В трактире 'Гнилой зуб' стоял гвалт, в котором тонули крики, смех и звон разбитой посуды. В самом эпицентре этого ада, за столом, заляпанным супом и пивом, шла игра. Не в благородный торн или покер, а в 'оторванку' - простую, жестокую и быструю.
Разбойник сидел на краю стола, положив ногу на табурет. Он не просто играл - он владел столом. Его хриплый голос резал гул, объявляя ставки, его быстрые пальцы ловко швыряли кости. Рядом с его локтем лежала уже приличная кучка медяков и пара потрёпанных серебряников.
Рубаха была расстёгнута, на лице - расслабленная, хищная ухмылка. Он был своим среди всех этих оборванцев, воров и головорезов. Он был здесь королём.
- Считайте, салаги, считайте! - крикнул он, когда кости выпали в его пользу. Его рука, быстрая как змея, сгребла выигрыш со стола.
- Везуч ты сегодня, Хатри. - мрачно проворчал один из игроков, здоровенный детина с шрамом через глаз.
- Это не везение, Вайка, а тактика, - произнес тот, к кому обратился детина, не теряя ухмылки, - Знаешь такое слово? Судя по недавним событиям, нет. - накануне Вайка очень неосмотрительно попался страже, когда убегал с каким-то важным зельем из лавки алхимика. Зелье вернули хозяину, неудачливому грабителю - отвесили тумаков и несколько суток в городской темнице. Естественно, все 'сообщество' уже на следующий день об этом знало.
Стол загрохотал от смеха. Вайка сжал кулаки, но не полез в драку. Хатри был не тот, с кем связывались без крайней нужды.
Игра продолжилась. Разбойник то проигрывал мелкие суммы, то снова забирал всё, мастерски манипулируя ставками и наслаждаясь процессом. Он был акулой в мутной воде, и он обожал это чувство.
Именно в этот момент дверь трактира распахнулась, впустив порцию холодного воздуха и... податного.
Парень лет двадцати, в слишком чистом плаще, с испуганно-блуждающим взглядом, вероятно искавшим хозяина этого злачного местечка, застыл на пороге, ослеплённый дымом и шумом.
Хатри заметил беднягу мгновенно. Глаза, только что светившиеся азартом, стали холодными и оценивающими. Он даже не повернул головы, просто следил за парнем краем глаза, пока тот, пятясь, прижимался к стене, пытаясь найти взглядом трактирщика.
Игра за столом на мгновение затихла. И другие заметили лёгкую добычу. Трое 'сборщиков налогов' уже поднимались со своих мест, переглядываясь. Он улыбнулся. Широкая, довольная улыбка человека, который только что получил два представления по цене одного. Сделал новый бросок костей, уже не глядя на стол, всё его внимание было приковано к податному.
- Ставлю пять медяков, что у того петуха сейчас отнимут всё до нитки, - громко объявил он столу, кивая в сторону зарождающегося конфликта.
Раздались смешки. Вайка фыркнул:
- Слабовато, Хатри. Это же итак всем известно.
- Тогда ставлю, что он ещё и по морде получит, - не моргнув глазом, парировал Хатри, его пальцы уже сновали по деньгам, пересчитывая новую ставку.
В этот момент 'сборщики' уже окружили парня. Началось привычное: толчки, требования, пощёчины. Чья-то дубина сочно шлёпнула по спине. Разбойник не сводил глаз со зрелища. Он делал свои ходы, бросал кости, собирал выигрыш и комментировал происходящее так, будто это были скачки.
- Ох, виднее стал, гляньте-ка! - весело крякнул кто-то из-за стола, когда с парня сорвали плащ.
- Бить надо аккуратнее, а то монеты просыпятся! - 'подсказали' одному из бугаев, когда тот слишком грубо обыскивал жертву.
Когда 'сборщики', довольно похлопывая друг друга по спинам, покинули трактир, оставив свою добычу плакать на грязном полу, Хатри закончил очередной кон и сгрёб выигрыш.
- Ну что, мальки, на сегодня с меня хватит, - он поднялся, потянулся и, не спеша, направился к выходу.
По пути он 'случайно' наткнулся на паренька, который пытался подняться.
- Ой, прости, дружище, не заметил, - его рука легонько толкнула того в грудь, а пальцы за это мгновение ловко обшарили внутренний карман испачканного плаща. Пусто. Всё действительно забрали.
***
Дождь над Просекой был не водой, а жидкой грязью, что липла к одежде и неприятно оседала на коже. Он смывал в ухабы нечистоты и грехи, превращая улицы в коричневое месиво. Именно в такую погоду дела творились самые тихие и мерзкие. Хатри стоял под навесом лавки кожевенника, втянув голову в плечи, и наблюдал. Взгляд, холодный и цепкий, выхватывал из потока промокших горожан не силуэты, а слабости. Походку, выдавшую старую травму колена. Нервный жест - проверку кошеля под рубахой. Испуганный взгляд матери, вжимающей в подол застиранное платье девочку-подростка.
Именно на них он и вышел. На мать и дочь. Они жались друг к другу под одним продырявленным платком из промасленной кожи, их ноги в стоптанных башмаках безнадежно увязали в грязи. Женщина что-то говорила дочери, пытаясь успокоить, но та лишь мотала головой, и по ее щекам текли слезы, смешиваясь с дождевой водой. Ссора. Отчаяние. Отличное сочетание. Разбойник оттолкнулся от стены и неспешной, собранной походкой пошел им наперерез, будто просто спеша укрыться от непогоды. Он 'случайно' задел женщину плечом.
- Простите, сударыня, - буркнул без тени извинения, его глаза за долю секунды оценили качество (паршивое) ткани ее платья, отсутствие украшений и главное - полную, поглощающую все остальное панику в ее взгляде.
- Н-ничего, - пробормотала она, автоматически притягивая к себе дочь.
Хатри сделал вид, что собирается идти дальше, но обернулся, надев маску деланного участия.
- Беда какая? Не из местных, вижу. Заблудились?
Женщина всхлипнула. Слова понеслись из нее пулеметной очередью, подгоняемые стрессом и внезапной надеждой на участие незнакомца. Они приехали из соседней деревни, чтобы отдать дочь в подмастерья к известной швее. Отдали последние деньги за рекомендательное письмо. А теперь не могут найти нужный дом, опоздали, а швея уехала по делам и вернется неизвестно когда. Ночевать негде, денег на постой - ни гроша.
- Письмо это... у вас при себе? - спросил Хатри, и в его голосе зазвучали ноты подобострастного интереса. - Вы к мастерице Ливвей? О, я знаю ее! Это же совсем рядом.
Ложь лилась с его губ так же легко, как дождь с неба и только дурак бы не увидел, как в их глазах загорается искра надежды на спасение. Он повел их, ведя короткими, уверенными шагами по лабиринту грязных переулков, все дальше от центра, к складам у старой мельницы. Он болтал о влиянии Ливвей, о ее строгости, о том, как им повезло встретить именно его. Остановились у глухой двери в тупике.
- Подождите здесь. Я предупрежу ее служанку, чтобы та вас впустила и обогрела.
Он вошел в темный проем, оставив их мокнуть под дождем, полных слепой благодарности. Через минуту он вышел, ссутулившись и изобразив досаду.
- Служанка говорит, хозяйка вернулась раньше, чем предполагалось, но в ужаснейшем настроении. Грозится выгнать ту, кто опоздала. Но... - он сделал многозначительную паузу, - я могу попробовать поговорить с ней лично. Уж я-то знаю, как к ней подход найти. Только ей... нужен знак уважения.
Он смотрел, как надежда на их лицах сменяется ужасом.
- Но у нас ничего нет! - простонала женщина.
- А письмо? - мягко спросил Хатри. - Давайте письмо, я сумею его правильно подать и докажу вашу серьезность намерений. Это может сработать.
Он видел борьбу в ее глазах. Последняя ниточка к будущему дочери - и последнее, что у них есть. Но альтернатива - ночь на улице, голод, крах всех планов. С дрожащих рук женщина протянула ему свернутый в трубочку и перевязанный лентой пергамент.
Хатри взял его с видом величайшей значимости.
- Ждите. Не уходите.
Дверь закрылась. Он прошел склад насквозь и вышел через черный ход в соседний переулок. Дождь уже почти стих. Он развернул пергамент. Качественная работа, хорошие чернила. Печать. Продать какому-нибудь шарлатану, который занимается подлогами, можно будет за хорошие деньги. Он свернул его и сунул за пазуху, уже чувствуя под пальцами не шершавый пергамент, а гладкое стекло маленькой флаконки, которую он купит на вырученные деньги.
Из переулка доносились приглушенные всхлипы и утешающий шепот. Они все еще ждали. Они прождут еще час, может быть два, прежде чем осознают, что их оставили в грязном тупике с пустыми руками и без будущего.
Хатри даже не обернулся. Он вышел на главную улицу, достал из кармана яблоко, стащенное утром, и громко хрустнул им. Оно было сладковатым и свежим, как вкус очередной удачной наживы.
***
Влажный ветер гнал по мостовой обрывки бумаги и шелуху от семечек. Разбойник прислонился к мокрой стене, под навесом, с которого капало назойливой дробью. Он наблюдал, как из 'Гнилого Зуба' вываливаются двое: Грим, низкорослый детина с лицом, как помятый пирог, и Яшка, прозванный Бородатым за спутанную копну волос, скрывавшую отсутствие шеи.
Хатри не отталкивался от стены, но окликнул их лениво, как старых знакомых:
- Ребятишки, не в курсе, где Ульрина нынче сыскать можно?
Грим и Яшка переглянулись. Молчание стало тяжелым, как свинец.
- Он тебя не ждет, Хатри, - буркнул Грим, делая шаг вперед, как бы заслоняя собой Яшку, - ты змея подколодная, никто не хочет с тобой связываться!
- Удивительно, - змея усмехнулась, не меняя позы. - А я тут подумал, ему как раз моя помощь потребуется. Слышал, он с набором проблем столкнулся. Таких, что вашими головами не решить.
Яшка нахмурился, его крошечные глазки исчезли в щелочках среди волос и жира.
- Какие еще проблемы? Ты о чем?
- Да так, мелочи, - Хатри махнул рукой. - Его новая цель... уже обработана? Или он отказался от этой затеи..? Мне казалось, он поумнее.
Он помолчал, ожидая реакции со стороны бандитов, которой не последовало, а потом его взгляд, холодный и цепкий, уперся в Грима.
- Кстати, Грим... как там здоровье у твоей мамаши? Все так же в Ольховом переулке, у самого моста, живет? Дом такой, серенький, ставни покосились... Славное, тихое местечко.
Грим замер. Вся кровь отхлынула от его и так нездорового лица. Он никому не говорил, где живет его больная мать. Все думали, она в деревне.
- Ты... - он поперхнулся, не в силах вымолвить угрозу.
- Я? Я просто проявляю участие, - голос Хатри стал мягким, почти ласковым, и от этого стало еще страшнее. - Так что передай Ульке. Подколодная змея ждет в 'Свинцовом Котле'. Или я не просто проявлю участие, но и помогу чем смогу. Понятно, ребятишки?
Он больше не смотрел на них, уставившись куда-то в пространство за их спинами, словно разговор был исчерпан.
Грим и Яшка молча, быстрыми шагами прошли мимо, не оборачиваясь. Их спины были неестественно прямыми, а плечи - скованными от попытки скрыть дрожь.
'Свинцовый котёл' был не лучше 'Гнилого Зуба' - та же вонь перебродившего пива, пота и лжи. Ульрин сидел в дальнем углу, спиной к стене, и мрачно потягивал темное пойло. Он пришел сюда по необходимости - встретиться с перекупщиком краденых реагентов, - и весь его вид кричал, что он хочет поскорее закончить и исчезнуть. Грим слезно умолял его провести встречу именно здесь. Ульрин знал, что Хатри где-то рядом, как назойливая муха, и надеялся, что тот не осмелится подойти после нескольких последних стычек с его ребятами.
Надежды его были напрасны.
Стул напротив скрипнул, отодвигаясь сам собой. Хатри опустился на него без приглашения, развалившись с видом старого приятеля. На его лице играла та же успокаивающая ухмылка, что и у кота, прижавшего лапой мышиный хвост.
Ульрин медленно поднял на него глаза. Взгляд был тяжелым и плоским, как булыжник.
- Яша с Гримом, видать, хуже сторожат язык, чем свои задницы, - хрипло произнес он. - Я уже всем своим велел передать: ты мне не нужен. Иди на хер.
Хатри не смутился. Он подозвал трактирщика, заказал себе вина - самого дешевого, кислятины, которую здесь же и разбавляли водой из канавы.
- Не торопись, Ульри. Я не отнять пришел. Я - предложить. Ты мне нужен для дела. А я... я тебе нужен, чтобы его не провалить.
- Я проваливал дела, когда ты еще под стол пешком ходил, щенок, - бандит с силой поставил кружку на стол, пиво расплескалось. - У меня команда проверенная. Без говна с больной башкой.
- Команда, которая не знает, как отличить охранное заклятье на сейфе от простой позолоты, - равнодушно отрезал Хатри, пробуя свое вино и морщась. - Та, что срикошетит луч обратно в глаз смотрящему. Твой 'взломщик' останется без глаза, а ты - без добычи. Или хуже - шум поднимет на весь квартал.
Ульрин замер. Он не подтвердил и не опроверг информацию. Но его молчание было красноречивее любых слов. В плане действительно был сейф, и он вызывал вопросы.
- Я иногда, признаюсь, что не всегда, но думаю, в отличие от твоих быков, - он отхлебнул вина. - Я не прошу многого, - продолжил Хатри вкрадчиво, - подстрахую твоих ребят. Соберу то, что не соберут они. Ну и само собой, небольшая доля за участие. Я слышал у тебя там около дюжины бойцов. Мне будет достаточно одной двадцатой части.
Ульрин издал короткий, похожий на лай, смех. В его глазах не было ни капли веселья.
- Одна двадцатая? - он перевел взгляд на свою кружку, будто ища в ней ответа. - Слышал, Хатри, ты не только умен, но и скромен. Оказывается, слухи врут. Ты еще и наглец.
Он помолчал, обдумывая. Доля была смехотворно мала. Слишком мала. Это насторожило его больше, чем если бы Хатри запросил половину. Это значило, что тому нужно было не золото, а что-то другое. Что-то конкретное. И Ульрин внезапно осознал, что эта 'подстраховка' - всего лишь предлог. Хатри шел не за общей добычей.
- Ладно, - рыкнул он, сминая в кулаке пустую кружку. - Одна двадцатая. Из того, что принесут в мешках мои ребята. И... - он ткнул в Хатри грязным пальцем, - твоя 'подстраховка' - это твои личные риски. Уронишь что-то - твои проблемы. Попадёшься - мы тебя не знаем. Тронешь что-то лишнее... - Он не договорил, но это не и не требовалось.
- Естественно, - Хатри кивнул, словно речь шла о погоде.
Он допил свое кислое вино и поднялся.
- Когда и где?
- Завтра. Полночь. За старыми амбарами, - бросил мужик, уже глядя мимо него, явно считая разговор оконченным.
Хатри кивнул и, не прощаясь, растворился в дымном полумраке таверны. Он не оборачивался, но чувствовал на спине тяжелый, ненавидящий взгляд Ульрин.
Он получил то, что хотел. Билет на самое интересное представление сезона. И возможность забрать какой-нибудь приз, который потом неплохо уйдет на черном рынке, потому что остолопы, которых нанимает Ульрин, ничего не чуют. А проспать налет на особняк графа Кавеллиса это грех.
Ночь у старых амбаров была черной и беззвучной, если не считать хлюпанья грязи под сапогами да далекого крика ночной птицы. Заброшенные строения вставали угрюмыми силуэтами против звездного неба, а у их стен копошились темные фигуры. Слышался приглушенный лязг оружия, сдержанная брань.
Хатри подошел бесшумно, возникнув из мрака как призрак. Он не сделал ни единого лишнего движения, просто встал в стороне, прислонившись к брошенной разбитой телеге, и стал ждать, сложив руки на груди. Он был нейтрален, как камень. Но толпа чувствует чужого инстинктом.
Первым его заметил Грим. Тот вздрогнул, увидев знакомую высокую фигуру в тенях, и нервно толкнул локтем Яшку.
- Смотри, кого черти принесли.
Яшка обернулся, его борода взъерошилась.
- Ты чего здесь, погань? Ульрин тебя нанял все-таки, что ли?
Хатри не ответил. Он лишь медленно перевел на них пустой взгляд, будто рассматривал неодушевленные предметы.
К ним присоединился еще один, здоровенный детина с секирой за спиной.
- А, это тот самый умник? Слышал, ты языком мелешь лучше, чем делаешь. - Он фыркнул и плюнул в сторону Хатри. - Место здесь занято. Убирайся, пока цел.
Из темноты вышел Ульрин. Его лицо было мрачным.
- Заткнись, Церик. Он с нами. - Он бросил взгляд на Хатри, полный немой угрозы. - Только на подхвате. И чтоб я тебя не видел и не слышал, пока не скажу. Усек?
Хатри медленно кивнул, ровно настолько, чтобы это можно было считать согласием. Он не стал что-то доказывать или отвечать на оскорбления. Он был здесь ради дела, а не чтобы завоевывать уважение этой шайки. Их ненависть была ему безразлична. Они были инструментами, шумным прикрытием.
Он отошел еще дальше в тень, растворяясь в ней, пока громилы Ульрина в последний раз проверяли снаряжение. Он был чужим среди своих, тихой яростью в стае громких псов. И это его вполне устраивало.
'Предводитель' собрал всех в тесный круг у подножия маяка. Его лицо, освещенное тусклым светом походного фонаря, было серьезным.
- Легкой прогулки не ждите, - его хриплый голос резал ночную тишину. - Стены там не простые, но у нас есть свои ключи. - Он кивнул на двух тощих парней с сумками, полными странных инструментов. - Главное - скорость и тишина. Штурмовать будем через старые конюшни, там охрана в это время уже дремлет.
Он обвел взглядом каждого, задерживаясь на Хатри чуть дольше, с немым предупреждением.
- И самое главное: хозяин. Граф Кавеллис со своей свитой и половиной прислуги уехали на север, на смотр войск. В особняке осталась лишь старая ключница да пара ленивых стражников, которые больше заняты тем, что таскают из погреба вино. Но не обольщайтесь. Его отсутствие не значит, что дом беззащитен. Его чары и ловушки работают без хозяина. Расслабитесь - вас прибьет к стене каменная рука или сожжет молчаливое пламя. Действуем по плану. Без самодеятельности.
Громилы переглянулись, кто-то нервно сглотнул. Хатри же стоял неподвижно, его лицо ничего не выражало. Мысль о том, что дом полон автоматической смерти, лишь заставляла его кровь бежать быстрее. Интересные условия. Возможно.
- Идите, - скомандовал Ульрин, кивнув в сторону какого-то лысого, судя по всему, своему заместителю, гася фонарь. - Я жду здесь. Первый сигнал - если все чисто. Второй - если нужна помощь. Третий... - он хмуро усмехнулся, - значит, берите ноги в руки и спасайте шкуры. Я никого вытаскивать не буду.
Тень за тенью, группа двинулась к темному силуэту особняка. Хатри шел последним, его шаги были бесшумными, а глаза привычно выискивали в темноте то, что другие могли пропустить. Он не боялся ловушек. Он видел в них интересную головоломку. И приз, который ждал его внутри, стоил того, чтобы разгадать ее.
Конюшни действительно оказались слабым звеном. Дверь с облупившейся краской поддалась после пары минут возни со щупами и отмычками. Внутри пахло пылью, сеном и мышами. Один из взломщиков, парень по кличке Крот, жестом показал: 'чисто'.
Они двинулись внутрь, вгрызаясь в толщу спящего дома. Хатри шел сзади, его взгляд скользил по стенам, по полу, по потолку, выискивая несоответствия. Обычный глаз видел бы лишь запустение и ветхость. Его глаз видел неестественную гладкость камня в одном месте, слишком правильный узор трещин в другом.
Они прошли в узкий коридор, ведущий из служебных помещений в главную часть дома. Стены здесь были обиты темным деревом, на котором поблескивала сложная инкрустация из серебра и перламутра.
- Богато, - прошептал один из громил, проводя пальцем по сияющей линии на панели.
Он даже не успел убрать палец.
Серебряная инкрустация под его прикосновения вспыхнула ослепительно-белым светом. Не больно, не жарко - просто белизной, абсолютной и всепоглощающей. Свет не погас. Он остался на его коже, пополз вверх по руке, заливая ее, как жидкий гипс. Громил замер с открытым ртом, не в силах издать звук. Его плоть, его кости, его одежда - все превращалось в идеальную, матово-белую статую. Через секунду на его месте стояла прекрасная скульптура человека в ужасе, каждую складку одежды, каждую жилку на шее можно было рассмотреть в мельчайших деталях.
Тишина. Только тяжелое дыхание остальных.
- Не трогай блестящее, идиоты! - прошипел Докар, матерый разбойник, отшатываясь от статуи.
Они обошли ее стороной, стараясь не смотреть. Хатри прошел последним, его взгляд скользнул по застывшему лицу. Искусная получилась работа. Дорогая. Граф явно ценил эстетику даже в убийстве.
Они спустились по винтовой лестнице в небольшой зал с гобеленами. Воздух здесь был неподвижным и спертым. В центре комнаты на постаменте стояла изящная ваза с причудливыми сухими цветами.
Орк по имени Норгр, самый крупный и нервный из банды, неуклюже развернулся, зацепив плечом край тяжелого гобелена. Ваза качнулась. Он инстинктивно бросился ее ловить, его мощные зеленые лапы ухватились за глазурованную керамику.
Ваза зазвенела. Негромко, тонко, как хрустальный колокольчик. Звук не смолк. Он нарастал, множился, отражаясь от стен, заполняя собой все пространство, становясь осязаемым. Воздух затрепетал.
Норги издал хриплый, полный недоумения звук. Он замер, не в силах отпустить вазу, его мускулистое тело начало вибрировать в такт пронзительному звону. Из его ушей, ноздрей и уголков глаз брызнула алая кровь. Мощные ноги подкосились, и он рухнул на каменный пол, все еще сжимая вазу в предсмертных конвульсиях. Жуткий звон дробил его изнутри, не оставляя ни единой внешней раны, пока тело орка не обмякло окончательно.
Звон стих так же внезапно, как и начался. В комнате повисла оглушительная тишина. На полу лежало бездыханное тело, обнимающее вазу.
- На проклятом шабаше... - прошептал один из оставшихся воров, бледнея.
Хатри молча переступил через огромную руку Норгра. Его внимание привлекла дверь в дальнем конце зала, украшенная знаком в виде спирали. Та самая, что вела в кабинет и сокровищницу, подсказывала интуиция, взрощенная многолетним опытом.
Остальные пялились на труп товарища, парализованные страхом. Он воспользовался их замешательством. Пока они приходили в себя, он уже подошел к двери, его пальцы скользнули по холодному металлу ручки, нащупывая скрытый механизм. Игра только начиналась.
Разбойник скользнул в узкий проем, оставшийся от сдвинутой панели, и оказался в небольшом, душном помещении. Воздух здесь был густым и тяжелым, пахнущим озоном и перегретым металлом. Вместо ожидаемых сундуков с золотом или полок с диковинками его встретило пульсирующее малиновое сияние, исходящее от сложного механизма в центре комнаты.
Это был не котел, но нечто на него похожее - литая бронзовая сфера, испещренная руническими каналами, по которым перетекала и клокотала густая, похожая на ртуть, но светящаяся энергия. От сферы во все стороны, сквозь стены, потолок и пол, расходились толстые, полупрозрачные 'нити' чистой магии, мерцающие и гудящие низким, едва слышным гулом. Они были похожи на нервы гигантского существа, а сфера - на его бьющееся сердце. Резонатор. Источник магии?
Мысль пронеслась в голове Хатри с холодной ясностью. Он нашел не сокровищницу. Он нашел котельную. Ту самую, что питала все эти изящные и смертоносные ловушки, что превращала спящий дом в хищного зверя.
Снаружи послышались приглушенные голоса и шаги. Остальные, оправившись от шока, двинулись обчищать соседние комнаты. Кто-то прошел мимо его двери, даже не взглянув внутрь. Им было плевать, найдет он что-то или сгинет.
Хатри обошел сферу, изучая ее. Его чутье, которое привело его сюда, не обмануло - он чувствовал исходящую от нее колоссальную силу. Но это была сила не артефакта, а двигателя. Жаль, что украсть это было невозможно. Но отключить...
Его взгляд упал на основание конструкции. Среди рун выделялись несколько углублений, явно предназначенных для... ключей? Кристаллов? Источников питания? Рядом на каменном постаменте лежало три гладких черных камня, испещренных серебряными прожилками. Они мерцали в такт пульсации сферы. Резонаторные ядра.
Мысль созрела мгновенно, холодная и блестящая, как лезвие. Он не мог унести силу. Но он мог ее выпустить.
Осторожно, почти с нежностью, он вынул один из камней из гнезда. Энергия в канале, ведущем от того камня, дрогнула, стала нестабильной. Гудение сферы повысилось на тон, став тревожным. Где-то в доме, он был уверен, одна из ловушек - возможно, та, что с серебряными нитями - внезапно отключилась, оставив лишь безобидную инкрустацию.
Он вынул второй камень. Сфера вздрогнула, свет внутри нее забулькал яростнее, слепяще. Пол под ногами Хатри затрясся. Снаружи послышались испуганные крики. Оставшиеся воры явно почуяли, что с домом творится что-то неладное.
Он потянулся за третьим, последним камнем. Его пальцы уже почти коснулись гладкой поверхности...
И в этот момент дверь в помещение с скрипом распахнулась. На пороге стоял один из громил, тот самый, что плевал в его сторону у маяка. Его глаза были круглыми от жадности и ужаса.
- Что ты творишь, ублюдок?! - проревел он, видя пульсирующую сферу и камни в руке Хатри. - Это же...
Он не успел договорить. Хатри, не меняя выражения лица, резким движением вырвал последний камень из гнезда.