В начале весеннего сезона навигации Катрей, ванакт Восточного Крита, и его внук Паламед, сын дочери Катрея Климены, отправились на Родос, власть над которым Катрей намеревался передать Паламеду. До сих пор Родосом правил Алтемен, зять Катрея, муж его дочери Апемосины. Родос был ее приданым. Но Апемосина умерла, так и не родив Катрею внука, и теперь Катрей решал передать остров в руки своего прямого наследника. О своем решении и поездке на Родос он заблаговременно известил Алтемена.
Однако Алтемен не собирался миром уступать свои владения. Он правил Родосом более тридцати лет, за это время со всеми влиятельными людьми на острове наладил отношения, на все значительные посты расставил своих ставленников, да и простые люди привыкли и приспособились к нему. Смены власти и неизбежного перераспределения источников дохода не хотел никто. Алтемен решил сопротивляться, и родосская знать обещала ему содействие. Отец Алтемена, ванакт Западного Крита Девкалион, брат Катрея, прислал на помощь сыну сильный отряд.
Возможность сопротивления Катрей допускал, поэтому и его и Паламеда сопровождали их личные дружины. Но силу возможного сопротивления Катрей недооценил. Поэтому, когда его корабли пристали к берегу поблизости от города Камира, а ворота города оказались заперты, он был удивлен.
На требование впустить законных властителей Родоса со стен ответили грубостями. Поскольку время было позднее, Катрей распорядился разбить лагерь против городских ворот. А на рассвете лагерь подвергся атаке многочисленного отряда, вышедшего из ворот Камира. Нападавших было так много, что Катрею и Паламеду пришлось срочно отступать и вновь грузиться на корабли. В суматохе боя
старик Катрей был смертельно ранен брошенным дротиком.
Паламед повез тело несчастного Катрея на Крит. Как только на Крите стало известно о гибели Катрея, Девкалион немедленно потребовал, чтобы все чиновники Катрея принесли ему присягу как единственному законному наследнику покойного. Это требование подкреплялось присылклй контингентов западнокритских войск во все крупные административные центры Восточного Крита.
Организовать сопротивление Девкалиону было некому: сыновей у Катрея не было, а внуки были далеко, на Эвбее, и не имели сил противостоять хозяину Западного Крита.
На похороны Катрея съехались все его родственники: в первую очередь, конечно, Девкалион со своими сыновьями Идоменеем и Молом, с Апии-Пелопоннеса сыновья дочери Катрея Аэропы Агамемнон и Менелай, с Эвбеи его зять Навплий, последняя оставшаяся в живых дочь Климена и их сыновья Паламед, Ойак и Навсимедонт. Алтемен предусмотрительно не поехал, но прислал письмо, в котором объяснял, что Катрей погиб по ошибке, так как камирцы якобы приняли его флотилию за пиратов.
Родня настолько торопилась с похоронами, что на этот раз даже не стала устраивать традиционные погребальные спортивные игры. Всем не терпелось перейти к разделу оставленного Катреем наследства. Собственно, о главной его части - Восточном Крите - речь не шла, Девкалион уже взял ее, и с этим оставалось только смириться. Оставались острова, и здесь еще можно было поторговаться. Правда, самый большой из них - Родос, несомненно, удержат в своих руках Алтемен и стоящий за ним Девкалион. Но в морях восточнее Крита находится множество более мелких островов, власть Катрея над которыми была скорее формальной. Невозможно было снабдить эти островки сколько-нибудь значительным гарнизоном. А десяток-другой стражников на острове мог только обозначать его принадлежность Криту, да получать мзду малую за то, чтобы не мешать пиратам Навплия использовать его в качестве своей базы. Сейчас Навплий хотел закрепить за собой хотя бы часть таких островков, чтобы гарантировать себя от возможных в будущем посягательств на них со стороны критского флота..
Все эти споры вокруг островов между критянами и эвбейцами были мало интересны Агамемнону и Менелаю после получения своей доли из казны и имущества Катрея. Агамемнон воспользовался случаем, чтобы объявить о рождении у него долгожданного наследника и необходимости срочно возвращаться домой в связи с этим. Он не преминул пригласить и всех присутствующих на праздник, которым собирался отметить столь важное для Микен событие. Менелай тоже вспомнил, что у него гостят послы из Трои, которых он не должен оставлять надолго, и тоже засобирался домой. Там его ждал неприятный сюрприз.
2. Спарта. Похищение Елены
Еще зимой Приам провел совещание по оценке предложенной Панфоем и Александром операции против Спарты, имеющей целью вызвать привлечение основной массы ахейских войск к Трое.
Приам на совещании был хмур и напряжен. Он сознавал, что на карту ставится само существование Трои, династии и его семьи. Возможно, прав Антенор, называющий все это предприятие безответственной авантюрой. Сейчас, когда наступало время переходить от мечтаний и разговоров к конкретному делу, ему стало страшно. Если бы он мог прекратить все это и вернуться к привычной обыденности ! Но было уже поздно. Мечта о Великой Троянской Империи, властвующей над Европой и Азией, уже завладела умами его собственных сыновей и большей части троянской знати.
Если он попытается дать задний ход, его попросту сметут и поставят нового царя, который поведет их к величию. Ему остается только молиться, чтобы план этих авантюристов удался.
- Ты это предложил, Александр, ты и возглавишь эту операцию, - буркнул царь. - Рассказывай, как ты намерен ее проводить ?
- Ну, все просто, - пожал плечами Александр. - Весной поплывем в Спарту. На один корабль погрузим лошадей, обещанных Менелаю, на другой подарки и колхидские товары. Для охраны возьмем три пентеконтеры. Со мной Геликаон пойдет и Эней Дарданский просится.
- А тебе это зачем, зятёк ? - удивился царь Трои.
Эней, сын Анхиза, царя союзной Дардании и родственник Приама, был мужем Креусы, дочери Приама.
- Имею задание привлечь на себя все внимание Менелая, - усмехнулся белокурый красавец Эней.
- То-есть проследить, чтобы он пореже трезвым был.
- Гелен занят своими делами по храму, - пояснил Александр, - а второй такой мастер споить и уболтать у нас только Анхизид.
- Ладно, добрались вы до Спарты, - кивнул Приам. - Дальше что ?
- Дальше Менелая напоим и устраним, стражу его тоже. Забираем царицу и казну и уходим, - лаконично изложил царевич дальнейший план действий.
- Со мной это бы у вас не прошло, - усомнился царь. - Если охрана толковая, она вам так просто не дастся.
- Так Спарта-то победнее Трои будет, - вмешался Эней. - Там много, если три десятка стражников будет, да и то по всему царскому дому раскиданы. А мы же туда не без свиты явимся. Да и для подарков охрану возьмем. Врасплох мы их сделаем.
- А что будет дальше ? - подал голос молчавший до сих пор Антенор, главный советник. - За Менелая Агамемнон против нас всю Аххияву поднимет. Даже если мы устоим, малой кровью не отделаемся.
Стоит ли овчинка выделки ?
- Сначала посидим в осаде с месяц, - продолжал Александр развивать свой план. - А потом нам на помощь подойдет флот фараона из Айгюптоса.
- Это нам сам чати (визирь) Баи обещал, - добавил жрец Панфой. - Вместе раздавим Агамемнона, а потом разделим Аххияву. Север - нам, юг - ему.
- А если Айгюптос не придет ? - упорствовал в своих сомнениях Антенор.
- В крайнем случае справимся и сами, - оптимистично заявил Александр. - Вся Азия - наши союзники:
Дардания, Мисия, Лидия, Фригия, Кария, Ликия, половина Хатти. И это я еще про Фракию не сказал.
- В любом случае все решают боги, - поддержал его Панфой. - А все пророчества сулят нам успех.
- Ну, разве что боги, - грустно усмехнулся Приам. - Будем молиться Арею и Апалиунасу - пусть выручают.
Как только утихли зимние бури, флотилия Александра и Энея отправилась в путь. Выйдя из Ройтейона и проведя весь день в пути к вечеру она достигла Тенедоса. Наутро вожди похода нанесли визит вежливости царю Тенедоса Тенесу и его супруге Гемифее. Тенес, сын Кикна, царя города Колоны, лишь недавно получил во владение свой остров, который до этого носил название Левкофрия. Разумеется, он немедленно переименовал его в свою честь. Поводом же к переселению царственных супругов на остров послужила женитьба вдового царя Кикна на юной царевне Филономе из близлежащего города Трагасы. Вскоре Филонома стала строить глазки молодому красавцу Тенесу. На этой почве между ней и Гемифеей начались свары, да и сам Кикн в конце концов заподозрил неладное и предпочел отослать сына с его супругой на принадлежащий ему остров неподалеку от материка.
Потратив день на пирушку с Тенесом и выгул лошадей на суше Александр со товарищи продолжили плавание на юг вдоль берегов Троады. К концу дня они пересекли пролив между Троадой и островом Лесбос и остановились на отдых. в обширной бухте рядом с городом Мефимна, считавшемся столицей острова.
По преданию город был основан переселенцами из Эгиала на Апии и получил название по имени дочери их вождя Макарея. Сейчас им правил Лепетимн, зять своего предшественника Эпопея, женатый на правнучке Макарея, тоже Мефимне, названной в честь бабки.
Здесь тоже троянцы посетили царя с царицей. На приеме гостей присутствовал и царевич Гикетаон, сын Лепетимна и Мефимны. Царь делился воспоминаниями о нападении на остров ахейцев во главе с Идасом из Мессении, а гости рассказывали о нападении Агамемнона на соседнюю Лидию и о гражданской войне у хеттов. На словах договорились о необходимости договора о военном союзе между Троей и Лесбосом. Александр обещал, что доложит обо всем отцу, и из Трои приедет делегация для официального оформления договора. Запасшись великолепным мефимнским вином флотилия отправилась дальше.
Весь следующий день троянцы огибали северный берег Лесбоса и к вечеру остановились в гавани города Антиссы на западной оконечности острова. Антисса была расположена на самом краю длинного узкого низменного мыса.. Во времена Макарея большая часть этого мыса была скрыта морскими волнами, так что город фактически находился на острове. Поэтому он и получил свое название Антисса, то-есть место против Иссы, как назывался тогда Лесбос, якобы тоже в честь старшей дочери Макарея. Свое нынешнее название остров получил уже после смерти Макарея, когда власть перешла к его зятю Лесбосу, мужу Мефимны.
Правил в Антиссе молодой царь Геликаон, тезка сына Антенора . Разумеется, и здесь не упустили случай устроить по этому поводу дружескую пирушку, в которой приняли активное участие брат царя Гипсипил и веселые флейтистки из царского оркестра. Однако прежде, чем отдаться безудержному веселью, гости обсудили с хозяевами свой дальнейший маршрут.
- Если вам нужно в Спарту, - сказал царь, - то надо плыть отсюда на юго-запад. Примерно день, ночь и еще день. Там увидите берега Эвбеи, а дальше можно плыть от острова к острову, с дороги не собъетесь. Если опасаетесь так надолго отрываться от берегов, возьмите больше на юг. К ночи доберетесь до острова Псира. Там можно передохнуть, а там идти до Эвбеи еще сутки. В осеннюю навигацию можно было бы воспользоваться попутным ветром, а сейчас восточные ветра редкость, приходится рассчитывать только на весла. Если пойдете на Псиру, будьте осторожны, море там бурное и много рифов.
- Пожалуй, безопаснее будет идти напрямик до Эвбеи, - сделал вывод Геликаон-троянец, исполнявший в экспедиции обязанности наварха.
- Ну вот, определились, а теперь давайте выпьем за удачу нашего похода, - подхватил Александр.
- Только не забудьте принести жертвы Посейдону, отправляясь в путь, - напомнил Гипсипил.
Жертвы были принесены и оказали свое полезное действие: в течение всего перехода от Антиссы до мыса Герест на Эвбее море оставалось в покое. Дальше, как и говорил Геликаон из Антиссы, можно было плыть от острова к острову: всегда в поле зрения виднелась какая-нибудь суша.
Следующую остановку троянцы сделали на узком скалистом и пустынном острове, который тянулся параллельно берегам Аттики. Постоянных жителей там не было, встретили только заночевавших там же рыбаков. От них узнали, что даже и постоянного названия у острова нет: одни называют его Макрида ("длинная"), другие - Краная ("скалистая"). Долго задерживаться здесь не стали и наутро отправились дальше.
Продолжая путь на юго-запад троянская флотилия через несколько часов достигла небольшого каменистого и безводного островка Бельбина, совершенно лишенного растительности. Поскольку было уже лалеко за полдень, а на горизонте никакой суши не виднелось, решили дать роздых гребцам и продолжить путь с утра. Не было даже возможности разжечь огонь, пришлось ужинать сухарями и вяленым мясом, запивая водой и вином из судового запаса. Утром троянцы покинули свой негостеприимный приют и пустились вперед, на поиски более одаренной природой стоянки.
На этот раз им повезло больше. Во второй половине дня они добрались до острова, тоже скалистого, но богатого многочисленными ключами пресной воды. Здесь жили дриопы, занимавшиеся по преимуществу рыбной ловлей. Их остров закономерно назывался Гидрея ("водная"). Пополнив здесь запасы пресной воды и дав отдых лошадям, прогуляв их по суше, троянцы двинулись дальше.
На следующий день троянцы долго плыли вдоль южного берега Гидреи. Когда они наконец достигли его оконечности, перед ними предстала целая россыпь мелких островков, а по правую руку были видны берега Арголиды. К концу дня они пристали к небольшому, но очень живописному, утопающему в зелени острову Аристера, покрытому сосновым лесом и множеством ароматических растений.
Хорощо отдохнув троянцы направились к цели своего плавания - порту Прасии на берегу Лаконии.
Прасии (или Брасии, как многие произносили) были стоянкой военного флота Лаконии. Правил здесь архинаварх Аногон, сын Кастора, внук Тиндарея и племянник царицы Елены. Как положено, и здесь гости нанесли визит вежливости хозяину. Хозяин, обрадованный случаю отвлечься от повседневных хлопот, радушно принял прибывших. За пиршественным столом он вспоминал эпизоды войны в Колхиде, в которой участвовал под командой Пелея. Рассказал он гостям и местную легенду о происхождении названия города. В прошлом он назывался Орейаты. Якобы Кадм, царь Фив, узнал о том, что его дочь Семела родила ребенка - от Зевса, как она утверждала. Кадм не поверил, разгневался и приказал посадить мать и ребенка в сундук и бросить в море. Волны вынесли сундук на берег именно здесь. Выяснив, что Дионис является богом, жители города из благодарности морским волнам переименовали свой город в Брасии, что созвучно названию шума волн.
Пополнив свой запас знаний лаконского фольклора троянцы выгрузили свой груз и снарядили обоз с подарками для царя Менелая. Александр и Эней повезли подарки в Спарту, а Геликаон остался ждать их в Прасиях-Брасиях.
Менелай радостно встретил троянцев. Они привезли ему четырех жеребцов и четыре кобылы с царского конного завода в окрестностях Трои, две богато украшенных колесницы и две повозки нарядов, косметики, благовоний и украшений для царицы Елены. Царь Спарты отблагодарил гостей праздненствами, которые включали в себя охоты, спортивные состязания, ежедневные пиры далеко за полночь и, конечно, гонки на колесницах, которые гости вежливо проиграли хозяину.
Все это время Эней старательно играл свою роль: на пирах произносил тосты, сам подливал Менелаю, обсуждал с ним особенности тактики применения хеттских, египетских и ахейских колесниц, сравнивал достоинства и недостатки лаконских, фессалийских и троянских лошадей. От лошадей естественным образом переходили к сравнению женщин. Эней в этой части тоже считал себя экспертом: Троя, стоявшая на перекрестке Запада и Востока, Севера и Юга, была настоящим магнитом для гастролирующих жриц продажной любви, там можно было ознакомиться с искусством критянок, финикиянок, вавилонянок, дочерей Ливии и Черной Африки. А уж рабыни там продавались вообще со всех концов Ойкумены. Так что Эней с полным правом мог называть себя сыном Афродиты: в вопросах любви и женщин он действительно имел обширнейшую эрудицию. Но здесь Менелай побивал его одним простейшим аргументом: моя-де Елена их всех прекраснее. Чтобы наглядно предъявить это гостям он приказал Елене предстать перед ними в одной коротенькой тунике, мало что скрывавшей. Энею ничего не оставалось кроме как восхищенно признать его правоту.
Александр-Парис тем временем делал свою работу: метал на Елену огненные взгляды, писал вином на столешнице признания в любви, но, по всей видимости, далеко не продвинулся. Разве что ее короткая усмешка показывала, что его старания замечены. Веселой она не выглядела, скорее хмурой и озабоченной. Менелай рассказал гостям, что сразу после его возвращеня из Трои она родила мальчика, которого назвали Плейсфеном в честь одного из дядьев Менелая. Теперь родители трепетали об его здоровье, опасаясь, как бы его не постигла участь старших братьев, умерших в младенчестве. Ясно, что Елене было не до авансов Александра.
Праздник продолжалось девять дней. На десятый Менелай получил сообщение о смерти его деда Катрея и приглашение поучаствовать в похоронах и разделе его наследства. Письмо он показал гостям.
- Надо ехать, - сказал он. - Не спешите уезжать, я накажу царице позаботиться о вас. Может быть, я вернусь быстро.
- Как ты поедешь ? - поинтересовался Эней. - Через Прасии ?
- Нет, - ответил Менелай. - На Крит удобнее ехать через наш южный порт - Гитион.
- Мы проводим тебя, - предложил Александр. - Заодно и новые места посмотрим.
Менелай охотно согласился.
Гитион был расположен на берегу Лаконского залива примерно в двухстах стадиях южнее Спарты.
Это расстояние Менелай и его свита на колесницах преодолели за четыре часа. Живописный город располагался у подножия горы Ларисион, вблизи устья реки Гитеи. Поблизости от гавани находились несколько небольших островков, среди которых выделялся остров Краная, весь заросший зеленью.
Через Гитион велась морская торговля с Критом и Мессенией, западной соседкой Лаконии. Поэтому и Менелай выбрал дорогу на Крит через Гитион.
Проводив Менелая Александр и Эней возвратились в Спарту. По дороге Эней спросил:
- Ну, как у тебя с Еленой ? Самое время, пока нет Менелая.
- Пока никак, - вздохнул Александр. - Придется силой скрутить.
- И в мешок, - хмыкнул Эней.
Возвратившись друзья были поражены переменой, произошедшей с .Еленой. Теперь она держалась гораздо свободнее, охотно разговаривала с ними, смеялась шуткам и даже сама шутила. Видно, освободившись от надзора постоянно попрекавшего ее мужа, она перестала сдерживаться и почувствовала себя хозяйкой в доме.
Первым делом они рассказали ей о том, как провожали Менелая, и поделились впечатлениями от поездки. Александр восхищался красотой окрестностей Гитиона и чудесным видом на море с горы Ларисион.
Елена вздохнула:
- Жаль, что Менелай меня не взял в поездку. Он никогда меня никуда не берет.
- Так может быть съездим туда ? - предложил Александр. - Менелай же еще нескоро вернется с Крита.
Елена обрадовалась. В сопровождении Александра и Энея она отправилась в Гитион, взяв с собой только служанку Климену, сестру Пирифоя, друга Тесея.
Прогулка удалась на славу. Компания совершила восхождение на гору, любовалась морскими видами, разожгла костер и жарила на нем мясо на сооруженном на скорую руку вертеле. Пили и в изобилии захваченное из дому. вино. Возвращаться не хотелось. Вечером Александр предложил:
- А давайте, останемся на ночь и устроим ночное купание в море под звездами и луной. Предложение было принято с энтузиазмом. Нагретая за день солнцем вода была вблизи от берега еще теплой. Когда накупались и отдохнули, все тот же Александр предложил:
- А кто доплывет до того зеленого островка ? Есть смелые ?
Островок был совсем недалеко. Елена заявила, что запросто доплывет. Эней было тоже хотел присоединиться, но Александр исподтишка показал ему кулак. Зней понял.
- Нет, я лучше разведу костер. Погреетесь, когда вернетесь, - заявил он.
Служанку не звали, за годы жизни в неволе она привыкла не проявлять инициативу.
Александр и Елена быстро добрались до цели и выбрались на берег островка. Вода была теплой, но на суше ветерок пробрал-таки Елену в ее мокрой тунике.
- Холодно, - пожаловалась она.
- Так теплее ? - спросил Александр, заключая ее в объятия.
Елена хотела возмутиться, но так и в самом деле было теплее. Она молча кивнула. Александр поцеловал ее. Сначала тихо, в голову, потом покрыл поцелуями ее лицо. Она и не заметила, как сама подставила ему губы. Он уложил ее на траву, поднял ее тунику и стал целовать ее тело. Потом сбросил свою набедренную повязку и решительно вошел в нее.
Вернулись они только на рассвете. Судя по благодушному приему, Эней с Клименой тоже времени зря не теряли. На обратном пути решали, как быть дальше.
- Уедешь со мной ? - спросил Александр.
- Ты хочешь меня забрать ? - удивилась Елена.
- У меня никогда не было такой женщины, как ты ! - воскликнул троянский царевич. - Я не смогу больше жить без тебя. Либо ты уедешь со мной сейчас, либо я дождусь Менелая и убью его. Или он меня. Все равно, мне не жить без тебя.
- Нет, нет ! Не надо крови. Я поеду с тобой. Я тоже не смогу жить без тебя. После такой ночи, как эта, я не смогу больше выносить серой жизни с Менелаем.
- Тебе было плохо с ним ?
- Да. Тесей, тот мог доставить наслаждение, хотя мог и сделать так, что я чувствовала себя шлюхой в матросском борделе. А с Менелаем я была только шлюхой. Лучше умереть, чем остаться с ним.
- Решено. Ты едешь с нами. Но ты имеешь право на раздел имущества с Менелаем. То, что мы сможем унести, будет твоим приданым, остальное оставим Менелаю. Это будет честно.
- Хорошо. Как скажешь, любимый.
Уезжая на похороны Катрея Менелай захватил с собой и большую часть своих дружинников. Для охраны его дворца осталось каких-то два десятка стражников. Убрать их для Александра, Энея и их спутников труда не составило. Самых упрямых пришлось ликвидировать, более благоразумных разоружили и заперли в подвале вместе с прочей дворцовой прислугой. После этого занялись царской сокровищницей, ключи от которой Менелай оставил Елене. Попутно почистили и храм Аполлона, где взяли три таланта золота. С собой Елена взяла малютку Плейсфена, Климену, старую Эфру, мать Тесея и еще трех служанок рангом пониже. Эфра и Климена заботились об юной Елене, когда она была в плену у Тесея, и Елена чувствовала к ним благодарность. Когда братья Елены, Кастор и Полидевк, освободили ее, роли переменились. Теперь пленницами стали Эфра и Климена. Но у Елены они были на привилегированном положении. Девятилетнюю дочь Гермиону Елена оставила на попечении няньки Пиериды.
Все захваченное погрузили на повозки, благо и повозок, и колесниц, и лошадей в конюшнях Менелая было достаточно. Затем обоз с пленницами и добычей не мешкая двинулся в путь, в Прасии, где стояли троянские корабли.
До Прасий добрались уже ночью. Городские ворота были заперты. Троянцы принялись колотить в них медными булавами. Наконец, стражники проснулись.
- Кто такие ? Чего надо посреди ночи ?
- Царица Елена со свитой ! Открывай !
Узнав Елену при свете факелов стражники поспешили открыть ворота. Беглецы немедленно направились в порт. Команды троянских кораблей были подняты и принялись грузить трофеи на борт. Недолгое время спустя в порту появился запыхавшийся Аногон с несколькими сопровождающими.
- Тетушка ? Почему так внезапно ? И почему ночью ?
Блеснули мечи, и спутники Аногона рухнули на землю, обливаясь кровью.
Самого Аногона схватили за руки и скрутили.
- Меня похищают, Аногон ! - драматически воскликнула Елена. - Скажи Менелаю, что меня увозят в Трою !
Закончив погрузку троянские корабли покинули порт и вышли в море.
3. Троя. Два посольства
Едва троянский караван выехал за ворота Спарты, Пиерида, нянька Гермионы, которую не стали запирать в подвале, забила тревогу. Ко дворцу Менелая сбежались люди, двери в подвал, где заперли узников взломали.О случившемся немедленно известили градоправителя Спарты Аргала, оказавшегося в данный момент на вершине власти в Спарте. Он поспешил разослать гонцов в Прасии, Гитион и Амиклы, басилеем которых был Мнесилей, сын Полидевка и внук Тиндарея - самый высокопоставленный человек в Лаконии в отсутствие царя и царицы. Он сделал то же, что и Аргал - послал в Прасии и в Гитион с приказом послать гонца к Менелаю. Сам же наскоро собрал дружинников и помчался в Прасии - догонять налетчиков. Он опоздал ненамного, но троянские корабли уже скрылись в ночи. Связанного Аногона нашли только утром.
- Они идут в Трою. Надо выслать погоню, - были его первые слова после того, как его освободили от пут и вынули кляп изо рта.
- Не спеши, не спеши, - охладил его пыл Мнесилей. - Давай-ка подумаем сначала.
Почему Менелай наш ванакт ? Ведь это мы с тобой - Тиндариды.
- Ну, он муж Елены, - Аногон непонимающе взглянул на двоюродного брата.
- Пока он муж Елены, - кивнул Мнесилей, выделив слово "пока". - Но сейчас неясно, останется ли он мужем Елены впредь.
- И если нет ..., - до Аногона дошло.
- Вот именно. Поэтому - не спеши.
- Что же нам делать ? - спросил Аногон.
- А ничего. Будем ждать возвращения ванакта и его решений, - усмехнулся сын Полидевка. - И посмотрим, что будет дальше.
Менелай на обратном пути разминулся с гонцом, посланным из Гитиона, поэтому услышанное по возвращении было для него полной неожиданностью. Он помчался в Спарту и убедился, что его жена исчезла, как и содержимое сокровищницы. Первым порывом его было немедленно выступить против Трои и камня на камне не оставить от проклятого города. Однако Аргал, Мнесилей и Аногон объяснили ему, что для реализации столь решительного плана у Лаконии не хватит сил. Надо было просить помощи у Агамемнона и прочих его союзников. Аргал выразил также сомнение в том, что уважаемый царь Приам поощрит такое наглое разбойничье нападение на страну, которая в мире с Троей.
- Надо попытаться договориться миром, - сказал он. - Если троянцы вернут царицу и похищенное и выплатят компенсацию за нанесенное оскорбление, можно будет и не прибегать к силе.
Менелай решил сам отправиться в Трою и потребовать правосудия у Приама. Он очень спешил, и к счастью для него мог воспользоваться попутным западным ветром, преобладающим в это время года. Он быстро добрался до цели своего плавания и предстал перед Приамом со своей жалобой.
- Ты предъявляешь тяжелое обвинение царевичу Александру, - ответил Приам. - К сожалению он еще не возвратился в Трою и не может дать какие-либо пояснения по этому вопросу. Мы вынуждены ждать его возвращения. Думаю, что он должен вернуться до начала периода летних бурь. Это уже скоро. Если хочешь, подожди его вместе с нами. Если нет - приезжай, когда бури стихнут, и мы вернемся к рассмотрению этого дела.
- Мне некогда сидеть и ждать этого вора, - буркнул Менелай. - Я должен вернуться
и подготовить для него наказание, на тот случай, если его не накажешь в должной мере ты.
- Хорошо, отложим это дело, - кивнул Приам. - Могу пообещать тебе, что мы рассмотрим его честно и справедливо.
Менелаю пришлось возвращаться ничего не добившись.
Вскоре после отбытия Менелая в Трое появился новый гость. В гавань Сигейона прибыла торговая эйкосора с Эвбеи. Помимо всякого эвбейского товара она доставила пассажира - молодого человека лет двадцати пяти. На вопрос портового дамата кто он и по какому делу ответил кратко:
- Акамант. По личному делу. Товаров не везу.
В Трое он отыскал дом Антенора, царского советника. Там он представился более подробно:
- Акамант, сын Тесея.
Узнав, что его спрашивает сын Тесея Антенор поспешил принять его.
- В молодости я хорошо знал твоего отца. Мы ведь вместе ходили в поход на амазонок под командой Геракла. Рад видеть тебя. Что привело тебя в Трою ?
- Я ищу свою бабку, Эфру. В то время, когда мой отец потерял власть в Афинах,
ее пленили Тиндариды, Кастор и Полидевк. Потом она стала служанкой у Елены Спартанской. Нас с моим братом Демофонтом отец отправил к своему другу Элефенору, царю абантов на Эвбее, перед тем, как уехать на Скирос. Когда мы стали взрослыми, то хотели выкупить ее у Менелая. Но он ненавидит нашего отца и даже говорить с нами отказался. Мы слышали, что ваш царевич Александр увез ее из дома Менелая. Так мы согласны дать выкуп за бабку ему.
- Что ж, это достойно с вашей стороны, - одобрил Антенор. - Жаль только, Александра нет в Трое. Он все еще не вернулся, и мы не знаем, где он. Предполагаем, что он постарается вернуться до начала сезона бурь. Поживи у меня до его возвращения, а потом сможешь поговорить с ним о бабушке.
- Благодарю за приглашение, но не слишком ли я вас стесню ? У меня есть средства, я могу снять жилье в порту.
- Ну, ты нас не разоришь, - усмехнулся Антенор. - И ты ведь еще не слышал моих рассказов о войне с амазонками. Как же я могу упустить такого слушателя ?
По вечерам в просторном мегароне дома хлебосольного Антенора собиралось множество народу: его многочисленные сыновья с семьями, друзья, искатели протекции и заработков. Велись разговоры о текущих событиях, как в Трое, так и за ее пределами. Среди прочего обсуждали и слухи об ограблении Александром спартанского царя. Антенор, знавший подоплеку этого дела, молчал и делал вид, что ему ничего не известно. Акаманту, о цели которого все знали, выражали сочувствие и надежду, что все решится, как только Александр привезет Эфру в Трою.
Время шло, уже наступил сезон летних бурь, а Парис-Александр все не возвращался. Акаманту ничего не оставалось кроме как ждать. Даже и возвращаться домой, на Эвбею, в сезон бурь было бы слишком опасно. Постепенно Акамант стал обращать внимание на молодую сноху Антенора Лаодику.
Лаодика, дочь Приама, была женой Геликаона, сына Антенора, который как раз был в плавании вместе с царевичем Александром. Ее красивое, но невеселое лицо невольно притягивало взгляд молодого человека. Акамант и сам несколько раз ловил на себе ее задумчивый взгляд. Он стал искать возможность поговорить с ней наедине, и такой случай, конечно, представился.
- Мне жаль, царевна, что столь красивая женщина так грустна.
- Если жена не может родить мужу детей, у нее мало поводов для веселья.
- Я слышал, что в Спарте есть обычай: если у супругов нет детей, муж обязан
пригласить друга, чтобы помочь его жене понести дитя.
- Жаль, что мы не в Спарте.
- Но это разумный обычай. Поговори с мужем об этом.
- Он убъет меня. Лучше, чтобы он ничего не знал и думал, что ребенок от него.
- Рад помочь тебе хотя бы советом.
- Истинный муж всегда предпочитает дело словам.
- Правильно ли я понял тебя, царевна ?
- Правильно, мой друг.
Спустя месяц после возвращения Геликаона Лаодика обрадовала его собщением, что она понесла. Еще через полгода она благополучно родила мальчика. Хотя он родился семимесячным, но был вполне крепок и здоров. Назвали его Мунихом.
А вот для Акаманта все сложилось не так удачно. Александр не возражал, чтобы он выкупил Эфру, но против оказалась Елена. Она-де привыкла к Эфре, никто не может угождать ей так, как Эфра, без Эфры обходиться она не сможет. Она только пообещала Акаманту, что будет обходиться с Эфрой мягко и с уважением, как и подобает обходиться с пленницами из царского рода. При личном свидании Эфра тоже подтвердила Акаманту, что с ней обращаются хорошо, и Елена ей теперь уже вроде дочери. Пришлось сыну Тесея возвращаться домой с пустыми руками.
4. Море. Путешествие молодоженов
Выходя из Прасий Александр и не думал направиться в Трою. Он был уверен, что спартанцы пустятся в погоню. На таком продолжительном пути у быстрых пентеконтер были все шансы настигнуть беглецов. Поэтому троянцы вместо того, чтобы плыть на север, в Трою, взяли курс на восток.
- Куда мы сейчас плывем ? - поинтересовалась Елена, склонив голову на плечо царевича.
- Пока пойдем в Финикию, возможно, в Сидон, любимая, - ответил тот. - Переждем там, пока Менелай будет искать нас по дороге в Трою.
- Ха-ха ! - смеялась она. - Как смешно ! Они там, а мы здесь !
Попутный западный ветер быстро подгонял корабли троянцев. Сутки они плыли нигде не останавливаясь. Наконец утром второго дня плавания они увидели как бы огромную скалу, встающую из моря. Когда троянцы подошли поближе, они рассмотрели остров с высоким холмом на нем. Берега острова были изрезаны множеством бухт и бухточек. Здесь Геликаон распорядился пристать к берегу, чтобы пополнить запас воды.
Местные жители рассказали, что это остров Сериф, знаменитый тем, что на нем провел свое детство Персей, будущий победитель Горгоны Медузы, после ставший царем Аргоса и Микен. Кроме громкой славы на острове ничего примечательного не было. Природа здесь была скудная, каменистая почва давала бедные урожаи. Основным занятием островитян была рыбная ловля и торговля рыбой на соседних островах, более щедро одаренных природой.
- Тут даже грабить нечего, - сделал вывод Эней. - Плывем дальше.
Следующим островом, который посетили троянцы и Елена, был Парос. Во времена царя Миноса им правили его внуки Алкей и Сфенел, сыновья Андрогея. После того, как власть над Критом захватили сыновья Миноса Катрей и Девкалион, Алкей и Сфенел отказались им подчиняться. Восстание на Паросе сыновьям Миноса помог подавить Геракл. Плененных им Алкея и Сфенела он впоследствии поселил на острове Фасос, отдав их под присмотр владевших Фасосом финикийцев-тирян, своих деловых партнеров.
Сейчас Паросом правил царь Мелиссей, по местной легенде внук Миноса и нимфы Парейи, родившей Миносу четырех сыновей. При нем на острове начали добывать отличного качества мрамор, разводить виноград и готовить из него белое сладкое вино.
Троянцы бросили якорь в обширном заливе на северо-западе острова, на берегу которого располагалась столица - город Миноя. На встрече с царем Мелиссеем обсудили перспективы торговли между Троей и Паросом, продали ему четверку коней, предназначавшихся для Менелая и предусмотрительно захваченных при бегстве, и закупили образцы паросского мрамора и вина.
Сразу за Паросом, чуть дальше к востоку, находился остров Наксос, с которым связано множество историй. Самой известной из них является история об Ариадне, отобранной у Тесея богом Дионисом именно здесь, на Наксосе. Однако терять время на посещение Наксоса троянцы не стали и обогнув остров с севера поплыли дальше. Первым островом на их пути, где они сделали остановку стал Лерос.
Берег острова был изрезан глубокими бухтами, заливами и естественными укрытиями от ветра. В одной из таких бухт троянцы и пристали к берегу.
Лерос оказался прекрасным местом для отдыха, изобилующим зеленью и сосновыми лесами. Рассказывали, что в этих лесах любила охотиться сама Артемида, сестра почитаемого в Трое Аполлона. Немногочисленное население острова состояло из карийцев, занимавшихся земледелием и рыбной ловлей.
Отдохнув на уютном Леросе троянцы продолжили свое плавание. Теперь они взяли направление на юг, вдоль почти непрерывной цепи островов, тянущихся от Лероса к югу.
Первым они миновали остров Калимнос, известный добычей морских губок в его прибрежных водах, а также великолепным чабрецовым медом, весьма ценимым во всей Ойкумене. Природные богатства острова настолько привлекали людей, что они селились здесь, несмотря на полное отсутствие питьевой воды. Жителям Калимноса приходилось тщательно собирать дождевую воду и накапливать ее в крытых бассейнах, оштукатуренных глиной.
Затем им пришлось обогнуть остров Кос, который так негостеприимно принял Геракла, возвращавшегося из своего похода на Трою. Островитяне то ли приняли его за пирата, то ли сами захотели разграбить его выброшенный бурей на берег корабль. Они так энергично атаковали его, что Гераклу, как говорят, пришлось бежать и даже переодеваться женщиной, чтобы спастись. Положение спасли его спутники, отставшие от него и подошедшие к острову позже. Они убили царя Коса Эврипила и захватили его город Астипалею. Зятю Эврипила Фессалу пришлось признать Геракла властителем Коса, а себя назвать его сыном, что символизировало его подчинение Гераклу. Фессал и сейчас правил на Косе, поэтому троянцы не рискнули посещать владения ненавистного Геракла.
На отдых флотилия встала у острова Нисир, расположенного южнее Коса.
Над зеленым островом возвышался массивный скалистый вулкан, покрытый желтой сернистой пылью. По местной легенде остров образовался во время Гигантомахии - грандиозного сражения между богами и гигантами - порождениями Земли. Посейдон, бог моря, отколол своим трезубцем кусок острова Кос и прихлопнул им гиганта Полибота. Бессмертный гигант время от времени ворочается, пытаясь выбраться, и тогда на острове происходят землетрясения. От дыхания же гиганта вулкан то и дело выбрасывает сернистый газ и пропитанную им пыль. Благодаря месторождению пемзы на острове все же живут люди, занимающиеся ее добычей и продажей.
Троянцы предполагали пополнить здесь запасы пресной воды, но оказалось, что на острове ее нет. Вода из горячих источников в окрестностях вулкана тоже насыщена серой и имеет соответствующий запах и вкус. Островитяне, как и на Калимносе, живут сбором дождевой воды. Поэтому задерживаться на Нисире троянцы не стали и наутро отправились дальше.
Вскоре они подплыли к следующему островку - Тилосу. Территория этого острова скалистая, за исключением единственной плодородной равнины, которая находится посредине острова, Здесь было много подземных источников, и земля была плодородна. Местные жители занимались сельским хозяйством и рыбной ловлей. Об острове они рассказывали следующее. Он был назван в честь Тилоса, сына Солнца и Галии, сестры таинственных тельхинов, которые в незапамятные времена населяли остров Родос. Отважный Тилос отправился в плавание на своем корабле, чтобы найти лечебные травы, необходимые для исцеления его матери. Эти травы он и обнаружил на острове, а впоследствии возвел здесь два храма. Первый - в честь бога солнца Аполлона, а второй - в честь властелина морей Посейдона.
На Тилосе троянцы смогли наконец набраться пресной воды и продолжить свой путь. Теперь они снова повернули на восток, чтобы пройти в Аласийское море между островами Сима и Родос.
- Как между Скиллой и Харибдой плывем, - усмехнулся Александр.
- Точно, - поддержал его Эней. - На Симе Нирей царствует, жених Елены, на Родосе Алтемен. Должно быть, уже догадался, что за Гермес его царицу обиходил.
- Тихо ! Тихо ! Елена услышит, - шикнул на него Александр.
Благополучно пройдя между островами троянская флотилия повернула на север, к берегам дружественной Ликии, и бросила якорь в порту города, который хетты называли Кувалапасса, сами ликийцы Телебехи, а ахейцы Тельмесс.
Город был расположен в живописной бухте у подножия гор, укрытых зеленью сосновых и кедровых лесов. По местной легенде, которую каждый народ рассказывал со своими персонажами, некий бог возжелал дочь здешнего царя и, чтобы подобраться к ней поближе, прикинулся премилой с виду собачкой. Когда царевна вышла на прогулку, собачка повиляла ей хвостиком, царевна умилилась и стала звать её. Собачка же тихонько потрусила вперед, постоянно оглядываясь на царевну. Царевна поспешила за ней и пришла в эту самую бухту. Тут она уже утомилась и присела отдохнуть, а заодно и полюбоваться чудесным видом. Собачка подбежала к ней, царевна взяла ее на руки. Тут любвеобильный бог вернул себе свой подлинный облик и ... . В результате царевна родила героя, который вырос и с помощью своего родителя выстроил здесь город, назвав его своим именем и став в нем царем.
Ликия в прошлом называлась Милиада, и населяли ее солимы. Переселенцы с Крита - термилы вытеснили их в северные горные районы, а сами заняли побережье страны. Страну они назвали Тремилидой, а северные соседи - Лукка ("сияющая"), ведь солнце сияло им с южной стороны. По мере того, как северяне - карийцы и лелеги - тоже переселялись поближе к солнцу и морю, мешаясь с термилами, их версия названия и стала общеупотребительной.
Все это рассказал своим гостям правитель города Атимний, сын Амисодара.
Когда-то его отец воевал с Троей, был взят в плен и отпущен за символический выкуп. С тех пор он проникся добрыми чувствами к троянцам и передал их своим сыновьям.
После отдыха и пополнения запасов продовольствия и воды троянцы покинули гостеприимную бухту и вновь взяли курс на юго-восток. Вскоре после того, как за кормой скрылись из виду берега Ликии, погода начала портиться. Ветер становился все сильнее, усиливалось и волнение. Небо заволокли тучи, хлынул дождь.
Геликаон приказал убрать паруса и даже снять мачты, чтобы ветер не мог опрокинуть корабли. Все, кто был на кораблях, должны были вычерпывать воду, перехлестывающую через борта. Но и без парусов волны гнали корабли все в том же направлении. Лишь через сутки исступленной работы море начало утихать. Наконец оно успокоилось настолько, что стало возможным вновь установить мачты и использовать паруса. После этого измученные экипажи смогли наконец отдохнуть.
Еще один суточный переход, и на горизонте показалась земля. Подойдя поближе опытные мореходы опознали западный берег Аласии. Пройдя вдоль берега еще немного к югу троянская флотилия смогла найти укрытие от непогоды в обширной бухте неподалеку от города Пафос.
Пафос был знаменит тем, что именно здесь богиня любви Афродита, плывшая по морю на морской раковине, вышла на берег и поселилась на некоторое время. Местные жители быстро сообразили, что их удостоила посещением богиня, и соорудили святилище в ее честь. К святилищу потянулись паломники, и маленькая деревушка вскоре разрослась в большой город.
Елена и Александр не преминули посетить святилище и принести Афродите богатые дары. Здесь Александр поведал возлюбленной историю о том, как его посетили три богини и просили оценить, кто из них самая красивая. Гера обещала ему власть над миром и богатство, Афина мудрость и славу великого полководца. Но всеми этими благами Александр пренебрег, так как Афродита обещала ему любовь самой прекрасной женщины в мире. Можно только представить себе, как таяло сердце Елены, когда она слушала этот рассказ.
Прибытие флотилии не ускользнуло от внимания жителей Пафоса. Вскоре из города появилась целая делегация с охраной, чтобы выяснить, что за незваные гости прибыли сюда. Им объяснили, что сын царя Трои, женившись, предпринял плавание в Пафос, чтобы выразить благодарность Афродите за свою счастливую судьбу. С тем делегация и вернулась в город. Спустя некоторое время она возвратилась и передала Александру и его спутникам приглашение от царя Пигмалиона посетить его в городе.
Прием в царском доме пышностью не блистал. Да и присутствующих было немного. Сам царь Пигмалион, его зять-наследник Кинир и несколько их приближенных. Скоро стало понятно, что цель этого собрания не оказание почестей случайным гостям, а зондаж обстановки вокруг Трои и Хатти. Собственно, хозяева и не скрывали этого, довольно откровенно изложив политическую ситуацию на самой Аласии.
- Мой отец Ахбаал был навархом в Арваде, - рассказывл гостям царь. - Он со своими кораблями помог лабарне Супиллулиуме отбить Аласию у ахейцев. За это лабарна дал ему в управление город Китион, один из самых больших на Аласии. Позже, когда хеттский наместник на Аласии Кушмешуша, поставленный еще Тудхалией, уже не мог исполнять свои обязанности в силу преклонного возраста, его преемником стал Ахбаал. Меня вот он поставил править Пафосом. Мы верно служили лабарне Супиллулиуме, но,говорят, сейчас боги отвернулись от него. Непонятно, какая власть утвердится в Хатти, и какая судьба ждет после этого Аласию. А пока мы живем сами по себе и не платим дань никому. А что вам известно о положении в Хатти ?
- Мы слышали о том, что сын лабарны Мурсили, свергнутого дедом Супиллулиумы Хаттусили, поднял восстание в Нижней стране, объявил себя законным лабарной и принял тронное имя Хартапу, - ответил Алексанлр. - Он нанес поражение Супиллулиуме в Нижней стране и готовился вторгнуться в Центральную Хатти, когда мы отправились в плавание.
- А как смотрит на эту войну царь Приам в Трое ? - задал вопрос Пигмалион.
- Мы считаем, что Мурсили был законным правителем, а Хаттусили узурпировал власть силой. Значит, справедливость на стороне Хартапу, да и боги пока милостивы к нему, - пояснил царевич.
- А вы не опасаетесь, что утвердившись на троне Хартапу пожелает восстановить власть Хатти над Троей ? - вклинился в разговор наследник Кинир.
Кинир был сыном Сандока, царя города Келендерис на северном берегу пролива, отделяющего Аласию от материка. Женившись на дочери Пигмалионе Мефарме он обеспечил родной город удобным портом в Пафосе для торговли с Аласией, а Пафос столь же удобным портом для торговли с Киликией и далее - с Хатти.
- Нет, - ответил Александр. - Мы заключили союзы со всеми странами Азии, многими племенами во Фракии, да и с самим Хартапу тоже. Сейчас мы сильнее, чем Хатти. К тому же в прошлом году мы побывали в Айгюптосе и заключили с ним союз.
- Ого ! Далековато же вы ищете союзников, - заметил Кинир.
- Не так уж и далеко, - возразил Александр. - Мой дядя Тифон ходил со своей дружиной на помощь фараону Мернептаху да так там и остался. А если Айгюптос хотя бы зерна пришлет, и то польза.
- В Айгюптос вдоль финикийских берегов шли ? - поинтересовался Пигмалион.
- Да, по пути в Айгюптос мы заходили в Симирру, Библ, Сидон, Акко, Дор и Ашдод, - перечислил Геликаон. - Все эти города признают власть фараона, и всюду нас принимали благожелательно. Особенно в Сидоне, там нас принимал царь Аннива.
- Чего-то от вас хотел ? - догадался Кинир.
- Да, - кивнул Александр. - Лет пять назад Сидон захватили тиряне с помощью ахейских пиратов. Пограбили, конечно, а потом снесли стены и поставили тирский гарнизон. И двойным налогом обложили - фараону и Тиру. Аннива жаловался фараону, да тому что ? Лишь бы налог поступал. Вот он и просил помощи - тирян выгнать, да стены восстановить.
- Даже стен, говоришь, нету ? - задумался Кинир. - А давай, придем ему на помощь.
- Как это ? - удивился Александр.
- Зайдем в порт, скажем, что помощь пришла. Он нас в гости пригласит. Разберемся с ним, а город почистим. За пять лет-то, поди, накопили уже жирка. И уйдем, стен-то нет, никто не задержит.
Гениально простая, хотя и несколько циничная, идея Кинира была встречена гостями с пониманием. План сулил успех и немалую выгоду. Решили приступить к его выполнению без промедления. К троянской флотилии присоединились два меньших по размеру корабля - триаконтеры и эйкосора для вывоза предполагаемых трофеев. Возглавил пафосскую флотилию сам Кинир.
Переход от Пафоса до Сидона благодаря попутному ветру занял около полутора суток. Уже вечерело, когда сидонские караульные заметили подходящий к городу флот. Была объявлена тревога, портовая стража изготовилась к обороне. Послали гонцов к царю Анниве и к тирскому наместнику. Александр поспешил успокоить портовых.
- Мы - друзья царя Аннивы, - заявил он. - Я - Александр, сын царя Трои, веду пополнение в ваше войско. Сам Аннива явился в порт на встречу с Александром и подтвердил, что пришли друзья. Троянские командиры, Кинир и сопровождающая их свита были немедленно приглашены на пир в царском дворце.
Времени рассиживаться не было, поэтому войдя во дворец гости сейчас же извлекли ножи и набросились на хозяев. Царь Аннива даже удивиться не успел. Затем последовал торопливый грабеж. Все ценное, в том числе захваченных во дворце женщин, потащили на корабли. По данному со стены дворца сигналу оставшиеся в порту экипажи ринулись "чистить" город. В городе поднялась суматоха. Люди отчаянно пытались защищать свои дома. Нападавших было не так уж много, так что после краткого периода растерянности сидоняне сорганизовались, и теперь уже налетчикам пришлось с боем прорываться обратно в порт. Тем временем на помощь горожанам пришла и дружина тирского наместника, который не мог допустить, чтобы сидонян грабил кто-то помимо его людей. Пираты в порту в спешке грузили захваченное добро на корабли. В первую очередь грузили объемистые эйкосоры, затем, что осталось бросали в "длинные" корабли и торопливо отходили от причалов в море. Последние два корабля отчалить не успели, и были захвачены сидонянами. Экипажи понимая, что их ждет, дрались до последнего. Немногих схваченных живыми горожане вгорячах убили, никого не оставив для показательных наказаний.
К понесенным потерям пираты отнеслись философски. Такая работа - кому-то повезет, кому-то нет. Зато доля добычи для уцелевших возросла за счет погибших. Больше беспокоило другое. Возвращаться приходилось против ветра, а значит, оставаться в открытом море придется намного дольше. Внезапно налетевшая буря могла погубить все. Пришлось перестраховаться - принести жертвы морским богам Посейдону и Йамму. Благо, добычи было много, можно было пожертвовать богам соответствующую часть. По арвадскому обычаю принесли богам и человеческие жертвы - бросили в море пару женщин постарше. Как обычно, жертвы помогли, до Пафоса объединенный флот добрался без потерь. Только заболел маленький Плейсфен, сын Елены. Видимо, прочие боги решили забрать в жертву и его. Хоронили его тоже в море. Елена была в отчаянии, полагая, что так карают ее боги.
Александр не переживал.
- Не горюй, любимая, - повторял он. - Мы с тобой родим еще много детей.
По возвращении в Пафос для Плейсфена построили кенотаф - памятник, на котором можно было справлять поминальные обряды, как на могиле усопшего.
Пока делили сидонскую добычу, отмечали пирами и праздненствами удачу, занимались устройством кенотафа, наступил период летних бурь. Выходить в море стало опасно, и лето троянцы провели в Пафосе.
5. Пер-Рамсес. Совещание у фараона.
О похищении Елены Баи узнал одновременно с известием о повторном ограблении Сидона Парисом-Александром.
- Круто они начали, - подумал он. - Значит, и нам надо готовиться.
Нужно было подготовить войско, которое можно было бы отправить на помощь Трое. Нужно было подготовить корабли, на которых войско должно было плыть в Трою. И нужно было согласие жрецов, армии и знати на эту войну.
С набором солдат было проще всего. Имея в своем распоряжении государственную казну Баи мог финансировать своего земляка Ирсу, правителя Таниса, и Мемнона, командующего корпусом Ра на нубийской границе. На эти деньги его командиры могли формировать дополнительные контингенты, не привлекая постороннего внимания. Крепких, но голодных, парней хватало и в Нубии и в азиатских провинциях.
Сложнее было с флотом. Для перевозки десятитысячного войска нужно было по крайней мере полторы сотни кораблей, способных к плаванию в море. Египетский флот, в основном речной, предназначался для плавания по Хапи. Лишь немногие сторожевые суда могли плавать вдоль северного побережья Та Кем, охраняя его от пиратов. Построить требуемый флот тайком не было никакой возможности. Следовательно, требовалось официальное распоряжение фараона о строительстве флота. Для этого надо было добиться согласия хотя бы большинства его советников. Поэтому Баи должен был выступить с обоснованием необходимости этого строительства. Формально - перед фараоном, фактически - перед остальными его советниками.
На совещании, где помимо фараона Саптаха и царицы-регента Таусерт присутствовали высшие чиновники Та Кем и главные жрецы богов, шефствующих над армией, Баи сказал:
- Нам всем известно, какие бедствия постигли страну Хатти. Вот уже более двух десятилетий ее раздирают междоусобицы. Воистину боги разгневались на нее. Последний ее лабарна Супиллулиума терпит поражения от претендента Хартапу, и страна Хатти слабеет день ото дня. Властители ее окраин поднимают головы. Они не знают, кому должны подчиняться и не подчиняются никому, объявляя о своей независимости. Сейчас мы имеем возможность завершить наши давние пограничные споры с хеттами и взять под свою руку те земли, которые по справедливости должны быть нашими. Я имею в виду города фенеху Арвад и Угарит, а также остров Аласия, столь богатый медью. Доколе поставки меди в Та Кем будут зависеть от капризов правителей Хатти или самовольства князей Аласии ? Этот остров и вся земля фенеху целиком должны быть нашими.
Баи не стал говорить о своих планах захвата Аххиявы в союзе с троянцами, справедливо полагая, что столь обширные планы испугают сановников и вызовут бесконечные споры среди них. Более скромный план захвата окраин ослабевшей Хатти им должен был понравиться.