Я перехватила шляпку рукой, на запястье которой висела сумка, и взяла ключ с полочки при входе. Бросила последний взгляд на комнату: по списку всё взяла... в столике-тумбе и холодильном ларе продуктов не оставила, все бытовые артефакты деактивировала. Можно закрывать дверь на замок и сдавать смотрительнице общежития.
Инора Арент оказалась приятно удивлена моим отъездом: «Я уж и не думала, что раньше на месяц освобожусь! Ну, отдохни там, развейся на просторе, вдалеке от наших «крепостных» стен». Сдержанный хохоток смотрительницы ещё стоял в моих ушах, когда я шагнула под сень парка, размахивая пока бесполезной шляпкой.
Утренняя свежесть приятно бодрила тело, а переливчатые трели птиц наполняли душу радостным предвкушением путешествия. В сумке на самом верху ждала своего часа запретная книга – «Сказания о ведьмах и колдунах, собранные и записанные в землях Гармских» Катарины Фиманн. Сколько же сил мне стоило её раздобыть!
₊˚⊹Дочь герцога Меранского с искренним изумлением откидывается на спинку предложенного ей стула. Мягкий солнечный свет лёгкими бликами пробегает по поверхности светло-голубой сапфировой броши, украсившей воротник блузки высокородной леди.
— ...С чего ты вообще взяла, что есть другая легенда о Мудрой Вильме?
На приоконном столике-тумбе чуть слышно шумит нагревающийся чайник. Тёплый ветерок из приоткрытой форточки колышет лепестки лежащих поодаль нежно-розовых гвоздик из креповой бумаги1. Так Грета украсила волосы другим цветком на тайное свидание с Марком?! «Тии... тии-ли... цвик?» – тихий перебор нот, пауза, и воздух пронзает серебристый свист зарянки.
«Рано я обрадовалась нежданной удаче. И ведь думать уже забыла об этой истории, как тут!.. Но стоит ли ворошить прошлое, если Элиза всё отрицает?..»
«Не лучше ли просто взять деньги, сколько бы она там ни предлагала, чем затевать спор с заведомо предсказуемым финалом? Против Фогель мне не выстоять...»
«И после сожалеть о том, что упустила такую возможность?.. Что я теряю?.. Прилюдно припоминать мне разговор – ниже её достоинства. Распускать досужие сплетни – тем более. Ну, поставит меня сейчас на место, позлорадствует, да забудет... Не я первая, не я последняя...»
Рассеянно поигрывая кружевным веером с резными гардами2 из слоновой кости, собеседница будто невзначай оглядывает комнату за моей спиной. И, вроде, не торопит, а ответить бы уже надо – молчание затянулось. Ах, ладно, будь что будет – скажу!
— Я видела, как вы, леди Элиза, вместе с лордом Мальмё и леди Ханной изменились в лице, когда услышали, что моё домашнее задание с иллюзией вдохновлено булавкой Мудрой Вильмы. Этакая смесь лёгкого испуга, неловкости и стыда. И как стремительно её сменило облегчение, стоило вам узнать, что иллюзия Святой Инессы появляется от предложения руки и сердца.
Одногруппница оценивающе хмыкает.
— А ты умеешь подмечать детали... чего не скажешь о получении верных выводов из них. Твоя гипотеза тебе под стать – словно сошла со страниц дамских романов. — Взгляд, полный сочувствия, устремляется в сторону книжных полок у меня над головой и тут же возвращается обратно. — Увы, в реальной жизни всё, как правило, гораздо... проще.
Выпрямившись на стуле, гостья грациозно подносит полуприкрытый веер к правой щеке. Уголок едва наметившейся улыбки скрывается за гардой:
— Видишь ли, среди дворян недопустимо, чтобы молодая незамужняя девушка выказывала осведомлённость о сложностях супружеской жизни... Да и разве твои приятельницы из благородных... кажется, инорита Лиа Мейер и инорита Гелльгорн... не поделились с тобой известной им легендой?
Растерянное удивление на лице Элизы быстро сменяется внезапным озарением. С глухим шуршанием складывая веер, она прижимает его к груди:
— Может ли быть, чтобы ты два месяца ждала подходящего случая, лишь бы спросить лично меня? Если так, то прими мои искренние соболезнования.
Я с трудом расцепляю пальцы и выпускаю зажатую в ладонях юбку платья. Как хорошо, что она застала меня за рассматриванием законченной вышивки на фартуке! Теперь машинально надетый передник скрывает руки, выдающие смятение.
— Лиа и Амалия слово в слово повторили легенду в переложении преподобного Бернта. И всё же... на практикуме на их лицах не было столь сильной гаммы чувств...
— Что взять с баронских дочек? — Вновь раскрытый веер описывает изящную дугу. — Чем ближе к народу, тем вольнее нравы. Видишь, как всё просто? Стоит только перестать мыслить как книжная героиня... Ты, помнится, предлагала выпить чаю?
Пластинки веера неспешно скользят одна за одной, прячась меж гардами. И вот сложенный веер находит место на коленях у леди, когда та слегка поворачивается к столику-тумбе.
«Спокойно, Эрна, спокойно! Дыши... дыши...» — Поднимаю глаза на стол – чайник уже закипает, пора доставать руки из под фартука. — «Ты знала, что всё так и будет, и всё равно решила попробовать. Соберись, дорогая, пройдём этот путь до конца!»
С лёгким щелчком завершает работу нагревающий артефакт, я заливаю заварку кипятком; прозрачная вода начинает окрашиваться в янтарно-красный цвет, заполняя белоснежную ёмкость простенького фарфорового чайничка. Украдкой гляжу на Фогель и вижу, что из стоящих на столе кружек она взяла Гретину, проигнорировав гостевые из казённого набора.
«Ведь знает же, что это Гретина! Кто ещё из сокурсниц так любит лошадей, чтобы пить чай из кружки с изображением Гармской верховой!»— Слабый жар разгорается в груди и придаёт мне силы.
— Не спорю, высшее дворянство более благовоспитанно. Только после занятия Амалия с Лией выразили неодобрение моему выбору легенды... по той же причине, — смотрю прямо в глаза и с решительным видом добавляю: — Это кружка Греты, поставьте её на место, п-пожалуйста. Для вас могу предложить одну из белых кружек для гостей.
Изучающий взгляд собеседницы скользит по лицу, я едва сохраняю невозмутимость. Вот она медленно возвращает Гретину кружку на стол, неспешно пододвигает к себе гостевые, и начинает перебирать по одной, задумчиво разглядывая фарфоровые стенки на просвет:
— Порой приятно ошибиться... Не всё так плохо среди низшего дворянства... В некоторых семьях ещё дают достойное воспитание...
Внимание леди плавно перетекает на меня, и взор снова наливается особенной властной силой:
— Кажется, чай уже достаточно заварился?
Элиза ставит выбранную кружку на стол и, скользя пальцами по ровной деревянной поверхности, изящно пододвигает её ко мне. «Мне удалось отстоять Гретину кружку?!» — дёрнувшиеся было из под фартука руки слегка подрагивают. Глубоко дышу, хочется верить – незаметно. И стараясь удержать крупицу обретённого спокойствия, беру чайничек.
«Может я и правда перечитала романов? И всё дело в выборе неуместной для молодой девушки легенды? Но всё же...» Янтарная жидкость горячей струёй разливается по кружкам; аромат «Имбирного пряника» проникает в ноздри... Грета говорила мне слушать себя.
— Возможно, вы правы. Однако, как объяснить то, что зная одну и ту же легенду, приятельницы испытали лишь неловкость, тогда как в вашей высокоблагородной троице были ещё стыд и испуг?
Ещё одно грациозное движение руки – и Фогель забирает наполненную чашку, после достаёт приглянувшееся блюдце из стопки казённых и с лёгким раздражением устало отвечает:
— В высшем дворянстве к такому проступку относятся гораздо строже, чем в низшем. Разве это не очевидно?.. Ах, Эрна, твоё богатое воображение, да в нужное бы русло... А ты... взялась искать бульварные сюжеты в реальной жизни!.. Может лучше предложишь что-то к чаю?
В начале учёбы наглость одногруппницы приводила меня в ступор и напрочь лишала дара речи, а сейчас... сейчас я дрожу как осиновый листок, но продолжаю вести беседу! Присаживаюсь у столика-тумбы и ищу коробку конфет из студенческой лавки, открываю и ставлю перед незванной гостьей. «Держись, дорогая!» — мелькает в голове: — «Помни, что говорила Грета: «Дело не в тебе, присмотрись внимательней: Фогель не по нраву все простолюдины».
— Я всё понимаю, леди Элиза. Как я могла повести себя так неразумно! Легенда о том, как жена проучает беспутного мужа, который, не приняв навязанный великим герцогом брак, пытается женится повторно – ужасный выбор для благовоспитанной девушки, и может сказаться на её репутации в приличном обществе... Хоть и не думаю, что столь сильно, насколько разгорелось лицо лорда Роберта в предвкушении скандала.
— Ох, Эрна! Будто у меня нет иных занятий, как смотреть, что там загорелось на лице у Бербока! И тебе не советую подобным увлекаться, — взор аристократки на мгновение тускнеет и вновь оживает, обжигая внезапной холодностью.
Она поворачивает голову к окну, неспешно ведёт глазами по тонким молодым веткам деревьев, будто разглядывая каждый глянцевый нежно-зелёный листок, какой бывает только в начале лета, и вдруг не к месту прибавляет:
— Это только в дамских романах мерзавцы в конце книги оказываются прекрасными мужьями, в жизни подобных чудес не случается...
Я замираю в растерянности от этой резкой перемены в собеседнице, как та оборачивается к столу и с приятным удивлением восклицает:
— Чего не скажешь о конфетах! Вот, что значит хорошее воспитание – предложить гостье самое лучшее!
И кладёт на блюдце лодочку из темного шоколада, украшенную изысканным сахарным цветком. «Божиня моя! Да как так-то! Я достала одну из присланных родителями коробок! Ассорти... самая вкусная... Только бы марципановые не тронула...»
Кое-как отпиваю немного чая, не чувствуя вкуса, и стараясь не выдать волнения, тоже беру себе блюдце – с друзьями совсем позабыла об этикете!.. Фогель с наслаждением вкушает угощение, будто и не было этого странного разговора, прервавшегося на полпути. Мне же едва удаётся без дрожи донести розетку из горького шоколада до блюдца, не рассыпав венчающие конфету кусочки сушёной клубники. Где уж тут – есть!
Вот Элиза с удовольствием пригубливает чай, аккуратно промакивает рот салфеткой, задумчиво скользит по мне глазами, проверяя – буду ли я есть, и, не дождавшись, произносит:
— Эрна, давай вернёмся к началу: я предлагаю семьдесят крон за помощь со сдачей практической работы по артефакторике, ты же вместо этого хочешь от меня эфемерную версию легенды о Мудрой Вильме. Я нисколько не сомневаюсь в том, что ты получаешь достаточное содержание от родных, однако всегда полагала, что преимущества владения личными средствами очевидны для каждой благоразумной девушки... А что даст тебе выдумка?
Ловлю на себе цепкий, изучающий взгляд, невольно ёжусь под ним и тут же вспыхиваю, сердясь на проявленную слабость; упрямо отвечаю:
— Вы правы, я получаю достаточную поддержку от родных, и большего мне не надо. Я лишь хочу узнать другую ле...
— То есть «ничто»? — резко прерывает одногруппница. — Низко же ты ценишь свой труд.
Тень высокомерной улыбки касается фарфорового лица, и вот уже она переводит взгляд на стол и грациозным движением руки кладёт на блюдце... сердечко из запечённого марципана. Чаепитие продолжается. Мне бы из вежливости съесть конфету, но сладость не лезет в рот: «Марципановая!.. Вот откушает и уйдёт. Всенепременно!»
Отчаянно занимается сердце в груди, малым колокольцем звенит тревога в ушах, мысли кружатся в неистовом вихре:
«Это ж она семьдесят крон в начале предложила!»
«Бальное платье можно купить без оглядки на матушку... Ничего, что одно – к зимнему балу разошью так, что никто не узнает!.. Наконец-то буду выглядеть по возрасту и статусу...»
«И так просто сдаться? Сейчас, после всего этого разговора?! И не узнать правду?!»
«Но что я могу?.. Согласиться, чтобы попробовать выведать позже?.. А получится ли, если не вышло сейчас?..»
Быстрый взмах бровей, мимолётный взгляд в мою сторону: леди изящно берёт с блюдца сердечко и плавно подносит к губам. «Этикет!» — вспыхивает в голове и разом прогоняет все мысли. Я поспешно сую в рот шоколадную розетку и вижу, что в глубине льдистых зеленовато-голубых глаз Фогель на мгновение вспыхивают хищные довольные огоньки.
Стискиваю челюсти, как вдруг рот наполняет вкус спелой сочной клубники, следом разливается горечь тёмного шоколада, смешивается со сливочной нотой карамели, ванильной сладостью мягкого ганаша... Где ещё так умеют сушить ягоды, чтобы они сохранили всю летнюю свежесть! Да-а-а, не в такой обстановке хотела я открыть гостинец из Корнина...
Дом... дед, мама, сестра, милый папа... Вот уж кто точно достойная соперница Элизе! Матушка – мастерица исподволь получать от людей желаемое... «Точно!» — вспышкой мелькает в памяти воспоминание. — «А ведь может сработать! Хотя... Фогель, конечно, не кавалер, чьё внимание необходимо удержать, но... коли получится? Чем Богиня не шутит?!»
И вот конфета съедена, а чай допит – гостья чинно ставит чашку на стол. Пора!
— Леди Элиза, покорнейше благодарю, что почтили вниманием мою скромную персону. Надеюсь, вам понравилось угощение. — Набираю побольше воздуха в грудь и на одном дыхании произношу: — Свою цену я озвучила. Если она вам не подходит, думаю, среди наших одногруппниц есть те, кто с благодарностью примет вашу щедрость в обмен на помощь. Желаю успехов со сдачей практической работы.
Холодный взгляд аристократки медленно скользит по лицу. Она подаётся вперёд, облокачивается на стол и подпирает щеку ладонью.
— Дрожит, будто осиновый листок, вся побелела, а продолжает стоять на своём. Не думала я, что наша Горлица научится пользоваться и клювиком, и коготками... Впрочем, этого следовало ожидать: под боком-то у Северной Волчицы...
«Неужели? Мамино наставление для Лотты сработало?!» — жадно вдыхаю полной грудью и оторопело смотрю на одногруппницу. — «Любит же она говорить иносказаниями! Горлица, волчица – это про меня и Грету, что ли?»
— Достойно уважения, Эрна! Так тому и быть, поговорим на чистоту, — голос собеседницы наполняется доселе незнакомым азартом. — Ты ведь знаешь, какую роль играют сказки?
— Нравоучения, наставления, — поспешно отвечаю, смущённая этой новой, неизвестной мне стороной Фогель.
Насмешливая улыбка играет на её губах. Взгляд наполняется превосходством.
— Ха! Святая простота! Да будет тебе известно: в стародавние времена сказки были, пожалуй, единственным доступным развлечением и для дворян, и для простого люда. Так что у многих известных тебе историй есть... весьма фривольные версии для потехи взрослых. И сборники таких побасенок сохранились в некоторых древних знатных родах. Всё ещё хочешь услышать другую легенду о Мудрой Вильме?
С замиранием сердца, чуть дыша, внимаю собеседнице.
— Только предупреждаю сразу: церковь не поощряет эти сказки – смеётся в них над ней простой народ, да и Богиню выставляет не в лучшем свете. До сих пор не передумала?
Горячечный полушепот Элизы мягко обволакивает, влажный блеск зеленоватых глаз затуманивает разум: «Нужна ли мне эта непристойная сказка?.. Зачем мне то, что не одобряют святые отцы?.. Благовоспитанной девушке негоже знать подобное!..»
— Если согласишься, а после откажешься – обратной дороги не будет. Свою часть сделки я сочту исполненной. Так что не думай, что сможешь потом поменять оплату на семьдесят крон. Согласна ли ты на такие условия?
Шум гудит в ушах, жаром пышет лицо:
«Во что я ввязалась? Не пора ли мне остановиться? Ведь достаточно узнала...»
«И отступить на последнем шаге?.. Решила же идти до конца... пусть и рискуя остаться ни с чем!»
— Согласна.
Мне показалось, или на миг в глазах Фогель сверкнуло неподдельное восхищение, тотчас сменившееся торжествующим злорадством?..
— Договорились, Эрна. После того, как ты поможешь мне разобраться с нюансами закрепления комбинации Бремер на фибулу, я принесу тебе сохранившийся в моей семье сборник побасенок. Не думала же ты, что я сама буду рассказывать тебе эти непристойности? — Изумлённо вскинутые брови леди говорят, что об ином не может быть и речи.
Я заторможенно киваю, медленно сознавая причину её торжества: «Посмею ли я сама прочитать подобное?..»
—Торопить с возвращением не буду, можешь занести книгу перед началом следующего учебного года. Дело твоё, но я бы не стала читать это в преддверии сессии, — благородная снисходительность разливается в голосе. — Завтра в шесть вечера жду у себя. Благодарю за угощение.
Леди Элиза изящно встаёт и плавно покидает комнату. Я обессиленно опускаюсь на кровать, растирая виски руками. «Вот так утро! Даже не верится, я узнаю подлинную легенду о Мудрой Вильме!.. Хм, узнаю ли?..»
Поднимаю голову, невидяще смотрю перед собой и начинаю глубоко дышать. Проходит минута, другая, и меня накрывает нестерпимая жажда. Одним глотком допиваю оставшийся в кружке чай и наливаю ещё; настоявшийся напиток горчит во рту, но гасит горящее внутри пламя.
На глаза попадается открытая коробка конфет: хорошо, что Грета и Марк свободны от условностей этикета и не сочтут ниже своего достоинства разделить оставшееся марципановое сердечко на двоих! ⊹˚₊
Губы расплылись в доселе незнакомой озорной улыбке: «Удивительно, как складно всё выходит! Если бы не эта череда событий, я бы в жизни не пошла на языческий праздник. И уж точно не взяла бы с собой эту книгу! А Элиза-то ждёт, что я её нетронутой верну!»
Подхваченные восторженным порывом ноги сами ускорили шаг, и парк быстро остался позади.
Начались учебные корпуса, каблучки туфель звонко застучали по мостовой, нарушая царящую здесь тишину. Ещё немного – и появятся главные ворота Академии, а за ними... за ними меня ждёт неизбежная встреча с лордом Штаденом.
«Ох! Чуть не упала на ровном месте!» — я неловко переступила ногами меж тёсанных камней. — «И как только умудрилась споткнуться?..» От былой прыти не осталось и следа – предстояло о многом подумать.