Ахметова Эльфира: другие произведения.

57. Авни не стыдится наслаждаться красотой

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Возлюбленный, облачённый в символы.


   Условный номер газели и её дословный перевод
  
   В сборнике М. Нур Догана "Dîvân-i Sultân Muhammed", как и в новом двуязычном издании "Fâtih Divânı ve Şerhi", эта поэма числится под номером 57. Для тех, кто может читать по-арабски, может показаться странным, что в манускрипте Али Эмири Эфенди из библиотеки Миллет поэма отмечена как 56-я (۵۶). Дело в том, что копия Нур Догана сбивается со счету после 49-ого номера из-за того, что он вставил 50-ю газель, которой нет в официальном сборнике. Поэма была найдена Мехмедом Али Таньери и содержится в библиотеке Топкапы Музея "Багдадский Павильон" в архиве "Pervâne Bey Mecmûası" (н. 406). Газель можно найти под номером 407b, и также она приведена в журнале "Pınar Dergisi" (1977, май, издание 65).
  
   *50-я газель у Нур Догана ("Göñül mürgine ser") - в манускрипте Али Эмири отсутствует;
  
   *51-я газель у Нур Догана ("Dolsa 'âlem tañ") - в манускрипте Али Эмири - 50-я;
  
   *52-я газель у Нур Догана ("Göñül gamını niçe") - в манускрипте Али Эмири - 51-я, и так далее...
  
   Счет так и не равняется, так как Доган в ходе текста добавил 64 и 68 газели, поэтому последняя поэма в манускрипте Али Эмири - это 70 "Dili tîr-i gam zahm-nâk eyledi", а у Нур Догана она стоит под номером 73. Остальные отрывки газелей до 84-й Нур Доган нашел из разных источников, не принадлежащих к официальному сборнику.
  
   Но раз я беру транскрипцию из сборника, составленным Н. Доганом, и также делюсь фотографией из его издания, номер газели оставлю 57. Справа, собственно, фото манускрипта (я осветлила его, и отретушировала соринки на бумаге, чтобы текст был виднее). Ниже дословный перевод с оригинала. В скобках для ясности указаны слова, которые отсутствуют в оригинале.
57-я газель
  
  
  
   1. Ey pür-gül ü şükûfe yüzüñle behâr-ı hüsn
   Mihr-i rûhuñle rûşen olur rûzgâr-ı hüsn
  
   2. Bâğ-ı cemâl hüsnüñ ile pür-safâdurur
   Şâd-âbdur cemâlüñ ile nev behâr-ı hüsn
  
   3. Nahl-i kadüñ ki serv-i ser-efrâz-ı hüsndür
   Oldı bülend kadd-i bülendüñle kâr-ı hüsn
  
   4. Yap göñlümüñ harâbesin ey bânî-i cefâ
   Bir gün ola harâba vara kâr [u] bâr-ı hüsn
  
   5. Sultân-ı hüsn yüzüñ ü hâcibdürür kaşuñ
   Cellâd çeşm ü zülf-i siyeh perde-dâr-ı hüsn
  
   6. 'Işk-ı riyâyı terk idemez zâhidi görüñ
   Şükr-i Hudâ ki 'Avnî degül şerm sâr-ı hüsn
  
  
   1. О, наполнено розами и цветами лицо твоё, краса весны!
   Солнцем своего румянца (ты) освещаешь мир красоты.
  
   2. Сад красоты благодаря твоей красе полон чистоты.
   Радуешь сиянием своего совершенства (ты) красоту весны.
  
   3. Молодое деревце твоего тела - (это) высочайший кипарис красоты.
   Величественнее твоя фигура в росте, чем труд красоты.
  
   4. Обрати моё сердце ты в руины, о, строитель страданий!
   В один день не будет творения (этих) руин, (и) плодов красоты.
  
   5. Султан красоты - лик твой, и привратник - бровь твоя,
   Палач - глаза, и локонов чернота, как стражник врат красоты.
  
   6. Лицемерия в любви избежать не может набожный, взгляни!
   Благодаря Вседержителю, Авни не стыдится удовольствия от красоты.
  
   Словарь терминов
   1.
   Пюр - полный
   Шукуф - цветок, бутон
   Бехар - весна
   Хусн - красота, красавец
   Михр - солнце
   Рух - свет, также румянец
   Рушен - светлый, сияющий
   Рузгар - осман. Мир, Вселенная
   2.
   Баг - сад
   Джемаль - красота, миловидность, совершенство
   Сафа - чистота, счастье
   Шад - радость, счастье
   Абдур, возможно, от абдар - сияющий, сверкающий (напр. о мече, кинжале); красивый, привлекательный; от этого производно слово абдих - дающий милость, красоту.
   3.
   Нахл - маленькое деревце
   Кад - фигура, тело
   Серв - кипарис
   Сер - главный
   Эфраз - высокий; в сочетании "сер-эфраз" означает: поднимающий голову, высокий.
   Буленд - рост, высота, высокий
   Кар - с перс. польза или достижение, полученное в результате работы
   4.
   Яп - сделать, совершить
   Харабе - руины, разрушение
   Бани - строитель, конструктор; согласно Корану - это основатель или архитектор
   Джефа - жестокость, мучения, боль
   Бир гюн - букв. в один день, однажды
   Бар - перс. плод, результат
   5.
   Хаджиб - привратник
   Джеллад - палач
   Сиех - черный
   Перде-дар - занавес у двери, другое значение "привратник" (тот, кто открывает занавес).
   6.
   Ишк - любовь
   Рияйи - лицемерие
   Терк - бросать, оставить
   Захид от Зюхд - благоверный; человек, который тщательно избегает греха, фанатик
   Шукр - благословление, благодарность
   Худа - Бог, Господь; букв. с араб. "прямой путь", "правое управление"
   Дегюль от дегиль (чит. как деиль) - не, нет
   Щерм - перс. стыд, позор; смущаться, стесняться, стыдиться, колебаться
   Сар - радостный, веселый от арабского слова сурур, термин также присутствует в персидском, и означает оно что-то приятное, блаженное, например: dāri surūr - обитель радости, рай; sarāyi surūr - букв. "дворец радости" таверна, рай (surūr - радовать, радоваться; радость, довольство; возбуждение; приятный; surūri tāmm - "лучшее наслаждение").
  
   Другой перевод
  
   Ниже приведен перевод М. Д. Шеридана (его я тоже перевела дословно), который использовал турецкий подстрочник профессора Нур Догана, чем переводил с оригинала.
  
  
   О, весна красоты, твоё лицо украшено розами и цветами!
   Солнце твоих щек дарит свет дню красоты.
  
   Твоя красота приносит радость и мир великому саду красоты.
   Твоя славная красота направляет журчащие воды к свежим цветам красоты.
  
   Тоненькое древо твоего тела - высочайший кипарис красоты.
   Твой милый рост превосходит величие труда красоты.
  
   О, архитектор боли, преврати в руины моё сердце!
   Я боюсь, что прекрасного искусства руин в один день больше не станет.
  
   Твое лицо - это султан красоты, твоя бровь - привратник этого султана.
   Твои глаза - это палач, и твои локоны - стражники у двери.
  
   Взгляни на фанатика, он не способен избежать своего лицемерия в любви.
   Слава Богу, Авни не тот, кто стыдится красоты.
  
  
   Небольшие недочеты в этом переводе:
  
   1) Не дню красоты, а миру красоты, так как рузгар (rûzgâr) - это мир, вселенная. Но, видимо, Шеридан перевел согласно нормам английского, а не для точного смысла поэмы.
   2) Фразы переставлены местами: "радость и сияние" или "сверкающее счастье" (şâd-âbdur) должны быть во второй строке, а про "журчащие воды" в оригинале прямого указания нет (возможно, что шад-абдур в переносном смысле может означать сияющие воды рая, но это редкое сравнение), только есть слово "safâ" - чистота. Также "nev behâr-ı hüsn" - дословно "красота весны", и это ей он приносит радость "şâd".
   5) Пытаясь подогнать стих под рифму, Шеридан пропустил слово "черный" (siyeh) и "красота" (hüsn), в оригинале "zülf-i siyeh perde-dâr-ı hüsn" - "чернота локонов - стражник у врат красоты", тогда как у него стих и заканчивается на фразе "your curls the guards by the door".
   6) Пропущено слово "радость/услада " (sâr) в словосочетании "наслаждение от красоты" (sâr-ı hüsn), а у переводчика так: "not the one who is ashamed of beauty".
  
   Газель в поэтической обработке и комментарий
  
   Я постаралась не искажать стих лишней изобретательностью, и учла только те слова, которые подразумевались в оригинале. Не будучи профессиональным поэтом или литератором, поэзией я увлекаюсь чисто в плане стихотворной красоты, и также использую её в качестве бонуса к своему художественному творчеству. Более того, если поэзия является частью великой исторической личности, тем она становится для меня увлекательнее.
  
  
   Ох, красавец мой весенний, румянцем роз твоё лицо цветёт,
   А щек багрянистое зарево затмит сиянье Мира Красоты.
   Своей красой ты Саду Совершенства даришь чистоту и свет,
   Цветущей красотою ты привносишь радость юности весны.
  
   Тело твоё - что хворостинка, ты выше кипарисов самых стройных;
   Превыше всех шедевров красоты - небес твоя фигура достает.
   Ты сердца моего дворец в руины обрати, о, строитель мук моих!
   Ведь в один день руин, этих творений красоты, больше не станет.
  
   Царь красоты - лицо твоё, брови-привратники его не прекращают охранять;
   Глаза, как палачи, опасные, а стражи-локоны пленяют чернотой ночной.
   Лучше взгляни на благоверного, любя он не способен лицемерия избежать.
   Хвала Всевышнему, Авни не тот, кому постыдно наслаждаться красотой.
  
  
   57-я поэма представляет для меня большой интерес своими не завуалированными символами, которые изящно облекают образ таинственного возлюбленного. С самого начала стих очаровывает своей нежностью: "Твоё лицо наполнено розами" - поэт уподобил лицо возлюбленного благоуханному саду; его губы - благоуханному цветку; его алый румянец - розам. Весь стих посвящен красоте возлюбленного, и не содержит трагичных и печальных ноток, присущих стихам Авни.
  
   "Не благоухает роза без красы щек моего любимого".
   Персидский поэт Хафиз Ширази, кумир Мехмеда, (газель 229).
  
   В глазах поэта возлюбленный своей красотой освещает мир; он привносит чистоту и радость в Сад Красоты (так иногда именуют земной мир или рай), и даже весна цветет пышнее благодаря его присутствию. Либо это преувеличение для красивого оборота, либо поэт намекает на Бога (об этом узнаем чуть ниже).
  
   "Виночерпий, приди! Мой возлюбленный наконец-то снял свою вуаль!"
   Хафиз (газель 127)
  
   В третьем бейте так и возникает ощущение сверхъестественных качеств его кумира, когда поэт восхваляет его тонкое тело, называя его шедевром красоты, и "высочайшим кипарисом красоты" (кипарисами, как известно, в персидской поэзии называли стройных и высоких людей). Восхищение и чувства любовника настолько сильны и отчаянны, что он просит любимого разбить ему сердце, и принести ему боль... Он знает, что нужно ловить момент, пока не поздно; он напоминает ему о быстротечности времени, ведь в один день они покинут этот мир, и каждый из них не сможет сыграть свою роль. Здесь-то и подкрадывается свидетельство того, что любимый султана - земной человек. Но почему все-таки он его так высоко восхваляет? Высокопарные обороты использовались неспроста, а в целях суфийской практики назара - созерцания божественного присутствия в земных формах. Такой метод еще назывался шахид-назар - любование красивым юношей (шахид - араб. букв. "свидетель"), или назар ила 'л-мурд - созерцание безбородых, и согласно практике, суфий любовался миловидным отроком, и видел в нем Бога или его неповторимо прекрасное творение, таким образом, наблюдающий размышлял, восхищался, наслаждался, и через это воспитывал в себе возвышенные, и благородные качества.
  
   "Любуйся лицом возлюбленного, твои глаза обязаны смотреть,
   Ведь для того глаза и были созданы, чтоб зреть".
   Хафиз (Газель 118)
  
   В пятом бейте Авни одевает возлюбленного в новые метафоры, которые, словно искусно сотканная ткань, облекают его идеальный образ. Слова рисуют почти сюрреалистический портрет: лицо - как повелитель всего прекрасного, брови - изящные и строгие привратники, глаза и взгляд суровые, как палачи, а смоляные локоны по обеим сторонам лица, как стражники сторожат его красоту. Рассматривая термины в оригинале можно заметить, насколько глубок и многозначен смысл поэмы, например, словосочетание "перде-дар" - занавес у двери, или "стражник у двери", буквально "открывающий занавес", с коим были сравнены черные локоны возлюбленного, символизируют тайну и силу, закрывающую или защищающую его лицо. Волосы в Древнем Востоке считались символом чести и престижа, и потому, если кто-то хотел опозорить честь рода или хозяина, то в знак презрения отрезал волосы у их раба. Если сам господин был недоволен своим слугой, то мог приказать укоротить ему волосы. Известна история, связанная с султаном Мехмедом и его наставником Ахмедом Пашой, который влюбился в одного из его фаворитов. Согласно записям османского историка Ашика Челеби, основывавшего свой пересказ на сведениях Латифи Челеби, некоторые личности при дворе завидовали высокому положению Ахмеда и, узнав о любви поэта к пажу, предъявили эту новость султану как скандал. Будучи смышленым, Мехмед, решил сперва проверить правдивость обвинений: приказал состричь этому пажу волосы, или спрятать их под колпак. Юношу он отправил с шербетом к Ахмеду, пока тот посещал баню. Мехмед ожидал, что если поэт увидит своего любимца в таком облике, то тот скажет что-нибудь, и это выдаст его чувства. Когда всё было устроено, поэт увидел красивого мальчика без длинных кудрей и прочитал следующие поэтические строки:
  
   "Даже если локоны твои пропали, о, идол иноверия!
   И пусть зуннар* твой был отрезан, а мусульманином ты не стал".
   *Зуннар - пояс веры (метафора). Оригинал:
   Zülfün gidermiş ol sanem kâfirliğin komaz henüz
   Zünnârını kesmiş veli dahi Müselman olmamış
  
   Стрижка волос также означала отречение от материальных благ, в иных случаях и от языческой веры. Поэтому атрибутом немусульман и рабов являлись длинные волосы. Нередко два локона по обеим сторонам лица были не только знаком принадлежности слуги к своему господину, но и знаком его достоинства, гордости, и как ни удивительно, - потенциальной опасности для других, посему кудри прекрасных молодых мужчин сравнивали со змеями или драконами, чьи укусы были смертоносны. Существуют другие сравнения с сетями, силками, веревками и цепями. Сравнение локонов с "ворами" у Мехмеда есть в 15-й газели, а также, с соколами в 24-й и в 39-й газелях.
  
   "Богу хвала за то, что даровал он мне любовь к длинным волосам,
   Однако в чем теперь отличие душистых кудрей от черных змей?
   Персидский поэт Камалуддин Исмаил (ум. 1238)
  
   "Если ветер вскинет твои волосы, и покажется твоя румяная щека,
   Мне кажется, будто дракон проснулся, чья пасть извергнула огонь".
   Джафер Таджызаде (1452-1515), фрагмент из касыды, посвященной сыну Мехмеда, Баязиду II.
  
   Макта - последний куплет объясняет весь смысл поэмы, он посвящен шахид-назару, чем Мехмед и гордится. Известно, что ортодоксальные теологи не признавали практику любования красотой юноши, ведь в исламе это было запрещено. Они даже считали это началом разврата из-за того, что некоторые могли использовать такую практику для своих гомоэротических страстей и желаний, и потому, многими суфиями и теологами такая практика порицалась как харам. Вопреки этому, многие великие авторы и литераторы Персии и Османской Империи продолжали посвящать свои труды о любви к юношам. Как главное оправдание своим взглядам некоторые учителя суфизма приводили хадис, в котором сказано: "Я видел Бога в образе красивого юноши, который носил шапку набекрень" (15:227), хотя утверждение вызывает недоверие и несогласие в ортодоксально-религиозных кругах.
  
   "Я не спускаю глаз своих с несчастных критиканов,
   И потому они не знают, что я играю взглядом с тобою".
   Персидский поэт Саади Ширази, тоже знаменитый автор, как пример для Мехмеда и многих османских поэтов.
  
   О том, что многие суфии не делали большой разницы между духовной и человеческой любовью, можно почитать в небольшой статье на эту тему. В вопросе интерпретации этой идеи в поэзии, важно заметить, что набожные авторы, воспевая чувственную красоту, подразумевали Бога, тогда как светские поэты и правители, украшая свою лирику религиозными метафорами, как правило, отдавались любви к своим прелестным фаворитам и рабам. Они ничуть это не скрывали в отличие от некоторых...
  
   В первой строке последнего двустишия Мехмед упоминает набожного и, вероятно, фанатичного человека, который, хотя и осуждает любое проявление чувственности, но, все же, сам не может перестать втайне любоваться запретным. Мехмед считает это лицемерием. Сам он не стыдится этого, и с гордостью восхищается красотой молодых мужчин. В этом смысле, в глазах верующих Мехмед выставляет себя как честного еретика, и на самом деле, он честен перед собою.
  
   "Если скажешь ты мне: Отрекись от вина, красавцев, и музыки,
   О Суфий, я не послушаю этот зов!"
   (Меали. Газель 39, строка 1)
  
   Видимо, вопреки неприятию со стороны религиозных знатоков, Мехмед продолжал открыто любить юношей, и даже не смущался тому, что это было неприемлемо в его вере. Из всех османских правителей он был не только султаном, распоряжающимся беспрецедентной властью и влиянием, кроме того, целая плеяда его кумиров, была его единомышленниками (Джами, Саади, Хафиз). Из истории Мехмеда становится понятно, что он был своевольным человеком, и одним из самых свободолюбивых правителей той эпохи. Являясь покровителем искусств, он охотно заказывал произведения живописи у мастеров Европы. Его интерес к реалистическому европейскому искусству, которое в исламе было запрещено, многие историки рассматривают как парадоксальное для того времени явление. Детские рисунки Мехмеда, отражающие итальянский стиль, доказывают, что он уже с самого детства был способным, и необычным ребенком. Не исключено, что своенравность и неукротимость он мог унаследовать от своего отца Мурада II. У бургундского путешественника Бертрандона де ла Брокьера, описывается несколько забавный случай из его путешествия в Османскую Империю в начале 1430-х годов. Брокьер вместе с лично встречался с Мурадом:
  
   "Он (Мурад) любит опьяняющие напитки и тех, кто крепко пьют. Он сам может с легкостью осушить от десяти до двенадцати гондил вина, которые составляют шесть или семь квартов*. Когда он сильно пьян, то становится щедрым и раздает свои богатые дары. И потому его слуги очень радуются, когда слышат, что он зовет принести вино. В прошлом году, одному Мавру* взбрело в голову проповедовать ему на счет этого; он увещевал его, что вино было запрещено Пророком, и что те, кто пили его, не являлись хорошими Сарацинами*. Единственным ответом, который дал правитель, это приказ бросить его в тюрьму. Затем он изгнал его со своих земель, и велел, чтобы и ноги его там больше не было".
  
   *1 Кварта - это 2 английские пинты (1 пинта - 0,57 л) то есть (1,14 л).
   *Мавры - изначально, арабы и берберы, но позже, европейцы называли так и персов, и другие восточные народы.
   *Сарацины (лат. Saraceni - "восточные люди") cо времени крестовых походов европейские авторы сарацинами называли всех мусульман.
  
   Несмотря на официальный запрет вина, Мурад не видел в этом ничего зазорного, также доступны сведения у того же Брокьера и еще Пускуло, что он был расположен к мужской любви и имел множество юных фаворитов. Очевидно, винопитие не влияло на него дурно, он становился расточительным и щедрым. Тем не менее, он никогда не пил во время военных походов. В этом смысле турки могли следовать по примеру персов:
  
   "Вино запрещено, но его нельзя только тому,
   Кто пьет вино, не зная меры, и также тому,
   Кто пьет вино, не зная с кем.
   Когда условия соблюдены, разве не будет мудрый пить?"
   (Омар Хайам)
  
   Не фанатичный взгляд отца мог оставить след в воспитании его сына Мехмеда. Вера, лишенная ревностного следования всем принципам не означала впадение в распутство. Вопреки сомнительным слухам о развязной жизни Фатиха, османский биограф Мустафа Али в своей книге "Meva'idu'n-nefa'is fi kava'idi'l-mecalis" пишет, что во времена Завоевателя на службу во дворец выбирали молодых мужчин согласно науке физиогномики, чтобы они были высокоморальными и порядочными. Тогда как в эпоху Али (а это уже 16-й век), на службу стали брать морально распущенных юнцов, которые путались с "городскими парнями", даже продавали свое тело другим мужчинам, и некоторые из них подвергали опасности честь благородных женщин. Видимо, султаны уже не особо следили за уровнем морали своих подданных. У византийского автора Критовула в его "Истории" мы также можем прочитать, что султан Мехмед ценил и принимал юношей не только по критерию внешности, но и по их воспитанности и нравственности. Очевидно, что это во многом подтверждает его здравые вкусы и высокую эстетику.
  
   Библиография
  
  Fâtih dîvânı ve şerhi - Dīwān of Sultan Mehmed II with commentary
  Ottoman literature; the poets and poetry of Turkey. Gibb, Elias John Wilkinson
  Фахр ад-Дин 'Ираки. 'Ушшак-наме'. В. А. Дроздов
  The Divan-i Hafiz. H. Wilberforce Clarke. Vol. 1. 1891
  The Travels of Bertrandon de La Brocquière... During the Years 1432 & 1433. 1807
  Turkish Language, Literature, and History: Travelers' Tales, Sultans, and Scholars Since the Eighth Century. Bill Hickman, Gary Leiser
  Hafiz, Master of Persian Poetry: A Critical Bibliography. Parvin Loloi
  Music and Song in Persia (RLE Iran B): The Art of Avaz. Lloyd Miller
  The Persian Language (RLE Iran B). Reuben Levy
  A Sultan of Paradox: Mehmed the Conqueror as a Patron of the Arts. Julian Raby
  Candid penstrokes: the lyrics of Meʼālī, an Ottoman poet of the 16th century. Meali, Edith Ambros. K. Schwarz
  Quatrains of Omar Khayyam. McCarthy, Justin H. (Justin Huntly), 1898
  
  

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"