Чваков Димыч: другие произведения.

Шплинт (версия "жесть")

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa


ШПЛИНТ

(версия "жесть")

  
   - Главное - быстрая (ещё лучше - мгновенная) реакция на внешние обстоятельства. Только этим частенько и спасаешься. Вот был у меня случай после окончания бурсы. Не успел я диплом толком обмыть, как явились ко мне возврата священного долга требовать. Просыпаюсь с похмела, подруливаю в трусах к двери, открываю, а за ней уже стоят родимые (а ведь не заперто, но они, суки, вежливые, вламываться не решились, типа, "мы мирные люди", но наш, как говорится, бронепоезд пропить не дадим). Двое, в погонах. Лейтенант армейский и... ещё один лейтенант, но постарше. Да не возрастом, а звёздами. Участковый наш, из милиции. Что значит "не может быть"? Безо всякой предварительной записи в общагу припёрлись. И повестка при них. Не вру, именно так и было. Видать, уже и через суд пытались, да всё мимо кассы. Я же у тётки прописан, а она старенькая, глухая - вот никому дверь и не открывала.
   Дали мне одеться кое-как, за рученьки белые подхватили и в военкомат доставили. А там уже кипеш стоит - скорее этого засранца Макса на медицинское освиде... тьфу, на комиссию тащите. Долго ли, коротко ли, но оприходовали меня по сокращённой программе. Через два дня уже в учебной части подневольным чижиком чирикал, голосок лишь на команду старшего по званию подавая. Сразу, переодеть в армейское прибывшую команду отчего-то не спешили, замешкались. Дали нам, "духам", передыху на пару часов, покуда у старшины тамошнего что-то с баней и нашими подштанниками плохо срасталось.
   Пацаны все из дома, сытые, да и в дороге хорошо питались из притыренных от старшего команды запасов. А я-то общаговский - с одним портвейном в организме прихвачен, да и тот в пути святым духом давно изошёл. Но деньги имеются - трояк зелёный в кармане давно нащупан, только в поезде некуда ему приткнуться. А тут, гляди-ка, чайная, полная восточных сладостей - солдатских слабостей. Тогда такое дело - в диковинку, обычно одни магазины военторга в частях, и то не везде.
   Иду в харчевню и всем своим голодным существом в прилавок вглядываюсь, как может вглядываться только одинокий людоед на необитаемом острове в утлую лодчонку с малосольными рыбаками, которых вот-вот прибьёт к берегу приливом.
   Не сказать, чтоб очень уж полки от товару ломятся, но служивому и прошлогодний сухарь свадебным тортом покажется, если с голодухи. А в чайной же не только сухари безродные без фамилии и родовой принадлежности. Там тебе и коржики, и халва, и сгущёнка, и лимонад с душистым именем "Дюшес", и... Эй, кто это здесь меня отталкивает, ребята? Стоп! Я тоже не лыком штопан, как говорится. Делаю бедром воинственное борцовское движение и оттесняю вероятного противника с завоёванных позиций, как учит нас военная доктрина нерушимого Союза Советских Республик.
   Вроде бы, всё прекрасно. Но тут какое-то нехорошее предчувствие портит всё дело. Периферическое зрение сфокусировало изображение лампасов на гладко отутюженных брюках цвета хаки. Поднимаю взгляд вверх. Батюшки мои, так и есть: генерал - вон же, сколько лаврушки в петлицах, хоть суп вари. Упёрся я взглядом в эти дурацкие золотые лавровые ветви - символ военной гордости великороссов. Замер. Для бойца и командира взвода раз в неделю встретить - везение, а тут - не успел прибыть в часть - целый генерал!
   А мозг-то работает на повышенных оборотах. Что делать, я же настоящего генерала толкнул, я - солобон, тля, ещё даже не давшая присягу на верность Родине. И какая холера его принесла, с инспекцией, что ли, пожаловал? Тогда, почему вдруг без сопровождения? Инкогнито? Ага, и в форме... Дрожу весь, а сам примечаю, мозг-то - он автономно работает. Генерал довольно молодой, не из старпёров, у которых задницы дубеют от долгого сидения по секретным бункерам с саунами и девочками, а животы приобретают форму уложенных парашютных сумок. Ещё и сорока нет, наверное. И звезда одна, раздобревшая майорская звезда. Совсем недавно, видать, в полковниках хаживал и мечтал погоны на более погонистые поменять. И добился своего. Небось, в звании повысили, да из Москвы выперли комдивом - с глаз долой. А иначе, отчего так на денди похож и французским парфюмом благоухает, аж дурман в голове? Столичная штучка.
   Все эти мысли просвистели в голове мгновенно, обдали в загривке холодным ветерком ужаса и растворились в раскидистых глазах буфетчика-калмыка. Ему-то что - ни одного проявления эмоций на скуластом, как пустыня Гоби, лице. Причём здесь Гоби, ёлки?.. Где Гоби, а где Калмыкия?! Это от нервов - точно.
  
   Генерал, между тем, покраснел фасадом в тон румяного борща, цвет которого мне уже начал снится тревожными почти армейскими ночами на жёсткой плацкарте поезда, уносящего бойцов в закрома министерства обороны. Добром, чувствую, не кончится, к бабке не ходи - генералы-то, ох, не любят нагловатых умников - выпускников ВУЗов. Но выход должен быть. Какой? А если "включить дурака"? Собственно, ничего иного не остаётся. Включаю. Смотрю генералу прямо в глаза с наивностью, на какую только способен. Смотрю, трогаю пальцем золото генеральских колосьев и говорю:
   - Ого, да ты тоже, брат, сельхозакадемию закончил? Двухгодичник? Судя по возрасту, после аспирантуры. В какую роту попал?
   Глаза у генерала приобрели автономность и стали понемногу выкатываться поверх усов, будто шары для боулинга в механизме возврата. Сам же он смотрел на меня, как удав на вошь - слишком я мелок в его дивизионном прицеле, чтоб удушить "этого засранца" военно-полевым захватом. Челюсть офицера заклинило в самом начале пути, но мысли лились достаточно резво. Он, возможно, понял, что перед ним клинический идиот с сельскохозяйственным уклоном. Это понимание развеселило генерала. Он пихнул меня в ответ (не мог же высокий чин обойтись без сдачи!), повернулся спиной, буркнув что-то вроде: "И с такими вот кретинами мы должны крепить обороноспособность державы!", направился к выходу.
   А как же моя вопиющая безграмотность, продемонстрированная будущим сослуживцам, спросите? А не играет смысла, прожуют, как любил говаривать наш ротный старшина Ипат Колотилин. Душевный, между прочим, человек: сортир зубной щёткой чистить не заставлял, только... Однажды он меня от верной смерти спас. Как было? Да всё довольно обыденно - отбил от озверевших старослужащих на третий день пребывания в части после "учебки". Но не о нём речь.
   Гнобить нас "деды" принялись сразу, устроив прессинг по всей площадке, как говорят хоккейные комментаторы. Только у хоккеистов передышка бывает, когда их на скамейку запасных усаживают. В нашей части такой передышки не предусмотрено ни уставом, ни доброй волей "дедов-агрессоров", самих когда-то переживших все тяготы унизительного третирования. И днём, и ночью сержанты молодняку покоя не давали.
   Две недели на пределе, а потом - то ли азарт у "дедушек" пропал, то ли притерпелись мы, мы - молодые бойцы недавнего призыва. Полегче стало. И всё бы ничего, да тут у меня личный противник объявился - старший сержант Коля Шплинт. Шплинтом его свои называли, а молодым он велел обращаться к себе в неуставной манере - ваше благородие, господин старший сержант Николай Михайлович Шипов. Ну, это в отсутствие офицеров, разумеется.
   Очень Шплинта огорчало моё высшее образование, полученное в его родном городе. Просто в бешенство приводило. Он не скрывал своего отношения и то и дело повторял:
   - Что, сука, с девками колу с коньяком лакал, пока я тут загибался, Родину защищая?! Умнее всех, что ли? Я те дам просраться!..
  
   По возрасту Шплинт был младше меня на два года, и это ещё больше злило сержанта, доводя до состояния неконтролируемой агрессии. Поначалу я терпел, стараясь не выделяться в среде молодняка, спущенного системой военкоматов в воинские части нашей необъятной. Но потом, когда, поведение Шплинта перестало соответствовать документам Женевской конвенции и он "отметелил" меня с двумя приятелями-отморозками до кровавых мальчиков в глазах, я решил - пора прекращать этот процесс на корню, чтобы не стать потом мишенью для всех желающих. Умылся я после "расстрела питерских рабочих" в отдельно взятой казарме, привёл себя в порядок, сплюнул в урну выбитый зуб и пошёл ва-банк.
   Время было вечернее, называемое личным по старинному армейскому заблуждению. Какое, к чертям, личное время, когда тебе, скажем, хочется почитать книгу, а тебя волокут за шкварник будто нашкодившего щенка в красный уголок или, там, ленинскую комнату для просмотра программы "Время"?!
  
   Так вот, взял я табурет от прикроватной тумбочки и попилил к месту просмотра сакральной социалистической телепрограммы. Рота уже сидела перед экраном, готовая к созерцанию достижений планового хозяйства и тяжкого житья заокеанских рабочих в интеллигентном изложении Валентина Зорина. Я почти успевал к началу.
   Моё явление с табуреткой не вызвало никаких вопросов ни у дневального, рассматривающего коридор с тибетским отчуждением, ни у сослуживцев, мостившихся близ телевизора - случалось, что в ленинской комнате не хватало места для сиденья, тогда бойцы со своей "плацкартой" приходили. На этом и строился мой расчёт. Думал, успею вычислить в толпе Шплинта, подойти и врезать, пока ничего не заподозрили. Лишь бы он приткнулся где-то с краю. Здесь мне тоже фартило - сержанта Шипова обычно всегда тянуло к свободе, поэтому он в середину никогда не лез. И в этот раз сидел в первом ряду у прохода.
  
   Протискивался я поближе к цели, будто диверсант, а сам всё прикидывал, как буду бить и главное - куда. Нужно распределить силы и ударить в такое место, чтоб не насмерть, но и чтоб эффективней, чем пощёчина субтильной старой девы не в меру ретивому альфонсу.
   Шплинт поднял на меня глаза, в которых не было ничего - ни испуга, ни страха, ни удивления. Одна лишь пустота и безучастность. Именно это равнодушие и позволило мне сделать то, что я сделал.
   - Привет, старший сержант Шипов! Помнишь, я сказал тебе, что убью, если ещё тронешь?
   И тут до Шплинта что-то начало доходить, он попытался встать, но оказалось - поздно. Табурет был сколочен хорошо: только чуть скрипнул и не развалился, когда опустился на плечо моему обидчику. Шплинт кричал визгливо и противно, как свинья, которую не сумели заколоть с первого удара. Но меня ничуть не трогали его причитания. Я попросту вышел, направился к дневальному и вопреки всем армейским порядкам закурил прямо возле тумбочки.
   Прихватили меня через полчаса - пока вызвали дежурного офицера, пока командир взвода с командиром роты приехал, так что ничего удивительного. Шплинта, конечно, в больничку сразу отправили. Он уже не кричал, затих. Все его дружки выглядели потерянными и убитыми, смотрели на меня, как гниды на перметриновую мазь, но молчали. Офицерам почти сразу же стало известно: "старший сержант Шипов неудачно сел перед телевизором, поскольку упал и сломал ключицу" или "упал, поскольку неудачно сел" - всё смешалось в умах личного состава. Но нашлись доброжелатели - заложили меня, поэтому пришлось провести всю ночь на "губе", как говорится, во избежание. Хотя я лично сомневаюсь, что друзья Шплинта осмелились бы мстить, настолько они были деморализованы "боевым ранением" главаря.
   Утром приехал дознаватель - подполковник из военной прокуратуры. Расспрашивал меня о том, о сём, но я твердил, что ничего не знаю, просто опоздал на просмотр программы "Время", задержался в туалете, зашёл в ленинскую комнату, а там сержант на полу орёт. У меня нервы слабые, потому - сразу в коридор выскочил.
   Дознаватель ещё пару дней пытался вытрясти из меня правду, а потом в госпиталь к Шипову на очную ставку повёз. Шплинт смотрел в мою сторону ненавидящими глазами, но с опаской и каким-то, как мне показалось, подобострастием. Не выдал. Твердил заученную мантру, мол, "сел, покачнулся, упал, закричал от боли". Так и пришлось подполковнику довольствоваться версией о неудачном падении со стула.
  
   А вот после госпиталя меня в свою казарму не повезли. Посадили в УАЗик-буханку и отправили куда-то совсем в другую сторону. Но сначала пришлось часа два торчать в машине возле КПП вместе с сопровождающим - незнакомым капитаном. Он чего-то ждал. Или - кого-то? Точно - кого-то.
   Дверь УАЗика открылась, и в салон заглянул... тот самый генерал-майор, с которым у меня произошла незабываемая встреча в солдатской чайной. Я попытался вскочить, но, ударившись о потолок, совершенно растерялся и завалился неловко набок на откидное сиденье.
   - Ага, капитан, этот, что ли, боец? - спросил генерал у сопровождающего, нимало не озаботившись моими почти уставными трепыханьями.
   - Так точно, товарищ генерал-майор, он самый.
   - Тогда понятно - тот ещё фрукт... из сельхозакадемии. С ним надо ухо востро. Замаринует и фамилию не спросит. Документы готовы?
   - Так точно, готовы!
   - Тогда, в добрый путь! Эй, академик, служи исправно, а что до этого момента было, забудь... Впрочем, нашу первую встречу разрешаю помнить. До самой старости. Детям потом расскажешь, Тимирязев, мать твою Мичурин любил!
  
   - А куда мы? - спросил я, совершенно забыв о субординации, когда машина выехала за территорию дивизии.
   - Там узнаешь, боец. Хотя скажу... будешь теперь на "точке" служить в лесу без увольнительных, но зато в маленьком коллективе и без неуставных отношений. Заслужил...
   - Так ведь я, товарищ капитан, ничего...
   - Молчи уж, не для протокола. Скажу тебе как мужик мужику, молодец... Теперь "деды" поостерегутся, не станут борзеть без причины.
  
   Служилось мне на той секретной "заимке" тяжело, но нескучно. Было нас не больше взвода тех, кто поочерёдно нёс боевое дежурство в круглосуточном режиме. О Шплинте я и думать забыл уже через месяц. И не вспомнил бы, наверное, уже никогда, но случай один...
  
   Прошло года три после "дембеля", я как раз аспирантуру в альма-матер заканчивал, жениться успел, дело к защите кандидатской шло. И вот однажды встретил Шплинта в городе. Еле узнал. Он будто стоптался изрядно с момента нашего последнего свидания на очной ставке в госпитале.
   Коля курил у входа в третьеразрядную пивнушку в окружении невразумительных господ нетрезвой наружности.
   - Ваше благородие, господин старший сержант Николай Михайлович Шипов, разрешите обратиться?! - сказал я первое, что пришло мне в голову.
   Шплинт вздрогнул, на мгновение преобразился, а потом вновь сник, но любопытство в его глазах уже не могла погасить никакая насторожённость.
   - Ты... кто?
   - Я твой крестник, не помнишь?
   Шплинт непроизвольно повёл правым, видимо, неудачно сросшимся плечом и скривился:
   - А-а-а, учёный - хрен толчёный. Ты, что ли, Макс?.. Чего припёрся? На моё унижение посмотреть?
   - Нет, просто мимо проходил.
   - Так и проходи! Испоганил мне жизнь, пиздрон моркокуйский... а теперь вот - "мимо проходил".
   - Так мы уже пять лет не виделись, ты что-то путаешь.
   - Ага, я путаю... А кто мне плечо расхерачил? Я из больнички вышел, сразу - на "гражданку" по здоровью. Осложнение приключилось - посттравматический неврохренозит, или что-то в этом роде. Думал найти тебя и убить. Больше года искал, потом плюнул.
   - А тебе, конечно, было бы лучше меня инвалидом сделать?
   - Не знаю, но ты-то из меня сделал... понимаешь, сделал?!
   - Хватит уже ёрничать! - возмутился я. - Прекрати, а не то за себя не ручаюсь.
   Шплинт стыдливо втянул голову в плечи - так обычно это делают неисправные домкраты - и чуть не заныл:
   - Моим досрочным падением воспользуешься? Сука ты, а не матрос!
   - Какое падение, ты о чём?
   - Когда бил, не думал? Интеллигенция! С этаким-то переломом, который ты мне залудил, покатился я по наклонной, как колобок в лисью пасть...
   - Так ты на инвалидности?
   - С тех самых пор. Рука почти не работает - если стакан полный, то и не поднять.
   - А пенсия?
   - Что про эти слёзы сейчас говорить. Сам, небось, знаешь, как у нас инвалидов "любят".
   - Коль, ты думаешь, во всём виноват я?
   - А кто, как не ты?! Моли бога, что сейчас меня встретил. Ещё полгода назад, не дал бы живому уйти - задолбил бы насмерть. Подкараулил в тёмном переулке, и с левой - монтировкой по башке. Но перегорело уже. Алес капут!
  
   Моложавый мужчина с седоватой недельной щетиной замолчал.
   - А дальше, дальше - что? - обратился к нему один из слушателей, едва сдерживая нетерпение.
   - Дальше - как в сказке: чем ближе к финалу, тем интереснее, хех... - невесело усмехнулся рассказчик. - Решил я, что искалечил жизнь парню и захотел ему чем-то помочь. Не стану рассказывать, как сошлись мы с Шиповым, только сошлись. Подготовил я Николая к поступлению в институт, а потом и "закончил" вместе с ним, второй свой диплом написав. Дальше - больше: на работу к себе взял экономистом. Я тогда уже заместителем директора крупной птицефабрики трудился, располагал нужными рычагами, чтоб кадры подбирать по своему усмотрению.
   Тут внезапно крякнулась перестройка, вместо неё независимость державная объявилась. Цеховики, барыги и спекулянты были названы солью земли русской и... понеслась страна по кочкам. Кто-то в депрессию впал, кто-то спился, а нам с Коляном удалось птицефабрику свою приватизировать. В банке кредит взяли под нескромный процент имени финансовой революции - в залог жильём своим ответили. Повезло, вытянули, дело на лад пошло. Семьями стали дружить, и не сказать, что когда-то смертельными врагами были.
  
   Говорящий снова умолк. Слушатели его уже не торопили, то ли не решаясь ничего спросить, то ли осмысливая рассказанную историю. Пауза оказалась не слишком затянутой. Мужчина продолжил:
   - Всё бы хорошо. Да вдруг Шплинт (я уже давно имел право так называть своего партнёра по бизнесу) пропал куда-то... вместе с финансовым траншем из бюджета, который мы выбили с ним на расширение производства. Было заведено уголовное дело. Сначала по факту исчезновения Шипова, укравшего деньги... А потом оказалось, что авизовка в один из банков на Сейшелах мной подписана. Подстава, не иначе.
   Следствие переменилось ко мне в один миг: теперь уже меня подозревали в организации убийства и тайном захоронении компаньона. И всё это - с целью, завладения средствами предприятия. Армейские дела раскопали до кучи... Теперь - хана. А ведь больше двадцати лет мы с Шиповым в одной упряжке. Думал, перетёрлось всё. А тут - видишь ты, какая хреномантия в полный рост вылезла.
  
   Слушатель, тот, что помоложе, сочувствующее вздохнул, и в помещении воцарилась тишина. Впрочем, длилась она снова недолго. Со скрежетом распахнулась металлическая дверь, и кто-то невидимый из коридора сказал:
   - Эй, кто тут Максим Алексеевич Кузнецов? На выход с вещами.
   - Меня освобождают?
   - Там всё узнаете... Говорят, нашёлся ваш подельник... тьфу, партнёр. Живёхонек. Сам за вами и приехал...
  
   Когда дверь захлопнулась, двое, оставшиеся внутри переглянулись. Молодой спросил:
   - Профессор, вы уверены, что поступаете правильно?
   - Разумеется, коллега. Если дать пациенту поверить, что ему грозит пожизненное, он замкнётся и никогда не сознается, тем более - не излечится. А так - стресс и метания юного Вертера... Вы видели его напуганные глаза? Ещё бы - оказывается, убитый им Шипов жив. Любого переломит. Думаю, уже сидит и пишет признательные показания. Но это только начало. Теперь предстоит из его головы всю эту дурь повывести. Тоже выдумал: перестройка, независимость, транш, бизнес. А нечего было с табуретом на живого человека! Такие преступления не имеют срока давности!
   - Это гениально, профессор! Разрешите выразить восхищение?!
   - Полно вам, молодой человек. Обычная практика великого психотерапевта. Давайте-ка лучше пойдём подышать воздухом перед обедом.
   - Ещё рано, профессор, нас не выпустят.
   - Ошибаетесь, коллега, - у вас просто отстают часы.
   И точно - тяжёлая дверь снова заскрежетала, и дюжий санитар в синем халате, совершив приглашающий жест рукой, произнёс:
   - Ну что ж, господа, прошу на прогулку.
   Профессор Зигмунд Фрейд и его верный ученик Карл Густав Юнг убрали руки за спину и гуськом потянулись к выходу из палаты.
  
   25 декабря 2011 г.


Популярное на LitNet.com В.Пылаев "Видящий-5"(ЛитРПГ) А.Минаева "Академия Алой короны-2. Приручение"(Боевое фэнтези) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) Н.Изотова "Последняя попаданка"(Киберпанк) Е.Азарова "Его снежная ведьма"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) В.Старский "Интеллектум"(ЛитРПГ) А.Робский "Охотник: Новый мир"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"