Забрали меня прямо с работы. С автомобильной мастерской,
которую держал на пару с приятелем.
Двое вежливых зашли, предъявили удостоверения, предложили
пройти. Десять лет, с момента возвращения из этого стреляющего и
взрывавшегося ада Шматландии, ждал, когда, наконец, доберуться. Добрались.
Долгий у них вышел путь. Нет, чтобы тогда, когда был героем
страны, с онемевшим мозгом, достигнув совршенства в искусстве выживания.
Впрочем, нет. В те времена их ждала бы верная мгновенная смерть от моей
руки. Включился бы сигнал опасности, и поминай, как звали.
Сейчас отошел. Семью завел, жена, двое детей. Работа, а то
наградные и боевые заканчиваются быстро. Неплохо удалось вложить.
Ну, и любовь, конечно, страсть. Хорошо ли ей со мной было?
"Ты прямо зверь", - доводилось слышать. Считал комплиментом, а на
самом деле, кто знает. Мало нежности ей давал, с полоборота заводился.
Дети тоже отогревали. Просто слезы внутрь лились, когда видел, как
растут. Сыну девять, дочери три. Милые.
Без меня им теперь придется. Разошлись пути. Десять лет длился сон.
А теперь придется проснуться.
Доставили сразу к следователю. Тот был предупредителен и вежлив.
- Мне самому нелегко от такой ситуации, - разводил он руками, -
Но государство вынуждено поступать так, как поступает. Была Всеславия,
стала Новославия. Мы стремимся вернуться в систему Цивилизации, которую,
в свое время, пришлось покинуть. Это необходимо для того, чтобы люди
могли нормально жить. Все имеет цену. Кое-что уже заплачено, но теперь
требуется показать, что мы сами осуждаем то, что начали более десяти лет
назад. Нам приходится наказывать исполнителей, которых еще вчера
считали героями.
- Список большой? - поинтересовался я.
- Очень, - согласился следователь, - Возможно, придется строить новую
"зону". Специально для тех, кто участвовал.
- Похоже, мне быть там новоселом? - жалкий лепет оправдания стал
забавлять.
- Извините,- поник головой следователь, - Предлагаю приступить к
формальностям.
Он задавал стандартные вопросы, я отвечал.
- Вы раскаиваетесь в том, что совершали?, - неожиданно
поинтересовался он.
- Нет! - уверенно ответил я, ощущая восторг самоубийцы, - Был
мобилизован. Делал все, чтобы не погибнуть. Судя по заслуженным наградам,
в этом преуспел.
- Беда в том, что подписали контракт, - горько вздохнул собеседник, -
С того момента вся ответственность легла на вас лично.
- Да, - пришлось согласиться, - Сделал глупость, оказался недогадлив,
считал простой формальностью и очень не хотелось в тюрьму.
- Так случилось, что государство отказалось брать на себя
ответственность за действия своих солдат, - сделал вывод следователь, -
Вам грозит до пятнадцати лет, - предупредил он, - Поэтому раскаяние
очень важно, несомненно, учтут. Подумайте о своей судьбе. .
- А вы раскаетесь, когда придет ваша очередь? - неожиданно спросил я.
Собеседник вздрогнул, но быстро взял себя в руки.
- У меня табельный всегда при себе, - уверенно произнес он, - На
вашем месте постараюсь не оказаться.
- Вот и я не раскаюсь, - пора было закрывать эту тему.
- Жаль, - еще раз вздохнул следователь, - Я сочувствую, но ничем
помочь не могу. Вынужден поступить в соответствии служебному долгу.
Я попросил о телефонном звонке домой. Он согласился с такой
угодливостью, что выдал внутреннее чувство соучастника мерзкого дела.
Я сказал жене снять деньги со всех моих карт, подать на развод, забыть
обо мне и заботиться о детях. Мертвая тишина на той стороне подтверждала,
что все поняла и сделает, как нужно.
А меня ждала новая жизнь, и просыпался спящий зверь.