Чваков Димыч: другие произведения.

Проследовал поезд...

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Peклaмa
  • Аннотация:
    Der Teufel дюжинамерон от Димыча


ПРОСЛЕДОВАЛ ПОЕЗД ...

(Der Teufel дюжинамерон от Димыча)

  

"VERBA VOLANT, SCRIPTA MANENT"

"слова улетают, написанное остается",

сентенция времён Древнего Рима

*проследовал поезд от станции жизнь*

   ...слеза на скорости дрожала,

   а мимо мчались города,

   закутанные в шлейф вокзалов,

   снабженных кузовом "седан"...

  

   и растворялись в чреве мысли

   одностороннего "твори!",

   и прогибалось коромысло

   уловом утренней зари...

  

   мы уходили в снежный облак

   незавершенного житья,

   и всё качался нежный облик

   на вантах, словно смятый стяг...

  

   и кровенило по винилу

   забытых песен хоровод...

   она меня давно любила

   и я любил... но мимо нот...

  

   она не бросила с досады

   несовершенного меня...

   а поезд мчался вдоль ограды -

   за ней колокола звенят...

  

   и отражается по меди

   моих стихов неясный пыл...

   здесь я заметил свою Леди,

   "пришёл, увидел..." и... забыл...

Д.Чваков, из неизданного

  
  
   Заполошное августовское солнце неумолимо валилось в кулисы горизонта, нервно прикусывая до крови обветренные за день губы облаков.
  
   На площади имени десятой годовщины пятидесятилетия Одного Очень Важного События была толчея. Ничего в том удивительного - просто в это время - в течение часа - отправлялось и прибывало сразу четыре поезда. Причём здесь поезда, спросите? Вот-вот, мужчина с бородкой клинышком... нет-нет, не с бородкой и клинышком, а с бородкой в форме клинышка сделал смелое предположение, что сегодня в городе праздник, на который съезжаются гости. Логика имеется, но ответ неверный. Ага, вот дама с попугаем в клетке желает удвоить ставку. Видите, она интуитивно почувствовала, в чём дело. Именно! На площади имени (извиняюсь за намеренную тавтологию) десятой годовщины пятидесятилетия Одного Очень Важного События стоял городской железнодорожный вокзал. Один из десятка.
  
   Именно! Вокзал стоял, никуда не двигался. И как заметил некий классик детско-юношеской литературы, с платформы всё время говорили, что здесь вам не какое-то там Бологое, тем более - Поповка, а самый что ни на есть город нашего натёртого об Фрейда и решения Государственной Думы в первом чтении воображения. Вообразите себе!
  
   Странная вывеска "Держите ваши привычки при себе - охраняется видеонаблюдением!" украшала фасад вокзала со стороны прибытия. Ленивые, как осенние мухи, полицейские (в девичестве - милиционеры) неспешно перелетали от одного подаяния к другому, умело взимая дань с отзывчивых лиц бесхозной национальности. Видеонаблюдение служителей порядка не страшило. Видимо, они все знали какое-то волшебное слово, способное не просто остановить прекрасное мгновение за секунду до факта передачи денежных знаков от одного лица другому, но также и вовсе изъять это мгновение из видеотеки в случае надобности.
  
   По перрону прогуливались вальяжные носильщики с бляхами и тележками из профсоюза осёдлых цыган с паспортами этнических татар откуда-то с Поволжья. От долгого нахождения на открытом воздухе в плену креозотовых испарений выглядели они синее серого абиссинца в абиссали океанических вод. Вот-вот должна была начаться большая работа. Вот-вот. А пока служители привокзального культа внутренне замерли в ожидании совместной путевой мессы с названием "отправление-прибытие".
  
   Близ выхода на первый путь, откуда без устали убывали электропоезда пригородного сообщения, отталкиваясь последним вагоном от края перрона, как ныряльщик от пирса, мельтешила железнодорожная дама в униформе и с лисьей мордочкой египетского Анубиса. Она пыталась убедить граждан не уподобляться ветеранам всякого рода и покупать билеты... и всё сетовала, что безбилетники лишают её заработка и не дают прокормить мужа - ветерана алкогольного фронта - и собачку Музочку, похожую на болонку, лишённую медали за экстерьер по причине хронического недоедания.
  
   Женщину никто не слушал, а один язвительный бомж, проводящий исследовательские работы в урнах и мусорных бачках с невнятным логотипом от неразборчивой управляющей компании, весело откликался на её жалобы несколько заумным:
  
   - Как говорится у театральных, те же и антитеза... оговорочка по Фрей - do you do... Ты бы, Семёновна, шла себе мимо. Не видишь, у народа иные мечты и устремления, здесь тебе не парк культуры вместо отдыха, не поймут тебя в наших-то палестинах.
  
   Сверху с плаката-постера на всё происходящее взирал всенародный Гарант, щедрой экологической улыбкой благословляя свой народ на совершение путешествий. А чуть поодаль, на тумбе, напоминающей театральную, сурово сводил брови Гарантов ставленник по женской части... в смысле - линии с оборонным уклоном. Да-да, тот самый военный господин в гражданском, которого людская молва не напрасно поставила в один ряд с бого... простите, народоизбранным, назвав эту сладкую парочку сестролюбами. Сестролюбы - мягкая форма лубочно-фольклорного варианта откровенного славянизма, не стану его расшифровывать, предоставив право совершить данное сакраментально-филологическое действо любезным читателям.
  
   Военный господин в гражданском считался новопреставленным безмозглым свидетелем по делу о том, что творили в его епархии распоясавшиеся любовницы. А отчего плакат до сих пор висел на тумбе, когда оригинал уже скатали в виде коврика в государственные запасники? Так ведь - запамятовали, случается. Не всё ещё у нас хорошо с памятью в Отечестве: ветеранов забываем, а вот заслуги племенных идиотов помним хорошо.
  
   Так вот, господин в гражданском не просто суровел с плаката упитанным лицом, но и вопрошал: "А ты надел форму российской армии?!" Этим самым, похоже, он хотел, чтобы невидимый визави исполнил его, экс-министра, давнюю мечту - послужить отечеству сверхсрочно, драя зубной щёткой казармы и моя ноги дембелям в знак особого расположения - мечту, которой так и не дано было бы осуществиться, если б не удачный поворот Фортуны... Впрочем, за удачным поворотом оказался другой, менее успешный.
  
   На лице бывшего министра кто-то подрисовал углем лихие гусарские усы, а в левую - свободную от вопрошающего жеста - руку поместил "ядерный чемоданчик", но с очень странной надписью "Чисто прибыль министерства обороны". И не было в этом ничего удивительного, если учесть, что финансовые ручейки за спешно освобождаемую в приказном порядке недвижимость упразднённых военных училищ полились в оффшорные реки с кисельными берегами и в унитазы, инкрустированные бриллиантовыми россыпями на малоприметных Средиземноморских островах, заросших прелестными виллами в стиле "Робинзон на заслуженном отдыхе".
  
   Ну да Бог ему судья, этому далёкому потомку соития лисы Алисы и антропоморфного дендромутанта1 Буратино. Оставим его и дальше изображать из себя идиота, которым крутили алчные бабы.
  

* * *

  
   Оживление нарастало!
  
   Отъезжающие и встречающие перемешались в одну пёструю массу, прокладывая себе путь к нужной платформе. Вокзал гудел монотонно, как гудит осиное гнездо, потревоженное палкой любопытного мальчишки, который ещё не знает, чем чреваты его действия.
  
   Самый большой шум производили служащие цирка, отправляющиеся на гастроли в глухое провинциальное лето российской глубинки. Нет-нет, животные, оборудование, вагончики грузились не здесь, а на товарной станции Столица Многократная. В пассажирском поезде ехали только актёры и администрация. А что здесь необычного - ничто человеческое, как говорится. Цирковые, отметившие накануне открытие гастрольного сезона, пели об уходящей молодости, впадая в раж... и выпадая из него с негромким оханьем, напоминающим кряхтение взрослого гнома.
  
   В общей суете и готовности не принимала участие только реденькая группа лиц, находящихся здесь по причине люмпенского мировоззрения. Им глубоко безразличны движущие мотивы народонаселения планеты, лишь было б, что бросить в заскорузлую топку желудка, да чтоб оборотень полиции-милиции не слишком резвился своим демократическим оружием в виде мирно оттопыренных дубинок. Сегодня всё совпадало: патрульным не до разборок с низшей кастой электорального пакета/потребительской корзины, и в пакете полно лакомых отходов из привокзальных буфетов и кафе.
  
   Бомжиха в болоньевом плаще времён Шербурского дебюта Катрин Денёв разрывала живот вяленой рыбе (предположительно, лещу) металлическими зубами и поедала выпадающую икру, словно жевательную плитку оранжевого пластилина, липнущего к коронкам нержавеющей стати. И всё бы ничего, да вот начинало казаться, что это уже вовсе не старая неопрятная женщина, а голубь со склеенным жвачкой клювом.
  
   По внутренней вокзальной радиосети транслировали бравурную музыку, которая по мнению руководства МПС должна была обеспечить хорошее настроение пассажирам и проводникам, а также - их взаимную вежливость.
   Неожиданно передача прервалась, динамики похрипели для порядка несколько секунд и затаились где-то под облаками. Прошло минут пять, прежде чем трансляция возобновилась. Но теперь характер музыки был иной. Исполнялась классика. Хотя и весёлая, но классика. Вероятно, смена характера вещания должна была зафиксировать начало радостной движухи пассажирских масс.
  
   И верно, виртуальный голос вокзального глашатая объявил посадку в поезд дальнего следования "Столица - Заполярные Выселки". И народ отозвался движением тел, баулов, сумок, чемоданов, рюкзаков и безразмерных синтетических контейнеров с милым названием "мечта оккупанта". Проводники дружно зашелестели билетами и паспортами, чтобы удостовериться, не подсаживается в их вагон какой-нибудь злостный неплательщик налогов, отфискаленный в базу данных "невыездные никуда".
  

* * *

  
   Дверь купе отъехала, и внутрь казённого помещения с запахами железнодорожной прачечной ворвалось упоительное амбре недешёвого коньяка. Исходило оно от импозантного господина с благородными сединами на висках.
   - Бах в помощь! - поприветствовал ранее прибывших пассажиров мужчина.
   - Что? Что вы говорите? - не расслышала дама, которая если бы и заинтересовала Оноре де Бальзака, то только лишь одним - у какого портного она так безвкусно одевается.
   - "Шутка"! - закрыл тему незнакомец, материализуясь во всей своей не очень трезвой красе внутри купе.
   - Ага... - зафиксировала дама. - Шутим, значит?
   - Это не я, - хохотнул вошедший. - Иоганн-Себастьян.
   Палец господина был направлен в сторону регулятора громкости динамика где-то под потолком.
   Получилось очень любопытно - мелодия, проникающая с улицы, была той же самой, что и транслировалась в поезде, но несовпадение на пару тактов создавало иллюзию какофонии. Бах был бы расстроен таким раздвоением своей композиции.
  
   Между тем, с появлением знатока музыки купе заполнилось. Посмотрим, кто же здесь едет. Кроме означенного господина с седыми висками, имя которого так и осталось неизвестным до конца поездки, терпеть и развлекать друг друга предстояло супружеской паре, назовём их Саша и Надя. Обоим чуть за сорок. Четвёртым попутчиком был парень лет тридцати восьми - сорока в рваных по моде джинсах и линялой футболке с изображением Че Гевары на груди и автомата Калашникова на спине. Кажется, его имя - Митя, если я не ошибаюсь. По крайней мере, так называет его тётка - та самая безвкусно одетая дама, которая не понимает "Шуток". Но на ней мы останавливаться не станем, поскольку она провожающая и вот-вот покинет вагон - до отправления остаётся всего три минуты.
  
   Что можно сказать о Мите? Возрастом и образованием он соответствовал современному супервайзеру собственной судьбы, готовому в скором времени превратиться в элитный "офисный планктон". Если же обратить внимание на такие его качества как настойчивость и армейский напор - три года службы по контракту не пропали даром, - можно было легко сделать вывод: этот и в старших менеджерах вряд ли бы засиделся. Вот и не засиделся, а работал по части связей с партнёрами предприятия далеко не последним лицом. Хм... "работал лицом"... Затейно я выразился, не находите?
  
   Супруги Саша и Надя, похоже, жили вместе уже достаточно долго для того, чтобы из обычных супругов стать одним целым, ироничным и неунывающим не при каких обстоятельствах.
  
   Поезд дёрнулся, сначала нерешительно, а потом более смело. Ловушка захлопнулась, коряво дзенькнув неисправным замком заполненного купе. Долго же автор собирал этих людей в одном вагоне, чтобы разговорить, вызвать на откровения. Или не собирал, а просто они так удачно купили билеты? Пусть это останется загадкой - должна же быть хотя бы одна тайна в сборнике из нескольких историй, не правда ли?
  
   Когда проводница собирала билеты, выяснилось, что все направляются до одной станции и это обстоятельство заставило мужчину с седыми висками сделать заявление:
  
   - Что ж, дамы и господа, раз уж так оказалось, что все мы едем в один город, то предлагаю не таиться, а поделиться со всеми здесь присутствующими историями, которые кажутся вам интересными. Только, знаете что, пусть все рассказы будут связаны с железной дорогой... коль скоро едем в поезде. Возражения имеются?
  
   Никто возражать не стал.
  

1.

Ex duobus malis minus est deligendum

(из двух зол выбирай меньшее)

Ещё раз об иронии судьбы

  
  
   Скоро сказка сказывается, но делается всё по генеральному плану застройки. Да-с!
  
   За окнами замелькали стандартные микрорайоны новостроек "спальных кварталов" Москвы. Потом - примкнувшие к мегаполису населённые пункты: Лосиноостровская, Тайнинская, Перловская, Мытищи... Надя чему-то улыбнулась и сказала:
   - А у меня уже и первая история есть. В ней железнодорожный мотив имеется, хотя и не такой явный. Хотите, расскажу?
   Возражающих снова не нашлось, и потому рассказ полился рекой из Надиных уст, заставив критиков с удовольствием констатировать, что автор этих строк в очередной раз уличён в использовании канцеляритов:
  
   - Один из моих одноклассников, с которым мы дружили со школьных времён, сразу после получения аттестата уехал в Москву. Там закончил ВУЗ, устроился на работу и нашёл себе спутницу жизни. Проживали они в одном из новых типовых районов города. По-моему, в Ясенево.
  
   Как-то раз решила я во время отпуска навестить старых школьных знакомых вместо того, чтобы ехать к морю. В списке моего отпускного внимания оказался и этот самый одноклассник, назову его - Володя. Не сверкай глазами, Саша, это ещё до знакомства с тобой случилось. Да и знаешь ты Володьку хорошо. Кроме того, он женат был в то время.
  
   Так вот, я заранее созвонилась с Москвой и договорилась на недельку тесного общения со своим школьным товарищем и его супругой. Приехали мы в столицу вдвоём. Ещё с одной одноклассницей. Вовчик к тому времени сумел уболтать своё начальство, чтобы ему дали пять дней отпуска в разгар летнего сезона, и поэтому общение удалось. Никакие служебные надобности не могли отвлечь старинных приятелей от нежной феерической встречи.
  
   На второй день к нам подтянулся ещё один одноклассник из Риги, где он учился в институте гражданской авиации. Приехал этот парень тоже не один, а с институтским товарищем, коренным рижанином. Чтобы рассказ далее получился хоть чуточку связным, придётся дать имена новым героям. Назову вновь прибывших так: Сергей и Игорь. Сергей - выходец из нашего северного городка, а Игорь - прибалтийско-подданный. Ну, тогда, уж, для полного комплекта идентифицируем и женскую половину коллектива. Пусть Владимир называет супругу Верой. А я свою подругу наделю многозначительным женским именем Любовь. Так, по-моему, всё. Теперь к делу.
  
   Три дня наша дружная весёлая компания гуляла по Москве. Посетила массу известных и памятных мест столицы, не забывая, впрочем, наведываться в затейливые видом магазины, где глазам изумлённых провинциалов приоткрывал дурманящую завесу его величественное преподлейшество - Запад. Большей частью, конечно, такие многочасовые хождения по галереям огромных универмагов относились к женской половине команды. Мужчинам от встречи с друзьями и интересными новыми знакомыми необходимо лишь одно. Тёплое общение и обмен положительными эмоциями.
  
   Что бы вы стали делать на месте покинутых дамами кавалеров? Ничего такого человечество ещё не сумело придумать, чтобы заменить приятный трёп с кружкой пива в руке в окружении близких по духу людей. Дальше объяснять, надеюсь, нет необходимости. Ближе к вечеру, уставшая от длительных разъездов, стояния в очередях за итальянскими сапогами и французскими колготками, обильных пивных возлияний, компания возвращалась в Ясенево. Здесь праздник продолжался.
  
   Пели под гитару, баловали себя различными блюдами из рецептуры кухни народов СССР и запивали всё это водкой и шампанским. В один из таких московских вечеров, когда летнее амбре плавленого асфальта сменилось прохладным ароматом редкой для новых микрорайонов зелени, мы уютно расположились за столом у плиты.
  
   Только русскому человеку свойственно сидеть на тесной кухне, не думая переносить застолье в комнату. Отчего чаще всего происходит именно так? Я думаю, что большей частью по причине желания не потерять чувство локтя, когда ты ощущаешь себя одним целым со своими друзьями. Даже - исключительно поэтому. Никакие другие причины не могут объяснить кухонного парадокса. Будь в компании хоть десять, или даже пятнадцать человек, всё равно размещение на девяти квадратных метрах нам как-то ближе. Иностранцам не дано понять такого пристрастия, истолковываемого странным выражением "теснота не обижает". Они, иностранцы эти, более разобщены. Хотя, возможно, я это просто фантазирую.
  
   Короче говоря, сидит наша милая компания на кухне в квартире у Володи и Веры, поёт под гитару и ловит счастливые моменты ускользающей в одночасье безмятежной молодости. Не поёт только один Игорь. Ему, похоже, плюшевый медведь на ухо наступил в глубоком детстве на Рижском взморье. Квинтет выводит старательно слова тогдашних шлягеров из репертуара "Весёлых ребят", "Лейся песня", "Голубых гитар". Барды тоже не могут обижаться, что их творчество обошли вниманием на девятом этаже Ясеневской "высотки", это я ответственно заявляю.
  
   Состояние души такое, что впору взлететь над совковым бытом и умыться чистыми родниковыми слезами. Разлив горячительных напитков при этом только помогает процессу, а не тормозит его.
  
   Вскоре хозяин дома заметил некий непорядок, готовый возникнуть на кухонном пространстве. Водка-то кончается, ребята! Не пора ли взбодриться, пока магазины ещё торгуют? Самое время засылать гонца по доброй русской традиции. Тут слово взял Сергей. Он постарше остальных был, армейскую школу уже прошёл. Кому, как не ему, назначить дневального по кухне?
   - Вот какое дело, - начал Серёга, недвусмысленно посматривая на своего друга Игоря, - мы тут так хорошо петь квинтетом приладились. А от тебя всё равно ни голосу, ни форсу. Отправляйся-ка, братец, за водочкой. Магазин знаешь где. Вот сейчас только Володя тебе ключи от квартиры даст, чтобы не звонил в дверь, когда вернёшься. Мало ли, мы не услышим за пением. Без обид только. Идёт?
  
   Игорь возражать не стал. А что тут против скажешь, если так оно всё и есть на самом деле. Слушать чужое пение ему приятно, но нельзя же состав вокальный приводить в нерабочее настроение из-за своих прибалтийских амбиций. Что он, не понимает, что ли? Сами знаете, как бывает. Стоит сбить настрой, а потом его уже ничем не восстановишь.
  
   Взял Игорёк сумку и к лифту направился. А концерт тем временем покатился дальше. Даже соседи на балконах аплодировали от чистого сердца. Окна-то распахнуты, слышно хорошо в этот летний вечер.
  
   Минуло минут сорок. Никто и не вздумал беспокоиться. Гастроном, хоть и рядом, но антиалкогольную компанию Политбюро, ведомое своим "гениальным" секретарём, отменять не предполагало. Видно, очередь жаждущих перед закрытием магазина превысила среднестатистический уровень по району. Прошло два часа. Тут уже стало не до пения. Магазин недавно закрылся, а Игоря всё нет. Пропал парень. Вышли все разом во двор и стали соседских старушек опрашивать. Точно, приметили они, что молодой человек к гастроному пошёл. Но обратно не возвращался. Никто из окрестных пьянчужек тоже ничего не мог толком поведать о пропавшем гонце. Вроде, видели похожего по описаниям парня в очереди. Видели, как выходил из магазина с бутылкой. Но больше ничего. Куда делся, неизвестно.
  
   Володя от безысходности тормознул патрульную милицейскую машину и осведомился, не забирали ли служители закона, случаем, симпатичного блондина в синей маечке с надписью "Riga". Милиция такого не забирала. И вообще, они ещё никого сегодня вечером не забирали. У них "разгрузочный день" нынче. Сами "керосинить" надумали по поводу чьего-то дня рождения.
  
   До самого утра продолжались поиски пропавшего гостя. Но нигде, ни в опорных пунктах милиции, ни в окрестных больницах, ни в моргах человека с приметами Игоря не было. Володя даже в институт Склифосовского звонил, предполагая, что гость из Риги попал в серьёзную автокатастрофу. В смысле, машина его сбила. Никаких результатов. Сергей сидел, как в воду опущенный и твердил:
   - Это я, это всё я... Я виноват. Что теперь родителям Игоря скажу?
   Женщины успокаивали его, как могли. Только к полудню все забылись тревожным некрепким сном.
  
   Ближе к вечеру поиски продолжились. Но всё так же безрезультатно. И только уже почти в полночь оглушительный телефонный звонок вывел всех присутствующих в квартире из состояния, близкого к обморочному. Володя поднял трубку, ожидая услышать самое страшное.
   - Ключи по почте высылать, или как? - услышал он чей-то интуитивно знакомый голос.
   Хозяин квартиры ничего не понял и переспросил:
   - Какие ещё ключи?
   - Да, от квартиры, - отозвался телефон. Это звонил Игорь. Звонил из Риги.
  
   Всё объяснилось просто. Он зашёл в гастроном и довольно быстро получил желаемый продукт первой необходимости. Но когда рижанин вышел из магазина, то совершил ошибку - надумал прогуляться слегка перед сном. Этот променад в сумерках и был всему виной. Игорь попросту заблудился. Он попытался было сориентироваться по звукам гитары, доносившимся из открытых окон. Но где там, какофония магнитофонных записей будоражила однотипные дворы и заглушала "живой" звук.
  
   Один раз, правда, заблудшему в ночи удалось различить звуки гитарных аккордов. Игорь зашёл в подъезд, но увидел, что начертанные надписи в нём не соответствует тем, которые были в нужном доме. Спрашивать у прохожих не имело смысла, так как адреса Игорь не помнил. Он же ехал к друзьям Сергея, зачем запоминать название улицы и номер дома, когда они не планировали разлучаться с другом в столице?
  
   Решение пришло внезапно. Нужно ехать домой. Проверив карманы, Игорь понял, что денег на железнодорожный билет у него с собой не наберётся. Но есть же целая бутылка! А это не так мало, благодаря Михаилу Сергеевичу, предусмотрительно объявившему алкоголь злом на государственном уровне. Никогда ещё водочный курс по данным Центробанка не был таким крепким и нерушимым. Даже бруски золота высокой пробы отступали в тень, чтобы не отсвечивать в своём Форт Ноксе незатейливым металлическим блеском.
  
   Игорь поехал на Рижский вокзал, благо выяснить дорогу к метро значительно проще, чем к дому с неизвестным адресом. На вокзале он подошёл к отправляющемуся поезду и сумел договориться с проводником о проезде за бутылку с частичным возмещением цены билета из имеющейся наличности. Игорю повезло - поезд был Московского формирования. С рижанами такой натуральный обмен вряд ли бы прошёл.
  
   Прибыв домой, Игорь помчался в общагу к Сергею и узнал номер телефона в Ясенево, после чего позвонил. Вовремя, нужно заметить. Если бы он сделал это позже, то могли бы появиться первые жертвы вечернего похода в гастроном. Но главное, благодаря чему стало возможно данное событие, конечно, полное отсутствие фантазии у тогдашних градостроителей. Из-за такого однообразия и унификации чёрте что происходит. То тебя в Питер увезут на Новый год на 3-ю улицу Строителей, то в Ригу среди лета отправят.
  

2.

De actu et visu

(по опыту и наблюдениям)

Зарисовка с натуры

  
  
   - А у меня тоже случай был - непосредственно в поезде, - вступил Митя, улыбнувшись чему-то давнему. - На этом самом маршруте, только ехал состав в обратную сторону - в столицу, то есть. В Ярославле подсел я на проходящий...
  
   Впрочем, пара слов предыстории, думаю, не помешает. Командировка у меня в тот раз была по городам и весям, как говорится: большей частью в Подмосковье, сначала - с севера, потом уже с юго-востока.
  
   В Ярославле - первом пункте моего маршрута, за сутки управился, переночевал в гостинице, и - на вокзал с утра планировал. А тут остеохондроз, зараза, прихватил. Так что получилось - не больно-то и с утра. Был бы дома, сразу б к врачу поплёлся. Но в командировке - другое дело. Половину задания выполнил, не бросать же на половине. Подумал ещё, что в конечном пункте моего маршрута однокурсник живёт, а у того жена - врач, не даст погибнуть смертью храбрых по производственной надобности: диклофенака вколет, массаж сделает.
  
   Впрочем, обострение моей болезни никакого отношения к истории не имеет, но вспомнилось очень живо. Видно, для меня важнее тогда ничего не было. Хотя анекдотическая ситуация затмила воспоминание о тяготах и лишениях цивильной жизни. Слушайте.
  
   Театрально подволакивая правую, побитую остеопатическим обострением ногу, я кое-как добрался до вокзала. Поезд до Москвы не заставил себя долго ждать, и вот я уже сижу на нижней полке плацкартного вагона, извлекая из дорожной сумки книгу и газеты, чтобы развлечься в пути. Но развлекуха началась несколько раньше, чем я предполагал.
  
   Напротив меня уселись две старушки с большим количеством багажа. По их просьбе я освободил пространство под нижней полкой и закинул чью-то мешавшую сумку наверх, благо ехать недолго - никому она там не помешает спать. Только я исполнил этот благородный поступок, как был весьма удивлён и сконфужен. В проём купе ворвался молодой парень и начал размахивать руками, указывая на то, что я поступил недостойно звания гуманиста, распорядившись его багажом так вольно. При этом пассажир не говорил ни слова, а только горько мычал, будто жалуясь своей глухонемой судьбе.
  
   И действительно, попутчик был глухонемым. Об этом ярко свидетельствовало интенсивное общение жестами с провожающими его двумя женщинами. Вы когда-нибудь слышали, как кричат глухонемые? Жутко и неприятно! Звук пикирующего на тебя штурмовика, пожалуй, с трудом может сравниться с этим гортанным вибрирующим свистом в широком диапазоне частот.
  
   Одна из провожающих немного говорила и слышала. Только через неё мне с трудом удалось успокоить парня и убедить его в том, что ничего страшного с его сумкой не случиться на второй полке. Мы всем миром за ней последим, если он боится, что его груз утащат, воспользовавшись отсутствием двух из человеческих чувств глухонемого.
  
   Поезд тронулся, и парень мирно уселся рядом с двумя старушками. Теперь он буквально излучал спокойствие. Главное - это найти общий язык, уверяю вас. Дальше, почти до самой столицы, ничего интересного не происходило. Всё это время я читал и периодически задрёмывал от этого. А что поделать - поезд для того и создан, чтобы в нём отсыпались. Вот уже и Московские окраины показались за окном. И тут зазвонил мобильник.
  
   Звонил он где-то рядом со мной. Но никто из пассажиров не реагировал. Через минуту нудячий телефон стал раздражать окружающих. Старушки с любопытством выглядывали в проход вагона, пытаясь определить нерадивого абонента. Но источник звука был явно не там, а в нашем купе. Глухонемой парень мирно дремал. Не знаю, что заставило меня обратить на него внимание, но это сразу прояснило ситуацию. Мобильник был у глухонемого! Вот так "здрасьте"! Владельцу телефона всё по барабану, он же не слышит звонка, а на вибрирование корпуса тоже не реагирует.
  
   Я разбудил парня и жестом показал, что у него звонит телефон, с любопытством ожидая, что он станет делать. Ничего удивительного не произошло. Глухонемой достал аппарат из чехла и протянул его мне, поговори, дескать. Что ж, логично - ведь сам парень не только ответить не мог, но и даже услышать. Взял у него трубку. В ней чей-то деловой голос строго спросил:
   - Это вы сопровождаете глухонемого?
   Я ответил отрицательно и попытался обрисовать ситуацию, но собеседник перебил меня на полуслове:
   - Впрочем, совсем не важно. Передайте Васе, что его будет ждать серая "Волга" с таким-то номером рядом со стоянкой такси.
  
   Абонент отбился. Я начал натужно соображать, как же передать услышанное парню. Вдруг он и читать-то не умеет. Не лишено логики, не правда ли? Если бы он умел читать, то обладатель строгого голоса прислал бы ему SMS-ку, и никаких тебе проблем. Похоже, глухонемой ещё и неграмотный. Но... постойте.
  
   Воспоминание о том, как попутчик внимательно рассматривал картинки в журналах фривольного содержания, которые разносил глухонемой же торговец "жёлтой прессой" возле Сергиева Посада, немного меня успокоило - с неграмотностью мы покончили, правда, уже при Вечно Живом Ильиче, а вовсе не при живом, которому тогда выпала честь вести народ к ускользающему коммунизму.
  
   Написал я всё услышанное по телефону на газете и протянул парню. Тот благодарно кивнул. Фу, отлегло от сердца - всё-таки грамотный, если даже мой почерк сумел разобрать.
  
   Кстати, странно, что глухонемого парнишку отправили в путь одного, снабдив вместо сопровождающего телефоном с неважно выполненной функцией виброзвонка, от которого абонент даже не проснулся. Вибратор вибратором, я уже не говорю, что этот атрибут весьма интимного свойства, а вот если бы клиент ещё и не умел читать?
  
  

3.

Verum plus uno esse non potest

(больше одной истины быть не может)

изречение Авла Геллия2

Сапожник или с ветерком

  
   Мужчина с благородной сединой на висках сдержанно улыбнулся и произнёс:
   - Да-а-а, когда-то и я молод был, из командировок не вылезал. Милое дело. И каких только тогда приключений ни случалось! Иной раз удивлялся постфактум, как вообще целым и невредимым из предложенных жизнью обстоятельств выбрался. Ни один Немирович-Данченко не смог бы объяснить. Вот, скажем, это...
  
   На дворе уже несколько месяцев кряду роскошествовал 1988-ой год. Наши футболисты взяли "серебро" на чемпионате Европы. Разве такое забудется? А где же был я в этот "звёздный час"? А был ваш покорный слуга в Северодонецке Луганской (она же Ворошиловоградская - честь и хвала первому "красному" офицеру - по совместительству) области. Решив все вопросы по послегарантийному обслуживанию вычислительного комплекса ЭГВК ПС-20003, я устремился в сторону севера. Там ждала меня любимая работа и столько новых непередаваемых впечатлений.
  
   Разгар лета, билетов нет. Из Северодонецка практически не уехать. Поэтому пришлось махнуть на автобусе до станции Горловка Донецкой области. Там проходящих поездов в столицу много - авось, да на какой-нибудь сяду. И сел бы без проблем, да одна неувязочка приключилась. В тот год случился мощный оползень на участке железной дороги между Сочи и Туапсе. Движение встало. Поезда задерживались, минимум, на сутки.
  
   Железнодорожный вокзал Горловки встретил меня дивным столпотворением. Картинка в стиле последнего дня канувшей в пепле Помпеи. Измученный ожиданием народ штурмует кассы, пытаясь ускорить своё отправление в "даль светлую". Но помогает это мало. Да, и какой, скажите, на милость может быть результат подобных штурмов, если нет поездов, следующих со стороны Кавказа уже второй день? Кассы наглухо запечатаны, а по вокзалу то и дело гремят объявления: "Поезд номер ..., маршрута следования ...- Москва, опаздывает на тридцать шесть часов... будет объявлено дополнительно".
  
   Вот такая сказочная перспектива - вынужденно застрять в командировке на несколько суток. Но что же тут поделаешь, если форс-мажор на блюде во всей своей непотребной красе?!
  
   Встал я в конец бессистемной бестолковой очереди и приготовился терпеть все тяготы и лишения, как учили нас на военной кафедре в институте. Хоть в запасе, но всё-таки офицер. Это вам не просто изнеженный штатский с кучей неоправданных ожиданий.
  
   Прошло часов пять. Ноги сделались ватными. Но тут в очереди, до этого находившейся без движения, началось внутреннее шевеление. Ага! Значит, поезда начали прорываться из грязевого (читай - селевого) плена. Чувствую, сзади надавили сильно - там, за горизонтом разумного, с утра много народу успело приобщиться к культуре советской очереди. Вся первобытная, неуправляемая масса разом забурлила, закипела. Касса открылась, и начался форменный раскардаш.
  
   В полном соответствии с основным законом стадности, выявленным ещё Чарльзом Дарвиным, народ попёр, презрев все приличия, к заветному оконцу. Я даже и сообразить ничего не успел, когда меня мощным приливным цунами человеческой плоти вынесло прямо к стойке. Вот так раз, был в хвосте, а теперь только пара счастливчиков впереди. Да и меня-то неудачником назвать в этой ситуации язык не повернётся!
  
   Настоящий интеллигент на моём месте с негодованием вышел бы из очереди и занял подобающее ему место в сторонке, но моё животное начало преобладало. Я и не думал бросать отвоёванных (пусть и не мной) позиций. И вот уже... началось! Правофланговый счастливец отклеился от кассы. Обладатель первого за текущие сутки билета с трудом встал на ноги (раньше он просто висел на поясном ремне в позе буквы "зю") и, раздвигая локтями страждущих, приступил к освобождению своих затёкших конечностей из недр толпы неандертальского толка.
  
   Скоро! Скоро... Ещё пять минут и мне тоже посчастливится зависнуть над кассой. И в сей счастливый миг над ухом чувствую шепоток:
   - Деньги есть? Возьми ещё один билет до Москвы. Ты же туда едешь?
   Я даже не успел разглядеть лица говорившего, поскольку моя шея была завёрнута на полтора оборота против часовой стрелки. И тут же меня прокатили животом по стойке, и я уже мог (о, великое чудо Маниту, воспетое индейцами племени дэлавар!) просунуть почти онемевшую руку в маленькое отверстие кассы.
  
   Сделать это, надо сказать, было очень непросто. Если бы не анонимный заказчик (который в ухо шептал), то, вероятно, я просто бы вылетел под потолок, как пробка от нагретого на солнце "Артёмовского игристого" волею незаслуженно обиженной толпы. Этот аноним оказался массивным и крепким. Он плотно прижал меня к кассовому прилавку так, что дышать стало нечем. По этой причине кассирша долго не могла понять, куда же я собрался ехать. Хорошо, что тогда у меня были чистые и ясные глаза, незапятнанные житейскими проблемами. В этих глазах и прочиталось, что мне нужно два билета до столицы.
  
   Как я выбирался от стойки, не помню. Было дурно и душно. Смертельно хотелось пива. Как чумной, вышел на улицу. В руке плотной трубочкой были сжаты билеты, а от сдачи, которую мне выдали согласно прейскуранту цен, на ладони образовались глубокие бороздки - сдачу ведь дали мелочью. Сзади кто-то продолжал усиленно дышать в ухо. Я обернулся и обратил внимание на красивого высокого парня с широкой улыбкой. Он сказал:
   - Ну, давай смотреть, что за билеты нам достались.
   Догадаться, что это и есть тот самый "бульдозер", не давший мне стремительно отчалить от кассы в трудную минуту, не составило труда.
  
   Мы изучили свои проездные документы, доставшиеся в нешуточном сражении с обстоятельствами. Билеты были на поезд, следовавший по маршруту Орджоникидзе (ещё не Владикавказ) - Москва. Тут же обезображенный акустикой вокзальной трансляции голос объявил, что наш транспорт "ожидается прибытием через три часа". Парень расплатился за билет, и мы притихли, как бы не понимая, что же делать дальше. Правила хорошего тона в таком случае учат тёмных с точки зрения этикета людей либо немедленно познакомиться, либо вежливо попрощаться. Мы выбрали первый вариант.
  
   Мой новый знакомец звался Игорь. Он был сапожником в самом хорошем смысле этого слова. В Москву стремился отвезти собственноручно изготовленную продукцию, где и реализовать оную на одном из рынков, используя свои кооперативные каналы. Огромная сумка с обувью была при нём. Какое же знакомство могло обойтись без пивопролития? Решили в ожидании поезда посидеть где-нибудь тихонько в прохладном местечке. В камеру хранения вещи договорились не сдавать - вдруг там толкотня будет, а опаздывающие скорые поезда обычно застаиваться на второстепенных остановках не имеют привычки. С трудом нам удалось запихнуть баул с обувью в багажник таксомотора, но таки удалось.
  
   И вот мы уже заседаем в маленьком пивничке на окраине Горловки. После переживаний в очереди ледяное Донецкое пиво проходило на "ура". Спустя полтора часа мы уже снова были на вокзале. На всякий случай. Вдруг паровозу вздумается примчаться раньше объявленного времени. Каково же было наше удивление, когда мы увидели только последний вагон своей несбывшейся мечты. Нас надули самым бесстыдным образом! Интересно, информация на вокзале ничего уже и не значит?! И никто не несёт за неё ответственности?
  
   Что же делать теперь? Не сговариваясь, мы с Игорем заскочили в кассовый зал и с ужасом оттуда отпрянули. Очередь-толпа была ещё покруче, чем с утра. Оставалось одно средство. Самое радикальное. Пассажир - это всё одно, что покупатель. А значит, он (то есть - пассажир) всегда прав. Необходимо было вооружиться наглостью и уверенностью в себе, ибо в советское время отстаивать свою безусловную правоту покупателям приходилось нередко в кулачном бою.
  
   Арсенал неопровержимых аргументов для борьбы с системой оказался богаче у Игоря. Опыт кооператора, сами понимаете. Стало быть, сапожнику и дратву в руки! Но я его не бросил в трудную годину и прорвался к начальнику вокзала следом.
  
   Небольшая женщина средних лет встретила нас не очень приветливо.
   - Вы плохо слушали информацию, молодые люди. Через десять минут дали исправительное сообщение о прибытии вашего поезда, - вещала она с угрожающей интонацией.- И если бы вы не умчались в город (ох, уж этот проницательный взгляд учительницы начальных классов!)... вероятно, чтобы попить пива, то наверняка бы не опоздали.
  
   Про пиво она зря напомнила. Сразу захотелось наплевать на всё на свете: на уехавший поезд, на напряг с билетами, на столицу нашей Родины, город-герой Москву. Наплевать и быстренько найти нужный офис на вокзале. Тот самый, который единственный мог нам с Игорем помочь в ту минуту. Я сделал подобие реверанса, поворачиваясь на каблуках в сторону выхода, но с дипломатическим вопросом на устах:
   - А что же нам теперь делать?
   Вопрос вопросом, а что именно делать в первую очередь, знал совершенно точно.
  
   Начальница была, судя по всему, довольна такому быстрому разрешению конфликтной ситуации. Она миролюбиво предложила:
   - Давайте ваши билеты. Я сделаю отметку. Сдадите их в любой кассе и купите новые.
   Это она, конечно, лихо завернула - "в любой кассе". Касса была всего ОДНА, и что в радиусе ста метров от неё творилось, мы знали не понаслышке. Я почти готов был сдаться. По крайней мере, пока не изолью душу бездушному кафелю в отдельном кабинете. Ну, или - в общем. Дальше можно было бы вернуться к насущному железнодорожному вопросу.
  
   Но я плохо знал Игоря. Вернее, практически совсем не знал. Полтора часа общения в баре считать достаточным для изучения человека нельзя, это же не игра в карты по-крупному. Однако мне тут же представилась уникальная возможность познакомиться с талантами сапожника в действии. Игорь метнул сумку с обувью на пол, насупил смоляную бровь и заявил:
   - А вот и не уйдём никуда отсюда, пока вы вопрос наш не решите по существу! Где это видано, чтобы информация на вокзале о прибытии поездов отличалась так сильно каждые пять минут! Вы тут нас не дурите, уважаемая. Если опарафинились, так извольте помочь, а иначе я на вас в суд подам!
  
   Я сделал полный оборот, забыв на время, куда столь страстно стремился, и с интересом посмотрел на партнёра. Затем, представив на несколько секунд заседание суда, где арбитр в футбольных трусах и развесистых староанглийских буклях требовал от руководства железной дороги возместить наши моральные страдания, я чуть не расхохотался. От этого моё желание обнаружить троюродного младшего брата деревенского домика с "сердечным окошечком" для попадания света внутрь сделалось ещё более острым.
  
   В ответ на слова сапожника начальница вокзала принялась пугать нас милицией. Но Игоря этот ход не застал врасплох. Он методично продолжал рассказывать про судебное разбирательство, которое грозит не только начальнику вокзала, но и информатору с диспетчером пассажирских перевозок, а также и ничего не подозревающему милиционеру, который, наверное, дремал где-нибудь в тенёчке и никого не трогал своею властною дланью, не говоря уже о резиновом "демократизаторе", висящим на боку. Надобно заметить, что как раз в то время бесконечные судебные тяжбы гражданского характера попросту вошли в моду. Демократизация и гласность, знаете ли.
  
   Ошеломлённая подобным беспрецедентным натиском человека с выпученными от внутреннего давления глазами начальница тут же сдалась. Уж, не знаю, то ли перспективы побывать в органах правосудия её напугали, то ли моё откровенное сучение ногами в сторону туалета. А-ну, как не успею дойти! Она отпустила просителей с миром и обещала помочь в беспрепятственном проникновении к кассе без очереди. И точно - через некоторое время информатор на весь вокзал позвал нас с Игорем к кассовому окошку по фамилиям. Причём этого некоторого времени нам как раз хватило, чтобы найти нужный офис и произвести незамысловатые манипуляции, известные каждому мужчине с детского сада.
  
   Несмотря на высочайшее административное приглашение, народ из очереди с большой неохотой разрешил нам протиснуться к заветной амбразуре, скрипя завязшими на зубах нецензурными ругательствами и поддевая острыми локтями по местам, откуда Создатель добывал материал для сотворения первой барышни. Тем не менее, вскоре мы с Игорем уже с нескрываемым удовольствием рассматривали новые билеты на поезд Тбилиси - Москва. Ну и что, что вагон общий. Главное - скоро поедем. Наученные горьким опытом, мы вышли на перрон и дождались прибытия состава прямо там, мирно жуя плавленые сырки "Дружба" по семнадцать копеек за брикет. Что? Вы говорите - цена была другая? Четырнадцать копеек? Как славно, что такие мелочи врезаются в память лучше, чем материалы XXIV-го съезда КПСС.
  
   Посадка произвела на нас с Игорем удручающее впечатление. В вагоне практически не было ни одного целого стекла, поскольку именно этот поезд попал под оползень. Мало того - именно наш общий вагон! Все проходы замазаны жирной глиной пополам с каменьями. А все купе забиты ... дембелями. Представляете такую картинку - полный общий вагон дембелей, попавших под оползень? Чувствуете, как "крыша" начинает съезжать? И даже шифером не шуршит.
  
   Оказывается, бывшие солдатики, с которыми нам предстояло следовать в столицу нашей Родины, город-герой Москву, помогали откапывать состав из-под оползня целые сутки. Поэтому все они были зачуханные по самые уши. Зачуханные и пьяные. Это они так славно встречали свою демобилизацию, усиленную чувством исполненного долга перед министерством путей сообщения и лично товарищами из Политбюро. В общем, полное хрен-брюле с кисточкой от аксельбантов. А вы думали, что в таких экстремальных обстоятельствах от дембельской формы осталось что-то целым, кроме этих декоративных атрибутов?
  
   Еле-еле мы с Игорем пристроили свои уплощённые вокзальной очередью зады на полочку, где уже и так сидело и лежало человек пять озорных нетрезвых солдатиков. Буду их так пока называть, пока они не явились в свои военкоматы по месту жительства, чтобы встать на учёт в качестве "уже отслуживших".
   Состав дёрнулся и заспешил в Москву. По вагону загуляли сквозняки. Стало прохладно. Но старожилам вагонным всё нипочём. Они пели похабные песни, играли в карты, пили мутноватую жидкость без закуски и рассматривали армейские фотографии. Эх, начальница вокзала, вот как жестоко ты нам отомстила!
   Мы принялись высматривать не пострадавшие от грязевого потока верхние полки, чтобы попробовать заснуть на какой-нибудь из них, хотя бы по очереди. Нашли аж две - на третьем уровне (полки под самым потолком) - в разных купе. Мы улеглись. Но разве же заснёшь в такой казарме, начисто лишённой дисциплины и ведущей себя не по уставу внутренней службы. Да ещё этот пронизывающий ветер! Пошли с Игорем к проводникам, чтобы как-то решить вопрос с нашим переселением. Но оказалось, что дверь у вагона в сторону состава (он был первым после локомотива) заклинило ещё возле Сочи. Так что переезд откладывался на неопределённое время.
  
   Обстоятельства играли против нас, а вот проводниками оказались два очень милых абхазца из Сухуми. Они предложили взамен переезда другой вариант, продемонстрировав бурдюк с чачей.
   - Толка бэрыте болше, а то солдаты не поймут. Они в дэсантэ служыли. Дыкий, будта звэри. Силна пэрэжыват будут, если не нальёте, - сообщил один из железнодорожных чертей.
   Сговорились на трёх бутылках, благо стоили они дешевле водки. На закуску нам дали гроздь винограда и половину лаваша.
   - Всо, болшэ нэт! Самы голодный, как волк. Эты дэмбэля сожрали запасы. Им нэ давайтэ. Хватыт.
  
   Солдатское семейство в нашем купе очень весело встретило прибытие двух хлебосольных граждан гражданской наружности. Дембеля тут же прихлопнули обе бутылки, которые пришлось им отдать, а одну мы выпили сами с дарами от железной дороги. Сразу - будто потеплело в вагоне. Но тут со всех концов в наше купе стали подтягиваться неохваченные солдатики и проникновенно смотреть в глаза, дескать, мы тут для вас вагон спасали, а вы... Пришлось ещё раз посетить чудесных Хоттабычей из Сухуми. Те запереживали:
   - Ну, чысто звэри эти дэмбэля! Никак нэ напьются. Смотритэ, рэбята, эсли туго будыт, приходытэ к нам. Отбываться начном.
   Они позволили нам изучить старинный кинжал в бархатных ножнах и берданку времён покорением Ермоловым Кавказа, которые благоговейно извлекли из-за мешка с углём.
  
   Нет, уж, увольте! Сопротивление полному вагону пьяных десантников - дело неблагодарное. Мы как-нибудь мирно этот вопрос отрегулируем. Проставившись ещё раз, мы с Игорем намекнули, что денег больше нет, и залегли спать. Теперь уже и ветер - не ветер, а так - лёгкое сотрясание воздуха. Проспали мы до самой Москвы. И, что самое интересное, не простудились. А на память об этой поездке Игорь подарил мне лёгкие женские кожаные туфли, которые жена потом успешно сносила. Где теперь те дембеля? Где приветливые абхазцы? Где мой "личный" сапожник? Неведомо.
  
   Осталась только одна истина - тому, кто не боится приключений, никакие форс-мажоры не страшны! И я живу уже больше двадцати лет с этим знанием, и никогда судьба не подводила меня даже в самых экстремальных обстоятельствах.
  

4.

Verum est index sui et falsi

(истина - пробный камень для себя самой и для лжи)

Вологодские кружева или цыганочка с выходками

  
   - Я не о себе хочу рассказать, - подхватила эстафету железнодорожных историй Надя, - о своей старой подруге. Она давно уже осела в Оренбурге после окончания техникума. Мы с ней переписываемся, изредка встречаемся, когда она приезжает навестить родителей. Между этими встречами проходит порой всё больше и больше времени. Риск не узнать место своего рождения, конечно, всякий раз имеется, но не настолько большой, чтобы стоило отказываться от вояжа в город детства. Всё-таки, не на недельку уезжала.
  
   Перекрестив центральный Оренбургский рынок на счастье и тайком утерев солёную слезу, Галя, а именно так зовут подругу, села в поезд. А впрочем, может, и не слезы она вытирала надушенным платочком, а капельки пота - лето в тот год было жарким.
   Несколькими месяцами ранее, оказавшись проездом в Москве, Галка стала жертвой алчущих лёгкой наживы людей из табора с ярким атрибутом кочевья в виде острого сапожного ножа. В результате чего она лишилась изрядного количества золотых украшений прямо в центре нашей бестолковой бомжеватой столицы на стадионе имени своего великого но бывшего градоначальника в бронекепке на голое тело..., пардон - на голый лоб.
   В этот раз Галка решила не привлекать внимания к своей персоне особ обоего криминального пола, не надев на себя ничего сверкающего.
  
   Первая часть поездки пролетела незаметно. Опустим её подробности, не об этом речь. Кому могут быть интересны стандартные разговоры со среднестатистическими попутчиками к центру и пупу же земли - Москве? Достойные вашего внимания события произошли позже, уже в поезде, следующем в сторону Заполярья.
  
   До самой Вологды поездка тоже не предвещала никаких приключений, и поэтому Галка дремала в пустынном купе, развлекая себя кроссвордами, когда глаза раскрывались немного пошире. Даже словом перекинуться было не с кем. И вот поезд остановился на вокзале города, где проживала чья-то ненаглядная в доме с резным палисадом. Появился попутчик. По неопытности Галя приняла его сначала за пианиста. Нет, не того пианиста, который прячет свой шпионский инструмент от всевидящего ока контрразведки, а обычного музыканта из филармонии.
  
   Почему так случилось? Вероятно, потому что вошедший в купе парень лет тридцати пяти был хорошо, по концертному, одет. В кожаный плащ и кожаную шляпу поверх фирменных кроссовок "адидас". Из багажа - модный кейс с кодовым замком и футляр, по-видимому, от альта или большой скрипки. Но не это главное, что сбило Галку с толку. Главное - пальцы попутчика. Они словно ещё совсем недавно - в перерывах между волшебным полётом смычка - извлекали из рояля удивительные звуки музыкальной тональности, поэтому находились в состоянии растопыренного шевеления. Но вот чья-то озорная рука стащила партитуру с пюпитра, и пальцы пианиста замерли в рефлекторном "недоумении", что играть дальше. Да так и застыли раскидистым баобабом до самой посадки в вагон.
  
   Попутчик зашёл в купе и произнёс:
   - Типа, привет! Значит, реально вместе едем? Вы куда собрались, девушка?
   Узнав место назначения, он сразу оживился, поскольку делал пересадку на этой станции, и представился:
   - Меня, эт-т-та, типа, Игорь зовут. Я в Усинск на разб.. на совещание еду. Там пацаны забубенили такого баклана... Типа, реально кому-то за бабки отвечать придётся... В общем, не оправдали доверия в кредитной политике. Я этим коз... недобросовестным дебиторам рога-то... Уволю всех по новому КЗОТу так, что крыши им бестолковые посносит. Ну, без выходного пособия, реально. Счётчик включу, как водится. Ну-у-у, типа совет директоров у нас будет по-любому. А вас как зовут?
  
   Галя осознала свою ошибку. Во-первых, музыканты никогда не поедут на совет директоров. У них для этого продюсеры имеются. Во-вторых, пианисты да и скрипачи с альтистами, как правило, люди не от мира сего - им не свойственно никого к счётчику подключать. Для этого они вызовут электрика, газовика или сантехника.
   Но как ни горько было сознавать свою ошибку, моя подруга всё же представилась. Имя своё доложила не уменьшительное, а, как у нас, не музыкальных водится, полное - Галина. Так попутчик и стал её величать.
  
   Когда поезд тронулся, Игорь сразу степенно, чтобы не уронить авторитет, помчался в ресторан и возник с бутылкой коньяка и коробкой конфет на пороге буквально через пару минут. Видно, любят в наших вагонах-ресторанах представителей творческой интеллигенции обслуживать без очереди и в стиле "финишный рывок гепарда, укушенного осой в промежность". Попутчик метнул всю свою добычу на стол и предложил:
   - За знакомство, типа! Давайте выпьем этой драгоценной влаги, Галина! Как в лучших домах у нормальных пац... бизнесменов.
  
   Галка поняла, что своим отказом она просто сразит музыканта в самое сердце, а им ещё ехать почти сутки. С бессердечным попутчиком сутки в одном купе - это не самое приятное из приключений. Она, со свойственной всем женщинам проницательностью, решила, что никакие отмазки от участия в дружеском обеде не будут иметь успеха. Поэтому Галя сообщила, что уже несколько лет не пьёт спиртного вовсе. И это чистейшая правда! Я сама не раз пыталась уговорить - бесполезно. Однако, чтобы крутому пианисту (не путать с Игорем Крутым) не было скучно, она согласна составить ему компанию, но пить будет исключительно сок.
  
   Пальцы Игоря на мгновение растопырились в положение: "Ни фига ж себе!" Но спорить он не стал, а направил свои "адидасы" в сторону предприятия общественного питания на колёсах. За соком!
  
   Вскоре обстановка в купе напоминала своей тёплой атмосферой скорее приятную семейную трапезу, чем то, о чём вы могли подумать. Даже пробегавший мимо проводник отметил про себя, что сегодня не придётся вызывать милицию - в вагоне всё спокойно!
  
   Ополовинив своего "Белого аиста", полукриминальный музыкант разоткровенничался - и этим представителям братков ничто человеческое не чуждо. Он говорил:
   - Понимаешь, Галина, так достали эти тупые быки. Ну-у, сотрудники, я имел в виду. Ничего в бизнесе не копенгаген... в смысле, не учились нигде и не хотят. Им бы в табло кому дать... То есть, воздействовать физически на индивида посредством устрашения... А чтобы развести кого на финансы, в смысле - договор по уму заключить, так им это в ломы, ну, я имел в виду, фантазии не хватает. А, уж, на отдыхе только и разговоров, что про машины, да про тёлок... извините, баб... пардон, женщин. Даже Джойса обсудить не с кем. Одни отморозки. А с вами так приятно поговорить без понтов, откровенно, то есть...Так бы и урыл этих пацанов, нафиг, уволил бы, в смысле.
  
   Галка пила виноградный сок и про себя прикидывала, как Копенгагенские быки читают "Улисса"4 в подлиннике в обнимку с доярками и тёлками на красных "феррари", обвешанные понтами до самых рогов. Она тихонько улыбалась. Игорь прикончил бутылку и полез спать на верхнюю полку, предварительно закинув свой кейс напротив, а футляр уложив рядом с собой, будто любимую, но очень маленькую женщину.
  
   Галя опять осталась одна. Но в таком состоянии пребывала недолго. В конце вагона раздались пронзительные истерические крики высокого тона и монотонное бубуканье должностного лица. Гале первый голос показался знакомым, и она не ошиблась. Буквально через минуту в купе ввалился милиционер и втолкнул туда же знакомую чумазую цыганку с необъятной сумкой. Она уже раньше раза три проходила по составу, предлагая купить
   "настоящиевологодскиекружевныеплаткисовсемнедороговподарокроднымиблизкимполюбомуповодубезобмана".
   Галка тогда попросила не тревожить её, поскольку сама едет из Оренбурга и толк в НАСТОЯЩИХ пуховых платках знает, а тем паче, не только в кружевных. Цыганка поняла всё без лишних слов и больше Галю не беспокоила назойливым сервисом, проносясь мимо в своём торговом экстазе.
  
   И вот теперь эта полная неопрятная женщина сидела на нижней полке рядом с представителем власти на железной дороге. Милицейский сержант по одному ему известной причине не счёл нужным даже спросить пассажиров разрешения произвести дознание именно в их временном доме, проживание в котором было оплачено в кассах МПС. С Игорем понятно - он храпел на верхней полке и по-домашнему источал запах молдавских клопов с привкусом белого аиста. Но и на Галкин немой вопрос, вставший в полный рост в её глазах: "Почему вы решили здесь разбирательства устраивать, а не у проводников?", он только со значением хмыкнул, смахнул окурок с усов и заявил:
   - Будете свидетельницей, гражданочка, что я сейчас этой незарегистрированной предпринимательнице штраф выпишу.
  
   После чего сержант придавил цыганку к закрытому наглухо окну, видно, чтоб та не вырвалась на волю потрепанною жизнью голубкой, и приступил к допросу. В ходе следственных мероприятий выяснилось, что милая цыганочка на самом деле не имеет свидетельства на индивидуальную трудовую деятельность, налогов не платит и ведёт беспорядочную торговлю в поездах дальнего следования. Кроме того, она не имеет при себе документов и возможно, является тайным агентом Моссада или иной разведки. Посему после выплаты нарушительницей штрафа в размере пяти МРОТ с конфискацией товара и предания означенной цыганки повсеместной обструкции её надлежит немедленно ссадить на ближайшем полустанке.
  
   Цыганка вопила о некормленом таборе, который полёг костьми в диком поле близ Вологды, и не в силах продолжить свою кочевую жизнь в сторону светлого будущего. Даже сам Зиндело Будулай маковой соломки во рту не держал ещё с прошлого уик-энда. Одна надежда у коллектива на удачную реализацию кружевных платков. Хоть режьте её на месте, но с товаром цыганка не расстанется. А что касается пяти МРОТ, то она готова заплатить только два, не больше. Сошлись на трёх. После чего довольный милиционер ушёл нести свою нелёгкую службу в другой вагон, где по агентурным данным распоясались глухонемые продавцы порнографических календарей. В кобуре у него приятно шуршали те самые три МРОТа, возбуждая нездоровую иллюзию о внеплановом адюльтере с Нюсей из отдела бытовых мелочей из универмага на станции Сольвычегодск.
  
   Игорь в разгар всего дознавательного действа так и не проснулся, только тихонько пукнул один раз. Будто и не пукнул вовсе, а мышонка нечаянно раздавил. Цыганка вздохнула облегчённо, сняла замусоленный вылинявший платок, нарисовала губы на морщинистом угреватом лице и обратилась к Гале:
   - Хозяйка, можно я тут на нижней полочке немного отдохну? Так умаялась...
  
   Галка оценивающе взглянула на толстые цыганские ноги в тапочках, на которых действительно напряжённо выпячивались вены, свидетельствующие об усталости. Она из чувства человеколюбия и сострадания согласилась. Цыганка только того и ждала. Подложив под голову сумку с платками, представительница кочевого племени мгновенно захрапела. И только грязные пятки мерно постукивали о перегородку в такт стыкам на рельсах. Прошло часа два. Галя начала беспокоиться. Зная не понаслышке о предрасположенности цыганских женщин к бесконтрольной приватизации, она опасалась даже выйти покурить. Ведь нет никаких гарантий, что цыганка спит крепко, а не замышляет какой-нибудь гадости. Да, тут ещё кейс со скрипичным футляром на верхней полке лежат в обнимку с хозяином. Неизвестно, какие там могут оказаться ценности. Поди потом, доказывай, что тебя в купе не было, когда тут кто-то шерстил.
  
   Вот такие невесёлые мысли посещали Галю, которая была сама не рада собственному великодушию. А воспоминания о прошлогодней встрече в Лужниках отнюдь не способствовали спокойствию. Но всё! Пора бы уже и покинуть купе этой темнокожей торговке. Галка, как бы невзначай, слегка подтолкнула жирное вибрирующее от храпа тело. Цыганка проснулась, потянулась и просочила своё желеобразное естество в приоткрытую дверь купе. "Наверное, умываться пошла, - подумала моя одноклассница. - Сейчас уже уйдёт". Но Галя не угадала. Нежданная попутчица вернулась с двумя стаканами чая. Первый она методично выхлебала с неестественным лошадиным причмокиванием. Потом вышла в коридор.
  
   В открытую дверь Галя увидела, как цыганка босиком прошлёпала в тамбур, который находился в направлении вагона-ресторана. Так, теперь можно и покурить. Галка двинулась в ту же сторону. Действительно, цыганка ушла в другой вагон. После длительного воздержания сигарета показалась Гале особенно приятной даже в дымном тамбуре. Галка уже докуривала, когда толстопятая попутчица продефилировала мимо неё в купе с пачкой печенья в руке. Дверь в вагон была полуоткрыта, и цыганка находилась в поле зрения. Это успокаивало. И всё же Галя не стала испытывать судьбу и, бросив окурок, тоже пошла к себе.
  
   То, что она увидела в купе, лишило её дара речи. Цыганка сидела перед открытой сумкой и методично пересчитывала платки. Не украл ли кто, пока она за печеньем отлучалась. Галино терпенье кончилось. Её подозревают, что она утащила плохонькие псевдо-пуховые платки! Ужас какой! Галка пошла к проводникам и попросила помочь удалить из купе нежелательную особу, поскольку добровольно та уже уходить не хотела. Цыганка отступала с боями. Проводники еле успевали уворачиваться от её острых коготков.
  
   Самое интересное, что торговка, не имея билета, считала себя вправе занимать свободное место, на котором ей позволили отдохнуть только полчаса, сколько угодно долго. Игорь же продолжал спать своим музыкальным сном и опять пропустил всё самое интересное. А вот если б он проснулся? Я не думаю, что у цыганки хватило бы Вологодских кружев, чтобы оплатить показания счётчика, который вёз с собой на гастроли крутой музыкант из тамошней "филармонии".
  

5.

Timeo danaos et dona ferentes

(опасайтесь данайцев, дары приносящих)

Синдром Лас-Вегаса или "дорожная карта"

  
   - Вологда... это да, - вдруг заговорил молчавший до этого Саша. - Там встречается много удивительных личностей филармонического воспитания, хех... А я вот тоже пересёкся с... нет, мои-то, пожалуй, были классом пониже. Так... шушера поездная. Но мне запомнилось. По порядку? Хорошо.
  
   Я тогда в отпуск ездил к родителям. Один, без Нади.
  
   Так...
  
   ...с чего начинается отпуск?
  
   Многие думают, что начинается он с того момента, когда мудрый руководитель, озабоченный процветанием предприятия больше, чем личной выгодой, подписал приказ на этот самый ваш отпуск, а отдел кадров приобщил директорский нетленный автограф к огромной пачке типовых бланков.
  
   Кое-где пытаются уйти от бумажного мусора, сохраняя леса по заветам "зелёных". На таких предприятиях всё отпускное неофитское виртуальное блюдо заварено на жёстком диске компьютера. Именно там, в серверных глубинах, подпись руководителя трансформирована в виде электронного факсимиле, которое может быть "расшарено" (от термина "shared" - совместный доступ, прим. автора) и приобщено к вашему заявлению на отпуск не только для секретаря, но и для отдела кадров.
  
   Но таких директоров, полукомпьютерных полубогов, совсем немного. Они испытывают ни с чем несравнимое чувство системного администратора (пусть, ограниченного рамками отдельно взятой функции), чувство обладания властью над электронами, а, следовательно, чуть ли, не отцом ВСЕХ законов физики. Но они, эти самоназваные технические небожители, даже не догадываются о том, что дурашливые настоящие системные администраторы потешаются над руководящими потугами, когда начальник нетвёрдой рукой выбирает режим "доступ" для какого-нибудь приказа на очередного отпускника.
  
   Посредством Remote Admin-а за стаканом пива эти циничные люди подглядывают за действиями своего работодателя и, мало того, норовят "украсть" у последнего курсор - единственную надежду и опору в скитаниях по виртуальным пространствам баз данных.
  
   Что-то мои фантазии совсем завибрировали в области небесных сфер. На самом деле, у меня всё происходило самым, что ни на есть, обычным порядком: заявление - согласование - утверждение - виза "отделу кадров для информации и занесения в карточку". И всё это на типовых бланках, которые отпечатаны ещё при Горбачёве в забытой богом провинциальной типографии.
  
   Но разговор сейчас вовсе не об этом. Разговор об отпуске.
  
   Итак, с чего же всё-таки начинается отпуск?
  
   Есть люди, которые уверены, что их знакомые обязаны обязательно спросить, не в Сибирь ли они, часом, собрались податься, и про верхнюю одежду не преминуть шутливо добавить, что-то вроде: "А шубу с собой взяли?" Шутка с шубой, которая непременно должна пригодится в Сибири в разгар лета, воспринимается вовсе не как шутка в недрах старушки-Европы. Ну, а для нас с вами, которые изучали географию в разрезе климатических зон в советских (или постсоветских) школах, вопрос так не может встать в принципе.
  
   Пусть у нас не настолько классическое образование, как, скажем, в Англии, не такое всеобъемлющее, как в США, и мы не знаем, что Санкт-Петербург - это вовсе не Северная Пальмира, украшенная величайшими гениями архитектуры, как наивно полагают многие, а всего лишь захолустный городок на Среднем Западе, где половина населения не слышала про Растрелли, Монферрана и Росси, четверть думает, что это название спагетти, а остальные уверены, что так им и нужно, этим, русским, если развели у себя столько мафиозных кланов с Сицилии. Пусть.
  
   Но про то, что в Сибири не всегда так холодно, как бывало во время оно под Москвой, когда там пошаливали сначала хвастливые шляхтичи, потом смазливые дети отца всех революций Робеспьера и герцогини Гильотины (не в традиционном, разумеется, смысле), и затем там же мёрзли уже потомки славного рыцаря Зигфрида и конунга Карла Великого. Но в Сибирь они не попали. Обошлись изрядными обморожениями ещё в Европейской части.
  
   Вероятно, поэтому и повелось с тех пор так думать о Сибири: если в столице холодно, то, что же тогда там, за Уралом, где воют от голода белые медведи, воют на бурых медведей же? А стаям диких, неокультуренных волков ничего не остаётся, как выть на луну, поскольку ничего более съедобного в Сибири не водится. Соврал, водится. Водится храбрый чукотский охотник до "Сибнефти" с типичным для Заполярной тундры именем Роман.
  
   Он некогда успешно перекачивал эту самую "Сибнефть" на Запад, ходил на охоту, чтобы обеспечить европейских модниц натуральными, а не искусственными, от Бриджит Бардо, мехами.
   Замечательный человек и джентльмен!
   И ещё Роман пуще любого золота и брильянтов любит в настольный футбол играть. На столе у него, то и дело, контракты разные случаются. И не просто случаются - из них польза маленькому клубу из чукотского стойбища Челси получается, однако.
  
   Но опять я ушёл от генерального вопроса. С чего всё-таки начинается отпуск? Думаю, здесь такое многообразие вариантов, что не стану отвлекать ваше драгоценное внимание "на этих трудностей".
  
   Для меня лично он начался с дурацких поломок компьютерной техники, которые приходилось устранять "на лету", чтобы поспеть к поезду. Поспел. Как тепличный помидор к Новому году.
  
   "Трогай!" - вскричал кондуктор, и поезд, нехорошо скрипнув, нехотя провернул пиарную квадратуру своих колёсных пар в сторону лета. Лета увядающего, но ещё вполне зрелого. А на севере эта благостная пора уже промчалась, покуролесив невиданным за последние полсотни лет длительным изнурительным зноем...
  
   Извините, немного не так. Ну, конечно же, "Трогай!" крикнул не кондуктор, нету их в штате пассажирского поезда просто-напросто, кричал машинист лично, но какими-то другими словами. По-моему, вспомнил замечательные пирожки с ядрёной вошью, которые испекала мама его помощника, когда тот запрыгивал в тепловоз уже на ходу. Нет, вы опять всё стремитесь меня уличить в безграмотности. На ходу пирожки не пекут, на ходу их только поминают.
  
   В купе из постоянных попутчиков оказалось двое. Горный инженер из Воркуты и молодая девчушка, тоже из Воркуты. Воркутинцы ехали в Москву. Обитатель четвёртого, нижнего, места постоянно менялся, пока вовсе не растворился в туманной молочной рани Вологодских улиц.
  
   Вологду проехали ранним утром. Я только успел зевнуть в сторону молочного края и, встрёпанный, как лысоватый воробей, потерявший гнездо, поплёлся в конец коридора для приведения своего клюва в состояние близкое к щебечущему.
  
   Утренний чай в поезде, когда твои попутчики ещё жмурятся в тщетных попытках угнаться за предпоследним сном, это нечто непередаваемое. Ты аккуратно шуршишь конфетными фантиками и обёрткой из-под печенья, чтобы не потревожить лишний раз соседей по купе, и смотришь в окно, где аниматоры от железной дороги неутомимо сменяют тебе декорации.
  
   Ага, вот уже и Данилов. Здесь всегда приятно размять косточки. До Ярославля остаётся полтора часа, и пора уже привыкать к тверди городской, а не к раскачивающейся палубе вагона, ставшего тебе больше, чем на сутки, родным домом.
  
   Когда-то давно, когда я был ребёнком, на этой станции родители непременно покупали свежайшие блинчики с творогом и варенье из крыжовника для того, чтобы намазывать этим среднерусским джемом ароматные, ещё дымящиеся, блинцы и с удовольствием употреблять получившиеся "рашн круассаны" с только что заваренным чаем.
  
   Теперь не то. Городские власти Данилова запретили торговлю на вокзале продуктами питания в частном порядке. Я понимаю, что СЭС не могло пройти мимо сего вопиющего факта, когда бабульки предлагают свои нехитрые продовольственные произведения проезжающим отпускникам с севера. Запреты, запреты... Конечно, теперь тоже можно ещё кое-что купить в Данилове на станции. Линейное отделение полиции (а немногим ранее - милиции) закрывает глаза. Но всё равно, это уже не тот раскидистый двухрядный рай из рыночных прилавков, занимающих всю платформу по длине.
  
   Закрываю глаза и вижу, как... Здесь бойко торгуют варёными раками, свежепожаренным судаком с хрустящей корочкой. Здесь парят луковым ароматом золотистые зразы из парной телятины с отварным картофелем на паласе из укропных волокон и с жёлтым масляным озером в середине. Здесь обливаешься слюной при виде малосолых хрустящих огурчиков, солёных груздей или лисичек. Малину, чернику, голубику, смородину, землянику продают, как семечки, стаканами, высыпая в треугольные пакеты, сложенные из газеты "Правда", или, может быть, из "Известий".
  
   А вот клубнику и викторию, уложенную по литровым банкам, отдают покупателю вместе с тарой. А этот замечательный даниловский лук, не уступающий лучшим крымским и херсонским сортам, с оттенками от нежно зеленоватого до иссиня-фиолетового на срезе! Он радует глаз обычно из лыковых коробов, пестеров, корзин, корзиночек и вёдер. Кругом светятся слоновой костью горшки и горшочки с домашним молочным варенцом и домашней же сметаной, собранной с верхнего яруса молочной крынки, спущенной накануне в ледяное безмолвие погреба...
  
   И наконец, как апофеоз всего вокзального убранства, - знаменитые блинчики с творогом под крыжовенным вареньем, Перечислять можно было бы долго, но память работает слишком случайным образом, чтобы отследить верную гастрономическую последовательность. Поэтому не стану утомлять ни себя, ни читателя. Просто поверьте мне на слово - раньше в Данилове на железнодорожной станции с домашними продуктами всё было замечательно!
  
   Помню из детства.
  
   Данилов - станция пересадки на пути к Солигаличу (небольшой город на севере Костромской области, прим. автора), моей родине. Потолок и стены вокзального здания в аляповатых картинах местных художников на вечные темы социальных телодвижений в сторону коммунизма.
  
   Ленин на потолке полувыглядывает из-за красного знамени, вкрадчиво устремляя народные массы в нужном направлении, иллюстрируя лозунг о своём единении с этими массами. Картины исполнены монументального величия, какового и требует от провинциального художника социалистический реализм. Но, вероятно, фантазии у даниловских сикейросов не слишком много, поэтому одна стена вокзала остаётся аполитичной, где на полотнах бегает разнообразная живность, обитательница местных лесов.
  
   Тем не менее, и у живности этой тоже имеется неподдельный интерес к Ильичу, занявшему почётное место на потолке. Лисы и волки скалят ему свои приветливые зверские улыбки, а кособокий медведь с вожделением всматривается в аппетитный Ленинский затылок. Вот оно единение всех проявлений живой природы, никаких "зелёных" звать не нужно.
  
   Особый малобюджетный кремлёвский колорит придают залу ожидания помпезная люстра, вырастающая у вождя мирового пролетариата из-за пазухи, (люстра с претензией на чешское стекло) и мозаичность пола, выполненного из обычной метлахской плитки, но своим откровенным орнаментом создающая эротический уют римских терм времён императора Тиберия.
  
   Ресторан безвыездно поселён в правом крыле вокзала, если смотреть со стороны платформы. Вечное и неизменное изображение трёх былинных богатырей, которым ноздри щекочут аппетитные флюиды фирменного блюда - солянки сборной мясной и бульона куриного с крылышком и яйцом. Когда мы обедали с родителями в этом ресторане (а это происходило почти каждое лето по два раза), мама брала себе бульон, а мы с отцом солянку.
  
   Я больше десяти лет с надеждой ждал, что в бульоне окажется, наконец, куриная нога или, на худой конец, грудка, но так и не дождался. Всё время выпадало крылышко. На месте учёных зоологов я бы обратил внимание на этот уникальный город, город Данилов - цитадель безногих, но крылатых кур.
  
   А что ещё? Ночь, лето, благоухание цветов, смешанное с запахом креозота и солярки. Пивная бочка в маленьком скверике. Однажды, будучи благополучно выпущенным из девятого класса средней школы, я вкусил от этого запретного плода, потратив одиннадцать копеек. Половины кружки тёмного "мартовского" пива мне хватило, чтобы быть подвергнутым нещадному остракизму со стороны ближайших родственников, как по материнской, так и по отцовской линиям. Эх, навеяло...
  
   Вот уже отправляемся от Данилова. Не успел я занять место в купе, как туда заглянул какой-то милый молодой человек, не соответствующей внешности. Попытаюсь объяснить, что это такое: возраст молодого человека явно не соответствовал годовым кольцам его собственного живота. По этим кольцам выходило так, что столько не живут, а по физиономии головы - раза в четыре меньше.
  
   Так вот, заглянул этот миляга в купе и сразу ко мне с вопросом:
   - Добрый день, куда едете?
   Я не стал прикидываться букой и начал подробно до одури отвечать на его вопрос. Так сказать, давал развёрнутый ответ в стиле социальных диспутов времён Лондонского съезда РСДРП в начале XX-го века. Коротенько так, минут на десять-пятнадцать.
  
   Молодой человек принялся киснуть прямо на глазах и попытался ускользнуть, но я не дал ему такой возможности, замолчав и посмотрев на него взглядом полным всепоглощающей заинтересованности. И в самом деле, интересно, что этот деятель намылил в почтовый ящик моего внимания?
  
   Подыграть жуликоватому попутчику (а в том, что он жуликоват, я ничуть не сомневался) можно всегда, если кнопка контроля у тебя под большим пальцем правой ноги, и при этом палец размят и не думает дезертировать с поля интеллектуальных сражений, охваченный судорожными схватками.
  
   Итак, сижу, жду ответных действий. Парень, зафиксировав мой ясный и доверчивый взгляд, оживился и продолжил свою извечную психологическую игру "Разведи лоха". Он сообщил немного о себе. Из его информации стало понятно, что он тоже человек с севера, то есть почти земеля. Не то нефтяник с подводным уклоном, не то газовик консалтингового дома моделей кухонно-спальной мебели. Одним словом, свой в доску.
  
   Одновременно с этими откровениями на раздвижной вертикали купейного горизонта появилась ещё одна замечательная личность, возникшая, будто призрак оперы из одноимённого мюзикла. Я и моргнуть не успел, как парочка словоохотливых ребят уже сидела напротив меня на освободившемся в Вологде месте. Через несколько секунд мне стало известно, что передо мной друзья, едут в отпуск с вахты откуда-то из района... э-э-э... рядом с Усинском, от Ухты направо в сторону Архангельска, не доезжая... Зовут этих "карасей" Саша и Андрюша - как мило.
  
   Тот, который с перерасходом лимита по годовым кольцам, Искандером его бы окликали на улицах востока, потянулся и сказал:
   - До Ярославля ещё далеко, больше часа. Скучно так ехать. Давайте в картишки по маленькой сразимся... Сейчас сбегаю к проводнику, может, у него есть...
   Я тут же отреагировал:
   - Классно, а у меня и колода как раз СВОЯ имеется.
   Последнее известие несколько огорчило ребят, но не настолько, чтобы они бросили, по всей видимости, ранее отработанную, затею с картами. Андрюша потёр ручки, как это обычно делает паучок перед калорийным обедом на паучиное Рождество, и сказал:
   - В дурачка, что ли, сыграем? На интерес или по рублю за партию?
   Я понял, что разведение лоха пошло полным ходом и с удовольствием принял правила игры.
   - Ну, что вы, ребята, в такую фуфельную игру предлагаете сыграть. Ещё бы "пьяницу" вспомнили.
   - Тогда в "козла"? - предложил полувопросом необъятный Саша.
   - Нет, только не в "козла". Возможно, в бридж... - делая такое заявление, я пытался выяснить, ведомы ли моим новым знакомцам какие-нибудь другие, более интеллектуальные игры.
   - А преферанс вас устраивает? - клюнул на мою нехитрую наживку егоза-Андрюша. - По рублю вист, к примеру...
   - Нет, ребята, от преферанса меня мутит. Только бридж. Ну, или, на худой конец, в "храп" могу сыграть, - представляясь знатоком единственной карточной игры, относящейся к спортивным, я практически ничем не рисковал. Поездные "каталы" вряд ли будут утруждать себя изучением сложной математической игры. Где они жертву своих амбиций найдут в таком случае? Ну, может быть, раз в десять лет попадётся им знаток бриджевых комбинаций. Но для этого почти невероятного случая стоит ли поддерживать себя в спортивной форме, не зря же бридж считается спортом, как и шахматы? А, что касаемо до "храпа", то про него весёлые ребята тоже вряд ли знают. Эту игру придумали полярные лётчики в минуты долгих сидений на точках в ожидании лётной погоды. Большого распространения она не получила.
   - Скажете тоже, бридж, - возразило амёбообразное желе по имени Саша, - а что это за "храп" такой? Тоже игра?
   - Странно, ребята, что вы, северяне, и такой популярной игры не знаете. Что ж, могу обучить. Всего за двадцать баксов. А потом сыграем, минимальная ставка - соточка. Идёт?
  
   С верхней полки воркутинский горный инженер возвестил, потягиваясь:
   - А чего по сотне? Давайте уже сразу по триста, то есть по десять долларов по нашему внутривагонному курсу. Я с удовольствием побанкую.
  
   Что-то непонятное случилось в рядах "катал". Их планы начали менять свою всепобеждающую стройность. В нашем купе явно наметилось такое, от чего впору было бежать в другой вагон. Карточные шулера смутно догадывались, что нарвались на ещё более крутых "катал" и попытались организовать возможность отхода.
  
   Ребята переглянулись, одновременно посмотрели на часы и вспомнили, что им нужно ещё сделать массу неотложных дел, пока в Ярославль не приехали. Действительно, время уходило, и не простое, а их РАБОЧЕЕ время, и перспектив "внезапно разбогатеть" становилось всё незначительней. Как бы, наоборот, не влететь на кругленькую сумму. Вот и чумовой мужик с верхней полки уже вниз лезет и говорит с ласковым гневом:
   - Куда же вы, парни? Нет уж, нет уж... Собрались поиграть, так давайте. А, может, в секу или в буру хотите? Тогда я сейчас Мераба позову... Он большой любитель... Только ставки меньше пятисот рублей не приемлет... Это у него с зоны такая привычка...С первой ходки... Да, вы не смущайтесь. Мераб конкретный в корягу, только карточных шулеров не любит. Один раз "на пику" "каталу" поставил, мы чуть со смеху кони не двинули. Но вам-то нечего бояться, правда? Куда же вы, поросятки?
  
   Кто такой этот Мераб, "каталы" выяснять не стали, на слово поверили, что не последний человек в определённых кругах. Не помню, звучало ли в момент расставания: "Дяденьки, простите засранцев", но всхлипы слышались явственно.
  
   Когда дверь купе захлопнулась за нашими незваными гостями, мы с воркутинцем дружно засмеялись и обменялись демонстрацией большого пальца в положении "ВО!"
  
   Через некоторое время поезд начал притормаживать, показался мост через Волгу, и за окнами замелькали городские кварталы Ярославля с одной стороны, и промышленная зона с другой.
  
   Перрон встретил меня солнечными бликами на стёклах вокзала, и одарил новым столкновением с незадачливыми Сашей и Андрюшей. В этот раз они стремглав неслись в сторону автобусных остановок, за ними следовала процессия из трёх человек. Первым бежал мужчина в спортивной куртке, шортах и тапочках, в которые были всунуты молочно-белые ноги северного оленя, только побритые. Скорее всего, владелец этих ног ехал до Москвы, и его высадку в Ярославле можно отнести к разряду экстраординарных, в связи, так сказать, с вновь открывшимися криминальными обстоятельствами.
  
   Следом громыхали подковами два представителя линейного отделения милиции. Судя по скорости сближения объектов, находиться на свободе Саше и Андрюше оставалось недолго. И чего это их чёрт дёрнул продолжать свои эксперименты, если сама судьба на территории нашего купе указала на бесперспективность сегодняшних притязаний. Мне их не было жаль, впрочем как и облапошенного мужика тоже. Есть такой тип людей, который норовит угодить в любую маломальскую ловушку, которую расставляет жизнь.
  
   Пожалел я бомжа, у которого процессия выбила из рук пакет с собранными пустыми бутылками. Пакет изобразил возвышенный звон свадебного хрусталя и оплыл на асфальте перрона в виде издохшей рыбы. Я достал из кошелька две купюры с изображением Красноярской ГЭС и восстановил историческую справедливость. Но не спешите записывать меня в альтруисты. Просто я ехал в отпуск, просто был чудесный летний день, просто меня сегодня познакомили с мифическим Мерабом, просто... Всё было просто. Я сел на маршрутку и умчался в сторону автовокзала. Только меня и видели.

_ _ _

  

На этих тихих полустанках

   Вовек тебя никто не ждёт.
   Там жизнь особая идёт,
   Иначе птица там поёт,
   Иначе в небо спозаранку
   Она снимается в полёт.
  
   Тихонько пчёлы над травою
   Взимают свой нектар тягучий,
   Иначе разодеты тучи,
   И солнце светит здесь не жгуче.
   И волчий хор на месяц воет
   Не страшно, а, скорей, - певуче.
  
   А жизнь твоя тебя не ждёт,
   Всё мимо гонит неустанно,
   В душе обшарив все карманы,
   И чем-то суетливо странным
   В свой непутёвый хоровод
   Пытается вовлечь обманом.
  

6.

QUI NIMIUM PROPERAT, SERIUS AB SOLVIT

(кто слишком спешит, тот позже справляется с делами)

История об утраченном гражданстве

  
   По вагону ехала тележка, приводимая в движение дородной работницей вагона-ресторана. Это была именно та баба, после соскакивания с возу которой кобыле непременно становится легче. Дама от общепита попыталась привлечь к себе внимание характерной скороговоркой "чипсыминералкашоколадпеченьепиво", но господин с благородной сединой остановил её величественным жестом, каким восточные набобы обыкновенно посылают подданных в лапы палача, а потом произнёс фразу, ни к кому конкретно не обращаясь. Будто родил некую философему в реальном времени:
  
   - А ведь фемины... как бы это сказать... не совсем адекватны. Женщины, даже лучшие из представительниц прекрасного пола, отправляясь в путь рядом с мужчиной, становятся совершеннейшими дурами. Наверное, считают, что вся ответственность ложится на нас, мужиков, уже лишь по факту половой принадлежности.
   И не думайте мне возражать, любезные попутчики. И не думайте! Яркий пример стоит у меня перед глазами живописным полотном какого-нибудь из передвижников. Скажем, Репина Ильи Ефимовича. Посудите сами.
  
   Прошлым летом отправились мы всем семейством на родину моей супруги. Это под Харьковом, то есть, как вы, надеюсь, понимаете, за границей. Не Шенген, конечно, но тоже по ту сторону кордона. Так что дипломатическая поддержка на самом высоком уровне: у всех четверых по два паспорта - общегражданский и заграничный. Четверо - это мы с женой и обе наши дочери, уже вполне себе созревшие барышни: одна выпускница школы, а вторая - студентка третьего курса.
  
   Целый день по Москве шатались, подарки родственникам покупали. А около полуночи поехали. Вагон прицепной к Питерскому поезду, едущему до Полтавы. Нормально получалось - ночь спим, день едем. К вечеру в Харькове, а там ещё с полчаса на машине и, считай - прибыли. Собственно, не совсем в Харькове выходили, а на следующей станции - Люботин. Там поезд две минуты всего стоит.
  
   Встречал нас брат жены - мне, то есть, шурин. Ванька - человек спокойный и немного обиженный... Кем-кем? Эх, неужели не ясно - государством и супругой. Жена у него - это же песня. Причём - без слов, с одними выражениями, по большей части, непечатными. Ни тебе пивка после бани, ни стопарик в пятницу с устатку. Конкретный персидский сатрап, если с исторического ракурса на неё взглянуть, на эту украинскую даму роскошной наружности.
  
   Короче говоря, едем.
  
   И вот уже поезд подходит к станции. Смотрю в окно и будто вижу - стоит мой зарубежный родственник отрешённо, но с достоинством. Ещё бы - в кои-то веки от супружницы уехал; в полной и безотносительной свободе купается, как конь от художника Петрова-Водкина. Аж, покраснел весь! Да не намекаю я ни на что. Загар просто у шуряка такой, что любой бы индеец ему позавидовал. И как не позавидовать краснознамённому пролетарскому колеру имени Первой Конной армии?
  
   Хорошо, врать не стану... чуть датый шуряк стоял. Ну-у-у... в смысле - самую малость, потому как от жены вырвался. Свободный сокол, что и говорить. Но, как заметил один известный герой, в "полной плипорции" - граммов сто маханул. И всё! И табу. А вы как думали? Сеструху с зятем хоть и не по городу везти, а по дорогам районного масштаба, но и там тоже ухо востро держать следует. Да к тому же надежда есть, что меня уговорит за руль сесть, дело-то, как говорится, семейное.
  
   Это всё я совершенно точно себе вообразил. Нет, не умею заглядывать в человеческие души. Просто живу давно и о тайных желаниях своего шурина кое-что знаю.
  
   Поезд только начал притормаживать, а я уже взял чемодан и сумку, из купе выдвинулся, а своим барышням говорю:
   - Вы, девчонки, смотрите внимательно, чтобы не осталось ничего в вагоне.
   А те пёрышки, знай себе, чистят. Три зеркальца, три косметички, три румяных (в первом приближении) лица. Супруга что-то вроде "не учи учёного" проворчала, а дочурки и вовсе рта не раскрыли - помадой границы разумного на фасаде обозначали.
  
   Но я тогда даже не забеспокоился. Все крупные вещи уже в тамбур вынес, а дамские мелочи - точно не оставят.
  
   Через пару минут выгрузились благополучно. С Ванькой обнялись. Он в этот торжественный момент старался в себя дышать от греха подальше, и только на мне расслабился, преданно в глаза заглянув - не сдавай, мол, супруге, братишка. Я ему подмигнул. И мы пошли к машине - грузиться.
  
   И тут моя курица взглянула на меня, как во времена продразвёрстки церковные мыши смотрели вслед продотрядам. На лице её отчётливо просматривалась такая гамма чувств, от которой любой здравомыслящий вмиг слетел бы с катушек.
   - Коля! А сумочка где?!
   - Какая сумочка?
   - В которой документы... и пластиковые карточки... кредитки наши! Ты что, разве не понимаешь?!.
   Я-то как раз понимаю!!!
   Оглядываюсь. А поезд уже благополучно рванул в сторону Полтавы... вместе с нашими отпускными и накоплениями за год. Впрочем, деньги - дело пустяшное. Как-нибудь бы выкрутились. А карточки можно заблокировать. Но паспортов не осталось! Никаких - ни заграничных, ни общегражданских. Это же на всю голову повернуться можно - теперь до установления личности и разнообразных процедур, связанных с "нарушением пограничного режима" мы застряли на дружественной территории Харьковской области.
  
   В голове моей сразу сцены из советских фильмов возникли: допросы шпионов-вредителей, пересёкших границу державы с тайным заданием - подорвать устои. Но... несмотря на стрессовую ситуацию, сдерживаюсь и говорю супруге спокойно, как только могу:
  
   - Валя, ты дура!
   - Да, Коленька, я дура!
   - Нет, Валя, ты совсем дура!
   - Да, Коленька, я совершенная дура!
   - Не-е-е... Валя, ты полная дура!
   - Это я-то полная?! Ах ты, гад! Ты ж на мою талию посмотри, подонок!.. Я с тобой столько лет живу... Можно сказать, верой и правдой...
   - Уймись, дура! Я не то имел в виду!
   - Эй, молодёжь, долго ещё будете развлекаться? Может, уже поедем, мама ждёт, - обломал Иван первую фигурную завязь скандала.
   - Какое - ехать! Ты не врубаешься - у нас документов нет... И денег только на неделю... максимум...
   - Да ерунда, сначала ж пообедать нужно...
   - Слушай, Вань, а твоя лайба до Полтавы дотянет?
   - А кто же её знает, я дальше станции лет пять уже не ездил. Да у меня и бензина - впритык...
   - А заправиться?
   - Так зарплату второй месяц задерживают.
   - А рубли на бензоколонке возьмут?
   - Относительно рублей не уверен. А вот евро - точно возьмут: мы же - Европа!
   - Слушай, евро нету. Немного долларов от этой (гневный взор в сторону супруги)... отложил... Доллары покатят?
   - Так ведь кризис...
   - И что теперь? Раз кризис, так уже и валюту только европейскую берут? Гордый вы народ, должен заметить.
   - Колян, ты не наезжай. Откуда я знаю, может, и "джорджики" сгодятся.
   - Поехали!
   - А как же Валя и девчонки?
   - Давай... завезём по дороге... Но поезд нужно догнать! По любому!
   - Понимаю, доктор...
  
   Дальнейшие несколько часов пролетели в тягостном напряжении - догоним или не догоним. Ванины промилле из крови мигом улетучились - может ведь, если захочет. Но как ни пришпоривал он своего "коня", минут на двадцать мы опоздали. Вот чёрт, нужно было баб оставить на перроне в Люботине - сами б добрались, не маленькие. Тогда бы точно успели. Но не теперь...
  
   Влетели на привокзальную площадь в Полтаве и сразу - к дежурной по станции. Так, мол, и так - подскажите, куда состав питерский поставлен. И не пугайте нас секретностью, просто очень нужно! Вот и сэр Гамильтон, президент Североамериканских Соединённых Штатов, подтвердит. Откуда, откуда? С десятидолларовой купюры, разумеется. Видите?
   Дежурная не стала пенять на мировой кризис и попрекать непопулярными в Европе деньгами. Она просто куда-то позвонила, и через минуту мы с Иваном уже вышагивали в сторону тупика, куда загнали вагоны от состава "Санкт-Петербург - Полтава". Тем временем, почти стемнело, но кое-что ещё было видно - например, то, что кое-где за окнами поезда мерцал дежурный свет. Это радовало - стало быть, проводники пока не ушли.
  
   Вот и нужный вагон. Проводница как раз заканчивала уборку. Увидев меня, она ничуть не удивилась. Спросила просто:
   - Ось, дивись! Уже приехали. А я думала, шо не поспеете, собиралась вашу сумочку начальнику вокзала отдавать.
   - А как вы поняли, что сумочка наша? - задал я самый дурацкий из всех возможных вопросов. - Вы в неё заглядывали?
   - Да на шо мне туда заглядывать. Она же ж на столике в вашем купе лежала. В Люботине дивчина подсела. До самой Полтавы ехала. Я и подумала, что это её. Но потом все из вагона вышли, а сумочка так и осталась. Точно - или дивчины или ваша. И заглядывать в неё нечего.
   - Хорошо! Сколько я вам должен? - я снова не угадал с вопросом, засветив остатки долларовой заначки.
   - Вы гляньте на него! Тут же со всей душой, а он мне валюту предлагает! Ишь, чего удумал, москалик плюгавый!
   - Так ведь от всей души, так сказать... - залепетал я. - Кризис мировой, вы поймите.
   - Я-то понимаю, уважение... а чего ж тогда доллары даёте, а не гривны или рубли, на худой конец?
   - Не понял. Извините. Чем вас доллары-то не устраивают?
   - Падает доллар, - печально вздохнула не достаточно опытная в игре на бирже проводница.
   - Сейчас падает, потом расти начнёт, - вмешался в наш диалог Иван. - Берите, пожалуйста, что дают. Давайте сумочку, и мы поедем. Поздно уже.
   - Эх... москали, - вздохнула добродушная тётя и с отвращением засунула в карман форменной блузки растерянного от недоверия к собственной персоне Бенджамена Франклина в тёмно-зелёных финансово-портретных тонах.
  
   Итак, предначертание свершилось, как заявил бы какой-нибудь Нострадамус, окажись он без документов на территории пока ещё не вошедшей в ЕЭС Украины и сумевший обмануть судьбу-проруху. Такого облегчения, ребята, я, пожалуй, никогда в жизни больше не испытывал.
  
   Немедленно воспользовавшись услугами банкомата, мы с Ваней купили себе водки, пива и немного закуски на поздний ужин. Остановились "у садочку", как выразился брат жены, с намерением устроить пир локального масштаба и тут же заночевать до утра. Дело понятное - мне одному пить не с руки, поскольку шуряку полторы сотни километров терпеть нетрезвого попутчика насухую - как коту по колено в сметане с заклеенным скотчем ртом. А если учесть ещё, в каком состоянии души мы мчались в погоню за утраченными документами... Никаких нервов не хватит, будь они хоть из канатов.
  
   После звонка родным наступил апофеоз расслабления, и банкет прошёл в тёплой дружественной обстановке. А через пару затяжек после того, как закончилось "горючее", мы уже спали, раскинув кое-как передние сиденья в раритетной ВАЗовской "тройке".
  
   Но лежать в неге, когда тебе в спину выпячивается подлая спинка без подголовника (даже без подголовника!) совершенно невозможно. К двум часам ночи я уже не спал. Терпения Ивана хватило минут на двадцать больше. Мы буквально внырнули в густую мазутную черноту безлунной украинской ночи, уныло звякнув отяжелевшими от росы дверями автомобиля, размялись, покурили и решили ехать, как только рассветёт.
  
   Сказано - сделано. Едем. Ни о чём плохом не помышляем. Стёкла опущены, потому на них никак не обнаруживается, как говорится, предательских испарений, содержащих... да-да, верно - остаточных явлений после употребления алкоголя. А помыслить следовало. На нашу беду господин в фуражке и с трезубцами на форменных пуговках оказался очень чувствительным на запахи...
  
   А дальше - почти, как в моём давешнем видении.
  
   Ивану погрозили лишением водительских прав, высадили из-за руля, и было направили тачку не то на штрафную стоянку, не то ещё куда-то, не знаю, как в Украине принято. Задержали шурина в качестве водителя, а меня с ним за компанию. Допроса, разумеется, в полном понимании не было. Так, протокол какой-то подписать дозволили, а потом понять дали, что пора бы и честь знать - закончилось гостеприимство органов правопорядка. Дескать, идите уже, господа хорошие, куда шли... то есть - ехали.
  
   И тут меня прорвало. Рассказал историю, в результате которой мы с шурином и оказались в такой, мягко говоря, щекотливой ситуации. Вероятно, отточенный глагол моего красноречия попал в точку, обжёг кое-кого в самое сердце, поскольку суровый капитан с роскошными усами казака-запорожца на выданье сразу проникся и даже вскричал, взмахнув невидимой шашкой, отрубая голову невидимому ворогу-супостату:
   - Вот бабы, Проктер энд Гэмбел, волос длинный, ум короткий... Нормальному мужику от них - одни убытки. Тут и запьёшь - сам не заметишь. Да-а-а... кстати, мужчины, не желаете ли... м-м-... это... хлобыстнуть по старым дрожжам, как говорится... чтоб заиграло...
   - Ну да, - испугался Иван, - сначала "хлобыстнуть", а потом дело пришьёте о невменяемом за рулём... И вообще - машину мне уж тогда не вернуть.
   - Да я же от чистого сердца, ребята, - оскорбился капитан. - Очень меня история ваша тронула. А тут как раз конец дежурства. И дома, - капитан скорчил такую мину, что у меня свело скулы по самому кислому лимонному варианту, - такая подруга ждёт... лучше уж на работе голову сложить в борьбе с бандитами.
   - Эге, - смекнул шурин, что ничего опасного в милицейской инициативе нету, - а как же мы потом доберёмся? Нас ведь ждут. Ещё километров семьдесят отсюда пылить. И за руль никто из нас потом точно не сядет...
   - А зачем вам руль, - удивился капитан, - вас же прав лишили?
   - Вот ведь... хренасе... - скрипнул зубами Иван. - Сначала надежду даст, а потом... Замашки у вас какие-то... очень европейские... товарищ капитан. Или уже - пан капитан?
  
   Последние слова прозвучали самым настоящим оппозиционным лозунгом и заставили офицера от службы порядка принять окончательное решение. Он проверил, закрыта ли дверь в кабинет, а потом сказал с некоторым сожалением:
   - Не могу у вас требовать никаких компенсаций. Не все у нас взяточники... даже не думайте. Есть ещё порядочные люди. Так сделаем - у меня племянник недавно права получил, а практики водительской немного. Вот мы сейчас посидим добром, когда меня сменят. Потом Петруха вас доставит в лучшем виде. На вашем же автомобиле. Он как раз на выходные в те края собирался. Невеста у него в Люботине живёт. Заодно и попрактикуется...
   - С невестой? - неосторожно сострил я.
   - В вождении попрактикуется, - очень серьёзно объяснил капитан.
  
   Иван попытался открыть рот и посетовать, что его автомобилем будет управлять какой-то неумеха, без году неделя. Но тут уж я его остановил. Ибо альтернатива выглядела крайне кисло.
   Дело сладилось. Капитан тут же порвал протокол, и мы направились знакомиться с Х'алей (да-да, именно так называл свою супругу офицер внутренних дел, вступив на сделку со своей не особенно принципиальной совестью).
  
   Так или иначе, дома мы оказались к полудню воскресенья, хотя поезд наш в Лоботин пришёл вовремя - в пятницу вечером. Просто крюк оказался очень длинным: горилка доброй, капитан весёлым, а Х'алино угощенье невероятно аппетитным. Единственное, что показалось мне не очень уместным, это то, что младший сын нашего гостеприимного хозяина несколько раз бегал "до бабы Фроси за квасом для папы", за мой счёт, разумеется.
  
   Через сутки племянник капитана доставил нас почти невредимыми, только на голове моей зудела шишка непонятного происхождения, а Иван обнаружил след от наручников... причём на одной руке. Но ничего по этому поводу он больше вспомнить не мог, а только всё время твердил мне:
   - Лучше б ты ему взятку дал, Колька! Дешевле бы обошлось.
   Но я твёрдо знаю, не в сумме счастье, а в том - какой получился знатный пикник. Да и о дружбе народов забывать не следует.
  
  

7.

Asini exiguo pabulo vivunt

(ослы довольствуются скудным кормом)

Как пограничник границу нарушал

  
   - У вас был конкретный выезд в сопредельную державу, - после небольшой паузы заговорил Саша. - Понять все эти переживания можно. С трудом себе представляю, как бы повёл себя, окажись я за границей без документов и практически без денег.
   А мы с женой только два раза границу с Украиной пересекали, когда ехали в Пятигорск к Надиным родственникам. На прямой поезд по России билетов не оказалось, потому пришлось лвигать через Харьков. И вроде бы недолго "по заграницам" следовать - меньше шести часов - а досмотр и паспортный контроль нешуточный, будто бы пассажиры заехали на "чужбину" с поганой целью - посягнуть на демократические достижения державы, одной ногой стоящей в Евросоюзе. И так оба раза - при въезде и при выезде. Надюша, ты хочешь рассказать? Хорошо, давай.
  
   - Как сказал Саша, поезд наш следовал через Украину транзитом. Двери на станциях незалэжной державы не открывали, но пограничники всё равно пытались засунуть свой нос в вещи пассажиров - вдруг те удумают незадекларированной валютой в окно сорить или посмеют надругаться над иностранной пядью земли каким-либо иным способом. Российская погранично-таможенная служба быстро проверила документы и покинула вагоны. Следом в состав просочились славные служащие сопредельной страны.
  
   Паспортный контроль прошёл быстро и без каких-то нюансов. Мне подумалось, что это и всё - на транзитном поезде, из которого никто не выходит, таможенный контроль осуществлять ни к чему. Но мнение моё оказалось ошибочным.
  
   Я стояла в коридоре, когда мимо меня продефилировал молодой парень в форме, буквально вдавив меня в поручень своим необъятным животом.
   - Зайдите в купе, - сказал он. - Таможенная служба Украины.
  
   Ехали в СВ, поэтому никого, кроме нас с Сашей и упитанного служаки, внутри не было. Я сидела на одной полке, а муж с дородным таможенником напротив. Причём вдвоём им было там явно мало места. И вовсе не потому, что Саша мужчина не маленький, а просто седалище у вошедшего парня занимало три четверти полки.
  
   Человек в форме изучил наши документы и спросил:
   - Сколько валюты везёте?
   Муж ответил кратко и просто:
   - Пять рублей.
   Толстяка этот ответ так огорошил и завёл, что он попытался встать, чтобы продемонстрировать своё роскошное тело хорошо откормленного поросёнка.
   - То есть, как это - пять рублей? А на что вы жить будете в Пятигорске? Не хамите мне при исполнении. А то ссажу!
   Саша объяснил, что, во-первых, у него только кредитная карточка с собой. А во-вторых, какое дело украинскому таможеннику до того, как собираются люди жить в отпуске на территории Российской Федерации. Не в Украине, заметьте! Парня это настолько вызверило, что он, скрипнув зубами, придвинулся поближе к мужу и что-то такое сделал рукой, отчего Саша взвизгнул и подлетел под потолок.
  
   - Этот мордоворот, - подхватил рассказ жены Александр, - подвинулся ко мне вплотную и, сверкая волчьим взглядом, прошептал зловеще: "Предъявите вещи к осмотру!" При этом он невольным движением своей неуклюжей пятерни провёл мне по животу. А я щекотки жутко не люблю, и реакция на неё у меня неуправляемая. Я вскочил с душераздирающим криком. Хорошо, что не в обычном купе ехали, а то бы шишку себе набил об верхнюю полку...
  
   - Таможенник, - вновь перехватила инициативу Надя, - со страшным воем высыпал в коридор: "На меня напали! Караул, убивают!" Саша пришёл в себя и стал вновь зазывать в купе незадачливого молодца в форме. Но тот не рискнул продолжить досмотр один и появился уже со старшим наряда. Старший был посолидней и поопытней и, видно, тоже боялся щекотки, поскольку быстро въехал в ситуацию и оставил толстяка наедине с пассажирами, не опасаясь за его здоровье. Поезд уже вовсю шуровал по Украине, когда парень приступил к досмотру. Напрасно муж уверял таможенника, что никакой валюты у нас нет, и никакой декларации мы писать не намерены, поскольку через пару-тройку часов покинем территорию независимого государства.
  
   - Да-да, так всё и было, - продолжил Саша, - таможенник твердил без устали, что раз уж мы смогли обманом въехать на территорию Украины с незадекларированной валютой, то вывезти её с Родины, он нам не позволит. Вроде дрессированного попугая, у которого знания разговорной речи ограничивались тремя-четырьмя фразами. Мне было ясно, что парень желает отомстить за свой неуместный испуг. Не понятно только, в чём состоял обман, в котором он нас обвинить изволил. То ли в том, что у нас кредитка вместо денег, то ли в нерасторопности самой зажравшейся ищейки, не сумевшей нарыть каких-нибудь нарушений со стороны "клятых москалiв".
  
   Но от этого бугая можно было ожидать чего угодно, вплоть до конфискации кредитной карточки. Разумеется, если он уверен, что потом его покроет начальство и не вышвырнет с работы. Покровитель покроет... хм... вполне. И я решил драться за кредитку до последнего, как говорится, патрона, не забывая, впрочем, что закон на моей стороне и на любого патрона найдётся Закон о границе.
  
   Прошло часа полтора. Потный таможенник вышел из купе с недовольным видом - видно, ничего интересного не обнаружил - и последовал за старшим в другой вагон. Правда, при этом он успел процедить сквозь зубы:
   - Не рассчитывайте, что так просто отделались. Я ещё вернусь.
  
   Мы посчитали его слова пустым сотрясанием воздуха: так - для самоутверждения. Посчитали и ошиблись. Когда до Иловайска - пограничная станция на выезде из Украины - оставалось примерно с полчаса, наш герой вновь обозначил себя в проёме купе.
   - У меня особое задание, - сказал он торжествующим шёпотом, - отыскать в ваших вещах нелегальную валюту. Лучше сдайте сразу, а не то придётся вас ссаживать для выяснения причин и обстоятельств.
   - Каких ещё обстоятельств? - поинтересовался я.
   - Важных! - изобразил таможенник вид государственного мужа, облачённого немыслимыми полномочиями, при помощи эрегированной сосиски указательного пальца вкупе с нахмуренным домиком по-девичьи тонких бровей.
   Наши вещи были аккуратно сложены в сумки после первого визита, отдавать их повторно в лапы приграничного рукосуя не хотелось, но делать нечего - против власти не попрёшь. Нервы, конечно, этот боров попортит, но найти ничего не найдёт. Раз он пошёл на принцип - видать, поспорил с собратьями по оружию, что расколет "гордого москаля" по полной программе, - то и мне ничего не остаётся. Пусть себе потешится.
  
   Вот уже поезд притормозил на пограничной станции, а мордоворот всё продолжал рыться в наших сумках и чемоданах, поднимать полки, вскрывая облицовку стенок купе и мягких полок (вот мелкий пакостник!). Валюты всё не было, вот беда-то какая. Он выгнал Надю из купе, чтобы не мешала ему поворачивать свои мясистые бока внутри ограниченного пространства, и начал бесцеремонно изучать помаду, зеркальце и прочую дамскую мелочь из её сумочки, видом своим показывая, что вот-вот обнаружит в разбросанных предметах следы шпионской деятельности. Хорошо, что жена всего этого не видела через закрытую дверь. Почему? Если бы Надя стала свидетельницей надругательства над любимой косметичкой... Воображения не хватает... Думаю, таможенник тогда б оценил, что моя реакция на щекотку - один из самых счастливых моментов в его жизни. А ведь он тогда, как вы помните, чуть не наложил в штаны со страху, извините за подробности.
  
   Парень, судя по всему, попался упорный. Был притянут за уши к нашему багажу и личным вещам, как кролики к "Плейбою". Он рыл копытом в надежде показательно разоблачить "злобных контрабандистов". Поэтому и не заметил, как поезд въехал в Россию и принялся отсчитывать шпалы - тыг-дым - тыг-дым - на территории Ростовской области. Возможно, таможенника звали сослуживцы, но через закрытую на стопор дверь толстяк ничего не услышал. Занят был слишком. Когда пограничник осознал, что уже едет по "вражеской" территории, то сел, безвольно опустил пухлые руки и взмолился:
   - Я из-за вас сам границу нарушил. Могут быть неприятности. Компенсируйте мне их... сами... Пожалуйста!
   Я достал пресловутую монету достоинством в пять рублей, о которых шла речь в самом начале наших межгосударственных отношений, и засунул ему в нагрудный карман. Гордости у парня не хватило, чтобы швырнуть мне деньги в лицо. Или он просто боялся, что я смогу на него пожаловаться силовым структурам на родимой сторонке или на самом деле был настолько жаденек, что не побрезговал и столь малым "наваром"? Теперь уже мы этого достоверно установить не сможем.
  
   Таможенник вышел из купе и исчез, будто и не было его в нашей с Надей жизни. Оставался только запах пота, характерный для господ, облачающихся в форму для удовлетворения жажды наживы - запах крысиных гнёзд в неухоженном свинарнике.
  

* * *

  
   - Уж не соскочил ли ваш пограничник, чего доброго, с поезда...
   - Угу, с него станется. Этот бы калечиться не решился. С поезда соскочить - как с иглы, Ломка тоже случается... Иногда насмерть. Но чаще - нет.
   - А как же с Анной Карениной быть?
   - Плохо классику знаете, уважаемый! Анна не соскочила с поезда, а под него бросилась...
   - Да ладно вам, не вспоминайте лучше, а то сразу мутить начинает.

пересечение

  
   пересечение страницы полей границы
   будь ты хоть вольной птицей
   не даётся даром
   ни контрабасисту ни сопровождающим его лицам
   ощущение пара
   в норме явлений:
   мама - "Metallica", папа - кусок Кобейна
   Курта
   смотри с Расселом не спутай
   горластым утром
   петушиным...
   ранних велосипедов шины
   по просёлку приграничному
   в тумане шуршат мистически...
   энергично энергетически
   и чуточку поэтично...
   поздравляю! вы попали!
   пение здесь только под гитару принято:
   откровения с предподвывертом...
   контрабанда листа табачного -
   непрочный бизнес
   в тело проникает яд
   будто призрак
   тени чьего-то отца
   незаконно убитого
   без протокола и санкции... как говорят: "ум-ца-ца"...
   на расчленение и трупа сокрытие...
   такого события ожидать нам
   не очень и долго...
   ишь как безумно вольна
   струится чёлка -
   чисто шёлк колкий
   в просини мира волглой
   дождливого толка

8.

FECI AUOD POTUI, FACIANT MELIORA POTENTES

(я сделал, что мог, кто может, пусть сделает лучше)

За пивом

  
   Под вечер, когда дневные сны были отправлены в отставку, обитатели купе принялись накрывать на стол, чтобы поужинать. За едой беседы полились с новой силой. Так оно всегда и случается - после дневного сна организм становится более восприимчивым к разного рода историям.
  
   Мужчина с благородной сединой на висках открыл бутылку "Гинесса", предложил дамам и парню в выцветшей бейсболке, а сам уже начал рассказывать:
   - Есть у меня один дружок старинный по имени Валя Фортуна. Раньше он летал вторым пилотом на вертолёте, а теперь - заслуженный пенсионер. С севера уехал. Видеться мы стали реже, но иногда случается. Вот совсем недавно он мне одну историю рассказал о своём путешествии по железной дороге. Довольно любопытно, сами посудите...
  
   Лечился Фортуна в одном из санаториев Пятигорска, а после окончания срока путёвки решил заехать к старинному дружку ещё со времён учёбы в лётном училище. Тот давно приглашал к себе в Харьков. Сел Валентин на поезд, отправился.
  
   На станции Кавказская вышел Фортуна на перрон и решил попить пива. И не абы какого, а нефильтрованного. Только такое и употреблял в последнее время. Никаких тебе консервантов, живые микроорганизмы (сиречь - бактерии) так и норовят улучшить процесс обмена веществ. Милое дело.
  
   Лохматый мужик в конгломерате железнодорожной формы и трикотажных тренировочных штанов с пузыристыми коленями времён освоения целины, увешанный вяленой рыбой неопределённо махнул рукой в сторону заката, услышав вопрос Фортуны о возможности приобрести вожделенный продукт. Итак, генеральное направление указано, главнокомандующий направил выстроенные полки в сторону предполагаемой дислокации противника.
  
   Ларёк, в котором разливали свежайшее пиво, оказался уже практически за чертой вокзала, в городе. Фортуна наполнил загодя приготовленную тару янтарной влагой и потянулся следом за толпой местных жителей в сторону перрона. Немного не угадал: все шли на электричку, а его, Валентина, поезд стоял на другой платформе - до неё ещё через подземный переход пилить.
  
   Что вы говорите? Правильно предполагаете, опоздал Фортуна. Когда он звенел виртуальными шпорами своих домашних шлёпанцев на нужном пути, зелёный свет "в светлое будущее" горел довольно давно, и последний вагон, кокетливо виляя нерабочим тамбуром, изображал Валентину, как ему неловко оставлять пассажира в незнакомом городе с "полуторкой" пива, шортах, футболке и шлёпанцах на босу ногу. Без документов и практически без денег.
  
   Фортуна незлобно ругнулся, но быстро взял себя в руки. Успел за полторы минуты два раза впасть в уныние и вновь приободриться. Чёрт, там остались вещи и паспорт. Интересно, что сделают с ними на границе с Украиной? Даже страшно представить... Стоп, но ведь можно же позвонить нашим пограничникам и попросить, чтобы оставили у себя. По протоколу, разумеется. А если они конфискуют всё скопом? А там фотоаппарат полупрофессиональный, видеокамера, ноутбук... хоть и старенький, но всё равно жаль... Что делать-то?! А если?..
  
   Реакция пилота быстро к нему вернулась, и Валентин принял единственно верное решение - побежал к привокзальной стоянке автомобилей. Он хорошо помнил, что примерно через час по маршруту следования поезда находится станция Тихорецкая, куда можно успеть к приходу локомотива... если не будет пробок на автотрассе.
  
   Валентин не зря, наверное, носит судьбоносную фамилию. Ему повезло: водитель быстро согласился поехать, не ломался, пальцы не гнул, несмотря на то, что денежный приз мог ожидать его только в конце погони за поездом. Рискнул, одним словом. И не прогадал.
  
   Когда автомобиль подкатил к станции Тихорецкой, дежурный по вокзалу только объявлял о прибытии. Фортуна с независимым и скучающим видом прошёл в своё купе мимо проводницы, отвесившей челюсть в положение "велькам, а вы откуда?" и угодившей в состояние эйфоричного помешательства.
  
   В тесном помещении сидело пятеро: начальник поезда, старший милицейского наряда, трое пассажиров. Они дружно всем миром пытались сотворить опись вещей "сгинувшего" в Кропоткине попутчика таким образом, чтобы успеть к отправлению. Удавалось это плохо, поскольку авторучка категорически отказывалась оставлять какие-нибудь материальные следы на казённом листке бумаги чахоточно-жёлтого оттенка.
  
   Фортуна бесцеремонно подвинул представителя внутренних органов в чине капитана, залез в свою сумку, достал оттуда "паркер", подаренный ему некогда командиром экипажа, когда Валентин уходил на пенсию, и протянул начальнику поезда.
  
   - Возьмите мою, ваша пишет совсем неважно!
   - Ми-ну-то-чку! - отчеканил капитан. - Всем же было сказано, что сюда не заходили. Мы тут протокол... Где проводница?! Вот курица - ничего поручить нельзя! Можно сказать, здесь секретная операция в полном разгаре. Шпиона почти разоблачили... а тут шляются всякие! Поубивал бы!
   - Так вы кто такой будете, гражданин? - немного позднее спросил быстро успокоившийся (звание обязывало вести себя с достоинством) милицейский чин. - Вы, часом, не пособник пропавшего? Хотели границу нарушить... по чужим документам?
   - Почему, по чужим? - удивился Фортуна. - Если нарушать, так только по своим. Это, собственно, мои документы.
   - Пошутил, да? - начальник поезда начинал догадываться, в чём дело. В тяжёлом мыслительном процессе ему здорово помогали вытянутые лица пассажиров, населяющих купе.
   - Па-а-а-звольте, - возмутился капитан, - чем докажете, что документы и вещи принадлежат вам?
   - А чего доказывать: вы на фотографию в паспорте гляньте. Да я вам и о содержимом сумки в подробностях расскажу.
   - Ага, сам сознался! Какие секретные сведения хотели переправить на территорию дружественной Украины?
   - Палыч, успокойся! - начал приводить в чувство заигравшегося в шпионов милиционера начальник поезда. - Какой, к чёрту, шпион. Он это, он... Тот самый пропавший пассажир. Видишь, и соседи по купе подтверждают. Пойдём...
   - Нет, не так всё просто... Гражданин... э-э-э... Фортуна, отчего у вас такая странная фамилия? Здесь что-то нечисто.
   - Ну, знаете, фамилии не выбирают. Какую родители дали, такую и ношу. Вот у вас, скажем, какая?
   - Это к делу не относится!
   - А всё же?
   - Капитан Приходько.
   - Вот видите, судя по фамилии, это не я украинский шпион, а вы!
   - Видел наглецов... но такихххх!!! - милиционер от возмущения взошёл, словно дрожжи. - Сейчас ссажу до выяснения личности - будешь знать, как хамить!
   - Палыч, - пытался урезонить напарника начальник поезда, - личность-то мы уже выяснили. Чего там... пошли...
   - Нет, а если это двойник?
   - Не выдумывай, Палыч! Пойдём...
   - Хорошо. Пусть так - вы, гражданин Форпост, хозяин... своих... этих вот вещей. А где вы тогда пропадали целый час?
   - За пивом ходил, - честно ответил Фортуна, продемонстрировав многострадальную "полторашку" с нефильтрованным продуктом.
   - А-а-а-а... Тогда понятно, - сказал капитан, надел фуражку и вышел в коридор.
   Следом за ним потянулся и железнодорожник. И до слуха Валентина ещё некоторое время доносилось ворчание служителя внутренних дел на железнодорожном транспорте: "Нет, нужно было задержать этого шнурка, чтоб неповадно было..."
  
   Как только "следственная бригада" удалилась, в купе заглянула голова местного Шумахера и спросила:
   - Хозяин, расплачиваться будем?
   - За пиво? - хохотнул Фортуна.
   - За пиво, за пиво. За то, что не успело скиснуть! - сверкнул золотой фиксой улыбчивый вокзальный "бомбила".
  
   - И во сколько же тебе обошлось нефильтрованное? - спросил я у Валентина, когда он рассказал эту историю.
   - По европейским ценам, - задумчиво ответил Фортуна, но по его взгляду нетрудно было догадаться, что мне никогда в жизни не придётся выпить такого дорогого напитка.
  

9.

LEGEM BREVEM ESSE OPORTET

(нужно, чтобы закон был краток)

Четвёртое тарифное руководство

   Седой мужчина, вернее - мужчина с седоватыми висками, допил пиво, а потом сразу же спросил, обращаясь почему-то к Саше:
   - Вы не устали от моей болтовни?
   - Напротив, - ответил тот, - очень интересная у вас история.
   - Хорошо, сами напросились, - сверкнул коронкой жёлтого металла (как описали бы в милицейском протоколе одну из составных частей ротовой полости) импозантный. - Расскажу ещё одну историю. На сей раз о себе. Точнее, о себе таком, каким я был двадцать лет назад.
  
   На дворе стоял 1990-ый год. Год кануна больших перемен, которые произойдут следующим летом в районе того самого санатория МГА (почившего в бозЪ министерства гражданской авиации), который мы, студенты факультета автоматики киевского института гражданской авиации, начинали строить ещё в 78-ом. Форос, Оползневое, Понизовка. Как много говорят участникам того легендарного стройотряда эти названия.
  
   А вот некоторым политикам памятен только Форос. Кое-кому он стал судьбой. Кому счастливой, кому - не очень. Но, в отличие от бойцов ССО (студенческого строительного отряда) "Крым-78", для них Форос - одно название, не больше. И это можно назвать только их бедой, их же неумением видеть прекрасное вокруг себя, ибо не могли они в полной мере насладиться теми непередаваемыми ощущениями свободы, бескорыстной дружбы и взаимного уважения, какими упивались мы волшебным летом 78-го. Что это я, впрочем? Отвлёкся. Только и всего-то. Хорошо, опускаю лирику и перехожу к существу дела.
  
   В тот год никто ещё в нашем городе не слышал про рок-группу "Улица Свободы". Вероятно, она пока не существовала и в проекте. Но, однако же, предпринимательский люд начинал поднимать голову от телевизоров и заводить своё дело. Кооперативы росли, крепли, матерели и богатели буквально на глазах. Тут и там возникали различные совместные предприятия с привлечением иностранного капитала.
  
   Не миновала чаша сия и нашу северную республику. В Ухте открылось СП "KomiKaWe", к которому коллектив нашего вычислительного центра тоже имел кое-какое отношение. Одним из направлений деятельности СП было распространение персональных компьютеров фирмы "Шнейдер" по городам и весям республики. Так вот, наши инженеры с ВЦ использовались для перевозки и установки означенной выше техники непосредственно на площадях заказчика. Партии сначала были небольшими, и поэтому справлялся один человек. Максимум - два. Но однажды в период летних отпусков созрела большая поставка в объединение "Интауголь". В заказе присутствовало двадцать компьютеров, с двадцатью же принтерами.
  
   Как быть? Автомобильного сообщения от Ухты до Инты не существовало, как, впрочем, нет его и сейчас. Воздушным транспортом возить компьютеры дорого и, к тому же, с большим крюком - через Сыктывкар. Остаётся одно - отправить груз по железной дороге. Но тут начинаются проблемы с багажным отделением. Заказчику нужно всё одновременно и очень быстро. А пока там железная дорога раскочегарит свой маховик, время уйдёт. Посидели руководители фирмы, малость покумекали и решили все шесть десятков коробок с компьютерами и ещё парочку с "клавами" и прочей требухой отправлять в пассажирском вагоне с сопровождающими.
  
   Хорошо решение принимать, когда исполнители под рукой, которых можно на два-три дня с места основной работы сорвать одновременно. А в Ухте таковых и не оказалось. Кто в отпуск уехал, кто занятия проводит в индустриальном институте в качестве педагогов по основному месту службы, а кому и жена не велит. Остановились на нашем славном коллективе периферийного ВЦ, благо - никто не возражает. Но дело тоже не простое. Нужно, как минимум, троих ИТР с работы снять. А у нас ведь тоже люди в отпуска ушли, "пятидневщики" в смену ходят. Хорошо ещё, операторы на ВЦ грамотные: сами, когда потребуется, оборудование переназначить смогут, если "умрёт" чего из "железа" наглухо, а иначе - полный караул.
  
   Подобрали времечко к выходным ближе. Чтобы начальник предприятия не учудил какого-нибудь проверочного похода на ВЦ. Директор-то новый, на воду привык дуть по любому поводу, хотя и на молоке ему обжигаться не приходилось. В пятницу вечером поехали в Ухту втроём. Три инженера - три богатыря, три светлых головы мудрого Змея Горыныча. И я в том числе. Два же моих подельника - это Довгулян и Пастор, известные в народе, а также и у других народов. Начальник же наш непосредственный в качестве прикрытия остался. Как-никак две смены из четырёх без инженеров оказалось. Он потом должен был к нам в поезд подсесть, когда мы с грузом в Инту попилим (Печора как раз между Ухтой и Интой расположена).
  
   В Ухту за "товаром" прибыли благополучно, всё больше спали. Даже пива не попили. Приехали в институт. Там на кафедре информационных систем и располагался склад компьютерного барахла. Барахла - в смысле передовых идей человечества в области электроники, овеществлённой в "железе" (термины "хард" и "хардваре" тогда ещё редко применялись). Это сейчас IBM 286-ые полное барахло в прямом значении, а в те перестроечные времена - предпоследний писк западных технологий. Так что получилось, что я невольно скаламбурил, сам того не осознавая.
  
   Проверили мы упаковку на предмет целостности, отпихали "свои" шестьдесят две коробки в угол и пригорюнились. До поезда ещё далеко. Только вечером нас погрузят. Пошли пиво искать. Нашли, надо заметить, быстро, хоть и антиалкогольная компания куражилась в полный рост. Затарились мы крепко и опять на кафедру вернулись. Засели в лаборантской, соломку солёную трескаем, селёдкой заедаем баночной. Чем не радость для рабочего подростка? Вскоре к нам "на огонёк" стали институтские, как тараканы из щелей, подползать. Им, институтским, слаще халявного пива ничего и не известно. Довгулян, однако, не стерпел этакого неблагородного к себе отношения и быстро снарядил пару молодых лаборантов за добавкой, за их же счёт, разумеется.
  
   Когда же за нами водитель микроавтобуса зашёл, пиво ещё оставалось... Но дело - прежде всего! Загрузились и тронулись на вокзал. Прибыл поезд. Мы заранее оплатили два купе в СВ. Одно для коробок, другое - чтобы ехать самим. Проводник начал сильно возражать, увидев кучу упакованной техники, образующих пирамиду имени гражданина Хеопса на перроне. Он орал:
   - А что, четвёртое тарифное руководство вам не указ?! Куда этот груз?! Зачем?!! У меня не какой-нибудь багажный вагон! Здесь приличные люди ездят!
   Довгулян слегка отторкнул его железнодорожное благородие с дороги и поволок сразу две коробки - времени на погрузку оставалось крайне мало.
  
   В затарке СВ-шного купе принимало участие человек пять. Мы сновали со скоростью болидов "Формулы-1" и уложились во время стоянки. Обалдевший от нашей наглости проводник всё ещё пытался поведать нам какие-то особые секреты четвёртого тарифного руководства. Но его слушала только одна глуховатая старушка, гуляющая вдоль состава. Всё, загрузили! Уф! Теперь можно и присесть.
  
   Поезд почти сразу тронулся. Одно купе под самый потолок забито нашими коробками, а во втором Пастор уже разворачивал пакеты с домашним питанием, благоразумно не растраченным в Ухте.
  
   - Ну, что ж, давай, тащи своё пятое тарифное руководство, изучим, - изрёк Довгулян, развалившийся на полке в позе Чеширского кота.
   - Не пятого, а четвёртого, - обиделся железнодорожник. - Я сейчас бригадиру на вас пожалуюсь. Хулиганьё!
   После этих суровых слов он удалился. Однако через несколько минут проводник снова заслонил свет в купе со стороны коридора (опять эти "белые ночи"!) своей мутной фигурой в синей форме. Видно, не сбегал ещё к бригадиру. В руке он держал несколько листов, покрытых пластиковой плёнкой для защиты от разного рода проявлений природы в условиях железнодорожного вагона.
  
   Документы перекочевали в руки Довгуляна. Он внимательно изучил содержание и спросил по-простому:
   - Ну, и?..
   Проводник буквально взорвался, как будто его собрались послать по известному адресу:
   - Тут же ясно написано, что любое место, пусть оплаченное, может быть передано в кассу ближайшей станции для продажи, если его никто не занимает. У вас четыре билета, а едете втроём. Я имею полное право!
   - Да, ради бога! - согласился с ним Сашка. - И так вагон пустой. Никого, кроме нас нету.
   - В таком случае я попрошу вас освободить одно место, которое я могу передать в свободную продажу, - настаивал железнодорожник. - Согласно четвёртому тарифному руководству.
   - Вот когда вагон заполнится, тогда и освободим, - благоразумно возразил Пастор. - Сейчас же, кроме нас, никого нету. Ещё дюжина свободных мест, по меньшей мере.
   - Это совершенно неважно! - кричал проводник. - В четвёртом тарифном руководстве чёрным по-белому...
   - ...неужели написано, что требуется сначала кого-то выгнать с законных мест, отдав эти места тем, кто теоретически может сесть в вагон, а потом уже размещать тех же виртуальных пассажиров в свободные купе? - съехидничал Довгулян, необдуманно употребив термин "виртуальный", который в те времена употребляли лишь продвинутые программисты, каковых, как вы догадываетесь, было тогда крайне мало.
   - Да как вы смеете издеваться над... над... РУКОВОДЯЩИМ документом?! Сами вы все тут виртуалы! - вошёл в раж поборник железнодорожного права.
   - Послушайте, сколько вам нужно? - намекнул я, имея в виду представительскую сумму, заранее отложенную в нагрудный карман.
  
   Проводник и слушать ничего не хотел. Он принялся кричать, что высадит нас на ближайшей станции вместе с грузом. Интересно знать, получилось бы у него выкинуть шестьдесят две коробки за пару минут стоянки? Больших остановок до Печоры не предвиделось, если, конечно, не успели построить в наше отсутствие. В конце концов, проводник умчался жаловаться бригадиру в штабной вагон.
  
   Пришёл суровый бригадир с хитрыми глазами тёртого железнодорожного калача, о который обломал зубы не один десяток ревизоров. Он вошёл в купе, закрыл его изнутри, изолировав младшего собрата в коридоре.
   - Сколько дадите? - сразу взял он быка за рога. Сошлись на разумном количестве денежного эквивалента - "по пяти рублей за коробку".
  
   Обиженный собственным начальником проводник немедленно ушёл переживать к себе в купе, а нам даже чаю не предложил. Не очень-то и хотелось. Стали закусывать, чем бог послал и Серёгина жена. А я извлёк поллитровку спирта, которую прихватил ещё перед отъездом. Минералка была с собой. Так что и железнодорожной воды не потребовалось для сотворения божественного коктейля "фифти-фифти".
  
   Когда в Печоре в наш вагон поднялся любимый начальник, он глазам своим не поверил. Нет-нет, с грузом всё было в порядке. С нами было не совсем таки хорошо.
   - Мужики, вы чего, офонарели? - спросил он. - До Инты всего три часа осталось, а вы кривые. Кто будет технику устанавливать? Мне одному двадцать компов за день не настроить.
   - Не боись, Митрич, - ободрил его Довгулян, - мы к Инте как раз созреем.
   После этого он мгновенно захрапел сквозь клубы своей неухоженной бороды. Начал созревать. Но созрел не до конца, потому что к моменту десантирования смотрелся значительно хуже, чем выглядел. К нам с Пастором это тоже можно отнести в полной мере. Хорошо, что встречающих было много, а то, как знать, управились бы мы вчетвером или нет.
  
   Объединение "Интауголь" встретило "наладчиков" радостным оживлением. Все так и суетились вокруг грузчиков, растаскивающих коробки по этажам. Мы в этом ритуале, слава богу, участия не принимали. Вот, наконец, всё распаковано. Начали подключаться и ставить на "компы" джентльменский набор того славного времени: MS-DOS, Norton Commander, NU, Supercalc, Foton. В договор входило условие непременного "поголовного" тестирования оборудования на площадке заказчика.
  
   Запустив диагностику, мы отправились в забой. А, иначе говоря, отлежаться на матах в спортзале, который нам показали аборигены из управленцев угольной добычи. Здесь мы втроём и проспали до самого поезда. Не знаю, как уж там нашему шефу удалось завершить все процессы на двадцати компьютерах, да ещё и акт приёмки подписать, но неделю он с нами не разговаривал. Хотя денюжку отслюнявил в полном объёме и без задержки. Даже штрафа не насчитал. Душа-человек!
  

* * *

  
   Седой улыбнулся, вспомнив молодость и тогдашние свои приключения, а потом откинул голову назад и смежил веки. Казалось, он уже весь перенёсся душой в прошлое, а на нижней полке - у окошка - осталось лишь его материальная оболочка.
  
   Сделалось необычно тихо, настолько, что ...
  
  

10.

TRES FACUINT COLLEGIUM

(трое составляют коллегию)

ULTIMA RATIO

(последний, решительный довод)

Страдания по пути в Симферополь

  
   ...настолько, что даже стал слышен разговор в соседнем купе.
  
   - ...приезд представителя СЭС для людей горе, крысам же - радость...
   - Насчёт людей понятно - могут штраф выписать за несоблюдение всяких правил, а крысам-то чего радоваться?
   - То есть, как - чего? Если приехали люди из СЭС в респираторах, резиновых перчатках и халатах, то это всё равно, что наркодилер с бесплатным "ширевом" в притон пожаловал: скоро всех круто вставит, хотя многие и не выживут.
   - Ну да, если в этом смысле...
   - Ты слушай, не перебивай.
   - Я и не перебиваю, сам же всё время отвлекаешься. Так что там дальше?
   - А вот что. Выбегает крыса, за ней тётка. "Караул!" - кричит.
   - Кто? Крыса?
   - Нет. Тётка эта!
   - А крыса тогда причём?
   - Она убегает...
   - Не финты ж себе, а чего тогда тётка орёт?
   - Испугалась, видимо.
   - А крыса?
   - Что - крыса?
   - Та не боится?
   - А у них непонятно. Бежит просто. Может, из страха, а может - просто за компанию.
   - Стреманулась, типа... Понятно.
  
   Импозантный господин, которого мы уже с лёгкой руки автора начали называть Седым открыл глаза, будто отталкиваясь от каких-то воспоминаний о давнишнем, живущих у него глубоко внутри.
  
   - Знаете, я ещё одну историю вспомнил. Она времён моей юности, так что уже начала покрываться мохом времени. Но от этого не стала мне менее дорога. Я тогда в Киеве учился, в институте инженеров гражданской авиации. КИИГА, если кому-то интересно коллекционировать аббревиатуры.
  
   В сезоне 1981-1982 года Киевское "Динамо" вышло в четвертьфинал Кубка Чемпионов Европейских стран по футболу. Да-да, в те времена ещё не существовало нынешней Лиги Чемпионов. Победители первенств своих стран разыгрывали Кубок по схеме "плей-офф" без проведения предварительных групповых турниров. Первый матч с английской "Астон Виллой" из славного города Бирмингема должен был состояться в столице Украины весной 1982-го, но погодные условия не благоприятствовали. Поэтому матч перенесли в Симферополь.
  
   Что ж - Крым так Крым. Нам со Стасом, моим институтским другом, не привыкать посещать сей красочный уголок земли. Решили ехать, во что бы то ни стало - мы должны видеть эту игру только на стадионе! Вы себе не представляете, какой Стас фанатичный болельщик. Проблему с билетами на матч урегулировали через нашего же выпускника, который как раз в Симферопольском аэропорту тогда работал после распределения. Оставалось только как-то незаметно слинять с занятий, чтобы на два-три дня покинуть Киев. Это обстоятельство тоже не стало тем камнем преткновения, который так часто разбивает чьи-либо хрустальные мечты.
  
   Командир нашей учебной группы, понял недвусмысленные намерения болельщиков совершенно правильно и согласился прикрыть нас со Стасом своей бескорыстной орденоносной грудью старшего сержанта запаса.
  
   Итак, все мосты наведены, запасные варианты предусмотрены, теперь пора основательно подумать о том, как мы поедем, чтобы понапрасну не потерять такого дорогого учебного времени. Всё-таки четвёртый курс - он определяющий для дальнейшего формирования всесторонне грамотного специалиста. Но читать конспекты и учебники в трясущемся вагоне - это не для нас. Нами был избран другой, более традиционный путь. Пиво в дороге - вот панацея от всякого рода комплексов "не выученных уроков".
  
   Взяли мы со Стасом десятилитровую канистру и в магазин пришли, что напротив первого учебного корпуса. Туда как раз "завтрашнего" "Светлого" завезли в бутылочной таре. Перелить ящик ячменного напитка в канистру не такое простое дело, как представляется на первый взгляд. Всё дело в пене, знатоки меня поймут. Нам было трудно, но многочисленные лабораторные работы в "Бризе", "Янтаре", "Казематах", "Байконуре"5 не прошли бесследно - мы справились. Дальше нас ждала железная дорога и купейный вагон скорого поезда, следующего по маршруту Киев - Симферополь.
  
   Молодёжь, наверное, не знает, что такое "завтрашнее" пиво. Поясню. Раньше никаких консервантов для бутилированных напитков не применялось, потому хранилось пиво в магазинах недолго - четыре-пять дней, потом его уже никто не брал - кому захочется пить кислятину. Дату изготовления можно было прочитать на этикетке. Если на пивзаводе предполагался вечерний завоз расфасованного продукта, то на готовом продукте штамповали грядущую дату. Вот такова история появления "завтрашнего", самого свежего пива.
  
   По дороге на вокзал Стас заметно нервничал. Я спросил его, в чём дело. Он ответил:
   - Представляешь, если к нам в купе подсядут халявщики... Так никакого нам пива до Крыма не хватит.
   Я тоже взволновался, а вдруг! Ладно, садимся в вагон. Купе ещё пустое. Пригубили из канистры. С напряжением ждём соседей. Вот они, голубчики. Первым зашёл сухопарый мужичок неопределённого возраста и звания. Он быстро осмотрел купе и, высунувшись в коридор, чётко доложил:
   - Всё в порядке, Николай Сергеевич, можете заходить. Тут два парня приличных сидят.
  
   Зашёл Николай Сергеевич - очень солидный мужчина в костюме явно индивидуального пошива, с галстуком за сто долларов на шее (это уже сейчас я такой догадливый), итальянских туфлях из мягкой телячьей кожи. Он вежливо поздоровался и присел на нижнюю полку. Сухопарый внёс красивый кейс крокодиловой сущности и плащ своего спутника. Мы несколько расслабились, разглядев стильного босса (то, что он босс, было написано у него на очках вензелем дорогущей оправы с Апеннинского полуострова). Этот пива пить не станет. Слава, как говорится, железнодорожному богу и министру путей сообщения!
  
   На подозрении оставался сухопарый. Он точно "тёмная лошадка". Такие за милую душу могут литров пять в один присест приговорить и не поморщиться. Но надежда ещё теплилась. Поезд тронулся. Начиналась обычная дорожная жизнь. Пока мы со Стасом курили, Николай Сергеевич переоделся в новёхонький "Адидас", а его спутник в синее трико с Чебурашкой, склоняющим старуху Шапокляк к строительству Дома Дружбы людей и животных, на заднем кармане. Как раз в духе евротолерантности нынешнего времени.
  
   Босс сидел за столиком вполоборота, перед ним - хрустальный фужер (видать, с собой был) с НАШИМ пивом. Вот тебе и здрасьте! А с виду такой приличный мужчина! Стас было открыл рот, чтобы заслать комментарий по поводу нашего отношения к несанкционированным действиям соседа по купе, но Николай Сергеевич его опередил.
   - Извините, ребята, что я без спроса. Просто Володя минералку не успел купить... Пить вот очень сильно захотелось. Да, и соскучился я, честно говоря, по пиву, - изрёк он.
  
   Нам ничего не оставалось делать, как только принять эту сентенцию к сведению. А чёрные мысли тем временем так и кружили в наших головах. Теперь точно до Симферополя не хватит. Вот ведь как загнул, по пиву он соскучился. Мы, например, может, больше его скучали! А денег-то у нас совсем в обрез, чай студиозы всё-таки - и без того денюжку на билеты по всей общаге "стреляли". Благо, ещё бокал хрустальный один. А, ну как этот самый Володя свою кружку достанет - с него станется.
  
   От такого невесёлого размышления мы со Стасом начали быстренько реализовать свой продукт, чтобы соседи всё выпить не успели. Но, странное дело, Николай Сергеевич продолжал мелкими глотками цедить свои полфужера, а сухопарый так, вообще, никак на нашу канистру не реагировал. Но кто знает, что придёт ему на ум в следующую секунду. В купе висела напряжённая тишина, будто на поминках, в их начале. Наше со Стасом дружное бульканье в попытках отстоять своё пиво, прервал мягкий голос босса:
   - Ребята, покушать не хотите? Студенты, наверное. Всё по общагам... Володя доставай.
  
   Сухопарый открыл кейс и вывалил на стол банку с крабами, шпроты, сервелат, балык, Нежинские огурчики в мелкий вельветовый рубчик, красную икру, севрюгу холодного копчения, три пучка зелени и ещё кое-что. Затем из кейса, как бы сами собой, выпрыгнули на стол две красивые бутылки с армянским коньяком и виски "White horse", а следом выкатился лимон, нарезаясь на ходу тонюсенькими ломтиками в умелых руках Володи. Оттуда же, из рукавов референта-наперсника, прибыли маленькие коньячные рюмочки в количестве - три, и немного побольше - видно, под виски. Николай Сергеевич сделал широкий жест "чем богаты", дескать, и спросил:
   - Я угадал - вы студенты? Угощайтесь. Когда ещё доведётся. А то меня всегда в дорогу так снаряжают, будто неделю ехать. Не пропадать же добру.
  
   "Не пропадёт их скорбный труд!" - отметил я мысленно классической фразой деяния неизвестных мне людей, собирающих Николая Сергеевича в путь-дороженьку.
  
   И мы угостились. Сам же хлебосольный владелец яств выпил рюмку коньяку с лимоном, закусил чайной ложечкой икры и полез на верхнюю полку спать со словами:
   - Вы на меня не смотрите, молодёжь. Пейте, закусывайте. А моё дело стариковское, да и день завтра трудный.
   Когда босс захрапел, Володя ретиво присоседился к столу и начал метать деликатесы, как будто это была обычная картошка. Он по-прежнему ничего не пил. Мы удивились. Сухопарый засмеялся:
   - Что вы, ребята, мне ещё завтра по Симферополю Сергеевича возить - чужим-то водителям шеф не доверяет, - а он страсть как не любит, когда перегар. Вот разве что я у вас пива стаканчик попрошу...
   Почему-то возражать ему совсем не хотелось. Мы, мучимые стыдом, поглощали продукты, подаренные нам судьбой и родной партией (Николай Сергеевич был, как выяснилось, вторым - то есть, далеко не последним - секретарём какого-то райкома) и думали о том, что пива можно было и не брать вовсе. Ну, может быть, только два стакана для попутчиков.
  

11.

IBI VICTORIA UBI CONCORDIA

(победа там, где согласие)

Снегуречик

(сказка-быль)

  
   За вечерним чаем слово взял Митя, до этого предпочитавший помалкивать. Вероятно, ему не так часто приходилось общаться в незнакомом коллективе.
   - Разрешите, я вам одну историю расскажу? О себе... Только от третьего лица...
   - От третьего лица? - удивился Саша. - А чего так? Неужели с клубничкой?
   - Нет, просто мне так удобней... Прикольней, что ли...
   - А что, вполне себе, - кивнул Седой. - Рассказывайте.
  
   - В некотором царстве-президенстве, в городу Печорском жил-был в палатах о двух горницах с раздельными санузлами Митя - добрый, можно сказать, молодец. Или молодец? Достоверно не установлено. Служил означенный молодец в предприятии унитарном, извините за выражение, с обслуживанием всего летающего связанным. Будь ты, хоть ведьма на помеле, хоть валькирия с обнажённым фатерляндом, хоть "Боинг" авиакомпании "Джал" о трёх головах... ах, простите, о трёх реактивных двигателях... Всех обслужит, ублажит славный молодец наш - государственно служащий.
  
   Удумал как-то воевода унитарный отправить добра молодца Митрия за тридевять земель, за болота топкие, за леса дремучие (что Пармой в тех местах прозываются) в град стольный Сыктывкар, что в народе Сингапуром кличут. Пусть-ка, походит Митя по столичным лавкам скобяным, кой-какого товару электронного посмотрит, дешевизной славного и надёжностью не китайской отмеченного.
  
   Дело в конце ноября года 2000-го происходило. Стояли морозы трескучие, небывалые. Пьяные на лету мёрзли, не успевая до палат своих каменных добежать, в тумане морозном блуждая. И было на улицах тогда градусов тех окаянных от колдуна Цельсовского никак не меньше сорока, а уж про Фаренгейта лучше и не говорить, не к ночи он будет помянут. Миллениум, одно слово!
  
   Собрал добрый молодец Митя суму перемётную, поддел на себя кальсоны тёплые индусского бархата, да и к дороге чугунной отправился, чтоб на погоду нелётную потом не пенять. Дальше следует отступление техническое, да не просто техническое, а очень фактическое.
  

Очень фактическое отступление от пассажира Мити, рассказанное им самим

   История со сдачей исторического объекта - Печорского железнодорожного вокзала заслуживает особого разговора. Для нашего города он ничуть не меньший по значимости объект, чем величественное сооружение в Киеве, европейский монстр Павелецкий, предназначенные для той же цели. Масштаб, конечно, как вы понимаете, не такой величественный, а в остальном - аналогичное желание удивить пассажиров удобствами. В общем, как сообщает министр путей сообщения, всё путём! Дали каждому пассажиру по мягкому месту!
  
   Несколько лет на строительство вокзала в Печоре не было финансовых вливаний. Старый вокзал, который строили ещё зеки из печально известного Печорлага, был сломан и развеян по ветру по причине его аварийности. Пассажиры ютились в металлическом ангаре, предназначенном для багажного отделения.
  
   Но, наконец, свершилось великое чудо Маниту6 (помните такое божество от фирмы "ДЕФА"?). Деньги выделили. Строительство заколосилось рифлёной арматурой, засветилось прожекторами, засияло неслыханным трудовым энтузиазмом. В этой феерической деятельности принимал участие и брат моей жены, который в тот период работал главным инженером... в общем, одной организации.
  
   Вокзал по согласованию с управлением железной дороги (которое находится в городе Ярославле) незамедлительно сдали в эксплуатацию. Сколько же можно пассажиров в складских помещениях томить.
  
   Прошло три недели. И тут опомнились наши местечковые князья республиканского уровня. Что и как происходило дальше, мне поведал шурин, которому по своей должности полагалось наблюдать весь разгул демократических излияний предыдущего (самого первого) президента республики и его свиты. Так вот, как же накануне выборной кампании руководство региона могло пропустить сей замечательный факт, как торжественную сдачу железнодорожного вокзала в Печоре? Никак!
  
   Собрал глава нашей северной провинции целую команду демократов в законе, прихватил съёмочную телевизионную группу (не городскому же телевидению доверять съёмку себя любимого!), усадил всех в "личный" АН-24 и - айда в Печору украшать своим величеством торжественную сдачу вокзала.
  
   Сначала, как водится, вызвали всех маломальских руководителей, собрали их у мэра и провели совещание, где похвалили себя за такое быстрое строительство под неусыпным взором Самого. Дальше вереница машин отправилась к вокзалу. А там... такое...
  
   Такое безобразие - пассажиры совершенно наглым образом уже дней двадцать как занимают не только сидячие места, но и спят - вы подумайте! - в комнате для транзитников (те, кто на Усинскую ветку пересаживаются), делают покупки в многочисленных ларьках, аптечном киоске, читают газеты, питаются горячей пищей в новеньком буфете, билеты в кассах приобретают. Но что самое ужасное - туалет посещают, совершенно не думая о том, что мудрые руководители республики ещё вокзал не открыли. Это уже ни в какие ворота, извините!
  
   Увидел господин э-э-... (именно так и звался наш мудрый глава), всё сие непотребство строгим, но очень гуманным взором обозрел, да как топнет ножкой. Кто позволил? Кто посмел? Тут мэра Печорского и всю мэринову команду в партер поставили, и давай пытать, кто распоряжение такое дал, чтобы настолько изощрённо власти не уважать? Начальник вокзала на себя вину взял, дескать, его это ужасные происки. Но ему-то как раз глава республики не указ. Железнодорожник подчиняется напрямую начальнику Северной железной дороги, который в Ярославле сидит. Так что не сильно пар и стравишь - извернулись черти городские, филейных частей не подставили под руководящий кнут.
  
   Все местные руководящие холопы пот холодный с себя смахнули - выкрутились, вроде. А приезжие не унимаются, всё стыдят мэра с командой. Вот посмотрите, люди добрые, электорат недоенный, не мы ли это вам денежки из бюджета отстегнули на строительство. И всего-то три года прошло, как в пословице, после того, как пообещали! Совсем совесть потеряли - не удосужились своих благодетелей дождаться для открытия вокзала.
  
   А люди, говорите? Что люди? Три года терпели, ещё бы дней двадцать перетоптались. Зато бы уж прониклись торжественностью момента. И такое впечатление создавалось, что это ненароком избранный глава из своего личного кошелька финансирование открыл в свойственной ему альтруистической манере. А ведь Печорский район вместе с Усинским являются донорами в республике и всю её кормят. А когда дело до дележа бюджета доходит, почему-то столицу спешат вылизать, полагая, что донорам в грязи привычней.
  
   Хотя, чего это я. Просто так везде ведётся с лёгкой руки Бени (ну, того нашего ПЕРВОГО беспалого пенсионера, царствие ему небесное).
  
   Итак, наказать виновного снятием с должности не удалось, да и телевизионщики стоят, нервничают. А народ по вокзалу снуёт. Наплевать ему с высокой колокольни на терзания начальственные. Такая беда! Всю ораву завели в зал для VIP персон. Там-то и родилось "мудрое" распоряжение Сыктывкарских бонз - всех пассажиров из здания удалить в десять минут, полы помыть до солнечного сияния, туалеты выдраить, праздничную ленточку повесить.
  
   Началась зачистка вокзала. Была задействована вся Печорская милиция. Ничего не понимающих людей выгоняли на мороз с вещами, с недожёванными пирожками во рту. Спящих будили. Спрятавшихся вылавливали. Прошёл слух, что вокзал заминирован. Паника, крики, оторванные пуговицы, прожжённые сигаретами рукава. Хорошо поработали служители порядка, уложились в отведённое время.
  
   В зачищенное старинным кандагарским методом здание ворвалась рота уборщиц и приступила к наведению образцового порядка. После всех вышеописанных событий телекамеры запечатлели нежные ручки республиканского главы, в которых блестели ножницы, перерезающие кумачовую ленту. Дальше - начальство удалилось пьянствовать, а пассажирам было милостиво дозволено вернуться в чрево повторно открытого здания.
  
   В тот же вечер вся республика узнала, какой чудесный подарок сделал им её глава. Только многие печорцы, которым уже приходилось ездить с нового вокзала, удивлялись - почему диктор всё время называл датой сдачи именно сегодняшнюю. Давно ведь открылись уже...
  
   А я отправился в командировку спустя три дня после этого праздничного события, уже зная, какая картинка с натуры была нарисована здесь руководителями республики немного раньше...
  
   Может быть, я чего запамятовал - не сам глава лично в Печору прилетал со свитой, а кто-то из его синекуры? Но, думаю, сути дела это не меняет. Вот и отступлению конец. А сказочка продолжается.
  
   Закончил летописец главу бытописательную из жизни добрых молодцев да призадумался тут же. А ну, как прочитают сей манускрипт людишки, властью облаченные, Тут и могут у добра молодца неприятности возникнуть внезапно. Подумал и решил следы замести, цензоров злопакостных в заблуждение введя. И вот, что вышло у него, у Нестора наших душ.
  

* * *

  

Новый снегуречик (из средней части, то есть самый вкусный):

   История (география, литература, ОБЖ, внеклассное чтение) со сдачей (продажей, передачей в аренду) исторического объекта - NN-ского железнодорожного (воздушного, речного, самокатного) вокзала (базара, склада готовой продукции, ремонтной мастерской) заслуживает особого разговора (беседы, базара, перетёрок). Для нашего (вашего, а может, вражеского или союзнического) города (селения, посада, деревни, погоста, стойбища) он ничуть не меньший по значимости (роли, режиссуре, сценарному мастерству) объект (предмет, тема для перетёрок), чем величественное сооружение (строение, фрактал) в Киеве (матери городов, отце деревень), предназначенное для той же цели (мишени, объекта охоты). Масштаб, конечно же, не тот, а в остальном (другом, прочем, разном, единообразном) - такое же желание удивить пассажиров (инвалидов, пенсионеров, малоимущих, гарантов прав) удобствами (неудобствами, удобствами во дворе, ватерклозетом).
  
   В общем (целом, едином и неделимом, чисто конкретном), как сообщает министр путей сообщения (тропинок оповещения, столбовых дорог информации), всё путём (часть обочиной, частично велосипедной дорожкой)! Дали каждому пассажиру (инвалиду, индивиду, особисту, пролетарию умственного труда), по мягкому (жёсткому, вакантному, с оттяжечкой) месту! Несколько лет на строительство вокзала (базара, склада) в NN-ске не было финансовых (натуральных, спиртосодержащих) вливаний. Старый вокзал (рынок, ларёк), который строили ещё зеки (ветераны социалистического труда) из NN-лага (пионерского лагеря "Предпоследняя заря коммунизма"), сломали по причине его аварийности (самобытности, первозданности). Пассажиры (бригадиры, мясники, зеленщики) ютились в металлическом (фанерном, картонном, самородном) ангаре, предназначенном для багажного (кассового, армейского) отделения (филиала, участка).
  
   Но, наконец, свершилось великое чудо Маниту (помните такое божество от фирмы "ДЕФА"?). Деньги (тугрики, мазуту, капусту, шуршики, грины, бабки, бабло, тити-мити, фантики) выделили (спёрли, извлекли, поживились). Строительство заколосилось рифлёной (резной, изразцовой, местами прогнившей) арматурой, засветилось прожекторами (фонарями, фарами, маяками), засияло неслыханным трудовым энтузиазмом (оргазмом, пароксизмом). В этой феерической деятельности принимал участие и (вымарано цензурой) моей (возможно, чужой) (вымарано цензурой), который (ая) (вымарано цензурой). Из названия, надеюсь, понятно, что (вымарано цензурой). И (вымарано цензурой), так (вымарано цензурой) жены (возможно, чужой), был (вымарано цензурой) здания (возможно, амбара).
  
   Акты подписали в конце октября (с декабря по март) NN-го года. Вокзал (базар, лавка, сортир) по согласованию с управлением железной (чугунной, просёлочной) дороги (которое находится в городе M-славле (весьма сомнительно, хм...) незамедлительно сдали в эксплуатацию (субаренду, наём, долг). Сколько же можно пассажиров (бригадиров, колхозников, работников ломбардов) в складских помещениях (застенках, темницах, закромах) томить (варить, жарить-парить, мочить в сортире).
  
   Прошло три (возможно, четыре) недели (месяца, года, пятилетки, тысячелетия, эпохи). И тут опомнились наши (возможно, вражеские, лучше - нейтральные) местечковые князья республиканского (губернского или уездного) уровня. Что и как происходило дальше (ближе, ниже, чуть в стороне), мне поведал анонимный подцензурный (вымарано цензурой), которому по своей (вымарано цензурой) полагалось наблюдать весь разгул (отгул, отпуск, неявку для выполнения гособязанностей) демократических излияний (генератор случайных чисел в родительном падеже) президента республики (марионеточного государства, банановой монархии) и его свиты (элиты, дружбанов, корефанов, пацанов, в натуре... век воли...).
  
   Так вот, как же накануне выборной (назначенной, навязанной, демократической) кампании руководство республики (губернии или уезда) могло пропустить (пролупоглазить, попутать рамсы, опарафиниться) сей замечательный факт (аргумент, гипотезу, теорему, лемму), как торжественную сдачу (продажу, изъятие, конфискацию) железнодорожного (водного, автобусного, мотороллерного) вокзала (базара, сарая) в NN-ске? Никак! Собрал глава нашей (или союзнической, лучше - вражеской) северной (скорее - южной, чаще - западной) провинции (глубинки, кантона) целую команду (реальных пацанов, героев труда) демократов (фашистов, нацболов, староверов, молокан) в законе (беззаконии, по понятиям), прихватил съёмочную телевизионную группу, усадил (уложил, уделал, упёк, закатал) всех в "личный" АН-24 (BOING 747, ступу, ковёр-самолёт) и - айда в NN-ск украшать (освещать, освящать, лупоглазить) своим величеством (ничтожеством, убожеством) торжественную сдачу (продажу, передачу по акту на ответственное хранение) вокзала (или гумна).
  
   Сначала, как водится, вызвали всех маломальских руководителей (священнослужителей, родителей в школу!), собрали их у мэра (пэра, лорда, председателя ГОРОНО, дяди Васи) и провели совещание (базар, вокзал), где похвалили себя (меня, тебя? это вряд ли!) за такое быстрое (стремительное, неспешное, отвязное, заразное) строительство под неусыпным (усыпанным розами и лилиями) взором самого (пресамого, самца, самки, бесполого существа). Дальше вереница машин (велосипедов, буеров, мотороллеров или роликовых досок) отправилась к вокзалу (амбару, току или платному туалету).
  
   А там... Такое безобразие (согласие, отчаянье, хрен его знает что) - пассажиры (докеры, плотники, депутаты, колхозники) совершенно наглым образом уже дней двадцать (неделю-другую, год-полтора) как занимают не только сидячие (лежачие, враскоряку, вакантные) места, но и СПЯТ в комнате для (вымарано цензурой) (те, кто на XX- кую ветку (ветвь или древо) (вымарано цензурой), делают покупки (растраты, долги, готовую продукцию, проекционную готовность, ветхую беззаветность, попытку попасть в книгу рекордов Гинесса) в многочисленных (вымарано цензурой), аптечном киоске (!), читают газеты (детективы Донцовой, журналы порнографического содержания), питаются горячей пищей (свежими баснями, бородатыми анекдотами) в новеньком буфете (ресторане, чипке, бистро), билеты в кассах приобретают (сдают, спекулируют). Но что самое ужасное - туалет посещают (игнорируют, стоически терпят), совершенно не думая о том, что мудрые руководители республики (штата, провинции, кантона) ещё вокзал (базар, гумно) не открыли.
  
   Увидел (вымарано цензурой) (именно так и звался наш (а может, вражеский) мудрый глава) всё это строгим, но очень гуманным (человечным, высверливающем дырки в груди) взором, да как топнет (тяпнет, ударится в пляс) ножкой (ручкой, пером, стилом, бамбуковой палочкой для письма). Кто позволил (соизволил, неволил, уволил, взял на работу без рекомендации)? Кто посмел (не смел, отчаялся, послал нах...)?
  
   Тут мэра (пэра, кума, свата, брата, деверя, шурина) NN-ского и всю мэринову (ого! вымарано цензурой) команду (бригаду, ламбаду, летку-енку) в партер поставили, и давай (отдай, верни, да подавись ты!) пытать, кто распоряжение такое дал. Начальник вокзала (амбара, ремонтной мастерской, частной лавочки) на себя всё взял (продал, откупился, да подавитесь вы!), дескать, его это ужасные происки. Но ему-то как раз глава (для закрытого чтения в кулуарах) не указ. Он подчиняется напрямую начальнику Северной (Южной или Западной) железной (алюминиевой, медной, деревянной) дороги, который в (здесь клякса) сидит.
  
   Все городские пот (самогон, квас, спирт-сырец) холодный (ледяной, с пылу-с жару) с себя смахнули - выкрутились, вроде. А приезжие не унимаются, всё стыдят (наконец-то вымарано цензурой) с командой (приказом, распоряжением). Дескать, не мы ли (не вы ли выли?) это вам денежки из бюджета отстегнули (отслюнявили, отсчитали, нате - подавитесь!) на строительство. И всего-то три года ждали! Совсем совесть (наглость) потеряли (нашли, собрали своими руками) - не удосужились (удосужились, занедужили) своих благодетелей дождаться (послать, не дожидаясь). А люди? Что люди? Три года терпели (ходили по маленькому, тужились, позиционировали себя в качестве обиженных), ещё бы двадцать дней перетоптались (переругались, переспали (ого!)). Зато бы уж прониклись (сникли, отвыкли) торжественностью (сакраментальностью, банальностью, виртуальностью) момента (мига, секунды, года). И такое впечатление создавалось, что это (не скажу кто) из своего личного кошелька (мошны, загашника, заначки, закромов) финансирование (кредитование, заём, ипотеку) открыл (закрыл, да пошли вы!). А ведь (секретный) район вместе с (ещё более секретным) являются донорами в республике (губернии, уезде) и всю (вымарано цензурой) кормят (поят, на горшок водят). А когда дело до дележа бюджета (сюжета, шкуры неубитого медведя) доходит (не доходит, не въезжает, не вкуривает) почему-то столицу (синицу, лысину или тарелку) спешат вылизать.
  
   Хотя, чего это я. Просто так везде (кое-где, в Караганде, на полюсе) ведётся с лёгкой руки Бени (Вени, Сени или Ромуальда Иваныча) (ну, того нашего ПЕРВОГО (ВТОРОГО) беспалого (безголового, безухого, безглазого) пенсионера (работника, колхозника). Итак, наказать виновного (трезвенника, алконавта) снятием с должности (довольствия, неудовольствия) не удалось, да и телевизионщики стоят (лежат, падают вместе с рейтингом), нервничают.
  
   А народ по вокзалу (гумну, амбару, базару) снуёт (так и шастает). Наплевать ему с высокой колокольни (Эйфелевой башни, собора святого Марка) на терзания начальственные. Такая беда (горе, печаль)! Всю ораву (свору, стаю, косяка) завели в зал для VIP (клип, Чип и Дейл, Drag & Drop) персон (комнату для депутатов, спецприёмник для бомжей). Там-то и родилось (произошёл выкидыш) "мудрое" распоряжение (не скажу каких) бонз - всех пассажиров (строителей, докеров, парикмахеров) из здания (сооружения, амбара) удалить (внедрить, рассеять) в десять минут, полы помыть (отмыть деньги, выстирать исподнее) до солнечного сияния, туалеты выдраить, праздничную ленточку (шнурок) повесить (на фонарном столбе, на ближайшей осине).
  
   Началась зачистка вокзала (базара, гумна). Была задействована вся (вымарано цензурой) милиция (полиция, войсковая часть N ХХХ). Ничего не понимающих (задумчивых, одухотворённых, изрядно навеселе) людей выгоняли на мороз (жару, дождь, Лазурный берег, в открытый космос, в застрявший лифт) с вещами (без вещей), с недожёванными (переваренными) пирожками (анчоусами) во рту (в желудке). Спящих будили (массировали, чесали, поили зельем приворотным). Спрятавшихся вылавливали.
  
   Прошёл слух (пролетело поветрие), что вокзал (амбар, базар, стрельбище, тир) заминирован (засекречен, горит, не горит, сияет, тонет, сдан в аренду, заложен за карточные долги). Паника, крики, оторванные пуговицы (пришитые манжеты), прожжённые (обугленные) сигаретами (фауст-патронами) рукава (танки, БМП, самобеглые коляски).
  
   Хорошо поработали (оттянулись, оттопырились, побалдели) служители порядка (беспорядка, сельского хозяйства, промышленной бесхозяйственности), уложились (не уложились - упал-отжался) в отведённое время. В зачищенное здание (сарай, амбар, конюшню) ворвалась рота (батальон, дивизия, бригада) уборщиц (мусорщиц, плакальщиц) и приступила к наведению образцового порядка (беспорядка, Хаоса). После всех вышеописанных событий телекамеры запечатлели нежные (вымарано цензурой) ручки (ножки, пупок), в которых блестели ножницы (серьги, кольца, монеты), перерезающие кумачовую (застиранную, свежую, капроновую) ленту (шпагат, скотч).
  
   Дальше - начальство удалилось пьянствовать (молиться, духовно развиваться), а пассажирам (колхозникам, докерам, страховым инспекторам, солдатам) было милостиво дозволено вернуться в здание (амбар, тир, гумно). В тот же вечер вся (не скажу что) узнала, какой чудесный подарок сделал им (закрыто жирным пятном от пирожка с ливером) глава. Только многие (секретные лица), которым уже приходилось ездить (убегать, прибегать) с нового вокзала (амбара, гумна, казармы), удивлялись - почему диктор (доктор, шаман, психиатр, колдун) всё время называл датой сдачи (спасибо, у меня под расчёт) именно сегодняшнюю (видно, вчерашнюю). А я отправился в командировку (отпуск без содержания, охоту на сусликов, вояж, экспедицию) спустя (вымарано цензурой) дня после этого праздничного (горького, сладкого, кислого) события (юбилея, торжества, кончины).
  
   Может быть, я чего запамятовал - не сам (вымарано цензурой) лично в (село, департамент, амбар) прилетал (приплывал, пробегал) со свитой (с салом, с басней, с прибаутками, без гармони), а кто-то из его синекуры (окружения Розовой Пантеры)? Но, думаю, сути дела это не меняет. Вот и отступлению конец. А сказочка продолжается...

* * *

  
   Прибыл добрый молодец Митя в дом казённый, что на чугунке стоит да то и дело путников разных глотает да выплёвывает. Купил грамоту проездную в вагон не очень роскошный, а попросту - плацкартный. Не по причине нищенского содержимого мошны своей, а токмо из-за большущего пассажиропотока державных да иных путников, путешествующих по делам приватным, али с негоцией, какой, связанным.
  
   Встретил Митя на станционных подмостках знакомца своего давнего, что механиком служит в том же унитарном предприятии, что всё летающее в округе контролирует. Уговорились они с добрым молодцом рандеву с пивною беседою в купейном чреве устроить, куда означенный механик свои стопы направил. Порешили на том, да и к паровозу заспешили, который как раз парами пыхтеть принялся и нетерпение проявлять.
  
   Митя только вещи на полочку бросил, да и в вагон первого классу засобирался. Испили они с механиком пива медового, что ни в сказке сказать, ни одной рукой приподнять. Однако пора и честь знать. Отправился добрый молодец в свой вагон, чтобы спать улечься. Только видит - непорядок там творится. Все люди разного сословия в пальто кутаются, да ещё одеялами байковыми прикрываются. А по проходам два чумазых проводника мечутся и заклинания твердят магические:
   - Обратка не работает! Обратка не работает, систему бы не разморозить!
   А в руках у них грелки какие-то волшебного применения. Не проводники - чисто черти.
  
   И, видать, не сильно тем чертям заклинания помогают. Парок изо рта струится. Не жарко совсем. А попросту - дубак стоит почти уличный, к философствованиям неспешным не располагающий.
  
   Но делать нечего - угнездился Митя на полочку плацкартную, одеялкой укутался, пивной дух из себя выгоняет, чтоб знобило не так сильно. Долго ли коротко ли сидел, в окно глядеть пытался да заморские загадки отгадывать (сканворд называется), да сон всё никак не сморит. Хотел было Митя бежать в другой вагон на откидном стульчике посидеть, да тут случай один подвернулся.
  
   Напротив него примостился парнишка смышлёный, всё глазом косил загадочно да к разговору приглашал. Отозвался добрый молодец своим самым доверительным словом, обласкал парнишку. Тот к суме своей потянулся да бутылец с желтоватой жидкостью на стол выставил. По всему видать - заговорённая водица та, ибо на морозе не застывает, только гуще прежнего становится.
   - Тёща сама гнала, - паренёк говорит, - горит, аки дыхание драконово.
   Попробовали попутчики даров тёщиных и возлюбили её любовью неземною. Знать, в колдовстве она сильна была, ибо так вдруг хорошо стало да покойно.
  
   Мирно беседа полилась, одеяла сами собой опали с тел разгорячённых. И знакомцы общие нашлись в Печорском городу, и темы интересные сами по себе проявились. За беседою этой чудесной не заметили добры молодцы, что шумы вагонные затихать стали, покуда вовсе на нет не сошли. Глядь, а вагон-то пустой совсем. Расселили всех путников замерзающих по составу. Да и молодцам предлагали, да те разговор душевный прерывать не пожелали.
  
   Но тут момент пришёл такой, что пора бы и поспать чуток. Пошли искать чертей сопровождающих, ан нет никого, да и вагон, вроде как, замурован силою демонической, силой железнодорожною, что в кругах колдовских Путейской зовётся. Совсем грустно стало добрым молодцам - так и замёрзнуть во цвете лет недолго!
  
   Но до чего ж тёща то у Митиного попутчика предусмотрительна! Ещё один волшебный сосуд паренёк извлёк, и беседа возобновилась. Утро застало двоих странников в пустом холодном вагоне лежащими на полках под пятью одеялами. И холодно не было вовсе. Только волосы к полке примёрзли. А тут уже и Сыктывкар огнями блестит, ждёт гостей сердешных.
  
   Попрощался Митя, добрый молодец, с попутчиком, расцеловались они троекратно по обычаю русскому, обычаю древнему. Митя ещё тёще привет велел передавать большущий и обещался при случае свечку за здравие поставить. Как-никак спасла она двух путников замерзающих от страшной доли Снегуречиков. А на пару на том, что от волшебного напитка остался, коий непросвещённые смерды перегаром величают, Митяй ещё цельный день в стольном граде обретался, все лавки скобяные обошёл, гостинцев всем близким воеводам приобрёл. Да и домашних своих не забыл. А что попутчик его делал после испытания морозного - про то нам не ведомо. Да и сказке-то уже конец пришёл. А вы и не заметили...
  
  

12.

HOMO SUM, HUMANI NIHIL A ME ALIENUM PUTO

(я человек, ничто человеческое мне не чуждо)

Шесть перелётных грачей, или Снегуречик оттаял

(путевые непутёвые заметы на манжетах и носовом платке)

  
   Митя был явно доволен произведённым эффектом от своего стилизованного рассказа. Его, как говорится, несло. Митя отхлебнул простывшего чая и продолжил:
   - Мне частенько приходится ездить в Сыктывкар по служебной надобности. А однажды летал я оттуда в командировку в Санкт-Петербург. Но сперва было железнодорожное путешествие до столицы республики. Расскажу о нём. Только теперь уже от первого лица. Думаю, сказочная стилистика вам уже приелась.
  
   Поезд тронулся, повинуясь железной сцепляющей длани локомотива. А в моей голове в такт убыстряющимся "тыгдымам" на стыках явственно отпечатывалось четверостишие:
  
   Впереди открываются дальние страны,
   Сладким маревом дышат и чайным листом.
   Наполняются водкой неспешно стаканы...
   Чуть пораньше в плацкартных, в купейных - потом.
  
   Купе плацкартного вагона слегка заметало. Заметало снегом сквозь щели в плохо закрывающемся окне. На улице гуляла северная метель, торжествующая по поводу своевременной кончины зимы и наступления календарного марта. Король умер, да здравствует король! Первое марта - судьбоносная дата для России... Правда, по старому стилю. Помните?
  
   Пурга ярилась изо всех своих аккумулированных по лесным сугробам, в рост человека, сил. Но, несмотря на это, не совсем душевное, обстоятельство, ехали весело. Ехали в Сыктывкар, где мне назавтра с утра предстояло, перебравшись в самолёт авиакомпании "Комиинтеравиа", отбыть в сторону северной столицы... Нет, даже несколько более пафосно: не побоюсь этого слова, северной столицы Европы.
   Северная Пальмира, город романтиков и поэтов, слезливого климата и многочисленных революций, города котлетных и рюмочных, столица моей ранней юности. Нахлынули воспоминания, которые всегда приходят так дружно под стук вагонных колёс по рельсовым стыкам...
   Но об этом не сейчас. Возможно, несколько позже...
  
   Итак, ехали весело...
  
   Главное веселье заключалось в том, что праздно шатающиеся по составу, не совсем трезвые вахтовики из Усинска никак не могли обнаружить свой 6-ой вагон, поскольку он, по старинному железнодорожному обычаю, был поставлен между 7-ым и 8-ым. Когда эти нефтяные Агасферы от щедрот МПС, наконец-то, обрели покой, запели грачи.
  
   Грачами у нас на севере, как вы помните, называют летучие бригады шабашников из Армении. Летом они приезжают на сезонные работы, а к осени перебираются в более тёплые места. Но бывают и исключения - шабашники остаются надолго, если находят хорошего заказчика, как правило, на строительные работы.
  
   Эти грачи-путешественники и раньше сидели в вагоне, но просто ещё никак не проявляли себя. Когда же в окошко заглянуло первомартовское ласковое солнышко, армянская диаспора вагона встрепенулась, и залётные начали деловито и шумно организовывать стол. Стол был не простой, а с водкой. Грачи тоже были не простые, а засидевшиеся в Усинске шабашники. Я насчитал шестерых. Пожилой бригадир с увядшими усами, пегими от частого курения. А с ним четверо мужиков среднего возраста. Шестого звали Хачик. Ему можно было дать не больше восемнадцати.
  
   Худобой своей и формой носа он напоминал чёрношейного тибетского журавля10. Юношеский пушок ещё только начал пробиваться над нежной верхней губой парня из Армении, и, похоже, он этим страшно гордился. Хачик носил спортивную вязаную шапочку с надписью "Masis" и никогда её не снимал, даже укладываясь спать. Он словно боялся расстаться с частью своей далёкой родины, которая как раз и делегировала свои права в этот головной убор.
  
   В процессе застолья Хачик принялся настойчиво ухлёстывать за соседкой по купе, студенткой Сыктывкарского университета. Он что-то нашёптывал ей на ушко, а та тихонько хихикала. Бригадир налил Хачику треть стакана водки и сказал:
   - Всио, ара! Паслэдний раз! Хватыт тэбе, дурной будыш.
   Парень выпил и продолжил свои ухаживания. Он настолько увлёкся этим процессом, что не заметил, как с шёпота перешёл почти на крик. Было довольно забавно слышать, как он говорил девице:
   - Приэдэм в Сыктывкар, я тебе всо покажу!
   - Что это, всё? - вопрошала кокетливая собеседница.
   - Всо, что захочыш! - звучало ей в ответ.
   Девчонка хихикнула и, слегка покрывшись румянцем, заметила:
   - У тебя ещё не выросло...
   Хачик взвился в проходе и, взывая ко всем пассажирам, возмущался:
   - Это у мэня нэ выросло!? Да, это у тэбя не выросло!
   Бригадир усадил парня и сказал:
   - Савсэм дурак стал. Что ты так кричыш? Он тэбя провоцируэт, коварная жэнщина! А ты же, мужчына, тэрпэть не можэш, да?
  
   Половина вагона живо комментировала жаркие закавказские события, а другая - продолжала свою будничную жизнь, сроднившись с верхними и нижними полками. Особенно сроднился с верхней боковой полкой один двухметровый дядечка. По всему видать, атлет бывший. Кроме отменно высокого роста он обладал и большой горой бицепсов, трицепсов и другой накачанной протоплазмы. Весу в нём - ну, никак не меньше полутора центнеров. Так вот, этот дядечка спал сидя! Можете себе представить африканского страуса нанду, который засунул задницу на верхнюю полку вместе с хвостом, а голову и ноги свесил в проход. Это как раз тот самый случай и был. Изредка на стыках страус всхрапывал и приоткрывал глаза, но быстро успокаивался и засыпал.
  
   На страусоподобном мужчине атлеты в вагоне не заканчивались. Ещё в одном соседнем купе сидели спортсмены-железнодорожники, которые возвращались со своей спартакиады. Там пиво лилось рекой, и звучала гитара. Возможно, от этой стаи и отбился бедный великан-страус. Страус-спортсмен.
  
   В середине же вагона побратались представители народов одной языковой группы. Там мордвины и коми тянули замечательную песню такого чувственного содержания: "Шонды-банды, ола меды".
  
   Неожиданно в проходе объявился СОВЕРШЕННО НОВЫЙ Агасфер, потерявший 6-ой вагон. Он пересидел где-то с проводниками и теперь искал своего попутчика.
   - Федька, злодей, выходи! - орал он. - Нам вылазить-то скоро.
   Его тень несколько раз тревожила эстетизм нашего мироустройства, пока странник не впал в состояние дзэн в чутких трепетных руках железнодорожной милиции.
  
   К армянским шабашникам подтянулась интернациональная команда из коми и мордвы, когда перестала находить общие темы для разговоров. Грачи внесли новую струю в их увлекательные беседы на предмет того, кто был раньше зырянин или остяк. Застучали костяшки нард, зазвучали тосты за весну и анекдоты про грузин и азербайджанцев. После очередного очень скабрезного анекдота, армянский бригадир заметил:
   - Начало мнэ понравилось, но это слышком харашо, чтобы быт правдой, ара, э?
  
   За окнами давно безобразничала ночь, запуская в поезд тысячи снежков одновременно, но вагон и не думал униматься.
  
   В тамбуре новый русский, непонятно как попавший в плацкартный вагон, вызванивал кого-то по мобильнику с просьбой встретить его на вокзале. На другом конце долго этого КОГО-ТО будили, потом ещё минут пятнадцать шло выяснение, на какой машине встречать крутого пассажира. За один этот разговор он лишился, пожалуй, нескольких долларов на счёте MTS.
   Напарник говорившего, так сказать, наперсник по употреблению табачного дыма всё время встревал в разговор и объяснял, что в поезде очень вредно пользоваться мобильником. Дескать, плохое влияние он (то есть телефон сотовый) оказывает на ту мужскую функцию, на которую виагра, наоборот, действует хорошо. Новый русский ухитрялся одновременно разговаривать и посылать напарника в одно известное место, которым страус на полку примостился, нимало притом не озаботившись состоянием своих гениталий.
  
   К группе из коми и мордвы присоединился подсевший в Ухте татарин, и теперь международный хор исполнял народную татарскую песню "В моём саду зацвела смородина".
   - Шомордынем чачак ата... - вдохновенно выводил хор...
   - Ара, вай-вай. Ара, вай-вай вай-вай - пытался подпеть кто-то из бригады шабашников...
   Мужчина-страус храпел, совершенно не попадая в ноты, безбожно путая тональность. Вероятно, в детстве ему пришлось очень близко познакомиться с медведем на приёме у отоларинголога.
   Зато его друзья спортсмены очень удачно вписывали, я бы даже сказал, вплетали, в мелодию звон своей пивной посуды в железнодорожных подстаканниках
  
   В общем, весь вагон напоминал бестолковый цыганский табор. Однако под утро народ всё же угомонился. Бригадир начал моститься под бочок к давно заснувшему Хачику. Тот, озадаченный теснотой, внезапно разрушившей его воздушные замки во сне, где он ПОКАЗАЛ-ТАКИ ВСЁ нахальной студентке из Сыктывкара, вскочил и закричал:
   - Уйды, старый развратнык! У тэбя усы старые, ты сам вэс старый!
   Но опыт победил, и Хачик с позором полез на верхнюю полку. Через полчаса раздался синхронный армянский храп, отголоски которого, наверняка, были слышны в предгорьях Арарата.
  
   До Сыктывкара оставалось ещё пара часов пути, и техники, обслуживающие борт, который унесёт меня в волшебную страну аэропорта Пулково-1, уже просыпались и бежали на кухню готовить завтрак.
  

13.

  

Hic bibitur

(Здесь пьют)

ПЕРЕГОРОДКИ

  
   И вновь наступил поздний вечер. Попутчикам оставалось совсем немного времени для общения. Утром они приедут, разбредутся по городу, в который едут и, скорее всего, никогда больше не пересекутся. Но эта поездка, наверное, останется в памяти... как знать.
  
   Когда в купе погас свет, Саша спросил:
   - Не хотите услышать ещё одну историю на сон грядущий? Речь в ней пойдёт об одном необычном напитке и состоит из трёх частей. Назову эти части разливами.

РАЗЛИВ ПЕРВЫЙ - ЛЕЧЕБНЫЙ

  
  
   В конце 90-ых годов прошлого века работал я на мясокомбинате в должности инженера по автоматизации производственных процессов, где познакомился с массой интересных людей и новым для себя производством. Иногда полезно поменять сферу приложения своих профессиональных знаний. Это не только привносит разнообразие, но не даёт закиснуть мозгам. Извините за банальную канцелярщину, но именно так я и думаю.
  
   Однако вернёмся в последнее десятилетие прошлого века.
  
   В то время меня очень интересовал вопрос создания каких-либо эксклюзивных напитков для согревания в зимний период. Прослышав где-то, что в Абхазии пользуется большим спросом местный виноградный самогон чача, настоянный на перегородках от грецких орехов с добавлением эстрагона (читай - тархун), мне пришло в голову - слегка модернизировать данный рецепт.
  
   Поскольку тархун в наших местах можно искать месяцами безо всякой надежды на успех, то заменить эту травку я решил сушёным лимонником, который привёз в избытке от родителей, они у меня под Москвой живут. С ореховыми перегородками проблем также не возникло. Но хотелось привнести какую-нибудь изюминку от себя для души, для пользы, для сугрева. Заглянув в кухонный стол, где лежали специи, я обнаружил залежи сушёного красного жгучего перца. Перец этот был потерян-забыт ещё года два назад. Удача! Вот оно - решение. Изготовлю-ка я исключительную, можно даже сказать, исключительно северную настойку!
  
   Поскольку перца оказалось очень много, то и водки пришлось брать пять бутылок. В процессе вбрасывания ингредиентов возникло некоторое замешательство. Если использовать все стручки, то их набивалось почти по третьей части бутылки. Вот-вот через край польёт. Бежать за водкой снова было невыразимо лень, поэтому, немного покумекав, я решил, что не будет ничего страшного, если я разолью напиток в две полуторалитровые ёмкости из-под пива, чтобы немного освободить место под перец. Мне казалось, что засушенные плоды мексиканского жгучего сорта (возможно, "чили") наверняка уже потеряли половину своей ядрёности в связи с долгим лежанием в запасе. Сами понимаете, что любой спортсмен, если долго не тренируется, теряет форму, квалификацию и все свои навыки. А чем же перец лучше?
  
   Успокоив себя таким образом относительно возможной передозировки крепости конечного продукта, не стал особенно переживать. В конце-то концов, нам ли, северянам, сомневаться в своих питейных способностях!
  
   Изготовив две пластиковые ёмкости с полуфабрикатом, я отправил их в тёмное прохладное место для созревания. Долго ли, коротко ли, только минуло месяца два. Однажды, обходя свои владения, я наткнулся на забытый уже напиток. Он призывно блестел из-под пластика неподражаемым цветом хорошо заваренного чая. Ореховые перегородки разбухли и вместе с, разбухшим же, перцем создавали внутри бутылок экзотические пейзажи. А слабо зеленеющий лимонник придавал им видимость радушной обжитости среднерусских дачных кооперативов.
  
   - Вот и славно, - произнёс я вслух, - будет, чем угостить мясокомбинатовских экспедиторов на Старый Новый год.
   Отлив с пол-литра настойки, захватил её на работу. Как обычно, в недоразвитые праздники, каковым я и считаю Старый Новый год, во время обеденного перерыва в офисе (так модно сейчас говорить), у представителей службы сбыта набилась элита комбинатовского среднего класса - снабженцы, экспедиторы, мастера и ваш покорный слуга. В помещении царило оживление. Жарились котлеты (из НАСТОЯЩЕГО мяса!), нарезался хлеб, балык и солёные огурцы, в кастрюльке приятно побулькивали сардельки.
  
   Если быть кратким, народ оказался готовым к тому, чтобы праздничным обедом "усилить и углубить". Когда началось праздничное действо, я извлёк из своих закромов бутылочку заветной настойки. Все очень долго недоверчиво принюхивались к напитку, но после моих объяснений всё-таки выпили. Разлили сразу больше половины бутылки. Но количество участников было достаточно велико, поэтому досталось каждому грамм по сорок. Однако и этого количества вполне хватило, чтобы понять - С ПЕРЦЕМ Я УГАДАЛ! Конкретно угадал.
  
   Когда мои глаза аккуратно сползли с затылка в надлежащее место, я стал разглядывать реакцию окружающих.
  
   Кабинет сотрясали приступы кашля, слёзы беззаботно-неуправляемыми весенними ручейками (и это в разгар морозов!) весело струились по женским щекам (коллектив в основном был женским). Когда кряхтение, сопение и крики "забр-а-а-ло!" утихли, мне, по понятным соображениям, лучше бы следовало уйти. Но до чего у нас на Севере народ отзывчивый, мне разрешили остаться. Правда, условие поставили - чтобы больше из своей бутылки не наливал. Постепенно все угомонились и принялись за обед.
  
   И тут распахнулась дверь, и на пороге появилась Валентина Васильевна - очень милая женщина лет пятидесяти. Она работала экспедитором и задержалась к столу по причине отправки готовой продукции в магазин. Вид у неё был не на уровне, да и настроение, видать, неважное. По всему угадывалось - болеет человек.
   - Всё, с обеда ухожу на больничный, - заявила она, - насморк замучил, голова раскалывается.
  
   Не знаю, кого уж посетила идея срочно вылечить Валентину Васильевну, но стакан в её руке, полнёхонький моими "перегородками", оказался совсем не случайно. Ей объяснили, что этот напиток хоть и не крепкий, но от насморка - первое дело. Доверчивая женщина маханула полный стакан (примерно столько, сколько до этого выпили все остальные) и замерла с открытым ртом, жадно ловя воздух. После чего с криком "вот сволочи!" она пулей вылетела из кабинета. Её бросились искать, но нигде не нашли.
  
   Валентина Васильевна пришла сама через пять минут. Пальто было распахнуто. Румяное лицо светилось счастьем, грудь вздымалась так, как, наверное, не вздымалась уже лет двадцать. Я сразу представил, какой она была в молодости, и тут же устыдился своих мыслей.
   - А ещё есть эта гадость? - спросила игривая женщина с надеждой в голосе...
   В общем, про больничный она уже не заикнулась в ближайшие несколько месяцев. Вот так - каждому своё. Есть ещё... скажем так, экспедиторы в русских селениях!
  
  
   РАЗЛИВ ВТОРОЙ - ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ
  
   Как вы, конечно, понимаете, реализация перегородок приостановилась. Не поставишь же, в конце концов, такой напиток на стол гостям - побьют, чего доброго. Потихоньку я опять забыл о своём нечаянном изобретении. А вспомнил спустя почти три месяца, когда должен был ехать в командировку в столицу республики. Для производственных целей на комбинате постоянно требовалась рулонная или сфальцованная в стопу бумага шириной 420 мм, чтобы печатать всяческие выходные документы по производственной деятельности. Доставать её понемногу каждый месяц было нудно и утомительно, поэтому, увидев в республиканской газете объявление о продаже такой бумаги КИВЦем Комилеспрома в неограниченном количестве, я направился прямиком к директору. Переговоры были не долги. Уже в течение следующего банковского дня деньги были перечислены продавцу.
  
   Пора было трубить сбор и отправляться для отгрузки бумаги в Комилеспром. Для одного дело тяжёлое, поскольку бумаги было оплачено килограммов четыреста. Одному такой груз не одолеть, поэтому со мной поехал экспедитор Серёга.
  
   Когда мы с ним обсуждали план поездки, разговор неожиданно зашёл и о "знаменитом" напитке, настоянном на ореховых перегородках. Кстати, в тот день, когда я приносил настойку на комбинат, Сергей был выходной, поэтому пару раз посетовал, что ему так и не удалось попробовать упоительного эликсира с байховым перцем. Видно, Валентина Васильевна рассказала ему о чудесных свойствах лечебного препарата.
  
   Что ж, я учёл замечание будущего попутчика и взял ВЕСЬ оставшийся у меня благородный напиток с собой в дорогу с учётом того, что нам пару ночей в Сыктывкаре ночевать придётся: кроме дел, связанных с доставкой бумаги, были и другие - бухгалтерия постаралась.
  
   И вот мы уже сидим в купе отправляющегося поезда. Сидим вдвоём. Попутчиков нет. Развернули свои котомки и приготовились славно поужинать.
   - Ну, где там твоя заветная? - спросил Серёга, нервно потирая руки.
   Я извлёк уже начатую пластиковую бутыль. Надо заметить, что в тайной надежде сбить ядерный эффект стручкового оружия я добавил после первой дегустации в настойку немного сушёного шиповника. Не помогло. Это можно было понять, взглянув на печальные завитки Серёгиных усов после принятия первой дозы.
   - Эх, ну и прошибло! - сказал он после долгой паузы, изо всех сил стараясь быть вежливым. - Твои перегородки поперёк головы встают, аж думать трудно!
   Выпили по второй. Серёга засобирался спать.
   - Мне достаточно, - проскрипел он зубами с нежной злостью. - Лучше бы просто водки взяли...
  
   Когда мы совсем было улеглись, открылась дверь, и проводник в подштанниках телесного цвета, майке и наколках на производственные и партийные темы с неформатно-фольклорным оттенком, втёк в наше купе желеобразной массой.
   - Ребята, а чем это у вас так вкусно пахнет? - спросил он.
   - Да это настойкой на ореховых перегородках так пахнет. Хочешь попробовать? - ответил Сергей вопросом на вопрос.
   Проводник достал из вагонного коридора руку со стаканом и стремительно начал выдвигать его в глубину нашей обороны. Ему налили. Проводник скрылся с весёлым гиканьем и свистом, за бэк-вокалом стука вагонных колёс.
  
   Прошло полчаса. Я проснулся оттого, что кто-то теребил меня за плечо. Открываю глаза. Тот самый проводник. Тот, да не тот. Вместо аморфной мягкотелости его торс приобрёл осанку пэра Соединённого Королевства - будто бы ночной гость лом проглотил за ужином.
   - У вас ещё есть? - вопрос был нарисован неяркими пастельными красками на его сильно пожилом нетрезвом лице. Я сразу представил себе бессонную ночь с проводником, периодически стремящимся к усладе, и без сожаления отдал ему всю бутылку. Ночь прошла спокойно.
  
   Утром нас разбудил мертвецки пьяный служитель железнодорожной музы, повиснув на дверях нашего купе. Из ушей у него торчали дородные, набравшиеся водки, перцы, а на губе висела перегородка от грецкого ореха. В руке он держал ручку и засаленный огрызок газеты.
   - Автограф что ли просит? - спросил изумлённый Серёга.
   - Нет, это он хочет записать рецепт, - с гордостью ответил я.
  
   РАЗЛИВ ТРЕТИЙ - БАГАЖНЫЙ
  
   И вот мы в Сыктывкаре. Принимаемся за дела. Я поехал в Комилеспром, а Сергей по своим снабженческим делам направился. К обеду закупленная бумага была аккуратно упакована в фанерные ящики - килограммов по пятьдесят каждый. Перевозкой решили заняться назавтра. С утра купили обратные билеты с тем, чтобы на них оформить багаж. Выловили микроавтобус-такси и доставили груз в багажное отделение вокзала.
  
   Зашли внутрь. Три сердитых тёти сразу объяснили нам, что поскольку прямого багажного вагона до Печоры нет (туда только пассажирские вагоны прямиком ходят), то придётся нам переоформлять транзит через узловую станцию Микунь. Там мы обязаны снять груз и оформить на какой-либо поезд маршрута Москва-Воркута. Представив всю эту эпопею, мы с Серёгой завыли:
   - Дамы, а нельзя ли как-нибудь попроще?
   Озабоченные бездельем тётеньки назвали свою таксу, от которой у нас глаза вылезли поверх шапок. Мой напарник развернулся и поволок меня за собой на улицу.
   - Да!.. Ещё не забудьте, что каждый ящик нужно обшить мешковиной и адрес написать! На каждом багажном месте! Химическим карандашом! Печатными буквами! - неслось нам вслед.
  
   Горка ящиков с бумагой высилась неподалёку - лежала на земле грустной пирамидой среди сугробов. Ситуация патовая. Куда деть всё это? Денег на взятку у нас попросту не было (и так водителю ГАЗЕЛи много дали), как не было и мешковины, в которую необходимо облачить ящики.
   - Постой тут, - сказал Серёга, - я сейчас...
   И скрылся в загадочном направлении. Вернулся он довольно быстро с двумя бутылками минералки, коробкой конфет и большой пачкой печенья в аппетитно раскрашенной жестянке.
   - Доставай свои перегородки, - сказал хитрый экспедитор, - у меня есть план.
   Я вытащил целую, ещё непочатую "полуторку" настойки, и мы вновь окунулись в атмосферу багажного отделения, практически нырнули в неё.
  
   Жрицы багажных перевозок по железной дороге даже голов не повернули в нашу сторону.
   - Женщины, а не желаете ли целебного бальзама попробовать? Азербайджанский, домашний. В него мумиё добавляют и ещё женьшень. Всю жизнь болеть не будете, - радостным голосом пропел Серёга.
   Женщины слегка оживились. А уж когда Серёга, по-хозяйски порывшись в тумбочках, достал стаканы и вывалил на стол завлекательные импортные коробочки, дамы дружно ринулись к месту предполагаемого банкета. Мой опытный напарник разлил на троих.
   - А сами, что - не будете? - спросила старшая.
   - Нет, мы на работе, - дружно заявили мы с Серёгой.
   По тому, что работницы багажного отделения не возражали выпить, можно было сделать вывод о полном и бесповоротном окончании рабочего дня. По крайней мере, на железнодорожном вокзале - совершенно точно.
  
   Тут и начал действовать коварный Серёгин план. Выпив настойки, женщины закатили глаза. Запричитали, запросили чем-нибудь запить. Серёга достал из-за спины бутылку с минералкой и хитро спросил:
   - А как наш багаж? Поедет напрямую, без пересадок?
   Какого ответа можно было ждать от потерявших ориентировку фемин? Но Серёга не унимался:
   - А ящики - кто обошьёт?
   Работницы багажного отделения хором закричали:
   - Мы, мы! Только дай скорей запить.
  
   Оставив в багажке настойку и две бутылки с минералкой, мы отправились в город заканчивать дела. Когда же вечером я приехал на вокзал, чтобы получить багажные документы, то обнаружил трёх очаровательных женщин, певших жалостную песню о нелёгкой судьбе мальчика, который стремится в губернский город Тамбов, презрев наличие волков в тамошних лесах. Наши ящики были аккуратно обшиты мешковиной. На каждом из них каллиграфическим почерком выведены необходимые реквизиты, а сопроводительные бумаги оформлены с надлежащей аккуратностью. Даже удивительно, как это они всё успели так красиво упаковать... после перегородок-то. Санта Клаус какой-то!
  
   И вот ещё что... Кстати, а, может быть, и не совсем кстати... Вероятно, железнодорожно-багажные тётеньки настолько увлеклись процессом раздвигания метафизических границ посредством моих перегородок, что вместе с нашим багажом отбыли малой скоростью в ускользающий город Тамбов. А иначе, чья весёлая песнь на обратном пути врывалась в наше с Серёгой купе в районе станции Микунь из багажного вагона поезда, отправляющегося на юг? Странно только то, что ящики с бумагой всё же прибыли в Печору. А где теперь та багажная смена? Кто был в Тамбове, не видели ли их?
  
  

* * *

  
   Заполошное августовское солнце неумолимо валилось в кулисы горизонта, нервно прикусывая до крови обветренные за день губы облаков.
  
   Выездное заседание души закрывалось. Министр путей сообщения, растиражированный тысячами записей в поездных пунктах трансляции, напоминал пассажирам страны, что всё по-прежнему путём.
  
   Лес и поле... мимо-мимо...
   В подсознание летит.
   Два заезжих пилигрима,
   Вечер в струйку ветра свит.
  
   Да туман над берегами
   Быстро мчащейся реки.
   Воды грозно точат камни,
   Их усилья велики...
  
   Это мнится... На поруки
   Выпускаю рой обид.
   Вот котлеты, рядом мухи.
   Всё по полочкам лежит.
  
   За окном совсем иное:
   Ни кордона не видать.
   Заседанье выездное
   Не пора ли закрывать?
  
   Не хотелось препираться,
   Но хотелось песни петь...
   Если вздумаешь сорваться,
   До рассвета встретишь смерть...
  
   Лес и поле... мимо-мимо...
   Под откос судьбы летят.
   Два заезжих пилигрима,
   Тормоза не тормозят...
  
   1 - антропоморфный дендромутант - АНТРОПОМОРФНЫЙ (греч. от anthropos - человек и moprhe - вид); ДЕНДРО (от греческого dendron - дерево). Таким образом, получается что-то вроде человекоподобного пня или табурета.
  
2 - Авл Геллий (лат. Aulus Gellius; ок. 130 - 180 гг. н.э.) - древнеримский писатель и филолог. Любитель древностей и представитель архаизирующего направления латинской литературы II-го века.
  
   3 - ЭГВК ПС-2000 - Высокопроизводительные геофизические вычислительные комплексы. Следует отметить, что в этой разработке "Импульс" вплотную подошел к созданию собственной элементной базы, что диктовалось необходимостью достижения скорости в один миллиард операций в секунду. Эта задача была реализована в комплексе ПС-2100, производительность которого составляла 1,5 миллиарда операций в секунду. Перед этим в 1981 г. госкомиссии был предъявлен геофизический вычислительный комплекс ПС-2000 с производительностью 200 миллионов операций в секунду, построенный по принципу - много потоков данных, один поток команд. Он имел до 64-ёх процессорных элементов, структура взаимодействия которых в процессе вычислений определялась алгоритмами задач геофизики.
  
   4 - имеется в виду модернистский роман ирландского писателя Джеймса Джойса "Улисс".
  
   5 - "Бриз", "Янтарь", "Казематы", "Байконур" - названия известных пивных заведений города Киева начала конца 70-ых, начала 80-ых годов XX-го века. Причём - первые два названия официальные, а два других придуманы студентами в полном соответствии с их внешним видом и прямым функциональным назначением.
  
   6 - Маниту - индейское божество, частенько поминаемое в приключенческих фильмах киностудии "ДЕФА" с невероятным Чингачгуком - Гойко Митичем - в главных ролях.
  
   7 - 1 (13 по новому стилю) марта 1881-го года в результате покушения погиб российский император Александр II.
  
   8 - Черношейный журавль (латGrus nigricollis) - крупная птица, обитающая в Тибетском нагорье в Китае и Индии; единственный вид журавлей, встречающийся в горном альпийском поясе. Это редкая птица, занесённая в международную Красную Книгу -- её численность оценивается в 5000 - 6000 особей. Впервые эта птица описана в 1872-ом году русским путешественником Н. М. Пржевальским во время его экспедиции по Тибету, где он наблюдал её в районе озера Куку-нор.
  
  
   собрано, скомпоновано, исправлено - июль 2010 г.


Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Ардова "Жена по ошибке"(Любовное фэнтези) Eo-one "Что доктор прописал"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ) Т.Осипова "Коррида"(Антиутопия) Ю.Руни "Близнец"(Научная фантастика) О.Герр "Невеста на продажу"(Любовное фэнтези) Э.Холгер "Шесть мужей и дракоша в придачу 2 часть"(Любовное фэнтези) А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"