, и даже, почему-то, лицо.
Пока отмывался под краном на кухне, пришла бабушка.
- Ты что, Мишунь, поранился, что ли? - бабушка испуганно отшатнулась.
- Да нет, это наш Мишуня мародёрствует помаленьку. - отец стоял в дверях с ехидной усмешкой. - Дедов сейф вскрыл, ружьё забрал. Он у нас на большую дорогу собрался!
- А ты видел, что на улицах делается? Ружьё лишним не будет. И опробовать его я должен был, из него лет пятнадцать не стреляли.
- Ты что, уезжать собрался? - расстроилась бабушка. - Я вас хотела в монастырь отвести. Там стены высоченные, и Господь поможет.
- Это вам с отцом надо будет решать, кто кому поможет. Он бункер строить собрался. Засунет вас туда, будете в норке наводнение пересиживать, в тесноте, да не в обиде.
- Ни в какой бункер я не полезу, в монастырь надо идти. Батюшка сказал, не затопит монастырь. Все, кто по монастырям будут молиться, все спасутся.
- Ну ладно, вы сами здесь решайте, чем заняться, а мне пора. - Мишка вытер лицо полотенцем, оставив на нём, еле заметный, коричневатый след. - Машка, тащи свою сумку в машину.
- Никуда она не поедет! - глаза отца налились кровью.
- Я сама могу решить, что мне делать! - Машка решительно взяла свою, ещё не разобранную, сумку. - Я не хочу провести в этом зверинце целых две недели. Отец с бабушкой сейчас опять грызться будут.
- Вы хоть пообедайте, я сейчас быстро на стол накрою. - мать опять собиралась разрыдаться.
Во время обеда за столом царило молчание. Потом, пока Машка с матерью долго рыдали, Мишка успел залить в бак одну из трёх припасённых канистр. Потом схватил в охапку кота и долго сидел молча, слушая его весёлое урчание.
Попрощавшись, тронулись в путь.
Редкие машины, встречавшиеся на местной дороге, почему-то неслись как угорелые. Когда остановились перед выездом на симферопольскую трассу, пропуская автобусы с какими-то сектантами в красных одеждах, Машка принялась мучить магнитолу, пытаясь поймать хоть что-нибудь, но в ответ слышался только треск. И вдруг, из динамиков послышался обрывок глуповатой, но такой знакомой песенки: "Солнышко моё, вставай! Ласковый и такой красивый...". Мишка поспешил выключить магнитолу. Эта мелодия играла в летней кафешке, когда не в меру горячий кавказский парень начал приставать к стайке девчонок за соседним столиком. Будучи посланным, он рассердился и схватил одну из них за руку, за что тут же получил от Мишки в ухо. На эти дела Мишка всегда был скор, даже когда не надо. Драку Мишкиной компании с "шашлычниками" прекратил наряд милиции, запихав и тех и других в "воронок". Кавказцев, правда, быстро отпустили, а Мишка просидел в "обезьяннике" до позднего вечера. Каково же было его удивление, когда, выйдя из отделения, он увидел на скамейке ту самую девчонку. Потом, когда где-нибудь играла эта песня, Настя говорила что-то вроде: "Слышишь, опять нашу песенку поставили?".
Когда колонна с сектантами, наконец, кончилась, Мишка выкрутил руль влево, и погнал машину обратно в Москву. "Вот я урод, убивать таких надо! Как я мог, вообще, бросить её в Москве?! Только бы она не вздумала никуда уехать..."
Внезапно он вздрогнул от Машкиного голоса, с трудом пробивавшегося сквозь рёв мотора "Миша, сбавь скорость, мне страшно!". На спидометре было 160. "Надо же, на что эта колымага способна, кто бы мог подумать" удивился Мишка, убирая ногу с педали газа. Дальше ехали на крейсерской сотне.
Проезжая мимо одной из заправок, Мишка с удивлением увидел, как какой-то мужик заправляет свою видавшую виды "Волгу". Резко тормознув, зарулили на заправку.
- Она что, работает, что-ли? - спросил Мишка, высовываясь из окна.
- Ага, работает! - засмеялся мужик. - Заходи, набирай на компьютере, сколько литров тебе надо, и заправляйся. Пойдём, покажу.
- Сам то откуда? - Мишке сразу, почему-то, стал симпатичен этот неторопливый, улыбчивый мужичок.
- Из-под Харькова. Москву хочу посмотреть, не был там никогда. И мои не были. - указал он на трёх дочек и жену, сидевших в машине. - Только вот не знаю, где там остановиться, гостиницы то, наверное, не работают.
- Ну и время ты выбрал. А остановиться у меня можешь. Держи ключи от квартиры, и записывай адрес...
- Ты серьёзно? - обалдел мужик. - В твоей квартире? А родственники что скажут?
- А ничего не скажут. Они в монастырь ушли. Да и я в эту квартиру уже не вернусь. Слушай, у тебя канистры лишней нет? Хотя бы пластмассовой...
- Зачем пластмассовую?! У меня три железных есть, две можешь забирать, они мне не нужны уже, я почти доехал.
Заправившись под завязку, продиктовав мужику адрес, и отдав ключи вместе с картой Москвы, Мишка продолжил путь.
В Москве, на проспекте Вернадского, прямо посередине проезжей части под странные мелодичные ритмы танцевали кришнаиты. Машины, несущиеся мимо, существовали для них, видимо, лишь как миражи из других измерений. Впрочем, один из них уже лежал на разделительном газоне, то ли сбитый, то ли вусмерть обкуренный.
Когда проезжали мимо выхода из метро, Мишке бросилась в глаза одинокая фигурка с охапкой цветов.
- Почём цветы, бабуля? - спросил Мишка, выйдя из машины.
- За так, бесплатно раздаю, - бабка смотрела на Мишку, почему-то, испуганно. - Раньше продавала, так люди за деньги покупали, а сейчас даже бесплатно не берут. Часа два уже стою, ты первый подошёл. Тебе каких цветов?
- Ландышей.
- Держи, вот этот букет посвежее. На счастье тебе!
- Спасибо. Так если не берёт никто, что же ты стоишь с ними. Поставила бы дома в вазу...
- Так ведь нужно же что-нибудь делать. Не могу я дома сидеть просто так. Страшно. И здесь страшно. Глаза у всех очень злые.
- И у меня злые? - удивился Мишка.
Бабка только грустно посмотрела и пожала плечами. Мишка ещё раз поблагодарил её и пошёл к машине.
Поднявшись по лестнице на Настин этаж, Мишка долго жал на кнопку её звонка. Наконец, дверь распахнулась, и на пороге появился её отец. Мишка с трудом узнал его. Слипшиеся волосы, густая чёрная щетина, тяжёлые мешки под вытаращенными глазами никак не вязались с образом подтянутого, бодрого весельчака, каким он был всего две недели назад. Каждый раз, когда Мишка приходил к ним, "будущий тесть" обязательно подбивал его побороться на руках. Проиграв в очередной раз, он с минуту дулся, а потом начинал, как ни в чём не бывало, рассказывать очередной еврейский анекдот, коих знал великое множество.
- Я к Насте пришёл. Где она?
Папаша с минуту думал, а потом, обдав перегаром, выпалил:
- Нет её! Из окна сиганула! Ты же бросил её...
- Что ты несёшь! - Мишка схватил его за майку, но она с противным треском расползлась на две части. Папаша поспешил захлопнуть дверь.
Мишка ещё минут десять колотил в железную дверь, кричал, но результата не последовало. Устав бушевать, он сел прямо на ступеньки, и прислонился к стене, тупо глядя на засыхающие ландыши.
Просидев так около часа, он услышал, как открылся лифт, но вставать, и вообще, двигаться не хотелось. Вдруг, он почувствовал, как на его плечо легла чья-то мягкая ладонь.
- Ты чего здесь сидишь? - Настя казалась удивлённой. - Ты же в Алексин собирался...
Мишка подскочил, как сжатая пружина, схватил её, прижал к себе. Потом провёл ладонью по волосам, как будто желая убедиться, что она материальна.
- Папаша твой тебя, похоже, похоронил уже. Урод!
- Что он тебе такое сказал?
- Что ты в окно сиганула.
- Вообще-то он уже неделю чертей ловит. Никогда с ним такого не было, даже когда мама умерла. Он ведь вообще не пил. А тут... Просто беда какая-то!
- Я за тобой вернулся. Мы с Машкой в Крым решили рвануть, как ты и предлагала. Так что собирайся скорее.
- Я не могу никуда "рвануть". Отец совсем пропадёт тут один. Мне нужно остаться.
Дверь Настиной квартиры приоткрылась и в проём высунулась папашина голова. Взгляд его уже приобрёл некоторую осмысленность.
- Тебе надо уехать. Нечего тебе на всё это смотреть! У меня по другому не получается, а тебе на всё это смотреть не следует...
- Я никуда не поеду!
Дверь снова захлопнулась. Минуты через три, она опять приоткрылась, и папашина рука выставила через порог две сумки.
- Тебе надо уехать! За меня не волнуйся, я справлюсь, не долго уже осталось...
- Может, с собой его возьмём? - Мишка предлагал, скорее, из вежливости, очень надеясь, что папаша не поедет. Надежды сбылись, дверь снова захлопнулась. Мишка пожал плечами, взял сумки и неспеша пошёл вниз. Настя поплелась следом.
Дверь снова приоткрылась:
- Миша!
Мишка обернулся.
- Не бросай её больше...
Мишка кивнул, отвернулся и пошёл вниз.
На улице моросил невесть откуда взявшийся дождик. Из открытых окон Мишкиной машины на весь двор разносились вопли какой-то попсовой команды. Машка явно не скромничала с громкостью магнитолы, старательно убивая старенький аккумулятор. Убрав две Настиных сумки в багажник, Мишка усадил её на заднее сиденье, а сам уселся за руль. Стартер пару раз жалобно вздохнул и замер.
- Всё, приехали. Ты, Машка, ещё раз без спросу что-то включишь или выключишь - получишь в лоб.
- Ну конечно, опять я виновата, что твоя развалюха не заводится. Надо было её как следует к дороге готовить. Взять то, что тебе нужно из магазина - теперь всё равно всё бесплатно. Теперь сиди, мучайся.
- Поговори у меня. - проворчал Мишка. Взгляд его упал на стоявший невдалеке здоровенный чёрный джип с трёхлучевой звездой на морде. Мишка взял обрез и вставил в верхний ствол патрон с дробью, а в нижний с пулей. Взяв в багажнике монтировку, он направился к джипу.
Капот "Гелендевагена" держался насмерть, и поддаваться, похоже, вовсе не собирался.
- Тебе помочь, братишка? - раздался сзади хрипловатый голос. - С ключом её проще открыть.
Мишка обернулся. К нему вразвалку шёл толстый бритый парень лет двадцати пяти, вероятно хозяин джипа. Правая рука его была за пазухой. Бросив монтировку, Мишка схватил обрез.
- Больно неохота стекло тебе разбивать. Мне ведь только аккумулятор нужен. Он на твоей машине, наверное, посвежее будет. А я тебе свой отдам.
- Да ты наглец, братишка. Ты думаешь, эта пуколка тебе поможет? Вали отсюда босяк, вместе с мартышками своими, пока я не рассердился.
- Да мне всё равно, рассердишься ты или нет. Это раньше ты был ба-альшим человеком, а теперь ты никто.
"Бритый" выдернул руку с пистолетом из-за пазухи, и в ту же секунду заряд дроби превратил его тренировочные штаны в кровавые лохмотья. Толстяк выронил пистолет, осел на землю, и принялся истошно визжать. Мишка подскочил к нему, ударил прикладом в ухо, и отшвырнул ногой пистолет. Затем, подняв пистолет, принялся его рассматривать. Мишка немного разбирался в оружии, и безошибочно определил, что это "ТТ". Передёрнув затвор, он прицелился в то место, где, по его расчётам, должен был находиться замок капота и выстрелил. Капот нехотя открылся.
Поменяв аккумуляторы, Мишка снова подошёл к "бритому":
- Ты сильно то не переживай, что на "мерине" своём до тёплого бункера в Альпах не доедешь. Ручное управление поставишь, как на инвалидной "Оке" - и езжай хоть в Африку. А то, что капот больше не защёлкивается - так это мы сейчас починим.
Сказав это, Мишка подошёл к своей машине, порылся в багажнике, и вытащил оттуда длинный кусок проволоки. Продев один конец в дырку от пули, а другой в буксирную проушину, Мишка притянул капот к нижнему его положению, после чего, завязал оба конца на бантик.
Мотор завёлся, и "семёрка" снова тронулась в путь. Девчонки молчали. Наконец, когда уже выехали за МКАД, Настя прервала тишину:
- Ты не должен был этого делать. Это же был обыкновенный разбой. Ты ведь не был таким...
- Какой ещё разбой? - ухмыльнулся Мишка. - Я всего лишь аккумулятор забрал. Мне в Крым надо. И я туда по любому доеду.
- Ты стрелял в человека, стрелял не для самозащиты, а чтобы забрать его вещь.
- Во-первых, стрелять он первый решил, а во-вторых - какой он человек?! Это же типичный "браток". Ты видела его машину? Пока деньги что-то значили, она не меньше ста "штук" "зеленью" стоила. Откуда у этого пэтэушника бабки на такую тачку, на квартиру четырёхкомнатную, в двадцать пять лет? У меня была не самая плохая работа, но даже новую "девятку" без посторонней помощи я смог бы купить минимум года через три. А "мерин", даже самый простенький - разве что перед пенсией. Да у нас директор, доктор наук, на "Волге" ездил. Так что, я глупее этого толстяка?! Трусливее?! У него яйца больше?! Он талантливый художник?! Музыкант?! Космонавт?! Я бы ещё понял, если бы ему это всё "крутые" родители купили... Так что это был не разбой, а акт социальной справедливости. Цена аккумулятора - четыре тысячных процента от стоимости этого гроба на колёсах. Так что я своё забрал. Тем более, что у меня такой машины никогда не было и уже не будет. И вообще, достала меня твоя правильность. Я - не ты! Я не икона, на которую молиться надо! Я - обычный живой человек!
- Ну и взял бы его джип, - оживилась вдруг Машка. - я на "Гелендевагене" никогда не каталась, тем более, на таком чёрном, тонированном. Представляешь - на пляж въехать на такой машине...
- Не нужен мне его джип... Мне нужен был новый аккумулятор, потому, что ты посадила старый. Этот "мерин" бензин жрёт - по двадцать литров на сотню. Так что до пляжа мы бы не доехали.
- Миша, отвези меня, пожалуйста, обратно. Я хочу домой. - срывающимся голосом произнесла Настя.- Я вас боюсь...
Мишка остановил машину, перелез на заднее сиденье, попытался обнять Настю, но она отстранилась. Тогда он просто взял её руку в свои, крепко сжал и, немного помолчав, сказал:
- Тебе не нужно бояться меня. Я клянусь, что никогда не сделаю ничего плохого ни тебе, ни Машке. Просто сейчас я немного устал. Я очень хочу в Крым, но ещё больше я хочу провести оставшиеся две недели с тобой. Если хочешь - мы можем вернуться и остаться в Москве, но только вместе.
- Пообещай мне, что больше ни в кого, никогда не будешь стрелять, разве что защищаясь.
- Хорошо, я обещаю.
- Ну, тогда поехали в "твой" Крым. - на Настином лице сквозь слёзы мелькнула робкая улыбка.
Следующие три часа ехали, болтая ни о чём. Когда вдруг мелькнул дорожный указатель "Алексин 11 км", Настя вдруг наклонилась вперёд, похлопала Мишку по плечу и сказала:
- Мишик, ты сегодня целый день за рулём, скоро начнёт темнеть. Давай заедем к твоим, переночуем, а завтра с утра снова в путь.
- Я не хочу, я с ними попрощался уже. Опять Машку начнут убеждать остаться. Лучше проедем лишнюю сотню километров, а ночевать на какой-нибудь просёлок съедем.
- Сейчас опасно на просёлке ночевать. Я понимаю, что ты теперь вооружён до зубов, но зачем нам лишние опасности?! Нам нужно заехать к твоим.
Мишка поморщился, но решил согласиться.
Когда подъехали к дому, там уже вовсю шла работа. Здоровенный бензовоз, раздавив забор, ворочался на участке. Мишка, выйдя из машины, стал с интересом наблюдать за происходящим. Наконец, когда бензовоз замер, из кабины вылез счастливый, улыбающийся отец.
- Ну что, вернулся блудный сын?! Смотри, какую штуку я раздобыл! Цистерна сейчас пустая, остатки топлива выжгем, проветрим, как следует, зацементируем, чтобы волной не унесло и спрячемся в ней, когда всё начнётся. А кислородный баллон я завтра со стройки стяну. Так что оставайся, не пожалеешь...
- Я не вернулся, я по пути заехал. Переночуем и уедем.
- Лучше бы тебе остаться. Молодец, что за Настенькой съездил. Нам там всем места хватит. Мать с бабушкой всё равно в монастырь свалили. Одному мне тяжело будет всё устроить.
- Ты извини, конечно, но мы завтра утром всё-таки уедем.
- Ты о себе не думаешь - подумай о них. - Отец махнул рукой в сторону машины.
- Я не хочу об этом говорить. Мы завтра утром уедем.
Отец махнул рукой и пошёл опять к бензовозу.
Наскоро поужинав картошкой, огурцами и сырокопчёной колбасой из припасённого Мишкой НЗ, разбрелись по постелям и уснули как убитые.
С утра, сухо попрощавшись с отцом, Мишка посадил в машину девчонок и тронулся в путь.
День выдался солнечным и ярким. Отмахав за три часа четыреста километров, Мишка остановился возле небольшой речушки с прозрачной водой и огромными листьями кувшинок, плававших на поверхности. Все втроём долго плескались в ледяной воде, причём Мишка с упоением изображал водяного, в шутку пытаясь утопить то Машку то Настю. Потом, с аппетитом перекусили тушёнкой и сухими хлебцами и больше часа молча загорали под горячим майским солнцем. Потом, всем троим, одновременно, пришла в голову мысль, что раз вода чистая, значит, здесь должны водиться раки. Машка с Настей стали переворачивать камни на мелководье, а Мишка подплыл к притопленной коряге и стал искать под ней. Наконец, Машка громко взвизгнула и бросила на берег что-то чёрное. Однако больше, несмотря на разыгравшийся у охотников азарт, добыча так никому и не попалась.
Рассматривая пойманного рака, долго решали, что же с ним делать. В конце концов, решили бросить обратно в речку, так как варить одного Мишке казалось глупо, а девчонкам было жалко бросать его живого в кипяток.
До наступления темноты успели проехать ещё четыреста километров. Когда начали спускаться сумерки, Мишка свернул с шоссе на просёлок, отъехал метров триста, развернулся, и стали устраиваться на ночлег. Мишка вынул из верхнего ствола обреза гильзу и зарядив туда новый патрон, положил между сиденьями. Затем, проверив "ТТ" засунул его за пояс, проверил, подняты ли все стёкла, откинул сиденье и закрыл глаза. Настя повернулась на левый бок на откинутом пассажирском сиденье и долго смотрела на засыпающего Мишку. Машка долго ворочалась и вздыхала на заднем диванчике, но, в конце концов, тоже уснула.
Проснулся Мишка от света фар, бьющего прямо в глаза. В стекло водительской двери настойчиво стучал какой-то парень. Мишка чуть опустил стекло и недовольно спросил:
- Чего тебе нужно?
- От тебя - ничего, а вот девочек твоих мы забираем... Если не будешь дурить - не тронем ни тебя, ни твою машину. - произнёс парень с отчётливым южнорусским выговором, и со смехом добавил: - Только трошки таможенный досмотр устроим на предмет выявления ценностей в багажнике. Так что открывай по-хорошему, чтобы нам стекла не разбивать.
- Сейчас, открою, - процедил Мишка сквозь зубы, судорожно нащупывая обрез.
Стекло водительской двери разлетелось на мелкие кусочки, и Мишке в лоб упёрся воронёный ствол старенькой "берданки".
- Даже не вздумай. - парень явно разозлился. - Давай сюда свою волыну, только медленно, чтобы я её видел.
Мишка отдал обрез, и парень, немного успокоившись, убрал ружьё от Мишкиного лица.
- Теперь вылезай из машины. - последовала новая команда.
- Сейчас, вылезу, - пробурчал Мишка, делая вид, что никак не может при слепящем свете найти дверную ручку. Правая рука его осторожно нащупала рукоятку пистолета, указательный палец лёг на спусковой крючок. Резко рванув "ТТ" из-за пояса, Мишка трижды выстрелил наугад прямо через дверь. Парень сложился пополам, и закричал. Мишка рывком распахнул дверь, сшиб парня с ног, наступил на упавшее ружьё, и пнул противника ногой. Потом, направив пистолет на две фигуры, маячившие возле слепящей машины, крикнул:
- Всем стоять, кто сделает резкое движение, сразу получит пулю. Руки на капот и не шевелиться.
Фигуры, однако, не спешили подчиняться, что разозлило Мишку ещё больше. Он выстрелил в правую фару, но пуля прошла намного выше, разбив лобовое стекло. Тогда, он выстрелил ещё три раза, и после третьего выстрела одна из фар, наконец, погасла. Парни нехотя подчинились. Торопливо обыскав их и осмотрев салон их "Москвича", Мишка не обнаружил никакого оружия. Отступил к своей машине, и скомандовал:
- Забирайте эту свинью и проваливайте. "Москаль" вас отпускает. Львы падалью не питаются.
Парни подняли воющего товарища, запихнули его в "Москвич" и уехали.
Мишка положил свой обрез и "вражеское" ружьё в багажник и уселся на своё сиденье, не закрывая двери. Дрожащей рукой он стал рассеяно стряхивать осколки стекла с передней панели. Потом взгляд его упал на пистолет, и Мишка шёпотом выругался. Затвор отошёл назад - патронов больше не было. От мысли, что он бегал вокруг трёх отморозков безоружным, с бесполезной железкой в руках, стало ещё страшнее. Вдруг, Настя обхватила Мишкину шею руками и прижалась к нему. Сзади послышался Машкин плач.
- Настя! - вдруг сказал Мишка. - Выходи за меня замуж! Нам нужно обвенчаться. Машка, будешь у нас свидетельницей, или как там они при венчании называются?
Машка зарыдала ещё громче.
- Так ты замуж то за меня выйдешь? Соглашайся скорее, пока я не передумал...
- Я подумаю. А передумаешь - тебе же хуже. Слушай, Мишка, ты только не сердись, но нам нужно догнать их и отвезти раненого в больницу. Они ведь выкинут его в ближайший кювет.
Машка, мгновенно перестав реветь, буквально подпрыгнула на заднем сиденье:
- Ты что, с ума сошла? Ты не поняла, что они собирались с нами сделать? Они же Мишку чуть не убили... А то, что Мишка подстрелил одного из них - так это их проблемы.
- Настя права. У него пуля в животе. Они наверняка выкинут его. Нафига им раненый дружбан, если они приключений жаждут. Надо отвезти его в больницу. Я никогда никого не убивал и сейчас свой счёт открывать не хочу...
-Вот если выкинут, - не унималась Машка, - то он на их совести и будет. И вообще, где ты будешь их теперь искать? А больницу работающую где найдёшь?
- Они на юг поехали. С одной фарой и разбитым лобовым стеклом быстро не поедешь, так что догоним. Мишка завёл мотор, и машина, покачиваясь, снова выползла на шоссе.
Ковыляющий по шоссе "Москвич" догнали довольно быстро. "Подрезав" его, Мишка вышел из машины и направил обрез на сидящих в ней парней.
- Вытаскивайте его и кладите в мою машину.
- Пацаны, не отдавайте меня, - буквально завизжал парень, - они ведь меня пристрелят.
- Замолчи! - резко сказала Настя, выходя из машины. - Не все, такие как вы! Не поедешь с нами - подохнешь! Вытаскивайте его и укладывайте на заднее сиденье.
Парни запихнули тихо скулящего дружбана в Мишкину машину. Затем, "Москвич" резко, с пробуксовкой сдав назад, укатил в обратную сторону. Настя, к Машкиной радости, села на заднее сиденье, уступив ей переднее.
- Ты местный?
- Местный. - вяло отозвался парень.
- Где здесь ближайшая больница? Показать можешь?
- Не могу. Ближайшая нормальная больница в Белгороде. У нас в селе тоже была больничка, но доктор уехал к своим, в Новосибирск. Есть только фельдшер.
- Ну, фельдшер - так фельдшер... Поехали для начала к нему, хоть перевяжет тебя как следует.
Подъехав к дому фельдшера, Мишка долго стучал в окно. Наконец, дверь распахнулась, и на пороге появился здоровенный рыжий мужик в одних трусах.
- Я тебе постучу сейчас! - заорал он, пытаясь разглядеть в предрассветных сумерках неожиданных гостей. - По голове себе постучи - может, догадаешься на часы посмотреть.
- Вы фельдшер? - спросил Мишка.
- Ну, фельдшер, - ответил мужик. - А ты заболел, что-ли?!
- Раненый у нас - посмотрите его, пожалуйста...
- Ждите здесь - буркнул мужик и закрыл дверь.
Буквально через две минуты он появился на пороге одетый и даже причёсанный, с чемоданчиком в руках. Бегло осмотрев раненого, он сел в машину и стал показывать Мишке дорогу к зданию больницы. Потом они, вместе с Мишкой, внесли его внутрь и положили на кушетку.
- Мне помощник нужен. - сказал фельдшер. - Давай, стрелок, раздевайся, мой руки - будешь ассистировать.
- Он крови боится! - решительно вмешалась в разговор Настя. - А я отучилась три года в медицинском - поэтому ассистировать буду я!
Пока шла операция, Мишка с сестрой сидели в машине. Уже через сорок минут на крыльцо вышел фельдшер, закурил и, неожиданно весело обратился к Мишке:
- Ну что, парниша, славно ты поохотился, хорошего кабана подстрелил! Ничего, жив будет "трофей" твой, по крайней мере, ближайшие две недели! Пуля у него не в животе, а в ляжке. Ни кость не задета, ни артерии важные. Сейчас подруга твоя ему швы накладывает. Только вот в больнице я его не оставлю. Придётся на носилках через всё село переть. Вот так вот.
Когда взмыленный Мишка и упорно сопящий фельдшер принесли раненого к нему домой, находившиеся там женщины принялись истошно вопить.
- Браток! - послышался сквозь вопли голос парня, когда Мишка уже направился к дверям.- Не обижайся, случайно дурость вышла.
Мишка только пожал плечами - длительная дискуссия в его планы не входила.
- Ну что, стрелок, давай знакомиться. - сказал фельдшер уже на улице. - Меня Николаем зовут, можно просто - Коля. Давай, бери своих девчонок - и идём ко мне завтракать. Наливочки по рюмашке выпьем...
- Да не, мне ехать надо, какая уж тут наливка.
- Тише едешь - дальше будешь! Видок-то у тебя не слишком бодрый. Я бы тебе за руль сейчас садиться не советовал. Тем более пассажиры у тебя... Не боись - позавтракаем, сильно поить тебя не буду - по рюмашке только. Поспишь часа три - будешь как огурец! Бодрый, свежий!
- Ага, и зелёный весь... Ладно, поехали. - Мишке действительно здорово хотелось спать, даже немного мутило.
Пока жена Николая и Машка с Настей собирали на стол, Мишка с фельдшером расположились на крыльце. Пара рюмок смородиновой наливки, дополненная домашней ветчиной, приятно согревала желудок. Настроение стало благостным, хотелось поговорить. Николаю, впрочем, тоже.
-Люди сейчас потерянные какие-то стали. - рассуждал он. - Кто грызть всех подряд начинает, кто пьёт, кто вообще в доме у себя заперся, не выходит. Вон, Васька, "трофей" твой, я же его с малолетства знаю - раньше нормальный пацан был. Армию отслужил, пришёл - стал в колхозе работать. Отца у них нет - так с каждой зарплаты матери и сестричкам гостинцы в магазине покупал, с премий - обновки всякие. Ружьё у него ещё отцовское хранилось - так он даже охотиться не ходил. И приятель его, Андрюха - тоже обычный парень. Здоровался всегда... А как про метеорит этот дурацкий узнали - как взбесились! Андрюха у родного отца ключи от машины с мордобоем отнял, кататься поехали. Они ведь уже дней пять тут мотаются, на "Москвиче" на этом. Интересно, кто там с ними третий был, не помнишь, как он выглядел?
- Да я их сильно не разглядывал. Да и темно было...
- Докатались, мать их!
- Ну почему, докатались?! Их там ещё двое осталось, оружия, правда, нет, но машина - на ходу. Бог их знает, что они ещё натворить успеют.
- Да уж! У нас вот с Верой детей нет - первое время переживали сильно, обследоваться ездили - и в Белгород и в Москву. Врачи говорят, что всё в порядке - а детей нет. Потом как бы привыкли. А как про этот астероид стало известно - разругались вдрызг. Думал - из дома уйду. Хотя, по большому счёту - хорошо, что нет. Переживали бы за них сейчас, тоска бы, наверное, съела... А уж такие дети как Андрюха и вовсе не нужны. Как думаешь, астероид этот мимо пролетит или попадёт? Никаких известий не слыхал в Москве?
-А у вас, что телевизор не работает, что ли? Они ведь по "ящику" целый день про этот булыжник твердят. Задолбали! Лучше вовсе не смотреть.
- Тоже верно. Только вот я думаю - насколько точно его траекторию рассчитали? Он движется, Земля движется - как тут можно понять, попадёт или нет?
- Да, можно...
- Только ведь, если они ошиблись - представляешь, как всё восстанавливать?! Не материальных каких-то вещей, а отношений. Вы вот одни едете, без родных - наверное, расстались-то не по доброму... Все сейчас переругались, всё что копилось и поглубже внутрь заталкивалось - всё наружу вылезло. Чужие все друг другу стали. Мы вот, если эта хреновина мимо пролетит - разведёмся, наверное.
Из дома звонкий хозяйкин голос позвал завтракать.
За столом сначала все ели молча. Еда была необыкновенно вкусной - домашний творог, сало, домашняя ветчина, котлеты, варёная картошка, всякие соленья. Перед каждым стояла большая кружка молока.
- Погода сейчас стоит отменная! - завела "светскую" беседу хозяйка. - Так обидно, что огород не стали поднимать! Вот пролетит этот метеорит мимо - и будем без картошки, вообще - без всего сидеть!
- Да если он мимо пролетит, - оторвался от тарелки Николай, - я тебе тонну картошки куплю!
- Не купишь! Не мы одни всё бросили. Больше половины огородов не засеяны, колхозные поля брошенные стоят - голод будет! Я вот, например, считаю, что надо жить как раньше, как будто не изменилось ничего. Как будто и нет никакого астероида. Работать, учиться, жениться - как будто всё нормально. Огороды засеивать...
- Достала ты уже со своим огородом, - Николай выглядел очень рассерженным. - Помолчать, что ли не можешь? Дай людям поесть с дороги, они и без тебя поволновались сегодня.
- Так действительно метеорит мимо пролетит - вдруг сказала Настя. Все молча уставились на неё. - Я по радио сообщение слышала, правда - на английском. Видимо - зарубежная какая-то радиостанция.
Николай только усмехнулся. Вера же напротив, оживилась ещё больше.
- Так я и говорю - надо было жить, как жили! И всё бы нормально было. От этих учёных - один вред. Все мозги запудрили своим астероидом. Пойду сейчас Танюшке расскажу.
- Ну, ладно. - поднялся со своего места Мишка. Воображение очень живо нарисовало стихийный митинг во дворе дома, допрос с пристрастием на тему "слышали - не слышали" и другие приятные моменты. Настроение сразу испортилось. Свербила досада насчёт несостоявшегося отдыха. - Пора нам...
- Куда это тебе пора? - удивился Николай. - Тебе поспать надо. Ты же выпил, куда тебе за руль?
- Да ладно - гаишников сейчас всё равно нет, поеду потихоньку.
- Так поспи часа три - и нормально поедешь. Всё равно много по времени не выиграешь.
- Миша, давай останемся! - присоединилась Настя. - Ты выглядишь усталым, дорога дальняя...
- Короче - никуда вы сейчас не поедете. - подвёл итог Николай. - Пока не отдохнёте - никуда не отпущу. А к вечеру, глядишь, одумаетесь - так баньку затопим, посидим... Ну всё - идите спать. Вера вам уже постелила.
Когда они остались одни в чистенькой, светлой, но очень тесной комнатке в угловой части дома, Мишка сел на высокую железную кровать с горкой подушек и сердито уставился на Настю.
- Ну и зачем ты это сделала!? Ты что, не знаешь, чем это может кончиться!? Да они разорвут нас, как только поймут, что ты лжёшь! Кстати, из оружия остались только мой обрез и неизвестная железка этого "трофея". Неизвестная, потому, что я не знаю, стреляет ли она вообще! Для "ТТ" патронов больше нет, я забыл их взять у толстяка. Так что если сюда придёт вся деревня, а она сюда придёт - не отобьёмся!
- Я не лгу.- Настя говорила очень тихо, опустив глаза в пол.- Я действительно слышала это сообщение. Ещё в Москве. А если ты посмеешь снова начать стрелять, тем более в них - я для тебя просто исчезну.
- Что ты слышала!? Да ты в английском - как я в свиноводстве!
- Не кричи на меня, "англичанин". Насчёт моего английского - можешь не волноваться. Я - слышала! Можешь мне не верить... - взгляд Насти, прямой, даже, как показалось Мишке, чуть насмешливый, смутил его.
- Ну и где логика в твоих действиях? Если бы ты слышала - вряд ли поехала бы со мной. Твой отец там не просыхает - успокоила бы его! Не боишься, что он сам из окна сиганёт?
Настя побледнела и как-то вся сжалась. Мишка понимал, что старательно топчется по больной мозоли, но остановиться не получалось.
- Если ты не знаешь, почему я поехала с тобой - мне нечего тебе сказать. Я не верю, что отец может это сделать. А вот ты - можешь! Когда въедешь на пляж, на который ты так мечтаешь попасть, и не увидишь того, ради чего ты едешь. Море, конечно, будет на месте, песок тоже, но никакой клубники, о которой ты уже все уши прожужжал, там нет. Она никому не нужна - её никто не собирает и не продаёт. И пиво никто не продаёт - разве что сам где-нибудь утащишь. Там нет ничего из того, что было пять лет назад. Там сейчас такая же беда, как и везде. Беда, от которой нельзя уехать на машине. Больше всего я боюсь именно этого момента. Ты можешь превратиться в желе, а можешь - в зверя, способного на любой поступок.
Гнев Мишкин куда-то пропал. От него осталась только тягучая, липкая тоска. Захотелось засунуть голову под подушку. Немного помолчав, он начал говорить совершенно другим, спокойным тоном.
- Знаю я, что там увижу. Ты думаешь, глаза мне открыла? Но я хочу туда всё равно. И доеду. Я думал, что ты поехала со мной, потому, что я нужен тебе. А ты просто играешь в Мать Терезу. Из всех окружающих выбрала наиболее "болезного" и взялась опекать. Ну, что-ж, каждому своё... А теперь слушай внимательно, как будем разруливать ситуацию. Значит так. Если придут - говорить выйду я. Я слышал сообщение и понял, его в меру моих познаний в английском, именно так. И не спорь со мной. Иначе, я просто не дам тебе выйти к ним. Силой не выпущу. И ещё! Если впредь позволишь себе такие выходки - не знаю, что с тобой сделаю.
Настя смотрела исподлобья. Мишка первый раз увидел, как в её глазах разгорались злые огоньки.
- Что сделаешь?! Ударишь?! Хорошая у тебя любовь! Не смей мне угрожать! И опека твоя мне не нужна! Ты же маленький пятилетний мальчик, который искренне считает, что мир крутится вокруг него. Который делит всех на "своих" и "чужих дядей и тёть". Чего ты испугался!? Что поверят, а потом, почувствовав себя обманутыми, накостыляют нам? Полностью никто не поверит, но никто и не разуверится полностью. А надежды у большинства прибавится.
- Я просто боюсь, что ты не сможешь вдохновенно врать. Считай меня кем хочешь. Я действительно делю всех на "своих" и "чужих". И пытаюсь защитить своих теми способами, которые мне доступны. А теперь, давай просто поспим. Неизвестно, когда ещё случится спать на настоящей кровати.
Молча сняв одежду, Мишка завалился на кровать и отвернулся к стене. Настя, так же молча, примостилась рядом.
Вопреки опасениям, никакого митинга не состоялось. Проспав часов шесть кряду, Мишка проснулся от назойливо жужжащей, и пытающейся сесть на лицо мухи. Солнце уже стояло высоко. К своему удивлению, Мишка увидел, что крепко обнимает Настю, а та сладко посапывает у него на плече. Как будто и не было разговора, после которого казалось, что отношениям конец. Осторожно, стараясь не разбудить Настю, Мишка поднялся с кровати, и, натянув только джинсы, вышел во двор.
- Долго вы, москвичи, спать привыкли, - Николай поднялся с бревна, и, аккуратно затушив "бычок", положил его в стеклянную банку, в которой лежало ещё несколько. - Обед уже остыть успел.