Вязовский Алексей: другие произведения.

Фанфик на Режим бога Скс

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Реклама:
Новинки на КНИГОМАН!


Оценка: 7.51*438  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Устал ждать продолжения Режима бога от СКС. Начал писать свой фанфик. ВНИМАНИЕ! Если вы не читали РБ, то читать мой фанфик смысла нет, т.к. ничего не поймете. Оригинал тут http://samlib.ru/s/sks/ Дорогие хейтеры! Если вы считаете мой фанфик графоманью (картоном etc.), то у меня для вас есть отличный совет. Не читайте его. Берегите нервы.


   Вторник, 26 декабря 1978 года
   Москва, площадь Дзержинского.
   Первый заместитель председателя КГБ Семен Кузьмич Цвигун, устало посмотрел на часы. Полдевятого вечера. Час на доклад, затем обсуждение. Значит, дома не ранее 11. А, скорее всего, в 12. Жена опять будет дуться и всю неделю пилить. И чего Андропов так любит работать по ночам? Сталина уже четверть века как нет в живых, а вбитые им в номенклатуру привычки, совсем не меняются.
   За окном шел снегопад, секретарь председателя тихо шуршал документами за рабочим столом. Снежинки залепили низ стекла и голубые ели внутреннего двора центрального здания КГБ - шутники смеялись "бывший Госстрах ставший Госужасом" - были еле видны. И где теперь эти шутники? Всех вывели еще в 37-м.
   Раздался тихий звонок телефона.
   - Юрий Владимирович освободился - секретарь положил трубку и открыл первую дверь
   Цвигун взял папки с соседнего стула, одернул китель и решительным шагом прошел в тамбур. Без стука открыл вторую дверь, вошел в кабинет. Андропов был не один, с Циневым - вторым заместителем председателя КГБ. Бритый наголо, невзрачный начальник 2-го Главного контрразведывательного управления имел не только большой вес в комитете - все-таки личный ставленник Брежнева - но также был обладателем крайне вздорного характера. Очень многим сломал жизнь. Цвигун, не скрываясь, поморщился. Об их негласной войне с генералом Циневым знали все, таиться не было смысла.
   - Семен Кузьмич, присаживайся к нам - Андропов снял очки, помассировал переносицу и приглашающе махнул рукой в сторону массивного стола для совещаний. Цинев сидел справа, Андропов во главе, Цвигун двинулся налево. Разложил папки и вопрошающе посмотрел на председателя.
   - Поступило указание, больше привлекать Георгия Карповича к текущей работе управлений - Юрий Владимирович криво усмехнулся и отпил чая из граненого стакана - Теперь по вторникам, будем проводить совместные совещания
   Цвигун если и удивился, то не показал виду. Брежнев решил натянуть вожжи в КГБ. А кому как не его родственнику Циневу, извещать о всех самых важных делах в комитете и следить за Андроповым. Это значит, что надо докладывать коротко, самые важные вопросы можно обсудить и позже, наедине.
   - У меня сегодня два дела - Цвигун открыл папки - по певцу Селезневу и Тоньке-пулеметчице.
   - Это не та Тонька, которую наши ловили больше тридцати лет? - оживился Цинев.
   - Она - не глядя на соперника, кивнул Семен Кузьмич - Юрий Владимирович, 20-го ноября Антонину Макарову, областной брянский суд приговорил к высшей мере. Дело вели наши следователи, да и приговоры к расстрелу изменников вы приказали визировать у вас
   - Да, я помню - Андропов взял папку с документами по Тоньке и начал быстро их просматривать - Так, что у нас тут... 1920-го года рождения, медсестра, попала в Вяземский котел, вышла из окружения, скиталась, оказалась в селе Локоть Брянской области. Добровольно пошла на сотрудничество с немцами, поступила на службу в Локотскую вспомогательную полицию, где поначалу избивала арестованных антифашистов. Но обер-бургомистр Бронислав Каминский посчитал эту работу для неё неподходящей и Макаровой выдали пулемёт "Максим" для исполнения смертных приговоров. Заключённых на казнь к ней отправляли группами по 27 человек. Бывали дни, когда она исполняла смертные приговоры по три раза в день. По официальным данным, расстреляла около 1500 человек
   Андропов скрипнул зубами, сдернул очки и посмотрел на своих заместителей.
   - Полторы тысячи советских граждан! Тридцать три года прошло с момента окончания Войны, а мы все разгребаем и разгребаем это дерьмо
   - Очень умело пряталась - пожал плечами Цвигун - В 65-м году дело временно закрыли - у следователей оказался документ, в котором было сказано, что в 1944 г. некую Макарову немцы расстреляли как больную венерическим заболеванием. Потом возобновил, проверили всех Антонин Макаровых 20-х годов рождения по всему Союзу. 250 человек. Ее настоящая фамилия Парфенова, после войны вышла замуж и уехала с мужем в Белоруссию. Два года назад ее брат, инженер Парфенов, собрался в командировку за границу. В анкете указал, что у него есть сестра Антонина Гинзбург, в девичестве - Макарова. С семьей, она не прекращала общаться. Так ее и обнаружили.
   - Намазать лоб зеленкой - Цинев хрустнул пальцами - Дело ясное
   - Согласен с Георгием Карповичем - кивнул Цвигун, по-прежнему не глядя на соперника - Свидетели опознали, приговор есть, нужна только Ваша виза.
   Андропов надел очки, взял ручку и размашисто расписался на последнем листе дела. Цвигун аккуратно собрал документы и протянул председателю вторую папку.
   - По вашему поручению, наше управление собирало материалы на певца и композитора Виктора Селезнева, 63-го года рождения.
   - Хм.. Родился в Ленинграде, в семье военного летчика, ученик спецшколы номер двадцать семь - Андропов удивленно посмотрел на Цвигуна - Это же школа, в которой учатся мои Игорь и Ирина!
   - Светлана Владимировна договорилась - пожал плечами генерал - И это не все странности. Во-первых, Селезнев откуда-то знает в совершенстве несколько иностранных языков. Сочиняет песни на итальянском.
   - Популярные песни! - поднял палец Цинев - Мне резидентура из Рима прислала последний хит-парад самых популярных европейских песен. "Феличита", на первом месте в Италии, Западной Германии и Англии.
   - Мнда.. - Андропов отпил чаю и принялся протирать очки - Продолжай, Семен Кузьмич...
   - Во-вторых, спортивные таланты. Виктор - чемпион СССР по боксу среди юниоров. Причем, по словам его тренера Ретлуева, начал заниматься в секции всего десять месяцев назад. Никто из федерации такого не припомнит, чтобы парень, который и года не тренировался, смог выиграть чемпионат юниоров.
   - Уникум - иронично поддакнул Цинев - А что там за махинации с возрастом?
   - Это, тоже удивительно - Цвигун полистал бумаги и найдя нужную, протянул ее Андропову - Щелоков подставился и продавил решение о том, чтобы Виктора допустили к соревнованиям, хотя по возрасту он мог в них участвовать только с 16-ти лет. Вот показания секретаря Председателя Госкомспорта Павлова. Пришлось на него надавить. Сам Павлов на сотрудничество не пошел. Большие друзья с Щелоковым
   - А вот эту бумагу, мы подошьем в другую папочку - Андропов весело посмотрел на обоих генералов и те ответили ему понимающими улыбками. Война с МВД шла давно и похоже вступала в решающую фазу. И тут внутренние склоки отступали на второе место.
   - На совещании в Политбюро, обсуждали ситуацию с группой "Красные звезды" - Андропов отставил подальше стакан с чаем и разгладил документ на столе - Щелоков через зятя Леонида Ильича, лезет в вопросы государственной идеологии. Хочет сделать из "Красных звезд" популярных мировых певцов. Так сказать, наш ответ Западу. Суслов, конечно, встал на дыбы. Заходил ко мне перед совещанием, спрашивал есть ли у комитета, что-нибудь на группу. Ну, ситуацию с полковником Веверсом, чья дочь поет в ансамбле, вы знаете. Но о нем я, конечно, Суслову рассказывать не стал. Отговорился "еврейским" вопросом музыкантов сопровождения. В результате, решение Политбюро оказалось половинчатым. На фестиваль в Сан-Ремо отпустить, но только певцов и только на пять дней.
   - Юрий Владимирович, тут вопрос серьезней - покачал головой Цвигун - А не подводка ли это? Селезнев уже трижды встречался с Леонидом Ильичем и высшими должностными лицами государства. Причем дважды, в неформальной обстановке. "Вась-вась" с ближайшими родственниками генерального секретаря. Галина Леонидовна, так вообще в нем души не чает. Помогает во всем, регулярно встречается и перезванивается с матерью Селезнева.
   - Что показала проверка? - Цинев впился взглядом в лицо Цвигуна
   - Соседи, коллеги, дальние родственники - все уверенно опознают и мать и сына. Подмена исключена. Опрос ближайшего окружения, школьных друзей и учителей ничего не дал. Обычный парень, успеваемость выше среднего, но не круглый отличник, не вундеркинд.
   - Кто-кто? - поднял брови Андропов
   - На Западе одаренных детей сейчас называют вундеркиндами - пояснил Цвигун - Целое направление в психологии появилось, как их находить, развивать таланты...
   - Так может, он, все-таки, из этих, из вундеркиндов? - Цинев взял у генерала фотографию Селезнева и принялся ее рассматривать - Поет, пишет стихи, музыку, боксирует. А ЦРУ до сих пор, не было замечено в работе с нелегалами, да еще такого возраста и таланта. Они больше по технической разведке, спутникам, кротам... Хотя, подвести к руководителю страны агента влияния... Это большой соблазн.
   - Семен Кузьмич, у тебя наверняка, уже есть план разработки Селезнева? - улыбнулся Цвигуну Андропов
   - По краю ходим, Юрий Владимирович - поморщился Цинев - Еще Хрущев прямо запретил КГБ разрабатывать членов ЦК, Политбюро вплоть до секретарей обкомов. А также членов их семей.
   Генерал многозначительно поднял палец вверх.
   - А тут и Галина Леонидовна, и Чурбанов этот - хотя вот его бы стоило и "послушать" и "попасти". Много интересного бы узнали. Про Щелокова, так вообще молчу.
   - Мы, пока, прямо запрет не нарушаем - вмешался Цвигун - Во-первых, у нас есть прямая обязанность проверить исполнителей перед поездкой в капиталистическую страну. Во-вторых, вся эта история с итальянцем - другом Виктора Селезнева. В досье Роберто Кальви, зафиксированы контакты с ЦРУ, МИ6. Наконец, есть странности с финансами. По моим данным, Селезнев имеет крупные суммы рублей, из которых доплачивает членам группы за работу в студии.
   - Уже и осведомителя успел внедрить? - удивился Цинев
   - Пока, все можно объяснить значительными гонорарами за песни, которые получает Селезнев в ВААПе, как композитор - проигнорировал Цинева Цвигун - Но и тут странности. Недавно, Селезнев подарил одной из исполнительниц группы дорогой жемчужный браслет. Наши специалисты оценивают его стоимость в десять тысяч рублей
   Андропов ахнул - Все интересней и интересней. Щелоков-то, у нас, тоже большой любитель антиквариата. Тут увлекательная картина вырисовывается. С бо-о-ольшим потенциалом.
   Председатель КГБ встал и начал ходить кругами вокруг стола.
   - Итак, Семен Кузьмич твои предложения.
   Цвигун тоже встал, вынул из папки лист бумаги, на котором по пунктам был расписан план действий:
   - Первое. Установить за Виктором наблюдение. В школе, в студии. Есть информация о съемных квартирах, где бывают музыканты ансамбля и ближайшее окружение. Ответственные - Седьмое управление-наружка. Второе. Поручить 2-му Главку, проверить доходы-расходы семьи Селезневых. Мои ребята, аккуратно подведут несколько человек к членам ансамбля, особенно к его руководителю - Григорию Давыдовичу Клаймичу. Его финансы, также надо изучить.
   - Через этих давыдочей да ааронычей, вся информация на Запад и утекает - поддакнул Цинев - Целая еврейская сеть, не выкорчевать, не перекупить.
   - Третье - опять проигнорировал Цинева Цвигун - Римской резидентуре, еще раз проверить все контакты Роберто Кальви, обновить досье. И наконец, управлению Т, Первого главного управления, поставить телефоны Селезнева и его окружения на прослушку, сделать в квартирах закладки с микрофонами.
   - А времени хватит? - поинтересовался Андропов - Фестиваль в Сан-Ремо 11-13 января. Сегодня, у нас, 26-е декабря. Пока внедритесь, пока установите - группе уже улетать.
   - Впритык, но успеваем
   - Хорошо, план утверждаю - Андропов сел за стол и подписал документ - Докладывайте мне каждый вторник, вместе с расшифровками телефонных разговоров.
   - А Георгий Карпович - председатель КГБ внимательно посмотрел на подобравшегося Цинева - Введет в курс дела Леонида Ильича и Галину Леонидовну. Конечно, в самых общих выражениях. Генеральный секретарь, слишком занятой человек, чтобы вникать в подробности проводимой проверки.
   Среда, 27-е декабря 1978
   Улица Селезневская, музыкальная студия МВД СССР
   Звонок Лапина свалился на меня, как снег на голову. Григорий Давыдович, пропадал в недрах хозяйственного управления генерала Калинина и трубку телефона поднял я. Лапин был раздражен, взвинчен, но когда услышал мой голос - сразу подобрел. Похвалил за Песню Года, посетовал на хамство некоторых популярных артистов - это он на драку с Мимино так намекает? - и тут же огорошил тем, что уже завтра я вместе со "звездочками" и музыкантами должен к 10 утра быть в Останкино, для досъемок Голубого огонька. И вот тут, я тихо выпал в осадок. До Нового года, осталось четыре дня, а Лапин решил, еще раз прогнуться перед Леонидом Ильичом и вставить в уже снятый Голубой огонек, Витю Селезнева с "Красными звездами". Останкино, наверное, стоит на ушах.
   - Леха! - от моего крика содрогнулись стены студии, а "мамонт", чуть не вынес собой дверь кабинета - Всех в репетиционную, срочно!
   Я взобрался на нашу мини-сцену и всмотрелся в лица. Любящий взгляд Веры, холодно-высокомерный Альдоны, смешинки в глазах Лады. Завадский с музыкантами, явно чем-то озабочен, Львова мнет в руках отрез ткани. В отворот ее платья, заколоты десятки иголок.
   - А где Татьяна Геннадьевна и Роза Афанасьевна? - поинтересовался я у Лады, которая взялась помогать студии с секретарской работой
   - Татьяна Геннадьевна, скоро будет - солистка достала маленький блокнот из кармана джинсов, перелистнула несколько страниц - А Роза Афанасьевна, сегодня пошла в поликлинику.
   - Новость следующая - я тяжело вздохнул - Завтра, у нас запись в Останкино, к Голубому огоньку
   Дружный вздох солистов, музыкантов.
   - Как только приходит Татьяна Геннадьевна - начал раздавать указания - Еще раз прогоняете "Я желаю счастья вам". И, вместе со мной "Теплоход". Татьяна Леонидовна, на вас платья и мой костюм. Теперь ты, Коля. В Останкино, конечно, есть минусовка обоих песен, но на всякий случай захватите наши пленки. Инструменты, не забудьте!
   Музыканты засмеялись, напряжение спало. Студия вошла в рабочий ритм и уже на следующий день, в очередной раз, пропустив школьные занятия, я в компании "звездочек" и массовки сидел в первой студии Останкино. Вокруг суетились реквизиторы, редакторы, операторы... Осветительные приборы, создавали в студии тропическую атмосферу и гримерам, постоянно приходилось всех припудривать.
   Сначала, нас снимали за столом. "Звездочки" старательно улыбались, шутили. Поднимали бокалы с шампанским (настоящим, в отличии от пластиковых фруктов в вазах). Мне, как обычно, налили яблочный сок. Как же тяжело, быть подростком! Отдельно, несколькими дублями, отсняли каждую песню на сцене "Огонька". Все прошло гладко и уже к обеду, мы освободились. После чего, собрались тесной компанией: Вера, Альдона, Леха и Клаймич в кафе, на первом этаже Останкино.
   - Я разговаривал с музыкантами и Завадским - все положили столовые приборы и принялись меня внимательно слушать - Похоже, нас проверяет КГБ. Офицеры комитета, опрашивают сотрудников студии, наших с мамой ленинградских соседей. Мне это все, не нравится.
   Я кинул несколько кусков сахара в стакан с чаем. Помешал его ложкой. Тяжело вздохнул.
   - В общем, переходим в режим осажденной крепости. Сейчас, Альдона Имантовна, объяснит всем, как себя вести.
   Все удивленно посмотрели на девушку. Сама Альдона покраснела, зло зыркнула на меня, после чего взяла паузу - стала медленно допивать компот. Давай, сука латышская, прогнись. Вспомни, кто ты и зачем ты. Ну же... Мой сторожевой пес. Гав-гав.
   - Виктор, а вы уверены, что нам стоит - Клаймич достал платок и принялся нервно вытирать пот - Вот так, остро реагировать. Обычная проверка перед выездом. И, причем тут Альдона?
   Я продолжал сверлить взглядом прибалтийку.
   - Ну хо-орошо - сдалась девушка - Инструкции такие. Не говорить ничего лишнего, при посторонних людях. Не рассказывать секреты в помещениях. Их могут слушать специальными средствами. В студии, скорее всего, будет осведомитель. Кто-то из музыкантов. Их легко завербовать, из-за левых доходов. Выходите из дома? Оставляйте сторожок. Например, кусочек спички в дверной коробке. Если спичка упала или сдвинута - у вас в квартире, кто-то побывал. Впрочем, если это профессионалы из КГБ, то вы, все-равно, ничего не узнаете.
   - Отец Альдоны Имантовны, служил в Комитете - пояснил я удивленном Клаймичу - И сама она, прошла бо-ольшую школу. Впрочем, не будем раскрывать все секреты.
   Я успокаивающе положил руку на плечо девушки. Интересно, как отреагирует? Отреагировала, как надо. Руку не скинула, но внимательно посмотрела мне в глаза.
   - Завтра, Алексей представит всем новых сотрудников студии. Пока, берем в штат четырех боксеров-тяжеловесов. Числиться они будут "рабочими сцены", но на самом деле обеспечивать нашу безопасность. Отвозить, привозить, дежурить в студии. Пожалуйста, ни шагу без них или Алексея. Собрались, куда-нибудь ехать? Позвонили в студию, заказали машину. Все "рабочие" с правами. Отбирали их, весьма тщательно.
   Вот тут-то, все и прониклись серьезностью момента. Вера сжала кулачки, на лице Альдоны, еще сильнее выступил румянец.
   - Как вы знаете, наш патрон Щелоков - конфликтует с Андроповым. Не исключены провокации. Слишком многим наши успехи, поездка в Италию, с которой, кстати, тоже не все гладко - поперек горла.
   - Что значит, не все гладко? - вскинулся "мамонт".
   - То и значит. Не хотят выпускать всю группу. Политбюро решило - только меня с девушками. И всего на пять дней. Что там, за четыре дня, можно успеть сделать? А оступимся, тут же подставим и Щелокова, и Чурбанова, да и Галину Леонидовну. Ситуация понятна?
   Опустили головы в пол, расстроились. Ничего, сейчас я вас взбодрю.
   - Не расстраивайтесь! До поездки, еще полмесяца. Едем мы все или никто.
   - Виктор, что вы говорите! - испугался Клаймич - Это же решение Политбюро!
  
   Четверг, 28-е декабря 1978, вечер
   Огарева 6
   - Проверяет КГБ? И почему, я узнаю об этом, только сейчас? - Щелоков раздраженно посмотрел на Чурбанова
   Атмосфера в комнате накалилась. Я вжался в кресло и постарался слиться с обстановкой кабинета министра МВД.
   В здание, на Огарева 6, я отправился сразу после обеда в Останкино. Один. Настал момент истины. 10 месяцев я зарабатывал себе капитал у "небожителей". Врал, крал чужую музыку, играл на публику, льстил и даже получил удар ножом от маньяка. И все ради того, чтобы пробиться наверх, суметь, что-то поменять в стране. До решения о вводе войск в Афганистан, остался ровно год. До нашего отъезда в Италию - всего две недели. Поездка в Сан-Ремо - это мировая известность. Мировая известность - это защита от внутренних врагов, которые уже роют яму не только мне, но и всей стране. Пришло время обналичить заработанный капитал.
   В министерстве царило праздничное настроение. В приемной, уже стояла небольшая искусственная елка и несколько сотрудников украшали ее шарами и праздничной мишурой. Подполковник Зуев, обрадовался мне, как родному и сразу, без ожидания, проводил в кабинет Щелокова. А на ловца и зверь бежит - там же был и Чурбанов. Генералы пили кофе за гостевым столиком и попутно просматривали, какие-то документы.
   Тут, мне тоже были рады. Налили чаю, отсыпали в тарелку сушек с горкой. Пока Щелоков, говорил с кем-то по телефону, Юрий Михайлович, расспрашивал про съемки "Голубого огонька". Но за внешним интересом Чурбанова, я почувствовал некоторое подспудное напряжение. И, как только, Николай Анисимович повесил трубку, тут же вывалил ему историю, как к нашим ленинградским соседям - тете Нине и ее дочке Ирине - приходили из КГБ.
   - Мало нам Кикабидзе, так еще и смежники круги нарезают вокруг студии?! - Щелоков все больше и больше раздражался - Андропов, настраивает против МВД Суслова, нашептывает Леониду Ильичу гадости про меня.
   - Николай Анисимович, это еще не все - Чурбанов глазами показал на меня.
   - Говори, тут все свои - махнул рукой генерал.
   - Вчера к жене, приезжал заместитель Андропова Цинев. В комитете знают о махинациях с возрастом Вити на соревнованиях, начата проверка доходов Селезнева и его матери. В ВААПе - выемка документов, опрашивали секретаря Павлова
   - Втравил ты нас, Витек, в историю! - генерал ударил кулаком по столу и выматерился - И что, теперь будем делать?
   Я посмотрел в окно. За стеклом сгустились сумерки и по-прежнему валил снег. Мои сверстники, поди, сейчас играют в снежки, лепят снеговиков, катаются с ледяных горок. А я, сижу напротив двух злых генералов и пытаюсь придумать, как спасти свою задницу, а заодно и Родину. Ведь, очевидно, что в Политбюро не видят никаких выгод, от нашей поездки в Италию. Даже, если отбросить ведомственный конфликт между МВД и КГБ, который уже через два года выльется в скрытую войну, после подлого убийства милиционерами сотрудника комитета, на станции метро "Ждановская", то и для остальных партийных функционеров, наше участие в фестивале несет лишь одни риски. Разрядка напряженности, после встречи Брежнева с Фордом во Владивостоке, четыре года назад, закончилась, фактически, ничем. Состыковали "Союз-Аполлон", открыли завод "Пепси" в СССР, да сняли совместный фильм "Синяя птица" с Элизабет Тейлор, Джейн Фондой, Маргаритой Тереховой и Георгием Вициным. Чуть не забыл. "Песняры" скатались в Штаты и записали альбом, с какой-то малоизвестной американской группой. Причем, даже эти гастроли, не обошлись без скандала. Суслов, запретил ехать с группой вокалисту "Песняров" и скрипачу-виртуозу Юрию Денисову. После чего, тот ушел из ансамбля.
   Основную роль в ЦК и Политбюро, играют военные и представители ВПК. Им фиолетово до Вити Селезнева, а рост напряженности - так и вообще, манна небесная в виде новых заказов, роста влияния. Спецслужбы против, идеология против. А кто за? Щелоков, Романов, да слегка комсомольцы, которые весьма слабо, пока, представлены в высшей элите. Брежнев - балансирует интересы группировок и я не вижу способа, повлиять на сложившийся расклад. Или, все-таки, способ есть?
   Я посмотрел на большие напольные часы. Полшестого вечера. Брежнев, скорее всего, в Завидово. Это Тверская область, три часа езды от Москвы. Если выехать прямо сейчас, то полдевятого будем на месте.
   - Николай Анисимович, Юрий Михайлович - помедлил, подбирая слова - Я часто перед вами ручался головой. Перед обоими турнирами по боксу, где взял золото, перед созданием студии и ансамбля, после чего, мы трижды выступали на государственных концертах. Нам, стоя аплодировали высшие государственные деятели. Нас, снимало телевидение. Песню "Феличита", слушают по всему миру. Группу "Красные звезды", пригласили на фестиваль, в Сан-Ремо. Мы первые, придумали снимать телевизионное сопровождение, для наших песен. Никто на Западе, такого не делает.
   Есть контакт! Генералы, впились в меня глазами
   - И вот настал момент, когда мне нечем перед вами поручиться - я развел руками - Все складывается так, что мой... наш успех... не нужен стране
   - Даже не смей, так говорить! - вскинулся Щелоков
   - Витя, не говори глупостей - поддержал его Чурбанов
   Повисло тяжелое молчание.
   - Я просто устал - поникшие плечи, закрытые глаза - Возможно, это не мое. Мы, просто, жили с мамой в Ленинграде, я ходил в школу... Теперь, у меня своя студия, ансамбль, спецшкола, всесоюзные турниры. Вчера, я спал пять часов. На занятия в школу, к восьми утра. Будильник, на шесть тридцать. После обеда, в студию. Переодеться. Две репетиции, записать слова новой песни. Сделать уроки. На следующий день, в Останкино...
   Щелоков с Чурбановым переглянулись. Проняло. Черт! Как же тяжело, манипулировать людьми... Мне подливают чай в кружку, хлопают по плечам.
   - Юра, а где сейчас Галя? - интересуется Щелоков.
   - Дома - с некоторой запинкой отвечает Чурбанов - Едем в Завидово?
   Все-таки, они одна команда. Понимают друг друга с полуслова
   - Да - твердо отвечает Николай Анисимович - Звони!
  
   Четверг, 28-е декабря 1978, ночь
   Завидово
   Ехали мы, конечно, не три часа, а все четыре. Дороги завалило снегом, кортеж держал скорость не выше 90 км. в час. Как же темно в России! Стоило, только выехать из Москвы, как тут же закончилось дорожное освещение. Мрачный Клин, темный Солнечногорск (какая ирония!) и вот, мы на месте. Пока ехали, я успел задремать на заднем сиденье министерской "Волги". Разбудил меня, офицер охраны. Долго светил фонариком, разглядывая то салон, то какую-то бумагу. У меня, как у кота Матроскина, из документов - усы, лапы и хвост. Паспорт выдадут, только через год, а в свидетельстве о рождении фотографии нет. Да и нет, свидетельства с собой. Но, все-таки, пустили.
   Брежнев спал. Какой сюрприз! Сам же читал в айфоне, что у Генерального - барбитуратная зависимость. Уже несколько лет, пьет снотворное горстями, ругает охрану, когда та его пытается будить. Отсюда, кстати, и ускоренное дряхление, несвязная речь. Чазов с докторами, даже пустышки в таблетках пытаются подсовывать - настолько велика проблема.
   К Щелокову вышел начальник охраны из девятки, они коротко переговорили и нас повели к деревянному, двухэтажному гостевому дому.
   - Леонид Ильич, лег спать - изрек банальность Чурбанов, помогая жене снять шубу. Белые соболя, тысячи три рублей.
   В холле был телефон и я тут же бросился к нему. Разговор с мамой, выдался тяжелым. Упреки, внушения - на меня обрушилась вся буря безусловной материнской любви и волнения. Спасение пришло со стороны Галины Леонидовны. Послушав, мои невнятные оправдания, она взяла трубку и смогла успокоить маму.
   Пока женщины общались по телефону, мужчины разжигали камин и разливали коньяк. Ох ты... "Арарат"! Да, еще, в экспортном исполнении. Я тихонько скрипнул зубами. В прежней жизни, никогда не злоупотреблял алкоголем. Даже, во время командировки в Чечню не притрагивался к бутылке. А тут тянет - хоть ты тресни. Только Верой и спасаюсь. Но в Завидово Веры нет.
   - Вить, тебе постелили на втором этаже - я так засмотрелся на коньяк, что не заметил, как Галина Леонидовна закончила разговор и уже гладит меня по голове. Дочь от первого брака выросла, а детей им с Юрой бог не дал. Вот и выплескивает на меня материнские чувства. Я прижался к женщине, вдохнул запах ее духов.
   - Все будет хорошо, Витенька - еще раз погладила меня по голове дочка Брежнева - Завтра поговорим с отцом и все образуется. Иди спать. Утро, вечера мудренее.
   Проснулся я рано. Снегопад закончился и за окном поднималось солнце. Судя, по ярко-красному рассвету - нас ожидал морозный день. В холле первого этажа, прислуга, уже накрыла завтрак. Ничего экзотического - овсяная каша, творог, несколько видов сыров и колбас, свежевыжатый апельсиновый сок. Слегка помятые генералы, вовсю ели и поприветствовали меня лишь взмахами вилок. Пока я накладывал себе в тарелку всего понемножку, Щелоков закончил есть и начал меня инструктировать.
   - Леонида Ильича, охрана разбудила пораньше. Так велят доктора. Он злой, поэтому ты, Вить, молчи. Будет ругаться - наступи на свой язык и потерпи. Брежнев, как спустит пар - подобреет и вот тут, можно извиниться. Скажем, что приписки с возрастом, не имели корыстной цели. У тебя огромный спортивный талант. А по деньгам, так скажи. Да, приходят большие гонорары за песни. Пожертвую их детскому дому. Наше министерство, шефствует над одним в Тверской области. Тут кстати, недалеко. Имени Клары Цеткин. Вот туда и перечислишь деньги. В конце, можешь рассказать, какой-нибудь свой, фирменный анекдот.
   - Может быть, подождать, пока проснется Галина Леонидовна? - я вяло ковырялся в тарелке и перспектива, прямо с утра объясняться со злым Брежневым, меня совершенно не грела.
   - Ты главное, не бойся - Щелоков вытер рот салфеткой и встал - Пошли, потом доешь.
   Длинным крытым переходом, мы втроем, не выходя на улицу, перешли в другое здание. Это, оказался бассейн. Метров двадцать пять, с тремя дорожками и несколькими деревянными лежаками вокруг. Рядом с одним из них, стояло несколько мужчин. Два охранника в костюмах, Брежнев и... Косыгин. Неожиданно. Два высших лица государства, сразу. Генеральный секретарь и Председатель Совета Министров СССР. И оба, в плавках.
   - Витька! А ты, почему не в школе?? - удивился Брежнев, как только меня увидел.
   - Юр, Коль - вы чего, пацана с уроков сдернули? - а это уже, в адрес генералов.
   - Тут, такое дело, Леонид Ильич - замялся Щелоков.
   - А... за махинации ваши, приехали извиняться - зло усмехнулся Генеральный - Ты, посмотри на них, Леш - это уже, хмурому Косыгину - Организовали ансамбль, деньги лопатой гребут. Цинев рассказывал позавчера. Ты вот, Предсовмин. Сколько в месяц, получаешь?
   - С надбавками и наградными, рублей семьсот - Алексей Николаевич рассматривал меня, словно видел в первый раз. Собственно, во второй раз. Первый раз, был на фуршете после концерта, на День милиции. Тогда времени поразглядывать Косыгина не было, зато сейчас, пока меня распекает Брежнев...
   Короткий ежик седых волос, тяжелое мясистое лицо с мешками под глазами. Подтянутый. Ничего не скажешь, мощный старик. Единственный, кстати, кто в Политбюро не поддержал ввод войск в Афганистан. После чего, произошел его разрыв с Брежневым и отставка. Лучший экономист Союза. Косыгинскую реформу 65-го года, до сих пор, приводят в учебных программах вузов, как одну из самых успешных, за всю историю страны.
   - А этот пострел, хм... в прошлом месяце, больше трех тысяч заколотил!
   Тут начальственный гнев, вернул меня из воспоминаний на грешную землю. Я покраснел, опустил голову. А внутри злость! Стою, как нашкодивший сын, перед грозным отцом и киплю внутри. Я что, эти деньги с кастетом в подворотне заработал?? Государство, само мне их заплатило! Черт, как же сломать этот сценарий публичной выволочки?
   - Я с вами, еще не закончил. Стойте, пока тут - Брежнев, еще раз грозно оглядел нас всех и тяжело полез в бассейн. Оттолкнув охранника, который ему пытался помочь, погрузился в воду. Поплыл по дальней дорожке брассом. Вслед за ним, в бассейн по лесенке, стал спускаться Косыгин. Это у них тут, получается, утренняя зарядка. А я, как дурак стою в костюме от Шпильмана, голодный, невыспавшийся.
   И тут, Брежнев, как-то странно дернулся и погрузился с головой. Вынырнул и опять ушел под воду. Охранники бросились вперед, но я был быстрее. Мощный рывок, толчок и я, как был в черном костюме, рыбкой вошел в воду. Несколько сильных гребков, хватаю дергающегося, захлебывающегося Брежнева подмышками. Волоку к бортику. Тут же, охранники хватают Генерального за руки и, как пробку из бутылки, вытаскивают вверх. Переворачивают. Вытряхивают, толкаясь, из Ильича воду. Тот кашляет и дергается. Подбегают Щелоков с Чурбановым, вылезает из бассейна Косыгин. Все кричат и суетятся. Один я, мокрый, но довольный сижу в стороне.
   Вода стекает по руками и ногам, рубашка прилипла к телу. Я оглядываюсь, но не найдя сходу раздевалки, начинаю стягивать костюм прямо у бортика бассейна. На меня, никто не обращает внимания. Прибегают врачи, тащат каталку и дефибриллятор, но Брежневу, уже лучше. Он садится и мутным взором окидывает всех вокруг. По подбородку течет пена, которую стирает симпатичная медсестра в приталенном халате. Высветленная блондинка, с третьим или даже четвертым размером груди. Стройные ноги, яркие губы. Конфетка!
   - Ниночка, хм... кто меня спас? - сквозь хрип и кашель спрашивает Брежнев блондинку.
   Ниночка? Знаменитая медсестра - любовница Леонида Ильича? Вот это, поворот. А, где же жена Генерального?
   Ниночка, растерянно оглядывается. К Брежневу, склоняется Косыгин.
   - Вон твой спаситель, Леонид - тычет в меня пальцем - Костюм отжимает.
   Взгляд Брежнева фокусируется на мне. Рассматривает, как-будто видит в первый раз. Охранники подхватывают Генерального, сажают на каталку и везут в сторону входных дверей. Брежнев машет мне рукой и я послушно иду следом. Кто-то, кажется Чурбанов, сгребает с лежака чей-то банный халат и сует мне в руки.
   В кабинете, Брежнева перекладывают на кожаный диван, ставят капельницу с чем-то укрепляющим. Щелоков, Чурбанов, какие-то офицеры в форме крепко жмут мне руку, хлопают по плечам.
   - Оставьте нас, все - Леонид Ильич категоричен и никто, даже Ниночка, не решается ему возразить. Лишь Косыгин, выходя, произносит - Мы дверь открытой оставим, на всякий случай, а ты, Виктор, не утомляй Генерального!
   - Спасибо тебе, Витя. Век не забуду. Проси, чего хочешь. Но сначала - Брежнев взял трубку кремлевской вертушки, которая стояла на маленьком столике, возле дивана - Соедините с Андроповым. Юра, привет. Да, все нормально, откачали. Уже доложили? Оперативно работаете. Нет, в больничку не поеду. Сказал, не поеду. Пусть Чазов сам, в Завидово приедет, если надо. Звоню, вот насчет чего. Всю возню по Селезневу, прекратить! Сегодня же. Да, я знаю. И про это, тоже знаю. И, тем не менее. Все, до связи.
   Шикарный подарок. Фактически, индульгенция от папы римского на отпущение, не только всех прежних грехов, но и всех будущих. Годика, так на четыре, до смерти Брежнева. И все эти четыре года, у Андропова будет расти на меня огромный зуб, часть которого проклюнулась из десны, уже сегодня.
   Что же, однако, попросить? Всю группу в Италию? И не на 5 дней, а на пару недель? Это все мелко. Как в анекдоте, когда мужик нашел кувшин, потер его, оттуда вылез джин и прокричал громовым голосом: "Проси, чего хочешь!" - а мужик растерялся и спрашивает: "Как пройти к Кремлю?".
   Ситуация, позволяет сделать больше. Намного больше.
   - Мне, Леонид Ильич, ничего не надо. Я и так от вас и Галины Леонидовны, видел только добро. Медаль вручили, на охоте учили, кинжал подарили. Дочь ваша, очень помогает с ансамблем и студией. Но, есть у меня мечта. Это такая мечта, которую со мной, разделяет весь советский народ.
   - И что же хочет, весь советский народ? - поднял бровь Брежнев. Надо сказать, что после "заплыва" он порозовел, оживился. Должно было быть наоборот, но видимо выброс адреналина, придал ему ускорение. Лицо-маска ожило, появилась добрая, слегка лукавая улыбка.
   - Мирного неба, над головой - твердо ответил я, прямо глядя в глаза - Как там, у Евтушенко:
   ...Не только за свою страну,
   Солдаты гибли в ту войну,
   А, чтобы люди всей земли
   Спокойно видеть сны могли...
   Впечатлил. Брежнев активно закивал - Витя, как ты прав! Я ночами не сплю, по два раза будят. "Дежурный РВСН майор "такой-то, сякой-то" на связи. Товарищ, Генеральный секретарь, американская ракета на радарах" - процитировал он свои телефонные разговоры - Ты, думаешь, МЫ не понимаем, что весь мир на пороге войны стоял и стоит? В 62-м году, Хрущев с Кеннеди чуть весь земной шар не сожгли. Ракеты, уже были заправлены и стояли на стартовых площадках. Сейчас, опять американцы нас втягивают в гонку вооружений. Хотят развернуть "Першинги" в ФРГ. А ты, знаешь подлетное время ракет средней дальности, до Европейской части СССР?
   Я помотал головой.
   - 7-10 минут! Пентагон, принял Стратегию обезглавливающего удара. Внезапный пуск ракет и мы, даже ответить не успеваем нормально - наши стартовые позиции, штабы уничтожены. Андропов пишет, что я даже в бункер не успею спуститься.
   Тут, Брежнев осекся и тревожно посмотрел на меня.
   - Ты, Витька, молодец! Из Генерального секретаря, государственные секреты вытаскиваешь! И что мне теперь делать?
   - Подписку с него взять - я обернулся и увидел, стоящего в дверях Косыгина - Зашел посмотреть, как ты - врачи на ушах стоят. А ты тут, секретами со школьником делишься. Дожили!
   - Раз зашел, садись - махнул рукой Брежнев в сторону кресла
   - Правильно ли, я понимаю - я внимательно посмотрел на обоих государственных лидеров - Что сейчас, надо выиграть время для страны, притормозить американцев. Новая разрядка, снятие напряженности. Раз Вьетнам, их больше не сдерживает, то надо чем-то другим занять.
   - У Виктора - государственный ум! - Совершенно серьезно произнес Косыгин, глядя на Леонида Ильича - Давай послушаем, что молодость посоветует старости.
   - Широкое, международное движение. За мир. Лицом, которого, станут молодые коммунисты. И, к которому, не будет стыдно или подозрительно примкнуть буржуазным подросткам. Мода, на что-то важное. Что в корне, меняет повестку дня. Что затруднит пентагоновским лоббистам, получение финансирования, на свои "Першинги".
   - Ты посмотри, слова-то, какие знает - лоббисты - кивнул на меня Брежнев Косыгину
   - Газеты читаю - я подошел к столу Генерального и взял свежую "Правду", открыл передовицу - "...Весь юг Африки - Родезия, Замбия, Мозамбик - все кипит, как в котле. Во многих странах - страшный голод, из-за засухи. Сотни тысяч людей, умирают от истощения..." Вот и первое дело, для этого движения. Спасение голодающих. Сколько миллионов тонн еды, буржуазные страны, ежегодно выбрасывают не помойку?
   - Ну, ты хватил с миллионами - засмеялся Косыгин - Но, что-то в этом есть. Следующим летом, Леонид встречается с Картером. Уже есть предварительная договоренность с администрацией Белого дома. Сейчас, ведем работу над договором о комплексном ограничении ядерного оружия и сокращении систем доставки. Американцы, рогом уперлись, чтобы сохранить приоритет в авианосцах и стратегических бомбардировщиках. Зато, почти договорились по системам ограничения противоракетной обороны.
   - Леша, Леша - покачал головой Брежнев - Сейчас, ты разглашаешь. Это же, стратегическая информация. Высшая категория секретности. Подсудное дело!
   - Ты, начал - пожал плечами Косыгин - Я продолжил.
   - Никуда он, теперь от нас не денется - усмехнулся Предсовмина, жестко глядя, мне в глаза - Коготок увяз, полезай в упряжку. Песни пишешь, значит? На фестиваль в Италию собираешься? А можешь написать такое, от чего у американских и английских подростков, сорвет крышу? Что-то советское, коммунистическое?? Чтобы они все бросились, ну не знаю, спасать голодающих детей Африки. Нацепив, значки с Лениным. И никому не будет дела до Кубы, границ в Европе... Как раз, Леониду с Картером, будет легче договариваться.
   Ага, легче. Договор ОСВ-2, вы летом подпишите. Но мой айфон, утверждает, что сразу после ввода войск в Афганистан, Штаты подотрутся этим документом и завалят пакистанских и афганских моджахедов, самым современным оружием, включая "Стингеры". СССР, получит свой Вьетнам. После чего, все покатится вниз. Но, что-то разумное в этой логике смены мировой повестки дня, было. Мы, не можем договориться друг с другом, зато можем помочь, кому-то третьему. Это снизит взаимную агрессию, пройдет время. А там глядишь, поменяются лидеры, произойдет смена элит...
   - Такая идея. Я напишу песню. На английском. Гимн. И мы споем его, вместе с лучшими мировыми певцами в прямом эфире, на все западные страны и Советский Союз. Призовем к миру, гуманизму. Да, ту же тему Африки взять. Помощи голодающим. Объявим сбор денег. Капиталисты любят пустить пыль в глаза, своей, якобы, благотворительностью.
   - Это, точно - согласился Косыгин - Одного спасают, трех грабят.
   - И тут, наш МИД, объявит о создании всемирного движения, с отделениями во всех странах - закончился я свою мысль.
   - А, хм... сможешь? - испытывающе посмотрел на меня Брежнев - Песню-то? На английском. Да, еще, для всемирно популярных певцов.
   - Не просто на английском, но и на русском, тоже. Если поможете, смогу - твердо ответил я.
   - Что тебе для этого нужно? - перевел в деловое русло разговор Косыгин
   - Разрешить выезд всей моей группы в Италию. Хочу обкатать музыкантов, в "боевых" условиях. Это во-первых. Во-вторых, записки, которые готовят ваши помощники к заседаниям Политбюро - у Брежнева с Косыгиным, округлились глаза - И не только записки, но и аналитику КГБ по США, европейским странам. Все, самое важное. Наконец, право личного доклада, вам обоим.
   Сейчас, они меня пошлют. На три буквы. Хором. И, будут правы. Какой-то пятнадцатилетний сопляк, набивается в советники. За одно требование доступа к секретным документам, можно подвесить за ребро.
   - Вот тебе и школьник! - внезапно засмеялся Брежнев - Какая смена растет, а Леш?!
   ---
   - Витя, ты дурак?!? - я еду обратно в Москву, в одной "Чайке" с Щелоковым и Чурбановым. Оба генерала, сверлят меня злыми глазами.
   - Нет, за то, что ты спас Леонида Ильича и снял вопросы с Андроповым - честь тебе и хвала - Николай Анисимович, все никак не может успокоиться и раз за разом возвращается к прежней теме - Но, зачем ты полез в государственные проблемы?! Ты что, политик, член Партии?? Тебя в комсомол, только что приняли! Какие материалы Политбюро?!! Их, даже я, министр внутренних дел, не вижу!
   "Сколько стоит устав ВЛКСМ? - Три копейки. Садись, два. Устав - бесценен" - это, уже Чурбанов присоединяется к Щелокову. Цитирует мой рассказ о приеме в комсомол, ерничает.
   И откуда, только, узнали о моем разговоре с Брежневым? Косыгин, наверное, поделился, пока я переодевался. "Мы тут с Витькой, обсудили тему ПРО, а потом проверили его дневник". Ха-ха-ха.
   Посмейтесь у меня. Страну просрали, пропили в своих "зеркальных" залах ресторана "Прага". Ты, Щелоков, через 5 лет засунешь себе в рот охотничье ружье. А ты, Чурбанов, получишь 12 лет тюрьмы. Лишенный званий, медалей, всего. И выйдешь, только в 93-м, по личному указу Ельцина. После того, как освободишься из тюрьмы развалиной - узнаешь, что Брежнева с тобой развелась, отсудила все имущество. Иди, бомжуй. А сама Брежнева, сопьется. Вся страна сопьется, сколется в 90-х. Именно потому, что элита - предатели и трусы. Причем, случайные трусы. Один оказался во власти, благодаря браку, другой - знакомству с днепропетровским кланом.
   Я, конечно, задавил в себе этот порыв вывалить на них все. Просто отвернулся и принялся смотреть в окно. Там мелькали деревянные домики, изредка линии электропередач и деревья, деревья, деревья. Одни леса, кругом.
   - Ну, чего молчишь? - не выдержал Щелоков - Обиделся?
   - На обиженных, воду возят. Анекдот свежий вспоминал. Вспомнил. Умный мужчина, не даёт женщине повода для обид. С другой стороны, умной женщине, чтобы обидеться, поводы не нужны.
   Пару секунд молчания, громовой хохот. Все-таки, мой современный юмор, вне конкуренции в это время.
   Обстановка разрядилась и мне, даже, разрешили позвонить по "Алтаю". Мама на работе, значит набираю Лехе. Договорился встретится возле центрального здания МВД, в час. Мне надо отвлечься и я знаю, как это устроить!
   Но, сначала в студию.
   - Как все прошло? Пронесло? - Леха забрал меня на своем Москвиче и мы помчались на Селезневскую. Помчались - это громко сказано. По заснеженной, нечищеной Москве можно только ползти. Еле-еле.
   - Едем. Учи итальянский. Чао, грациа, аривидерчи.
   - Ура! - Леха от избытка чувств крутанул руль и мы, чуть не вылетели в сугроб.
   - Осторожнее! - я перевел дух и раскололся - Пришлось, спасти Брежнева, но дело того стоило
   - Спасти?!
   - Он, чуть в бассейне не утонул. Я успел прыгнуть в воду, быстрее охраны. Не зря, ты тренировал мою реакцию - тепло улыбнулся "Мамонту".
   - Поверить не могу. Последние полгода, как в тумане. Вокруг министры, звезды эстрады, вот в Италию едем... Все, как ты обещал. Кстати, у меня и загранпаспорта же нет.
   - Ни у кого нет. Сейчас, устроим собрание и я все расскажу.
   Милиционер, на входе в студию, смотрел на меня так, что еще секунда и он не просто отдаст честь, а закроет своей грудью от вражеской пули. В самой студии, все кипело и шкворчало. В холле первого этаже, четверо здоровых мужиков разожгли камин и тихонько беседовали друг с другом. Леха представил мне нашу новую охрану - Антона, Сергея и двух Денисов. Познакомились. Все четверо, проверили мою хватку. Легко выдержал жесткие рукопожатия, но тут же предупредил, чтобы не устраивали такие соревнования с сотрудниками студии.
   - Запомните. Для музыкантов - руки, это все. Они их берегут, как могут - народ понятливо закивал - Алексей, вас разобьет на смены и скажет, какие документы принести, для оформления на работу. А сейчас, собирайтесь у сцены - будет общее собрание студии.
   Я прошел дальше, через пустой танцевальный зал в комнату, отведенную под ателье. Там, с двумя помощниками "творила" Львова.
   - Дошиваем Ваш костюм, Виктор - дизайнер совсем расцвела. Свежее лицо, аккуратный, нежный макияж.
   - Это очень кстати, так как старый побывал в бассейне - я вытащил из пакета, еще влажный костюм от Шпильмана. В Завидово, мне выдали чьи-то штаны, футболку и вязаный свитер под горло. И все это, надо вернуть.
   - Попробуем, что-нибудь сделать - с сомнением произнесла Львова, забирая костюм - А, как так получилось, что вы упали в бассейн?
   - Это позже. Сейчас, на повестке дня общее собрание.
   Поднялся на второй этаж. В студии и репетиционной было шумно. Музыканты играли, какую-то совсем мне, незнакомую мелодию. Быструю. А Коля Завадский, при этом, еще и пел.
   I've become so numb, I can't feel you there
   Become so tired, so much more aware
   By becoming this all I want to do
   Is be more like me and be less like you
   Ого! Да наши творцы пробуют сочинять, что-то свое, да еще на английском. И, получается хорошо! Меня заметили, репетиционный процесс остановился. Из студии вышел Клаймич. Они что, еще и записывались? Вот так, оставляй коллектив один. Совсем вразнос пойдут.
   - Виктор, мы волновались! - Клаймич с музыкантами обступили меня - Как все прошло, в Завидово?
   Вижу я, как вы волновались.
   - Хорошие новости, Григорий Давыдович. Собирайтесь внизу - я сейчас, все расскажу. А, где девушки?
   - Лада, еще учится в консерватории, сегодня последний день. Вера, увольняется из "Комсомолки".
   Точно. А я и забыл. Зая накрывает поляну, бывшим уже коллегам. Меня не звали - что 15-ти летний пацан, будет делать на попойке журналистов? Скрипеть зубами, как в Завидово?
   - То же самое, Альдона. У нее, еще остались, какие-то незаконченные дела в МИДе - Клаймич пожал плечами и быстро добавил - Все новые песни записаны и сведены. И я, уже звонил Лапину и в Министерство культуры. Обещают быстро принять на худсовете и пустить после Нового года в эфир
   Ну, сейчас, мне это, совсем не актуально. Есть другая сверхзадача. И, даже, несколько.
   Мы спустились в наш репетиционный зал и я забрался на сцену. Шесть музыкантов с Завадским и Робертом, Клаймич, Леха и четыре новых "мамонта", Львова. Двенадцать человек. Плюс три отсутствующие солистки. Наверняка, навяжут, кого-нибудь из Министерства культуры, да плюс гэбэшники, куда без них. Итого, делегация, получается, человек двадцать. Прилично.
   - Уважаемые коллеги! Во-первых, позвольте вам представить наших новых сотрудников - Антон, Денис, Сергей и Денис - парни помахали руками - Они, будут обеспечивать нашу с вами безопасность на гастролях, помогать в повседневных задачах. Добро пожаловать, в наш коллектив!
   Оживление, аплодисменты.
   - Вторая новость. Мы едем в Италию!
   Дружное "ура", бурные аплодисменты, растерянность у новых сотрудников.
  -- - Фестиваль в Сан-Ремо, с 11 по 13-е января. Летим на семь дней 9-го. Прямым рейсом Аэрофлота в Рим. Потом, поездом до Сан-Ремо. Времени на оформление, осталось совсем мало. Завтра, специально для нас, по личному распоряжению министра Щелокова, на Огарева 6, открывают выездной ОВИР. Комната 312-я. Григорий Давыдович, проконтролируйте, чтобы все там были к 12 часам. Вас сфотографируют, сделают заграничные паспорта, поставят выездную визу в Италию. Въездную визу, будем оформлять после Нового года - итальянское посольство, сейчас, закрыто на рождественские каникулы, но, нас там ждут, задержек не будет. Билеты покупает ХОЗУ генерала Калинина. Гостиницы, тоже на нем. Пока, это все.
   - Едет ли, Татьяна Геннадьевна? - Клаймич, что-то быстро записывал в свой блокнот - Каков формат выступления, кто организатор со стороны итальянцев? Хотелось бы, еще в этом году созвониться, обсудить все вопросы.
   - Это, позже. Сейчас, вот что. Я пообещал Леониду Ильичу новую песню. Ее, должны спеть хором, все мировые популярные певцы.
   Дружный вздох. Да, ребятки, все серьезно. Ставки, как никогда, высоки. Мой экспромт у Брежнева, был тщательно подготовлен. Идея записать "We Are the World" Майкла Джексона и Лайонела Ричи, пришла мне в голову, еще осенью, пока я шерстил Ютуб. Эта песня, стала первой мультиплатиновой и самым быстро продаваемым синглом, в истории популярной музыки США 80-х годов. На одном Ютубе, 85 млн. просмотров оригинальной версии. (https://www.youtube.com/watch?v=M9BNoNFKCBI) и еще под 200 млн. повтора, после землетрясения на Гаити (https://www.youtube.com/watch?v=Glny4jSciVI).
   Когда продюсер Кен Краджен, начал собирать хор певцов - записалось сходу 40 человек и, еще 50 -- 60 артистам, пришлось отказать. И, какие имена! Майкл Джексон, Стиви Уандер, Тина Тёрнер, Дайана Росс, Боб Дилан, Рэй Чарльз, Кенни Роджерс... Причем, угадайте, кто будет на фестивале в Сан-Ремо? Тина Тёрнер и Кейт Буш! Причем, последняя - в зените, своей славы. Достаточно записать демо-касету, передать продюсерам этих певиц, которые, точно также, будут на фестивале и считай, полдела сделано. Волна запущена, цунами "We Are the World", накрывает Америку. А на вершине этой волны - Витя Селезнев и группа "Красные звезды". Если, еще добиться прямого эфира в западных странах... Вот это, будет бомба! Она взорвет мировую поп-музыку, а заодно и всю западную культуру.
   Музыканты, в полном обалдении поднялись на второй этаж и начали настраивать инструменты. А я, в компании Клаймича и Завадского, уединился в студии.
   - Это композиция, умеренно-медленного темпа, написана в тональности ми-мажор - начал я вводить в курс дела Колю и Григория Давыдовича
   - Пришла она мне в голову, когда я услышал негритянский госпел. Это, такая духовная, христианская музыка. На припеве - он повторяется часто - у нас хор певцов. Но, у каждого есть и небольшая сольная партия, которая, также, повторяется помногу раз.
   - Как много? - поинтересовался Завадский.
   - Сколько наберем звезд - улыбнулся ему я - А сейчас, слушайте.
   И, я запел:
   There comes a time
   When we heed a certain call
   When the world must come together as one.
   There are people dying
   And it's time to lend a hand to life -
   The greatest gift of all.
  
   We can't go on
   Pretending day by day
   That someone, somewhere will soon make a change.
   We are all a part of
   God's great big family
   And the truth, you know love is all we need.
  
   We are the world
   We are the children
   We are the ones who make a brighter day
   So let's start giving.
   There's a choice we're making
   We're saving our own lives.
   It's true we'll make a better day
   Just you and me.
   Фразу "Только ты и я" - я вытягивал, как мог и на звуки песни в студию, стали заглядывать музыканты. Завадский и Клаймич, тем временем, уже пытались подобрать аккорды. Один на гитаре, другой, сразу записывая нотную запись. На припеве, мне уже подпевали все музыканты и Коля. Заканчивали мы все вместе, раскачиваясь, обнявшись за плечи. Вот это, сила песни!
  
   Пятница, 29-е декабря 1978, вечер
   Москва, Ресторан "Прага"
   - Завадский, сам не свой ходит - Леха наяривал бефстроганов так, что хруст за ушами стоял. И при этом, умудрялся болтать. Я от него не отставал. Первая, нормальная еда за день - Его, аж всего трясет. Говорит, что ты гений. Типа Моцарта или Баха.
   Ага, Моцарт с айфоном и ютубом в одном комплекте.
   - А видел, как очередь в "Прагу", на тебя смотрела? - Мамонт закончил с мясом и взялся за выпечку - Девчонки бросились за автографом, как ты вышел из машины, еле оттеснил.
   - Меня, сейчас, больше другие девчонки интересуют - черт, какие же вкусные в "Праге" пирожки с мясом. Эх... К ним бы, еще настоящего чешского пива. "Пилснера", двенадцатого. Чтобы монетку мелкую на густую пену, можно сверху положить. Мечты, мечты...
   - Да будут они, будут. Час назад звонил - они, уже выезжали. Только Вить, как же быть с Верой? - Леха, даже перестал есть, так взволновал его этот вопрос.
   - С Верой, все будет отлично. Ты, никому, ничего не скажешь - она никогда, ничего не узнает. Лучше, поведай-ка мне, мой друг, тебе какая девушка больше нравится - Жанна или Зоя?
   - Вить, мы уже с Зоей, на свидание в кино ходили - покраснел Леха.
   Вот тебе на. Не помню, чтобы в Сочи, он так стеснялся и краснел. Впрочем, там и девушки были попроще.
   - И, когда только успели? Зоя - это высокая, рыженькая?
   - Да. Жанна - та брюнетка, которой ты на ушко напевал песню.
   - Точно. Ладно, расклад ясен. Ходим с козырей.
   Пока ждали девушек, я наведался к сцене. Там, уже вынимали из чехлов свои гитары. Группа с затейливым названием "Петля времени". Меня узнали, завалили вопросами, взяли автографы. Я попросился спеть пару своих песен и меня, чуть ли качать не бросились. Когда я вернулся за стол, там уже сидели наши стюардессы. Жанна была одета в короткое красное платье, которое потрясающе подчеркивало все изгибы ее волнующей фигуры. Если добавить к этому красную же помаду, черные чулки, что виднелись из под платья - кровь в моих жилах, просто, закипела. Леха заказал бутылку "Киндзмараули" и вечер помчался, к своему логическому завершению. Вино, песни про любовь (аплодировал весь зал, два раза вызывали на бис), возбужденные девушки, еще вино, квартира на Тверской. Два часа сумасшедшего секса с Жанной. Девушка, ничего не стеснялась и во всем шла мне навстречу. Мы ласкали друг друга, взрывались совместными оргазмами. Жанна кричала, так громко, что мне, пришлось несколько раз менять позу и, буквально, утыкать ее лицом в подушку. Но, даже ее, она умудрилась прокусить. Феерический вечер.
   И, не менее феерическое утро.
   - Просыпайся, поросёнок! - меня разбудил мощный шлепок мокрого полотенца по голой спине. Вчера, мне хватило ума отзвониться из "Праги" маме и вернуться ночевать домой. И вот, теперь пришла расплата.
   - Сильно взрослый стал?! По ресторанам ходишь?! - еще один шлепок - Вино пьешь?!
   - Какое вино, мама? - я уворачиваюсь от нового замаха и скатываюсь с кровати на пол.
   - От тебя, до сих пор, пахнет! - мама утыкается лицом в полотенце и начинает плакать - Видел бы тебя, твой отец.
   - Мамочка, прости родная - я вскакиваю и пытаюсь ее обнять. Меня отталкивают. Чувствую себя полной свиньей. Стопроцентной.
   - В школу не ходишь, шляешься, черт знает, где! Зачем, ты потащился в Завидово? Что ты там потерял? У тебя окончание четверти! Новая школа, новые учителя! Почему, я должна объясняться с твоим директором и узнавать оценки у нее, а не из дневника?
   - Мам, я же на одни пятерки закончил!
   - А контрольные? Ты, пропустил практически все. Без уважительной причины! Если бы, не особое отношение к тебе, Юлии Захаровны....
   От окончательного закапывания в землю, меня спасает дверной звонок. Никогда, еще не был, так рад Альдоне. Блондинка иронично смотрит, как я ракетой ношусь по дому и переодеваюсь в спортивное. Кроссовки, тренировочный костюм, можно бежать.
   Все тот же пустырь, который переходит в небольшой парк. Бежим, проваливаясь, по насту, а сверху, еще валит снег. Что за зима, в этом году-то? Немец, не пройдет! На мне утяжелители, не только на щиколотках, но и на руках. Отрабатываю двойки, апперкоты. Через полчаса, я валюсь с ног, бегу на морально-волевых. Впереди - туго обтянутая "Пумой", идеальная попка Альдоны. Это помогает. Прибалтка, еще успевает оборачиваться и подбадривать меня корейскими кричалками. "Ки ху нань хиан жи хао", "Лао ма ши ванг ту". Некоторые, я уже выучил наизусть.
   Переходим на шаг. Впереди летний павильон, какого-то кафе. Закрыт на зиму. Окна забиты фанерой, на двери висит замок. Только вот, кто-то умный отжал петлю и я дернув дверь, легко ее открываю. Заходим отдышаться. Какие-то прилавки, на столах - перевернутые стулья. Прислоняюсь к шкафу, снимаю утяжелители. Сбоку, совсем рядом, стоит Альдона, я слышу ее дыхание. Поворачиваюсь к девушке. Вижу тающие снежинки на ее лице и ресницах. Во мне, что-то переворачивается и неожиданно для себя, целую ее в приоткрытые губы. И, она мне отвечает! Взрыв страсти, экстаза! Она, послушный воск в моих руках. Я поворачиваю ее к себе спиной, приспускаю "Пуму", трусики. Альдона наклоняется вперед и упирается руками в шкаф. Что я делаю? У меня, даже нет презерватива. Сдергиваю с себя штаны, резко вхожу в девушку. Альдона вскрикивает, подается мне навстречу. Между нами, рождается новая Вселенная. Разлетаются галактики, вспыхивают сверхновые. Все, что я успеваю, это произвести Большой Взрыв на ягодицы Альдоны.
   Мы валимся на пол. Лежим, обнявшись. В кафе холодно, отопление выключено, но мы этого не замечаем. Наши сердца, бьются в унисон, голова Альдоны на моей груди. Я перевариваю случившееся. Самое удивительное, что судя по крови на нашем белье, моя "Снежная королева", оказалась девушкой! В 22 года! Вот и весь секрет ее неприступности, высокомерного поведения с мужчинами. Похоже, что корейские приключения, нанесли ей такую травму, что она с тех пор, никого к себе не подпускала. И, только рядом с Витей Селезневым, плотину, наконец, прорвало.
   - А, как же Вера? - вдруг хрипло спрашивает Альдона.
   Да, вы сговорились, что ли все?! Такой момент портить.
   - С Верой, все будет хорошо - я повторяю свою речь "Мамонту" - Она, ничего не узнает. Наши отношения, мы будем хранить в тайне. Это понятно?
   - Да - послушно отвечает Альдона.
   - Никаких сцен ревности, никаких интриг. Ты мой тыл. Вера - мое знамя. Мы все, скоро станем безумно популярны, нет времени на козни между собой. Их и так будет, много вокруг.
   - Меня, уже на улицах узнают - девушка погладила меня по щеке
   - Это, пока мелочи. Вот, когда мы не сможем пройти без охраны, по улицам Нью-Йорка, Лондона и Парижа...
   Домой, иду один. Альдоне нужно переодеться и успеть на оформление выездной визы - загранпаспорт у нее, оказывается, уже есть. Иду и перевариваю внутри себя случившееся. Как так получилось, что я успел изменить Вере, сразу с двумя девушками в течение суток? Причем, с Альдоной, вообще, все произошло скомкано и безумно. Как можно, лишать девственности такую красавицу, в заброшенном, холодном кафе?? Ведь, можно было пригласить в квартиру, на Тверской. Немного вина, свечи, шелковое постельное белье, "Бесаме щ"... Последнее, правда, где-то было. Ах, да. "Москва слезам не верит". Сцена в осеннем саду, "Это ты меня обманула"... Тяжело вздыхаю.
   Мама, уже не злится. Приготовила завтрак и задумчиво смотрит, как я уплетаю омлет с ветчиной.
   - Ты, сильно повзрослел - констатирует она очевидное - Похоже, что пора отпускать тебя в свободное плавание. Тем более, поездка в Сан-Ремо. Насчет экстерната в школе, я договорюсь. Юлии Захаровне, очень нравится твой "Теплоход" и "Городские цветы". Будешь раз в неделю приходить - сдавать учителям основные предметы.
   После долгого молчания, мама вздохнула - Утром, тебе не говорила... Вчера на работу, приезжал подполковник Зуев. Написала по образцу заявление в суд, о признании тебя дееспособным с выдачей паспорта...
   У меня, отваливается челюсть.
   - Дома, можешь не ночевать - видно, как тяжело ей даются эти слова - Только, пожалуйста, звони, предупреждай, где ты...
   - Спасибо, мам - я тыкаюсь головой ей в плечо - Я тебя не подведу и не заставлю краснеть за меня...
   - Да, чуть не забыла. Деду квартиру выделили в Москве. Поедем смотреть?
   - Конечно, поедем.
   Я быстро доел завтрак, позвонил Лехе и мы, по-мужски перемигнувшись с "Мамонтом", все втроем отправились на Проспект Мира. Деду выделили двушку, в новом доме на ВДНХ - мама, по доверенности, забирала ордер и ключи. Квартира, мне понравилась. Не цэковский дом, конечно, но вполне приличная, новая девятиэтажка. Рядом метро, Ботанический сад. Если решить вопрос с машиной... Да, теперь после Завидово, можно смело покупать, даже не одну, а сразу две. И матери и деду. Его, кстати, могут пока повозить и наши новые охранники. Как говорил кузнец в фильме "Формула любви" - "Тута, все теперь от меня, зависит".
   Высадив маму у метро, мы поехали оформляться на Огарева 6. Такими темпами, мне в МВД скоро свой личный кабинет выделят. Так часто, я тут бываю.
   Несмотря на субботу - жизнь в здании кипела. По коридорам ходили офицеры, кое-где сотрудники продолжали украшать помещения. Особенно приятно, было слышать из распахнутых кабинетов "О2" и "Боевым награждается орденом". В приемной, все также восседал подполковник Зуев, но вот ни Щелокова, ни Чурбанова на работе не было. Не беда. Пусть генералы отдохнут от меня. Слишком много в их жизни Вити Селезнева - это тоже не айс. Спустились на третий этаж.
   Тут, у кабинета 312, толпились музыканты, Клаймич со Львовой, охранники и все три "Звездочки". Работали овировские сотрудники медленно, очередь шла еле-еле. В Советском Союзе живем, спасибо за напоминание. Заполнив анкеты и сфотографировавшись, я махнул рукой Вере и Альдоне. Первая и так, на мне дырки влюбленным взглядом протерла. Вторая, наоборот, старательно отворачивалась и опять строила из себя "Снежную королеву".
   Осматривая квартиру деда, я размышлял над сложившимся любовным треугольником. Единственный способ сплотить его и не дать эмоциям вырваться наружу, в первую очередь, у Альдоны - повязать всех общей тайной. Да такой, чтобы обратно пути не было. Глядя на проспект Мира из окна, я внезапно понял, что ради дела всей моей жизни, пора пролить первую кровь. Не ту в заброшенном кафе, а из вен и артерий. Клеить девчонок, пить вино и воровать песни - так, СССР не спасешь. Да, всемирно известная группа - это мощный, идеологический и культурный рычаг. И дать ей распасться, из-за того, что чьи-то эмоции вырвутся из под контроля - я не могу. Мне нужна Вера, еще больше, мне нужна Альдона. Но дело, даже не в этом. Можно предотвратить Афганистан, Чернобыль, но все это, не спасет СССР. Спасти страну можно, только уничтожив предателей, подонков и прочую околовластную сволочь. И здесь, я должен понять главное - а готов ли я, лично?
   - Как говоришь, его зовут? - мы втроем зашли в пустой кабинет и расположились за чьим-то рабочим столом.
   - Кого? - не поняла Вера.
   - Насильника твоего, несостоявшегося...
   У заи на глазах, сразу навернулись слезы, сжались кулачки. В комнате, повисло тяжелое молчание.
   - Ты, помнишь мою клятву? - я повысил голос - Ту, которую я тебе дал в Сочи?
   - Помню! - Вера взяла себя в руки и твердо посмотрела на меня.
   - Пришло время ее выполнить.
   - А мне, можно узнать, что за клятва? - заломив бровь, поинтересовалась Альдона.
   - Конечно. Но обратного пути не будет.
   - Догадываюсь - хмыкнула прибалтка - Выкладывай.
   - Сначала, имя.
   - Середа Вячеслав Анатольевич - глаза Веры, грозно сверкнули - Начальник Департамента стран Африки.
   - Его отец - заместитель Громыко, статс-секретарь МИДа - добавила Альдона
   Мнда... Такого мне не простят, хоть сто раз вытащи Брежнева из всех бассейнов, морей и рек. Это, creme de cremе советской элиты, ее сливки. Тем лучше.
   - Я убью выбляdkа. Сегодня.
   Отпавшая челюсть Альдоны - была мне наградой.
   - И, как ты собираешься это сделать? - справилась с собой девушка
   - С твоей помощью. Вера у тебя есть домашний телефон Середы?
   Дождавшись кивка, я продолжил инструктировать Альдону.
   - Ты из таксофона, позвонишь Середе домой. Если он возьмет трубку сам, то скажешь, что хочешь встретиться. Вы же знакомы, правильно? Если его нет, позвонишь через час опять. Гаражи возле дома 78, по Проспекту Мира. В одиннадцать вечера. Мол, это касается Веры. Ты узнала "ТАКОЕ", что она сама прибежит в твои объятия. И ты, "ОЧЕНЬ" просишь сохранить все в тайне. В первую очередь, вашу встречу. Думаю, выбляdok, все еще неровно дышит к Вере и согласится. После чего, отправляешься в "Арагви" и кутишь там весь вечер.
   - Алиби - догадалась Альдона.
   - Именно. Веруня, составишь компанию подруге? - я повернулся к девушке.
   - Составлю!
   Губы твердо сжаты, ноздри раздулись. Моя девочка!
   Испытывал ли я волнение, страх, стоя возле гаражей в 11 вечера? Еще как! Во-первых, Середа мог приехать не один. Свидетелей, я оставлять не собирался, но лишнюю кровь лить не хотелось. Во-вторых, у гаражей, постоянно наблюдалось, какое-то движение. Люди приезжали, уезжали. До домов - далеко, выстрел услышать не должны. Лампочку в проулке, я предусмотрительно разбил, стояла темнота. Я посмотрел на часы. Уже пора. И правда пора - в проулок между гаражами, завернули белые "жигули". Мигнули фарами. Ну, раз зовут, надо идти. Оглянулся. Никого. Пятьдесят шагов, сорок, десять. Из машины, вышел упитанный парень в модных джинсах и дубленке. В очках, на голове шляпа. Это у них принято в МИДе, носить шляпы.
   - А ты, кто такой?? - сморщился парень - Где Альдона?
   - Середа Вячеслав Анатольевич? - спросил я.
   - Он самый. Где Альдона?!
   Я поднял маузер и выстрелил в голову. Середа покачнулся, схватился за лицо и упал на капот "Жигулей". Свалился на землю. Я подошел и еще раз выстрелил в голову. Контроль и учет - основные принципы построения социализма. Но контроль, лучше проводить в голову.
   Оглянулся. Никого. Лишь вороны на деревьях закаркали. Разбудил. Собрал гильзы, открыл "Жигули". Я в перчатках, пальчиков не оставлю. Пусто. Так, а что у нас в бардачке? Тоже, ничего. А пусть тут лежит завернутая в модный полиэтиленовый пакет большая сумма, в долларах США. Тех долларов, что я нашел на даче генерала, 10 месяцев назад. Что сделает милиция, найдя --> такую[Author:ппR] крупную сумму валюты на месте преступления? Очевидно, начнут трясти валютных спекулянтов. Отличный ложный след! И стране хорошо. Давно пора прижать эту публику, а тут такой шикарный повод.
   Аккуратно, не торопясь, пошел дворами в сторону ВДНХ. Проходя мимо пятого по счету канализационного колодца, приподнял фомкой, взятой из машины, крышку и скинул тщательно протертый тряпкой маузер, вниз. Фомка, тоже отправилась, туда же. Все, теперь никаких улик.
   Возле станции метро, среди других автомобилей, стоял припаркованный "Москвич" Лехи. Парень дремал, положив руки на руль. Умаялся с Зоей. Я сел в машину, громко хлопнув дверью.
   - Ты, так быстро? - вскинулся "Мамонт".
   - А чего там тянуть? Дождался, отдал кассету и обратно.
   Лехе я наврал, что встречаюсь с зарубежным журналистом - отдать записи песен. Мол, еще один канал на Запад, помимо официального. Почему наврал? Сам не знаю. Наверное, хотел оградить друга от грязи и криминала.

---

   Пока меня не было, домой звонила Галина Леонидовна. Нас пригласили встречать Новый Год в зеркальном зале ресторана "Прага". Мама дала согласия за нас с дедом, который завтра прилетает в Москву (отдельное приглашение получено для Клаймича и группы "Красные звезды"). И да, мама знает про мои завидовские приключения. Она, уже ничему не удивляется. Купить две машины? Одну с рук у Эйделя, другую по открытке деда? Нет проблем, давай купим. Тем более в ноябре, на сберкнижку упало от ВААПа, уже пять с половиной тысяч рублей и, что с ними делать - совершенно непонятно.
   Я прислушиваюсь к себе. Только что, убил человека. Руки не дрожат, выпить не хочется. Мило болтаю с мамой, отвечаю на телефонные звонки ("Привет Альдона! Да, все отлично, запись в студии прошла удачно, без брака"), смотрю телевизор. Даже, чувствую внутри, некоторое умиротворение. Как человек, путь которого теперь ясен и светел. Ориентиры заданы, "за работу товарищи!"
   31-е декабря 1978, вечер
   Москва, Ресторан "Прага"
   Лев Маркович, директор "Праги", расстарался. Зная, что я со звездочками буду в "Голубом огоньке" (земля слухом полнится) официанты затащили в зал телевизор "Грюндиг". Народ толпится возле него, ждет. Все, опять разбились на группы. Вера, Альдона и Лада внимательно слушают Татьяну Геннадьевну, которая и, это удача, согласилась поехать с нами в Италию. Есть теперь на кого свалить репетиции. Роза Афанасьевна, совершенно завладела вниманием моей мамы, жены Щелокова и дочери генсека. Последняя, весь вечер не отходит от меня, с благодарностями за спасение отца. Поднимает тосты, хвалит так, что уши до сих пор красные. Но Розе Афанасьевне, удалось увлечь Галину Леонидовну в свой круг. Иначе, я бы выпрыгнул в окно.
   Оба генерала, о чем-то увлеченно разговаривают с дедом и старшим Веверсом. Похоже, делятся впечатлениями от поездки в Завидово, так как все мужчины, периодически кидают на меня удивленные взгляды. Историю про спасение Брежнева из бассейна, Галина Леонидовна озвучила под общие вздохи, еще в начале вечера, а вот про Андропова и мои советы генсеку с Косыгиным, мало кто знает. Похоже, что теперь, круг посвященных расширился.
   Клаймич, по своему обыкновению, сует нос в каждую группу и везде ему рады. Вот, умеет человек, расположить к себе людей! Леха же с нашего праздника жизни, тихо свинтил - укатил встречать Новый год с Зоей. Похоже, что у них все серьезно. С "Мамонтом" удалось передать хороший подарок Жанне. Букет роз и милый сапфировый браслет, из моего клада. Такой подарок надо дарить лично, но, надеюсь, Леха сможет объяснить, в какие выси вознесся Витя.
   "Голубой огонек", вступает в свою завершающую стадию, звучат наши песни. Щелоков, тут же поднимает тост за наши успехи. Не успеваем выпить, как на экране появляется Брежнев и зачитывает поздравления всему советскому народу. Бьют куранты, стреляют бутылки с шампанским, веселье бьет через край. И тут в зал, через мелькающих официантов, протискивается подполковник Зуев. На его лице, тревожное выражение.
   Я подхватив Веру под руку, осторожно, спиной, смещаюсь в сторону двух генералов. Слышу обрывок разговора Зуева с Чурбановым и Щелоковым. "...Сын замминистра, найден мертвым с огнестрельными ранениями, работают три опергруппы... Так точно... Не сразу опознали, еще вчера... Собака след взяла, но потеряла у метро... Имел при себе крупную сумму наличных долларов....". Николай Анисимович, тихо матерится, зять Брежнева также тихо произносит "надо получить санкцию на обыск, в квартире Середы". Щелоков интересуется, где тот живет. "У родителей" - отвечает Зуев. Еще порция ругательств. Мне, даже интересно - будут звонить Громыко за санкцией или сразу Брежневу. А может быть, рискнут без санкции? Поедет, сейчас, следователь с обыском к замминистру - а там антикварные картины 15-го века, иконы 13-го, золото и брильянты россыпью. И да, наверняка, валюта. Это же, МИД. Постоянные загранки. Может, получится новое "хлопковое дело". Лет, этак на пять раньше. Только, заниматься им будет КГБ - доллары в таких объемах, это по их части. А нам, разве нужно усиление КГБ? Похожие мысли тревожат и министра с Чурбановым. Посовещавшись, они со скрипом отменяют обыск.
   Я выхожу в туалет. Там, все то же, золотое великолепие. А еще, накурено. Невысокий мужчина, расхаживая, смолит сигарету. Изнеможденное, отекшее лицо, мешки под глазами, огромные пульсирующие вены на шее. Бог ты мой... Да, это же Высоцкий! Владимир Семёнович, меня тоже, узнает.
   - Виктор? Селезнев? - рокочет его знаменитый хриплый бас - "Теплоход", "Ноль два", "Боевой орден"?
   - А еще, "Желаю счастья вам" - подхватываю я - "Подорожник-трава", "Миллион алых роз", "Феличита".
   - "Миллион алых" не слышал - крепко жмет мне руку - Молодца. Сходу прорвался, в этот гадюшник.
   Мне понятна ирония Высоцкого. Его самого зажимали ой, как. Не давали гастролей, не разрешали концерты. Но настоящий талант, не задавишь. Вся страна слушает его песни, зачитывается стихами, смотрит фильмы.... "Теперь горбатый! Я сказал, горбатый!" Сколько ему осталось? Год, полтора? Какая потеря, для отечественной культуры! И ведь ничего, уже нельзя сделать. Высоцкий не просто пьет, но и, еще плотно сидит на наркотиках. А сердце, изношено.
   - Ну, давай, держи хвост пистолетом! - Владимир Семёнович смущается под моим сочувствующим взглядом, тушит сигарету и выходит из туалета.
   Конец вечера скомкан. Я расстроен. Генералы злы. Гости чувствуют повисшее напряжение, начинают постепенно рассасываться. Я предупреждаю маму, что не ночую и она с дедом, также уезжает. Мы с Верой, едем в квартиру на Тверской. Только войдя и закрыв дверь, девушка хватает меня и тащит в постель. Сегодня она сверху. Во всех смыслах.
   - Ты сделал мне самый лучший подарок на Новый Год - шепчет Вера, прижавшись...
   А 1-го января, нас будит телефонный звонок из КГБ.
   - Селезнев? Виктор? - в стиле Высоцкого, интересуется слегка сиплый, мужской голос - Генерал Цвигун. Комитет государственной безопасности.
   - Слушаю Вас, товарищ генерал - а сам, пытаюсь натянуть трусы. Интересно, они нас с Верой, слушают на Тверской уже или еще нет? Вот, не верю я, что по свистку Брежнева прекратили всю "возню". Эти "глубокие бурильщики", играют до победного счета, а иногда и в раздевалке.
   - Сегодня в 12 часов, жду вас на Лубянке. На инструктаж, перед поездкой в Италию. Пропуск будет заказан, на Вашу фамилию.
   - Инструктаж, генералы проводят?
   В трубке гудки. Мдя... Хорошо начинается новый год, бодро. С другой стороны, даже любопытно взглянуть в лицо своим врагам. Дав инструкции Вере, отзвониться Галине Леонидовне и предупредить о моем визите к бурильщикам, я начал одеваться. На часах было 10 часов, генералы, поди, еще отдыхают, а КГБ, уже не спит. Бдит. Даже, в праздники. Поэтому и делали всегда ментов, одной левой. Сколько пересажали всех этих Сугробовых, в мое время... Пока Вера готовила завтрак, я заперся в ванной и просмотрел информацию на Цвигуна. Серьезный противник. Кличка "Писатель". За его авторством, выходили романы и киносценарии под прозрачным псевдонимом С.Днепров. Консультировал создателей телесериала "Семнадцать мгновений весны", фильма "Укрощение огня". Работал с Брежневым в Молдавской ССР, вместе делили одну любовницу (вот же затейники!). Отсюда, столь быстрый карьерный рост. Умрет в 82-м году, сразу вслед за Сусловым. По официальной версии, застрелится из-за неизлечимого заболевания раком. По неофициальной - из-за дела "Цыгана". Это псевдоним Бориса Буряце - любовника Галины Брежневой. Цыгана, поймают на краже бриллиантов, Цвигун пойдет со всеми документами к Суслову. Тот испугается, разорется на него - в итоге Цвигун проглотит пулю, а Суслов заработает смертельный инсульт. Версия не очень состоятельная - такие генералы, борются до конца и, никогда не станут кончать с собой, из-за какого-то "Цыгана".
   От Тверской, которая сейчас, улица Горького, до Лубянки - два шага. Двадцать минут ходьбы. Я оделся потеплее, поцеловал встревоженную Веру и пошел в Комитет пешком. Надо было привести все мысли в порядок, подготовить план разговора. Что мне могут предъявить? Знание языков? Вряд ли. Тут работает легенда "юного гения". Просто, повторю им то, что говорил Веверсу. Денежные вопросы, махинации с возрастом? Ссылаюсь на Брежнева - все вопросы к нему. Политическая благонадежность? Вообще, мимо. Все-таки, лауреат премии Ленинградского комсомола, характеристика на выезд за рубеж, подписана лично Первым секретарем ЦК ВЛКСМ Пастуховым. Не зря, я ему подарил идею "Бессмертного полка".
   Вот так, размышляя о бренном, я дошел по пустой Москве до Лубянки и не придумал ничего лучшего, как зайти в центральный вход Комитета со стороны площади. Там меня развернули и пришлось идти, как все, с обратной стороны, через Бюро пропусков. На сей раз , я запасся свидетельством о рождении, так что пропуск мне, выписали быстро.
   Цвигун мне понравился. Полноватое, но располагающее лицо, колодка боевых наград - генерал воевал в партизанском отряде, а потом, практически, на всех южных фронтах от Сталинградского до Донского. Демократично вышел из-за стола, пожал мне руку.
   - Так вот ты какой, Виктор Селезнев - генерал похлопал по плечу и увлек в угол кабинета, где стоял небольшой столик и два кожаных кресла - Секретаря нет, праздники. Так что, чайку я сам заварю. Тебе, какой? Черный, зеленый?
   Какой продвинутый комитетчик! Зеленый чай предлагает. В СССР - это экзотика. Впрочем, специалисты комитета, работают во многих азиатских странах, поди, везут начальству подарки.
   - Зеленый, если можно. Я у Иманта Яновича пробовал - понравилось.
   - О! Имант Янович, больший ценитель чая - генерал вышел из кабинета и зазвенел чашками в приемной. Раздался шум кипящего чайника, а также сухой кашель Цвигуна.
   Попили, посмаковали чай. Неплохой сорт "Ганпаудера". В переводе с английского - "порох" - из-за своеобразно приготовленных листочков, которые скручиваются и напоминают дробинки.
   - Вот тут, у меня документы на тебя - Цвигун выложил на стол пухлую папку, набитую бумажными листами - Отчеты, рапорты, анкеты, экспертизы... На некоторых членов ЦК, к 50-ти годам, папки тоньше. А теперь, скажи мне правду. Кто ты Витя?
   - Я тот, Семён Кузьмич, кто вам жизнь спасет.
   Единственный приемлемый вариант для меня - это поломать сценарий беседы. Иначе этот зубр, который еще в Великую Отечественную работал в СМЕРШе, ловил шпионов и провокаторов, расколет меня на раз.
   - И как же ты, собираешься спасать мою жизнь? - добродушно усмехнулся генерал.
   - Советом. Пока Вы, заваривали чай, я услышал Ваш сухой кашель. Если добавить к этому слегка сиплый голос, свистящий звук, во время дыхания, а также боль в грудной клетке справа - я видел как вы поморщились и помассировали грудь, когда вставали за папкой - то, скорее всего, у вас рак легкого. Правого.
   Все-таки, генерал был фигурой! С большой буквы. Ни один мускул, на лице не дернулся. Все такое-же благожелательное, внимательное выражение лица.
   - И что же, мне делать?
   - Рентген в двух проекциях. Если на снимках затемнение - хирурги сделают пункцию и выяснят точно. Если рак в начальной стадии, то его легко вырежут. Не поверите мне - потеряете время. Пойдут метастазы. Рак легких, часто метастазирует в мозг. Ужасная смерть, с болями, внезапными потерями сознания...
   Не знаешь, как вести себя с человеком? Копируй, зеркаль стиль его общения. Я говорил ровным, доброжелательным тоном, не давил. Поглядывал на Цвигуна, с легким сочувствием. Я-то точно знал из айфона, что у него был рак. Значит, ничем не рисковал.
   - Да ты у нас, не только музыку сочиняешь, боксируешь, но еще и медицинский Шерлок Холмс - засмеялся генерал - Ставишь диагнозы за пять минут.
   - Семён Кузьмич, Вы же ничем не рискуете - я принялся убеждать генерала - Сделать рентген - это те самые пять минут, которые вы потратили на общение со мной. Обычно, рак легкого сопровождается одышкой, потерей веса.
   - Вы, курите - я кивнул на пепельницу, на рабочем столе Цвигуна - Это увеличивает вероятность появления болезни. Если у вас, есть еще и постоянная небольшая температура... Ведь есть?
   Цвигун невольно кивнул.
   - И врачи, никак не могут понять из-за чего, правильно? - еще один кивок - Берут анализы, а там пусто. Это от того, что ваш организм, пытается бороться с раком привычным способом, а он не работает. Сделайте рентген.
   Мы помолчали. Цвигун разглядывал меня, а я его кабинет. На стене - портрет Дзержинского, слева от стола - целая батарея телефонов с гербами, большой шкаф с книгами, на полках стоят грамоты, какие-то кубки...
   - Ну ладно, это даже любопытно - кивнул сам себе генерал и поднял трубку телефона - Андрей, зайди.
   Через несколько минут, в кабинет зашел невысокий, плотный мужчина в брюках и свитере. Седоватые волосы, серые, внимательные глаза.
   - Андрей, знакомься. Это - Виктор Селезнев. Твой подопечный. Виктор - это Андрей Николаевич Кузнецов. Подполковник КГБ. Будет тебя инструктировать и поедет вместе с вашим ансамблем в Италию. Формально - в качестве журналиста "Правды". Неформально - куратором.
   Пожали руки.
   - Больше, не задерживаю - Цвигун убрал мою папку в сейф и подмигнул - Удачи в Италии!

---

   - Ты голоден? - мы шли с Кузнецовым по коридорам КГБ и я, все пытался высмотреть камеры наблюдения. Странно, но их не было. Видимо, пока слишком дорогая штука, чтобы обвешивать ими все здание.
   - Что? Ах, да... поел бы.
   - У нас, круглосуточная столовая на втором этаже, кормят вкусно.
   Первое правило вербовки - найти место, где объект расслабится. Когда человек ест, то у него вырабатывается дофамин - гормон счастья. Окружающие, кажутся более приятными, симпатичными. Легче втереться в доверие.
   - Над чем сейчас работаешь? Какие песни пишешь? - мы уже в полупустой столовой, идем к раздаче с подносами.
   Второе правило вербовки. Внимательно слушай того, кого собираешься вербовать. У каждого человека, есть блестящие идеи, увлечения и больше всего мы страдаем от того, что нас никто не слушает.
   - Да так... Есть пара идей - я усмехнулся. А то ты, поди, не знаешь. Наверняка уже настучали про "We Are the World". Закатим ответный шар - Папочку Семёна Кузьмича, на меня читали?
   - Я ее и составлял - Андрей спокоен и деловит. Режет котлету, удобряет ее горчицей. Культура кетчупов, еще слабо представлена в СССР, поэтому я тоже, тянусь к банке с горчицей.
   - Наверное, не в одиночку - я решил обострить разговор - "Я такой-то, сякой-то даю настоящее обязательство сотруднику Комитета государственной безопасности в том, что буду информировать обо всех ставших мне известными ла-ла-ла. Обязуюсь сохранить в строжайшей тайне, что я являюсь информатором Комитета государственной безопасности. Настоящее обязательство даю собственноручно, добровольно и без всякого принуждения, с чьей бы то ни было стороны".
   - Не совсем точно цитируешь - отложил нож и вилку Кузнецов - Откуда знаешь, текст подписки?
   - Кто информатор в студии?
   Нет, я конечно, не настолько наивен думать, что Кузнецов мне сейчас вывалит своих агентов. Просто также, как и Цвигуна его надо было выбить из сценария разговора, а может и вербовки.
   - ОТКУДА ЗНАЕШЬ, ТЕКСТ ПОДПИСКИ?! - да, умеет полковник давить. Не хуже Веверса
   И тут, я изобразил испуг:
   - Да вам, стучит половина творческой интеллигенции Союза. Чего только, в гримерках не услышишь. А правда, что во внутреннем дворе здания - тюрьма?
   - Правда - буркнул, остывший Кузнецов - Доел? Пошли в мой кабинет, распишешься на инструкциях, для выезжающих в капстраны.
   Фу... Прокатило. Я мысленно, вытер пот со лба.

---

   Из здания КГБ на Лубянке, я вышел голодный. Да, кормят в столовой вкусно, но кусок в горло не лезет. Особенно, когда ты, обедаешь в компании таких волкодавов, как подполковник. После инструктажа ("сюда не ходи, туда ходи, иначе снег башка попадет" и все в таком духе) Кузнецов разрешил мне позвонить Лехе. Его "Москвич", я нашел припаркованным, возле закрытого на праздники Детского мира.
   - Ну, как? - Леха, уже был в курсе моего визита к "бурильщикам" и неподдельно волновался.
   - Чистосердечное признание облегчает вину и удлиняет срок - пошутил я - Ничего серьезного. Объясняли, как не надо себя вести в Италии, чтобы не попасть в неприятности. Я им: "Да, я же несовершеннолетний! Какие подписи?". "Ну, ты же композитор, отчисления от ВААПа получаешь..."
   - Бардак - согласился большой брат - Я бы, перекусил. Зоя в рейсе, сижу без еды.
   - Уже вместе живете? Быстро она тебя окрутила - удивился я - А, как там Жанна?
   - Все про тебя спрашивала, что ты, как ты - пожал плечами Леха - Подарку обрадовалась, но лучше бы, ты ей сам его подарил.
   - Лучшее - враг хорошего! - вновь я блеснул знаниями поговорок - Что у нас тут, ближе всего? "Арагви", напротив Моссовета? Поехали туда, заодно купим, какой-нибудь торт. Дед очень любит "Птичье молоко". Все-таки Новый год!
   Ресторан уже был открыт и возле него толпилась большая очередь. Времена, когда на улице Горького, еще нельзя было парковаться, пока не наступили. Так что, мы бросили машину возле какой-то театральной тумбы и направились ко входу.
   - Это же Селезнев! - кто-то крикнул в толпе и сразу несколько девчонок бросились ко мне. Леха, широко расставив руки, оградил меня от первого порыва публики и нам удалось протиснуться к стеклянной двери.
   - Мест нет - за дверью стоял одетый в форму швейцара дедок, который заворачивал лишних посетителей. Судя по размеру очереди, лишние были все.
   - Открывай - грозно произнес "Мамонт" и дернул дверь так, что зашатался весь косяк.
   - Имейте совесть! - ответил дедок и засвистел в свисток.
   - Вот, у тебя и займем - ответил я словами Глеба Жеглова из "Место встречи изменить нельзя"
   К нам, уже бежали два милиционера, которые прогуливались возле памятника Юрию Долгорукому. Очередь расступилась и шагов за десять, круглое лицо лейтенанта осветила улыбка узнавания. Второй милиционер, нас тоже считал на раз:
   - Товарищ Селезнев! Здравия желаю! Что случилось? Не пускают? Петрович - отворяй! Это же сам композитор Селезнев. Автограф можно?
   Расписавшись, где только можно, даже в чьем-то паспорте, мы оказались в "Арагви".
   Раздевшись в гардеробе, мы по широкой лестнице поднялись в главный зал.
   Вопреки утверждению швейцара, места были. Правда, только в центре. По краям, за сдвинутыми столами, сидело несколько шумных, разношерстных компаний. Одна из них, явно состояла из представителей солнечной Грузии. Вели себя они громче всех, находясь в хорошем подпитии.
   Впрочем, вокруг нас, практически, все пили, поднимали тосты, официанты разносили блюда с едой и бутылки с алкоголем. К нам подошел важный метродотель.
   - Молодые люди, у вас заказано?
   - Нет, мы только перекусить и купить торт - ответил я, перекладывая из одного кармана в другой 25-ти рублевую купюру.
   - Прошу за мной - быстро сообразил метрдотель.
   Нас провели к столику возле кадки с пальмой и услужливый официант, тут же принес меню. Ничто не ускоряет обслуживание в СССР, как банальная взятка.
   Любимый ресторан Лаврентия Берии, предлагал нам классическую кавказскую кухню - шашлыки, сациви, кучмачи... Заказав харчо и двух цыплят "табака", мы огляделись вокруг. Массивные люстры, обилие дерева, накрахмаленые скатерти - "Арагви" производил впечатление места, застрявшего в сталинской эпохе. Пока я разглядывал ресторан, мужчина за соседним столиком рассматривал меня. Высокий, в светлом костюме, туфлях из крокодиловой кожи (как он в них по нашим сугробам?) - настоящий, патентованный иностранец.
   - Вы, ВиктОр Сэлэзнев? - с небольшим американским акцентом спросил мужчина.
   - Йес, ай эм - ответил я и отвернулся. Нам уже несли воды Лагидзе - знаменитый Тархун, грушевый и апельсиновый напитки.
   - Я, специальный корреспондэнт газет Financial Times" и Нью-йоркской "The Wall Street Journal" Дэвид Саттер - мужчина, уже стоял у нашего столика и протягивал визитку - Давно работаю в Москве. Разрешите занять, немного Вашего времени?
   Я закрыл глаза и задумался. Саттера, наверняка, пасет "семерка" и завтра, о наших контактах, доложат Цвигуну. А может, даже и запись подгонят, если столики заряжены. В таких ресторанах, как "Арагви", где часто бывают иностранцы, ну как же - сам страшный Берия-насильник, школьниц тут обедал - КГБ ставил закладки микрофонов. С другой стороны, что я теряю? Дружбы с "бурильщиками", у меня точно не будет, а верхушку я и так планирую снести к хренам, еще до ввода войск в Афганистан. Правда, пока не знаю, как.
   - Мистер Саттер - я указал мужчине на свободный стул рядом - А вы, случайно, не подрабатываете в ЦРУ?
   Леха хрюкнул и подавился тархуном. Пришлось стучать "Мамонта" по спине.
   - Нэт, что Вы! Нас, журналистов, как это сказать? Тщатэльно проверяют, перед тем, как дать визу в Союз. В Кэй Джи Би, читали все мои публикации за 10 лэт.
   - Окей, летс старт - я перешел на английский - В чем состоит, Ваш интерес ко мне?
   Саттер поднял бровь - У Вас, очень хорошее произношение! Откуда? Спецшкола?
   - И, спецшкола тоже. Но, в основном, самообучение. Слушал радио, повторял.
   - "Голос Америки", радио "Свобода"? - засмеялся журналист.
   Смейся, смейся muдак. Такие как ты, очень хорошо потрудились, чтобы разрушить мою Родину, испоганить труд поколений. Даже не труд, а подвиг! Кто задавил гидру фашизма в Европе, вывел первого человека в космос, запустил первую атомную электростанцию? А что в итоге? Развал страны, бедность, войны, коррупция, гигантский отток капитала и мозгов. Кто-то скажет, сами виноваты. Проиграли экономическую гонку, допустили разложение элиты.
   Но, достаточно посмотреть, куда именно идет отток капиталов и мозгов. На Запад. Эти стервятники, здорово попировали и продолжают пировать на останках СССР. Глупо считать их друзьями. Это враги. Давние и заклятые.
   Ну, ничего. Раз я тут, то теперь у нас есть шанс, сыграть получше
   - Слушал все, понемногу - удалось даже продемонстрировать вымученную улыбку.
   - Виктор, вы понимаете насколько популярна группа "Красные звезды" и Вы, лично, сейчас, на Западе? - Саттер подался вперед и пристально посмотрел на меня - Я звонил в Нью-Йорк, в редакцию своей газеты - все сходят с ума по новому клипу, с вашими девушками. Все потрясены, как вы сумели наложить музыку на видеоряд, да еще такой красивый. Лично, Тэд Тернер, распорядился поставить пленку в новогодний эфир WTCG Channel.
   У меня, натурально отпала челюсть! Какую тра-та-та пленку?!? Мы же перезаписали девчонок в заснеженной Москве и в ресторане "Прага", на другой вариант, со мной на сцене, типа играющем на синтезаторе. Именно эта запись, пошла в эфир советского ТВ. И потом, до меня дошло. Это дело рук, тех двух невзрачных останкинских монтажеров в вытянутых свитерах - Игоря и Дениса. Suki Слили пленку на Запад! Через, каких-нибудь иностранцев. Продали идею, за три копейки. Теперь, бутылка с джинном открыта, все музыканты бросятся делать видео клипы, может, даже канал MTV, на три года раньше появится.
   - О, не беспокойтесь! - Саттер бросился меня успокаивать - Ваше достижение не осталось незамеченным. "Феличиту", также пустили в эфир, кроме того, WTCG Channel сделал специальный репортаж о вашем феномене. Советский мальчик-вундеркинд, боксер, певец и композитор. Вас, теперь, разыскивают многие журналисты, а также, представители самых известных музыкальных лейблов. Мне, звонил Майкл Гор из Атлантик Рекордс. Они хотят предложить вам и "Красным звездам" контракт, возможно организовать тур по Америке.
   - Вить, что случилось? - старший брат увидел выражение моего лица и забеспокоился.
   - Кассета со "Звездочками" утекла на Запад - скрывать не было смысла, бомба взорвалась - Мы, Леха, теперь, очень популярны в Штатах.
   И, уже, шепотом на ухо - Надо, срочно ехать к Чурбанову. Мы первыми, должны преподнести эту историю. Неизвестно, как Суслов доложит все на Политбюро.
   - Так как, насчет интервью? - Саттер умел быть настойчивым.
   - Возможно, позже - уклончиво ответил я - Мне надо освежиться.
   А возле туалета, меня, уже ждали. Раз, два, пять, семь, девять грузин вольно расположились вдоль лестницы, которая вела в туалет. Впереди, стоял носатый, бородатый мужчина, одетый с нескрываемым шиком. Лаковые туфли, шерстяной костюм в полоску, шелковый шарф. Руки в перстнях и наколках. Зрачки расширены, руки постоянно в движении. Хватает сам себя, теребит одежду. Что-то с ним, не так.
   - Вах, какие люди! - усмехнулся грузин и обернувшись к низкому, жилистому помощнику, произнес - Шалва, смотри как год хорошо начинается. Мы его искать собрались, а он сам пришел. Что Вахтанг попросил сделать с этим сопляком?
   - Переломать руки и пальцы - Шалва достал из кармана кастет и надел на правую руку.
   - Вот видишь! - развел руками грузин - Вахтанг нам брат. А желание брата - закон. Зачем ты обидел Вахтанга? За базар, ответить надо.
   - Сами, кто будете? - кровь живее побежала по жилам, дыхание участилось, я начал входить в боевой режим.
   - Мы - вольные бродяги.
   - Уголовники, значит. А ты, "вор в законе" - я кивнул на татуировки.
   - Вах! - удивился грузин - Умный.
   Сигналом для начала атаки, послужил Леха. Заметив, что меня на лестнице окружают кавказцы, он вскочил из-за стола и бросился через весь зал, сшибая гостей и официантов. Удар Шалвы, я чуть не пропустил. Сработали рефлексы. Нырок вправо и мой кулак впечатывается в скулу грузина. Тот с криком улетает под ноги "законника". Слева, кто-то бьет наотмашь и я опять уклоняюсь, выстреливая "двойкой". Хрип, мат. Сзади, меня пытаются схватить за плечи. Хлесткий удар пяткой в пах. Все, как учила Альдона. Еще порция мата. В зале раздаются женские крики. Вор откатывает Шалву, выхватывает нож и перечеркивает им перед собой крестом. От первого выпада я ухожу, второй принимаю на предплечье. Резкая боль. Вхожу в клинч, бью "крюком" в подбородок. Голова вора дергается вверх и он валится на пол. Нокаут. Тут, вскакивает Шалва. Его ведет, качает. Слишком широкий замах. Еще одна резкая "двойка" в голову. Хруст зубов, брызги крови. Шалва опять падает. Кидаю взгляд назад. "Мамонт", как котят раскидывает грузин в сторону. Двое валяются, зажимая разные части тела, еще один пытается по-борцовски броситься в ноги, но получает коленом в лоб. Все-таки, не зря Альдона, занималась с нами в Сочи.
   У входа, уже заливается свисток, слышен топот доблестной милиции. Двое кавказцев пытаются сбежать, но их, хватает знакомый, круглолицый лейтенант с напарником. Кстати, вполне профессионально, валя подсечкой и заламывая руки назад. Заковывают в наручники. Грузины вращают глазами, что-то орут по-своему. Ко мне подходит Леха с салфетками. Разрываем рукав, на пол течет кровь. Конец второму, Шпильмановскому костюму. Краем глаза я вижу, как Саттер щелкает маленьким фотоаппаратом. Надо бы засветить пленку, но сил уже нет.
   - Глубокий порез, надо зашивать - Леха качая головой, прикладывает салфетки к ране.
   Кругом собирается молчаливая толпа, прибавляется милиции. Грузин кантуют ко входу, попутно обыскивая. К нам пробирается круглолицый лейтенант, в сопровождении пузатого капитана.
   - Товарищи, разойдитесь. Виктор, что случилось?
   Этот вопрос, нарисован на лице всех окружающих, включая Леху.
   - Привет от Кикабидзе - у меня начинается отходняк и я сажусь на пол. Вот и второй повод образовался, для звонка Чурбанову. Точнее, третий. Первый - попасть в 18-е отделение милиции, где нас знают.
   1 января 1979 года
   18-ое отделение милиции, Москва, 18.35
   День Сурка. Я снова, в гостях у радушного начальника 18-го отделения - Николая Евграфовича. "Буденовские" усы майора, все так же воинственно топорщатся, а мягкий украинский акцент заставляет улыбаться и вспоминать романы Гоголя. Только теперь, я в милиции не с Клаймичем, а с Лехой. Но атмосфера - все та же. Помещения с казенной мебелью, плакаты о победе коммунизма, фотографии преступников. Сидим в кабинете Евграфыча, пьем чай и ждем Чурбанова. Руку мне за полчаса зашили в Склифе (каждую минуту, Леха хватался за голову и причитал "Что я скажу твоей маме"), после чего на Москвиче, как белые люди, проследовали в 18-е отделение. Майор аккуратно, без протокола, расспрашивает о случившимся.
   - Прямо на сходах, серед людей? - милиционер удивленно качает головой.
   - Да, там с полсотни свидетелей было - отвечает за меня Леха - Совсем бандиты обнаглели.
   Сейчас скажет "куда смотрит милиция?". Но нет, промолчал.
   - Мне кажется, их главный не совсем в себе был - я потрогал руку. Болит зараза, ноет. Голова раскалывается
   - Под наркотиками - я и не заметил, как в кабинет начальника просочился молодой парень с короткой, военной стрижкой и волевым лицом - Врачи, уже освидетельствовали.
   - Це, мой крайший опер, Ваня Шестаков - майор махнул рукой и опер приземлился к нам за стол. И, тут же вскочил вместе с Евграфычем. В комнату стремительно вошел Чурбанов, в компании с лысым, грузным генералом. Мы с Лехой, тоже встали, не зная как себя вести. Разыгрывать из себя ребенка, как это было в прошлый раз, в присутствии Галины Леонидовны и Светланы Владимировны, смысла не было, но и виноватым, я себя не чувствовал. Чурбанов сам, разрешил мои сомнения. Крепко обнял, пожал левую руку. Кивнул на правую:
   - Болит? Ну ты, Витька, заставил нас понервничать! Это же, сам Лакоба!
   Мы непонимающе посмотрели на Чурбанова.
   - Садитесь, товарищи. Знакомьтесь - это больше для нас, чем для милиционеров - Начальник МУРа, генерал Олег Александрович Еркин.
   Цепкий такой взгляд у Еркина, нехороший. Такому расколоть подозреваемого - что мне высморкаться.
   - Может быть, послушаем сначала, что нарыли в отделении? - Олег Александрович разложил перед собой, какие-то бумаги, достал лупу и посмотрел на Евграфыча. Тот на опера. Шестаков опять встал и волнуясь, в присутствии генералов, начал докладывать.
   - Задержано 9 человек, со множественными переломами челюстей, ушибами мягких тканей. Изъято три кастета, пять ножей, пистолет Макарова со спиленным номером. Три пакетика с белым веществом, предположительно героин. Отправили на экспертизу. Освидетельствование врачей, кстати, показало, что трое из задержанных, находятся в наркотическом опьянении. Откатали пальчики. Документов у подозреваемых, при себе нет, сотрудничать отказываются. Начали поднимать ориентировки.
   Тут, опер замялся и посмотрел на нас с Лехой.
   - Не тяни кота за хвіст, Ваня - Евграфыч достал из тумбочки чашки, сушки, сахар и, вместе с чайником поставил на стол - Угощайтесь товарищи!
   - В одном из подозреваемых, опознали "вора в законе" Юрия Лакобу. Настоящая фамилия - Хаджаратов. Уроженец Гудауты, 51-го года рождения. Последние три года, находится во всесоюзном розыске, за разбойное нападение. Дважды судимый. Второй подозреваемый - Шалва Сухумский. Настоящая фамилия - Жвания. 50-го года рождения. Также, из Гудауты. По остальным, работаем. У меня, все.
   Пока Шестаков докладывал, Еркин разглядывал в лупу чьи-то отпечатки пальцев, на специальных бланках.
   - Олег Александрович, есть, что-нибудь? - Чурбанова, как и всех нас, интересовало, чем же это занимается муровский генерал.
   - Похоже, что есть - на лице Еркина появилось мрачное выражение - По пути сюда, я заехал в ГИЦ и взял отпечатки, по делу о пожаре в гостинице Россия. Совпадают узоры по Шалве Сухумскому
   Мы с Лехой, непонимающе уставились на генерала.
   - МУР, давно охотится за бандой Лакобы. После известной сходки "воров в законе", в Кисловодске, где было принято решение "брать под защиту" цеховиков - тут генерал хмыкнул - Взамен отчисления 10% их прибыли в воровской общак, Юрий Лакоба активно, со своей бригадой, начал трясти барыг в Москве и области. Десятью процентами они, конечно, не ограничивались. Нам поступала информация, что у Лакобы, был конфликт с другим криминальным авторитетом Халичава. В гостинице "Россия", Халичава держал несколько номеров, где принимались черные ставки на бега. Доходом своим, он ни с кем не делился и люди Лакобы в отместку, в позапрошлом году подожгли 13-й этаж. Погибло 44 человека.
   Вот это, поворот! А я читал, что полыхнуло, из-за проводки. И там, даже, каких-то электриков из радиоузла гостиницы судили. Но, почему-то, дали условно. За 44 трупа! Теперь, понятно. Стрелочники. Милиция знала и подозревала Лакобу. Но, не могла доказать. Или у банды, были серьезные покровители. А, скорее всего, и то и другое.
   - Та информация, которую вам сообщил Олег Александрович, секретная! - постучал ручкой по столу Чурбанов - У нас, не было серьезных улик по Лакобе. Сейчас, есть отпечатки пальцев Шалвы Сухумского. Они совпадают с теми, что найдены на пожаре. Будем крутить дальше. Теперь, что касается тебя.
   Палец Чурбанова, уперся в меня.
   - О твоих приключениях, судачит вся Москва. Пройти нельзя, чтобы не спросили про Селезнева. Конечно, большое спасибо за Лакобу. Поверь, это будет отмечено государственной наградой. Но, тебе пятнадцать лет! - голос зятя Брежнева, набрал силу - Тебе, учиться надо! А не по ресторанам, шляться!
   Я опустил глаза и принялся шепча губами, загибать пальцы.
   - Ну, что там у тебя, еще? - обвинительный пыл Чурбанова угас и возобладал интерес.
   - Ленинградский маньяк - раз, грабители итальянцев - еще плюс три, банда Лакобы - девять. Итого тринадцать преступников. Иван - я повернулся к оперу - Ты, скольких закрыл, в прошлом году?
   - Десятерых - Шестаков смотрел на меня квадратными глазами - Это по тем делам, что до суда дошли. Еще несколько, в разработке. Пара - в СИЗО сидят.
   - И это, как нам сказал Николай Евграфович, лучший опер центрального отделения Москвы!
   - Ну-ка, ну-ка - подался вперед генерал Еркин - Уж не хочешь ли ты, поступать в школу милиции?
   Мужчины засмеялись. Мои песни звучали, уже из каждой форточки и жизненный путь в глазах окружающих, был предначертан. Один Леха, был внимателен и серьезен.
   - Защищать Родину в "повседневных боях" - нет участи лучше, для мужчины - тихо произнес я. Милиционеры оборвали смех. В кабинете, повисло неловкое молчание.
   - Гхм - прокашлялся Чурбанов - Олег Александрович, запускайте план "Заря". Николай Анисимович звонил в ЦК. В связи с резким ухудшением криминогенной обстановки, нам дали "добро" почистить Москву. Убийство сына зам.министра МИДа, банды в центральных ресторанах города, грабежи иностранцев - это все, уже ни в какие ворота.
   - У нас все готово, Юрий Михайлович - ответил генерал Еркин - С завтрашнего дня, начинаем облавы по злачным местам, отработаем диаспоры и воров в законе, усиление на дорогах и вокзалах.
   - Разрешаю применить спецмеры дознания к Шалве и Лакобе - Шестаков и Николай Евграфович кивнули - Узнайте все по гостинице, где прячутся его подельники, скупщики, а также выясните все по Кикабидзе. Этого актера прикрывает, кое-кто из высших чинов Грузинской ССР - нам нужны письменные показания. После чего, я отдам приказ об аресте Кикабидзе и обыске у него дома.
   - А, ты - палец Чурбанова, вновь нацелился на меня - Поедешь со мной. Отдохнешь от приключений, на нашей с Галиной даче. Твоей маме, я позвоню. Всем, все понятно?

---

   Скука. Нет, не так. СКУКА! Пять дней я сижу на даче Чурбанова, в Усово. Двухэтажный, деревянный дом, с красной черепичной крышей. Двадцать соток соснового леса. Высокий, трехметровый забор. Я облазил всю территорию. Свел тесное знакомство с кавказской овчаркой Рексом и сторожем Данилычем. Рекса я подкупил, таская с обеда и ужина мясо. Данилыча - бутылкой зубровки, которую свистнул из бара Чурбанова. В баре столько алкоголя, что генерал, даже не заметит пропажи.
   Айфона нет, Веры нет, к телефону меня не подпускают - прямо, хоть вой на луну. Благо, снегопады закончились и ночное светило появляется сразу, после захода солнца. Несмотря на рану, я бы, даже, сходил в поселок, поиграть с пацанами в снежки или штурм снежной крепости, но покидать территорию мне, тоже не разрешают. Перевязки, делает сама Брежнева, телевизор вызывает одну лишь зевоту. Единственное спасение от скуки этого домашнего ареста - вечерние посиделки. Галина Леонидовна - не только мой добрый ангел, но, также, ангел-хранитель целого ряда актеров и музыкантов.
   В среду, приезжал бывший муж Брежневой - иллюзионист Игорь Кио. Демонстрировал фокусы друзьям и родственникам четы. Научил меня трюкам с исчезающими монетами, небьющимися куриными яйцами и, даже, втыканием вилок и ножей в голову ассистента. Наибольший интерес у публики, вызвали шулерские приемы. В этом, Кио был спец. Легко прятал колоды в рукавах, подкладывал карты... Уже изрядно выпив, иллюзионист вышел на свежий воздух покурить и разоткровенничался со мной. История взаимоотношений Кио и Брежневой, оказалась трагичной. Они познакомились на гастролях в Японии - это была страстная, взаимная любовь, с первого взгляда. Ничего не говоря отцу, Галина подала на развод с первым мужем и уехала с молодым любовником в Сочи, где вышла за него замуж. Брежневу она послала записку: "Папа, я влюбилась. Ему 25". Чтобы не сильно шокировать родителя, возраст любимого она увеличила на семь лет. Леонид Ильич, пришел в ярость. Он заставил КГБ отыскать беглянку и вернул ее в отчий дом. А у Кио, "бурильщики" забрали паспорт - вернули уже без штампа о браке.
   А в четверг, нас посетила разношерстная группа друзей Галины - Илья Глазунов, Юрий Любимов, Олег Попов. Брежнева пила шампанское, мужчины - водку. Разговоры шли все, какие-то мрачные. Не дали гастролей, не выпустили за границу (завистливые взгляды в мой адрес), цензура зарезала спектакль. Галина - добрая душа - всем сочувствовала, обещала помочь. Глядя на нее, слезы наворачивались на глаза. Ведь, ты умрешь одна-одинешенька, в заштатной психиатрической больнице. И ни одна тварь из тех, что выпрашивают подачки, не придет на похороны. "Ах, судьба ты моя криволапая, что глядишь на меня, кровью капая..."
   Мое заточение, закончилось 6-го января. До поездки в Италию, оставалось три дня и я, уже начал волноваться. В этот день, Чурбанов разбудил меня рано, заставил надеть костюм, завязать галстук. Брежнева обняла на прощание, расцеловала и мы отправились в Москву. В машине, генерал осмотрел критически, поправил мне галстук. Было видно, что он волнуется.
   - Сначала заедем в Склиф, снимем швы. А к 12-ти, нас ждут на Старой площади
   - А, что там? - включил дурачка я.
   - Центральный комитет Коммунистической партии. Большие люди, хотят с тобой поговорить - Чурбанов замялся - В Москву прилетел Майкл Гор из "Атлантик Рекордс" и Эндрю Вэбер из "СиБиЭс Рекордс". Из американского посольства, пришло приглашение в адрес Клаймича, провести переговоры. Такое же приглашение, от немцев. "Полидор интернэшнл" заинтересовался тобой и группой "Красные звезды".
   Вот, что творит всего один музыкальный клип и одна "Феличита" животворящая. А, если я запишу десяток песен из "Modern Talking", "Depeche Mode" и "Secret Service"? Капиталисты Кремль, штурмом брать будут? Скорее всего, развернут охоту за мной в Италии. Нынешние вояжи - это, лишь разведка боем, попытка застолбить поляну. Кстати, "Secret Service" вот-вот, появится на свет божий и, если красть песни с музыкой - то в первую очередь у них. Я поставил себе галочку.
   - В общем, некоторые члены ЦК и Политбюро, хотят на тебя посмотреть, прежде чем принимать решение. Наши артисты, вроде, ансамбля песни и пляски Александрова, балет Большого театра, успешно гастролируют по капиталистическим странам. Но, это высокое искусство. Примеров успеха эстрадных групп, пока не было.
   - И не будет, если не менять ситуацию.
   - Это, почему? - удивился Чурбанов.
   - Во-первых, цензура. Один из музыкантов нашей студии, Борис, играл в группе "Цветы" Стаса Намина. Ее запретили, цитирую, как "пропагандирующую буржуазные идеи "хиппи". Запретами, идеологическую войну не выиграешь. Надо самим, леса поджигать.
   - Я не знаю, что там с "хиппи" - завелся Чурбанов - Но пять лет назад, на улице Герцена, Намин устроил давку, среди своих поклонников. Милиция перекрывала автомобильное движение, могли погибнуть люди. Если бы не дед Намина в ЦК - Анастас Микоян - то "Цветы", отправились бы цвести на лесоповал.
   - Во-вторых, мы сильно отстаем с музыкальным оборудованием - я проглотил отповедь и продолжил - Например, на "Мелодии" не знают, что такое эффект фуза на соло-гитаре. Недавно, Штильман остановил запись оркестра и запретил музыканту "искажать звук на гитаре". И так, по многим позициям.
   - Ты, Вить, вот что - нахмурился Чурбанов - Держи эти свои идеи на Старой площади, при себе. Там, никого не волнуют фузы-музы.
   - Что же их, тогда волнует? Валютные поступления? Не сбежит ли кто, в Италии?
   - Да, не знаю я! - от генерала, уже, можно было прикуривать - Сказали привезти Селезнева, вот и везу.
   Это, кто же зятя Брежнева, может таксистом запрячь? Мне, даже, любопытно стало.

---

   Вот они - два старика, два "серых кардинала" советского государства. Смотрят на меня, не мигая. Один - Суслов - рулит всем Политбюро. Без его решения, Брежнев шагу ни ступит ("как на это посмотрит Михаил Андреевич"). Курирование идеологии - это, лишь вишенка на торге. Другой - Пельше - руководит партийным контролем и, неформально, кадрами. А еще, он натуральный основатель Союза - вместе с Ильичем, делал революцию, чуть ли не держал за ноги, когда Ленин, выступал с броневика. Пережил НЭП, сталинские чистки, хрущевские оттепели - все видел, все прошел. А у меня рука болит, просто разрывается. Никакого нормального обезболивающего ("до свадьбы заживет"). И Чурбанова нет. Провел по коридорам здания ЦК, тихо поздоровался со старичками и отвалил. И что, теперь делать? Порвут, как тузик грелку, ей богу порвут.
   - Селезнев - начал разговор Арвид Янович - А ты, когда песни успеваешь писать? Леонида Ильича спасаешь, преступников ловишь, в чемпионатах по боксу побеждаешь - да, еще придумываешь и "Бессмертный полк", и движение, за помощь голодающим Африки... В школе, на переменках?
   - А у меня накопился запас, уже написанных песен, да и пишется легко - иногда за вечер придумываю - промямлил я - Вот, гостил на даче Юрия Михайловича, написал русские слова к той английский песне, что я обещал Леониду Ильичу. Про помощь голодающим, в Африке.
   Я встал и пропел куплет а капелла:
   "Замыкая круг, ты назад посмотришь, вдруг,
   Там увидишь в окнах свет, сияющий нам вслед,
   Пусть идут дожди, прошлых бед от них не жди,
   Камни пройденных дорог, сумел пробить росток!"
   У Криса Кельми, была одна единственная, классная песня - это "Замыкая круг". Которую он "собезъянничал" с джексоновской "We Are the World" и спел с ведущими советскими исполнителями - от Градского и Агузаровой до Сюткина и Макаревича. Тут, моя совесть, была совсем чиста.
   Старики мало впечатлились. Лица - маски.
   - В Союзе Композиторов, ни у кого за вечер не придумывается, а у тебя придумывается - Суслов поджал тонкие губы.
   - Но, ведь хорошо получается - пожал плечами я - Еще никогда, советские песни не поднимались на первое место европейских и американских хит-парадов. Не зря, штатовские тузы, к нам прилетели.
   - Так, они захотят послушать другие песни, на английском языке - покачал головой Пельше - Хотя, выпустить альбом на Западе советской группы, было бы хорошо, идеологически правильно. У нас, есть самый лучший в мире балет, опера, хор, теперь будет и эстрада. Опять же, молодежь отвлечь от этих волосатых битлов.
   Суслов кивнул.
   - А я, напишу. Вот, прилечу из Италии и напишу. А еще, песню на закрытие Олимпиады, такую чтобы все гости плакали.
   " До свиданья, наш ласковый Миша..." - про себя пропел я - "До свиданья, до новых встреч..."
   Я ничем не рисковал. Пахмутова и Добронравов, даже, еще не приступали к "Мишке", который кстати, вот ирония, изначально назывался "До свидания, Москва, здравствуй, Лос-Анджелес!" Но потом Штаты и западные страны, решили бойкотировать Олимпиаду в Москве и песню срочно, перед самым открытием перелицевали на "Мишку".
   - Ну, хорошо - проскрипел Суслов - Езжай в Италию. И, помни, что у тебя, тут мама, дед...
   Как, такое забудешь, шантажисты хреновы.
   - А, чтобы ты не думал, что советское государство не может быть благодарным - Пельше вытащил из папки, какую-то картонку с печатью - Вот тебе, постоянный пропуск, в 200-ю секцию ГУМа.
   Я повертел картонку - А что это, за 200-я секция?
   - Тебе объяснят - старички, уже потеряли интерес ко мне - Иди.
   И, я пошел. Нет, помчался. На улицу Селезневская. В коридоре ЦК, меня попытался перехватить, какой-то немолодой, представительный мужчина. Инструктор из отдела идеологии. Но я, ткнул ему в лицо рукой, где на бинте выступили капли крови и побледневший мужик, резко отвалил в сторону. Лишь, визитку сунул. Какой прогресс! У советских чиновников, начали появляться визитные карточки. Так, СССР спасем!
   На Селезневской, Селезнева ждали. Точнее, ЖДАЛИ! Первой, меня встретила Вера. Одинокая красавица стояла в холле, возле горящего камина, обняв себя руками. Я тихонько подошел сзади и прижался всеми частями тела, к родным выпуклостям. Девушка взвизгнула, крутанулась на месте и кинулась мне на шею. Я был покрыт поцелуями и облит слезами. Бинты развязаны и завязаны. Ширинка расстегнута и застегну... Черт, рядом с Верой, мысли, сразу мчатся не в ту сторону. С трудом овладел собой. Время затащить заю в постель, еще будет. Лишь спустя четверть часа, моя красавица смогла успокоиться, взять себя в руки и победоносно ввести меня в наш репетиционный зал. Там музыканты, оттачивали "We Are the World". Новые объятия, ахи-вздохи, выход на сцену. Оттуда, я рассказал собравшимся, краткое содержание предыдущих серий. Если о драке в "Арагви", с грузинами, и о последующем разборе полетов в 18-м отделении, народ, уже знал (Леха провел разъяснительную работу), то встреча в ЦК и прилет боссов западных лейблов - стали сюрпризом. Последнее, конечно, не для Клаймича. Судя, по нахмуренному лицу, он бы предпочел сохранить переговоры в секрете. Но у нас на носу, на самом кончике - поездка в Италию. А это значит, что мне нужны лояльные, мотивированные сотрудники. Когда есть шанс стать всемирно известным членом музыкальной группы - пять раз подумаешь, "выбрать свободу" или нет.
   Пока я разорялся, взгляд то и дело натыкался на Альдону. Функция "Снежная королева", включена на полную. Ледяные глаза, сверлят меня с такой силой, что просто дым идет. С этим, надо срочно, что-то делать и я, даже, знаю что. Прислушался к себе. А сердечко-то, застучало, да.
   Закончив выступать - я в компании Лехи и Клаймича, прошелся по студии. Она напоминала вокзал. То тут, то там лежали какие-то баулы, картонные коробки, упаковочные пленки. Слушая краем уха пояснения Григория Давыдовича ("все паспорта с итальянскими визами получены, билеты куплены, отели в Риме и Сан-Ремо забронированы, машины и грузчики заказаны"), я разглядывал окружающих. Вот, серьезная Татьяна Геннадьевна распевает улыбчивую Ладу. Рядом, ждут своей очереди Вера и Альдона. А вот, Роза Афанасьевна, дымя как паровоз, стоит над душой Львовой. Та, что-то срочно дострачивает на швейной машинке. Блин, надо запретить курение в студии. Поставил себе очередную галочку. Бесконечный поток жалоб Клаймича ("нет того-сего, не успеваем то-это") надо было, чем-то перебить. И я, не придумал ничего лучше, чем загрузить его, идеей создания "стены славы".
   - Григорий Давыдович - начал я, излагать свой замысел - А что, если в холле первого этажа, нам сделать фотостену?
   - Зачем? - наш директор впал в легкий ступор.
   - Ну как... Вот, приедут к нам на переговоры американцы. Войдут в студию. К переговорам, сразу не приступают, предлагают людям чай-кофе, а может, что и покрепче - кстати, распорядитесь организовать у нас внизу, мини-бар. Только пусть, ха-ха, он закрывается на ключ. Так вот, пока люди согреваются-пьют, у них перед глазами, фотографии лучших моментов нашей истории. Как Брежнев мне вручает медаль, как девицы поют со сцены Центрального концертного зала и все, в таком духе.
   - Хм.. в этом, что-то есть - Клаймич уважительно посмотрел на меня умными, еврейскими глазами - Тогда, может быть, стоит сфотографироваться и с американцами. Для стены.
   - Обязательно! Не они первые приедут к нам, за песнями. Весь мир, в очереди будет стоять!
   - Кстати, о песнях. "We Are the World", мы записали. Пока, голосами музыкантов, но для демо-кассеты пойдет. Не понятно, как быть с худсоветом. Они, не примут песню на английском.
   - Ничего страшного, я придумал слова на русском.
   Мы позвали в студийную комнату Завадского с Робертом, который, потихоньку, стал выдвигаться на вторые роли в группе, после Коли и я напел им Криса Кельми. Впечатлились.
   - И это, еще не все. Завтра с утра, собираемся и срочно записываем несколько мелодий для американцев. Пока, лишь минусовки, без голоса. Григорий Давыдович, позвоните в американское посольство - пусть приезжают послезавтра, к шести вечера. На неофициальную встречу. Надо де, познакомиться? Переговоры проведем после возвращения, в присутствии представителей министерства культуры, МВД... Переводчика, тоже брать не нужно, мы оба говорим по-английски.
   - Могут быть проблемы - засомневался Клаймич - А вдруг, Щелокову доложат об этом, как-нибудь не так?
   - Я решу этот вопрос, с министром - мое лицо излучало уверенность и директор сдался.
   А у меня на повестке дня, более серьезная проблема. Студийный стукач. Гнида, которая может пустить под откос мой паровоз, который, только-только стал набирать ход по рельсам истории.
   - Леха, зови Альдону.
   Пока ждали распевавшуюся прибалтку, Леха смущаясь, поведал мне, что отправил наших охранников на подмогу деду. Переезд был в самом разгаре, требовалась помощь сильных мужчин - полки прибить, вещи и мебель занести... В очередной раз, почувствовал себя полным ничтожеством. Какие судьбы мира, если я, даже, ближайших родственников поддержать не могу?!
   - Спасибо, Леш - в горле запершило - Я, не забуду.
   - Да, что ты, Вить - засмущался "Мамонт" - Сколько ты, для меня сделал. И судимость, и членство в Партии, да, даже, встреча с Зоей. Без тебя, да я....
   - Се-ейчас, ра-асплачусь - мы и не заметили, как Альдона тихонько зашла в переговорную - Дава-айте, обнимемся.
   А давай, я тебе в репу заряжу. С правой. Как, тогда, в Сочи. Сдержался. Проглотил обидные слова.
   - И, снова, здравствуй, красавица! - мое лицо демонстрировало радость встречи и ничего более - Требуется твоя помощь.

---

   Первый заместитель председателя КГБ Семен Кузьмич Цвигун, еще раз посмотрел на рентгеновский снимок. Затем, на заключение врачей Кремлевской больницы. И, обратно на снимок. Семен Кузьмич был коммунистом, а значит материалистом. Не верил ни в бога, ни высшие силы. Несколько научно-исследовательских институтов и кафедр Военно-медицинской академии, под эгидой КГБ, долго и упорно искали, хоть, какие-нибудь, доказательства экстрасенсорной активности. Цвигун, лично читал отчеты руководителя лаборатории радиоэлектронных методов исследования биологических объектов, доктора физико-математических наук Эдуарда Годика, о феномене Нинель Кулагиной. Та, в 60-х годах утверждала, что обладает даром телекинеза, а, также, может изменять свойства воды (в частности, кислотность). После долгих исследований, выяснилось, что Кулагина ловко мошенничала, используя тонкие капроновые нити, спрятанные магниты, а, также, крупинки соли под ногтями (которые она бросала в воду). И это, укладывалось в представления коммунистов об окружающей реальности. Все, что существует вокруг - материально и, может быть измерено. Как писал Ленин, материя, есть объективная реальность, данная нам в ощущении, и критерием правильности этих ощущений, служит практика, эксперимент. Пока эксперименты показывали, что экстрасенсы - банальные мошенники.
   Но теперь, факты вступили в конфликт с этими представлениями. Врачи нашли раковую опухоль, в верхней доле правого легкого. Пункция подтвердила злокачественный характер образования. Назначена операция, химиотерапия. Поверить в то, что Селезнев по хрипам дыхания смог продиагностировать столь сложное заболевание, не мог ни Цвигун, ни его врачи. Но, также, генерал не верил в то, что какие-либо эзотерические силы, могли помочь певцу поставить диагноз. И это, было загадкой. Генерал Цвигун, любил загадки.
   На столе зазвонил телефон. Семен Кузьмич отложил снимки и поднял трубку. Секретарь напомнил, что в приемной ждет подполковник Кузнецов.
   - Пусть заходит - Цвигун, еще раз кинул взгляд на медицинские документы, после чего, убрал их в сейф.
   - Здравия желаю, товарищ генерал армии! - Кузнецов вошел в кабинет и занял привычное место за столом справа.
   - Добрый вечер, Андрей Николаевич. Есть, что нового, по нашему вундеркинду?
   - Историю с бандой Лакобы, я вам, уже докладывал. МУР продолжает рыть землю, получены показания бандитов по гостинице "Россия" и по Кикабидзе. У последнего, был проведен обыск. Найдены большие суммы в валюте, золото... Он арестован. Щелоков, по несколько раз в день ездит в ЦК. Похоже, что наверху решили почистить не только Москву, но и Грузинскую ССР. Под Шеварднадзе, закачался стул.
   - И все это, после того, как, только-только, отскоблили республику от делишек Мжаванадзе - покачал головой Цвигун - Ладно, что по нашему делу?
   - Чурбанов, спрятал Селезнева на даче Брежневой. Сегодня, Виктор, был на приеме у Суслова и Пельше. Информации по встрече нет, но будет. Продолжаем работать по плану, который нам спустил Юрий Владимирович.
   - Напомни мне детали плана - Семен Кузьмич взял ручку и начал рисовать на белом листе бумаги кузнечиков. Насекомые, получились настолько правдоподобные, что казалось, вот-вот, какая-нибудь из тварей, прыгнет с листа и застрекочет за шиворотом.
   - Цель плана, дискредитация студии МВД и, лично, тандема Щелоков-Чурбанов. Для этого, мы инициируем побег одного из музыкантов, во время гастролей в Италии. Кандидатура утверждена, это мой информатор.
   - Не жалко терять, секретного сотрудника? - поинтересовался Цвигун
   - Не жалко. Если надо - завербуем нового. Кандидатура - идеальная. Информатор, уже давно тяготиться своей ролью, устраивает истерики, грозиться все рассказать директору студии Клаймичу и Селезневу. Играть его в Италии, будем втемную. Сотрудник нашей резидентуры в Риме, под видом црушника, установит контакт с музыкантом. Пообещает золотые горы. Побег, в крайнем случае, похищение, произойдет в последний день гастролей, перед вылетом в Союз. Искать беглеца, будет уже поздно, после чего, его увезут на нашу конспиративную квартиру под Римом. Там, он даст несколько интервью на камеру, где расскажет "всю правду" о социалистическом строе. Кассеты с записью, подкинем итальянским и немецким телеканалам.
   - После того, как музыкант спрятан - генерал продолжал раскрашивать яйцеклад кузнечика и слушать полковника - В "Правде", "Известиях" выходят фельетоны про побег, про студию, ансамбль "Красные звезды"... Заодно пустим информацию, об огромных доходах нашей творческой интеллигенции, которой покровительствует Щелоков. Товарищ Цинев посмеялся, что, даже, дело Кикибидзе, можно использовать.
   - Уничтожить врага, его же оружием - хмыкнул Цвигун - Но, вот, что я думаю. План плохой. Посольские - сами под наблюдением. А, если засветятся? Представь, заголовки в европейских газетах "КГБ помогает советским музыкантам, бежать на Запад". Потом, что делать с информатором, уже после того, как кампания по дискредитации Щелокова, будет запущена в Союзе? ПГУ, собирается его держать на конспиративной квартире вечно? Или он испытает смертельное чувство раскаяния от сделанного? Может быть, нам мало дела Богдана Сташинского, который убил Бандеру, а потом сбежал в ФРГ? Вся эта возня, вокруг Селезнева, которую нам, кстати, велел прекратить Леонид Ильич - плохо пахнет. Есть у меня ощущение, что ситуация, пойдет не по сценарию Юрия Владимировича. Давай-ка, Андрей Николаевич, подумаем, как нам дистанцироваться от всего этого. Это, ведь дело Первого главного управления? Вот пусть, у них голова и болит.
   Кузнецов, удивленно посмотрел на генерала. Это шло в разрез с прежней позицией Цвигуна, по разработке Селезнева. Однако, дисциплину, никто в КГБ не отменял. Приказ есть приказ.

---

   - Помощь? - Альдона села в кресло, достала пилку для ногтей - И, ка-акая же помощь, нужна?
   - У нас в студии, есть стукач - резким рывком, я вырвал бесящую меня пилку, из рук девушки - Говорю по буквам. С Т У К А Ч.
   - Аа.. ну да, наверняка - отвела глаза Альдона - На студию, потрачены большие деньги...
   - Нет, это не стукач Щелокова. Это - информатор КГБ. Я общался с генералом Цвигуном и нашим итальянским куратором, подполковником Кузнецовым. Папка на меня - толще кулака.
   - Вить, мы же ничем незаконным, не занимаемся - наивности Лехи, можно, только позавидовать.
   Мы с Альдоной, переглянулись. Кремень девка. По глазам вижу, как она включилась в ситуацию. Ноздри задрожали, на щеках появился румянец. Ей бы парнем родиться - большую карьеру в спецслужбах, могла бы сделать. Хотя, какие наши годы? Может и сделает. Уж очень громадные планы у меня, на ее отца.
   - Мы пойдём, простым логическим ходом - усмехнулась девушка
   - Пойдём вместе - я подхватил ее шутку из "Иронии судьбы".
   - Клаймича, Завадского, мы отбрасываем. Последний, обязан жизнью дочери Виктору. А наш директор, бросил коллектив Пьехи, ради студии. Лада и Вера, также мимо. Думаю, не надо объяснять, почему - Альдона, зло посмотрела на меня.
   Я ей ответил успокаивающей улыбкой.
   - Согласен. Теоретически, Ладу могли бы завербовать, но она, слишком молодая.
   - У нас, есть пять музыкантов - Роберт, Владимир, Михаил, Глеб и - как его... чернявенького... "горниста" нашего зовут... а, вспомнила - Борис! Их, надо разрабатывать в первую очередь. Во-вторую, женщин "с историей". Львову, Татьяну Геннадиевну и Розу Афанасьевну. Каждую из них, могли зацепить, чем-то из прошлого. Хотя, я ставлю, что это, кто-то из новеньких музыкантов. Левые концерты, гонорары в конвертах, ОБХСС...
   - Итого, если отбросить Роберта, нам надо отработать четверых человек.
   - За Боба, я ручаюсь! - ударил кулаком в ладонь Леха - Наш человек!
   - Есть идеи, как до отъезда в Италию, решить проблему?
   - Это, нере-еально - покачала головой девушка - Выявление информатора - небыстрый процесс.
   - Мы, не можем рисковать Сан-Ремо - я покачал головой - Слишком многое поставлено на карту. Поступим так.
   Тут, я очень удачно вспомнил историю о том, как во время первой мировой войны, искали предателя в ближайшем окружении царя и в Генеральном штабе. Сделали несколько ложных планов наступления, дали "случайно" ознакомиться с ними подозреваемым, после чего засекли, на каком участке фронта немцы усилили оборону.
   - Надо дать КГБ, какую-нибудь конфетку. От которой они, не смогут отказаться. Например, подкинуть информацию о том, что я планирую пустить несколько песен "налево". Уже договорился встретиться с американцами и обменять ноты на доллары. Сумма большая, даже, огромная для подростка - двадцать тысяч зеленых.
   - А обмен, надо назначить в таких местах, где легко организовать контрнаблюдение - моментально сообразила девушка.
   - Именно. Мы, находим в Москве четыре пустыря, которые видны с каких-нибудь многоэтажек. Каждый из музыкантов, либо случайно слышит нашу ссору с Альдоной, где я ей рассказываю о встрече, по такому-то адресу, а она меня убеждает не ходить на нее. Либо, обрывок моего телефонного разговора. У каждого - свой адрес. Леш, тут нужна будет твоя помощь. Будешь их по одному приводить к переговорной или кабинету, ну скажем, на инструктаж, перед поездкой и просить подождать у двери.
   - Которая, будет приоткрыта - усмехнулся "Мамонт".
   - Ищем, более-менее, освещенные пустыри. Если ночью, рядом с каким-то из них, начинается подозрительное шевеление - появляются странные прохожие, дворники, припаркованные автомобили...
   - У нас, есть подозреваемый - сообразил Леха - Но нам нужен четвертый наблюдатель.
   - И пятый. Я не хочу светить, свое отсутствие дома. За мной, могут следить. Возьмешь двух, самых надежных из охранников. Их, кстати, не обязательно посвящать в подробности.
   - Может сработать - задумчиво произнесла Альдона - Особенно, если все проводить в день перед отлетом. В КГБ цейтнот, а вдруг Витя, совсем дурак и повезет доллары за границу. Трясти на таможне или нет. Минимум, надо заснять передачу и показать пленку Бреженеву или Суслову. Получить указания. Да, может сработать.
   - Нужны бинокли - "Большой брат", тоже загорелся идеей.
   Не, Лех, это уже не "Зарница" и не "Казаки-разбойники". Это, игры взрослых дядек. Альдона это понимает, а ты, еще нет. Ну, ничего. Пообтешешься.
   Бинокли - это не тепловизоры. И, даже, не приборы ночного видения. В СССР, их можно купить... кстати, где? Я достал из кошелька пропуск в ГУМ. Ну, вот и повод образовался, навестить место, откуда начался развал СССР. Точку зеро. Спецдачи, спецраспределители, спецпайки...
   - Альдона, ты ищешь пустыри. Леха, по коням. Мы, едем в ГУМ.

---

   Одиннадцать месяцев, как я попал в СССР. И вот, наконец, я очутился в коммунизме. В 79-м году, он вполне себе построен по адресу: Москва, Красная площадь, дом 3. Вход (не перепутайте!) прямо напротив Мавзолея. Наверное, чтобы мумифицированному основоположнику, приятнее было. Почтили, так сказать, память потомки. На входе - швейцар и гардероб. Пока раздеваемся, "вратарь" проверяет наш пропуск, звонит кому-то. А потом... Перед нами открываются пещеры Аладдина. Даже меня, избалованного жителя 21-го века, поражает изобилие, в абсолютно пустых залах. Леха же, просто в шоке. Взгляд остекленевший, застывший. Вручаю ему железную тележку (кстати, первый раз вижу столь привычный девайс, в советском магазине). Идем по залам. Первый - явно для иностранцев. Витрины с хохломой, гжелью. Самовары, матрешки, значки, павловские платки... Во втором зале, представлена парфюмерия. Тут, Леха оживает. Приценивается к французским духам "Ша Нуар" за 15 рублей ("Для Зои"). На флаконе - забавные кошачьи глаза. Любимый запах Любовь Орловой. Идем дальше. Следующий зал - одежда. Чулки, трикотаж, готовое платье, обувь, шубы... Десятки шуб из песца, соболя... Шапки ондатровые - 40 рублей. На черном рынке, они идут по 250 рублей. Дубленки 150-200 рублей. "Простому народу", можно перепродать за 600-800. Джинсы "Левис", "Вранглер" - 60-70 рублей. У Шпильмана - по 150-200. В голове, работает калькулятор. Пытаюсь его выключить - не получается. "Большой брат", тем временем, обратно впадает в ступор.
   Вокруг, вьются симпатичные продавщицы - мы - единственные покупатели в этот вечер - но взгляд, постоянно перескакивает на товары. Наибольший шок, в отделе электроники. Чего тут, только нет. Телевизоры "Панасоник" и "Тошиба", видеомагнитофоны "Шарп" и "Филипс", различные проигрыватели и магнитофоны. Пока Леха, рассматривает электроорган "Yamaha", тихонько приобретаю электронные часы "Сasiotron" с индикацией года, месяца и числа. Японские. Последний писк моды. Пятьсот с лишним рублей, но они того стоят. "Мамонт", что-то хочет спросить, оборачивается и, тут же, получает от меня подарок. Пытается отказываться, смущается, но, в конце концов, надевает часы на левую руку. Видно, как он доволен.
   К нам подходит заведующая, всего этого коммунизма - Людмила Захаровна. Дебелая тетка, лет сорока, во всем импортном. Просит, смущаясь, автограф. Для дочери. Попутно узнаю, где отдел ювелирки. Его нет. Но, благодарная Людмила Захаровна, тут же, посылает продавщиц к соседям, в общий ГУМ. Они приносят на специальных бархатных подставках золото и серебро. Выбираю для Альдоны сапфировые сережки. Они, очень подходят, к цвету ее голубых глаз. Для мамы, покупаю золотую цепочку с кулоном. Еще минус полторы тысячи рублей. Заначка, которую я ношу с собой, подходит к концу.
   Заглядываем в отдел посуды. Здесь, можно приобрести хрусталь, а также любую оптику. Берем два семикратных, полевых бинокля, производства Загорского оптико-механического завода. Еще два, Леха купит сам, в Военторге. Незачем настораживать продавщиц 200-го отдела, большой партией.
   На обратном пути, отовариваемся парфюмерией. Для "Мамонта", упаковывают "Ша Нуар" (у Зои будет праздник, после чего праздник, видимо, будет у Лехи), я себе, покупаю одеколон "Консул" - продукт совместного производства СССР и Франции. Глупо, конечно, перед Италией, но не могу устоять. Финальная покупка - ондатровая шапка для деда.
   Пока одеваемся, тихонько напеваю про себя:
   А кто он есть?
   Простой советский парень,
   Простой советский из цэка,
   И у него везде "рука".
   Звездная болезнь, в самом разгаре. Уже, практически, выходим на улицу, как нас догоняет одна из продавщиц. В 200-й секции, работает стол заказов и нам собрали по команде Людмилы Захаровны два продуктовых набора. Сервелат, шпроты, банки с икрой - красной и черной, твердый сыр, торт "Птичье молоко". То самое, что мы хотели купить в "Арагви". Дед, будет доволен.

---

   И, дед доволен. Мама, так вообще сияет. Еще бы! Во-первых, объявился блудный сын, после недельного заточения у Брежневых, во-вторых, с подарками. Примериваем шапку на деда - в самый раз. Выглядит солидно, как полагается новому заместителю начальника Главного архивного Управления при Совете министров СССР. Назначение, надо отметить. Мама, ахая и красуясь перед зеркалом, застегивает на шее кулон - мы с дедом, мечем на стол заказ, режем колбасу и сыр, открываем шпроты. Появляется бутылка водки, шампанское. Опять я в пролете. Уже, даже, привыкать начал. Пока мама стругает салат, звоню, закрывшись в соседней комнате, Вере. Зая скучает по мне сильно-сильно. Целует сладко-сладко. После обязательных нежностей, интересуется, что у меня с Альдоной. Почему та, такая неприветливая, смотрит волком? Наверное, потому, что Витя дурак и не может держать свое мужское достоинство в штанах. И тут сапфировые сережки, либо исправят ситуацию, либо нет. Успокаиваю Веру. Перед Италией, все на взводе, нервничают.
   После праздничного ужина, родственники усаживаются смотреть телевизор. Показывают "Вокруг смеха". На экране - Жванецкий, со своим потертым портфельчиком. "Что смешно - министр мясной и молочной промышленности у нас есть и очень хорошо выглядит". Кажется, что автора-исполнителя, сейчас заберут прямо со сцены, за антисоветчину. Но, сатирик бесстрашно продолжает: "И что интересно - мясная и молочная промышленность есть, мы ее видим и запах чувствуем". Дед с мамой смеются, вытирая слезы.
   - Почем стоит похоронить?
   - По пятерке на лицо,
   - А без покойника?
   - По трешке, хотя это унизительно.
   Тут и я, не выдерживаю, закатываюсь от смеха. Был в Союзе юмор, был! Причем первоклассный, прошедший горнило цензуры и острой конкуренции. Раскачивали, конечно, сатирики основы государства. Но, кто их не раскачивал? Рок-музыканты? Писатели? Актеры кино и режиссеры? У всех, была фига в кармане. Но, ведь здоровому государству, все это не страшно. А для слабого, фронда интеллигенции - фатальна.
   Хорошего понемножку - надо поработать. Запираюсь в ванне, достаю айфон. Здравствуй, прэлесть моя, давно не виделись. "А вдруг гаджет перестал работать?" - колет меня мысль. Но нет, экран светится привычной заставкой блокировки. Вбиваю в поиск "хит-парад 79-го года". На вершине - "The Bee Gees", "ABBA", Kate Bush, "Queen", "Рink Floyd" - нет, это все, не для нас. Узнаваемый, уникальный стиль. Нужно, что-то пупсовою, заводное, народное. Ага, есть кое-что. Группа "Чингисхан", с одноименной песней. Попали в хит-парады, одновременно Европы и США. Удивительно, что на Евровидении, песня, даже, не вошла в тройку победителей. Blondie - "Нeart Of Glass" - тоже неплохо. Выбираю, еще пяток песен, разных популярных групп, включая "Secret Service" и список готов. Завтра, запишем их в студии. Пока, без слов - лишь музыкальные проигрышы.
   7 января 1979 года, воскресенье
   Улица Селезневская, студия МВД СССР
   За окном - минус сорок, падает легкий снег. В этом году, суровая зима. Природа говорит: "Ты, Селезнев, что хочешь делай с историей, а погоду, не поменяешь". Сидим вдвоем с Клаймичем в переговорной, ждем американцев. Пока я был у Брежневой, ГригорийДавыдович выставил на продажу те инструменты и аппаратуру, которые мы покупали до официального старта студии. Пятьдесят тысяч, надо вернуть, пусть и с дисконтом. Предупреждаю Клаймича об осторожности. Нас пасет КГБ и ждет, когда мы оступимся.
   В дверь постучали. Молоденький сержант сообщил, что у входа пытаются запарковаться иностранные машины, с посольскими номерами. Именно, что пытаются - сугробы за выходные, так никто и не почистил.
   Спускаемся вниз. В студии, непривычно пусто и тихо. Я подкидываю несколько полешек в огонь камина. И тут отряхиваясь от снега, в холл входит несколько человек. Мужчины снимают верхнюю одежду, оглядываются. Знакомимся. Делегацию возглавляет Билл Прауд - атташе посольства США по культуре. Представительный мужчина, лет пятидесяти, с глубоко посаженными глазами и густыми бровями, а-ля Брежнев. Рядом с ним, стоят Майкл Гор из "Атлантик Рекордс" и Эндрю Вэбер из "СиБиЭс Рекордс". Майкл - высокий блондин в шикарном, ручной выделки костюме-тройке. Лаковые туфли, яркий красный галстук - дополняют образ агрессивного бизнесмена. Эндрю - полная противоположность. Грузный, лысый, в очках из роговой оправы. Первым протиснулся к камину и, уже, вытирает пот со лба платком.
   Жмем руки, предлагаем штатовцам аперитив.
   - О! Не ожидал, что в Союзе, меня будут потчевать виски с содовой - смеется Майкл Гор.
   - По такой погоде, в России, полагается пить водку и закусывать салом - подхватывает Билл Прауд.
   Мы поднимаемся в переговорную. Рассаживаемся.
   - Как так случилось, что представители двух самых известных, конкурирующих лейблов прилетели вместе в Москву? - я начинаю нашу партию первым.
   Гор и Вэбер переглядываются.
   - Музыкальный клип, что вы сняли - Майкл допивает свой виски и сожалением отставляет стакан в сторону - Свежая струя, в нашей индустрии. Мы думали, что успех клипа группы "Queen" на песню "Bohemian Rhapsody" - разовое событие. Не принимали все всерьез. Но, теперь ясно, что за этим будущее. Владельцы наших лейблов, начали переговоры о создании первого в мире музыкального телеканала, на котором будут показывать клипы нон-стоп.
   - По нашим прогнозам - вступил в разговор Вэбер - Рынок видеоклипов огромен. Нам бы всем, очень пригодилась популярная группа, которая сделает ставку на новый формат. А, если, это будет группа из экзотической России...
   - С красивыми девушками - подхватил я - Хитами, концертами, гастролями....
   - Приятно иметь дело, со столь понимающим, молодым человек - Билл Прауд наклоняется ко мне и доверительно произносит - Ваш успех, откроет перед Вами и перед Вашими партнерами - кивок в сторону Клаймича - Все двери в нашей стране. Любая помощь посольства и Госдепартамента. Гринкард сразу и гражданство через пять лет.
   Вот так, Штаты и превратились в мировую супердержаву. Высасывая мозги, по всему миру. Сегодня музыкантов, завтра математиков и физиков, послезавтра айтишников. Но, надо признать, деловую хватку и чутье американцев. Не побоялись прилететь через полмира, только ради шанса, заполучить себе самую перспективную группу в восточном полушарии. Хорошо, поднимем ставки.
   - Господа! Мы, ценим ваше доверие - я открыл деку магнитофона и вставил демо-кассету - Поэтому, готовы оправдать его, прямо, сейчас. Представляем вашему вниманию, проект "Мы - мир". Это песня, которая может стать локомотивом индустрии видеоклипов, символом нового канала. Особенно, если ее споют хором, ведущие американские и европейские певцы.
   Я включил воспроизведение. Переговорную, заполнила пронзительная мелодия "We Are the World". Музыканты отлично постарались. Акцент, практически, незаметен, мужские и женские голоса чередуются, улетая ввысь и переплетаясь. Американцы впечатлены. Американцы заворожены. Толстяк Вэбер, даже, начинает тихонько подпевать.
   После окончания песни, некоторое время, сидим молча. Клаймич уходит и возвращается с бутылкой виски и льдом. Штатовцы, не раздумывая, наливают себе и, тут же, выпивают.
   - Это лучшее, что я слышал за последние годы - Майкл Гор разводит руками - Как вы могли, такое написать и спеть в заснеженной Москве?
   - Это, гениально! - Вэбер, более эмоционален - Если у Вас, есть еще, что-то подобное, то я сегодня же, готов подписать контракт на выпуск диска в США.
   - Допустим, есть - ухмыльнулся я - А, на каких условиях?
   - Да, Эндрю, на каких? - Гору, тоже, становится интересно.
   - Ну - замялся толстяк - Скажем, за тираж в сто тысяч, мы переводим на ваши счета двести тысяч долларов. Разумеется, эксклюзивные права у "СиБиЭс Рекордс".
   Я рассмеялся. Предлагать мне такие копейки? Да, одна песня "We Are the World" в 85-м году, собрала для голодающих негров 91 млн. долларов, 54, из которых, были получены с продаж сингла. А потом, еще разок в 2010-м, после землетрясения на Гаити, собрала уже, более миллиарда долларов. Сколько там пошло в помощь пострадавшим - бог знает, но масштаб цифр впечатляет.
   - Не думаю, что нас устроят подобные условия - я налил себе воды в стакан - В Москву приехал представитель немецкой, звукозаписывающей компании "Полидор Интернейшнл". Думаю, он предложит нам, более выгодные условия.
   Американцы переглянулись. Что? Не получилось, на дурачка?
   - А парень-то, не пальцем деланный - хмыкнул атташе - Парни, пора предложить реальные деньги.
   - Сначала, нужно послушать остальные песни - нахмурился Вэбер - Потом, мы бы хотели включить в контракт создание видеоклипов. А это, отдельная строка.
   - Хочу предупредить. Ноты и слова песен, мы направили заказным письмом, с описью вложения в Бюро по авторским правам США - я скосил глаза на Клаймича. Молодец, держит покер-фейс.
   Теперь, хрен слижите музыку и слова. Минимум, поостережетесь.
   Штатовцы покивали. Налили себе, еще виски.
   - Давайте, так - я зашел с козырей - Мы даем, послушать вам все записи. Если они вас устраивают, то консорциум "СиБиЭс" и "Антлантик Рекордс", выпускают наш первый диск на Западе, тиражом два миллиона. Подписываем два контракта. Один официальный, с МВД СССР, на двести тысяч долларов. Другой, лично с нами, на два миллиона долларов, сразу плюс десять процентов прибыли от продажи дисков, если вы решите увеличить тираж. Плюс, мы открываем благотворительный фонд, помощи голодающим Африки. В нем у вас, будет треть.
   - У каждой компании! - встрял Майкл Гор.
   - Четверть, у каждого! И, не процентом больше. Взамен, вы займетесь организацией записи и трансляции на весь мир, песни "Мы - мир". Видеоклип, концерты, гастроли - все расходы на вас. Разделение прибыли от них, прописываем отдельно.
   Задумались. Наморщили лбы.
   - Вы, так уверены в своих песнях? - спросил Вэбер - Стартовый тираж в два миллиона - это беспрецедентно, для начинающей группы.
   - Вы же послушаете, прежде чем подписывать контракт - успокаивающе улыбнулся я - Вам надо все обдумать, посовещаться. Давайте, встретимся через месяц. Мы, как раз, вернемся из Сан-Ремо. У вас будет возможность и время, оценить группу на международном фестивале.
   - О'кей - кивнул Вэбер.
   - Файн - поднял свой бокал Гор.
   - Пока же, можете начинать подготовительную кампанию к африканской песне. Статьи о голодающих детях, репортажи на ТВ, переговоры с популярными исполнителями. Особенно, меня интересуют темнокожие певцы и певицы. Майкл Джексон, Тина Тёрнер, Дайана Росс...
   В Штатах, негритянское движение на подъеме. Мартин Лютер Кинг, движение за гражданские права... Ну давайте, соображайте быстрее, какой куш, я вам отваливаю.
   - Поверить не могу, что мы нашли такой самородок здесь, в коммунистической России - покачал головой атташе - СССР и правда, родина талантов.
   Уже на выходе из студии, я тихонько прихватил Вэбера и Гор под локотки, отвел в сторону.
   - Большая просьба. Не вести никаких разговоров, о нашей встрече, планах в гостинице и посольстве.
   - Кэй Джи Би ? - поднял бровь Майкл
   - Оно, самое. И, предупредите атташе.
   Американцы уехали, а я начал работать психотерапевтом. Клаймич боялся. Трясся и дрожал, как осиновый лист. Георгия Давыдовича поразила та сумма, которую я запросил с американцев. А, также, тайный договор, секретные счета в банке, предложение атташе посольства "выбрать свободу". "Познакомились", что называется. Директор студии, уже, представлял себя подвешенным за ребро, в подвалах Лубянки. Андропов, лично, водит факелом по спине бедного еврея и кричит сатанинским голосом "Погрейся, предатель!". А, то ли, еще будет, Григорий Давыдович! Я тут, чтобы поджигать леса. Как там, у Блока?
   Мы на горе всем буржуям
   Мировой пожар раздуем,
   Мировой пожар в крови --
   Господи, благослови!
   - Не волнуйтесь, Григорий Давыдович - я налил директору виски - Никто, ничего не узнает. Переговорную, я собственноручно проверил на жучки.
   Блин, да он, сейчас, в обморок грохнется. Подвигаю стакан с алкоголем поближе. Клаймич берет его дрожащей рукой и опрокидывает в себя.
   - А, когда узнают - будет поздно.
   - Что, значит, поздно?
   - То и значит. Во-первых, мы станем всемирно известными. Таких трогать - себе дороже. Во-вторых, кое-кому, станет резко не до нас.
   Успокоив, как мог Клаймича, я отправился в кабинет. Мне предстояло, еще одно важное дело. Завтра вечером, проводы у Щелоковых. Соответствующее приглашение, передала мне Светлана Владимировна, через маму. Я увижусь с генералом в неформальной обстановке, а, значит, пора приготовить первую "бомбу" для ЦК и Политбюро. Она, конечно, не сразу рванет. Поперекидывают ее друг другу старцы, может быть, даже, посмеются. "Витька-певец" - великий аналитик. Прогнозы строит. "Прополз в советники к Ильичу, задницу драть некому". Ну, ничего, потерплю. Капля она камень точит.
   А дело, вот в чем. После года волнений и беспорядков шах, правивший Ираном 38 лет, сбежит из страны. Случится это - 16-го января. Через 9 дней. Правителем он был, не так сказать, чтобы совсем паршивым - модернизировал и вестернизировал страну, давал укорот фанатикам. Реза Пехлеви - единственный из правителей Ближнего Востока, поддерживал Израиль. Удобный, компромиссный лидер и для Штатов с Англией, и для СССР (Подгорный, ездил на юбилеи, Магомаев, пел по приглашению царствующего дома...). Но есть и серьезные проблемы. Западные вампиры-капиталисты, высасывают из страны всю кровь - нефтяные капиталы. Экономика падает. В Иране, лютует жестокая спецслужба САВАК. Наконец, есть харизматичный лидер фанатиков-исламистов - имам Хомейни. Столица и регионы, наводнены его кассетами с подрывными проповедями.
   Революция начинается, как водится со студентов. Они выходят на улицы, армия их расстреливает. В Иране, всеобщая забастовка, экономика входит в штопор. Пехлеви, пытается удержаться на троне - казнит главу САВАКа, назначает умеренного оппозиционера главой правительства. Однако, уступки, только, раззадоривают толпу. Студенты идут на приступ общественных учреждений, шах грузит семью в самолет, садится за штурвал и валит из страны (знакомый сценарий, правда?). "Из Парижу", с триумфом возвращается Хомейни. Сходу назначает референдум о политическом устройстве. И, уже 1-го апреля, Иран становится, официально, мусульманской теократией. Единственной в мире. Под лозунгом, изгнать всех иностранцев, шариатский суд, отрубим неверным головы. Этого, никто не ожидает. Кроме? Правильно, Виктора Селезнева. Без него, кремлевские старцы, так бы и считали революцию - антиимпериалистической и еще бы год, другой раскачивались, наблюдая, как Иран сцепится с Ираком (которого, кстати, СССР, поддерживает оружием и советниками).
   С одной стороны, война в Персидском заливе - это хорошо. Во-первых, пока арабы грызутся с персами - цены на нефть удвоятся (и это, после утроения в 73-м году). В бюджет Союза, потекут дополнительные нефтедоллары. Во-вторых, Хомейни захватит заложников в американском посольстве, Штаты, неудачно попытаются их освободить и все это, будет стоить Картеру президентства. Штатам будет, некоторое время, не до эскалации "холодной войны". С другой стороны, победа Хомейни, даст огромный толчок возрождению исламского фундаментализма по всему миру (второй пинок этому дикарскому Ренессансу, устроят сами американцы в Афганистане и Пакистане). Потом, это, ой, как аукнется и СССР и России.
   Я задумался. Как же отработать, этот повод? А вот, как. Никаких советов, никаких рекомендаций. Просто, набираем очки, в глазах Косыгина, Суслова и Пельше. Голая экспертиза. Анализ ситуации на Ближнем Востоке, позволяет сделать три вывода. Первый. Шаху конец. Совсем скоро, исламисты победят и сцепятся со Штатами/Ираком. С последними, дойдет до войны. Долгой и тяжелой. Слишком велики противоречия - и национальные, и религиозные. Уж, не говоря об экономических (см. "танкерная война"). Второй. Из-за всего этого, взлетят вверх котировки "черного золота". Готовьте мешки. Третье - ренессанс радикального ислама, во всем мире. Стоит ли, писать про Азербайджан, где живут иранские братья-шииты? Пожалуй, не стоит. Там, было все, более-менее, спокойно. Значит, три вывода.
   Я заправил в пишущую машинку чистый лист бумаги. Поехали. "В Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза. Сов.Секретно. Аналитическая записка".

---

   С утра в студии, уже совсем, лихорадочная суета. Все носятся, как наскипидаренные, теряются и находятся вещи, инструменты, ноты, документы... Периодически, возникают ссоры, которые мне приходится улаживать. Без раскачки, проводим нашу тайную операцию, по поиску стукача. Сливаем 4-м музыкантам, места встреч. В Альдоне, явно пропадает театральный талант. Ругается со мной - любо-дорого послушать. Особую пикантность мизансценам, придает тот факт, что во время нашей театральной постановки, я беззастенчиво ласкаю девушку. Моя рука обхватывает ее грудь, поглаживает возбужденные соски. Голос Альдоны становится хриплым, она плывет, но продолжает выполнять свой долг. За подобные издевательства, получает от меня сережки. Маска "Снежной королевы" спадает, меня хватают за уши и целуют взасос. Эх! Запереться бы, на полчасика в переговорной. Но нет, дела.
   Прогоняем с Завадским еще раз "Феличиту". Пою я и Вера. Все выглядит и звучит идеально. Потом, две итальянские песни "про запас" - "Soli" Адриано Челентано и "Sara Perche Ti Amo" Рики и Повери. Первая поется, как бы, под гитару. Я выхожу на сцену с шестиструнной, играю на пяти аккордах. На заднем фоне - музыканты подыгрывают мне. Разумеется, все это под фонограмму, нормально владеть гитарой я, так, до сих пор, не научился. "Sara Perche Ti Amo", поется опять в дуэте. С Ладой. Девочка очень старается, ее произношение прогрессирует с каждым днем. Татьяна Геннадьевна, тем не менее, каждый раз слышит, как мы лажаем, и заставляет повторять снова и снова. У нас выпадает Альдона, но я надеюсь, что удастся исполнить, несколько советских песен - ту же "Мы желаем счастья вам".
   После репетиции - финальная примерка костюмов. Для каждой песни, у нас есть свой наряд. На "Феличиту" и "Sara Perche" - длинные, разноцветные платья в пол. Голые плечи, глубокое декольте. Для закрытых помещений - пиджаки "на голое тело". Бедные, итальянские мужчины... Бедные, советские цензоры.... Глядя, как девчонки сами красятся и завиваются, я понимаю, что нам в штат нужен, еще и свой парикмахер с визажистом. Голова, идет кругом.

---

   - Как, провел переговоры?! - Щелоков, в гневе страшен - Кто разрешил?!
   Лицо покраснело, кулаки сжаты. Глядя на министра, я остро понимаю, как мне не хватает папы. Строгого, требовательного. Готов видеть отца, даже в Щелокове, чей гнев, кстати, надо срочно гасить.
   - Да, не переговоры это, вовсе - я начинаю юлить - А, так... знакомство.
   - Знакомство, на 200 тысяч долларов?
   Блин, вот, не стоило ему говорить о деньгах. А с другой стороны, когда? После нашего возвращения, он, как раз, остынет, все обдумает, подготовит...
   - А, ты знаешь, что МВД, не имеет права вести внешнеэкономическую деятельность и подписывать договоры с иностранцами? А, что на переговорах, обязаны присутствовать представители Министерства культуры, люди из ЦК? И, потом...
   Ситуацию, надо было, срочно исправлять. На помощь мне, пришла Светлана Владимировна. Она аккуратно втиснулась, между нами с подносом и стала снимать с него чашки, чайник. Пока разливали чай, пока размешивали сахар, Щелоков немного поостыл.
   - Коля - вмешалась в разговор Светлана Владимировна - Ты же сам жаловался, когда закупали "мерседесы", что МВД не имеет права вести внешнеэкономическую деятельность. Что внешторговцы, всю кровь выпили. А тут, такой повод. Ты же знаешь, как нужна стране валюта. А, если все правильно преподнести в ЦК... Еще и благодарность вынесут. Леонид Ильич, будет доволен.
   - Кстати, а почему Леонид Ильич, не разрешил Галине Леонидовне поехать с нами? - я решил увести разговор, еще дальше - Она, очень помогает студии и ансамблю
   - Это, не он - Светлана Владимировна посмотрел на меня с грустью - Это, Андропов.
   - Боится повторить, судьбу Семичастного - буркнул, уже остывший Щелоков - В 66-м году, дочку Сталина, Аллилуеву, отпустили в Индию. В Дели, она обратилась в американское посольство и попросила политического убежища. Бросила в Москве сына, дочь. Тварь! Индийцы разрешили ей уехать в Штаты. Ну, а там... Она, такую книгу опубликовала... Нам, дали почитать выдержки. Пасквиль на всю советскую жизнь. Грязное белье Сталина, Политбюро... Говорят, что писала под диктовку ЦРУ.
   Хм... а, я что-то читал, об этой истории. Жизнь Аллилуевой в США, не сложится (ЦРУ поматросила и бросила) и она, попросится обратно в СССР. И ей... разрешат вернуться! В 84-м году, кажется. Восстановят гражданство, дадут квартиру с машиной. Это к вопросу о злобной, советской власти. Но родственники, ее обратно не примут (что же ты за мать-кукушка, что бросаешь детей?), Аллилуева, уедет в Грузию. Но и там, все будет плохо и, уже в 86-м году, она во второй раз захочет в Америку. И, ее... отпустят! По личному распоряжению Горби. Видимо, ему захотелось, еще пикантных книжек про Сталина от ЦРУ. Умрет, как и Брежнева одна, в каком-то заштатном доме престарелых.
   - В ЦК, был большой скандал - тем временем продолжал Щелоков - Выезд подписывали Семичастный от КГБ и Косыгин от правительства. Алексей Николаевич, соскочил, а вот Семичастного сняли. На его место, поставили Андропова. Юрка плакался, не хотел идти на КГБ. Как же, понижение... Из секретарей ЦК, в председатели комитета. А, сейчас, вон, как взлетел. Ну, ничего, мы ему крылышки-то подрежем.
   - Ну, допустим, сталинская дочка, это только повод - жена генерала принесла нам торт "Прагу" - Сняли Семичастного, из-за того, что он поддерживал Шелепина против Брежнева.
   - Да... не на ту лошадку поставил Володя - кивнул генерал, разрезая торт - Ты Витька, вот что. Обо всем, о чем мы тут говорим - молчок! Катушечки-то крутятся, пишут все. У меня квартиру и машину ребята проверяют. А в других местах...
   - Могила, Николай Анисимович! - я "застегнул" себе рот - Понимаю, в какой команде играю. И, против кого.
   - Молодец! В Завидово, по рукам Юрке, здорово дали. Теперь, притихнет.
   Ага, притихнет. Такие, только на кладбище "затихают". Да и то, с осиновым колом в груди.
   - В Италии, ведите себя аккуратно. От КГБ, любой подляны ожидать можно - продолжал инструктировать меня Щелоков - Особенно, внимательно с валютой. И, не дай бог, музыканты, чего лишнего повезут обратно! Я, лично приеду, вас встречать в Шереметьево.
   Толку от тебя, в Шарике - подумал я. Погранцы-то, все гэбэшные...
   - Николай Анисимович - я вынул из школьного портфеля аналитическую записку - Посмотрите. Я тут составил, для Леонида Ильича и Алексея Николаевича бумагу. Об Иране.
   Щелоков надел очки и внимательно посмотрел на меня. Взял записку, углубился в чтение. Светлана Владимировна, встала за плечом мужа и, тоже принялась читать. Все-таки, умная женщина. Пожалуй, даже, самая главная, в их тандеме. Стратег. И, очень волевая. Покончить с собой, как кончали самурайские жены, когда гибли их мужья - я думал, такое, только в Японии возможно.
   - Откуда ты, такое можешь знать? - голос Щелокова тих и грозен - Это, уровень, даже не начальника отдела Ближнего Востока в МИДе.
   Светлана Владимировна, тоже, смотрит на меня удивленно.
   - На Песню года, приезжал Магомаев - я пожал плечами - Разговорились с ним в гримерке. Он, оказывается, выступал у шаха, на юбилее. Много, чего, интересного рассказал. Кроме того - тут, я демонстративно замялся.
   - Давай, не тяни кота за яйца - поторопил меня генерал. И тут же получил тычок от жены - Коля! Следи за языком.
   - Когда гостил у Галины Леонидовны и Юрия Михайловича - я опять осекся - В общем, у них, очень хороший радиоприемник...
   - Голоса слушал! - вынес вердикт Щелоков - Ты посмотри, Свет, какие комсомольцы у нас... Передовой отряд советской молодежи!
   Помолчали.
   - И, что теперь? Опять головой, будешь ручаться?
   - Не буду - я пригладил шевелюру - Это время, прошло. Леонид Ильич и Алексей Николаевич, внимательно слушали мои выкладки в Завидово. Согласились с песней "Мы- мир" и движением помощи африканским народам. Мы обсуждали, что у меня будет право доклада.
   - Вить - это же не всерьез было! - развел руками Щелоков - Ну, какие аналитические записки? Тебе в школу ходить надо, учиться... Получишь аттестат - дверь любого института открыта. Хочешь по мидовской линии? Я позвоню в МИМО, без конкурса пройдешь.
   Ага, очень нужно мне, в этот гадюшник - рассадник "золотой молодежи", которая будет сносить к хренам СССР с карты мира.
   - Николай Анисимович - жена генерала, пристально посмотрела на меня - Вызывай фельдъегеря. Я, головой ручаюсь.
   Вот это, чуйка у Светланы Владимировны! Просчитала меня, ситуацию... Снимаю шляпу. Как, все-таки, много зависит от женщин в политике. Их не видно, но это невидимость подводной части айсберга.
   - Да, вы сговорились?!? - Щелоков ошарашено развел руками - Света, какой фельдъегерь - на дворе - ночь!
   - И в рассылку, по отделам ЦК - припечатала генеральша - Только, поправь оформление, от руки.

---

   Я забыл про советскую действительность, но она не забыла про меня. Ранее утро вторника, 9-го января. Сборы закончены, чемоданы упакованы, да так упакованы заботливой мамой, чтобы я мог удовлетворить любую свою потребность, не тратя дефицитную валюту - банки с тушенкой, икрой, батон сервелата, кипятильник с чаем, несколько комплектов матрешек в подарок итальянцам... Дед, активно принимает участие в подготовке внука к зарубежному визиту. Морально. "Не посрами, честь Родины", "Задайте там жару, итальянцам...". Волнуется. В программе передач ЦТ, уже фигурирует трансляция 13-го и 14-го января, фестиваля в Сан-Ремо. И вот, пора ехать в Шереметьево. Поднимаю трубку телефона. Пытаюсь дозвониться до такси. Глухо, как в танке. Ну, что мне мешало вчера вызвать "волгу" из гаража МВД, к которому мы прикреплены? Звонок в гараж. Длинные гудки. Шансы поймать на улице частника, в это время - минимальны. Хватаем чемоданы, бежим поскальзываясь, к метро. Оно, уже открыто. Доезжаем до Речного вокзала. От него, ходит автобус к Шереметьево, но... его, тоже, нет. Полчаса стоим, час. Вот так, рушатся наполеоновские планы. Рим, Нью-Йорк, "держи ты под пятой - удел конечен твой".
   Спасение приходит в виде огромного крана, на базе КРАЗа, который останавливается в ответ на мою поднятую руку.
   - Куда? - из окна выглядывает водитель.
   - Шереметьево.
   - Десятка.
   Червонец, так черовнец, выбирать не приходится. Я неловко обнимаю деда, целую плачущую мать, закидываю чемодан и сам, с трудом втискиваюсь в кабину. Машу рукой. Мама уткнулась в полушубок деда. Сердце щемит.
   По пути выясняется, что КРАЗ едет на стройку, к терминалу Шереметьево 2, который, должен быть сдан через год, к Олимпиаде. Водитель ругает начальство, план, повсеместное воровство стройматериалов... Проезжая окружную, машет рукой гаишнику
   - Знакомый?
   - Вчера, документы проверял. Облава за облавой. Говорят, грузины бузят в Москве, какого-то министра убили. А гоняют нас. Был я, в этой Грузии, работал на строительстве Энгурской гидроэлектростанции. Слышал?
   Я мотаю головой.
   - И чего им не живется спокойно? Все, для них. Академия наук? Пожалуйста. Промышленность? Застроили всю республику. Кино? На. А, как не придешь на рынок - одни грузины с азерами. Мандарины по 5 рублей кило, апельсины - шесть, цветы бабе купить - десятку, за букет роз готовь. И куда, только, ОБХСС смотрит?
   На этой оптимистичной ноте, водила высаживает меня у Шереметьево и, не прощаясь, уезжает. Когда перекладывая чемодан, из руки в руку, я появляюсь у табло вылета, ко мне кидается вся группа. Вижу встревоженные лица Клаймича, Веры, Лады, Татьяны Геннадьевны. Меня окружают ребята-охранники и музыканты. Пытаюсь сосчитать, все ли на месте, но меня в сторону отводят Леха с Альдоной.
   - Чего опаздываешь? - прибалтка смотрит на меня замораживающим взглядом
   - Мне приятно, что ты за меня переживаешь - я снимаю плащ и перекидываю его через руку. Как же я в нем намерзся, пока ждали автобуса, но не ехать же в Италию, в советском пальто или шубе! Красота от Шпильмана - требует жертв.
   - Это, Борис - Леха мрачен и угрюм. Глаза красные, не выспавшиеся. Всю ночь, дежурили по пустырям - Авиамоторная, у гаражей.
   Ищу взглядом Бориса. Чернявый, подвижный парень, с модной длинной прической. Стоит, шутит с другими музыкантами. Вокруг кофры с инструментами, чемоданы. Внутри, сжимается спираль ярости.
   - Григорий Давыдович - на мой рык все оборачиваются, вижу округлившиеся глаза Веры.
   - Да, Виктор - подскакивает ко мне Клаймич.
   - Паспорта, пожалуйста.
   Директор суетливо передает пачку документов. Нас, постепенно окружает вся группа. Тревожное молчание, разбавляется объявлениями о начале регистрации, посадки на тот или иной рейс. Отыскиваю паспорт Бориса. Оказывается, он Либерман. 1951-го года рождения.
   - Ты, уволен - протягиваю побледневшему Борису красную книжечку, с серпом и молотом.
   Он автоматически берет ее, начинает крутить в руках. Все смотрят на него. Никто, ничего не понимает.
   - Кому стучал? Кузнецову? - я отыскиваю в пачке билет Либермана и рву его - За тридцать серебряников?
   - Что здесь происходит?! - на ловца и зверь бежит. Сквозь толпу, протискивается подполковник. Темный костюм, синий галстук, белоснежная рубашка - Кузнецов выглядит, очень стильно
   - Это все ты, гад! - Либерман бросает в гэбэшника свой паспорт и пытается дотянуться до мужчины. Леха, успевает схватить парня за шкирку, а Кузнецов ловко заламывает тому руку.
   - Ублюдок! Палач - брызгая слюной, продолжает кричать на весь аэропорт музыкант - Ты обещал! Клялся, что никто не узнает!
   Народ раздается назад, Либермана валят на пол. Наши охранники не знают, что делать. То ли помогать Кузнецову, то ли спасать музыканта.
   Объявляют регистрацию, на наш рейс. Я отдаю документы Клаймичу и машу всем рукой - Идем на таможенный досмотр! Леха, не отставай! Григорий Давыдович, раздайте группе документы.
   Ко мне подходит Вера. В глазах - ужас, пополам с обожанием. Протягивает лист бумаги.
   - Я заполнила на тебя декларацию. Распишись.
   Иду к круглому столу, похожему на тех, что стоят в барах и пивных. Беру ручку, читаю. Фамилия, имя, отчество, гражданство, в какую страну следуете - все заполнено красивым, ровным почерком Веры. Аккуратные крестики, напротив вопросов про оружие и боеприпасы, наркотики и приспособления, для их употребления, предметы старины и искусства, золото-бриллианты и зарубежную валюту. Все правильно. Валюту на всю группу везет Клаймич. У него, специальное разрешение Министерства финансов СССР. Расписываюсь.
   Вялый таможенник в форме, похожей на железнодорожную, смотри сквозь нас:
   - Откуда?
   - Спецгруппа - Клаймич подает разрешение
   Таможенник, равнодушно штампует декларации и вот, после быстрой регистрации билетов, я, уже на паспортном контроле. Сержант в прозрачной будке, разглядывает мой синий паспорт. Впервые в СССР, по личной команде Щелокова, подростку выдали служебный "загран". Умом понимаю, что если решили бы не выпустить, а уж, тем более, арестовать - приняли бы в зале вылета. Но, сердечко бьется.
   - В какую страну следуете? - спрашивает сержант.
   - В Италию.
   - Цель поездки?
   - Участие в международном фестивале.
   - Проходите! - сержант просунул паспорт в щель, между краем стекла и полированной полочкой, нажал кнопку. Раздался щелчок, и, толкнув маленький никелированный шлагбаум, я оказался за границей. Вытираю пот со лба, перевожу дух. Меня встречают яркие витрины магазина "Березка". В "стерильной" зоне пусто и торжественно. Немногие вылетающие, одетые в импортный дефицит, с дорогими, кожаными дипломатами, вежливо раскланиваются друг с другом. Оно и ясно - особая "каста" выезжающих. Состоят в дружеских, а зачастую и в родственных отношениях. Именно тут, особо остро чувствуешь, насколько элита оторвалась от простого народа и живет в своей, параллельной реальности. Которая, уже через 12 лет, вдребезги разлетится на куски. Вместе со страной.
   Вижу, по-овечьи сбившуюся вокруг ручной клади, нашу группу. Сотрудники студии встревожены, шушукаются, обсуждая инцидент с Либерманом. Надо срочно, их отвлечь.
   - Так! Кого, уже замучила ностальгия? Поднимите руки - робкие смешки. Особенно, радует улыбка Веры и... Лады. Да, что со мной не так? "Если б я, был султан и имел трех жен?"
   Внезапно, кто-то, пытается меня сзади схватить за плечо. Я мгновенно приседаю и бью с разворота левым крюком, в область печени. Блок локтем, "двойка" в голову, уход, ответный удар, нырок, клинч. У меня в "объятиях" - Кузнецов! Он, физически сильнее, пытается провести боковую подножку. Почти, получается. Спасают охранники. Ребята бросаются к нам, растаскивают в стороны.
   - Кем, ты себя вообразил?! - рычит подполковник, обрывая надорванный рукав - Я, сейчас, задержу вылет рейса. Мальчишка!
   Нас отпускают и я спокойно подхожу к гэбэшнику. Наклоняюсь к его уху - Задержишь рейс - позвоню Брежневу.
   Понты, конечно, но может сработать. Смотрим друг другу в глаза. Чистая биология. Альфа-самец + альфа-самец. Тот, кто первым опустит взгляд - проиграл. Увы, победитель не выявлен. Между нами, влезает "Мамонт". Обнимает меня, уводит прочь. Идем в "Берёзку". Магазины Duty Free в СССР, появятся, только через несколько лет, так что выбор не велик - все те же матрешки, платки, расписные самовары. Никакого алкоголя. А я бы, сейчас, выпил. Чисто, в медицинских целях. Организм 15-ти летнего подростка, не предназначен к таким нагрузкам. Алкоголь, конечно, тоже не полезен, но тут, приходится выбирать. Либо психика, либо печень.
   Объявляют посадку на рейс. А я стою, прислонившись к витрине. 11 месяцев пробивания лбом стен. Голова гудит, на лбу "шишки". Только за сегодня, две драки, одна из которых, с моим участием. И, слишком много, "действующих лиц". Реакцию, все труднее просчитывать, велик шанс ошибиться. Возможно, стоило оставить в штате стукача. Сделать из него "двойного агента", сливать дезу... Контролировать Кузнецова, а через него Цвигуна. А если бы, он сбежал? Так, ведь и другие могут. Что делать, не ясно. Остается, только одно. Делай, что должно и пусть будет, что будет. Марк Аврелий.
   - Вить, нам пора! - Леха кладет мне руку на плечо и тихонько выдавливает из "Березки".
   Еще в "той" жизни, я любил сидеть у окошка. Смотреть, как самолет выруливает на взлетно-посадочную полосу, отрывается от земли и взмывает вверх. Внизу мелькают заснеженные деревья, нитки дорог, маленькие коробочки частных домов. Рядом со мной, сидит Вера, а еще ближе к проходу - Леха. Впереди - Клаймич, Альдона и Лада. Хмурый Кузнецов, расположился позади. Он умудрился, где-то переодеться и уже, что-то пишет на откидном столике. Наверное, рапорт. Моя папочка в КГБ станет, еще толще. Плевать. Закрываю глаза. Надо поспать.
   Кто-то гладит меня по щеке, я улыбаюсь.
   - Витя! - это Вера, так меня чудесно будит. Просыпаюсь. Стюардессы начинают разносить напитки. На выбор минералка, лимонад и вино. Все, кроме меня берут вино. Потом, в проходе появляется большой, железный ящик на колесах, в котором, как противни в духовке, сидят подносы с едой. Кормят в Аэрофлоте, очень хорошо. Салат, жаркое с рисом, порция черной икры с долькой лимона. На сладкое - шоколадный кекс. Напряжение, наконец, отпускает группу. Музыканты смеются, Коля Завадский в соседнем ряду, даже, мурлыкает, какую-то застольную песенку. Роберт, пытается ему подпевать. Альдона обсуждает с Клаймичем, что купить в Риме. Итальянская обувь - вне конкуренции. Особенно женская.
   Многие мужчины, не понимают зацикленности дам на туфлях. Приходишь домой после работы. Уставший. А твоя вторая половина купила энную пару туфель. Да, еще за такие деньги, что нужно месяц вкалывать дополнительно. Но в этом, есть большой, скрытый от мужчин смысл. Правильно подобранные туфли на каблуке - меняют профиль женщины. Ягодицы поджимаются, бедра визуально, кажутся больше. При, той же талии. У окружающих самцов, сильнее текут слюни. Что, собственно, и требовалось. Отличная манипуляция мужскими инстинктами.
   Самолет делает крен. Загораются лампочки "пристегните ремни". Мы заходим на посадку.
   Рим нас встречает низкой облачностью и дождем со снегом. Иллюминатор, покрыт каплями воды - ничего не видно. Когда самолет толкнулся колесами об землю, иностранцы, летевшие с нами, зааплодировали.
   - Любят итальянцы, жизнь - прокомментировал впереди Клаймич.
   - А, мы? - наморщила лобик Вера.
   - Мы любим, борьбу за жизнь! - пошутил я. Окружающие засмеялись. Спиной чувствую, как Кузнецов делает отметку в моем личном деле - "вел разговоры с "душком". Ну и черт, с ним.
   Аэропорт Рима, производит сильное впечатление. Никелированные урны, движущиеся дорожки, итальянские полицейские, в модных беретах, с автоматами. Много ярко одетых детишек, которым родители позволяют абсолютно все. Быстро проходим паспортный контроль. Наш багаж, уже крутится на транспортной ленте. Кофры с музыкальными инструментами, аккуратные итальянцы привезли на специальных тележках. Разбираем чемоданы, выходим в зал прилета. Меня ослепляют вспышки фотоаппаратов. К нам бросаются десятки журналистов, я вижу несколько съемочных групп. Вот это, прием! Все громко кричат и никого не слышно. Оглядываюсь.
   Девушки, выполняя мою задумку, выстраиваются в линию, позади меня. В своих брючных костюмах "на голое тело", они выглядят сногсшибающе. На мне - темные джинсы, черная водолазка, под стильным, клубным пиджаком. Верхнюю одежду с багажом, несут охранники. Непорядок, конечно, но выбирать не приходится.
   Журналисты, продолжают галдеть и совать микрофоны в лицо. Лехе, даже, приходится отодвинуть самых ретивых. Постепенно, начинаю понимать быструю, разговорную речь итальянцев. Тщательно выговаривая слова, делаю короткое заявление. Мы, очень рады быть на гостеприимной, итальянской земле. Приложим все силы, чтобы достойно выступить на концерте иностранных исполнителей в Сан-Ремо. Итальянская публика, будет довольна. Совсем скоро, советская музыка, покорит сердца миллионов европейцев.
   Протискиваемся ко входу. Там, нас встречает атташе по культуре советского посольства - Дмитрий Иванович Гришунин. Породистое лицо, короткая стрижка, двубортный костюм, а-ля Громыко. Классический дипломат, которых, сейчас, массово штампует МИМО. То самое МИМО, с ударением на первый слог (обычный абитуриент в пролете), куда мне предлагал поступать Щёлоков.
   - Добро пожаловать - жмем руки - У нас тут, все кувырком, настоящий бедлам.
   Я, артистично заламываю бровь. Надо сразу, поставить Гришунина на место. Эти мимошники - просто внешнеполитическая обслуга, не более.
   - На выходе - толпа, кричат, что-то - атташе вытирает платком вспотевшие руки - И, еще вот, что... Вы выступаете, не только в заключительном воскресном концерте иностранных исполнителей, но так же, как приглашенный гость 12-го и 13-го января.
   Дипломат смотрит на меня, выжидающе. Как я, отреагирую на эту подставу. Ведь, предполагалось, всего одно наше выступление. Все уже согласовано на самом верху, в Министерстве культуры, в ЦК.
   Но я то, как раз ждал этого! Перед отлетом, внимательно изучил всю доступную информацию по фестивалю в Сан-Ремо. Мероприятие длится четыре дня. Три дня - конкурс исполнителей, в ходе которого сложно устроенное жюри (представители радио, телевидения) выбирают победителя. В конкурсе, могут участвовать, только итальянцы с национальными песнями. Допускаются гости фестиваля, которые не участвуют в голосовании, но "оживляют" мероприятие. Похоже, чья-то толстая, волосатая рука, ранее носившая мой "Ролекс", пропихнула нас на пятницу и субботу.
   Еще один вечер, выделен под иностранных певцов, которые просто вишенка на торте. В воскресенье, нам придется конкурировать за симпатии зрителей с "Бони М", Демисом Руссосом, Кейт Буш, Тиной Тёрнер и еще, полудюжиной малоизвестных групп. Хэдлайнером концерта станет Тина, которая пробьет натуральное дно, да так, что сами итальянцы серьезно задумаются, приглашать ли певицу, еще раз (больше не пригласят). Вульгарное платье, ужасная песня, кривляние на сцене. И тем сильнее будет, ее последующий триумф. В 1984 году, Тёрнер совершила то, что позже станет называться "изумительным возвращением в истории рок-музыки". Выйдет ее сингл "What's Love Got to Do With It?" в США, для поддержки будущего альбома. Но только одиннадцать радиостанций, включат сингл в свои плей-листы. Новые менеджеры Тёрнер надавят на лейбл (взять на заметку) и, уже, две недели спустя, после релиза, песня, оказалась более, чем на ста радиостанциях. В конечном счёте, сингл стал всемирным хитом, достигнув в сентябре первой позиции в Billboard Hot 100 и став, тем самым, официально первым и, на сегодняшний день, единственным американским хитом номер один Тины Тёрнер. Песня, помимо этого, также, попала в первые десятки чартов разных европейских стран.
   Пример Тины Тёрнер, учит двум вещам. Первое правило - банальное. Никогда, не сдавайся, цепляйся за любую возможность. И дополнительные два дня выступлений в Сан-Ремо - это отличный способ увеличить популярность - мою и ансамбля. Второе правило. Попал в ротацию - попал в рай. Канала MTV еще нет, рулят радиостанции и музыкальные магазины. Тебя ставят в эфир и твои пластинки, выложены на лучших местах, на прилавках? Ты звезда.
   - Справимся - я равнодушно пожимаю плечами и выхожу через раздвижные двери под моросящий дождь. Успеваю накинуть плащ, подмигнуть Вере, как на нас накатывает итальянское цунами. Карабинеры, тщетно пытаются сдержать две толпы. Одна - представлена фанатами "Красных звезд". Красные флаги, приветственные выкрики на ломаном русском. И, даже, большая фотография меня любимого, в руках красивой, визжащей девчонки. Качество, так себе. Переснято с телевизора? Вторая толпа - агрессивные мужчины лет тридцати-сорока, во всем черном. Они, тоже, что-то кричат, размахивают стягами с серпом и молотом, выкинутым в помойное ведро, перечеркнутыми лицами Ленина. Ясно, итальянские фашисты. Муссолини мертв, но дело его живо.
   Полицейские выстраиваются в живой коридор и мы идем по нему к арендованному автобусу. Слева и справа усиливаются крики. Из "черной" толпы, сначала летят банки с бутылками (я вижу как Клаймич зажимает рассеченный лоб), а затем фашисты прорывают оцепление и бросаются к нам. И тут, в дело вступают наши "тяжи". Они бросают чемоданы и врубаются в агрессивную толпу, раскидывая субтильных итальяшек направо и налево. Рев, мат, крики. Впереди охранников... Альдона! Ее ноги мелькают, как лопасти пропеллера. Вжих, хрясь, уноси готовенького.
   - Аля! Назад! - я с ужасом представляю, как какой-нибудь фашик, насаживает ее на нож или заточку.
   Девушка слушается и уходит под защиту охранников. На ее место, выходит Кузнецов. Есть, все-таки, польза от гэбэшника. Полиция подтягивает новые силы и несколькими клиньями разбивает агрессивную толпу. Фашисты, под трели свистков, начинают разбегаться. Подобрав багаж, мы переступая через скрюченные тела, уже спокойно подходим к автобусу. Девчонок - Ладу и Веру - трясет. Бледные лица, слезы в глазах. Альдона же, счастлива! Искренняя, просто солнечная улыбка. Первый раз, такую вижу. Дорвалась! Роберт с Завадским, пытаются перевязать Клаймича. Вокруг суетятся Татьяна Геннадиевна и Львова. Блин, а я ей так расписывал прелести загранки... Если бы бутылка, прилетела не директору и не в лоб, а ей и в висок... .. двое маленьких детей... Меня, тоже, начинает потряхивать. Судьбы мира менять собрался? В глаза сиротам сначала, научись смотреть.
   Даю команду музыкантам грузиться в автобус. Подходит аэропортовский врач, осматривает лоб Клаймича. Бутылка прошла вскользь, просто рассечение. Кровавит не сильно и бинт с перекисью спасают ситуацию. Григорий Давыдович, становится похож на муллу в чалме. Наконец, парковка окончательно очищена - похватали и фашистов с фанатами "Звезд" - мы отправляемся в Рим.
   Гришунин едет с нами - я даже не заметил, как он проскочил драку и залез в автобус. Выступает гидом. Рим - центр античной цивилизации. Колизей, Пантеон, Пьяцца дель Пополо, Фонтан Треви... Стоим в нескольких пробках. Экспрессивные итальянцы гудят, переругиваются, высунувшись из своих малолитражных автомобилей. В Риме, всего много - людей, машин, витрин, памятников, деревьев...
   - Ой, Собор Святого Петра - Вера вытягивает руку и показывает в сторону огромного храма. Проезжаем мимо Ватикана.
   - Нет, это его макет, в натуральную величину - совершенно серьезно отвечаю я - Сам Собор, храниться в Национальном музее Рима.
   Вера смотрит на меня непонимающе, потом прыскает от смеха, толкает рукой в бок. Музыканты вокруг, тоже, смеются. Напряжение спадает, улыбается, даже, травмированный Клаймич. Мы приезжаем к отелю. Это сетевой "Хилтон". Сложив инструменты и вещи в общую кучу, мы стоим посредине гостиничного холла. Пожилой портье, статью напоминающий своим видом члена Политбюро, записывает номера наших паспортов. Нам выдают несколько ключей с брелоками, в форме больших деревянных шаров.
   Клаймич извлекает из кейса утвержденный, еще в Москве список и, объявляет, кто с кем поселяется. Расклад такой:
   - Альдона и Лада.
   - Львова и Татьяна Геннадиевна.
   - Завадский с Робертом.
   - Я с Лехой.
   У Клаймича с Верой, отдельные номера. На этом, настоял я. Похоже, что и у Кузнецова, тоже, сингл. Григорий Давыдович, быстро распределяет охранников и музыкантов, после чего, мы идем к лифту.
   Нам с "Мамонтом", досталась миленькая комнатка, с видом во внутренний дворик, замечательной ванной, телевизором и двумя кроватями. Развешиваем одежду, умываемся. Леха, первый раз в жизни видит биде - шутит, "как бы не перепутать его с унитазом".
   Приходим в номер к Клаймичу, на планерку. Там, уже сотрудники, получают командировочные и расписываются в ведомости. Всего, советское государство, расщедрилось по триста долларов на нос - это, около двухсот пятидесяти тысяч лир. С учетом того, что государство оплачивает отель и питание - вполне нормально. Интересуюсь состоянием здоровья директора. Сотрясения нет, выглядит бодро. Мы начинаем обсуждать детали выступления на фестивале, как у Клаймича звонит телефон. Он поднимает трубку и передает ее мне.
   - Сеньор Селезнев? - раздается голос портье - Сеньор Кальви, прислал за вами лимузин. Он ожидает у входа
   Вот это, сюрприз. Что же делать? Вопрос ехать или не ехать, не стоит... Надо ехать. А вот сообщать Кузнецову, я ничего не буду. Перебьется. Я захожу в номер, переодеваюсь. Всем своим видом, каждую минуту, я должен слать итальянцам яркие сигналы. Жители Апеннин, вообще любят все яркое. И, у меня есть, чем их поразить.
   На выходе стоит шикарный, белый Stutz Royale. Роскошный лимузин, на базе Cadillac DeVille. Насколько я помнил, их было сделано, всего несколько штук и все они, разошлись по королевским семьям Европы. Хорошо живет Кальви. Я читал в айфоне, что мафиози находится под следствием, за незаконный вывод огромных сумм из страны. Но, похоже, что роскошной жизни это совсем не мешает. Услужливый водитель открывает дверь, сажусь.
   Колесим по городу, около получаса. Я быстро теряю ориентировку, потом понимаю, что мы, уже, где-то в предместьях. Вокруг апельсиновые деревья, голые виноградники. По-прежнему, моросит мелкий дождь. Температура, около, пяти градусов. Через витые ворота, въезжаем на территорию богатого поместья. Лимузин останавливается у входа, перед большим домом с колоннами. На крыльце под крышей, стоят охранники. За плечами у них висят автоматы, один держит на поводке овчарку в наморднике.
   Специальный дворецкий (в ливрее!) проводит со всем почтением меня в дом. Мрамор, картины, огромные люстры. В центре холла стоят двое. Коренастый лысоватый дядька "под шестьдесят", со щеточкой ухоженных усов - мой благодетель-фашист. И девушка лет двадцати пяти с роскошной гривой черных волос, тонкими чертами лица, голубыми глазами. Образ дополняет точеная фигурка, потрясающие ноги, открытые миру красной мини-юбкой. Кальви гостеприимно улыбается, пожимает руку. Представляет девушку. Это его дочь Анна. С ней, мы целуемся в щеку. Хм... какой приятный запах. У меня, кружится голова... Кальви, тем временим, рассказывает про своего сына, который живёт в Канаде. Пропускаю мимо ушей. Мой взгляд, ласкает фигуру Анны.
   Мы проходим в гостиную, рассаживаемся вокруг камина. Аккуратно перевожу разговор на дочку. Работает филологом, в Английском университете. Не замужем. Помогает отцу с культурными проектами, в том числе с фестивалем в Сан-Ремо, где Кальви - крупный спонсор. Нам подают прохладительные напитки, небольшие канапе на подносе. Эй! А, где знаменитая итальянская кухня, с пиццами и ризоттами? Я же, голоден!
   Первая новость. Кальви настоял на изменениях правил конкурса в Сан-Ремо. Теперь, в основные дни, допускаются участники не итальянцы, но с песнями на национальном языке. Сам фестиваль, переехал из казино в кинотеатр "Аристон", организаторы опасаются падения популярности, поэтому моему "фашисту", легко пошли навстречу. Мы участвуем в конкурсе! Шикарный подарок. Вторая новость - мы едем на телевидение! Прямо, сейчас. Телеканал РАИ приглашает меня и сеньора Кальви в передачу "Вечерний гость". Анна, посматривает на меня с интересом. Итальянский язык у меня чистый (спасибо переводчицы-синхронистки из МИДа), но как я поведу себя во время прямого эфира?
   Я, поведу себя шокирующе! Итальянцы, а еще лучше, европейцы, должны меня хорошенько запомнить. Пока, нас гримируют, ничего не предвещает скандала. Но, как только помощники режиссера, выводят меня и Кальви в студию, я снимаю свой пиджак. Под ним майка с принтом. Красный Ленин, крупно на белом фоне. Спереди и сзади. Узнаваемый образ - борода клинышком, усы, кепка, дополнены протянутой рукой с опущенным, большим пальцем. Древнеримский "дизлайк", приказ добить гладиатора. Так как, никакой технологии нанесения принтов в Союзе нет, Львова, просто, вышила Владимира Ильича красными нитками. Ведущий, молодой стройный мужчина - Фабио Фацио - открывает рот, пытается что-то сказать, но не может. Рядом, раздается стон режиссерши. Уже идет обратный отсчет эфира, что-либо, поменять нельзя. Кальви откровенно потешается. Показывает мне большой палец. Поднятый вверх. Смеемся.
   - Бонжорно сеньоры и сеньориты - берет себя в руки Фабио - Сегодня, у нас в студии известный филантроп, банкир Роберто Кальви. И, новая звезда на небосклоне итальянской эстрады, советский певец - Виктор Селезнев. Добро пожаловать!
   Мы киваем, благодарим за приглашение. В эфир, дают врезку фрагмента песни "Феличита", после чего, ведущий спрашивает Кальви, не ему ли обязаны итальянцы новым хитом - ведь, именно он нашел Селезнева в Союзе. Банкир, с усмешкой пересказывает историю нашего знакомства. Когда дело доходит до драки с преступниками, Фацио оживляется, достает газету "Нью-Йорк Таймс". На ней, моя фотография из "Арагви". И заголовок: "Певец-хулиган. Музыка из Советского Союза, завоевывает мир". На фото, я крушу челюсти грузинам. Саттер, сука!
   - Виктор - ведущий тыкает в газету - Вы, певец или боксер?
   - Я, чемпион СССР по боксу среди юниоров - пожимаю плечами - Родился в семье военного, привык защищать свою жизнь и жизнь близких мне людей.
   - Кулаками?
   - Кулаками, зубами, автоматом Калашникова.
   Ведущий задумчиво смотрит на принт с Лениным. Да, ты все правильно понял. Именно про вас Хрущев кричал с трибуны ООН: "Мы вас похороним". Готовьтесь, гробовщик уже приехал на обмер. Понять объем работы. А теперь, усилим.
   - Вы знаете, что наша страна выстояла в двух мировых войнах. Фашисты дошли до Москвы, убили двадцать миллионов советских граждан. Капиталисты во всем мире спят и видят, как бы уничтожить, первое в мире, государство коммунистов. Растоптать и смешать с грязью нашу мечту. С Гитлером и Муссолини не получилось, но попытки продолжаются.
   Ага, получили? Забыли, чем дуче у вас тут занимался? Так я, напомню, мне не трудно.
   - И какую же мечту, хотят втоптать в грязь капиталисты? - усмехается ведущий - Вот, рядом с вами, сидит банкир. Миллионер. Скажите ему в лицо
   Я поворачиваюсь к Кальви. Он напряжен.
   - Мечту о справедливости! Она есть у всех, даже у Вас, Роберто. Сеньор Кальви, я знаю, что вы, сейчас, находитесь под следствием. Заморские хозяева, руками местных итальянских прислужников, уничтожают ваш банк "Ambrosiano", хотят покончить и с вами, лично. Под угрозой, Ваша семья. И на все, Ваши огромные капиталы, Вы не можете купить справедливости и безопасности.
   Проняло. Ведущий побледнел, смотрит на режиссершу - не пора ли останавливать эфир? Банкир, наоборот, покраснел, набычился. Дурачок, я тебе такой подарок делаю, миллионы итальянцев нас смотрят, подхватывай тему. Ты, хоть и фашист, но жить то хочешь. Соображай быстрее, иначе твое тело, через три года найдут повешенным, под Мостом доминиканцев в Лондоне. Гипнотизирую его взглядом. Публичность - твоя единственная защита, от могущественных врагов. Вроде, сообразил.
   - Да, Виктор, все так. Наш банк и я лично, отказались проводить тайные финансовые операции ЦРУ. Теперь, моя жизнь под угрозой.
   - Какие операции? - я усилил нажим.
   - Финансирование антикоммунистического восстания в Польше.
   Вот это, бомба! Ведущий пучит глаза, режиссерша, машет кому-то, руками. Сейчас, нас выкинут из эфира и пустят "Лебединое озеро".
   До появления польской "Солидарности", еще год, но система под нее выстраивается, уже сейчас. Штатовские боссы, итальянские банкиры, католические священники, которые столь популярны, среди простых поляков. Простая и эффективная цепочка. Фитиль в Польше, уже подожжен и Варшавский блок, не может позволить себе еще одно "Пражское восстание". Даже, если его подавить (а так и произойдет) - вред будет огромен. СССР, уже прошляпил появление на святом престоле Ватикана поляка и антикоммуниста Войтылу. Запустили ситуацию с польской экономикой (рост цен, крупные западные кредиты, которые нечем отдавать). Еще год и в Гданьске начнутся забастовки, столкновения с милицией. Протест, перекинется на всю Польшу.
   Теперь, мне приходится исправлять косяки Политбюро. Что-то поправить, невозможно (экономику), но запалить цепочку ЦРУ-Италия-Ватикан-Польша - еще не поздно.
   Нас, наконец, выкидывают из эфира. Гаснут юпитеры, осветители держат под руки рыдающую режиссершу. Ее и Фацио карьера закончилась. Ведущий сидит, закрыв лицо руками. Кальви пожимает плечами, встает, но тут же цепляет ногой провод от микрофона. Тот падает со стола. Никто из телеперсонала не решается подойти и помочь. Это, приходится сделать мне.
   Мы выходим из здания телекомпании и садимся в лимузин. Я прошу высадить меня возле отеля. Кальви молча кивает водителю. Дождь закончился и ночной Рим прекрасен. Красиво подсвеченные исторические здания, величественные памятники истории... Я очень хочу понять, почему Кальви - главный ватиканский банкир - так подставился и отказал ЦРУ/Войтыле. Он же не дурак, понимает последствия. Решаю промолчать. Сегодня и так, много сказано было.
   Меня высаживают у Хилтона. Мы крепко жмем руки с Кальви, "фашист" меня, даже, приобнимает на прощание. В примыкающем к холлу баре, сидят Леха и Клаймич. На столе, полураспитая бутылка красного вина. И, чего они такие грустные? По кому поминки?
   - Руссо туристо! - кричу я, подобравшись сзади - Облике морале!
   Клаймич подскакивает, Леха спокоен, как танк. Меня повторно обнимают, расспрашивают. Все уже знают о выступлении на телевидении, но без подробностей. Прибегал разгневанный Кузнецов, клялся эвакуировать группу обратно в Союз. Умчался в посольство, связываться с начальством. Даже интересно, какие инструкции ему дадут. "Сходи в магазин и купи для Селезнева смирительную рубашку. Не сможет в ней, играть на гитаре? Но рот то, свободный". Обломится. Советское руководство - медленное. И, в данном случае, - это плюс. Пока старички закажут пленку эфира, пока соберутся, кряхтя, обсудят... Мы, уже будем в Сан-Ремо. А там, до Брежнева и Ко дойдет, какой подарок я им сделал. Глядишь, высадят десант в Польшу - исправлять ситуацию. Не тот десант, что на парашютах - пошлют специалистов, партийных лидеров...
   Я подхожу к барной стойке, прошу дать мне телефонный аппарат. Заказываю звонок в Москву. Нет, не Брежневу. Ха-ха-ха. Маме. Через пять минут, нас соединяют и я, еще четверть часа отвечаю на ее ахи и охи. Долетели нормально, кормили хорошо, отель, так и вовсе отличный. Нет, Колизей с Ватиканом, еще не видел ("меня туда - швейцарские гвардейцы теперь не пустят"), обязательно попробую пиццу и спагетти. Мама не знает, что макароны и лепешка с сыром - это еда, для бедных. Как же у нас, любят идеализировать Запад и все западное. Дед, уже вышел на новую работу, собственно, этим все московские новости и ограничиваются.
   Хм... Брежневу позвонить не получится - он поди уже закинулся таблеточками. Да и не соединит меня с ним никто. А вот, как насчет Брежневой?
   - Галина Леонидовна, добрый вечер! Это Витя Селезнев. Не поздно? Долетели отлично, спасибо. Уже слышали? Да, какие-то фашисты. Разбили лоб Григорию Давыдовичу. Нет, все в порядке, доктор смотрел, просто рассечение. Да, если будет тошнить - я вижу как Клаймич лихо разливает вино по бокалам - Повезем в больницу. Да, завтра в Сан-Ремо. Мы участвуем в фестивале не только в воскресенье, но и в пятницу с субботой. В основном конкурсе. Да, Кальви договорился. Как выступим, обязательно позвоню. Передавайте привет, Юрию Михайловичу. Спокойной ночи!
   Фуу... В Москве, еще пока, ничего не знают, скандал начнется завтра. Зато, показали нашу драку в программе "Время". Лапин рулит.
   Я прощаюсь с Лехой и Клаймичем, и отправляюсь в... номер Веры. Дверь не заперта, но моя Зая, уже спит. Что делать? Тихонько вхожу, раздеваюсь. Пристраиваюсь рядом, на кровати. Мои руки отправляются в путешествие по телу девушки. Приподнимаю пеньюар, глажу упругую грудь. Соски напряглись, дыхание учащается, Вера начинает просыпаться. Правая рука ласкает попку. Ее, девушка уже сама, подвигает ко мне. Я вхожу в мою красавицу сзади и слышу первый, самый сладостный стон.
   После секса, лежим обнявшись. Вера пересказывает мне свой вечер. Группа поужинала в отеле, сходила на прогулку по окрестностям. Зашли в несколько магазинов. Изобилие товаров, всех поразило. Мужчины, застряли в секциях электроники. Женщины, разумеется, потерялись в отделах готовой одежды и белья. Вера начинает мне описывать, какое-то платье, но потом внезапно перескакивает на разговор с мамой. Татьяна Геннадиевна, что-то подозревает. Ее удивил отдельный номер для дочери и она долго ее пытала, за что та получила такие преференции. Подозрения вызывает Клаймич, я только на втором месте. Что тут посоветовать, я не знаю, поэтому просто закрываю рот Веры глубоким поцелуем...
   10 января 1979 года, среда
   Рим, Италия
   Утром встаю пораньше (как бы мама Веры, не поймала у дверей), спускаюсь вниз. В ресторане отеля, накрыт классический, шведский стол. И вокруг него, толпятся наши музыканты. Коля Завадский, накладывает себе омлет, Роберт - кашу. Татьяна Геннадиевна со Львовой, пробуют разные виды йогурта. Вишневый, клубничный, банановый, апельсиновый, черничный. Для них, этот продукт - настоящие открытие. В СССР йогуртов с наполнителем, практически, не делают (единственный "Снежок" на весь Союз) и их, даже, привозят в качестве экзотических подарков. Леха, к полному ужасу официантов, приволок со шведского стола огромный ананас, имевший явно декоративное назначение и для долговечности покрытый воском. Пока звали метрдотеля, "Мамонт" уже отломил жесткое, зеленое оперение и, по-арбузному, прижав ананас к груди, взрезал его зубчатым, столовым ножом. Постепенно, на завтрак, подтянулись остальные члены группы. Мы заняли два больших стола и мне, пришлось встать между ними, чтобы быть услышанным. Постучал ножом по бокалу. Дождался тишины.
   - Коллеги! - стук ложек и вилок окончательно затих - Во-первых, хочу еще раз поблагодарить наших э-э... "рабочих сцены" - тут все дружно смеются - за быструю реакцию, в ходе вчерашнего инцидента.
   Короткий поклон в сторону ребят, аплодисменты окружающих.
   - Альдона! Я не одобряю твое участие в драке, но надо признать, что теперь, итальянцы точно запомнят советских девушек.
   Окружающие смеются, на скулах нашей "Снежной королевы" появляются красные полосы. Я демонстрирую всем пару свежих газет, которые взял в холле этажа. Передовицы посвящены инциденту в аэропорту. Какой-то ушлый папарацци, заснял Альдону в шпагате, пробивающей прямой удар ногой в голову толстому мужику. На следующей фотографии он, уже, валяется с разбитым лицом на земле. Газеты идут по рукам, раздаются ахи и вздохи.
   - Во-вторых, у нас есть накладки с номерами. Кому-то, достался одиночный, кто-то живет в "даблах". Обещаю, что в Сан-Ремо, мы с Григорием Давыдовичем, поработаем над расселением и все будут иметь возможность, хотя бы день, пожить в одиночном номере.
   Я спиной, чувствую пристальный взгляд Альдоны. Да, красавица моя, это история про тебя! Пора нам закрыть, не очень приятные воспоминания с атмосферой "зимнего" кафе. Теперь, будет все как надо. Романтическое свидание, свечи, шампанское, фрукты... Девушка, достойна этого! Кроме того, одним выстрелом я убиваю и второго зайца. Снимаю с себя подозрение мамы Веры.
   - Все в соответствии с принципами социалистического общежития. Напоминаю вам! Что каждый из нас, полпред советского образа жизни. Несмотря, на дружелюбие простых итальянцев - группа смеется, музыканты тыкают пальцем в фотографии драки - Мы находимся во враждебной стране, члене НАТО. Италия - родина фашизма. Само слово, восходит к латинскому fascis -- "прутья, розги", которые, носили римские стражники ликторы. Этими же розгами, они и секли простых людей.
   Краем глаза я вижу, как на меня смотрит, только что подошедший Кузнецов. Странный взгляд. Неужели, нас ждет очередная подляна КГБ? Да, когда же они успокоятся! Окончания выступления, выходит скомканным. Я передаю слово директору и тот, в своей чалме-повязке, зачитывает наш план на сегодня. Экскурсия по Риму, обед, выезд на поезде в Сан-Ремо...
   Отхожу в сторону, мысленно настраиваюсь на неприятный разговор. Кузнецов подходит, стоит молча рядом. Подполковник, несмотря на ночное бдение в посольстве, чисто выбрит, благоухает одеколоном.
   - Не тяните - я не выдерживаю и первым начинаю разговор - Что там решила Москва?
   - Ровным счетом, ничего - пожимает плечами наш "особист" - Твою выходку, будут сегодня обсуждать на Политбюро. Первый раз на моей памяти его, так быстро собирают.
   - Андропов настоял?
   - Андропов, Громыко, какая разница...
   - Хотел бы извиниться, за ту драку в аэропорту - я поворачиваюсь к Кузнецову и виновато смотрю в глаза - Был на взводе, рефлекторно ударил... Я, вам порвал рукав... Позвольте, купить качественный, итальянский костюм из тех денег, что нам выдали? Ребята вчера ходили по магазинами, есть несколько хороших мест. У Вас, какой размер?
   Посмотрим, как ты реагируешь на манипуляции. Но Кузнецов, хорош. Моя "скрытая взятка", его не интересует. Слишком мелко. Да и какой хороший костюм, купишь на триста долларов?
   - Пойдем, покажу кое-что.
   Мы выходим из ресторана, проходим в центральный холл "Хилтона", где находится рецепция. Здесь, почему-то, полно полицейских. Стоят кучками, позевывают. А за прозрачными раздвижными дверями, бурлит толпа. Сотни людей, с красными знаменами, портретами Ленина, Маркса... Что-то кричат, скандируют и да... демонстрируют жест с опущенным большим пальцем. Мем пошел в массы. Вглядываюсь в транспаранты. "Смерть мировому капиталу!", "Нет ЦРУ!", "Да здравствует СССР!".
   - Итальянские коммунисты - комментирует Кузнецов - После вчерашнего эфира, собирают митинги по всему Риму. В парламенте намечается грандиозный скандал, премьер-министр Андреотти, может потерять свой пост. Он, кстати, близкий друг Громыко.
   Полковник равнодушно смотрит сквозь меня. Он, уже поставил на мне крест. Надо, просто, дождаться, пока связка Андропов-Громыко утопит Витю Селезнева, после чего быстро эвакуировать, по команде, группу в Москву. А там, у популярного певца, будет большая практика исполнения новых песен:
   "... Владимирский централ, ветер северный, Этапом из Твери, зла немерено...".
   Громыко - это фигура. Политический тяжеловес. Когда умрет Брежнев, он поддержит на Политбюро кандидатуру Андропова на пост Генерального секретаря. КГБ, останется всего лишь притормозить прилет в Москву Романова и некоторых, региональных лидеров - и власть, окажется в руках Юрия Владимировича. Кстати, точно такой же трюк с закулисной договоренностью, Громыко провернет и после смерти Черненко. Именно он, предложит на пост Генерального - "меченого". Что ж... Вот у меня и определился, враг N2.
   10 января 1979 года, среда
   Москва, Кремль
   В этот раз, высшее руководство страны собралось в знаменитой "ореховой" комнате, на третьем этаже здания Совмина. Примыкавший к залу Политбюро кабинет, был облицован под светлое, ореховое дерево - отсюда и получил свое название.
   - Володя! - Брежнев уселся во главе круглого стола и позвал охранника - Вставай к окну и кури на меня.
   Члены Политбюро, с пониманием усмехнулись. Генеральному, врачи запретили часто курить сигареты, а в ведомстве Андропова сделали, даже, портсигар, который открывался по часам. Но, Леонид Ильич придумал выход. Теперь, за него курили телохранители, направляя ему дым в лицо.
   В "ореховой" комнате, присутствовали основные "игроки". От регионов - Григорий Романов (Ленинград), Владимир Щербицкий (Украина), Динмухамед Кунаев (Казахская ССР). Столицу, представлял бессменный первый секретарь Московского горкома Виктор Гришин. От промышленности и экономики были Андрей Кириленко и Алексей Косыгин. От МИДа - Громыко, идеология и партийный контроль - Суслов и Пельше, соответственно. Последний блок, самый важный - силовой. Андропов (КГБ), Устинов (министр обороны).
   Негласные записи, по итогам которых, потом готовились решения, вел лично секретарь ЦК КПСС Черненко.
   - Почему на Политбюро, присутствует министр внутренних дел? - глухим голосом, глядя в бумаги произнес Громыко - Кандидаты в члены и секретари ЦК ждут в приемной.
   - Все, гхм... успели ознакомиться с "итальянской" кассетой? - проигнорировал Громыко Брежнев - Собрались обсудить ситуацию с Польшей. Мне звонил секретарь ЦК Польской рабочей партии Герек. В Гданьске, началась забастовка рабочих.
   - Мы предупреждали польских товарищей, об активности американской резидентуры в Варшаве - вступил в разговор Андропов
   Брежнев раздраженно подвигал своими знаменитыми бровями.
   - Вы бы, лучше не предупреждали, а работали по каналам ЦРУ в Польше!
   - На опережение, работать надо - поддакнул Генеральному Кунаев.
   Мужчины зашевелились, начали тихо переговариваться. Брежнев постучал ручкой по столу.
   - Николая Анисимовича, я пригласил на Политбюро потому, что Селезнев и "Красные Звезды" - это его креатуры. Мы обсуждали в конце прошлого года, их визит в Италию. Но что поездка, может обернуться таким образом - Брежнев развел руками.
   - Вы, посмотрите товарищи, что мне присылают дип.почтой - Громыко выложил на стол итальянские и американские газеты - Статьи о драках в ресторанах, фотографии побоища в аэропорту... И это, лучшие представители творческой интеллигенции Советского Союза?? Да, тут, тюрьмой пахнет
   - А мы, сигнализировали - тут же, подхватил тему Андропов - Контакты с этим мафиози Кальви, странности с финансами.
   - Леонид Ильич - бросился в бой Щелоков - Можно, я отвечу товарищам? По пунктам?
   - Давай, Николай - кивнул Брежнев - А потом, обсудим Польшу
   - Первое. Драка в "Арагви". Селезнев, со своим другом, смогли задержать банду особо опасных преступников. От которых тянется ниточка, к пожару в гостинице Россия"
   Члены Политбюро, удивленно зашушукались.
   - Его, за это, не ругать надо, а награждать. Второй медалью! МВД вынесет представление. Второе. Нападение на советских артистов в аэропорту. Это, товарищи, вообще ни в какие ворота! Считаю, что МИД, должен срочно вынести ноту, итальянскому правительству!
   - Да, у нас, не будет завтра, никакого итальянского правительства - огрызнулся Громыко - Парламентская коалиция распалась, Андреотти дохаживает последние дни премьер-министром. И это тогда, когда мы, только-только утрясли наши отношения, после убийства Альдо Моро "Красными бригадами".
   - На наших музыкантов нападают, какие-то фашисты, а МИД заботит парламентская коалиция? - покачал головой Романов - Вы там, совсем мышей не ловите?
   - Да, от Селезнева, посольство в Риме, второй день на ушах стоит! - повернулся к Романову Громыко - МИД телеграммами завален, чтобы эту группу, скорее убрали из Италии.
   - Товарищи! - подключился к разговору хмурый Суслов - Я посмотрел пленку. Это, просто, какое-то настоящее надругательство над нашими основами! Являться на прямой эфир, с хулиганским изображением Владимира Ильича на майке... Да, у нас на телевидении, недавно ведущую от эфира отстранили, за то, что она пришла не в юбке, а в брюках!
   - Лапин, молодец - рассмеялся Брежнев - Только, Миша, учти. Там, не Москва. Там, Италия.
   - Хороший пример контрпропаганды, особенно, для западной молодежи - откашлялся Пельше. Суслов, удивленно посмотрел на соседа по столу - Я правильно понял, что после выступления Виктора, в стране начались массовые манифестации итальянских коммунистов?
   - Да - нехотя признал очевидное, Громыко.
   - По Кальви - продолжил Пельше - Я только перед началом заседания, успел посмотреть кассету и досье на банкира. Если КГБ, не может вскрыть каналы ЦРУ в Польше, а Селезнев может, да, еще на весь мир - разве, не должны мы быть ему благодарны? А, Юрий Владимирович??
   - После чего, в Гданьске, тут же начинается забастовка! - кинул на стол ручку Андропов.
   - А что, им, еще остается делать? - пожал плечами Пельше - Это, фальстарт. Так бы, они, еще несколько лет готовились и грянуло, в самый неподходящий момент. И все, было бы намного серьезнее. Пришлось бы вводить войска, как в Прагу, в 68-году.
   - Будет приказ - расстегнул китель Устинов - Сработаем в Польше, как в Чехословакии
   - А потом, сколько лет отмываться? - вскинулся Романов.
   - Товарищи - вступил в разговор Косыгин - Дело ясное. Случай с Селезневым, вскрыл большой гнойник, на здоровом теле. Мы, должны сказать спасибо Виктору. И кстати, не только за это! Загибайте пальцы. Придумал всемирное движение, в помощь голодающим Африки, "Бессмертный полк", песен, сколько отличных написал. Сами вспомните, как мы отбивали ладони под Ленин, Партия, Комсомол...
   - Кстати, его марш - Устинов снял очки - "Мы - Армия Страны Мы - Армия Народа", хор Александрова, на "Мелодии" записал. Я послушал - получилось очень даже хорошо. Да, что там... Просто отлично! 9-го мая, на Красной площади обязательно исполним.
   - Может быть, в заслугу этого школьника, поставить, еще и доклад о положении в Иране? - попытался поменять тему Громыко - Вы посмотрите, что пришло от ведомства Николая Анисимовича, в рассылку ЦК!
   Глава МИДа выложил на стол, еще пачку документов. Они пошли по рукам. Кириленко, Гришин начали с интересом читать выжимку из документов, которая была приколота к докладу.
   - А, если режим шаха, действительно, падет? - пожал Щербицкий и посмотрел на Андропова - Что на этот счет, говорит КГБ?
   - Исключено - покачал головой Юрий Владимирович - Там, действительно, непростая ситуация, волнения религиозных фанатиков... Но, пока шах, держит все под контролем.
   - А, если, все-таки, полыхнет? - опять напал на Андропова Романов - Да, там рядом, Азербайджан.
   - Вы бы лучше, Григорий Васильевич, занимались Ленинградом - огрызнулся председатель КГБ - И, лучше следили за императорскими сервизами, в музеях города.
   Андропов намекнул на им же выдуманный слух, который широко разошелся в западной прессе, что на свадьбе дочери Романова в Таврическом дворце, был разбит пьяными гостями взятый напрокат в Эрмитаже, царский сервиз.
   - Да, как вы смеете! - налился кровью Романов - Доносы собираете?!?
   На несколько минут, заседание потеряло всякий порядок и скатилось в беспорядочную свару, где все припоминали друг другу, старые обиды.
   - Товарищи, товарищи! - Суслов повысил голос и посмотрел на Брежнева - Мы уклонились от темы. Давайте решать, что делать с Польшей. А для начала, проголосуем по Селезневу и "Красным звездам". Кто за то, чтобы отозвать ансамбль из Италии?

---

   Путешествие в Сан-Ремо заняло, около, четырех часов. С некоторыми накладками (долго искали нужный перрон) мы сели в двухэтажный (!) шикарный вагон, в котором нас, уже ждала... дочка Кальви, Анна! Девушка была одета в легкое, красное платье до колен, черные волосы заколоты в хвост. Мое сердце забилось быстрее, кровь в артериях начала отбивать, какой-то боевой ритм. Бум-бум-бум... Пока музыканты и персонал студии располагались, мы, оставив охрану Анны внизу, поднялись на второй этаж, в полупустой вагон-ресторан. За соседним столиком, пристроился Кузнецов, выложил на скатерть портсигар. Вот, только я, что-то не видел, чтобы он курил... Значит, нас пишут.
   - Виктор - лукаво улыбнулась Анна, глядя на меня, из-за "книжечки" меню - А, где можно купить майку с Лениным, в которой ты был в студии?
   Атрибутика - наше все. Пора заводить собственную линейку одежды или одеколона. Ну, а что? В мое время, любой мало-мальски известный музыкант, рубил на фанатах деньги. Только вот я, в 79-м году! Я не, просто, музыкант и певец - я, советский музыкант и певец! И, прямо, сейчас, наш разговор, записывает целый полковник КГБ.
   - Анна, я попрошу нашего дизайнера, вышить для тебя Ленина. Какой у тебя размер? S, M?
   Я посмотрел на высокую грудь девушки. Трешка, как у Веры и Альдоны.
   - Small - чудесно покраснела Анна - У вас, есть собственный дизайнер?
   - Да, очень талантливый специалист. Этот пиджак - я продемонстрировал рукав с золотыми жар-птицами - Ее работа.
   - Мне, очень нравится!
   Подошел официант. Мы заказали пасту и пару стаканов свежевыжатого, апельсинового сока. Я разглядываю девушку. Голубые глаза, точеные черты лица... Как же она, все-таки, отличается от типичных итальянок, на которых я, уже успел насмотреться на улицах Рима. Коротконогие, чернявые, полненькие... Анна же - сама элегантность. Настоящая аристократка. С ней, можно иметь дело. Тем более, она мне благодарна за отца. Враг Кальви - премьер-министр Андреотти, уходит со своего поста и, по словам Анны, грядут перевыборы в парламент. Банкиру ряд партий, уже предлагают возглавить избирательный список. После нашего эфира - Кальви-популярная фигура в итальянском обществе, в котором всегда, были сильны антиамериканские и левацкие настроения.
   В динамике вагона, раздается женский голос. Поезд отправляется, а я отправляюсь в туалет. Иду мимо столика Кузнецова, который пьет газированную воду. Вагон слегка дергается, я сбиваюсь с шага, теряю равновесие и падаю на полковника. Одной рукой, пытаюсь опереться на столик и совершенно случайно, под моей ладонью хрустит "портсигар". Второй рукой, цепляюсь за Кузнецова, вода из бокала, льется на его пиджак. Гэбэшник матерится, вскакивает из-за стола, отряхиваясь.
   - Андрей Николаевич! Я нечаянно. Извините, ради бога! - я само раскаяние. На нас, без особого интереса оглядываются редкие итальянцы, спешит официант с бумажным полотенцем.
   Кузнецов смотрит на меня белыми от бешенства глазами, с огромным трудом берет себя в руки, схватив портсигар, уходит. Официант протирает стол, я продолжаю свой путь в туалет. Там, запершись в кабинке, я слегка отрываю подкладку пиджака. Под ней, спрятана главная "генеральская" цацка из клада - кольцо с чистейшим бриллиантом в форме груши. Каратов десять, навскидку. Полмиллиона долларов. Плюс - минус. Айфон, дает слишком большой разброс цен, на бриллианты, в конце 70-х. Зажимаю драгоценность в кулаке, возвращаюсь к столику. Вагон-ресторан пуст. Вдох-выдох, улыбка Анне. Девушка удивленно смотрит на меня.
   Протягиваю ей руку, разжимаю кулак. Вижу, как расширяются ее глаза, приоткрывается рот.
   - Ох! Мама миа! - Анна осторожно берет кольцо в руки и рассматривает бриллиант - Откуда у тебя, это чудо??
   - Бабушка, наследство оставила - я присаживаюсь за стол - Вот, решил продать. Не поможешь?
   - Тут, оценщик нужен - девушка не может оторваться от драгоценности. Я беру кольцо и надеваю его на безымянный палец Анны. Выглядит - феерически. Девушка, это тоже понимает, крутит рукой, так и эдак.
   - Я его, себе куплю! - налюбовавшись вдоволь, принимает решение Анна - Сколько просишь, за него?
   - Давай, так поступим - мысленно улыбаюсь я - Мне по приезду в Сан-Ремо, нужны деньги. Тысяч десять долларов. Сразу. Можно в лирах. Остальное потом, на мой счет в банке "Ambrosiano". Ведь, твой отец, не откажется мне открыть счет?
   Девушка не отрывая взгляд от бриллианта, мотает головой.
   - Сходи к оценщику, я готов продать кольцо по нижней границе стоимости. Но десять тысяч, мне нужны, уже завтра.
   - Нет проблема - кивает Анна - Я обналичу чек. В Сан-Ремо, есть филиал "Ambrosiano". Я, кстати, хорошо знаю директора - он поможет открыть тебе счет.
   11 января 1979 года, четверг
   Италия, Сан-Ремо
   И вот мы, наконец, в Сан-Ремо. Самый фешенебельный курорт на Лигурийском побережье, встретил нас ярким, закатным солнцем, запахом моря и толпой встречающих. Поезд дал гудок, люди шарахнулись от края перрона. В основном, это были любопытствующие туристы и праздные итальянцы. Не знаю, как они узнали о нашем приезде, но встретили нас овацией, выкриками: "Салюто, Руси!" и "Добро пожаловать!".
   Надо отдать должное Гришунину. В этот раз, автобус подогнали, прямо к выходу из вокзала. Атташе, явно поменял свое отношение к группе - носится вокруг вертолетом. Любые пожелания, исполняются моментально, благо Гришунину выделили, еще нескольких посольских в помощь. Из Москвы ему, что ли прилетело?
   Разместили нас, в пятизвездочном "Рояль Отель Сан-Ремо". Такой шик, я встречал, только в своей "прошлой" жизни. Пальмы, подогреваемый бассейн, несколько видов спа, поле для гольфа.... Пока раскладывали вещи - стемнело. Всей группой, мы вышли на променад по набережной. До чего же, тут красиво! Солнце садится в бирюзовое море, воздух за день прогрелся до пятнадцати градусов. А в Москве, сейчас, минус тридцать! Мама по телефону сказала. Вот бы ее тоже сюда... В царство цветов, нарядных, веселых людей. Я скрипнул зубами. Нельзя расслабляться. Это война! Сан-Ремо выглядит, как рай. Да и является им, для миллионеров. Только, этот рай, построен на кровавых деньгах. Со всего мира, капиталисты высасывают соки, чтобы устроить себе вот такие заповедники "дольче вита".
   Зашли всей компанией в классический, итальянский ресторан. Дровяная печь, плетеная мебель, десятки фонариков. Расселись за несколькими столами. Клаймич, почувствовал себя в своей среде и принялся дирижировать. Красное вино, несколько видов пицц, салаты с рукколой, карпаччо и брускеты на закуску. И тосты, тосты, тосты. Члены группы, продолжают находиться в легком культурном шоке, к которому примешиваются дольки гастрономического экстаза. Ну, где еще в Москве, они имели возможность попробовать настоящую, итальянскую кухню? Нигде, от слова совсем.
   Вера замечает мое похоронное настроение и отводит в сторону. Пытается выяснить причины, но я, лишь мычу, что-то невнятно в ответ. Спустя полчаса, за дело принимается Альдона. И надо сказать, что у нее получается намного лучше.
   - И чтооо, мы такие грустные? - Альдона выносит на террасу ресторана, где я оккупировал перила, два бокала с вином - У тебя, все ноормально?
   - Вот же ш, ты моя боевая подруга! - я хватаю бокал и одним глотком выпиваю "красную кровь земли". Отличное сухое "Бароло" из Пьемонта. Альдона, ни говоря ни слова, уходит и возвращается с бутылкой. Наливаем, чокаемся. Я чувствую, как внутри зарождается горячий цветок. Вдыхаю запах ночи, разглядываю девушку. В этот вечер, Альдона изменила своим привычкам одеваться просто и безвкусно. На ней голубое платье с глубоким декольте, туфли на шпильках. Волосы убраны в высокую прическу, открывающую длинную шею и мои сережки.
   - Я звониила в Москву - девушка, смущается моего взгляда, на скулах появляются красные полосы. - Если я правильно, поняла намеки отца, то Суслов с Андроповым на Политбюро, требовали крови. Отмены гастролей группы и эвакуации всех в Союз. Но за нас, вступились Романов и Щелоков. Брежнев велел Громыко внести ноту протеста итальянцам, за инцидент в аэропорту.
   - Щелоков же, не входит в Политбюро? - я чувствую опустошенность и наливаю еще вина.
   - Его кандидатура, внесена на рассмотрение. Ты бы, не налегаал - Альдона кладет руку мне плечо - Завтра, выступать.
   - Завтра, нас может не быть в живых. Думаешь, Андропов, простит мне Польшу?
   - На такое в КГБ, никто не пойдет - мотает головой девушка - В органах, все друг за другом следят и стучат в партийный контроль. А там, Пельше.
   - А ты не думаешь, что у Председателя, за годы работы, могли появится собственные исполнители?
   - Ну, пока нас не "испооолнили" - скулы Альдоны, опять предательски алеют - Может быть, ты зайдешь сегодня ко мне, вечером?

---

   Выбираться рано утром, тайком из комнат девушек - становится, уже традицией. Еще вчера вечером, я предупредил Леху, чтобы он был готов к семи утра и мы, через черный ход, покидаем отель. Несколько часов бродим по просыпающемуся Сан-Ремо, проверяясь и внезапно вскакивая, в последний момент, в отъезжающие автобусы. Слежки, я не вижу, но это не значит, что ее нет. По нам могут работать, как прикомандированные к Кузнецову сотрудники, так и местные. Причем, не стоит забывать, что в Италии - базы американцев. А значит, сильные позиции ЦРУ. Наконец, моя паранойя немного успокаивается и мы подходим к филиалу "Ambrosiano".
   Банк, уже открыт и нас ждут. Вежливый клерк, проводит в кабинет управляющего. Комната в английском стиле, с большими библиотечными шкафами, деревянными панелями, большим столом из красного дерева, с массивным письменным прибором, производит благоприятное впечатление. К нам подходит седой итальянец, лет шестидесяти. В шикарном, двубортном костюме.
   - Доброе утро! - мужчина жмет нам руки. Знакомимся. Управляющего зовут Сержио... Кальви. Он, дальний родственник нашего банкира, в курсе всех его дел и рассыпается мелким бисером, чтобы помочь нам. Оказывается, Сержио имеет лицензию оценщика и уже успел вчера осмотреть бриллиант на пальчике Анны. Его цена - триста тысяч долларов. Не торгуясь, соглашаюсь. Половину суммы беру в лирах, половину - в баксах. У Лехи, лезут глаза на лоб. Он пихает меня в бок, но дисциплинированно молчит.
   Прошу Сержио, открыть нам счета в банке, в долларах и лирах. На меня и на "Мамонта". Банкир берет наши паспорта, переписывает данные. Его не смущает мой возраст. Раз есть паспорт СССР - значит дееспособен. У нас берут образцы подписей, мы расписываемся под договором банковского счета и... сейфовой ячейки. Часть суммы за бриллиант, которую нам приносит в пачках, все тот же клерк, что встречал на входе - я, тут же, загружаю в ячейку. Некоторое время думаю, брать или нет чековую книжку. Никаких систем удаленного перевода денег, в это время, еще не существует. Заполняешь чек, расписываешься, приходишь в банк (или присылаешь чек почтой), клерк сверяет подпись, переводит деньги. Так, это работает для физических лиц. Межбанковский рынок, уже осваивает переводы по телетайпу, но простым гражданам, пока светят походы в кредитное учреждение. Чековая книжка - это риск. Любой негласный обыск вскрывает нашу схему, как консервный нож - банку. С другой стороны, если постоянно носить чековую книжку при себе... Берем.
   Выходим из банка. Солнце, уже жарит во всю, расстегиваю плащ.
   - Это, что, сейчас, было?! - на Лехе лица нет - Это же, "бабочка". Статья восемьдесят восьмая Уголовного кодекса РСФСР. Нарушение правил о валютных операциях. От трех, до 15 лет! Вить, мне только судимость сняли...
   - Не дергайся - я тяну "Мамонта" за столик уличного кафе, заказываю два капуччино с круассанами. Они в Италии, называются cornetto - маленький рожок. Окружающие, также наливаются кофе и дымят сигаретами. Призрак Здорового Образа Жизни, еще не добрался до Европы. Он, только-только, зарождается в богатых Штатах.
   - А, почему, бабочка? - мне надо самому успокоиться и сформулировать причины похода в банк.
   - Восьмерки выглядят как крылышки у бабочки - "Мамонт" хлебает, обжигаясь кофе.
   - Ты заметил, что в СССР, стало много "фарцы", спекулянтов? - начал я свой спич. Вот, ей богу, если не удастся убедить Леху, то пойдем и закроем счета. Пусть, "Мамонт", станет моей первой фокус-группой "Спасаем СССР".
  
  
   - Ну, да - пожимает плечами Леха - Сами же, закупаемся у Шпильманов
   - А ты знаешь, почему?
   - Ну, дефицит - морщит лоб "старший брат"
   - Раньше, тоже, дефицит был. Но такого разгула криминала, вокруг торговли не было.
   - Так, ведь расстреливали же!
   - Вот! В СССР, была мобилизационная экономика. "Все для фронта, все для победы". Жили бедно, законы суровые. Но после Победы, власти отпустили вожжи. Погибло очень много народу, армия побывала в Европе и посмотрела, как там живется. Пришлось повысить зарплаты, еще при Хрущеве, начали программы жилищного строительства, запустили новые автозаводы. Верхушка, стала регулярно ездить за рубеж. Появились спецмагазины "Березка", валютные чеки... Ты заметил, что все модное - только импортное? Американские джинсы, французские духи, японская техника, да те же югославские дубленки...
   - Ну, дефицит - это временное явление. Взят курс, на построение развитого социализма. Каждому по потребностям. Победили фашизм, запустили человека в космос, неужели не нашьем собственных джинсов??
   Леха шпарит, прямо, как по методичке инструктора горкома.
   - Тут, Лех, выбор такой. Либо клепать бомбы и помогать разным "вьетнамцам" строить социализм, либо шить джинсы. И похоже, что первый вариант, уже народ не устраивает.
   - А, как же, Штаты?
   - Так, они весь мир грабят, ради того, чтобы сидеть на двух стульях. А СССР, 20 миллионов потерял в войне. Надорвемся
   - Ты вот, что... - насупился Леха - Не говори, так.
   - Уже, надрываемся! Сам же видишь, сколько "фарцы", спекулянтов. Сколько несунов на предприятиях. Как тянут одеяло на себя, в национальных республиках. В ресторанах - одни грузины, азербайджанцы... Разве, при Сталине были "воры в законе"? Нас не могут завоевать из вне, но "осёл, гружёный золотом, берёт любую крепость". Ты знаешь, как переделали нашу песню "Феличита"?
   Леха качает головой.
   - Роберт слышал. "Феличита! Я студент Института советской торговли - тебе, не чета! Феличита!"
   - Изнутри, значит? Разложить и - Леха сжимает кулак.
   - Именно! - я облегченно вздыхаю - Политбюро стареет, теряет хватку. Достаточно того, чтобы на высокую должность, пробрался один предатель или просто дурак...
   - И, все, покатится вниз - кивает "Мамонт".
   Я закрываю глаза и вспоминаю агонию СССР. Ты, Леха, даже не представляешь, как быстро покатится. Процессы распада Союза, уже идут. "Хлопковое дело", покажет масштабы коррупции верхушки в южных республиках. Бессмысленная война в Афганистане, разложит армию. Чернобыль и падение цен на нефть, добьют советскую экономику.
   - И ты знаешь, как все исправить? - "Мамонт", "будит" меня толчком в бок
   - Знаю! - твердо отвечаю я.
   Спасение СССР, начинается на улице Матеотти. Именно там, располагается швейцарская юридическая компания "Аккерманн и партнеры". Двери фирмы приветливо приоткрыты и мы смело заходим. Внутри, нас встречает, сразу несколько сотрудников, причем среди них, нет ни одного итальянца. Директор из Швейцарии - херр Мартин Ханнес. Низкий, плешивый, но очень быстро соображающий. Старший юрист - его противоположность. Высокий, рыжий ирландец по имени О`Брайен. Медленный и основательный. Я объясняю им, что нам нужен оффшорный фонд с номинальными владельцами и директорами. Желательно, в юрисдикции Британских Виргинских островов. Слово Британия в названии, уже давно, ничего не значит - острова формально находятся под суверенитетом Англии, но уже лет десять, не являются ее частью. Теперь BVI - главная гавань финансовых "пиратов" со всего мира. Все нелегальные операции, крупные спекулятивные сделки, проходят через прокладки, в виде оффшорных компаний или фондов, чьих владельцев или директоров установить, практически, невозможно. Как говорится, "с Дона выдачи нет".
   Регистрация фонда "Помощи детям Африки", происходит быстро. Ехать, для этого на острова, совершенно не обязательно. "Аккерманн и партнеры" - официальные представители правительства BVI в Сан-Ремо и обладают всеми необходимыми полномочиями. В первую очередь, принимать деньги от местных миллионеров, за оформление оффшорных прокладок.
   Номинальным директором, становится сам Мартин Ханнес, но он тут же выдает генеральную доверенность на Леху. На лице херра Ханнеса, не дергается ни один мускул. Как будто, каждый день, к нему приходят советские граждане и открывают оффшорные фонды. За все удовольствие - пять тысяч долларов.
   Уже с доверенностью и уставными документами, мы возвращаемся обратно, в "Ambrosiano". Предупрежденный Сержио Кальви, быстро открывает на фонд банковские счета. В наши карманы, опускаются новые, чековые книжки. Ну, что ж... Инфраструктура для песни "We Аre the World", готова. Но это, только маленький кирпичик, в моих "наполеоновских" планах.
   Я смотрю на часы. Время поджимает и мы, взяв такси, мчимся в кинотеатр "Аристон".
   Клаймич - в панике. Клаймич - в ужасе. Нам, через три часа выступать, а главный солист - пропал. Впору бежать за Кузнецовым, которого... тоже, не видно. Сюрприз. Но, надо отдать должное Григорию Давыдовичу. Он, хотя и паникер, но дело свое знает. Контакт с режиссером фестиваля, установлен. Саунд-чек, музыканты провели, все работает. Выступаем вживую, так что микрофоны, динамики, инструменты, приходится проверять по нескольку раз. Бэк-вокал из девушек, усилиями Татьяны Геннадиевны "распет". Из сбивчивого объяснения Веры, я понимаю, что просто распевка вызвала в зале фурор. Технический персонал, пялится открыв рот, на серебряные обтягивающие комбинезоны в "космическом" стиле и устраивает овации, после каждого повтора.
   Когда на сцену выхожу я - в черных брюках и черной рубашке, расстегнутой до груди а-ля Челентано, удивление в глазах окружающих, переходит в экстаз. И это, только репетиция! Что же, будет дальше?
   А дальше, происходит вот, что. Зал, постепенно наполняется. Приезжают разодетые итальянцы, рассаживаются за столиками. В зале - две зоны. Одна, для сидячих по бокам, другая для стоячих - в центре. Плюс масса телевизионных камер, осветительных приборов. Сцена украшена очень примитивно - большой аляповатый круг, куда вписано название города, год. Плюс, какие-то экзотические птицы и животные, сделанные похоже из папье-маше. По полу, разбросаны белые цветы.
   Пока мы ждем, Клаймич мне рассказывает, что первые два дня, должны были транслироваться, только по радио, но после вмешательства Кальви, нас показывают по телеканалу РАИ. Тому самому, где я устроил разоблачение ЦРУ. Популярность "Красных звезд" столь высока, что к телевизорам, прильнула вся Италия. "На разогреве" у меня, Мино Вергинаги, с песней "Любовь" (он, собственно, и должен был победить), Энзо Карелла, с песней "Барбара" и, еще десяток исполнителей.
   Все происходит, очень долго и очень медленно. Итальянцы, конечно, любят поговорить. Но, не на сцене же... Певцы статичны, мелодии примитивны. Глядя на все это, я уже по-другому смотрю на советскую "Песню года". Жильцова с Масляковым, мне были смешны? А, как насчет итальянских ведущих - Майкла Бонжиорно и Марии Риццоли? Первый, забалтывает до зевоты певцов на сцене. Такое ощущение, что это не фестиваль, а конкурс красоты, где ведущий должен выяснить наличие мозгов у претенденток. Вторая - просто для мебели. Красивая женщина, украшение сцены. Только вот одна, маленькая деталька, которую мне, давясь от смеха, поведал Клаймич. Риццоли - лицо итальянского журнала Плейбой. Снялась в нескольких эротических фильмах. Все мужчины в зале, не могут отвести от нее взгляд. Какие певцы, какой конкурс... Народ ждет, когда Риццоли начнет, извиваясь и постанывая, снимать с себя одежду. Вот, такой у нас, конкурс в Сан-Ремо.
   Наконец, на сцену выхожу я. Льются первые аккорды "Soli", Адриано Челентано. От гитары, я отказался - за меня, основную партию играет Коля Завадский. Беру микрофон, спускаюсь в зал. Луч прожектора, сопровождает меня. Второй - освещает наших девушек. На словах "Una bugia coi tuoi" зал не выдерживает и начинает подпевать. Ко мне тянутся руки, но я с улыбкой уворачиваюсь и возвращаюсь на сцену. Третий проигрыш начинают исполнять, только девушки, я присоединяюсь и на финальных словах "Только я, только ты", встаю между ними.
   Громовые аплодисменты. Экспрессивные итальянцы вскакивают из-за столиков, кричат "Браво" и кидают цветы. Кланяемся, но буря не утихает. Я вижу, как мне, из-за персонального столика хлопает Анна. Она, в моей "запасной" майке с Лениным, которую я ей послал в номер, сразу по приезду. Глаза девушки сияют. Неужели, влюбилась? Смотрю на Клаймича. Директор кивает и Коля Завадский вновь берет первые аккорды "Soli". Исполняем песню на бис и после новой порции оваций, кланяемся и быстро уходим со сцены.
   Сидим в гримерке, пережидаем бурю. Наши "рабочие сцены" - еле-еле сдерживают напор толпы, которая клубится возле дверей. Все возбуждены, смеются - первое выступление за границей, прошло замечательно, народ хочет отметить успех. Но, как выйти наружу, когда там, такой шторм? Фанатки скандируют "Витторио!" и "Русси!". Я прислушиваюсь краем уха и размышляю, куда пропал Кузнецов. Разве куратор, не должен пасти нас день и ночь? Меня гложет плохое предчувствие.
   Тем временем, Леха достает из сумки две бутылки "Зубровки", батоны колбасы, банки с консервами. Все привезено им и мной из СССР. Меня, прямо, слеза прошибает от ностальгии. Недостает черного хлеба и головки лука. Музыканты, тоже, чувствуют особый момент, затихают.
   Я беру пластиковый стаканчик, наливаю туда простую воду, которой нас снабдили организаторы.
   - Что, я хочу сказать? - дожидаюсь, пока все разберут емкости с алкоголем - Хороша страна Италия, но только за рубежом, по-настоящему понимаешь, как дорога тебе Родина...
   Чокаемся, выпиваем. Я бы, тоже, злоупотребил, но раз нет Кузнецова, то это надо использовать по-полной.
   Постепенно, фанаты рассасываются и мы, под охраной "тяжей", садимся в автобус. В Сан-Ремо, уже ночь, Луны не видно, зато полно звезд. Над городом, висит Млечный путь. Мой путь, тоже ясен. Сразу, по приезду в гостиницу, я наворачиваю несколько кругов по территории. Проверяюсь. Кое-где, играет музыка, у баров, веселятся туристы. Но мне, не в бар, мне в круглосуточный бизнес-центр. "Рояль Отель Сан-Ремо" - весьма фешенебельное место. И тут, есть специальная комната, для деловых людей. Телетайп, кабинки с телефонами, разнообразные справочники, в одном, из которых, я и нашел адрес компании "Аккерманн и партнеры". Сейчас же, мне нужна пишущая машинка. Сажусь, за электрическую "Оливетти". Заправляю в машинку белый лист бумаги. Печатаю, по-английски.
   "Уважаемый господин Брежнев! Пишет Вам, искренний друг Советского Союза и приверженец Всемирного коммунистического движения...."

---

  
Несмотря, на мое плохое предчувствие, на следующее утро появившийся, как черт из табакерки Кузнецов, весьма любезен. Шутит во время завтрака, расспрашивает членов группы о нашем триумфе. А у меня, кусок в горло не лезет. Отсаживаемся подальше с Клаймичем, обсуждаем сегодняшний день. Прогон "Sara Perche Ti Amo" с Ладой, встреча с продюсерами Тины Тернер и Кейт Буш. Последняя, уже приехала и, даже, живет в нашем отеле. Без особой раскачки, директор звонит в номер Буш и нас легко приглашают наверх.
   Звезда, живет в президентском сьюте. Кожаная мебель, белый рояль... Видок у Кейт, так себе. Растянутая майка (замечаю, что девушка не носит бюстгальтер), растрепанные волосы, круги под глазами. В номере стоит дым коромыслом, играет громкая музыка. Сама певица, сейчас, на взлете, работает на стыке поп-музыки и прогрессивного рока, пишет песни, аранжирует... Пока знакомимся с музыкантами, что курятся вокруг рояля, замечаю заинтересованный взгляд Кейт.
   Разговор, сначала идет ни о чем. Делимся впечатлениями от Сан-Ремо, ругаем организацию фестиваля. Нам предлагают выпить ("для голоса"), но мы вежливо отказываемся. Подходит продюсер певицы - Эндрю Пауэлл. Жизнерадостный кокни, хохотун, любитель шуток. Сходу располагаю его анекдотом про англичан:
   Английский лорд сидит у камина. Вдруг, вбегает слуга:
   - Сэр! Спасайтесь! Темза вышла из берегов! Через пять минут, вода хлынет сюда!
   - Джон! Выйдите и доложите, как полагается английскому слуге.
   Слуга выходит. Ровно через пять минут распахивается дверь, на лодке вплывает Джон со словами:
   - Темза, сэр....
   Смеются все, особенно, обкуренные музыканты. В ответ, Эндрю рассказывает анекдот про Брежнева:
   "Возвращается домой премьер-министр Англии, после визита в СССР. Журналисты спрашивают, как ему показался Союз. Тот отвечает: "Говорят, в СССР, все для человека -- и теперь я могу сказать, что я даже видел этого человека!"
   Вежливо улыбаемся.
   Клаймич достает демо-кассету и объясняет, зачем мы пришли. Музыканты выключают свой проигрыватель, запускаем "We Are the World". Слушают внимательно, Кейт качает в такт ногой, в туфельке.
   - Очень хорошо! - по окончании песни, первым реагирует Пауэлл - Кейт, как тебе?
   - Это, прогремит на весь мир - кивает певица - Я, в деле. Говорите, у нас у каждого по строчке, а потом хором? Эндрю, позвони Дэвиду Гилмору из "Pink Floyd". Они, тоже, не откажутся. Ради такого, мы и в Штаты прилетим. Тем более, у нас там концерт, в Нью-Йорке, в конце января намечается.
   - Дэвид Гилмор, промотирует Кейт - поясняет в ответ, на мой недоуменный взгляд, продюсер - Так что, считай "Pink Floyd", тоже, в деле.
   Это даже больше, чем мы ожидали. Обмениваемся телефонами, тепло прощаемся.
   Впечатления от встречи с Тиной Тернер, сильно хуже. С ней, мы пересекаемся на репетиции, в "Аристоне". Сам кинотеатр, осажден поклонниками - я, только, полчаса расписываюсь на разных бумажках и даже фломастером, на груди визжащей фанатки.
   Певица, мне кажется грубоватой и неотесанной. Одета она ужасно - в платье, призванное максимально ее оголить. Макияж, как у вокзальной проститутки. У Тины, тоже, есть продюсер - больше похожий на сутенера. Весь обвешан золотом, волосы взбиты, в какой-то "взрыв на макаронной фабрике". Тупой, как пробка. Я, практически, не понимаю его английский - настолько язык, изобилует негритянскими словечками. Но мне, очень нужны афроамериканцы, поэтому я, сама любезность. Рассказываю концепцию песни, даю послушать кассету. Тина, оказывается, сентиментальной женщиной. Я замечаю в уголках глаз, слезы. Все-таки, тема Африки, для негритянских музыкантов, очень важна, так что мы, легко договариваемся на совместную запись.
   И вот, я опять на сцене. В этот раз, у спуска в зал, пришлось выстроить наших "тяжей", плюс организаторы добавили секьюрити. Зал орет и беснуется. Ведущим приходится, даже, шутить, затягивая начало выступление, чтобы успокоить фанатов. Я ищу взглядом Анну. Она, за своим столиком. Машет мне рукой. Короткий поклон в ее сторону и мы начинаем. Коля Завадский проводит медиатором по струнам гитары, Роберт выбивает ритм на барабанах... Вера и Альдона, на бэк-вокале...
   "Sara Perche Ti Amo" с Ладой, возносит русско-итальянскую эстраду в космос. Я чувствую, что зал затаив дыхание, следит за нами, не отрывая глаз. И нет, мы не поем песню. Мы, исполняем гимн. Гимн любви. Нам, не нужно голосование жюри. Мы, уже в сердцах простых итальянцев. И все это, благодаря Ладе и девочкам. Они выводят нашу песню, на недосягаемую высоту. А Лада, настолько встроилась в наш тандем, что я чувствую себя ведомым. Впервые в жизни. Если это, смотрят в Союзе... Если это, видит моя мама...
   Песня заканчивается и на нас обрушивается цунами обожания. Теперь, я понимаю "Битлз", которые шутили, что они популярнее Иисуса Христа. Поклонники прорываются через оцепление, лезут на сцену... Все, что мне удается - это прикрыть собой Ладу. Девушка доверчиво прижимается к моей груди, пока "тяжи" пытаются провести меня и девочек в гримерку. Со всех сторон тянутся руки, наши костюмы, буквально рвут на куски. В зале, стоит крик и визг.
   Финал фестиваля - сорван. Девчонки, отпаивают Ладу, Коля примеривает на меня свой пиджак. На голое тело, он садится идеально. Я вижу, как Львова страдает над разорванными костюмами.
   - Татьяна Леонидовна - я подхожу к нашему дизайнеру - Это, самое лучше признание Ваших талантов. Сохраните обрывки. Они войдут в историю.
   О том, что мы стали победителями конкурса, узнаем, уже в отеле. Причем, почему-то с песней, которую исполняли в полуфинале, а не в финале - "Soli". Организаторам, пришлось вызывать полицию, которая, еще несколько часов, выводила из кинотеатра возбужденных фанатов. К нам, приезжает директор-распорядитель фестиваля. Вальяжный итальянец, лет шестидесяти. Лысый, как бильярдный шар. На его широком лице, играет улыбка. Пять минут разговора ни о чем и я понимаю, что директор ... доволен! Такой пиар, не купишь, ни за какие деньги. О событиях фестиваля, рассказывают ведущие мировые каналы. Рейтинги, бьют рекорды. В Сан-Ремо, съехались десятки съемочных групп. Владельцы отелей, отмечают большой наплыв туристов, что не типично для января. Так что, завтрашний концерт иностранных исполнителей, состоится в любом случае. Права на трансляцию и билеты уже проданы, деньги получены. Естественно, "Феличита", завершает концерт. После окончания - состоится награждение, что против правил. Но сегодня, уже, никто не рискует вызвать новые волнения фанатов. Завтра в Сан-Ремо, подтянут свежие силы полиции, оцепят "Аристон" и будет дан формальный старт нашей международной известности. Неформальный, мы, уже, сегодня ощутили на своей "шкуре".
   15 января 1979, понедельник
   Рим, вилла Кальви
   Как же хорошо ничего не делать! Просто валяться на кровати, смотреть телик, попивая пина коладу.
   Последний день в Италии, я провожу на вилле Роберто Кальви. Победа в фестивале, божественное выступление с "Феличитой" на гала-концерте иностранных исполнителей, окончательно открыло мне двери в высшее общество. По возвращению в Рим, банкир устроил в мою честь, шикарный прием с гостями в смокингах и вечерних платьях. Шампанское льется рекой, играет джазовый оркестр, каждый час - салют. Я, в майке с Лениным - особая просьба Анны - принимаю поздравления гостей. Специальный мажордом, выстраивает их в очередь. Пока ждут - разглядывают приз. Золотую статуэтку пальмы, на которую опирается лев. Или точит когти? Я, так и не понял, а спросить у организаторов - постеснялся.
   В майке, чувствую себя попугаем, но статус поп-звезды - обязывает выделяться. Ну, надел бы я смокинг? Стал бы, как все. А мне нельзя быть, как все. У всех в голове, нет часов, которые отсчитывают срок жизни моей Родины. Бом, бом - уже звучит похоронный колокол. Уже идет, гражданская война в Афганистане. Совсем скоро, Амин прикажет задушить Тараки - премьер-министра и друга Брежнева. После этого, политическое решение о вводе войск, будет носить личный характер. Времени осталось, совсем мало.
   Кальви очень просил привезти "Звездочек". Но тут, я пошел на принцип. Девчонки и так, хлебнули сполна "дольче виты". К ним начнут клеиться итальянские миллионеры, которых полно на приеме. Не уверен, что та же Лада, сможет устоять. Пусть, лучше потратят день на шопинг, перед отлетом в Союз. Заодно и для меня, подарки купят - Вера, уже, проинструктирована и получила деньги.
   Если девушек, мне удалось спасти от назойливых поклонников, то себя самого - нет. Весь вечер, вокруг ходит директор итальянской, звукозаписывающей компании RFI. Всего за несколько часов, с трехсот тысяч долларов, он дошел до миллиона, за первый диск. Права на Италию и континентальную Европу. Директор готов, даже, включить в диск заведомо нехитовые советские песни, лишь бы добить объем и быстро первым, выпустить пластинку "Красных звезд". Но мне, уже нет смысла, размениваться на середнячков, когда светит глобальный контракт с американскими мейджерами.
   От назойливого директора, меня избавляет Анна. Девушка одета в маленькое черное платье, которое выгодно открывает ее длинные ноги и загорелые плечи. Мы танцуем, пьем коктейли. Анна восторгается моим выступлением в Сан-Ремо, часто поправляет волосы. Ее "летящая" прическа безупречна - это, значит, что она на меня запала. Шлет невербальные сигналы. И мой организм, их, очень хорошо воспринимает. Особенно, его нижняя часть. Огромным усилием воли, останавливаю себя. Кальви - большой семьянин. Совращение дочери, в стенах дома... Лучше, самому застрелиться. Пытаюсь дозвониться в Москву, но в телефонной трубки - ни гудка. Это странно. Начинаю щелкать пультом, прыгая по каналам. На одном идут новости. Показывают фотографию иранского шаха, закадровый голос рассказывает о бегстве Мохаммеда Пехлеви из страны. Радостно потираю руки. Мои котировки в Политбюро сегодня прилично выросли.
   Щелкаю пультом дальше. На другом канале идет какое-то эротическое шоу. Ведущий викторины задает вопросы трем девушкам. Если они отвечают - зарабатывают деньги. Если нет - снимают с себя часть туалета. Первая девица, а финальный приз - "мерседес"! - очень скоро остается в одних ажурных трусиках и, не ответив на последний вопрос, уже тянет их книзу. Но тут ведущий машет руками и кричит, что нельзя. Иначе программу закроют за безнравственность. А ведь точно! Италия - католическая страна. Даже странно, что тут показывают по ТВ такие викторины. Вторая девушка практически доходит до "мерседеса" (мдяя... а я за победу в финале получил статуэтку, да огромный торг, что ели всей группой в поезде), но в итоге тоже остается в одних трогательных панталончиках. Разглядывая ее грудь, я вспоминаю Анну. Что если она сама, придет ко мне?
   Вдруг, слышу в правой части дома, хлопки. Шампанское, что ли открывают? Да, вроде, все, уже разошлись. Хлопки усиливаются, становятся чаще. И тут, я понимаю, что стреляют из автоматов. Ударом локтя разбиваю зеркало в ванной, аккуратно хватаю осколок. Приоткрываю дверь, выставляю его в проем. Видно плохо. Чьи-то спины, вспышки выстрелов. Грохотать уже начинает совсем громко. Группа охранников Кальви отстреливается из-за угла коридора. Темп боя нарастает, снаружи по фасаду хлещут пулеметные очереди. Да это настоящий штурм!
   Вдруг раздается сильный взрыв, мужчин разбрасывает в сторону. Нападающие кинули гранату. Коридор заволакивает дымом. Я понимаю, что это мой последний шанс, рывком открываю дверь и бросаюсь в противоположную сторону. Бегу так быстро, как только могу. Коридор опоясывает здание по периметру. Должен быть же быть черный выход! По пути луплю по кнопке пожарной тревоги. Нападающие могли отключить виллу от телефонной связи, но у сигнализации может быть свои каналы связи с пожарными.
   Загораются тревожные лампы, раздает звук сирены. Дверь черного хода заперта. Я разбегаюсь и бью со всего маха ногой в район замка. Все, как учила Альдона. Вкладывая вес всего тела в удар. Дверь срывает с петель, передо мной лестница. Второй этаж. Можно бежать вниз, но там стреляют. Можно вверх. Там я не был, планировки не знаю. Мгновение колеблюсь, но выбираю все-таки второй вариант. На третьем этаже - несколько комнат. Бильярдная, курительная с коллекцией кальянов, и бинго, кабинет, где размещены охотничьи трофеи Кальви. По стенам висят рога оленей, стоят чучела птиц и медведя. Еще один удар ногой и дверца шкафа разлетается на куски. За ней стоят охотничьи ружья. Если бы тут был сейф... Но мне везет. Хватаю первую горизонталку неизвестной марки, патронташ. Переламываю, вставляю патроны. Лампы перестают мигать, звук сирены замолкает. Похоже, что нападающие сумели выключить сигнализацию. Выстрелы прекращаются, дом заполняет тишина. Я судорожно оглядываюсь, пытаясь понять, где мне встречать "гостей". Кресла, шкаф, чучела... Я в западне. Ружье против автоматов, которые легко прошьют любую баррикаду, не играет. Вылезти в окно? Там пулеметчик. Похоже это конец. Я с ужасом представляю, как маме сообщают, что ее сын погиб от рук каких-то итальянских мафиози. Нет, я не могу этого допустить! Еще раз осматриваю кабинет. Над дверью висит чучело головы тура. А если...?
   Закидываю ружье за спину, подпрыгиваю, хватаюсь за рога. Лишь бы чучело не сорвалось. Нет, прибито крепко. Подтягиваюсь, забрасываю левую ногу. Теперь нужно аккуратно сесть, как будто в седло. Получается. Беру ружье в руки, снимаю с предохранителя, готовлюсь. Если бы верил в бога - перекрестился бы. Но вся моя "прежняя" жизнь прошла под знаком если и не атеизма, то уже точно молитв в церкви.
   Шаги. Удар, дверь распахивается. Двое в черном. На лицах маски, в руках короткие автоматы. Заходят очень грамотно, приседая и тут же беря под контроль углы комнаты. Переговариваются знаками. Это не мафиози, это кто-то с очень специальными навыками. Видя, что в кабинете никого нет, "гости" слегка расслабляются. Один показывает другому на сломанную дверцу шкафа. Медленно, очень медленно навожу ружье на левого. У меня только один шанс, я не могу его упустить. Тяну первый курок. Выстрел. Картечь идет кучно и сбивает с ног штурмовика. Правый резко поворачивается, вскидывает автомат, но не успевает. Еще один выстрел, голова разлетается на куски. Брызгает кровь, серые куски мозга повисают на сломанной дверце шкафа. Чувствую, что меня сейчас вывернет. С усилием сдерживаю рвотные порывы, спрыгиваю на пол. Первым делом хватаю автомат "левого". Это какая-то разновидность укороченной Беретты SC-70. Маркировка выбита на ствольной коробке. Отстегиваю магазин. Полна коробочка! Вставляю обратно, на всякий случай передергиваю затвор. Надо сделать контрольный выстрел, но у меня не поднимается рука. Тело левого лежит навзничь, раскинув руки. Я осторожно подхожу, держа на прицеле, сдергиваю маску. Фуу.. Типичное лицо жителя южной Европы. Крупные черты лица, очень широкое лицо, черные волосы, трехдневная щетина. На русского совсем не похож. Пульса нет, человек мертв.
   Собираю оружие, запасные магазины, ребристые гранаты. У правого внезапно шипит коробочка рации, пристегнутая на груди. Я слышу гортанный голос. Мужчина что-то спрашивает на незнакомом языке. А теперь ходу! Выскакиваю обратно на лестницу, спускаюсь на первый этаж. Достаю осколок зеркала из кармана, повторяю тот же трюк с осмотром холла, где проходила вечеринка в честь меня. Тут уже все закончено, люди в черном таскают трупы телохранителей Кальви и выкладывают их в шеренгу. Разбитые окна, пулевые отметки на стенах. Сам Кальви сидит на полу под охраной двух человек. Анна стоя на коленях, перевязывает его плечо. Банкир бледен, периодически пытается завалиться на бок. Дочка его ловит и, вытирая слезы, продолжает бинтовать.
   Рядом со столиком, где все еще стоит мой приз, находятся трое. Судя по жестам и командам - руководство. Один постоянно дает указания по рации, двое других тихо переговариваются. Я считаю нападавших. Ровно десять. С теми, что на третьем этаже - дюжина. Пока считаю, тональность разговора командиров нарастает, один из них машет рукой наверх и пятеро "черных" бросают трупы и бегут в сторону главной лестницы. Понятно. Пошли искать пропавших. Сейчас или никогда!
   Кладу гранату с чекой на пол, поднимаю автомат. Медленно, чтобы не привлечь внимания резким движением, выхожу из-за угла. Одновременно толкаю ногой снаряд в сторону столика и тут же стреляю в охранников Кальви. Только бы не задеть Анну! Слышу крик "Гранатэ", краем глаза вижу прыжок командиров. Длинная очередь прошивает двух "черных" рядом с банкиром, они валятся на девушку. Переношу огонь на командиров. Они пытаются лежа выдернуть пистолеты из кобуры, достать автоматы из-за спины, но время ушло. Крики, запах пороха... Моя Беретта грохочет, выплевывая гильзы. С непривычки ствол уводит вправо вверх. Пытаюсь отсекать очереди по три патрона. Вижу, как разлетается на куски приз фестиваля, пули рвут тела командиров.
   Рывок к Анне. Скидываю тела, подхватываю Кальви под здоровую руку, ставлю на ноги. Тяжелый! Справа отца обнимает орущая от страха Анна. Она скидывает свои туфли и мы тащим банкира... а куда кстати?
   - В гараж! - кричит девушка
   Сзади слышится топот, левой рукой даю неприцельную очередь в сторону главной лестницы. Ответные выстрелы тоже "в небо". Забегаем в черный ход, поворачиваем направо. Коридор обрывает возле небольшой, приоткрытой двери. Протискиваемся. Анна шарит в карманах отца, достает ключи. Запирает дверь. Мы спускаемся по небольшой лесенке к нескольким автомобилям. Ролс-ройс, два БМВ, и вот то, что нужно - английский Land Rover. Затаскиваем Кальви на заднее сидение. В этот момент раздаются выстрелы, дверь гаража вздрагивает. Помещение заполняет визг пуль. Я прыгаю на водительское место, рядом приземляется Анна
   - Ключи! - ору от страха, глядя как у соседних автомобилей появляются маленькие аккуратные дырочки
   Девушка дергает козырек от солнца, оттуда вываливают ключи с брелком. Вставляю в замок, завожу машину. Новые автоматные очереди, разлетается на осколки заднее стекло. Мелкое крошево засыпает стонущего банкира. Я врубаю первую скорость и бью по газам. Машина с ревом прыгает вперед и с хрустом вышибает гаражные ворота. Переднее стекло также лопается и теперь уже нас с Анной засыпает осколками. Джип с визгом тащит за собой остатки конструкции, я резко кручу руль сначала влево, потом вправо. Ворота остаются на дороге, а мы выкатываемся во двор. Какие-то люди сбегают с главного крыльца, стреляя по нам. Лишь бы не было пулеметчика, что лупил в начале штурма по дому! Я выкручиваю руль и мы тараним зеленые насаждения. Кусты, цветник, альпийская горка... Нас подбрасывает вверх, джип пытается перевернуться, но все-таки встает на четыре колеса. Скорость есть, включаю вторую передачу. Педаль газа вжата в пол, мы набираем ход. Вокруг темнота еле подсвеченная фонарями.
   - Туда! - тычет вперед пальцем Анна - У тебя кровь!
   Чувствую, как по щеке льется что-то теплое. Англичане, гады! Плохо ветровое стекло прокалили. Короткий взгляд направо. Лицо девушки тоже слегка посечено осколками. Анна кричит, еле успеваю обогнуть дерево. Где же тут включаются фары? Жму на все кнопки и рычажки подряд. Дворники, поворотники, свет, наконец, зажигается и я вижу перед нами декоративную изгородь.
   - Держись! - упираюсь в руль, прикрываю глаза
   Еще один удар, скрежет, мы вылетаем на какое-то поле. По нему вдалеке в сторону виллы бегут люди с факелами и ружьями.
   - Осторожнее! - кричит Анна - Это местные крестьяне, папины арендаторы.
   Какие к чертям крестьяне?! Полиция где?? Беру влево, врубаю третью скорость. Внутри зарождается настоящий экстаз. С красивой девушкой в ревущем джипе, бандиты, по лицу течет кровь, луна над нами. Хочется орать и вопить! Понимаю, что у меня адреналиновый шторм в крови, прикусываю до боли губу.
   Неужели выбрались? С заносом вылетаем на грунтовку.
   - В какую сторону Рим?
   Анна машет рукой вправо и перебирается на заднее сидение к отцу. Смахивает осколки, укладывает его поудобнее. Я газую и мчусь в направлении Вечного города. Выбираюсь на трассу. Тут уже все по указателям понятно. Опять втопил. Нам навстречу летит кавалькада мигающих и завывающих полицейских машин. Проснулись! Где вы раньше то были? Съезжаю на второстепенную дорогу, гашу фары и пережидаю, пока полиция промчится мимо. Мне совсем не улыбается объяснятся с карабинерами насчет разбитой машины, трупов и раненом банкире на заднем сидении. Завтра с утра - рейс в Москву. А тут одних только допросов на неделю будет. Пока жду, стираю с оружия отпечатки пальцев, выкидываю без патронов в кусты. Магазины выкину дальше.
   Выруливаю обратно на дорогу, держу скорость под сто. Въезжаем в пригород. Тут уже Анна отвлекается от отца и начинает давать рекомендации.
   - Здесь налево и прямо
   - А кто это был? - я резко выворачиваю руль и нас опять слегка заносит
   - Албанцы - слышу слабый голос Кальви. Раз говорит, значит жив.
   - В охране был предатель - добавляет девушка - Расстрелял со спины наших четверых самых опытных телохранителей. Тут направо
   - Наемники? - я следую команде Анны и с визгом подрезаю замешкавшуюся машину. Водитель высовывается и что-то кричит мне вслед. Я оборачиваюсь. Кальви без сознания, дочка хлопает его по щекам. Надеюсь, довезем.
   Еще несколько команд и мы влетаем на пандус международной больницы Сальватора Мунди. Что означает Спаситель Мира. Чтобы не перепутать к больнице прилагается небольшой храм с крестом и статуей этого самого Спасителя. Уже на пандусе я начинаю отчаянно сигналить и мигать фарами. Из приемного покоя выбегает несколько врачей. Торможу, помогаю выгрузить на каталку Кальви. Его узнают, меня что-то спрашивают. Вокруг быстрая итальянская речь, махание рук, а я еле на ногах стою.
   - Две минуты, сеньоры. Дайте прийти в себя - мне дают кусок ватки прижать к порезу на лице
   Адреналиновый экстаз проходит, наваливается страшная усталость. Анна убегает вместе с отцом, а я делаю вид, что хочу сигарету. Меня отводят к курилке и оставляют в покое. Но это ненадолго. Сейчас вызовут полицию. Вон какая толпа уже собралась у побитой машины - считают дырки от пуль. Бочком, бочком, шажочек в сторону и я в спасительной темноте. Возвращаюсь обратно к трассе. Голосую поднятым большим пальцем. Останавливается желтое такси. Экспрессивный водитель тычет пальцем в окровавленную майку, спрашивает не надо ли мне в больницу. Говорю, что носом кровь пошла. Показываю красную ватку. Водитель не замечает пореза и отвозит мне к Хилтону. Леха уже спит, иду к Вере. Она в том же номере, что и прошлый раз, ключ у меня тоже есть.
   Два часа ночи. Зая спит, но я ее бесцеремонно бужу, зажигая свет. А в ее комнате на диване... Альдона! Черт! Сам же забыл, как менял списки дабы соблюсти социалистическую справедливость. Вера, увидев меня в крови, вскрикивает и прижимает одеяло к груди. Альдона - машина. Мгновение и она уже в стойке. Еще мгновение, я раздет (частично), осмотрен, заклеен пластырем. Прибалтка, одетая в милую пижаму с рисунком из бамбуковых побегов, уже наливает мне какую-то лимонную настойку желтого цвета и тут приходит в себя Вера. Бросается ко мне, покрывает всего поцелуями. Я замечаю ревнивый взгляд Альдоны. Отстраняю Веру, выпиваю махом алкоголь и, не отвечая на вопросы, иду в душ. Врубаю горячую воду с максимальным напором. Ванная быстро заполняется паром, меня бьет дрожь.
   Такого со мной не было со времен Чечни. Всего одна командировка - зато очень похожие впечатления. Убивать не приходилось, зато был под обстрелом, быстро бегал, даже пострелял в сторону "зеленки". Вряд ли в кого-то попал, зато потом заслуженно гордился боевым эпизодом в биографии. Но сегодня... Сегодня я поставил новые рекорды. Скольких я убил? Двоих наверху - точно. Албанцев, охранявших Кальви - скорее всего. А вот командиры могли и выжить. А если они выжили... Даже раненые могут отдать приказ об ответке. Найти нас в Риме - не проблема.
   - Альдона! Буди Леху, его ребят и Кузнецова - я вышел из душа в чем мать родила и уже застал девушек одетыми - В доме Кальви была перестрелка. Напали какие-то албанцы. Сам банкир ранен, я его отвез в госпиталь.
   - Полиция? - деловито интересуется девушка, натягивая замшевые сапожки. Успели девчонки прибарахлиться
   - Бесполезна и скорее всего продажна. Пусть двое караулят главный холл и черный ход. Остальные должны быть готовы к эвакуации в любой момент.
   - Нам нужно оружие! - вступает в разговор Вера
   - Советский образ жизни - наше оружие.
   Я без сил падаю в постель Веры и мгновенно отрубаюсь. Сквозь сон слышу какие-то разговоры, бас Лехи, меня пытается будить Кузнецов- но все бестолку. Организм находится в режиме "завершение работы".

---

   В аэропорту, несмотря на ранее утро, было все так же, как в день прилета - пестро, шумно, интернационально. Тележки, груженые разноцветными чемоданами, стайки галдящих детей, стройные и плавные стюардессы в пилотках (почему то остро кольнуло воспоминание о Жанне), объявления о начале и конце регистрации - я уже начал скучать по Италии. И персонально по Анне, которая примчалась нас провожать. Кальви сделали операцию, его жизнь вне опасности. Полицейские уже успели допросить дочку и она... не раскололась. Да, была вечеринка, после нее все (!) разъехались. Затем началась перестрелка, "я так испугалась, что ничего не запомнила". Как удалось сбежать? Нападавшие начали ругаться, отвлеклись, "я отволокла отца в гараж, а там машины"... Версия шита белыми нитками (думаю, врачи, запомнили, кто был за рулем), но судя по тому, что на моих запястьях пока нет наручников...
   Я посмотрел на хмурого Кузнецова, пересчитывающего группу. Вот кто бы с удовольствием одел на меня браслеты. Как же он орал утром! Стекла в отеле дрожали. Перенервничал мужик. Всю ночь дежурил, глаз не смыкал. В отличие от Лехи и "тяжей" - он очень хорошо представляет, чем грозит мафиозная Италия оступившемуся иностранцу. А также кто такие наемники-албанцы и что светит в СССР куратору группы за "потерю бойца". Пока он орал, я натянул на себя "маску Альдоны", и позевывая у зеркала, обрабатывал порезы. Полковнику ОЧЕНЬ хотелось применить ко мне меры физического воздействия. Но слева стоял Леха, сжав кулаки, справа прибалтка со сложенными на груди руками. Так что все ограничилось громким криком и квадратными глазами группы, что столпилась в дверях.
   Как же хочется спать! Я бы сейчас откинул кресло в самолете и все четыре часа... но до посадки еще сорок минут и мне нельзя расслабляться. Осталось еще одно, но очень важное дело. Киваю Лехе, я как был, со спортивной сумкой через плечо иду в туалет. Запираюсь в кабинке. Достаю большой белый конверт, подготовленный в гостинице Сан-Ремо. Руки начинают дрожать. Вот он. Еще один кирпичик в спасение СССР. Дуплет. Одним выстрелом сразу... нет, не буду загадывать. Как бы не сглазить. Выхожу из туалета с конвертом в руках. Жду пока наобнимаются девчонки с Анной. Нашу регистрацию уже объявили. Пора сдавать багаж. Его много. От наших вещей, сваленных посреди зала вылета, веет чем-то таборно-эвакуационным. Каждый из музыкантов купил что-то из электроники. Я вижу коробки кассетников, видеомагнитофонов, и даже телевизора (Клаймич везет в Союз большой Панасоник). Дамы закупились одеждой. Распухшие сумки, чемоданы у женской части группы говорят мне, что теперь итальянская мода будет хорошо представлена в Москве. Наконец, девчонки закончили обниматься и я киваю Альдоне. Отходим в сторону.
   - Вот - протягиваю ей вскрытый конверт - Кто-то просунул в кабинку, пока я был в туалете
   - Наверное, надо сказать Кузнецову - неуверенно произносит девушка, доставая из конверта лист бумаги
   - Я его боюсь - пожимаю плечами я - Потом там ТАКОЕ написано!
   Девушка быстро читает, сразу переводя на русский. "...Пишет Вам, искренний друг Советского Союза... Довожу до вашего сведения... Генерал-майор КГБ Олег Калугин, Управление "К" Первого главного управления - предатель. Завербован ЦРУ в 1958 году... В декабре 1975 году Калугин в ходе спецоперации преднамеренно убил перебежчика Артамонова, которого КГБ планировало выкрасть из Вены... Большая доза хлороформа... Доказательства предательства...Тайники в мебели... шифр-блокнот можно найти... Писать по адресу, центральный почтамт, Берн, для Майкла Кинга... "
   У Альдоны задрожали губы. В глазах показались слезы. Я впервые видел ее такой шокированной и уязвимой. Нет, никакая она не "Снежная королева". Просто, девчонка, попавшая в жернова большой политики. Большой и грязной. Прости, меня, Аля! Я вынужден использовать тебя "втемную".
   - Я.. я не верю - мотает головой девушка - Это какая-то провокация. Надо сказать Кузнецову. Я.. мы с отцом хорошо знаем Калугина. Дружили семьями... Не может быть, я не верю. Кто? Кто это тебе дал?? Где этот Кинг?! В туалете?
   - Аля - я приобнимаю девушку и краем глаза вижу ревнивый взгляд Веры - Нельзя такое Кузнецову отдавать. Он же тоже из ПГУ.
   - Тогда отцу! - Альдона приходит в себя и сжимает побелевшие губы
   Бинго! То, что я и хотел. Куда пойдет Веверс с письмом? Правильно, к Пельше! И такое уже не замять. Кто подписывал назначение Калугина? Андропов. Прощайте, Юрий Владимирович! СССР будет намного лучше без вас. И без, Калугина, конечно, тоже. Следующему приготовиться генералу ГРУ Полякову. Просто Поляков, спасибо книге Анатомия предательства Соколова в моем Айфоне, сейчас законсервировал свои контакты с ЦРУ и наиболее опасный крот в недрах советских спецслужб - Калугин. Ну, может еще Гордиевский.
   И даже если мое письмо попадет на проверку в КГБ - выудить оттуда что-то компрометирующее меня невозможно. Текст я заранее прогнал через гугл-переводчик. В нем одни канцеляриты. Отпечатки пальцев - залегендированы. А искать пишущую машинку... Нет, бурильщики не настолько всемогущи.
   Альдона не выдерживает и срывается в сторону мужского туалета. Под обалдевшими взглядами окружающих, врывается внутри. Вытирая слезы, проверяет все кабинки. К нам подходит Кузнецов
   - Что происходит?! - нервы у полковника уже не к черту - Что за цирк??
   Глядя на конверт, он пытается схватить девушку за руку.
   - Не ваше дело! - Альдона резко отталкивает Кузнецова и идет к стойке регистрации. Вслед за ней начинают выдвигаться и все остальные.
   - Виктор, что случилось? - а вот нашему директору удается поймать меня за руку - Почему Альдона плачет?
   Клаймич озабочен и встревожен. Действительно, поездка выходит скандальной. Драки с итальянцами, эфир на телеканале РАИ, перестрелка на вилле Кальви... Даже приз и тот утерян. Что показывать советским чиновникам от культуры? Съеденный в поезде торг с надписью глазурью Felicitа?
   - Григорий Давыдович - я сочувственно гляжу на директора - Альдона просто перенервничала. Устала и вот... По приезду, всех в отпуск. Немедленно!
   - Покой нам только сниться - тяжело вздыхает Клаймич.
   Наш багаж уезжает по ленте в нутро аэропорта, а я, расцеловавшись с Анной, вытерев ее слезы и пообещав писать, звонить (ага, как бы мне не стать невыездным по прилету), иду на паспортный контроль.
   И вот, наконец, я в самолете. Откинул кресло, собрался спать. Самолет - полупустой, можно расположиться сразу на нескольких местах. Сейчас, не очень принято спать лежа и, пока я раздумываю, рядом устраивается Вера. Как говорил Горбатый из "Места встречи изменить нельзя": "бабу не проведешь - она сердцем видит". Начинает Зая издалека. Рассказывает, какие подарки купила. Маме - отличные бархатные шторы с золотой вышивкой. Деду - инкрустированную разборную трость с фляжкой и двумя рюмками. Брежневой - кухонный комбайн. Он только появился в продаже, в западных магазинах. Должен произвести впечатление. Совсем не зря, я брал наличные в банке. Командировочных на всю эту роскошь, явно бы не хватило.
   Утреннее солнце, бьет прямо в иллюминатор - я закрываю шторку. Благодарю девушку, незаметно кладу руку на коленку. Бесполезно. Мою руку убирают и задают сакраментальный вопрос:
   - Витя! - Вера сильно нервничает, кусает губы - Что у тебя с Альдоной? Только, не ври мне!
   Я закрываю глаза. В таких ситуациях, надо все отрицать. Даже, если тебя поймали в позиции "парень сверху" - утверждай, что шел и случайно упал. И так, несколько раз. Ведь признание, не облегчает вину, а просто добавляет срок.
   - Хорошо, что ты сама завела этот разговор - устало произношу я, массируя глаза. - Твоей интуиции можно позавидовать.
   - У вас.. вы... - Вера, сейчас расплачется.
   - Да, у нас беда - я беру девушку за руку - Близкий друг Веверсов, генерал из КГБ - предатель.
   Вера ошарашена. Слезы моментально высыхают, она хочет что-то спросить, но никак не может определиться.
   - И мы теперь не знаем, что делать - я смотрю в пол, разглядывая краем глаза мимику девушки. Она огорошена. Предательство в СССР - это очень серьезное и шокирующее событие.
   - А как ты.. вы... узнали - наконец, приходит в себя Вера.
   - Об этом, я не могу тебе сказать, извини. Можешь спросить Альдону. У нее... в общем, у нее есть доказательства, которые... я прошу, это хранить все в секрете, она передаст отцу. А тот, уже решит, как поступать.
   - А почему не Кузнецову? Нас инструктировали, что...
   - Веруня, это уже Альдоне решать, так ведь? Я, просто, постарался разделить с ней эту боль.
   Вера согласно кивает и берет меня за руку. Фу... Я миновал огромный подводный риф, который легко мог потопить мой корабль. Интересно, теперь мне дадут поспать? Ага, жди... Веру сменяет... Лада! Девушка, тоже нервничает, но по другому поводу. Пока она ходила по магазинам, ее пытался обаять красивый, богатый итальянец. Предлагал прокатиться на спортивном автомобиле, поужинать в лучшем ресторане Рима. Спасло Ладу, слабое знание иностранных языков. Хоть, нас и натаскивали на итальянский в Союзе - быструю речь, она понимала плохо. Когда ухажер перешел на английский - Лада испугалась и ушла в отель.
   - Я же распорядился брать с собой, кого-то из ребят Лехи, когда выходишь из отеля - внутри росло раздражение - А если бы это, был преступник?
   - Я же, просто, в магазин вышла - растерялась Лада - И что, теперь делать с браслетом?
   На руке девушки, красовалось золотое украшение. Подарок от любвеобильного итальянца. В обмен, на который Лада выдала тому, свой московский номер телефона. Если это был црушник, то ее продолжат разрабатывать уже в Союзе. Эх, жаль, что еще не снят фильм "Конец операции "Резидент". В нем, очень хорошо показано, как пытаются завербовать дочку "военного" академика на дефицитных шмотках и подарках.
   - Браслет - снять и спрятать. Никому не показывать. О контакте с итальянцем, рассказать Кузнецову
   Я, наконец, закрываю глаза, пытаюсь заснуть. И тут стюардессы начинают раздавать еду. После кофе, ни о каком сне, речь уже не идет. Остается, просто, смотреть в иллюминатор. Внизу, расстилалась облачная равнина, похожая на снежное поле. Казалось, вот-вот появится цепочка лыжников. Спустя несколько часов, мы пробили это поле сверху-вниз и зашли на посадку в Шереметьево.
   Уже на рулежке, я понимаю, что все плохо. Возле терминала, на взлетном поле, стоит две группы черных автомобилей. Три "волги" с одной стороны, министерская "чайка" и две "волги" с другой.
   Группа людей в дубленках и пальто, стоящая друг напротив друга. И конечно, наш Ту подрулил именно к этому месту. Ну что ж... Хорошая новость заключается в том, что замерзнуть в своем фирменном плаще я не успею. Спокойно спускаюсь по трапу первым.
   Как и ожидалось, меня встречает лично Щелоков с порученцами. Рядом с ним стоит напряженная мама. Я не вижу радости на ее лице. Позади топает Кузнецов. Ох какой морозец в Москве. Минус тридцать минимум.
   "За ночь наметился хрупкий ледок,
   Хотя обещали грозу.
   - Что ж ты, мой песик, грызешь поводок?
   Я-то ведь свой не грызу!"
   Слева от трапа семеро мужчин в черных зимних пальто и шапках. Стоило мне спуститься с последней ступеньки, как они разом качнулись в мою сторону.
   - Полковник Семенов, комитет государственной безопасности - красномордый мужик махнул корочкой перед моим лицом - Проедемте с нами
   Сзади уже подталкивает в спину Кузнецов. Сговорились суки. Слышу мамин голос - Пропустите!
   - Дорогу! - это уже Щелоков. Попытка гэбистов окружить меня не удается и в наш кружок пробивается министр с мамой. Я тут же обнимаю ее, прижимаясь к груди.
   - Вы мешаете проведению спецоперации - красномордый начинает оттеснять Щелокова
   - Ты с министром разговариваешь. Представься!
   - Витя - несовершеннолетний! - это уже мама - Вы не имеете права
   - Имеем - сзади напирает Кузнецов. А по трапу уже топают "тяжи" Лехи. Ох, сейчас начнется... Конторские наверняка с оружием. Да и у порученцев Щелкова есть пистолеты.
   Слышу визг тормозов. Хлопает дверь.
   - И что тут происходит?
   Неужели?? Голос Галины Леонидовны. Мужчины как по команде расступаются и к нам подходит, одетая в белую шубу, Брежнева.
   - Господи, Витенька, что у тебя с лицом? - Галина Леонидова трогает мои порезы
   - Людмила Ивановна, Николай Анисимович - это уже маме и министру - Витю надо срочно врачам показать.
   И тоном, не терпящим возражений, - Так, Витя! Давай, в мою машину, едем в больницу!
   Я только успеваю шепнуть Клаймичу, что завтра утром - общее собрание, как меня уводят.
   "Волга" стартует резко, с пробуксовой. Моментально долетает по взлетному полю до ворот, которые уже открыты. Сзади пристраивается кортеж министра. Сидим молча, слушаем радио Маяк. Пропаганда вещает про удои, стройки, новые рекорды. Под руководством мудрой коммунистической партии страна уверенно идет от победы к победе. Чего же тогда СССР уже через 12 лет развалится на куски? Может быть потому, что власть замкнулась в своем мирке и слушает только себя? 20 октября 1986 года командир самолета Ту-134А Александр Клюев поспорил с экипажем, что сможет посадить самолёт вслепую, по одним только показаниям приборов. Он закрыл обзорные окна кабины шторками и повёл самолёт на посадку. В его расчёты вкралась ошибка, и к полосе самолёт подошёл со слишком большими вертикальной и горизонтальной скоростями. От сильнейшего удара при касании шасси подломились, Ту-134А перевернулся и загорелся. Из 94 пассажиров и членов экипажа выжило только 24 человека. Разве Союз - это не такой же Ту с закрытыми шторками? Цензура, неэффективное централизованное планирование, командно-административная система - сильнейший удар падения цен на нефть и вот уже СССР полыхает в огне национальных конфликтов. Допустим, будет на престоле не престарелый Брежнев, а бодрый и активный Романов. Или Машеров, которому жить осталось около года. Что поменяется? СССР проигрывает Западу экономическую гонку. Опаздывает с внедрением достижений научно-технического прогресса. Закостенел в идеологии. С этим как быть?
   -Чего молчишь? - Брежнева закуривает сигарету - Рассказывай, как съездил.
   - С приключениями - я тяжело вздыхаю - А куда едем?
   - В Завидово, к отцу. Давай, Витя, не телись, рассказывай.
   Коротко, не зацикливаясь на деталях, живописую наши итальянские приключения. Брежнева только ахает. Даже водитель впереди не удерживается, издает удивленные звуки. Вечером поди будет писать рапорты "кому надо".
   - Драки, перестрелка, трупы, Кальви в больнице, приз потерял - я ничего не забыла? - подытожила мой рассказ Брежнева
   - Ничего - я повесил голову. Это еще Галина Леонидовна не знает про мою подляну с письмом ее отцу. Но узнает. Такое скрыть невозможно.
   - Может мелочи какие. О! Я вам кухонный комбайн купил - я попробовал перевести разговор на другую тему - Он сам режет, шинкует, кофе мелет, сок выжимает
   - Хитрый ты Витька - смеется Брежнева - Ладно, на фестивале победил, иностранцы министерство культуры приглашениями завалили. Не боись. Тетя Галя тебя в обиду не даст.
   По дороге Брежнева рассказывает о впечатлениях советской публики от Сан-Ремо. Лапин дал в эфир все три наших выступления, но в записи и с купюрами. Ожидаемо вырезали Тину Тернер, часть итальянских певцов. Особенно тех, кто много дергался на сцене. Теперь Останкино завалено телеграммами трудящихся с просьбой повторить запись концертов. В ресторанах, на дискотеках повсеместно играют мелодии Красных звезд (и откуда только ноты с музыкой взяли?). Нас ждут на Мелодии записывать первую пластинку. Все согласовано и решено. Без меня меня женили. Молодцы.
   И вот привычные зеленые ворота, КПП, высокий забор. Такая же тщательная проверка. Пока стоим ждем - рассматриваю окрестные сугробы. Они выше моего роста. Какая же суровая в этом году зима! Наконец, нас запускают и мы паркуемся у гостевого домика. За нами встают машины министра. Выходим, разминаем ноги. Меня начинает пощипывать мороз и мы с мамой заходим в дом.
   - Витя, как же ты оброс! - меня треплют по волосам, трогают порезы - Откуда у тебя это?? Ты мне про это ничего не говорил!
   - Поскользнулся, упал, очнулся...
   - Сейчас, поросенок, точно будет гипс! Мы с дедом сходим с ума, а тебе трудно лишний раз позвонить.
   - Мам, мы же сначала в Сан-Ремо поехали, потом обратно, а там сеньор Кальви на виллу к себе позвал. Давай, я тебе все потом расскажу. Вон Юрий Михайлович мне машет.
   Чурбанов, действительно, подзывает меня к себе. Подходим, обнимаемся. Генерал прикладывается к ручке мамы. Та краснеет. И этому есть объяснение. Юрий Михайлович полураздет (банный халат, шлепанцы) и слегка подшофе.
   - Понятно - хмыкает Брежнева - У мужчин - банный день. Николай Анисимович ты с ними?
  
  
   Продолжение следует
  
  
  

Оценка: 7.51*438  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Межзвездный мезальянс. Право на ошибку" С.Ролдугина "Кофейные истории" Л.Каури "Стрекоза для покойника" А.Сокол "Первый ученик" К.Вран "Поступь инферно" Е.Смолина "Одинокий фонарь" Л.Черникова "Невеста принца и волшебные бабочки" Н.Яблочкова "О боже, какие мужчины! Знакомство" В.Южная "Тебя уволят, детка!" А.Федотовская "Лучшая роль для принцессы" В.Прягин "Волнолом"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"