Вязовский Алексей: другие произведения.

Режим бога. Зенит Красной Звезды

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


Оценка: 7.88*438  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение Восхода Красной Звезды.


Режим бога.

Зенит Красной Звезды.

Алексей Вязовский

   Дорогие читатели! Если вы не знакомы с "Режимом Бога" СКС, то читать мой фанфик-продолжение смысла нет, т.к. ничего не поймете. Оригинал находится тут http://samlib.ru/s/sks/ Расхождение сюжета оригинала и фанфика начинаются с последних сцен третьей книги СКС (до отлета в Италию). Рекомендую сначала ознакомиться с первоисточником, потом с продолжением - "Восход Красной Звезды", и только после этого приступать к данному роману.
   Дорогие недоброжелатели! Если вы считаете мои фанфики графоманью (картоном etc.), то у меня для вас есть отличный совет. Не читайте их. Берегите нервы.

Глава 1

   Длинный черный бронированный лимузин - правительственный "ЗиЛ" - мчался ранним утром по осевой линии Кутузовского проспекта. Спереди и сзади машину сопровождали милицейские "Волги" с включенными проблесковыми маячками. Сирены молчали, но в них и не было необходимости. Утренняя, заснеженная Москва была пустынна и безлюдна. Редкие автомобили завидев кортеж испуганно прижимались к обочине.
   Начало февраля 1979-го года выдалось теплым. В столице наступила оттепель, на смену сильным морозам пришла сырая и пасмурная погода. Я окончательно расстегнул свое черное кашемировое пальто Burberry Тренч, оттянул пальцем воротник голубого свитера грубой вязки. Последний писк моды в Нью-Йорке. Не от кутюр, конечно, но железное прет-а-порте. Жарко. Печка "ЗиЛа" работала на полную мощь, а попросить убавить отопление в машине я не решался. Напротив меня сидел мрачный Щелоков и быстро просматривал какие-то документы, сквозь очки надетые на самый кончик носа. Выглядел он как заправский бухгалтер, пытающийся свести баланс.
   Всесильный министр был раздражен и зол. Уже на взлетном поле, сразу после нашего триумфального (как мне казалось) выхода из ИЛа, Николай Анисимович, никого не стесняясь, обложил меня трехэтажным матом. Я видел, что Щелоков еле сдерживается, чтобы не залепить мне "леща" и уже приготовился уворачиваться. Нет, не такого приема я ожидал по возвращению на Родину. Вокруг стояли люди из свиты министра, а также испуганные "звездочки". Пожалуй, лишь Альдона, судя по ее сжатым до синевы губам, готова была вступиться в мою защиту. Все это здорово напоминало прилет из Италии. Но тогда меня пыталось арестовать КГБ, а спасла - Брежнева. Сейчас дочки Генсека не наблюдалось, зато министр был зол до чертиков.
   - Быстро в машину - кивнул Щелоков на "ЗиЛ".
   Делать было нечего. Обняв Веру с Ладой и шепнув Альдоне, чтобы забрала мой багаж и везла Леху в больницу, полез в нутро лимузина.
   Пока я прокручиваю в уме свое "победное" возвращение в Москву, кортеж сворачивает с Кутузовского проспекта и, сбавив скорость, едет по расчищенной грейдерами лесной дороге. Слева и справа мелькают березовые рощи с вкраплением зеленых елок усыпанных белым снегом. Лепота! Если бы еще не грозный министр рядом...
   - Что с Григорием Давыдовичем? - не выдерживаю я
   - Жив твой Давыдыч - Щелоков откладывает документы, снимает очки - Уже и вставать пытается. Вчера Веверс был у него в тюремной больнице - врачи говорят, что прогноз хороший.
   Молчим. Наконец, я соображаю куда мы едем: в Волынскую больницу. Действительно, попетляв по лесу, кортеж подъезжает к высоким железным воротам. Рядом висит табличка: Больница N1 Министерства здравоохранения СССР. Ворота открываются, несколько человек в штатском обходят машины. Справа глухой лес огороженный зеленным забором скрывает приземистый двухэтажный охотничий домик. Бывшая дача Сталина. Именно тут творилась история страны. Подписывались расстрельные списки, чертились на картах планы ударов по немцам, обсуждались самые важные государственные секреты - от планов по убийству Троцкого до проектов создания атомной бомбы. Здесь, и в Кремле, конечно.
   - Обиделся? - Щелоков наконец, приходит в доброе расположение духа, вытирает платком пот со лба
   - На обиженных воду возят - не остаюсь в долгу я - Если провинился чем, отвечу.
   - Ответишь... - хмыкает министр - Вы откуда аферисты пятьдесят тысяч взяли? Да еще три тысячи долларов?
   - Это личные накопления Григория Давыдовича - твердо отвечаю я - Нам нужно было записывать песни к правительственным концертам, а на студию валюту выделили только в октябре. Вот и потратились. А когда фонды были выделены, стали обратно продавать инструменты и технику. Там самый дорогой - студийный магнитофон. Зачем нам два??
   - А Давыдыч, говорит, что ты деньги дал! - Щелоков пристально смотрит мне в глаза - Я запросил ВААП, все твои доходы за песни пока не превышают двадцати пяти тысяч рублей. Да и то, основные суммы на счет твоей матери пришли только в декабре и январе.
   Наш кортеж остановился у центрального входа больницы, сопровождающие терпеливо ждут, когда мы договорим с Щелоковым.
   - Мы так условились - мне терять нечего и я иду ва-банк - Если будут проблемы, то Григорий Давыдович скажет, что это мои музыкальные деньги. Я несовершеннолетний, как обращаться с такими большими суммами - не знаю. Меня сильно не накажут.
   - Аферисты! Махинаторы! - не может успокоиться министр - Если бы его взяли только на рублях, я бы его вытащил. Но там были доллары!
   - Мы приехали к Брежневу? - я киваю в сторону больницы
   - Да - хмурится Щелоков - У Леонида Ильича неделю назад случился приступ, хорошо, что кортеж уже ехал по Минской, сразу привезли сюда. До сих пор не отпускают, обследуют. Если кто и может дать указание Циневу - так это только он. Я уже пытался попасть к нему на прием, но Чазов не пускает.
   А со мной, значит, пустит? Хитер Щелоков. В который раз использует меня как таран. Все, что остается - это использовать его в ответ. Так уж мир устроен. Ты мне - я тебе. Майкл Гор и Эндрю Вэбер мне пластинку, концерты, гастроли и всемирную известность. Я им - заработать много-много денег на этих пластинках и гастролях. Специальный агент Макгвайер мне кассеты с записью - я ему триста тысяч долларов и записку с рекомендацией к конгрессмену Магнусу.
   Продажные люди нам нужны! На них держится вся американская политическая система. Так бы Макгвайер меня в наручники и в кутузку. Скандал на весь мир, долгие годы в тюрьме. Страшные годы! Ведь придется читать в газетах, как рушится СССР, а ты пытался что-то сделать, но не смог. И это самое тяжелое наказание. Тут уж сам в петлю прыгнешь. Понимая это, я был щедр. Макгвайер сначала полез в бутылку, угрожал самыми страшными карами. Приводил мне цифры жертв в ходе бунта. Я же внешне спокойно попивал кофе (мы сидели в маленькой аэропортовской кофейне) и последовательно поднимал сумму. Раз он негласный обыск в нашем номере делал один, в аэропорт пришел без "команды поддержки" - значит, к торгу готов. Начал со ста тысяч, поднял до двухсот, а на трехсот спецагент сломался. Взял чек на предъявителя, толкнул по столу кассеты. Мне показалось, что последней соломинкой стали даже не деньги, а мое обещание пристроить Магнуса в Вашингтон. Понимал ли спецагент, что взяв деньги он повисает на моем крючке? Думаю, да. Но жадность оказалась сильнее. Ведь я ему сразу заплатил сумму, которую он мог получить за десять лет службы в ФБР. И пообещал еще столько же через год, после того смогу убедиться в его верности. А в качестве гарантий - оставил одну из кассет. Моя первая вербовка. Но явно не последняя.
   Мы с Щелоковым выходим из машины, проходим пустой приемный покой больницы, поднимаемся на третий этаж.
   Кабинет главврача, который занял Чазов - просторный, с мягкой импортной мебелью и техникой. Сам персональный врач Брежнева - поджарый мужчина лет пятидесяти, среднего роста, кареглазый, с умным интеллигентным лицом. Ранние залысины роднят его со Щелоковым. Чазов демократично выходит из-за стола, пожимает нам руки.
   - Виктор! Селезнев! Очень, очень рад. Смотрели всей семьей твой нью-йоркский концерт. Замечательная песня Мы - мир. У меня дочка сейчас английский учит - переводила нам с женой. Как вы замечательно пели с этой чернокожей девочкой! А Джон Леннон! Я преклоняюсь перед ним. У нас под Битлов вся молодость прошла. Это, правда, что Стиви Вандер совсем слепой? Мы тут всем коллективом больницы хотим деньги пожертвовать на спасение голодающих. По телевизору зарубежные реквизиты шли, а нам бы в Сберкассе. Поможете? Отлично. Рей Чарльз тоже ведь слепой? И как с ними было работать? С незрячими. Замечательно?
   И все в таком духе. Обаятельный мужик. Моментально налил Щелокову рюмку французского коньяка, достал блюдце с лимоном. Мне выставил несколько разных пакетов с соком. В Москве только-только запустили первую линию пакетированного сока и было любопытно попробовать разные вкусы: яблоко, апельсин, томат, персик, виноград...
   Слушая Чазова, я понимал, что хороший врач - это в первую очередь хороший психолог. Влезть в душу пациента, понять чем он живет, чем дышит. А если у тебя каждый год в палатах лежат высшие чиновники страны, большая часть которых уже дряхлые старцы - то получаешь в руки большую власть.
   - Даже не упрашивайте!
   Чазов тем временем спорил со Щелоковым.
   - Я вижу вы пришли с папкой. Леониду Ильичу сейчас крайне противопоказана любая работа с документами.
   - Хорошо, а без бумаг пустите? - министр отложил папку - Мне надо всего десять минут!
   - Николай Анисимович, после того как вы в прошлый раз получили санкцию на задержание Шеварднадзе, у Генерального случился гипертонический криз! Нет и еще раз нет.
   Вот это новость! Шеварднадзе взяли?? А кто же теперь "подарит" Госсекретарю США Бейкеру в 1990-м году 47 тысяч квадратных километров акватории Берингова моря? А заодно 200 тысяч тонн ежегодного улова рыбы ценой в 2 млрд. долларов. Кто даст право объединенной Германии вступить в НАТО? И совершит невообразимый для дипломата поступок, отказавшись фиксировать на бумаге обещание министра иностранных дел ФРГ Ганса Геншера о том, что расширения НАТО на Восток не будет и государства бывшего соц. лагеря никогда не станут членами альянса. Наконец, кто подпишет уничтожение (включая чертежи, разработки и технологии) ракеты СС-23? Ее пустили в расход по чистой прихоти Горбачева и Шеварднадзе - СС-23 ведь даже не попадала под соглашение о ракетах малой дальности (свыше 500 км), поскольку обладало дальностью 400 км. Американцы и не заикались о ракете, но щедрый подарок с радостью приняли.
   - А мне можно увидится с Леонидом Ильичом?
   Чазов задумчиво посмотрел на меня, что-то взвешивая.
   - Только недолго. Категорически нельзя волновать Леонида Ильича. Исключительно хорошие новости. Расскажи, как съездил в США, какие-нибудь смешные истории из жизни музыкантов.
   Ага, у меня директор студии с инфарктом во внутренней тюрьме Лубянки. История - обхохочешься.
   - Конечно, Евгений Иванович! Только хорошие новости.
   Чазов махнул мне рукой и мы, оставив мрачного Щелокова в кабинете, вышли в коридор. Симпатичная медсестра принесла белый халат, после чего всей компанией мы двинулись к лифтам. Палата Брежнева находилась на пятом этаже и нам пришлось миновать аж два поста охраны. Тут меня внимательно досмотрели, пролистали служебный паспорт. Офицер девятки, заметив американскую визу, понимающе хмыкнул.
   Пустынный холл с низким потолком, комната медперсонала и вот я в большой светлой палате. Здесь стоит громоздкая и явно импортная медицинская аппаратура, а также высокая больничная кровать. Рядом с ней сидит на стуле доктор, изучает кардиограмму. Сам Брежнев расположился в соседнем кресле. Генсек был почему-то обряжен в мундир маршала с большими звездами на погонах и что-то увлеченно рассматривает в черной коробочке. Чазов заводит тихую беседу с дежурным врачом, а я делаю шаг вперед. Вытянув шею, присматриваюсь. Брежнев разглядывает ордена и медали. Перебирает их дрожащей рукой. Какие-то откладывает на приставной столик, какие-то бросает обратно в коробку. Я поразился тому, как плохо он выглядит. Абсолютно седые волосы, лицо-маска, на которой живут лишь две гусеницы густых черных бровей.
   - А... Ви-итя - увидев меня прошамкал Брежнев - Ишь как вымахал. Совсем большой.
   Когда-то я уже это слышал. Врачи деликатно вышли и я остался один на один с Генеральным. В некотором оцепенении, я смотрел на этого полупокойника с еле двигающейся челюстью, тягой к сверкающим медалькам и мой наступательный порыв постепенно испарялся. Брежнев и до этого был плох, но чтоб на столько!
   - Леонид Ильич - я присел на кровать и с состраданием посмотрел на Генсека - Пока я в Нью-Йорке был, КГБ арестовало директора моей студии. Клаймича. Не могли бы вы...
   - Не мог бы! - Брежнев в раздражении ударил рукой по подлокотнику кресла - Я вам не балерина, чтобы гхм вертеть мной туда-сюда. По Нью-Йоркам гхм он разъездился... Никитка тоже любил по заграницам разъезжать. Знаешь, чем это для него кончилось?
   Ильич по-стариковски подрагивая нижней челюстью, захихикал. Выглядело это ужасно.
   - Вы устроили за его спиной заговор, после чего свергли. А затем убрали Шелепина с Семичастным. А потом Подгорного. И еще ряд товарищей, что вам мешали.
   Брежнев крякнул, отбросил на колени коробку с медалями. Те жалобно звякнули. Лицо Генерального ожило, порозовело.
   - Если бы ты не спас мне жизнь, Витька... - погрозил мне пальцем Брежнев - Никому никогда не говори об этом. Никита со своими авантюрами сам себе яму вырыл. Вся партия меня поддержала. А Шелепин с Семичастным хотели возвращения в сталинские времена. Расстрелы, лагеря...
   - И опять вас вся партия поддержала. Ведь первым секретарям так удобно бесконтрольно воровать государственные деньги.
   - Ну ты... б...дь... даешь! - почти прорычал Ильич - Не смей, слышишь, не смей так говорить! Нахватался у Юры с Колей. Давай как ты мой друг-певец в Московскую филармонию. Хватит тебе под крылом МВД ходить.
   - Хватит покрывать своих дружков-воров - меня несло - Только у одного Шеварднадзе при обыске нашли двадцать килограмм золотых слитков. Швейцарских! А если порыться дома у Алиева или Рашидова??
   Тут уже либо пан, либо пропал. Ни про какие швейцарские слитки, я конечно, не знал, но и проверять мои слова сейчас никто не будет. Тем более идет брильянтовое дело, только что вытащили камушков на два миллиона у второго лица Грузии - Гилашвили. Все я рассчитал. Кроме одного. Лицо Брежнева налилось кровью, он привстал, чтобы мне что-то сказать (медали со звоном покатились по полу), страшно захрипел, схватился сначала за горло, потом за голову. У меня сердце в пятки ухнуло. Я попытался сам закричать, но тело сковал какой-то ступор. Брежнев рухнул обратно в кресло, лицо передернулось в спазме. Тут я, наконец, очнулся, закричал...
   Первым в палату забежал Чазов, за ним целая толпа медсестер и врачей, наконец, охрана. Брежнева переложили на кровать, принялись реанимировать.
   - Лицевой парез. Это может быть инсульт - Чазов начал в быстром темпе цеплять на тело Генсека датчики ЭКГ. В руку Ильича вставили катетер капельницы, нацепили кислородную маску. Один из охранников потянул меня за рукав из палаты. Я механически переставляя ноги, вышел прочь. В мозгу билась лишь одна мысль. "Инсульт он не переживет. Я убил Брежнева".

---

   - Так значит, о чем вы говорили с Леонидом Ильичом в его больничной палате? - худой, длинный как жердь следователь по особо важным делам Генеральной Прокуратуры СССР Сергей Анатольевич Мезенцев уже полтора часа пытался расколоть меня на признание. Сидели мы в здании Генеральной прокуратуры на Пушкинской улице, которая в будущем станет Большой Дмитровкой. Туда меня отвезла охрана Брежнева после нескольких звонков и согласований. Сначала я пытался рыпаться и требовать Щелокова, Чазова, но после того как меня взяли в коробочку плечистые офицеры и стали подталкивать к лифту - я смирился. Ну не устраивать же бокс в больнице! Не тот случай. Дал себя упаковать в "Волгу" и отвезти на Пушкинскую. Там меня принял дежурный прокурор, отвел в кабинет Мезенцева. Последний сначала отнесся приветливо, обсудили мое творчество, песни, после чего "важняк" вышел позвонить, а вернувшись - начал давить.
   - А я вам еще раз говорю. Допрос несовершеннолетнего - в присутствии родителей. Или законного представителя - я устало откинулся на спинку стула
   - Ты судом признан дееспособным. А значит, я имею право тебя допрашивать. Впрочем, за твоей мамой уже послали. Итак, в 9.35 ты вошел в палату Леонида Ильича. Там вы оставались наедине до 9.40 Врачи слышали разговор на повышенных тонах. После чего Леониду Ильичу стало плохо
   - Ему плохо было еще до моего приезда - отпарировал я - Чазов рассказывал о гипертоническом кризе
   - Во-первых, доктор Чазов предупреждал, что Генерального нельзя волновать. Во-вторых, гипертонический криз отношения к нашему делу не имеет.
   - А что собственно за дело? И в качестве кого я привлекаюсь?
   - Идет прокурорская проверка. Ты пока свидетель - Мезенцев снял очки и внимательно посмотрел на меня - Но если ты и дальше так себя будешь вести, то переквалифицируешься в обвиняемые.
   Как работает советская репрессивная машина, я себе немного представлял. Конечно, сейчас не сталинские времена, в органах массово не пытают (хотя следователь никогда прямо об этом не скажет: "Не хотите признаваться. Ну-ну вам же хуже будет". А что хуже?). Свидетель в деле - это уже не свидетель, а подозреваемый. Сегодня свидетель - завтра в тюрьме, и основное свойство свидетеля - нежелание превратиться в обвиняемого. По некоторым делам, особенно политического характера, даже и не поймешь, почему один оказался свидетелем, а другой - обвиняемым. "Виноваты" они одинаково, просто следствию так удобнее. Свидетелю сразу же объявляют: за отказ от показаний -- одна статья, за ложные показания -- другая. Вот и вертись как хочешь. Народ в основном упирает на "не помню". За плохую память у нас еще не сажают. Какую же стратегию мне избрать?
   - Чтобы переквалифицироваться в обвиняемые нужно обвинение.
   - Причинение тяжкого вреда здоровью - выдал свою версию "важняк" - Это для начала. В КГБ на тебя бо-ольшая папочка скопилась. Только что звонили от Цинева - просили придержать тебя до приезда их следователя
   - Никакого КГБ! - в кабинет в сопровождении Щелокова заходит властный мужчина в темной прокурорской форме со звездой Героя социалистического труда на кителе. Отечное лицо, большая плешь на голове. Я изучал биографии высших деятелей СССР в айфоне и узнаю Генерального прокурора СССР - Романа Руденко. Очень и очень противоречивая фигура. Наряду с министром МВД и председателем КГБ - третий столп властной вертикали Брежнева. Расследовал дело по Берии, поддерживал обвинение в ходе Нюрнбергского процесса против нацистских преступников. В то же время лично застрелил зачинщика забастовки политических заключенных на воркутинской шахте, после чего охрана из пулемета покрошила несколько сот человек. Никто не понес наказания. Являлся членом тройки управления НКВД по Донецкой области в период сталинских репрессий. Руки по локоть в крови.
   Щелоков подходит ко мне и все-таки отвешивает подзатыльник. Я покаянно молчу, опустив голову. Сейчас не время показывать норов. Решается моя судьба и судьба всей страны.
   - Допрыгался?? - лицо министра красное - хоть прикуривай. Лишь бы его удар не хватил.
   - Да что я такого сделал то??
   - Как что?? - заорал Щелоков - Ты с Чазовом уходишь в палату Брежнева, а через полчаса мне сообщают, что Леонид в коме, у него инсульт, а ты арестован охраной. Радуйся, что тебя отвезли не на Лубянку, а к Роману Андреичу.
   - Да, я вообще не при чем - в ответ заорал я - Чазов с доктором вышли. Брежнев медали перебирал. Я ему про Нью-Йорк рассказывал. Тут Леонид Ильич почему-то про Хрущева начал вспоминать. Дескать, тот тоже по загранкам любил ездить. Доездился. Очень зло про него говорил, повысил голос. Вскочил и ругался. Потом покраснел, схватился за голову, упал в кресло. Я тут же звать врачей. Вот и все.
   Руденко слушал мое выступление с непроницаемым лицом.
   - Выйди - Генеральный прокурор кивнул Мезенцеву и присел на краешек стола. "Важняк" собрал документы в папку, вышел, аккуратно прикрыв дверь.
   - Коля - Руденко обратился к Щелокову - Я тут состава не вижу. Но Цинев теперь все может использовать против тебя. Если Леня в коме, то сейчас начнется борьба за власть в Политбюро. Этот певец - прокурор ткнул в меня пальцем - Очень многим поперек горла. В первую очередь Громыко и Суслову.
   - А ты на чьей стороне? - министр успокоился, налил себе воды из графина Мезенцева. Ну да, он же коньяк французский трескал, пока я у Брежнева был. Наверное сейчас сушняк мучает.
   Руденко задумчиво посмотрел на Щелокова, потом на меня.
   - Говори при нем - махнул рукой министр - Семь бед, один ответ. У Селезнева даже пропуск-"вездеход" есть. Брежнев отблагодарил за спасение.
   - Слышал, слышал - хмыкнул Руденко - Расклад такой. За Сусловым и Громыко стоит КГБ, часть первых секретарей вроде Кунаева и Щербицкого, а также Кириленко с Черненко. У вас с Романовым есть Гришин, Пельше и с Устиновым ты вроде дружишь...
   - Косыгин? - деловито поинтересовался Щелоков
   - Этот сам по себе. Он, кстати, сейчас будет главным в стране до Пленума. Формально глава государства - заместитель Ильича в Верховном Совете Кузнецов. Но Василий Васильевич - фигура "техническая", как ты знаешь, даже не входит в Политбюро...
   - Значит, Косыгину с Кальви встречаться. Это новый премьер-министр Италии. Прилетает на днях. Как не вовремя!
   - Сеньор Роберто? - я решил подать голос - Когда?
   - В четверг. Не знаю, что за спешка, ладно, об этом потом. Роман, а ты на чьей стороне? - с внутренним напряжением спросил министр
   - Моя сторона кого-то интересует?
   - Разумеется. Прокуроры контролируют КГБ, ГРУ, все силовые ведомства. У вас также как и у "бурильщиков" есть компромат на всех первых секретарей горкомов и райкомов.
   - Ну, это ты преувеличиваешь - Руденко поморщился, глядя на меня - Может быть мы отправим молодежь домой? А сами продолжим без него?
   "Молодежь" грела уши и очень хотела знать расклад в Политбюро. Но увы, дослушать секреты не удалось. В коридоре раздался какой-то шум, громкий женский голос. Родной женский голос. В дверь врывается растрепанная и заплаканная мама. Я подрываюсь со стула, бросаюсь к ней. Мы обнимаемся с такой силой, что нас не разъединить никаким щелоковым и руденко. Соленые капли текут по моей щеке и губам. Неужели спасение СССР стоит материнских слез? Сердце разрывается. Я вижу седые волоски в прическе мамы. И начинаю сам плакать. Пытаюсь сдержаться, но слезы прорываются наружу.
   Генеральный прокурор и министр МВД смотрят на нас с сочувствием. Тихонько переговариваются. Мама отпускает меня, достает платок. Я тоже украдкой вытираю рукавом слезы.
   - Вы извините, что так получилось - мама достает из сумочки зеркальце - Столько не виделись и ту мне звонят - сын арестован...
   - Не арестован, а задержан - поправляет китель Руденко - И уже отпущен. Приносим свои извинения. Моя машина отвезет вас.
   - Людмила Ивановна! - Щелоков галантно наливает маме воды - Я присоединяюсь к извинениям Романа Андреича. Мы понимаем ваши переживания, но масштаб творчества Виктора, его личности, он... перерос...
   Тут министр запнулся и с надеждой посмотрел на Руденко. Генеральный прокурор, молчал и не торопился на помощь Щелокову.
   - Вот посмотрите - сообразил Николай Анисимович, доставая из портфеля пачку бумаги и кидая ее на стол Мезенцева - Это мне Громыко передал. Шифровки послов. После песни "Мы - мир" советские представительства за рубежом завалены тысячами телеграммам со всего мира. Презентация Фонда помощи голодающим Африки состоится сразу в сорока странах! Нашим послам уже отданы распоряжения. И это все благодаря Виктору и его замечательной песне.
   Я покраснел от смущения. Хоть и песня не совсем моя - зато идея чья? Перед самым отлетом в Москву, уже в аэропорту я дозвонился до Майкла Гора и уточнил у задыхающегося от восторга продюсера результаты первых суток после трансляции концерта. На счета нашего фонда упало пятнадцать миллионов долларов! Марки, кроны, лиры, фунты... В каких только валютах зрители не слали свои пожертвования. Только чтобы проверить за Гором общую сумму в долларах, мне пришлось купить в киоске Уолл-Стрит Джорнал с котировками валютных курсов и полчаса щелкать новеньким японским калькулятором. Благо лететь долго - время было. Моя доля за минусом разных накладных расходов - около восьми миллионов. Пока еще не 91 млн. долларов как 85-м году в оригинальной истории, но уже ясно, что будет даже больше. Прошли всего сутки - а впереди концерты, гастроли, клип на MTV... И все-таки телевидение - страшная сила. Особенно с трансляцией по всему миру.
   - Кстати, Виктор! - я очнулся от порхающих в глазах нулей и посмотрел на Щелокова - Ты обещал Леониду Ильичу русскую песню для Фонда - Косыгин мне напоминал уже. Да из ЦК тоже звонили. Завтра займись. Это срочно. Пустим сразу в эфир вместе с презентацией Фонда. А то, понимаешь, одна англоязычная музыка у движения. Непорядок.
   Вот так. С небес на землю.
   - Сделаю, Николай Анисимович. У меня тоже просьба будет - ага, как же, с меня не просили песню - требовали - Я в Нью-Йорке видел первый в мире телефонный аппарат спутниковой связи. Продают за 7 тысяч долларов. Называется Инмарсат 1. Можно мне такой?
   Конечно, никакого Инмарсата я в магазинах не видел. Не продают еще спутниковые телефоны частным лицам. Пока появилась только первая, опытная модель для океанских кораблей. Размером с чемодан. Раскладная антенна, вес под двадцать кило. Но мне, чтобы грабить зарубежные биржи - пойдет и такой вариант. Ну не по советским же телефонным линиям звонить в дилинг банка? В тот же день, все мои приказы брокеру будут лежать на столе у Цинева. Это еще хороший вариант. Плохой - на столе директора ЦРУ. Эти ребята из Лэнгли - большие специалисты по прослушке. Вскрыли подводный кабель секретной связи, который соединяет городок Палана на западном побережье Камчатки и полуостров Пьяшна на материке. Именно этот канал связывает город Петропавловск-Камчатский, расположенный рядом с островом Карпинский ракетный полигон "Кура" и базу подводных лодок "Крашениково" с "большой землей". И это еще не все. Совсем недавно американцы установили специальный "кокон" на подводном кабеле в Баренцевом море. Его вес - 7 тонн, длинна - 5 метров, количество контролируемых кабельных каналов - до 60. Отечественные специалисты впоследствии назвали кокон "камбалой". С его помощью американцы слушают все переговоры между Мурманском и еще одной базой ядерных подводных лодок в Северодвинске. В моем списке "спасти СССР" - эти кабели стоят на втором месте, после ликвидации таких предателей, как Калугин (сделано), генерал-майор ГРУ Дмитрий Поляков (приготовиться) и Адольф Толкачев, ведущий конструктор Министерства радиопромышленности (номер три). Это из самых опасных и вредных. Дойдут руки и до Гордиевского с Морисом Чайлдсом. Эх, жалко Резун успел уже сбежать! Теперь начнет клепать свои пасквили, что Сталин готовил нападение на Гитлера. Надо же отрабатывать деньги британской разведки. Как бы его достать в Англии?
   - Сколько говоришь стоит?? Семь тысяч долларов? - у Щелокова полезли глаза на лоб
   - Это из тех денег, что я заработал для страны - заторопился я - Мне с продюсерами американскими вести переговоры.
   - С каких таких денег?
   - Я не сказал? Привез с собой контракт со звукозаписывающей компанией. Антлантик Рекордз выпускает первую пластинку "Красных звезд". Платят 200 тысяч долларов. Вам его, кстати, надо подписать будет. Деньги идут МВД. Можно купить нашим милиционерам скоростных автомобилей или еще какую специальную технику за рубежом. Считайте, что студия уже окупилась и в прибыль вышла. За три месяца.
   - Погоня за прибылью - это оголтелый капитализм - вяло возразил Щелоков. Вижу, что сумел заинтересовать его. Да и Руденко задумчиво меня так разглядывает. Денег потратить у них помощников - уйма. А вот заработать...
   Мама тем временем привела себя в порядок и мы, начали прощаться. За окном валил снег, я представлял себя дома, за обеденным столом. Оливье, сервелат, ржаной хлеб... Боже, как мне не хватало в Штатах простой буханки черного хлеба! Дед поди соскучился... Интересно, обрадуется ли он подаркам? Я уже пожал мужчинам руки, как мама подала мне какой-то документ. Квитанция на почтовый перевод. Я быстро кинул взгляд на нее и молча передал Щелокову. Министр нацепил очки, развернул. Ему через плечо заглянул Генеральный прокурор.
   - Почтовый перевод на двадцать тысяч рублей? - Щелоков снял очки и обалдело развел руками -Для детского дома имени Клары Цеткин??
   - Людмила Ивановна! - первым сориентировался Руденко, и принялся нам заново с жаром жать руки - Какой благородный поступок! Обязательно дам задание помощникам сообщить об этом в газеты.
   - Мы не для газет это сделали - покраснела мама - Сиротам помочь.
   - И для того, чтобы не было лишних разговоров про наши доходы - я внимательно посмотрел на Щелокова. Понял ли он меня? Вижу по глазам, что понял.

---

   Ага, поел я сервелата со шпротами... Как же. Только приехали домой, только обнялся с дедом и вручил подарки - фотоаппарат Полароид и духи маме, как звонок в дверь. На пороге - Веверс. В форменной генеральской шинели, с непокрытой головой.
   В коридор выглядывают мама с дедом. Хором зовут присоединиться к нашему пиршеству. Мама при этом мило краснеет. Нет, она точно симпатизирует Веверсу. А тот при ее виде превращается из робота в живого человека. Хоть и криво, но улыбается. Впрочем, от приглашения отказывается, предлагает мне прогуляться. Ох, чувствую много мне прогулок теперь предстоит. Быстро бросаюсь к себе в комнату, ворошу вещи, что завезли Альдона с Лехой перед больницей. Надо "мамонта" завтра обязательно навестить и как-нибудь премировать за поездку. Деньгами в конверте и Зое. Сам-то он не возьмет. Гордый.
   Хватаю фирменный пакет с виски Джек Дэниел. Для Штатов - весьма заурядный напиток. Но в Союзе почему-то пользуется большой любовью у эстетов. Может потому, что производится с далекого 1850-го года?
   Одеваюсь, выхожу на улицу. Веверс приглашающе машет в сторону "Волги". Молча садимся, выезжаем на Кутузовский проспект в сторону центра. Десять минут и мы у серого, девятиэтажного дома. Веверс зачем-то скидываем в машине шинель и как был в костюме выходит на улицу. Также молча поднимаемся на 4-й этаж, Веверс открывает своим ключом дверь.
   - Это конспиративная квартира - вешает на вешалку пиджак генерал - "Чистая", я сам проверял.
   Ах вот он зачем шинель в машине оставил. Чтобы никто не узнал, что тут место для тайных встреч.
   Всегда было интересно взглянуть на конспиративную квартиру. Я раздеваюсь, обхожу комнаты. Стандартная двушка. Импортный гарнитур, телевизор Панасоник. Очень чисто. Видно, что не живут. Нет личных вещей, фотографий...
   - Имант Янович! Позвольте вас поздравить с возвращением в Комитет и новым званием - подаю пакет с виски.
   Латыш сухо благодарит.
   - По Комитету существует приказ - высшему генералитету сдавать все подарки дороже десяти рублей в специальное хранилище - Веверс усаживается в кресло - После Андропова осталось презентов на две комнаты. Полдня вывозили.
   - Вы насчет Клаймича приехали за мной? - я сажусь напротив - Как он там?
   - И насчет него тоже. Мелкоочаговый инфаркт миокарда. Врачи говорят, что восстановится быстро, сердце затронуто мало. Но нужно будет изменить образ жизни. Правильное питание, физкультура...
   - О да! В тюрьме у него будет возможность сесть на диету!
   - Его вполне хорошо лечат и кормят - я лично инструктировал тюремных врачей. Но пока боюсь, это все, чем я могу ему помочь. Уголовное дело ведет следователь по особо важным делам Фомин. Начинал еще в МГБ во времена Абакумова, вел "дело врачей". Тертый калач. Починается лично Циневу. Ему же Георгий Карпович поручил расследовать сегодняшнее происшествие с Брежневым. У Генеральной Прокуратуры дело забирают - прямо сейчас на Лубянке идут допросы врачей.
   Я смотрю на снегопад за окном и все больше погружаюсь в пучину отчаяния.
   - Под меня роют? - прямо спрашиваю Веверса
   - Да. Я посмотрел документы. Есть указ Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1977 г. О дополнении Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик статьей 39-1. По этому указу несовершеннолетних могут по различным статьям судить и сажать в колонию для малолетних. Сроком до трех лет. А ты тем более признан судом дееспособным.
   - Я... я могу навестить Григория Давыдыча? Ему полагаются свидания?
   Генерал внимательно и с уважением посмотрел на меня.
   - Какие свидания в тюремной больнице? Даже передачи запрещены.
   Я еще раз окинул взглядом комнату. Интересно, а женщин им сюда можно приводить?
   - Ты заботишься о своих людях - кивнул своим мыслям латыш - Это хорошо. Пока Брежнев жив - существует прямой запрет на твою разработку. Как только он умрет - тебя тут же арестуют. Думаю, приказ об этом уже на столе Цинева. Его поддержат и Суслов и Громыко.
   Из огня да в полымя. Стоило интриговать и копать под Андропова, чтобы получить на свою голову нового председателя КГБ, который вот-вот отправит меня в тюрьму. Как же теперь его сковырнуть? Никакого столь же значимого шпиона как Калугин в недрах КГБ нет. Особых грехов за Циневым, кроме общей склочности и злопамятности - не водится. При этом он человек команды Брежнева, видит во мне угрозу. Куда ни кинь - везде клин. Думал, что мировая известность меня защитит, но похоже, что я заблуждался.
   - А что Цвигун? Он на чьей стороне?
   - Семен Кузьмич еще в больнице - Веверс пожал плечами - Относится к тебе положительно, много расспрашивал про твои успехи, когда я приезжал представляться. Чувствует себя хорошо, но еще пару недель нам ничем не поможет.
   - Нам?
   - Я на твоей стороне. Власти у меня пока не много, да и Цинев тащит в Комитет своих людей из Днепропетровска. Но чем смогу - помогу - латыш тяжело вздохнул - Я не забыл твоего участия во всей этой истории с Калугиным и Щелоковым...
   Бессмысленный разговор получается. Клаймичу Веверс ничем помочь не может, мне тоже, сам в КГБ пока на "птичьих правах"... Зачем меня сюда выдернул??
   Как будто почувствовав мои мысли, генерал полез в кожаный портфель. Вытащил наружу серый прибор с несколькими кнопками.
   - Твоя квартира и студия прослушиваются. Это генератор помех. Втыкаешь в розетку, нажимаешь вот эту кнопку. Не будем облегчать работу Фомину.
   Домой я вернулся в подавленном состоянии. Клаймич в тюрьме и я ему ничем не могу помочь. Леха ранен и я тут тоже бесполезен. Квартиру прослушивают. Контакт с моими "звездочками" почти потерян. Альдона ревнует, Вера испугана, Лада... Лада - самая загадочная девушка моей группы. На записи "Мы - мир" она выглядела лучше всех. Оператор с камерой буквально не отходил от нее. Врожденная обаятельность, пленительная улыбка... Именно Лада "вытащила" выступление Красных Звезд в Нью-Йорке. Она пока еще смотрит мне в рот и выполняет все указания. А глядя на нее не отстают и Вера с Альдоной. Но как долго это продлится? Я обложен со всех сторон.

---

   Делай что должно и будь, что будет! Весь вечер 10-го февраля я посвятил обзвону сотрудников студии. Начал с Розы Афанасьевны. Она хоть формально и не работала у нас, но женщина опытная, всех и про все знает... Помня, что телефон тоже прослушивают я коротко рассказал о нашем визите в США (сам концерт в СССР транслировали в урезанном виде), выслушал порцию восторгов вперемешку со словами сочувствия относительно Клаймича. Московские новости сопровождались сплетнями, после чего я решительно прервал это словоизлияния, пока Роза Афанасьевна не выболтала чего-нибудь важного и пригласил ее в студию в понедельник к обеду. По этому же сценарию у меня произошел разговор со всеми без исключения сотрудниками, включая охранника Дениса, который возил Клаймича на встречу с провокатором и теперь находился под подпиской о невыезде. Жизнерадостно, ободряюще, "мы все сможем". Ни на секунду никто не должен подумать, что "потеря" Григория Давыдовича потопит студию. Попытка дозвониться до "Чурбановых" успехом не увенчалась. В квартире никто не поднимал трубку. На дачу уехали? Эх, а дачного номера то я и не знаю. Еще раз пролистал свою записную книжку. Комсомольцы с Пастуховым во главе? Лапин? Нет, это мелкие фигуры, которые мне ничем не помогут. Остается только Романов и Щелоков. Последний не смог (или не захотел?) отстоять Клаймича, значит, и мной может пожертвовать в том случае, если ему предложат выгодный размен. Борьба за власть - она такая... Романов же - темная лошадка. Знает больше всех обо мне, явно имеет амбиции стать первым, наверняка, весь извелся относительно "пророческих" снов. И тут мне есть, чем его заинтересовать.
   Остаток вечера прошел скомкано. Родственники расспрашивали про Штаты, боксерских успехах... Дед выпил водки на радостях и пока мама убирала со стола, включил программу Время. Советская пропаганда смаковала ужасы негритянских погромов, которые вышли за рамки Нью-Йорка и моими трудами, а точнее кассетами, что Леха тихонько подкинул в редакции телеканалов ночью, превратились в настоящие побоища между черными и частями национальной гвардии. Фондовые биржи падают, в США началась банковская паника. Люди штурмуют отделения - забирают деньги со счетов. Федеральная резервная система срочно понизила процентную ставку. А ведь впереди еще захват американского посольства 14-го февраля в Тегеране. Вот пропагандисты оторвутся. Ну и мой брокерский счет вырастет в геометрической прогрессии. Черт, как же не хватает безопасной связи с дилингом!
   11 февраля 1979 г., воскресенье
   Москва, Кремль
   В этот раз высшее руководство страны собиралось в знаменитой "ореховой" комнате на третьем этаже здания Совмина мучительно долго. Все члены Политбюро приехали вовремя, но тут же в приемной разбились на кучки и начали тихо обсуждать ситуацию с Брежневым. Вокруг них толпились приближенные - кандидаты в члены Политбюро, секретари и цэковские функционеры.
   - Товарищи! Пора начинать - не выдержал Косыгин и первым зашел в "ореховую" комнату. Рассаживались также долго, переглядываясь. Сама рассадка уже многое сказало всем присутствующим. Справа от Косыгина, который занял председательствующее место, расположились Громыко, Суслов, Черненко, Кунаев (Казахская ССР) и Щербицкий (Украина). Слева - Щелоков, Романов, Гришин (первый секретарь Московского горкома), Кириленко и Пельше. Министр обороны Устинов - не выбрал ничью сторону и сел с противоположной стороны стола напротив Косыгина.
   - Я только с поезда - прошептал Романов на ухо Щелокову - Все в силе?
   - Да - также тихо ответил министр внутренних дел
   - Товарищи - откашлялся Косыгин, раскладывая документы перед собой - Объявляю внеочередное собрание Политбюро открытым. Первым делом я бы хотел заслушать...
   - Секунду - поскрипел Суслов справа - На заседании отсутствует товарищ Андропов.
   - Он находится под следствием - тут же вскинулся Щелоков - Леонид Ильич дал четкие указания насчет Юрия Владимировича!
   - Вывести члена Политбюро из состава может только Пленум! - зло откликнулся Громыко - Сейчас же уберите охрану возле его квартиры!
   - Станете Генеральным секретарем Партии, Андрей Андреич - хмыкнул Романов - Вот тогда и будете отдавать приказы министру.
   "Правые" глухо зароптали от такого резкого выпада. "Левые" тоже начали перешептываться.
   - Товарищи, товарищи! - постучал по столу ручкой Косыгин - Мы как раз и собрались утвердить дату внеочередного Пленума. Все читали отчет личного врача Леонида Ильича Чазова? Участники встречи закивали.
   - Я только с поезда - Романов взял документ в руки - Правильно понимаю, что Чазов сомневается в том, что Леонид Ильич восстановится после инсульта и сможет выполнять обязанности Генерального секретаря?
   - Все верно - кивнул Председатель Совета министров - Поэтому нам надо предложить Пленуму замену
   - Временную или... постоянную? - в разговор вступил Гришин
   - Прежде чем это решать - вновь проскрипел Суслов - Надо определиться с ролью Селезнева в этой истории
   - Певца Селезнева? - удивился Устинов - Он же в Нью-Йорке. Видел его по телевизору.
   - Уже вернулся - Громыко достал из портфеля папку и кинул ее на стол - Вот, посмотрите. Опять на него сигналы поступают от наших дипломатов. Неблагонадежен и неуправляем. Пригласил зачем-то в СССР какую-то американку Монику. Директор его студии арестован КГБ. За махинации. А после прилета побывал у Леонида Ильича и какой сюрприз - Брежнев в коме! Сколько это может продолжаться??
   "Правые" согласно закивали.
   - В приемной сейчас исполняющий обязанности председателя КГБ Цинев - продолжал Громыко - Давайте проголосуем, чтобы дело по Брежневу и Селезневу из Генеральной Прокуратуры передали в КГБ. А то Руденко много о себе понимать стал. Георгий Карпович во всем разберется
   - А я против! - Щелоков схватил папку Громыко и начал ее быстро пролистывать - Да тут одни доносы.
   - Наши дипломаты - присоединился к министру Романов - По-другому работать и не умеют. Им на блюдечке подносят интернациональное движение в помощь Африке, американку, которая сможет сломать нарастающую международную изоляцию страны после событий в Грузии, а они доносы пишут!
   - Да как вы смеете! - разозлился Громыко - Занимайтесь своим Ленинградом и не лезьте в дела МИДа. Какая американка?? Леонид в коме, Дмитрий Федорович - глава Мида кивнул в сторону Устинова - Привел западную группу войск в повышенную готовность, а вы покрываете этого бандита Селезнева!
   - Товарищи, товарищи! - вновь постучал по столу Косыгин - Давайте соблюдать приличия. Есть подозрения причастности Селезнева к инсульту Леонида Ильича, пусть этим занимаются те, кому положено.
   - В СССР следствие могут вести, как органы МВД и КГБ, так и Прокуратуры - задумчиво произнес Устинов - Вопрос важный, давайте проголосуем.
   - Кто за то, чтобы передать Селезнева в КГБ? - Косыгин окинул взглядом присутствующих - Кто против? Один воздержался. Пять на пять. Я, пожалуй, тоже воздержусь. Решение не принято. Селезневым занимается Прокуратура, Руденко в пятидневный срок предоставить результаты расследования инцидента с Леонидом Ильичом. Записал Константин Устинович? Отлично. Кстати, в четверг прилетает новый премьер-министр Италии Роберто Кальви. Посол неофициально довел до нас, что сеньор Роберто хочет встретиться с Виктором. Что будем делать?
   - Надо на время визита приостановить расследование - Романов взял папку у Щелокова, взвесил в руке и кинул папку по столу обратно Громыко - МИД и сам заинтересован, чтобы все было тихо.
   Суслов с Громыко переглянулись, между ними быстро мелькнула записка.
   - Руденко даем десять дней, начиная с четверга - озвучил позицию "правых" Суслов - Кто будет вести переговоры с Кальви, кроме Андрея Андреевича?
   - У нас есть планы по расширению завода в Тольятти - произнес Косыгин - Возможно, купим новые сборочные линии у итальянцев. Так что я тоже планирую участвовать в переговорах. Ну, и Кузнецов. Как формальный глава государства. А теперь, товарищи, нам надо решить вопрос с заменой Леониду Ильичу. Есть предложения по кандидатурам Пленуму? Михаил Андреич, ты что-то хочешь сказать?
   - Товарищи! - Суслов словно школьный учитель у доски, встал и прошелся вокруг стола - Как вы помните, на 25-м съезде Коммунистической партии три года назад мы подтвердили наш курс на построение развитого социализма и приняли основные направления роста народного хозяйства СССР до 1980 года. Уже сейчас понятно, что гидра мирового капитализма со всех сторон окружает страны Варшавского блока, а нации, вставшие на социалистический путь развития, подвергаются агрессии со стороны США и его сателлитов. В этой напряженной международной обстановке, нашей стране, нашей Партии нужен лидер, который сможет не только воплотить в жизнь решения Съезда, но и дать отпор империалистам. Я хочу предложить кандидатуру Андрея Андреевича Громыко. Вы все его знаете, как идейного коммуниста, верного друга Леонида Ильича, большого специалиста в вопросах международных отношений.
   Громыко удовлетворенно улыбнулся. "Правые" согласно закивали. "Левые" нахмурились.
   - Чешет как с трибуны - прошептал Романов Щелокову
   - Еще кандидатуры, товарищи? - Косыгин посмотрел на Романова
   - Андрей Андреевич, много лет возглавляет МИД - протянул Щелоков - Но как он будет заниматься вопросами народного хозяйства? Я хочу предложить кандидатуру Григория Васильевича. Он уже давно руководит Ленинградом. Доказал делом свою верность ленинским принципам, а также неоднократно продемонстрировал способности отличного хозяйственника. Воевал, имеет боевые награды. Его знают и уважают коммунисты не только Ленинграда, но и всей страны!
   Теперь уже "левые" удовлетворенно закивали, а "правые" насупились.
   - Небезынтересное развитие событий - протянул Косыгин - Еще кандидатуры? Нет? Голосовать будем? Кто за Андрея Андреича? Пять человек. Кто за Григория Васильевича? Тоже пять. Дмитрий Федорович ты опять воздержался? И почему я не удивлен? Я тоже воздержусь. Пусть решает Пленум. Вынесем обе кандидатуры - а там как проголосуют.

Глава 2

   Это понедельник день тяжелый? А вот и нет. У меня теперь все дни тяжелые. Без исключения. Утро воскресенья началось с каких-то криков за окном. "Ви-итя!". И еще раз, уже громче "Ви-и-итя!!". Просто скандирование какое-то. Выглядываю в окно. Там приплясывая на морозе, стоит примерно десять девчонок и кричат, размахивая руками. Войти в подъезд они не могут - Щелоков поставил по моей просьбе вневедомственную охрану. Но и покоя нам теперь не дадут.
   В комнату заглядывает рассерженная мама в домашнем халате.
   - Витя, что это за представление с утра пораньше??
   - Мам, а что я могу сделать? - пожимаю плечами - Дальше еще хуже будет.
   - Тогда пойди и выкинь мусор - "наказывает" меня мама - Совсем распустился. Нормальные дети в школу ходят, учатся, родителям помогают, а ты...
   Дабы не выслушивать незаслуженную нотацию, я натянул потертые треники, схватил ведро с мусором, и как был в майке, вышел на лестничную площадку. Там курил в форточку наш героический сосед - Дмитрий Михайлович. Капитан точно также был в трениках и полосатой тельняшке.
   - Витька! - моряк хлопнул меня по плечу - Видел, видел твой бой с этим негром. Хорошо справа ему выдал. А этот Маккракен специально тебе в бровь бил? Вот гад. От американцев так и жди любой подляны. Помню в 67-м году мы шли из Балтимора. Из порта наш сухогруз выводил буксиры. А чтобы ты понимал, корабль у нас был большой, неповоротливый. Для буксира же очень важно находиться чуть-чуть в стороне от движения судна, подправлять его курс, но ни в коем случае курса этого не пересекать, особенно если натянуты буксировочные канаты. И представь. Капитан заднего буксира решил поставить своё судно практически перпендикулярно нашему курсу. Передние дернули, канаты натянулись. Задний буксир потащило, он черпанул бортом воду и затонул меньше чем за минуту. Трое моряков успели выпрыгнуть, а вот двое в машинном отделении - так и ушли на дно вместе с судном. Наш капитан испугался, выбросил канаты, дал полный вперед. Хотел уйти в нейтральные воды. Ну куда там.
   - Разве вы не должны были оказать помощь пострадавшим? - я совершенно не понял в чем была подляна американцев - Спасти тонущих?
   - Должны - тяжело вздохнул Дмитрий Михайлович - Да только наш капитан запаниковал, думал уйти в нейтральный воды. А спасением, мол, пусть занимаются два других буксира. Дурак. Как есть дурак.
   - И что было дальше? - я открыл мусоропровод и опрокинул в контейнер ведро
   - Дальше вокруг стали летать два реактивных самолёта с разворотами на боевой, а потом неподалеку появился и корабль "с пушкой", который начал подавать нам сигналы. Капитан застопорил ход, отдал якорь. Американцы высадили на судно вооруженных моряков. Потребовали, чтобы капитан отправился с ними на берег. А тот взял меня с собой. Я старпомом работал, английский неплохо знал. В Балтиморе нас отвезли сначала в полицейский участок, а потом в суд. Мы, конечно, требовали консула, скандалили. Но пока дипломаты добирались из Вашингтона - судья нас просто взял и арестовал. Приехал консул. Начали разбираться в чем дело. Пока суд да дело, мы сидим в кутузке, идут третьи сутки. С буксиром разобрались, а вот неоказание помощи в море... Это по любым законам - преступление.
   Сосед закурил новую сигарету, задумался. Я стоял рядом, поеживаясь.
   - Ладно, это дела прошлые - махнул своим мыслям капитан - Как там в Штатах? Негры бунтуют?
   - Бунтуют - согласился я - А чем все в Балтиморе кончилось то?
   - Наши в Москве схватили каких-то американцев. И через день нас отпустили. Капитана потом судили в Одессе - условный срок дали. За неоказание помощи тонущим.
   Контрзаложник! Вот кто нам с Щелоковым нужен. Кто-то близкий к Циневу. Тогда и торговаться за Клаймича будет намного проще. Это я удачно побеседовал с соседом! Может еще чего интересного подскажет?
   - Дмитрий Михайлович, а как в целом дела тут? Я две недели не был дома - приезжаю, Москва - пустая. Только стройки к Олимпиаде везде.
   - Столицу хорошо почистили от криминала, ничего не могу сказать. Щелоков молодец. Прижали спекулянтов всяких, грузин с азербайджанцами. Про Тбилиси слышал?
   Я кивнул.
   - Так и надо с ними. Чуть высунулись - капитан затушил окурок и выкинул в мусоропровод - Сразу по шапке. А то развели либерализм. Все Брежнев. Всем хочет угодить, все у него в друзьях.
   - Кстати, что-то давно по телевизору не показывали - спохватился Дмитрий Михайлович - Ты там - он ткнул пальцем вверх - Ничего не слышал?
   Я покачал головой. Моя судьба висит на волоске - сейчас не время выдавать секреты. Впрочем, это уже "секреты Полишинеля". Если Брежнев в коме - скоро все об этом узнают.
   Пообщавшись с соседом и позавтракав, я позвонил в гараж МВД. Прикрепленная за мной "Волга" приехала через полчаса. Короткий рывок под визг девчонок в салон машины и мы едем по заснеженной Москве в 31-ю городскую больницу. В приемном покое меня моментально узнают и зам.главного врача лично проводит в палату к Лехе. "Мамонт" рад, лезет обниматься. Рядом сидит улыбается Зоя. Расцеловываемся с ней. Обнимая приятные выпуклости девушки, я чувствую, что назрел визит к Вере. Или к Альдоне? А скорее всего к обеим. Ведь ничто так не укрепляет отношения, как интимная близость.
   Аккуратно, чтобы не заметил Леха, засовываю конверт с деньгами и короткой запиской в сумочку Зои. Надеюсь, она все поймет и правильно сориентирует "мамонта". Пока мы болтаем, возле палаты собирается медицинский персонал. Медсестры смотрят на меня с восторгом, поочередно заглядывая внутрь. Возвращается зам.главного врача и предлагает сфотографироваться. Делать нечего, идем в актовый зал, где уже поставлены лавки. По дороге расспрашиваю о здоровье Лехи. Рана заживает быстро, мне обещают выписать парня через неделю. Его кстати, опрашивали - приезжал следователь из милиции и узнавал подробности перестрелки "под которую попал в Нью-Йорке советский турист". Ставлю себе в уме галочку - переговорить с Щелоковым. Меня все больше тревожит отсутствие Чурбанова и Брежневой. Они бы мои проблемы могли бы решить еще быстрее. Или теперь мне следует говорить "могли" в прошедшем времени?
   После совместной фотографии, я звоню Вере. Девушка дома и с радостью откликается на мое предложение о встрече. Договариваемся сходить на каток на Патриарших прудах. Я прыгаю в "Волгу" и через полчаса уже взяв Веру за руку, наворачиваю круги на Патриках. Народу много, спасают нас от всеобщего внимания натянутые под нос шарфы. На улице подмораживает, падает слабый снег. Раскрасневшаяся Вера - чудо как хороша. Девушка прилично катается и даже умудряется меня подстраховывать, когда я теряю равновесие. Накатавшись вдоволь, мы сдаем коньки обратно в пункт проката и я предлагаю прогуляться до съемной квартиры на улице Горького. Благо идти пешком четверть часа. Мы отпускаем "Волгу" и опять взявшись за руки, идем по заснеженной Москве. Я уже даже не припомню, когда я мог так спокойно отдохнуть в компании любимой девушки, не думая о судьбах Родины, политических интригах...
   По дороге заходим в Елисеевский магазин. Точнее пытаемся зайти, так как сразу упираемся в большую очередь. В магазине выкинули красную рыбу и народ тут же встал за дефицитом. Пришлось обходить здание магазина с другой стороны и сняв шарф, идти через подсобку. Выяснилось, что грузчики и товароведы тоже слушают группу Красные звезды и мы вышли из Елисеевского нагруженные деликатесами. Вместе с красной рыбой нам завернули батон сырокопченой колбасы, банку черной икры, головку голландского сыра, тушку курицы, бутылку Цинандали. В соседней булочной, уже без какой-либо очереди, мы спокойно купили батон свежего белого хлеба.
   Мы вместе готовим не то поздний обед, не то ранний ужин. Сталкиваемся локтями, целуемся. В какой-то момент Вера обнимает меня сзади и произносит сакраментальное: "Я тебя люблю!". Это главные фразы в жизни любой женщины. И тут нельзя ошибиться.
   - Я тоже тебя люблю! - поворачиваюсь к ней, целую. Мы не можем оторваться друг от друга. Распаляясь, начинаем стаскивать одежду. Рвутся пуговицы, шуршит ткань, мы задыхаемся от страсти. Все происходит прямо в кухне. Я усаживаю Веру на стол, развожу ее ноги и это даже нельзя назвать проникновением. Это вторжение! Девушка подается вперед и громко стонет.
   - Еще! Сильнее!
   Стол раскачивается и скрипит. Финишируем мы одновременно и с каким-то неземным наслаждением. Я буквально падаю на Веру. Девушка обнимает меня, гладит по потной спине.
   - Сделал дело - вымыл тело! - шепчет мне на ухо. Идем вместе в душ.
   Вытеревшись и перекусив, мы включаем телевизор. По первому и второму каналу идут балеты "Жизель" и "Щелкунчик". Не "Лебединое озеро", конечно, но как бы тоже намек. Неужели Ильич скончался? Я еще раз набираю "Чурбановым". Длинные гудки. Роза Афанасьевна? И опять мимо. Веверсам звонить нельзя - они и сами на прослушке могут быть. От нечего делать звоню Завадскому на съемную квартиру. На заднем фоне слышу музыку, громкий гомон голосов, смех Роберта. Сходу получаю предложение приехать на "квартирник" и "немного расслабиться".
   Квартирники в это время называли "сейшенами". Коротко и емко. Название, конечно, пошло от джем-сейшена, но сейчас зачастую, ни о какой свободной игре на музыкальных инструментах речи уже не идет. Гораздо чаще все скатывается к банальной пьянке под прослушивание новых западных дисков, танцам и непременному обсуждению последних сплетен из мира западной музыки. Причем, именно сплетен, потому чтобы получить достоверную информацию молодежи было практически неоткуда. Главным источником сейчас служит Би-би-си и ее "Программа поп-музыки из Лондона" Севы Новгородцева.
   Понятно, что меня ребята приглашали к себе в качестве свадебного генерала, и никуда я не денусь от рассказов о работе с мировыми звездами. Ну, так пусть лучше молодежь узнает это от меня, из первых уст, чем пользуется выдуманными кем-то слухами. А поскольку у наших ребят сейчас целая полупустая трешка на Куусинена, то им и карты в руки. Денег на застолье с меня брать отказались, а на мой вопрос "кто еще будет?" последовало неопределенное "да все свои..." Ну, свои, так свои.
   Пока Вера одевается и накрашивается, я без особой надежды вызваниваю такси. К моему удивлению таксопарк отвечает и высылает за нами машину. Похоже чистка Москвы от разных спекулянтов и привилегированных народностей пошла на пользу государственному извозу. Не обязательно вызывать машину из гаража МВД - можно вполне комфортно пользоваться такси.
   Я вижу в окно, как к подъезду подруливает желтая "Волга" и зову Веру. Девушка выходит из спальни и у меня отпадает челюсть. В стильном жакете из черно-бурой лисы, в узких джинсах по последней моде заправленных в высокие сапоги и в белоснежном свитере с крупным скандинавским узором на груди. И когда только успела привезти вещи на съемную квартиру?? Длинные волосы развеваются, тонкий аромат французских духов дурманит мне голову. Мы хватаем остатки елисеевских деликатесов, бутылку Цинандали и спускаемся вниз. Я открываю дверь "Волги", забираемся на заднее сидение.
   Сразу начинаем целоваться, словно мы только что не занимались любовью на кухне, а потом еще раз в душе. Молодой водитель хмыкает, бросая на нас взгляд в зеркало заднего вида, и мягко трогает с места. Включает радио, наверное, чтобы не слышать нашей возни и везет нас по указанному мной при заказе адресу. В принципе, ехать по вечерней Москве нам не долго, но понятливый таксист явно не спешит, давая нам время, побыть друг с другом. Что ж, придется вознаградить такую понятливость по двойному тарифу.
   Внезапно Вера отстраняется.
   - Вить - шепчет она мне на ухо - Разве это хорошо развлекаться, пока Григорий Давыдович в тюрьме?
   - А ты думаешь мы едем отдыхать? - усмехаюсь я - Мы едем трудиться. Зарабатывать авторитет у молодежи. Искать таланты. А что касается Григория Давыдовича, я тебе обещаю - я его вытащу. Ты мне веришь?
   - Да! - девушка доверчиво прижимается ко мне и остаток пути проводим опять целуясь.
   ...Как настоящие звезды, мы появляемся у ребят с приличным опозданием. Обнимаемся с Колей Завадским и Робертом. Сразу же попадаем за стол. Нас с Верой начинают представлять присутствующим. Крупный нос, темная кудлатая голова, чуть неряшливая борода - безо всяких представлений я узнаю Стаса Намина. Тот смотрит на меня со своим армянским прищуром, улыбается. Еще одна будущая селебрити - Сергей Беликов из Аракса. Известнейшая в будущем личность, и один из лучших молодых певцов - чего только его "Сентиментальная прогулка" на диске Тухманова стоит. Всего в квартире человек двадцать, причем люди постоянно уходят-приходят - входная дверь просто не закрывается.
   Нас рассматривают с нескрываемым интересом и быстренько усаживают рядышком во главе стола. Нет, ну мы точно здесь в роли приглашенных знаменитостей! Тут же чья-то женская рука ставит перед нами чистые тарелки и рюмки, мужская наливает в эти рюмки коньяк, а симпатичная полненькая девушка накладывает на тарелки по горке вездесущего оливье и вручает вилки. Вера вдруг спохватывается, что в наших пакетах отнесенных Колей на кухню, есть елисеевские деликатесы и вино. Какая же у меня хозяйственная девушка! Но Веру тут же успокаивают тем, что еды на столе пока полно, и до красной рыбы с икрой очередь обязательно тоже дойдет.
   Выпив за знакомство, все снова возвращаются к еде, но тишины за столом здесь нет и в помине. Все о чем-то весело переговариваются, перебрасываются через стол фразами, при этом посматривают на нас с Верой с немым ожиданием в глазах. Из-за этого я чувствую себя немного неудобно. Мало того, что пришлось выдержать укоризненный взгляд Завадского после первой рюмки, так и роль приглашенной знаменитости явно придется отрабатывать. А я ведь знал на что шел. Спиртное убирает скованность в общении, и гости, поняв, что мы с Верой не так уж голодны, начинают осторожно задавать нам вопросы.
   - Ребята, а Леннон, он ...какой? - первым не выдерживает Сергей Беликов
   Вот так. И не говорите мне, что Леннон не самая культовая фигура западной поп культуры в СССР. Никто не может сравниться с ним по популярности. Никто! ...Как бы не менялись музыкальные стили, какие бы новые группы не появлялись на музыкальном небосводе, Леннон - супер-звезда, и звезда на все времена, для всех поколений. И это притом, что он еще жив и здоров, с момента написания лучшей песни Ленона "Imagine" прошло уже долгих восемь лет, а английский язык наша молодежь в большинстве своем знает пока через пень колоду. Предел их возможностей - чтение и перевод текста со словарем. Эту странную формулировку власти даже не стесняются вносить в официальные анкеты. Так и пишут. "Владеете ли вы иностранными языками, подчерните в каком объеме?" В ответ гордое - "Владею. Читаю со словарем". И это после шести лет изучения в школе и трех в институте. Плачевный, однако, результат, многим потом придется учить языки заново...
   Рассказываю про Леннона, про роль Йоко Оно в развале Битлз (мягко говоря преувеличенную). Меня спрашивают про их сына Шона (Джон показывал мне фотографии семьи на концерте в Нью-Йорке), народ даже интересуют такие подробности как запрет Леннону на проживание в США (эта тема ставит меня в тупик). Вопросы сыпятся без остановки, в комнате становится так душно, что приходится отрыть окна.
   В доме ребят постоянно появляется кто-то новый, еда, как таковая, уже мало кого интересует. Народ только общается и между разговорами потягивает спиртное. Но сильно никто не набирается. Компания собралась совершенно разношерстная, и как это умещается в понятие "свои" мне пока не понятно. Видимо друзья приводят своих друзей, а те своих и так до бесконечности. Есть здесь музыканты, есть актеры, некоторые еще только учатся в Щуке или Гнесенке. Рядом со мной сидит Александр Шилов. Тридцатишестилетний портретист - будущий народный художник СССР и классик соцреализма - пытается убедить своего соседа в величии... Энди Уорхола! Давлюсь от смеха.
   Через час таких "светских" бесед с застольем уже покончено, и вся компания дружно перемещается в другую комнату, где у парней устроена небольшая своеобразная студия. Видно, им обоим и дома спокойно не сидится, заняться по вечерам особо нечем, поэтому свободное время тоже посвящено любимому делу. Первое любопытство гостей удовлетворено, и разговор понемногу переходит с Нью-Йорка на творчество Красных звезд. Нас начинают уговаривать исполнить что-нибудь вживую. Под словом "что-нибудь" в первую очередь естественно подразумевается "We are the World". Сингл еще не выпущен даже в США, а в Москве по рукам ходит магнитофонная запись самого отвратительного качества, сделанная какими-то умельцами то ли с телевизора, то ли с радиоприемника. Можно себе представить, что это за запись... Роберт с Колей вопросительно смотрят на меня, и я, вздохнув, согласно киваю. А куда деваться-то... Парни шустро ставят на магнитофон бабину со студийной записью минусовки, и мы вчетвером начинаем петь первый куплет.
   Народ слушает, затаив дыхание. А уже второй припев, не выдержав, подпевают все вместе - и у кого есть голос, и у кого со слухом полная беда. Стоит нам закончить, как комната буквально взрывается аплодисментами. Меня тут же окружают, хлопают по плечу, восторженно заглядывают мне в глаза и жмут руки. Количество людей в квартире уже зашкаливает. Приходится открывать окна и во второй комнате. Внутрь врывается морозный воздух.
   - Витя, познакомься - Коля Завадский подводит ко мне молодого высокого парня монголоидной внешности. Что-то мне в нем кажется очень знакомым, но я не могу понять что именно. Узкие глаза, упрямо выдвинутая вперед челюсть, ниспадающие на плечи волосы, узкая полоска усов над верхней губой. Если убрать усы... Бог ты мой... Это же Цой!
   - Твой тезка, тоже Виктор - тем временем вещает Завадский - Приехал на выходные к друзьям в Москву. Очень хотел с тобой познакомиться.
   - Цой! - протягивает мне ладонь будущая советская супер-звезда - Учусь в Питере, сочиняю немного. Глянешь на досуге?
   Цой протягивает мне партитуру и тетрадку со словами. Сколько ему сейчас? Лет 16, 17 лет?? Кажется, играет на бас-гитаре в группе "Палата N 6". Дальше будет "Гарин и Гиперболоиды" и только потом "Кино". Если бы не трагическая и внезапная смерть в 90-м году в автокатастрофе, то у нас был бы собственный Леннон. Да, о чем я?! У нас уже есть собственный Леннон - певец, чьи песни станут символом эпохи. А если Перестройки не будет?? Вернее так, Перестройки не будет! Горбачева не будет. Яковлев останется послом в Канаде. Эпоха поменяется. Неужели мы останемся без "Перемен"?? А "Группа крови на рукаве"?? Ведь и Афгана не случится.
   Цой с Завадским удивленно смотрят на меня. Молчание становится странным, вокруг постепенно смолкают голоса, к нам оборачиваются все присутствующие. Я вижу краем глаза, как встревоженная Вера пробирается сквозь толпу. В голове сумбур, внутри нарастает протест. Зачем я здесь? Спасти страну? А какой ценой?? Ведь за все надо платить и за миллионы жизней тоже. Не будет Афгана и Перестройки, не появится гениальных песен Цоя.
   Молчание становится совсем невыносимым.
   - Слышал о тебе. Ленинградские друзья рассказывали. Палата номер шесть? - я хватаю со стены шестиструнную гитару - Друзья! На нашем небольшом концерте присутствует талантливый ленинградский певец Виктор Цой. Я уверен, что он станет звездой советской эстрады.
   Вижу, как люди недоуменно переглядываются, да и сам Цой выглядит ошарашенным.
   - Он должен (!) стать звездой. Чтобы вы запомнили этот момент, я сейчас спою новую песню, которую написал на днях. Посвящаю ее Виктору Цою.
   Я ставлю на стол стул, взбираюсь наверх. Меня окружают десятки лиц. Вера волнуется, закусила губу. Беру первые аккорды. Не зря же я столько учился на даче Брежневой. Мне не нужен Айфон. Ноты и слова к этой песни знает вся страна. Будет знать.
   Вместо тепла зелень стекла,
   Вместо огня дым.
   Из сетки календаря выхвачен день.
   Красное солнце сгорает дотла,
   День догорает с ним.
   На пылающий город падает тень.
   Люди слушают меня затаив дыхания. Я бью по струнам, пою припев:
   Перемен требуют наши сердца,
   Перемен требуют наши глаза,
   В нашем смехе и в наших слезах,
   И в пульсации вен
   Перемен!
   Мы ждем перемен!
   Глаза у людей становятся квадратными. Каких перемен, мальчик? У нас эпоха застоя на дворе! У некоторых в буквальном смысле отпадают челюсти. А вот глаза Цоя сияют! Своим музыкальным "выстрелом" я попал ему в самое сердце. Рок - это его жизнь. И какая бы не была дальше история страны, он нам подарит десятки гениальных песен.
   Мы не можем похвастаться мудростью глаз
   И умелыми жестами рук,
   Нам не нужно все это, чтобы друг друга понять.
   Сигареты в руках, чай на столе,
   Так замыкается круг.
   И вдруг нам становится страшно что-то менять.
   Мне никто не подпевает. Даже не пробуют. Все настолько ошарашены, что глаза стекленеют. Последний припев приходится также исполнять одному.
   Перемен требуют наши сердца,
   Перемен требуют наши глаза,
   В нашем смехе и в наших слезах,
   И в пульсации вен
   Перемен!
   Мы ждем перемен.
   Поздно вечером я отвожу Веру домой и еду обратно к себе на 1812-го года. Перебираю в памяти события прошедшего вечера. Я привык петь с группой в студии, привык петь со сцены, когда зрители находятся от меня на значительном расстоянии за рампой. А вот сегодня они были совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки. Подпевали мне. Было в этом что-то такое ...вот даже не знаю, как это объяснить... Настоящее! А как они рвали меня на части после Перемен! Два раза на бис, переписать слова и музыку...

---

   С утра я встал поздно, но зато бодрым и деятельным. Сделал зарядку. Умылся. На холодильнике меня ждала записка от мамы: "Дорогой, сырники на плите, на обед - борщ. Не забудь заехать в школу, получить задания для экстерната. Тебя разыскивал Григорий Васильевич! Звонил несколько раз. Целую, люблю". Снизу был приписан номер телефона, по которому я мог найти Романова. Делать было нечего, пришлось звонить. Трубку подняла какая-то женщина, которая представилась домохозяйкой. Григорий Васильевич с утра уехал на Старую Площадь в ЦК. Ничего страшного, "поймаю" его позже.
   Позавтракав, я оделся и вышел на улицу. Точнее сначала выглянул из подъезда. Никого! Набег фанаток закончился, можно спокойно выходить.
   Проверил хвосты. Несколько кругов и рывков по подворотням. Теперь можно и зайти в гараж. Тут не только закопан клад генерала, но и спрятан айфон. Ведь если квартира на прослушке - кто мешает ее обыскать пока никого нет дома? Час пролистать поисковые запросы. Что-то запомнить, что-то заучить наизусть. Например, биографии лидеров страны. Основные события, что должны произойти. Спрятать обратно айфон и быстрым шагом в школу.
   - Селезнев! Как ты кстати! - в пустом коридоре перед классом меня вылавливает наш директор Юлия Захаровна - Ты за заданиями зашел? Молодец. Видела твой концерт. Песня про Африку отличная. Твою, кстати, инициативу помощи голодающим обсуждали на комсомольском собрании. Наша школа будет участвовать. Соберем учебники на английском и французском, отправим в африканские страны, ставшие на социалистический путь.
   Ага. А там этими учебниками печки растапливать будут. И вот все у нас так. На момент распада СССР страны третьего мира задолжали нам около 200 млрд.долларов. Большую часть эти кредитов пришлось списывать уже России - так как платить по ним никто не собирался. Безнадежные долги. На такие деньги можно провести реиндустриализацию всей промышленности. Отгрохать передовые предприятия по всей стране. Построить новые города. Но нет! Нам же надо вооружить за свой счет негров "Калашниковыми", возвести им плотины и шахты... Ладно, бы помогать как Кубе или Вьетнаму. Взамен - военно-морские базы, станции слежения. А вот хрен! Отгружают деньги просто так, каким-то только появившимся африканским странам и просто под обещания строить социализм.
   - Ты меня слушаешь Селезнев?
   - А? Что?
   - Я говорю, что через час будет школьная линейка. Строители закладывают новый корпус. Под бассейн. Твои одноклассники написали послание комсомольцам будущего. Хотят заложить письмо в капсуле в основание фундамента. Сможешь сказать речь?
   - Конечно, Юлия Захаровна! С удовольствием.
   - Телевидение будет. Давай, иди готовься. Десятый кабинет свободный. Ты теперь лицо нашей школы, не подведи!
   Вот так вот. Пришел за заданиями для экстерната... С другой стороны на доске почета висишь? Висишь. Отрабатывай.
   Отрабатывать пришлось на морозе. Школьники старших классов построены буквой П рядом с будущим корпусом и небольшой трибуной. Нам выдали каски, красные повязки на предплечья. Из красного уголка принесли флаг. Сначала говорила директора школы. Призвала нас быть верными учению Ленина и пронести любовь к Родине сквозь всю свою жизнь. Затем пару слов произнесла классная руководительница и комсорг. Все это снимала разъездная бригада из Останкино, которую возглавлял крупный мужчина с окладистой бородой. Наконец, ход дошел до меня. Мне дали капсулу, на которой было выгравировано "Вскрыть в столетие советской власти". В ней лежало письмо, написанное ровным ученическим почерком. Я достал документ, расправил. Мне подали микрофон:
   "Дорогие потомки! Сегодня у вас необыкновенный день - столетие Великой Октябрьской Социалистической Революции. Мы от всей души поздравляем вас с великим юбилеем. Мы верим, что дело, которое начали наши отцы и деды и которое продолжаем мы, вы доведете до победного конца - построение коммунизма на всей Земле. Вы превосходно оборудовали нашу прекрасную голубую планету, освоили Луну и высадились на Марсе и Венере, продолжаете штурм космоса, который начался с полета Юрия Гагарина. Ваши корабли давно уже бороздят Галактику, и даже обнаружили представителей других, иноземных цивилизаций. И все это возможно только, когда победит дело Маркса-Ленина. Счастья вам, дорогие товарищи потомки! С коммунистическим приветом из 1979-го года!"
   Бурные аплодисменты. Одноклассники кричат "ура!".
   - Уважаемые товарищи - начинаю я свое выступление - Я горжусь тем, что наша комсомольская организация именно мне доверила закладку капсулы. И я сейчас вижу, как эту капсулу достают в столетие Октябрьской революции - главного события в истории человечества. Именно в октябре 17-го года наши великие предки заложили основу будущего коммунистического общества, которое, я верю в это! в 2017-м году будет повсеместно распространено на Земле. Народы Африки, обоих Америк, Азии, Австралии, Европы увидят как можно жить без эксплуатации человека человеком, без капиталистических паразитов и сами, мирно, встанут на путь социализма, а потом уже и коммунизма. И я рад, что первый шаг в это будущее мы делаем здесь и сейчас. Спасибо.
   Хлопали мне не меньше чем после прочтения послания потомкам. Которые не "увидят", не "встанут" и вообще сольют все достижения СССР. Капсулу залили цементом и я уже было собрался уходить, как ко мне подошел тот самый бородач с телевидения.
   - Хорошо сказано, Виктор! Меня зовут Андрей Николаевич - представился мужчина - Я работаю редактором в Центральной дирекции и хотел взять у тебя интервью. Знаю, что Лапин к тебе очень хорошо относится, а нашим зрителям было бы интересно узнать, как ты выступил в Нью-Йорке, твои впечатления от Соединенных Штатов. Ведь впервые в истории советский певец поднялся на высшие ступеньки всех западных чартов.
   - А в какой программе выйдет интервью? - интересуюсь я
   - Возможно, что кусок пустят в программе Время, а полностью в Международной панораме. Особенно, если ты расскажешь о негритянских погромах в Гарлеме.
   - Почему бы и нет? Согласуйте с МВД и приезжайте в нашу студию на Селезневской.
   - Договорились!
   Мы попрощались и я попал в руки одноклассников. Больше всех усердствовала комсорг. Девушка просто не отходила от меня. Выбила обещание рассказать об ужасах Нью-Йорка на комсомольском собрании, написать для школы песню. И конечно, все просили пластинку или магнитоальбом Красных Звезд. Еле смог вырваться, отговорившись, что меня ждут учителя, а пластинка только должна выйти. Преподаватели и правда ждали. Готовиться мне особо времени не было (пролистал несколько учебников в самолете) - здорово выручала общая эрудиция, особенно по гуманитарным предметам. Забрав задания и поделившись своими американскими приключениями (в урезанном варианте, конечно), я наконец, отправился на работу.
   Три недели я не был в студии. Она за это время успела "осиротеть" - арестовали Клаймича. В здании прошли обыски. КГБ изъял часть аппаратуры, которая была под продажу. И конечно, моральный дух сотрудников был подорван. Так что подходя к студии, я волновался. Но как оказалось, волновался зря. У входа толпились люди. Причем весьма хорошо одетые. Разноцветные "аляски", фирменные джинсы... Я повыше поднял шарф, натянул пониже свою лисью шапку и постучал по плечу крайнего мужчину.
   - А что тут за очередь?
   - Это студия Селезнева - обернулся ко мне приплясывающий мужичок невнятной национальности - Прошел слух, что он вернулся из Нью-Йорка. И уже даже на квартирнике врезал коммунякам. Песню новую написал - Мы хотим перемен.
   Я посмотрел на "плясуна". Широкие скулы, располагающая улыбка, оттопыренные уши.
   - И что?
   - Как что? Ты представляешь, какая у него рука наверху, если за такую антисоветчину не взяли? Говорят, он внук Брежнева!
   - Да ладно!
   - Точно тебе говорю. Его песни сейчас - самая правильная тема. Если удастся прорваться - упаду в ноги, попрошу хотя бы одну. Две - вообще шикарно. Мы такой чес по казахам дадим...
   - Казахам?
   - Ага, я руковожу группой Фрактал. Работаем при Алма-Атинской филармонии.
   - А зовут тебя как?
   - Гари Алибабасов
   Я чуть не расхохотался. Сначала Цой, теперь Алибабасов. Мне прямо везет на будущих знаменитостей.
   - А в Москве что делаешь?
   - Прилетел пробивать фестиваль "Дружба народов" в Алма-Ате. И тут мне в отделе культуры ЦК говорят - ты съезди на Селезневскую. Если сможешь выйти на Виктора, он тебя из твоей Алма-Аты в Лондон сразу отправит. Со всеми твоими фракталами, интегралами и прочей математикой. Или в Нью-Йорк. А тут таких как я...
   Гари машет рукой в сторону притоптывающих людей. Неужели они все ко мне??
   - Так как думаешь? Повезет мне?
   - Конечно, пакуй чемоданы. Внук Брежнева - это тема!
   Я проталкиваюсь через толпу и захожу внутрь. В "тамбуре" меня встречает милиционер с автоматом.
   - Куда идешь? Тут режимное предприятие - не узнает меня милиционер - Без разрешения руководства никого не пускаю.
   Я снимаю шарф, отряхиваю шапку от снега. Милиционер признает, бледнеет.
   - Товарищ Селезнев!
   - Все нормально, сержант. Правильно несешь службу!
   Прохожу внутрь. Камин на первом этаже разожжен, вокруг стоят сотрудники. Над камином висят оленьи рога.
   - Вот это новость! - удивляюсь я - Откуда рога?
   - Вот, Денис у нас охотник - ребята охранники посмеиваясь, хлопают здоровяка по плечу - Принес из дома. Вроде хорошо получилось?
   Охотником оказался тот самый парень, что сейчас находится на подписке о невыезде по делу Клаймича.
   - Товарищи - я скинул на диван свой Burberry Тренч, одернул костюм, поправил галстук - Давайте пройдем в репетиционный зал. Хочу сделать несколько объявлений
   Мы дружной толпой идем в зал, где я поднимаюсь на мини-сцену. Любящий взгляд Веры, холодно-высокомерный Альдоны, смешинки в глазах Лады - тут все как обычно, никаких сюрпризов. Завадский с музыкантами смотрят на меня как на "бога". Ну, это они после "Перемен" еще не отошли. Львова, Роза Афанасьева и мать Веры стоят тесной группой, тихонько переговариваются. С ними с каждой придется "поработать" индивидуально. Наконец, группа охранников. Надежные парни. Ни один не сбежал, после того КГБ взял Клаймича. Надо их все чем-то воодушевить.
   - Завидуйте нам!
   Завидуйте!
   До самых
   седых
   волос.
   Вы
   никогда не увидите
   того,
   что нам
   довелось.
   Завидуйте яростным,
   полуголодным,
   счастливейшим временам!
   Завидуйте
   нашим орущим
   глоткам,
   в которых
   "Интернационал"!
   Мы жили.
   Ветер
   свистел в ушах.
   Земля
   светилась в восторге!..
   Мы жили!
   Мы сделали
   первый
   шаг, --
   завидуйте нам,
   потомки!
   Получилось! Стихотворение Рождественского пришлось в тему. Людей проняло.
   - Мы и правда с вами сделали первый шаг - с тем же напором продолжил я - Первый шаг к музыке, которая меняет жизнь страны. К сожалению, у нашей Родины есть враги. Самые опасные из них - это те, кто "стреляют в спину". Как выстрелили Алексею Коростылеву. Я был у него в больнице - он уже идет на поправку и скоро будет с нами. Точно также "выстрелили в спину" нашему директору. Внутренние враги еще страшнее внешних. Они маскируются, улыбаются тебе в лицо. А потом устраивают подлую провокацию. Я сейчас говорю про доллары, которые были специально подложены в сумку с деньгами. Вы знаете, что Григорий Давыдович продавал лишнюю аппаратуру и инструменты, что мы купили до того, как студия получила государственное финансирование. Здесь нет криминала. И мы это докажем! Освободим товарища Клаймича! - я рубанул рукой воздух - Обещаю вам это!
   Народ оживился, подошел ближе к сцене.
   - Браво! - на входе в зал стоял и театрально аплодировал мне Андрей Николаевич Кузнецов. Подполковник КГБ. Наш "итальянский" куратор. Позади него был виден хмурый Чурбанов - Тебе бы Витя, не песни писать, а с трибуны выступать.
   - А в чем собственно дело? - растерялся я - Юрий Михайлович?
   - Виктор, тут дело серьезное - Чурбанов вышел вперед - Сигнал на тебя в КГБ поступил. Андрей Николаевич опросить тебя приехал. Ну и я с ним. Для подстраховки.
   - Пойдемте в кабинет - черт, как не вовремя! Только я взбодрил сотрудников...
   Мы поднялись на второй этаж, зашли в наш с Клаймичем кабинет. Мужчины разделись, сели за переговорный столик. Кузнецов вынул из дипломата бланк протокола.
   - Вчерашний квартирник? - я подтащил ближе кресло, сел напротив подполковника - Уже настучали?
   - Не настучали, а проинформировали! - поучающее произнес Кузнецов - Или ты думаешь, что можешь петь антисоветские песни и комитет никак на это не отреагирует?
   Чурбанов укоризненно на меня посмотрел.
   - Антисоветская агитация и пропаганда - продолжал подполковник, вписывая в протокол мою фамилию и имя - Статья 70 УК. Лишение свободы на срок от шести месяцев до семи лет. Ты у нас теперь дееспособный, будешь отвечать за свои дела. И никакие покровители тебе уже не помогут.
   - Подполковник! - вмешался Чурбанов - Полегче на поворотах. Один ваш начальник, который самый главный, уже доугрожался.
   - За Юрия Владимировича вы еще ответите! - набычился Кузнецов - Это вам с рук так просто не сойдет. Сейчас я возьму и арестую ваше юное дарование. Пусть на Лубянке посидит вместе со своим директором, подумает о жизни. Страна ему все дала! Образование, мирное небо над головой, даже заграничные командировки. И чем он ей ответил?!?
   - Счеты сводите? За драку в Шереметьево? - вмешался я, дабы предотвратить взрыв у Чурбанова. Тот уже покраснел, привстал. Сейчас в драку кинется.
   - Это не имеет отношения к делу - отрезал подполковник - Итак, по существу. Вчера вы на квартире вашего сотрудника Завадского исполнили в присутствии трех десятков человек песню "Перемен". Посвятили ее некому несовершеннолетнему Виктору Цою из Ленинграда. В песне в частности, есть такие слова - Кузнецов вытащил из дипломата еще одни документ и зачитал:
   "Перемен требуют наши сердца,
   Перемен требуют наши глаза,
   В нашем смехе и в наших слезах,
   И в пульсации вен
   Перемен!
   Мы ждем перемен".
   - Все правильно? - поинтересовался подполковник
   - Абсолютно.
   - И каких же перемен требуют ваши сердца, Селезнев? Расскажите, не стесняйтесь. В тот момент, когда Леонид Ильич тяжело заболел и кстати, вашу роль в этом еще предстоит выяснить, вы поете подстрекательскую песню в молодежной среде с требованием перемен. Это очевидная антисоветчина, направленная против нашего строя и Партии!
   - Вы все неправильно поняли - я ласково улыбнулся Кузнецову - Это песня посвящена героической борьбе американских негров против угнетателей. Я только что прилетел из Нью-Йорка и лично видел, как фашиствующие власти этой страны убивают жителей Гарлема. Один из наших сотрудников, Алексей Коростылев, даже пострадал в перестрелке. Увиденное произвело на меня такое сильное впечатление, что в самолете я написал слова песни. В ней главный герой, чернокожий американец требует перемен. У вас же там в бумажке четко написано: "На пылающий город падает тень". Пылающий город - это и есть горящий Нью-Йорк. Вы, Андрей Николаевич, вечерком включите программу Время. Там как раз показывают этот самый "пылающий город".
   Чурбанов запрокинул голову и начал хохотать. Я и сам при виде растерянного выражения лица Кузнецова еле-еле сдерживал смех.
   - Ловко ты его отбрил - одобрительно кивнул генерал, после того как за разгневанным Кузнецовым закрылась дверь - Не сомневался в тебе Вить.
   - Юрий Михайлович, я вам несколько раз звонил, как прилетел! Вам и Галине Леонидовне.
   - Тут такое дело - замялся Чурбанов - Даже не знаю как сказать. Ты парень уже взрослый...
   - Секунду! - я выглянул за дверь (Кузнецова и дух простыл), после чего достал из портфеля глушилку, что мне вручил Веверс и воткнул в сеть. Нажал правую кнопку. Индикаторы загорелись зеленым.
   - Откуда у тебя это? - удивленно покачал головой генерал
   - Веверс вчера презентовал. Кстати, вам я привез в подарок из Штатов Полароид - я вынул из портфеля коробку - Это фотоаппарат мгновенной съемки. Нажали кнопку и сразу вылезает фотография.
   - Серьезно?? - Чурбанов загорелся, схватил коробку, начал ее вертеть - Фотография сразу?
   - Практически. Надо минуту подождать, пока она проявится. Так что вы мне хотели сказать?
   - В общем, Галина Леонидовна - генерал отложил Полароид на стол и начал массировать глаза - У нее запой был. Изолировали на даче, вызвали нарколога. Неделю выводили из этого состояния. Такие вот, брат, дела.
   - И как она сейчас?
   - Получше. У меня к тебе просьба будет. В следующий вторник мы отмечаем вручение Галине Леонидовне Ордена Ленина...
   - Это же высшая награда СССР!
   - Все-то ты знаешь - замялся Чурбанов - Отец ее расстарался. Сам медали любит, вот и решил дочке подарок сделать на 50-ти летие. Орден формально был вручен в прошлом году, но Галина не хотела шумихи вокруг этого. Теперь решили отпраздновать. У нее на работе.
   - Леонид Ильич в коме! Меня Руденко допрашивал!
   - Я в курсе. Ты не волнуйся, там все будет хорошо, Николай Анисимович позаботится. А насчет праздника - все предупреждены. Мы пока Галине Леонидовне про отца ничего не сообщаем. Доктор сказал - только позитивные эмоции! Сможете во вторник вечером сыграть и спеть несколько песен на торжественном мероприятии?
   - Конечно, а где все будет происходить?
   - В высотке МИДа на Смоленской площади. Галя там работает в архивном управлении. Актовый зал заказан на восемь. Вот телефон помощника Громыко Астафьева - Чурбанов протянул мне бумажку с номером - Он решит все организационные вопросы.
   - Все будет на высшем уровне, обещаю! Галине Леонидовне понравится.
   - И никакого алкоголя! Предупреди музыкантов. После выступления будет небольшой фуршет, но без спиртного.
   - Да у нас в группе нет пьющих, Юрий Михайлович!
   - Я не сомневался в тебе Витя! - хлопнул по плечу меня Чурбанов - Ну, тогда завтра увидимся. А насчет Цинева не беспокойся. Не дадим в обиду! Держи...
   Генерал протягивает мне мой пропуск-"вездеход", который я только мельком видел в аэропорту.
   - Мы своих людей ценим и бережем!
   Сразу после ухода генерала, в комнату ворвалась Альдона.
   - Зачем Кузнецов приходил?! Да еще с Чурбановым - взяла быка за рога блондинка. Девушка сегодня была одета сногсшибательно. Черный приталенный жакет и черная юбка. Туфли на высоком каблуке! В чулках! Или колготках? В дверь заглядывают встревоженные Вера и Лада. Обе выбрали наряды попроще - американские джинсы и вязаные свитеры.
   - На меня написали донос. Но благодаря Юрию Михайловичу удалось быстро во всем разобраться. А теперь дамы, зовите Завадского. У нас есть работа.
   Когда все собрались - я начал раздавать указания. Коля получил телефон помощника Громыко и задание отправить Роберта осмотреть актовый зал МИДа. Я почти уверен, что там есть хорошие колонки, но нужно понять, какую музыкальную технику туда везти. Заодно уточнил, как движется запись наших первых пластинок на Мелодии. Оказалось, ни шатко ни валко. Худсовет и тиражная комиссия приняли концепцию диска-гиганта и миньона с патриотическими песнями. Некоторые, которые не требуют моего участия - уже записаны. Так хор Александрова спел "Мы армия страны". Теперь на Мелодии нужен я и "Звездочки". Пометил себе в ежедневник даты и время, которые закреплены за нами. Придется потрудиться. Ведь у нас еще на носу запись русскоязычной песни "Мы - мир". О чем мне напоминал Щелоков.
   Поручаю девушкам еще раз прогнать всю нашу программу - от "Миллиона алых роз" до "Мы желаем счастья вам" - после чего зову в кабинет Розу Афанасьевну. Зная ее пристрастие к курению, сразу открываю форточку и ставлю на столик пепельницу. Бабушка Лады взглядом благодарит меня, достает свой знаменитый мундштук. Пока она закуривает, откровенно рассказываю о своих приключениях. Из Нью-Йорка плавно перемещаюсь в Москву и заканчиваю просьбой найти для Клаймича хорошего адвоката. С допуском для работы с материалами следствия КГБ.
   - Найти хорошо защитника, да который еще не испугается Комитета - бабуля выпустила в потолок струю дыма - Это проблема. У КГБ все адвокаты свои, прикормленные. До суда эти "защитнички" обрабатывают своего подзащитного, уговаривают каяться, давать нужные показания, даже пытаются выведать интересующие КГБ сведения. На суде они сходу заявляют, что, как честные советские люди, осуждают взгляды своего подзащитного, ужасаются глубине его падения и лишь осмеливаются смиренно просить суд о смягчении наказания, учитывая молодость или, наоборот, преклонный возраст, неопытность, первую судимость, слабое, здоровье, трудное детство. Вот увидишь, они еще за Клаймича пообещают честным трудом искупить свою вину и вред, нанесенный обществу.
   - Вот-вот - поддакнул я - Нужен такой человек, который будет биться за Григория Давыдовича. Пока я не решу вопрос "наверху".
   - Есть у меня на примете один адвокат. Марк Лунц. Опытный юрист, огонь и воду прошел.
   - Еврей?
   - Витя, половина адвокатуры - евреи. Имей в виду. Он дорого берет.
   - Деньги не проблема - я напомнил сам себе, что пора выплачивать зарплату сотрудникам студии - Лишь бы он смог затянуть дело, как можно дольше.
   - А там либо ишак сдохнет, либо падишах? - усмехнулась Роза Афанасьевна. Смелая бабуля.
   - За внучку не боитесь? - поинтересовался я
   - Виктор, поверь мне. После Сан-Ремо и Нью-Йорка уже никто не посмеет вас тронуть. Ты выгляни в окно - посмотри сколько перед крыльцом людей стоит. Утром в студию звонили Пугачева и Кобзон. С ними Лада разговаривала. Оба хотят договориться о встрече. Звонили из Союза Композиторов СССР. Все чуют куда ветер дует.
   - А мне Лада ничего не говорила - удивился я
   - Она тебе там целый список телефонов артистов и певцов составила. Одних первых секретарей областей шесть человек. Все хотят позвать Красных Звезд к себе. Я тут уже и расценки узнала. Один "левый" концерт - пять тысяч рублей.
   - Роза Афанасьевна! Никаких "левых" концертов! И постарайтесь в здании студии лишнего не говорить - нас слушают.
   - Вот увидишь - затушила сигарету бабуля - Те кто "слушают" - еще сами позовут группу на День Чекиста.
   Следующая с кем я пообщался была Львова. Ей я привез из Нью-Йорка самые свежие каталоги, чем сразил наповал. Все-таки в Союзе у дизайнеров большой творческий голод. Сказывается оторванность от общемировых трендов в области моды.
   - Татьяна Леонидовна, послезавтра в Москву приезжает новый премьер-министр Италии. Я с ним знаком и думаю он захочет со мной увидится. Возможно, это произойдет на специальном приеме в посольстве. Нужен смокинг. А также бабочка, манишка и стоячий воротничок.
   - Так быстро? - Львова отложила каталоги и удивленно посмотрела на меня - За такое время я смогу достать смокинг у знакомых и подогнать его по твоей фигуре. Бабочка будет, манишка и воротничок вообще не проблема.
   - Хорошо. Пусть будет арендованный смокинг. Но в дальнейшем надо озаботиться пошивом.
   - Можно сделать в двух вариантах - белый и черный.
   - Годится
   - Лацканы отделывать атласом?
   - Это еще зачем?
   - На Западе мужчины в смокингах часто ходили в курительные комнаты. Сбрасывать пепел с сигары было не принято, столбик пепла должен выбирать момент для падения по своему усмотрению. Часто он падал на лацкан. Если он отделан атласом, то пепел легко стряхивается.
   - Ну, у нас курительных комнат и сигар нет, поэтому без атласа.
   Закончив с Львовой, я коротко беседую с Татьяной Геннадиевной. Обсуждаем нужна ли нашему коллективу подтанцовка или впишется ли вообще она в концепцию группы. Мама Веры обещает посмотреть несколько талантливых танцоров на фоне поющих "звездочек" и уже по результатам - решать.
   Забрав список звонивших у Лады, которая с кем-то разговаривала по телефону, я спустился в каминную. Распределил наших "тяжей" по сменам, назначил старшим Дениса. Парень хорошо себя проявил на допросе в КГБ - ни сказал ни слова, хотя следователь здорово на него давил. Такая верность требовала поощрения. И не только материального. Закончив с делами, я, наконец, добрался до нашей столовой.
   Тут в одиночестве обедала Альдона. Я получил тарелку борща, второе из картофельного пюре, котлеты и компот, после чего сел за стол девушки.
   - А где Вера? - борщ оказался наваристым и очень вкусным.
   - Поехала на стрижку - Альдона вяло ковырялась в своем пюре
   - У тебя замечательная прическа! - я с удовольствием оглядел голову девушки. Округлая, объемная "шапочка" на макушке, эффектная челка и свободная, каскадная волна белоснежных волос... В комплекте с черной юбкой и жакетом - это выглядело очень контрастно и необычно. Поездка в Нью-Йорк пошла Альдоне на пользу. Она стала стильно одеваться, причесываться...
   - Спасибо за комплимент - латышка внимательно что-то разглядывала в своей тарелке. Не успел я опустить перейти ко второму, как почувствовал взгляд ее голубых глаз.
   - Ви-итя, скажи мне правду - тут я ощутил приближение бури. Если у Альдоны прорезается акцент...
   - Конечно, солнышко! Что тебя интересует?
   - Меня инте-ересует твое отношение ко мне. Ты любишь меня или Веру?
   Зашла с козырей. Маму люблю. Деда. Родину...
   - Нас же тут слушают! - я прошептал ей на ухо
   - Не пугайся - презрительно протянула Альдона - Отец смог глянуть ДОР. В студии слушают только кабинет
   - ДОР??
   - Дело оперативной разработки - нахмурилась девушка - Ты тему не меняй! Повторяю свой вопрос. Ты любишь меня или Веру?
   Да е-мое! Как же я не люблю эти бабские разборки. Мне леса поджигать надо, страну спасать, а не отношения выяснять. Но и терять Альдону я не могу.
   - А можно узнать о твоих чувствах ко мне? - беру паузу я
   - Я.. я тебя люблю - тихо, опустив глаза, произносит девушка - Но и делить с другой женщиной... Пусть и подругой...
   Да что ж ты будешь делать! А если каждая из моих возлюбленных удовлетворяет одну или несколько потребностей? Как тогда быть? Например, с Верой мне спокойно, комфортно, с Альдоной -- страсть, эмоции, но при этом тревога и нестабильность, даже опасность. Я не забыл, ни нашу драку на стадионе, ни выстрел из пистолета на пустынном сочинском берегу. Вот и получается расщепление: душа требует тепла, а тело огня. Если в эту формулу добавить еще Анну, которая наверняка прилетит с отцом из Италии, то ситуации и вовсе становится безвыходной.
   Получится ли у меня с этим справится?
   - А теперь послушай меня - жестко говорю я - У тебя передо мной и перед студией есть обязательства. У нас Клаймич в тюрьме, Леха в больнице и мы должны быть единым целым. Никакие чувства, обиды и не должны помешать нашим великим целям. И вот что еще Аля...
   - Да?
   - Я сделаю все, чтобы ты была счастлива!
   Проняло. Эх, Витя, куй железо пока горячо. Я наклоняюсь к Альдоне, слега прижав одной рукой к себе, и очень нежно и аккуратно её целую. Девушка сразу обмякла и, обхватив меня за шею обеими руками, начала активно отвечать, всё больше распаляясь. Во мне взрывается атомная бомба. Я сжимаю свободной рукой её доступные и очень аппетитные округлости. Альдона тихо стонет, после чего резко и со вздохом отрывается от меня. Хриплым от страсти голосом произносит:
   - Не здесь. Приезжай сегодня вечером ко мне. Отец ночует на конспиративной квартире.
   Я согласно киваю, мы молча обедаем, раздумывая каждый о своем. В столовую заглядывает Лада.
   - Виктор, там за тобой "Чайка" приехала. Водитель говорит, что тебя срочно к Романову вызывают.
   Эх, так и не добрался я до котлет. Уже выходя из студии, услышал:
   - Витя! - Альдона смотрит на меня очень внимательно - А что за великие цели?

---

   - Ну что, "пророк" - Григорий Васильевич Романов был мрачен и угрюм - Какие еще "сны" тебе снились?
   Мы медленно прогуливались по заснеженному и абсолютно пустому Кремлю. По Троицкой улице мимо Царь-Пушки (никогда не стреляла) и Царь-Колокола (никогда не звонил) на Соборную площадь. Справа возвышалась Колокольня Ивана Великого. По бокам с обеих сторон - Успенский и Архангельский соборы. В этом месте, где переплелась русская власть и история, я вдруг почувствовал себя абсолютно спокойным. Я не один. За мной тысячи поколений победителей и творцов. Остро захотелось зайти в Успенский собор, прикоснуться к древним иконам, посмотреть на своды, которые видели коронации царей и похороны патриархов. И что по сравнению с тысячелетней русской историей какое-то Политбюро и ЦК КПСС?
   - Были, Григорий Васильевич. Очень яркие.
   - С письмом Сахарова ты точно угадал - кивнул сам себе Романов - И про борьбу за пост Леонида тоже. Похоже, мне надо тебе верить.
   - Только обещайте, что не запрете меня в какой-нибудь спец.лаборатории - я остановился и пристально посмотрел на главу Ленинграда - Я готов отдать свой дар на пользу страны и Партии, но не из-под палки
   - Ты просто не представляешь масштабы своей популярности - вздохнул Романов - В ЦК лежит десятки запросов организовать твои гастроли в капиталистических странах. Суслову звонил лично премьер-министр Великобритании Джеймс Каллаган. Хочет, чтобы Красные звезды выступили в Лондоне и Манчестере. Джеймс - близкий нам политик, глава лейбористов. Надо подумать над тем, чтобы помочь ему.
   Ага, как же. Этот Каллаган практически довел страну до всеобщей забастовки. Рекордная безработица, огромная инфляция... Уже в мае англичане на руках занесут Маргарет Тэтчер на Даунинг-стрит 10. И эта "железная леди" даст прикурить нашим партократам. Может и правда стоит помочь? Отвлечь народ песнями, выступить в поддержку "левого" Каллагана...
   - Про нового премьер-министра Италии - продолжал тем временем Романов - Я уже вообще молчу. Все знают, благодаря кому Кальви остался жив и стал главой государства. Так что с тебя и "Красных Звезд" Генеральный секретарь - кто бы им ни стал - теперь пылинки сдувать будет. Миллионные контракты, огромный пропагандистский эффект...
   Очень я сомневаюсь в "сдувании пылинок". Чем выше взлетел - тем больнее падать.
   - Кстати, а что там с выборами Генерального секретаря? - я решил поменять тему - Юрий Михайлович и Николай Анисимович настроены оптимистично.
   - Оптимисты хреновы - выругался Романов - Ничего не понимают в политике, победителями себя уже назначили.
   - Разве это не так?
   - Не так. Считай сам. В ЦК - 287 голосующих членов. Всяких кандидатов с правом совещательного голоса мы не учитываем. Из этих 287-ми - я точно контролирую 9 "ленинградских" голосов, Гришин - 7, Машеров - 5, Щелоков - 3, Пельше -2!
   - Так мало?? - поразился я
   - Плюс к нам примкнул Устинов. Дмитрий Федорович может поручиться за 18 голосов. Это в основном генералы, командующие округами... У них правда, с дисциплиной все хорошо - задумчиво произнес Романов - Итого, 43
   - А теперь считаем у Громыко. Сам он через разных полномочных послов имеет 18 голосов. Назначенцы Суслова дадут ему 12. Аппаратчики Черненко - еще 10. Наконец, Кунаев с Щербицким. 10 и 21.
   - У "хохлов" так много голосов в ЦК? - в очередной раз удивился я - Больше чем у армии?
   - Хрущев был с Украины, Леонид Ильич тоже из-под Днепропетровска. Сколько их знакомых и друзей пошли по партийной линии - не мне тебе говорить. Перекос с этим, конечно, есть. И большой. Все дотации - Украине. Крым - Украине. Недавно украинцы себе даже отдельное министерство внешней торговли хотели выбить. Большой скандал на Политбюро был.
   - Итого, у Громыко 71 голос - подсчитал я - А где же остальные 160 с лишним голосов?
   - Семьдесят человек - это первые секретари областных и краевых комитетов КПСС. Как они проголосуют - никто не знает. Обычно их никто и не спрашивал. На Пленум уже выносился готовый список кандидатур членов Политбюро и одну кандидатуру Генерального секретаря. Так было, когда Лёня топил Шелепина и Семичастного.
   - А где, кстати, представители КГБ?
   - От Комитета в ЦК только Андропов. Так еще Хрущев завел. После Сталина и Берии все боялись усиления политического веса органов. Поэтому ни у Андропова, ни у Щелокова своих людей в ЦК почти нет.
   - Ладно, региональные секретари, а куда пропали еще 110 человек?
   - Да не пропал никто никуда - поморщился Романов - У Косыгина 45 голосов. Большей частью министры. Союзные и РСФСР. Но он уже сказал, что ничью сторону не примет и его люди будут голосовать, как захотят. Оставшиеся шесть десятков - это разные сталевары, доярки, бригадиры-передовики. "Стахановцы" одним словом.
   - Больше половины Центрального комитета никогда не голосовали самостоятельно и кого они выберут неизвестно - подытожил я про себя, останавливаясь возле сугроба. Февральский снег был мокрым и я с удовольствием начал лепить снежок.
   - Громыко и его сторонники сейчас окучивают региональных секретарей - они знают о случившимся с Леонидом и уже слетаются в Москву - Романов тоже начал катать снежок - При обычном кворуме 260-270 членов ЦК, ему для победы нужно всего полсотни голосов.
   - А вам сотня!
   Вот это задачка...
   - С Косыгиным никак нельзя договориться? - попытался я нащупать почву под ногами
   - Несколько раз разговаривал - пожал плечами Романов - Мне ему нечего предложить. Он сейчас де-факто исполняет обязанности главы государства, Тихонов к нему по пять раз на день советоваться бегает. Кто бы из нас с Громыко не стал Генеральным - Косыгин останется фигурой. За ним правительство, экономика. Очень многое решается в Госплане. А там черт ногу сломит. Только Алексей Николаевич и может разобраться.
   Мнда... Вот это надо будет менять в первую очередь. Централизованное планирование в такой огромной стране возможно только на уровне масштабных проектов, но никак не на уровне гвоздей.
   - Так вам не со мной гулять надо - сообразил я - А точно так же как и Громыко не вылезать из гостиницы Россия. Встречаться с первыми секретарями...
   - Я думал, может быть ты что-нибудь мне посоветуешь - смутился Романов - Одним махом так сказать.
   "Одним махом" ему подай. И айфон ничем тут не поможет. Особого компромата на Громыко нет - ему даже бегство полпреда СССР в ООН Шевченко простили. А это между прочим Чрезвычайный и Полномочный Посол, заместитель Генерального секретаря ООН по политическим вопросам. Дипломатический генерал.
   - Пленум когда? - я размахнулся и запустил снежок в сторону охранников, что следовали за нами шагах в десяти
   - Виктор, перестань дурачиться - нахмурился Григорий Васильевич - Дата Пленума еще не утверждена. Скорее всего, в середине следующей недели
   - Вы же понимаете, что любая затяжка - на руку Громыко? А кстати, кто считает голоса?
   - Ревизионная комиссия - Романов резко остановился и обернулся ко мне - А Юрий Михайлович Чурбанов у нас кто?
   - Кто?
   - Член Ревизионной комиссии!
   - Нэ важно как проголосуют, важно как посчитают - спародировал акцент Сталина я
   - Да, не говорил подобного Хозяин - усмехнулся Романов - Хотя рассказывают, что на семнадцатом съезде Партии в 34-м году у каждого делегата в чернильницах были собственные чернила с какими-то индивидуальными химическими присадками. После голосования, результаты были доложены Сталину. Впоследствии тысяча сто делегатов была арестована и расстреляна. Из почти двух тысяч голосовавших.
   - Получается, что больше половины Партии была против Сталина??
   - Не Партии, съезда! Хотя в принципе любой съезд - это срез настроений в Партии. Ладно, ты помалкивай об этом. Хотя Никита и разоблачил культ личности Сталина, присадки в чернильницах до сих пор секрет. Ты лучше расскажи, что там с твоими снами? Чего нам ждать?
   Ну что? Пора менять реальность?
   - В ночь перед отлетом из Нью-Йорка, мне снилась война между Китаем и Вьетнамом. Во сне я был вьетнамским пограничником, китайцы напали внезапно ночью и меня сразу ранило. В госпитале, куда меня привезли на календаре было 14 февраля.
   - И ты три дня молчал?! Это же стратегическая информация! Во Вьетнаме полно наших военных советников, да и просто советских граждан!
   - Григорий Васильевич, я же не сразу вспоминаю свой сон! Он словно фотография. Постепенно проявляется во мне. Сначала общая картинка, и только потом детали.
   - Постепенно - проворчал Романов - И чем война закончится? Это то знает твой пограничник?
   - Конечно - заторопился я - В госпитале политинформацию проводили. СССР проведет мобилизацию, перекинет войска в Монголию и на Дальний Восток, проведет ряд масштабных учений. Поставит Вьетнаму военную технику. В марте, не добившись особых успехов, китайцы отступят за границу и начнут мирные переговоры.
   - А что же американцы?
   - Мне кажется им сейчас не до Юго-Восточной Азии - я пожал плечами - Слишком много внутренних проблем
   - Хорошо. На сегодня, пожалуй, все - Романов взглянул на небо, которое покрылось звездами. Я и не заметил, как солнце зашло и в Кремле зажглись фонари - Мне надо все обдумать. Моя машина отвезет тебя.

Глава 3

   Свидание с Альдоной прошло на высшем уровне. Я даже не ожидал, что девушка ТАК подготовится ко встрече. Китайский шелковый халат, заколки в виде бабочек в волосах, тонкий аромат духов и благовоний. В квартире играла восточная музыка, мы медленно смаковали роллы с крабовым мясом, корейские салатики. Альдона припасла бутылочку сливового вина и как только алкоголь ударил в голову, "звездочка" начала медленно раздеваться. Из под халата появился сначала лифчик, потом узеньки трусики, почти стринги, и наконец черные чулки. На подвязках! Вот это да! Похоже Альдона не зря провела последний день в Нью-Йорке. Я просто не узнаю "ледяную королеву", равнодушную к своей собственной красоте.
   Девушка притянула к себе за шею и впилась жадным поцелуем в мои губы. Она целовала меня как-будто после долгой разлуки. Я вспоминаю, что последний раз мы вместе были в Сан-Ремо. Соскучилась! Я провожу руками по стройным ногам Альдоны, притягиваю ее за талию к себе ближе. Моя одежда летит на пол, ее трусики тоже. Мы ласкаем другу друга возбуждаясь все больше и больше. Внезапно Альдона надавив на мои плечи, заставляет меня лечь на диван. И тут же садится сверху в позу "наездницы". Я чувствую, как вхожу в нее и сразу растворяюсь в ее плавных движениях. Оргазм приходит к нам одновременно. Девушка сильно сжимает бедра, громко вскрикивает и валится на меня. Отдышавшись, Альдона вновь меня глубоко целует, а оторвавшись, шепчет: "Я люблю тебя".
   И что мне отвечать в подобной ситуации? "Спасибо"? Бред.
   - Я тоже люблю тебя - пересиливаю себя и произношу это почти веря в свои слова
   Как там говорится в пословице? "Женщина использует секс, чтобы получить любовь, а мужчина использует любовь, чтобы получить секс".

---

   Утро вторника начинается плохо. Со звонка Щелокова. Я сижу в кабинете студии и разгребаю документы. Благо в сейфе осталось факсимиле Клаймича и я могу визировать ведомости на зарплату, заявления о вступлении в профсоюз (нам от МВД полагают всякие плюшки - от бесплатных путевок до денег из кассы взаимопомощи).
   После приветствия и традиционного "Как дела?", министр тут же переходит к делу.
   - Витя, как продвигается написание новой песни?
   Я чуть не взвыл от досады
   - Ну, Николай Анисимович, я, что вам, Моцарат, написать песню за два дня?! Вы вообще представляете, насколько это сложно?! У меня же еще запись пластинки на носу.
   - Виктор! Ты сейчас не в том положении, чтобы спорить и капризничать. Мне утром звонили из ЦК, снова торопят.
   - Да, я все понимаю, но...
   - Никаких но. Я тебе русским языком говорю - нам срочно нужен ответ американцам, и этот ответ должен быть ничем не хуже первой песни.
   Я вновь сделал слабую попытку отмазаться и объяснить Щелокову ситуацию с песней
   - Николай Анисимович, да я же не против! Просто хочу, чтобы вы понимали специфику таких "коллективных" песен. Это очень сложная задача для автора. Намного сложнее, чем писать для одного исполнителя. Такой текст должен распадаться на законченные фразы, чтобы певцы легко перехватывали друг у друга эстафету...
   Но мои объяснения были зло прерваны недовольным министром.
   - Не морочь мне голову. Старайся, Виктор, старайся! - Щелоков сделал многозначительную паузу и припечатал напоследок - Нам сейчас надо в ЦК очки набирать.
   Опомнился. Лучше бы учения какие внутренних войск провел в Москве. Глядишь, первые секретари испугались и проголосовали правильно. Тем более Олимпиада на носу - есть повод.
   Что же делать с песней? Вынь им, да положь! Превратили меня в какого-то придворного композитора... Но Щелоков, конечно, в чем-то прав - надо срочно набирать очки в ЦК. Слава богу, партийцы пока не еще до конца понимают какую волну поднял мой американский проект, да что там волну - огромное цунами! Иначе требования к песне были бы вообще запредельные. И нервы бы они мне мотали ой как!
   ...Вечером после ужина, я предупредив маму, что пойду прогуляюсь - добрался до гаража. С приключениями. У подъезда опять дежурили визжащие фанатки - пришлось отрываться. Бегом по скользким улицам. Я понимал, что все это работает с девчонками. Если меня плотно пасет "семерка", то все мои "рывки" вряд ли помогут. Будем надеяться, что после отставки Андропова КГБ ограничится техническими методами наблюдения.
   Войдя в гараж, я включил свет и начал терзать свой айфон на предмет поиска подходящего "шедевра". Но результаты этого поиска особо меня не радовали. Было не так уж и много советских песен, которые исполнялись звездным составом. Часть песен была связана с Олимпиадой (их я тут же взял на особую заметку), а часть была чисто лирического содержания, что в моем случае не годилось совершенно. Искать песню можно было до бесконечности, а время нещадно поджимало... После звонка Щелокова первой моей мыслью было отделаться от ЦК исполнением "Замыкая круг" Криса Кельми. Тем более я ее обещал Пельше и Суслову. Но прослушал ее в очередной раз, понял, что она мне не подходит. Слова совершенно аполитичны и не несут никакого важного посыла, а сама музыка хоть и неплохая, но с явным уклоном в рок... в лучшем случае она годится лишь для того, чтобы красиво закончить ею финал конкурса "Песня года". А мне нужно что-то пафосное и душевное одновременно, и чтобы обязательно было про мир ...про мир... Кстати, о мире...
   Быстро набрал в поисковике название давно забытой песни "Здравствуй, мир!" и через минуту довольно ухмыльнулся, вслушиваясь в ее слова. Вот...! Будет вам все-таки песня про мир. Не шедевр, но для 1979 года - просто глоток свежего воздуха. Просмотрел ее еще раз в записи с финала Песни 86, потом прослушал уже в другом исполнении и с другой аранжировкой, и только укрепился в своем первоначальном впечатлении - оно! Вот это мы и будем петь. Про мир! Не теряя времени, начал быстро переписывать текст песни на бумагу, радуясь в душе, что слова там совсем не сложные и легко запоминаются.
   Через полчаса я уже с чувством распевал припев "моей новой песни", сидя на кухне перед своей самой благодарной слушательницей, размахивая при этом вилкой с сосиской, и отбивая такт ногой в тапке.
   - Здравствуй, мир, здравствуй, друг.
   Здравствуй, песен щедрый круг,
   Здравствуй, миг, здравствуй, век,
   Здравствуй, добрый человек...!
   Мама смотрела на меня с таким умилением и восхищением, что мне самому стало неудобно.
   - ...Ну, как тебе...?
   - Ты еще спрашиваешь?! Да просто замечательно!! Витюш, ну в кого ты у меня такой талантливый уродился? Сходил погулять - написал песню! Просто поражаюсь твоей неуемной фантазии...
   Ага... а уж как я-то поражаюсь... Но дело сделано - песня найдена. Теперь нужно достоверно изобразить творческий мыслительный процесс, мне же еще и пару куплетов завтра при "звездочках" "написать". Поэтому застыл с чашкой в руках, глядя остановившимся взглядом в одну точку, а потом сорвался в свою комнату, на бегу поблагодарив любимую музу за ужин. А уже в комнате принялся громко перепевать слова песни на разный лад, пытаясь нащупать нужную тональность. Через зарытую дверь услышал телефонный звонок, а потом и мамин восхищенный голос.
   - Ох, Галочка, он сейчас за ужином такую песню про мир сочинил! - маме удалось то, что не получилось у меня - дозвониться до Брежневой - Вот веришь, просто на моих глазах придумал припев и спел его... Понравилось?! Да, не то слово! Песня изумительная! Сейчас сидит, дальше сочиняет, чувствую, утром опять встанет, не выспавшись, и помчится в свою студию...
   Все-таки женская коммуникация - страшная сила.
   ...И на студию утром я, конечно же, помчался. Для того, чтобы побыстрее осчастливить коллектив новой песней и начать над ней работать. Чем быстрее мы ее запишем, тем скорее от меня отстанут, и я смогу вернуться к более насущным делам. Как же мне сейчас не хватало Клаймича...
   Сама запись песни в студии пошла на удивление легко. И девочки и ребята работали с удовольствием, и было понятно, что новая песня всем действительно пришлась по душе. В памяти еще свежа была январская запись "Мы - мир", так что ничего нового в профессиональном плане для группы не происходило. Но я заметил, что после Нью-Йорка манера исполнения девчонок стала более свободной и уверенной, на них явно повлияла студийная работа со звездами и участие в концерте, когда они могли вживую наблюдать, как выступают звезды мирового уровня.
   Оставив Завадского и Ко с девчатами отшлифовывать "Здравствуй, мир!" - я отправился на Мелодию. Там тоже пришлось как следует потрудиться над своими партиями обоих пластинок. Три часа пролетели в один миг.
   По возвращению в студию меня ждал сюрприз. Такой большой, килограмм на сто. Из больницы сбежал Леха. На мои упреки только буркнул недовольно: "Я что тебе калека?". Наивный... Думает, что я не понимаю причину его рвения. Да он просто боится за меня, банально боится! И считает, что его присутствие рядом со мной сможет кого-то остановить. Нет, Лех, этих сволочей только публичный расстрел у Кремлевской стены остановит, и то вряд ли...
   К концу дня демо-версия "Здравствуй мир" была записана. Странно, но меня больше никто не дергал и не подгонял, никаких "указивок" по телефону тоже не поступало. Видимо, слухи о моем очередном "гениальном озарении", и последовавшим за этим авралом в студии, быстро дошли до Щелокова, и теперь он терпеливо ждал результатов нашей работы. Что ж, такими результатами можно было гордиться, никто в студии даже ни секунды не сомневался, что песня в ЦК понравится. А последние сомнения в правильности выбора у меня исчезли после того, как в студию к нам заглянули Брежнева с Щелоковой, которые как-то подозрительно "случайно" проезжали мимо.
   Пока дочка Ильича шумно здоровалась со всеми, Светлана Владимировна мне осторожно кивнула на Брежневу. Закатила глаза. Я кивнул в ответ. Все и так понятно - про отца ни слова, алкоголь из кабинета убрать в шкафы. Быстро шепнул Лехе сбегать наверх и привести там все в порядок. Но в кабинет Щелокова с Брежневой не пошли. В аппаратной Завадский прокрутили им свежую запись, и на мое неуверенное: "...Ну, как...?" тут же последовало восторженное и искреннее: "Ты еще спрашиваешь?!!". Брежнева меня крепко обняла, взъерошив волосы. Обе дамы были в этот день непривычно серьезными и напряженными, и хотя от чая они не отказались, но засиживаться у нас не стали - быстро распрощавшись, умчались по своим неведомым делам. Улучив момент, уже почти на выходе Светлана Владимировна погладила меня по плечу и тихо шепнула на ухо:
   - Витя, хоть ты нас не подведи...

---

   Эх, как мне не хватает в 79-м году подземных парковок под домом! Заехал, поднялся в лифте на свой этаж и вот уже не надо протискиваться сквозь толпу фанатов, половина из которых - наглые просители. Тебе суют какие-то бумаги, хватают за руки, что-то выкрикивают... Хорошо, что в помощь к Лехе я догадался после вчерашнего вечернего забега взять "второго" Дениса. Парни своими широкими плечами быстро освободили мне путь и буквально на руках под визг и крики окружающих, занесли в подъезд. Там, на глазах у двух (!) сотрудников ВОХРа, я с ними попрощался, и наконец, уставший и замученный, ввалился в квартиру. В ней было непривычно тихо. Не работал телевизор, молчало радио. На вешалке висело чье-то женское пальто. Свет горел лишь на кухне и я, раздевшись, туда и направился.
   - Оля?!
   За обеденным столом сидели друг напротив друга и пили чай мама и моя... бывшая одноклассница Ольга Белазар. Девушка при виде меня подскочила и густо покраснела.
   - А что ты тут делаешь? - удивился я, почувствовав, что точно также краснею. Этот приоткрытый рот, эти пухлые, красные губы...
   - Витя, я... не знаю, как сказать... в общем - Оля нервно теребила подол коричневого школьного платья - Я приехала к тебе.
   - В каком смысле ко мне?? - я еще больше изумлялся всей ситуации. Хмурая, раздраженная мама, дрожащая, напуганная Белазар.
   - Я очень тебя люблю. После той нашей встречи... Я поняла, что жить без тебя не могу. Прости меня, пожалуйста...
   - И ты сбежала из дома?!? Как же ты меня нашла?
   - Ты же оставил заучу и директору свой московский адрес. Я сказала Лилии Олеговне, что наша комсомольская организация хочет сделать тебе подарок в связи с вручением Премии Ленинского комсомола.
   Белазар покраснела еще сильнее, хотя казалось бы уже дальше некуда.
   - Витя, что за встреча, о которой говорит Оля? - мама встала из-за стола и начала гневно звенеть посудой в мойке - Ты понимаешь, что ее твои фанатки чуть не побили у подъезда? Если бы я не возвращалась после работы домой...
   - Мама, мы просто один раз с Олей целовались - я сигнализирую девушке глазами, чтобы она молчала о наших прочих "невинных" приключениях.
   - Целовался он! - мама в ярости бросает полотенце в мойку - Морочил девчонке голову, а она полсуток на электричках добиралась в Москву! Ты представляешь, чтобы было если с ней что-нибудь случилось?!?
   - Людмила Ивановна! - залепетала Оля - Я очень виновата
   - У тебя там родители с ума сходят! - мама набросилась теперь на Белазар - Неужели трудно было оставить записку??
   Ситуацию надо было срочно спасать. И в первую очередь развести по "углам ринга" маму и девушку.
   - Оля, пойдем ко мне в комнату, позвоним родителям. Я из Нью-Йорка привез беспроводной радиотелефон - последний писк моды!
   - Чтобы дверь была открыта! - почти прокричала нам в спины мама - Я слежу за вами!
   - Мама перенервничала - протягивая трубку телефона, я успокаивающе приобнял Олю за талию - Ее можно понять.
   - Конечно, конечно - от моего прикосновения девушка вздрогнула, моментально повернулась ко мне, в глазах, только что готовых прослезиться, загорелся лучик надежды. Или хитринки?
   Чуть ли не насильно вручив трубку, я ретировался на кухню. Подошел к маме сзади. Обнял.
   - Извини! Это я виноват. Не думал, что наши невинные поцелуи так на нее подействуют.
   - Сегодня же чтобы отправил ее домой! Во сколько ночная Красная стрела отправляется? В ноль двадцать? Звони Леше, пусть вас отвезет.
   Сладкая, ждущая меня Оля. В школьной форме... Я закрыл глаза, прогоняя возникшие картинки. Мама бдит, КГБ бдит - ничего мне с девушкой не обломится даже если она останется до утра. Все, хватит этого кобеляжа. У меня есть Вера. И Альдона. Блииин... Еще Анна завтра прилетает из Рима.
   ...Домой вернулся глубоко за полночь, злой как черт. Слезы Оли на вокзале, четвертной проводнику, да "мамонт", зараза, стебался надо мной всю обратную дорогу.
   - Вить, если бы не я, эта девица изнасиловала бы тебя прямо на заднем сидении!
   - Я что, дурак - рядом с ней садиться?
   - А что, не дурак - с одноклассницей связался?
   Пришлось промолчать. До сих по не понимаю, что меня тогда толкнуло на такой опрометчивый шаг? Словно я не в себе был. Даже оправдание себе потом придумал - мол, гормоны в подростковом теле бушуют. Ага, гормоны... Дурь это была, а не гормоны. Ну, и Олечка оказалась чересчур шустрой. Я-то наивный думал петтингом все закончится, ан, нет... Олечка в тот момент была согласна и на гораздо большее. А я старый дурак на радостях не смог затормозить. Теперь расплачиваюсь за грехи молодости. Грехи молодости... Повторил это про себя и заржал уже в полный голос. Леха одарил меня злорадной улыбкой.
   - Чего ржем?
   - Представил, как сейчас с мамой объясняться буду
   - И как?
   - Да как в кино - И заголосил дурашливо на весь салон, передразнивая героиню Светличной - Не виноватый я-я-я...! Она сама ко мне пришла-а-а...!
   Ржали мы с Лехой долго и от души. Ржали освобождаясь постепенно от неприятного осадка после всего произошедшего. Но до конца так освободиться и не удалось. Перед глазами стояло заплаканное лицо Ольги.
  
   14 февраля 1979 года, среда, 23.30
   Ул. Фрунзе 19, здание Генерального Штаба
   Зал оперативных совещаний командного состава
   - Что за срочность? Почему нельзя было все обсудить по вертушке? - зло спросил Громыко, как только вошел в зал. В помещении присутствовали Председатель Совета министров СССР Косыгин, министр обороны Устинов, исполняющий обязанности председателя КГБ Цинев, начальник Генерального Штаба Огарков и глава ГРУ Ивашутин. Они сидели за столом для совещаний и рассматривали большую карту. Вслед за Громыко в зал зашел Романов.
   - Что случилось? - первый секретарь Ленинградского обкома выглядел сонным и тер веки пальцами
   - Товарищи, прошу за стол - указал на свободные места Косыгин - Сегодня вечером Китай начал обстреливать границу с Вьетнамом. Нейтральную полосу перешло несколько десятков диверсионных групп. По данным Петра Ивановича и Георгия Карповича - Ивашутин и Цинев синхронно кивнули - Центральный комитет Коммунистической партии Китая принял решение о начале вторжения на территорию соседа.
   - А из-за чего весь сыр-бор? - удивился Романов
   - Из-за Кампучии - отмахнулся Громыко - Пекин поддерживает красных кхмеров и Пол-Пота, а Ханой - Хенг Самрина, его противника. Но я не думал, что все так серьезно. Ну отозвали посла, ну ноту направили... Не начинать же из Кампучии войну.
   - Наша спутниковая разведка показывает - взял слово Ивашутин - Что на границе с Вьетнамом Китай развернул в первом оперативном эшелоне - 15 дивизий, во втором - 6 дивизий. Оперативные резервы составляют еще 3 дивизии. В целом группировка сил и средств, которые могли быть привлечены к военным действиям против Вьетнама - 29 дивизий. Это уже никак не походит на учения и вторжение начнется, как только будет закончена переброска танков и самолетов. Завтра или послезавтра.
   - Наиболее активные боевые действия - продолжил за подчиненного Огарков - Могут развернуться на лаокайском, лангшонском и каобангском направлениях.
   Министр обороны ткнул карандашом в несколько мест карты. Мужчины привстали и принялись разглядывать карту Вьетнама.
   - Надо начинать эвакуацию советских граждан - произнес Цинев - Китайцы быстро выйдут к Ханою. Неделя, две - начнется штурм столицы. Помнится "Антей" за один рейс из Египта забирал 700 человек. Три вылета и наши граждане - в безопасности.
   - Я не уверен - покачал головой Ивашутин
   - Насчет "Антея"?
   - Насчет необходимости эвакуации. Вьетнамцы готовились к вторжению, на лаокайском и лангшонском направлении у них сосредоточено десять дивизий, на каобангском - еще пять. Если мы поможем вьетнамским товарищам...
   - О чем, кстати, нас недавно просил президент Тон Дык Тханг - заметил Косыгин
   - То вполне возможно свести весь конфликт к пограничным столкновениям - закончил Ивашутин
   - И само собой проведем у границ Китая масштабные учения - Устинов вытащил из кармана блокнот - Мы можем задействовать двадцать общевойсковых и авиационных дивизий в Дальневосточном военном округе, в восточной части Казахской ССР и на территории Монголии. Это 200 тыс. человек личного состава, свыше 2,6 тыс. танков, около 900 самолетов. И разумеется, тихоокеанский флот. 80 кораблей и подводных лодок. Думаю, демонстрация наших вымпелов у берегов Китая остудит горячие головы в их Политбюро.
   - Давно пора дать китайцам по рукам - проворчал Романов - Даманского им мало оказалось, на Вьетнам полезли.
   - Кроме того - пролистал несколько страниц министр обороны - Я прошу санкции передать вьетнамским товарищам 400 танков и бронетранспортеров, 400 орудий и минометов, 50 РСЗО "Град", 100 зенитных установок, 400 переносных зенитных, 20 истребителей. По расчетам этого должно хватить, чтобы остановить агрессию Китая. Наши военные советники во Вьетнами помогут быстро освоить технику, так что через неделю, максимум две - она уже вступит в бой.
   - Как будем перебрасывать вооружение? - поинтересовался Косыгин - Потребуется ли мобилизация?
   - Воздушный мост - ответил Ивашутин - Теми же "Антеями".
   - По мобилизации - добавил Огарков - Думаю ограничимся 20-ю тысячами человек на Дальнем Востоке и Казахской ССР. Самые дефицитные ВУСы
   - Чем ограничимся? - не понял Громыко
   - Военно-учетными специальностями - усмехнулся Романов - Ты что, Андрей Андреич, в армии не служил?
   - Не служил - огрызнулся министр Громыко - Я во время войны в США посланником работал.
   - Ну, что товарищи... В первом приближении план ясен - Косыгин свернул карту - Будем собирать расширенное Политбюро или решим в нашем узком кругу? Кто за план Дмитрия Федоровича?
   Мужчины единодушно подняли руки.
   - Все за. Тогда за работу, товарищи.

---

   Звонок от Щелокова раздался прямо с утра в четверг.
   - Ну, что готов, герой?
   - Готов...
   - Тогда к десяти жду на Огарева, а потом вместе поедем на Старую площадь в ЦК.
   - А...
   - Витя, обо всем поговорим. Но не по телефону
   Вот так. Коротко и по делу. Везде эта бесконечная прослушка, интриги... Вызываю Леху и заехав в студию за кассетой, мы паркуемся на Огарева. В приемной сталкиваемся с выходящими из кабинета министра целой группой мужчин и женщин. Первым из дверей выходит Караченцев. За ним Георгий Мартынюк, Леонид Каневский и Эльза Леждей. Еще несколько человек опознать не получается. Караченцев, улыбаясь, первым подходит ко мне и жмет руку:
   - Селезнев! Виктор! - я вижу знаменитую щербинку между зубов - Слушаем, слушаем! Даже поем
   - Песня Ноль два - замечательная - к Караченцеву присоединяется Мартынюк
   - А Боевым награждается орденом? - уже Каневский пытается пересилить меня в рукопожатии - Совсем недавно пели в театре
   Я знакомлюсь с Эльзой Леждей, режиссером Владимиром Хотиненко и сценаристом Ольгой Лавровой.
   - Вы съемочная группа сериала "Следствие ведут знатоки"! - наконец, соображаю я
   - Точно - смеется Хотиненко - Заезжали к Николаю Анисимовичу, показывали концепцию следующих серий.
   - У меня мама обожает ваш сериал. Особенно, Знаменского и Кибрит!
   - Эй! А как же Томин? - со своим непередаваемым обаянием произносит Каневский
   Окружающие смеются. Из дверей выглядывает министр.
   - Вас тоже! - я мило краснею и прошу автографа у Каневского
   - Витька! - Щелоков явно в хорошем настроении - Наш пострел везде поспел! Заходи, у нас мало времени.
   Леха щелкает насколько раз меня вместе со Знаменским, Кибрит и Томиным на Поляроид. Актеры не скрывают своего удивления быстрой печати снимков. Их же мы друг другу и подписываем на память. После чего я прощаюсь и захожу в кабинет Щелокова.
   Министр МВД, как всегда, бодр и подтянут, происходящая в верхах склока никак не отражается на его внешнем виде и настроении. Или же он просто хорошо это скрывает. Смотрит на меня строго, но ...доброжелательно. Значит, Светлане Владимировне песня и впрямь понравилась, ее мнению Щелоков доверяет безоговорочно. Поздоровавшись, сразу переходим к делу и, не тратя времени, прослушиваем привезенную мной кассету. Щелоков сидит сначала напряженно, но вскоре расслабляется и даже откидывается в кресле, а под конец и слегка улыбается, похлопывая ладонью по подлокотнику в такт музыке.
   - Молодец! Будем считать, что с задачей справился. Знаешь... а мне даже нравится, что наша песня получилась намного веселее и оптимистичнее американской. Правда! Та песня, конечно, тоже хорошая, но эта как-то ближе русскому сердцу, душевнее что ли, и она однозначно превзошла по уровню "Мы желаем счастья вам". Растешь профессионально, Витя...
   О, как... Неожиданная похвала. Но такая оценка приятна и дорого стоит. Все-таки Николай Анисимович - человек в возрасте, и его мнение должно по идее совпасть с мнением цэковских чиновников. Добрые слова придают мне решимости, и я протягиваю ему лист со списком певцов, отобранных мной на проект. Щелоков внимательно вчитывается, иногда останавливаясь на чьей-то кандидатуре и вопросительно приподнимая бровь. Но пока молчит, досматривая список до конца. Потом озадаченно трет лоб.
   - Виктор, а... ты чем руководствовался, составляя этот список?
   - Ну, как чем? Популярностью и хорошими вокальными данными, подходящими для этого проекта.
   Щелоков недоуменно фыркнул, снова заглядывая в мой список и пробегая его глазами
   - ...Ладно, давай вместе пройдемся по твоему списку. Ты и девчонки. Здесь все понятно. Люда Сенчина, Лева Лещенко, Соня Ротару, и даже эта вертихвостка Пугачева - этот выбор я тоже понимаю. Татьяна Анциферова... хорошо, пусть будет. А вот Градский с Антоновым - это довольно сомнительный выбор. Теперь объясни мне: зачем здесь Тынис Мяги и Яак Йоала? Скажи, какие певцы нашлись! И кто такие ...Сергей Беликов и ...Альберт Асадуллин? За какие заслуги ты их выделил из огромного количества советских певцов?
   Мне оставалось только мысленно закатить глаза. Ну, не объяснять же, в самом деле, Щелокову, что треть из этого списка пела "Здравствуй мир!" в 1986 году. А остальную команду я и так набрал еле-еле. Не из кого мне сейчас выбирать, НЕ. ИЗ. КОГО. Большинство из тех, кого бы я хотел позвать в свой советский проект, еще даже не известны стране - кто-то из них пока учится в школе, а кто-то прозябает в областных филармониях. И певцов я выбрал, исходя из реальных возможностей, руководствуясь их вокальными данными и популярностью у молодежи. Причем, настоящей популярностью, а не той, что придумывают чиновники, сидя в кабинетах ЦК.
   - Николай Анисимович, этот проект я изначально задумал, как молодежный, чтобы в нем спели те, за кем эстрадное будущее нашей страны.
   - Будущее? Витя, ты серьезно считаешь, что за Градским и Антоновым будущее нашей эстрады?
   - Считаю. Они не только хорошие исполнители, но и прекрасные композиторы.
   - Антонов пишет какие-то сомнительные шлягеры, он даже не член Союза Композиторов!
   - Я тоже ...не член. Однако пишу песни, которые всем нравятся. И у него песни такие, что если бы его не зажимали коллеги, их пела бы вся страна. Юрия Антонова поддержать нужно.
   - А твой Градский вообще роком увлекается! Ты понимаешь? Роком!
   "Увлекается роком" звучало в эти годы, как приговор прокурора, и я решил немного отступить. Прости меня, Александр Борисович, но за тебя я биться не буду, тем более твой тенор действительно будет несколько выбиваться из общего хора. Мне и от других молодых певцов, мнящих себя рокерами, тоже пришлось отказаться, будем ждать лучших времен.
   - Хорошо, Николай Анисимович, вычеркните Градского, если уж он Вам так не нравится, но остальных, пожалуйста, оставьте. Особенно Беликова и Асадуллина. У них чистые, прекрасные голоса. А Яак и Тынис будут представлять в проекте Эстонию, нам же нужно привлечь представителей из республик? Асадуллин, кстати тоже из Тата... рской АССР.
   Блин! Чуть не оговорился, сказав, что он из Татарстана, вот бы Щелоков удивился. Министр, раздраженно махнул рукой, видимо не желая спорить со мной по пустякам.
   - Ладно, эти пусть останутся, раз они тебе так нужны. Но пойми, Витя, даже и не в них дело. Почему в твоем списке нет наших ведущих певцов? Кобзон, Богатиков, Хилль, Пьеха? Они, что - не достойны участвовать в этом проекте?! Или у них что - голоса хуже, чем у твоей молодежи? А Валя Толкунова? А Роза Рымбаева? А Надя Чепрага?
   У-у-у... Понеслось...! Хорошо, что я свой список показал сначала Щелокову. Теперь хотя бы представляю, что меня ожидает в ЦК... Сейчас туда же добавятся Зыкина с Ольгой Воронец и Магомаев с Гуляевым... Короче, вся номенклатурная обойма будет в сборе. Господи... они же загубят мне всю малину...! Представил, что мне придется записывать песню с этой публикой, и к горлу подкатила тошнота. А ведь так хорошо все начиналось...

---

   На встрече в ЦК присутствовало несколько чиновников из разных отделов и представитель Гостелерадио. Из знакомых лиц я узнал комсомольца Пастухова и министра культуры Демичева. Мне всех представили и разговор сразу пошел о моей поездке в США. Пришлось рассказывать о событиях в Гарлеме, о плохом отношении к русским, о продажности и ангажированности западной прессы. И о провокациях, которые пытались устроить против нас. Ужасы капитализма я расписал им в красках, чтобы у них не возникало сомнений в моем отрицательном отношении к американскому образу жизни. Партийные чиновники выглядели довольными - наверное, я был очень убедителен. Потом перешли к делу. Прослушали запись. Кажется, им понравилось, и "одобрямс" от ЦК я все же получу. А вот потом начался настоящий кошмар...
   Чиновники явно имели свой особый взгляд на мой проект. Для начала мне заявили, что я слишком молод, чтобы возглавлять такое важное дело, они сами подберут руководителя и назначат ответственных лиц. Это проект государственной важности, а поэтому меня попросили отнестись к нему с максимальной серьезностью и не лезть ко взрослым дядям со своими сомнительными инициативами. Дяди сами знают, как лучше. Подбор участников команды они тоже оставили за собой. Понятно... Значит, в проекте будет Кобзон и все остальные, кого я так не хотел видеть.
   Концерт на Красной площади?!! Вы что, сдурели молодой человек?! Эта площадь - национальная святыня. У Кремлевской стены расположен Мавзолей Ленина и некрополь, где захоронены лучшие люди страны, а вы хотите тем петь и плясать? На костях?? Хотите вакханалию в святом для советских людей месте устроить? Позор! Концерт у нас обязательно будет, и мы будем транслировать его по Интервидению, но записывать песню мы будем в Останкино, и концерт будет проходить там же. А сначала вам придется дождаться согласования на Политбюро, такие серьезные вопросы просто так не решаются. Затем будет длительная серьезная подготовка, потому что нельзя организовать мероприятие такого уровня за неделю. Мероприятие это официальное, поэтому форма одежды - костюмы с галстуками и строгие платья для женщин. Сроки? Видимо, середина апреля или ближе к майским праздникам. Хорошо бы вообще приурочить это событие ко Дню трудящихся.
   ...С каждой минутой мое настроение падало все ниже и ниже. Каждая новая фраза цековских чиновников заколачивала очередной гвоздь в гроб проекта. Даже Щелоков начал посматривать на меня с сочувствием. Вот зачем было меня подгонять, если все так затянется? Мое первоначальное возмущение сменилось злостью, а на смену злости пришла апатия и усталость. Да, делайте вы, что хотите! Только оставьте меня в покое... Теперь у меня было одно желание - чтобы назначенные ЦК организаторы и выбранные ими же участники дружно провалились в ад, прихватив с собой весь отдел культуры ЦК и Гостелерадио. В том, что они задумали, я участвовать точно не собирался. Лучше подарю им песню, и пусть они сами выкручиваются, как хотят. Неужели эти же люди через год провели вполне неплохую Олимпиаду? Поверить не могу.
   Я задумчиво чертил на листе какие-то геометрические фигуры и линии, полностью устранившись от обсуждения и слушая в пол уха очередные бредовые идеи... Угу... теперь они дружно обсуждали не привлечь ли им к концерту ансамбль Березку и хор им. Александрова. Молодцы... так держать! Следующим номером видимо пойдет балет, а потом и лезгинка. Маразм крепчал, но чиновники увлеклись обсуждением не на шутку, даже не понимая, какой бред они сейчас несут. За столом молчали лишь трое: я, Щелоков и серьезный дядька из Международного отдела, тот тоже посматривал на меня с искренним сочувствием, типа: "Крепись, паренек! Сочувствую твоему горю, но ничем помочь не могу..."
   Наконец, обсуждение закончилось, и чиновники довольно переглянулись - свою миссию они выполнили - мой проект похерили, враг не прошел.
   - Молодой человек, вы согласны, что такой сценарий будет наилучшим?
   От меня еще и одобрения ждут? Хрен вам!
   - Как скажете. Старшим товарищам, конечно, виднее. Я вот тут подумал... а может, не стоит афишировать мое авторство? Ну, ...именитым коллегам, наверное, не очень приятно будет снова исполнять мою песню. Давайте, скажем, что автор - молодой неизвестный композитор э-э... Иванов. Всем так будет спокойнее.
   - Похвальная скромность, похвальная! - они даже не поняли мой стеб - Но участвовать вам все же придется. Мы должны поднять планку после американского выступления и ваше участие принципиально важно! - отвертеться у меня не получилось, хотя попытаться все же стоило... - Собранные деньги будут перечисляться в Фонд Мира, и помощь голодающим будем осуществлять потом через него. Именно вы будете в первых рядах призывать граждан пожертвовать деньги в Фонд.
   А-а... так вот в чем дело! Решили чужими руками жар загрести?! На чужом горбу в рай проехаться?! Вместо продовольствия оружие африканцам послать, а денежки тю-тю? Это уже без меня! Дорогие мои, этот фокус у вас точно не пройдет! Теперь я все сделаю, чтобы ничего у вас не получилось. Злость вернулась, а с ней вернулся и боевой задор. Настроение снова резко скакнуло вверх. Я уже понял, как можно бороться с этой многоголовой чиновничьей гидрой. Нет, никаких протестов с мой стороны не будет! И никаких попыток спасти погибающий проект. Есть в мире такая чудесная вещь, как итальянская забастовка. Нужно просто предельно точно и тупо выполнять все распоряжения организаторов, и оно само собой развалится. Само! Эти потомки демонов революции друг друга пожрут, выслуживаясь перед Политбюро. А учитывая, что там сейчас царит полный раздрай, неразбериха с распоряжениями начнется полная. А теперь напоследок...
   - Спасибо большое, товарищи, что с таким вниманием отнеслись к моему проекту! Я узнал сегодня много нового благодаря вам и получил бесценный опыт, который мне обязательно пригодится в дальнейшей карьере музыканта. Я с огромной радостью включусь в общую работу и поучусь у своих старших, более опытных коллег. Думаю, этот опыт будет несравним с тем, что я получил в Нью-Йорке, работая с американскими продюсерами. Буду с нетерпением ждать решения Политбюро и начала совместной работы. Надеюсь, вы и дальше будете помогать нам ценными советами.
   Чиновники аж засветились от удовольствия после моих слов, подвоха в моей речи они не увидели и начали собирать свои бумажки. Лишь дядька из Международного отдела смотрел на меня с веселым изумлением, прекрасно понимая, что я задумал что-то "нехорошее". Потом хитро подмигнул мне и незаметно погрозил пальцем. Умный мужик... нужно будет уточнить у Щелокова его фамилию. Такие нам обязательно пригодятся...
   После совещания мы с Щелоковым зашли пообедать в цековскую столовую. Ну, что сказать... кое-кто у нас давно уже живет при коммунизме! Меню этого заведения впечатлило меня не столько низкими ценами, сколько тем, что оно было по-партийному "скромным". В него входило семь штук салатов, пять видов холодных закусок, включая холодец, заливное из языка и рыбу в маринаде. Супов тоже было штук шесть, и большой выбор вторых блюд, начиная с куриных котлет и заканчивая рыбой в кляре. Гарниры шли здесь отдельно, и тоже видов семь. Отдельно перечень диетических блюд, видимо для тех, кто подорвал свое хрупкое здоровье на тяжелой партийной работе. А дальше несколько видов выпечки, пирожные и десерты типа мороженного и фруктового желе. Но доканало меня "филе кабана под брусничным соусом" за 47 коп. Нет, ну понятно теперь, почему они ничего не хотят менять в этой стране! А им оно зачем?
   Даже в общем зале заказы здесь принимали молодые официантки, а меня Щелоков вообще повел в закрытую зону для ответственных членов ЦК. Я не отказал себе и сделал заказ от души. Нет, а когда еще мне удастся поесть в цековской столовой?! Взял себе порцию заливного языка за 19 коп, борщ черниговский со сметаной за 17 коп (к нему мне принесли еще и настоящую пампушку), вырезку фаршированную яйцом за 22 копейки. Не утерпел и все же попробовал филе кабана под брусничным соусом. Вкусно. Да здесь все вкусно. И запахи царят такие, что слюнями захлебнешься. На десерт взял себе сливочное мороженное за 19 копеек, чудесный пирожок с капустой (всего-то за 5 копеек!) и компот из свежих яблок за 11.
   Все это удовольствие обошлось мне в полтора рубля. И это притом, что в ресторане с меня за такой обед содрали бы минимум пятнашку, а то и четвертной. Неплохо устроились наши скромные партийцы - цены как в заводской столовой, а качество еды как в самом лучшем ресторане столицы. И они еще потом искренне удивлялись, что народ наплевал на Партию и не захотел сохранить СССР. Построили себе гады коммунизм в пределах Садового кольца...
   - Вить, ты не расстраивайся! - Щелоков с удовольствием ел суп - Как только пройдут выборы Генерального и Политбюро - все уляжется. Это Суслов с Черненко валят проект. Боятся, что если с Фондом и песней все у нас получится, мы очки заработаем в ЦК.
   - Николай Анисимович, я все понимаю - после такого обеда и нервной встряски полученной в ЦК мне хочется прикорнуть где-нибудь и поспать пару часочков, но дело прежде всего - У меня к вам две просьбы.
   - Ну, давай...
   Щелоков уже успел достигнуть стадии первого насыщения, а вкупе с некоторым чувством вины это мне сулило благожелательное отношение.
   - Подпишите разрешение на ввоз в страну спутникового телефона - я протянул министру документ, который сам же вчера и отпечатал на бланке МВД - Помните, мы обсуждали... Мне надо общаться с зарубежными певцами и продюсерами.
   - Ладно, давай - Щелоков быстро расписался на бумаге - Зайдешь к генералу Калинину. Он оплатит из валютных фондов. Я позавчера подписал договор с Атлантик Рекордс. На днях доллары должны поступить на наши счета. Тебе и музыкантам, кстати, полагаются чеки Березки. Премия.
   - И какая же премия?
   - По пятьсот долларов - замялся министр - Я понимаю, что ты двести тысяч заработал и суммы несопоставимы, но поверь, я больше ничего не могу сделать. А какая вторая просьба?
   - Можно мне сходить в отдел ЦК курирующий Узбекистан?
   - Это еще зачем?? - удивился Щелоков
   - В школе по географии поручили написать доклад о выращивании хлопка, ну вот я и подумал...
   - Что в ЦК тебе помогут - засмеялся министр - Губа у тебя не дура, Витька. Ладно, сейчас позвоню заведующему сектору среднеазиатских республик. Поразишь всех в школе знаниями.
   Нет, Николай Анисимович, я не в школе всех поражу. А в Политбюро. Гигантскими приписками и воровством. Вот для этого мне и нужна легенда про школьный доклад. А конкретную фактуру я возьму из айфона.
   После обеда, Щелоков сделал пару телефонных звонков, один из которых принес нам новость о прилете премьер-министра Италии Кальви. Сеньор Роберто приехал в московское посольство и будет рад видеть всех своих русских друзей на вечернем приеме. Министр тут же заторопился домой готовиться, а мне предстоял веселый визит в сектор среднеазиатских республик. Пятый этаж, левое крыло.
   Там я провел около двух часов, старательно выписывая различные цифры из отчетов, коими меня просто завалили доброжелательные сотрудники. Их доброта была во многом была подкреплена мои рассказами про Нью-Йорк и обещаниями пластинок.

---

   - Вить, я Зое предложение сделал - напряженный Леха аккуратно вел "Москвич" по улице Петровка. Мы проехали мимо Большего театра, через Садовое кольцо и уже поворачивали на Селезневскую улицу, как "мамонт" огорошил меня своим сообщением.
   - Вот это новость! - я помассировал веки, пытаясь вникнуть в ситуацию друга - А чего так внезапно? Повстречались бы еще, узнали друг друга получше...
   - Зоя беременна
   - Ну, вы даете! - я обалдело уставился на Леху - Когда только успели? А ну да... как раз два месяца
   - Вить, поговори с Щелоковым или Чурбановым. Нужен звонок в ЗАГс, чтобы нас побыстрее расписали - "мамонт" все также внимательно смотрел на дорогу, стараясь не встречаться со мной взглядом - Зоя не хочет, чтобы на свадьбе был виден живот.
   Вот Леха попал! Это же брак "по залету".
   - Ты ее хоть любишь?
   - Разумеется, Вить. Что за вопрос?
   - А она тебя?
   - Любит!
   Я мысленно чертыхнулся. Брак "по залету" редко бывает счастливым и долгим. Тем более у Зои такая неоднозначная профессия - стюардесса. Выйдет из декрета и только Леха ее и видал. Постоянные рейсы, внимание мужчин...
   - Конечно, помогу, Леш. Организуем звонок в ЗАГс, устроим красивую свадьбу. А давай в зеркальном зале Праги? Я попрошу Брежневу. Будет что вспомнить.
   - Да я хоть в Арагви готов
   - Нет, в Арагви мы уже "зажигали", хватит.
   Леха облегченно рассмеялся и я вслед за ним.

---

   В студии мне сразу же пришлось с головой окунуться в дела. Первая эйфория от новой песни у ребят спала, тут же вылезли разные мелкие недочеты, незамеченные вчера, и сейчас настал тот момент, когда мелодию нужно было довести до ума. Первоначальный вариант был в принципе тоже неплох, но от меня в ЦК ждали шедевра, поэтому Татьяна Геннадьевна снова взялась за девчонок, а ребята-музыканты начали колдовать с минусовкой. Все при деле, все заняты, и я тихо сбежал в швейную мастерскую. Мой черный смокинг висел на манекене, установленном у окна, а наша кудесница Львова порхала вокруг него, напевая что-то себе под нос. Угу... Феличиту она напевает... Нет, ну вообще-то приятно, когда твои сотрудники еще и почитатели твоего скромного таланта. Наконец, она увидела меня и смутилась
   - Ой, Виктор! Через пять минут все будет готово. Последние стежки доделываю. Иди пока переодевайся, твоя сорочка в кабинке на вешалке.
   Уже застегивая запонки на манжетах, я услышал, как в мастерской появилась Роза Афанасьевна.
   - Приветствую повелителей наперстков и иголок! А где наш юный герой?
   "Герой" вышел и предстал перед взорами строгого жюри. Мадам придирчиво окинула меня взглядом с головы до ног и покачала головой.
   - ...Как жаль, что у тебя не было случая поносить смокинг и привыкнуть к нему... Иди-ка я помогу тебе завязать пояс...
   Я чуть было не ляпнул ей, что вообще-то носил смокинг неоднократно, и он даже был у меня в личном гардеробе в мою бытность чиновником министерства. А уж с поясом-кушаком я и сам прекрасно справляюсь, но тут вовремя вспомнил, что все это было в моей прежней жизни, и на всякий случай прикусил язык. Правильно, неоткуда мне знать такие вещи. Дамы в две руки завязали мне на шею бабочку, затянули кушаком талию и, наконец, помогли мне надеть смокинг. Финальный аккорд - черный шелковый платок на нагрудный карман.
   - Неплохо... Очень даже неплохо... Такое ощущение, что этот паршивец родился в смокинге...
   Ага... скажите еще, что подлецу все к лицу. Хотя ...и, правда, неплохо. А с новым тренчем и кашне будет и вовсе отлично смотреться. Но сейчас я окончательно понял, что в собственность хочу все же смокинг с атласными лацканами и брюки с лампасами. И кушак с бабочкой надо завести сразу нескольких цветов - будем выделываться и вводить новую моду в старушке Европе.
   - Спасибо дамы, я ваш должник! А теперь позвольте мне переодеться и вернуться к работе - смокинг я решил не снимать - пусть немного "обомнется" - Гитары зовут...
   ...От этих гитар и пульта мне удалось оторваться только ближе к вечеру. Чашка кофе, заботливо подсунутая Верой, легкая тревога в девичьих глазах:
   - А ...Анна будет на приеме...?
   - Непременно. По протоколу она обязательно должна сопровождать отца...
   Я сделал вид, что не понимаю скрытого подтекста в вопросе, и просто поправляю манжеты сорочки. Вот только допросов мне и не хватало. Развел, понимаешь, демократию... Нет, пора ужесточить дисциплину, иначе так и до открытого бунта недалеко. Допил кофе, чмокнул на ходу Веру в щеку, подмигнул Альдоне и, перекинув тренч через руку, отправился к поджидавшей меня служебной машине. Парни умело оттеснили от "Волги" визжащих фанаток и через минуту мы уже мчались по заснеженной Москве...
  
  
  
  
  
  
  

Оценка: 7.88*438  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Д.Дэвлин "Аркан душ" (Любовное фэнтези) | | Н.Волгина "Провинциалка для сноба. Меж двух огней (книга 2)" (Женский роман) | | Д.Коуст "Золушка в поисках доминанта. Остаться собой" (Романтическая проза) | | А.Респов "Эскул. Небытие" (ЛитРПГ) | | Е.Истомина "Ман Магическая Академия Наоборот " (Любовная фантастика) | | Б.Толорайя "Найти королеву" (ЛитРПГ) | | К.Кострова "Соседи поневоле" (Юмор) | | К.Демина "Леди и некромант. Часть 2. Тени прошлого" (Приключенческое фэнтези) | | A.Maore "Жрица бога наслаждений" (Любовное фэнтези) | | В.Свободина "Вынужденная помощница для тирана" (Женский роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"