Попов Михаил Сергеевич: другие произведения.

Богатырь - не звание! (Общий файл)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Не последним среди богатырей княжеских был Василий Игнатьевич. В самой Золотой Палате, подле князя Владимира сиживал. Да только сгубило его вино. Опустился, стал пьяницей на весь Киев известным. И кто поверит пьянице, что узнал про заговор против молодой и неокрепшей Руси? Всяк посчитает, что после лишней чарки привиделось. Вот и пришлось бывшему богатырю самому на заставы идти, об опасности упреждать. Но узнал по пути, что в Навьем мире, у самого Ящера, есть оружие чудесное...
    В основу книги, легла былина Василий Игнатьевич и хан Батыга.
    В данный момент, доступны ВСЕ главы

    Обновление 22.03.10

  Глава 1.
  
  - Ишь, как уклюкался! – неодобрительно бросил купец, указав зажатой в руке кружкой в сторону лежащего лицом в миске здорового мужика. – На таком пахать можно, куда до него двужильному коню, а он чуть свет глаза залил…
  Его сотрапезник бросив быстрый взгляд в ту сторону, сочувственно покачал головой.
  - Э, брат, не кори по-пустому. Ты, не местный видать?
  - Из Новгорода, с товарами иду…
  - Оно и видно. Неужель в Новгороде про Василия Игнатьевича не слыхивали?
  - Может и слыхали… - пожал могучими плечами купец. – Только меня последнее время больше по странам чужедальним носило… А он что, ромей? Имя вроде ихнее…
  - Тю, на тебя! – глаза его собеседника увеличились вдвое. – И правда, ни сном ни духом… Наш он, киевский. Отца его в молодости хазары полонили, да ромеям продали. Там он и принял ихнюю веру. А они поди ж ты, мало им этого, еще и имена свои навязывают. Так и стал Игнатием. Потом случай помог – на ромея, которому продали, покушение удумали. Вот Игнатий и спас ему жизнь. Правда самого порубали здорово. Но ромей совестливый оказался. Выходил спасителя и отпустил, как они говорят – с богом. Поскитался он по свету, да и вернулся в Киев. Жену взял, ребенок родился. Он и его окрестил в своей вере. И имя ихнее дал – Василий. В честь человека что в веру его свою обратил. Но видно не угодил чем-то ихнему богу, вот и забрал он его. Васька тогда еще совсем мальцом был. А мать его не неволила чужой верой, сама, хоть и христьянкой была, но больше по желанию мужа. Но привыкли все его на ромейский манер называть, вот и остался – Василий, сын Игнатьевич, с малолетства. Так что вырос Васька в вере отцов и прадедов. Может за это, а может и еще за что, но видимо приметил его Перун. Вырос мальчонка, подался в края дальние. Долго не было, а как вернулся, поступил на службу княжию. Сам князь, ему благоволил, давал поручения разные. И не было ни разу, чтобы Василий их не выполнил. Так и перевели его в богатыри. В самой Золотой Палате сиживал. Вот и уехал раз по велению княжьему, с товарищами, долго не было, а как вернулся… Эх…
  Рассказчик горько вздохнул.
  - Ну, чего замолчал-то, – нетерпеливо поторопил купец.
  - Так и осталось неизвестным, что там произошло. Только вернулся он один, без друзей, весь изрубленный, в чем только душа держалась. Никому ничего не сказывал, сколько не спрашивали. С того самого дня и зачал пить кажный день. Сначала его из Золотой Палаты поперли, после того, как пьяный с самим Владимиром Красно Солнышко дюже повздорил. Потом и из дружины погнали. Уж лет пять как его никто трезвым не видел… Только вот что, - рассказчик таинственно понизил голос так, что его слушателю невольно пришлось наклониться чуть не нос к носу. – Поговаривают, на том пиру, он князя винил. За то задание последнее. Но все кто на том пиру были как воды в рот набрали. И не вытянешь ты, что там Васька говорил. Даже, когда пьяных богатырей о том спрашивать пытались – мигом трезвели. А после, в тоске жуткой, упивались пуще прежнего... Видно с чем-то таким пришлось столкнуться, что сломался богатырь…
  С последними словами рассказчик залпом осушил кружку. Купец помолчал осмысливая услышанное. Потом медленно потянулся за кувшином.
  - Да-а-а… - протянул он, жалостливо посматривая на посапывающего на столе Василия. – Потрепало парня. И почто судьба так несправедлива? Эй, хозяин!
  Саргон возник тут как тут, словно под столом дожидался когда позовут.
  - Что изволите?
  - Ты вот что… - купец вытряс из объемистого мешочка несколько серебряных монет. – Покорми парня, когда проспится, да на опохмел налей… Да смотри у меня, жидовская харя! Коль проведаю, что забыл об этом, семь шкур спущу!
  - Не извольте беспокоиться, - угодливо заюлил, захихикал Саргон. – Честнее меня, во всем Киеве не найдете…
  - Угу, - купец пристально окинул его суровым взглядом. – По твоей роже, это как раз видно…
   Маленькие глазки Саргона забегали по лицам сидящих рядом, в поисках поддержки. Но отовсюду на чужеземца смотрели прищуренные недоброжелательные взгляды.
  - Не извольте беспокоиться, – кисло проговорил он и поспешил исчезнуть на кухне. Лишь напоследок, задержавшись в дверях, бросил недобрый взгляд на мирно спящего Василия. И было в его взгляде столько яда, что хватило бы на всех постояльцев. Но они, к сожалению, этого не увидели…
  
  Пробуждение было трудным и болезненным. В голове трещало и бухало так, что казалось мозги вылезают через уши. Во рту так пакостно, будто навоз пережевывал. В желудке и вообще непонятно что – какое-то шевеление, брожение – судя по отрыжке брага была не ахти… А тут еще за плечо трясут неимоверно…
  - Оставь, ирод, – икнул Василий. – Дай помереть спокойно… А лучше преподнеси чарочку…
  - Чарочку тебе?! – сорвался на визг голос Саргона. Никто не ведал толком какого тот был роду племени. Поговаривали что из самого Царьграда забрел на Русь, да так и прижился - понравилось. Россказням этим верили мало. Оно и понятно, какой византиец по доброй воле покинет Царьград? Изгнали скорее или сам убег. Уж больно жаден был да подл. В долг наливал на медяк а назад требовал серебро. Не любили его в Киеве, сильно не любили. Вот только вина у него всегда самые лучшие, потому и шли. – Да ты вылакал все мои недельные запасы! Лучше подумай как расплачиваться будешь! Терпение мое лопнуло – или плати, или…
  От удивления Василий аж один глаз приоткрыл. Во, чудак человек, какое "подумай", в таком-то состоянии. Я трезвый-то, и то редко думаю а уж сейчас… К сожалению сил на то чтобы это все сказать уже не хватило. Громко икнув на озлобленного корчмаря, Василий плавно смежил веки и голова медленно вернулась на прежнее место – в блюдо с недоеденной вчера кашей – досыпать…
  - Ах, так?! – такой наглости Саргон стерпеть не мог. – Ну я тебе покажу. Вот посидишь в порубе, будет тебе урок…
  Саргон и еще что-то кричал, но сладкие сети забытья уже уносили Василия далеко-далеко…
  
   Неспокойно было на душе Феодосия. Уже несколько дней свербила в мозгу недавняя заноза. И еще неспокойнее было оттого, что не мог разгадать причину этого беспокойства. Вот и сейчас, стоя на открытой терассе императорского дворца, его могучий мозг метался в поисках ответа. Проходившие изредка сановники с интересом бросали взгляд на его щуплую, неказистую фигуру. Но украдкой, тайно. Давно всех мучил вопрос – кто этот старец, так спокойно проходящий в покои самих базилевсов. Монашеская ряса и тяжелый, неимоверных размеров золотой крест выдавали в нем служителя Христа. Вот только ни один священник в Царьграде, не мог сказать откуда взялся этот таинственный старец и каким саном облечен.
  Да пожалуй и сам он затруднился бы с ответом. За несколько долгих тысячелетий жизни, разучился обращать внимания на такие мелочи как имя или сан. Их он сменил столько что записывать – хватило бы на целую библиотеку. Только одно было в его жизни неизменным – постижение тайн бытия. Еще в далекой-далекой молодости, тогда еще совсем молодым чародеем, замахнулся он, на ни много ни мало – превзойти в могуществе богов своего народа. Много воды утекло с тех пор. Уж и имен тех богов никто не помнит, а страсть по прежнему кипит в крови чародея. С жадностью иссушенного зноем путника припадает к малейшему источнику знания.
  И вот разыскали недавно ученики его учеников, и открыли что знают, где храниться амулет, что вот уже много веков считался утерянным навсегда. Распорядилась судьба так, что оказался этот амулет у совсем еще молодого народа, появившегося где-то на севере. Ярый народ, злой. Не получилось у нынешних магов, (они еще смеют называть себя магами), завладеть амулетом. Вот и нашли сильнейшего, в ноги кинулись. Привезли в этот город, дали имя, сделали жрецом нового бога…
  Когда узнал об этом Феодосий - теперь его звали так - долго не мог отсмеяться – что же это за бог, жрецы которого сами чудес творить не могут, нанимают магов по всему миру и выдают за жрецов. Но тем не менее согласился помогать. По правде сказать, не так уж и нужен ему этот амулет. Это для них, молодых, амулет обладает великой силой. А для него – так, безделица занятная. Покрутить пару дней в руках, и позабыть о существовании. Согласился сначала из прихоти. Скучно было. Только потом уже увлекся всерьез. Странное что-то было в этом, казавшемся сперва простым, деле. Как ни старался Феодосий, но не смог проникнуть мыслью в земли загадочных русов. Какая-то неведомая ему доселе сила накинула покрывало на эти земли. Да и сами русы… Сколько раз встречая их на улицах Царьграда проникал маг в их разум. С виду обыкновенные дикари, каких перевидал за века бесчисленное множество, мысли – дикарские. О бабах, выпивке, драках… Мысли открытые, да и все на лице написаны. Но вот страна их… Клещом впился Феодосий в эту загадку. Но увы… Как ни корпел над старыми книгами, а разгадать загадочных русов не смог.
   Феодосий глубоко вздохнул стараясь отогнать назойливые мысли. Позади, едва слышно, прошелестели легкие шаги. Внезапно в основании черепа что-то кольнуло, обдало легким теплом. Губы старого мага тронула легкая презрительная усмешка. Нескоро, ох не скоро, постигнут эти молодые маги настоящее мастерство.
  - Грубо. Очень грубо. – не оборачиваясь бросил Феодосий. – Заклинание Разума следует начинать чуть ниже.
  Подошедший, ничуть не смутившись, пожал плечами.
  - Вы – единственный. А остальным хватает и этого…
  Феодосий медленно повернулся.
  - Ремесленник, и ты называешь себя магом?
  Тот снова пожал плечами, всем своим видом выказывая равнодушие. Феодосий покачал головой. Он помнил этого глубокого старика молодым юношей с жаром ловящим каждое слово старшего. Усердным и кропотливым во всем, что касалось тайного искусства. Как же его тогда звали? Впрочем… Важно ли это? Он тоже сменил немало имен. Теперь его зовут Василий. Архимандрит Василий. Пусть будет так. И вот он – считающийся одним из сильнейших, позволяет себе ошибаться в простом заклинании. Неужели это приближение конца? Сознание собственного могущества начало разлагать их. Небрежность в малом, неминуемо повлечет крах в большом. И когда настанет этот печальный день, маги исчезнут из этого мира. Останутся только деревенские колдуны, что только и могут, как гонять тучи от деревни к деревне…
  - Старейший, - не выдержав взгляда, архимандрит Василий опустил глаза. – Все собрались. Ждут Вас…
  
   Долго вел Феодосия архимандрит Василий по длинным коридорам и переходам императорского дворца. Давно уж потерялся счет поворотам и лестницам, но уверенно шел маг по этому лабиринту. И не столько в хорошем знании дворца было дело, хотя знал он его неплохо. Просто за тысячи лет довелось перевидать столько королевских замков и дворцов, что найти верный путь еще в одном уже не составляло труда. Стражи внутренних покоев вытягивались в струнку при их приближении, и недоуменно переглядывались теряясь в догадках, что же понадобилось архимандриту в недрах дворца.
   Наконец архимандрит остановился возле насквозь проплесневелой двери с проржавевшими петлями. Василий соединил ладони словно в молитве новому богу, затем медленно развел в стороны. Пронзительный скрип петель неприятно резанул уши. Дверь вздрогнула и нехотя, с величавой медлительностью приоткрылась. Не дожидаясь приглашения, Феодосий ступил в пахнущий сыростью подвал. Внутри, на роскошных резных креслах, что резко выделялись на фоне осклизлых камней стен, сидели приглашенные на совещание маги.
  Феодосий внимательно осмотрел собравшихся подолгу задерживая взгляд на каждом лице. Сколько уже сотен лет, он знает каждого из них? И сколько сотен лет, не слышал о многих ни слова. Вот Урген, которому подвластны тайны пространства. Вот Саренхан, что постиг все тайны огня. Вот Иарил, повелитель вод… Терн, связанные предсказанием Опинкл и Опанкл… Имена возникали в голове сами собой, стоило только взглянуть на новое лицо. Не новые имена, а те, первые. С которыми, совсем тогда еще молодые юнцы, приступали к изучению искусства. И вот они, теперь уже могучие маги, собрались здесь. Может быть впервые не как конкуренты или враги, а делающие одно общее дело. На благо новой религии, но преследуя свои, непонятные простым смертным, цели.
  Феодосий в задумчивости опустился в приготовленное для него кресло. Было над чем задуматься. Редко можно было встретить двух магов в одном месте. Подозрительны они к собратьям по искусству. Только раз на его памяти объединялись сильнейшие маги в Совет. В то далекое время он был подмастерьем у мага и краем уха слышал об этой истории. Подробно никто не знал, но слухи ходили во множестве. Что поделать - даже маги иногда любят посплетничать. Поговаривали, что появился из неведомой земли маг, такой непостижимой мощи, что шестеро сильнейших ничего не смогли с ним поделать. Он-то и объединил их в единый совет. Правда сам потом отошел от дел, исчез куда-то. Говорили, что ушел обратно в те земли, из которых вышел. Где-то в Гиперборее…
  Ослепительная молния пронзила мозг Феодосия. Гиперборея! Точно ужаленный, старый маг вскочил, и, совсем не по-старчески, бросился к Василию. Собравшиеся маги в немом удивлении смотрели на его непонятное поведение.
  - Быстрее! Где располагаются земли русов?
  Глаза архимандрита Василия расширились, но тем не менее не задавая лишних вопросов послушно ответил:
  - На севере… Мы показывали Вам карты, Старейший…
  - К богу вашему, ваши карты! – словно в припадке сумасшествия вскричал всегда степенный и неторопливый маг. – Где конкретно?
  - Ну… - все еще ничего не понимающий Василий на миг задумался. – Раньше мы называли эти земли Гипербореей…
  Истерически рассмеявшись, Феодосий снова рухнул в свое кресло. Все сошлось. Заноза мучавшая его несколько дней мигом растаяла. Гиперборея, конечно! Земли того могучего мага. Неудивительно, что этим недоучкам ничего не удалось! Как же его звали. Олес? Хелег? Олег! Именно так. Феодосий вновь посмотрел на магов, что терпеливо ждали его объяснения.
  - Мне кажется, я знаю имя вашего настоящего противника. Что вы знаете о человеке по имени Вещий Олег?
   Маги недоуменно переглянулись. Первым подал голос Василий. Далеко может пойти, отметил про себя старейший, если станет более серьезно относиться к мелочам.
  - Имя Вещего Олега хорошо известно в Константинополе. Это один из князей русов. Сто лет назад, ему удалось с помощью хитрости и коварства, заставить Константинополь платить русам дань… Но, старейший, он умер еще когда дед нынешнего князя был молод.
  - Ты точно уверен в этом? Как он умер? Кто видел тело?
  Василий пожал плечами:
  - Наши люди видели его тело. Он действительно умер. Правда не совсем обычно…
  - Договаривай.
  - Он умер от укуса змеи… Такое конечно может случиться с каждым, но вот только… - он пожевал губами, как бы решая стоит ли говорить о такой мелочи. – В землях русов не водятся такие змеи. Похоже этому князю, просто помогли перейти в мир иной…
  - Ты хочешь сказать, что его убили? – с сомнением покачал головой Феодосий.
  - Получается что так…
  - Ну что ж… Такое очень вероятно… - маг снова задумался. – Это несколько облегчает дело…
  - Старейший, будет ли нам позволено поинтересоваться твоим внезапным интересом к давно умершему князю варваров?
  - Что ж… Слушайте… К сожалению я и сам не знаю всего, но того что мне известно, хватит понять, почему он меня заинтересовал.
   В гробовом молчании выслушали маги историю о чародее, что смог в одиночку победить Великих. Даже после того, как Феодосий рассказал последнее что ему было известно, никто не осмеливался нарушать тишину. Наконец Урген, носящий ныне имя Антоний, задал терзающий всех вопрос:
  - Значит, вы считаете, что если в Гиперборее был один маг такой силы, то может быть и другой?
  - Нет, – категорично ответил Феодосий. – Если бы это было так, вы бы уже давно узнали это… Еще как бы узнали… Вас просто уже не было бы в живых.
  Он замолчал, что-то прикидывая. Густые, напоминающие пучки мха, седые брови сдвинулись, образовав глубокую ложбинку над хрящеватым носом.
  - Мне кажется, что сила, которой пользуются русы, отлична от нашей, – наконец раздумчиво произнес он. - Поэтому у вас ничего и не получалось. Нам необходимо прежде всего определить источник этой силы. И когда мы это сделаем, мы сможем найти слабое место в защите их магов.
  Василий улыбнулся про себя. Старый маг сказал “мы”. Наконец-то и он… Но все же не удержался:
  - Не маги. Русы называют их волхвы.
  Феодосий не обратил внимания на эту поправку. Его могучий разум уже напряженно просчитывал открывающиеся возможности.
  - Пусть волхвы… - рассеянно бросил он. – Во-первых, их нужно ослабить. А во-вторых… Что делает воин, прежде чем вызвать противника на бой?
  Маги переглянулись пожимая плечами. Судя по всему вопрос был риторический.
  - Прежде всего он старается понять что ждать от противника. А лучше всего это сделать понаблюдав за ним в схватке…
  Василий понимающе кивнул и пристально посмотрел на Феодосия.
  - У русов есть непримиримые враги, что спят и видят как бы их раздавить… Почему бы нам не отправить к ним, человека с неким поручением? Это сможет отвлечь русов от других дел.
  Феодосий заговорщицки подмигнул молодому, для него, магу. Определенно, далеко пойдет… Лишь бы не сгубили мелочи…
  - Антоний, - обратился тем временем архимандрит Василий к Ургену, воспользовавшись нынешним именем мага. – Не возьмешь ли ты на себя это щекотливое задание?
  Урген молча кивнул.
  - Тогда, объявляю сегодняшний совет закрытым.
  
  Глава 2.
  
  Пробуждение было неприятным. Холодный сырой подвал ничем не походил на уютную корчму. Паутина скопившаяся по углам красиво сочеталась с покрытыми плесенью, бревнами стен. Шебуршание в углу наводило на мысль о соседстве крыс… И судя по звукам, зверюки там копошились не маленькие – как минимум с кошку!
  Первая попытка принять сидячее положение окончилась неудачей. Кое-как, опираясь о покрытые какой-то скользкой гадостью бревна стены, удалось сесть. Правда легче от этого не стало. Даже наоборот – шебуршание из угла переместилось ближе. Вроде даже что-то поблескивать в темноте начало. То ли глаза, то ли зубы. А может и то и другое. Кто с похмелья разобрать может? Но хуже всего была жажда. Внутри полыхал пожар вытягивающий из тела все соки. Хошь не хошь, а делать что-то надо.
   С большим трудом, но удалось-таки встать на шатающиеся, неверные ноги. И три последующих шага к окованной железом двери, были воистину великим подвигом. Эх, мелькнула в голове мысль, отметить бы это дело…
  - Эй, изверг, - с сипом выдало пересохшее горло, - дай водицы испить. А то помру здесь, а отвечать тебе…
  На большее сил не хватило. Дрожащие ноги подогнулись, и Василий кулем бухнулся на утоптанный до твердости камня, земляной пол. От затраченных усилий дико разболелась голова. В ней что-то бухало, скрежетало… Не сразу до Василия дошло, что скрежетало вовсе и не в голове, а в заржавевших от сырости петлях тяжелой двери.
  - Накось, испей, – раздался сверху густой голос стражника и аккурат возле головы похмельного бедняги опустилась глиняная посудина, до краев наполненная такой вожделенной, и от того наивкуснейшей, водой. Пусть даже она и отдавала затхлостью.
  - Батюшка, благодетель! – дрожащими руками Василий схватил посудину и расплескивая воду принялся жадно хлебать. Седоусый стражник осудительно качал головой.
  - Эх, Василий, Василий. Не надоело тебе к нам в поруб попадать? Бросал бы ты пить, а? Такой богатырь был! Посмотри во что превратился-то!
  Василий опрокинул в себя остатки воды, тыльной стороной ладони отер губы и смачно рыгнул.
  - Хе, Никитич! Кто вчера не пил зелена вина, тот сегодня не знает подлинного вкуса воды.
  - Тьфу, пропасть! – плюнул в сердцах стражник. – Ну погоди, вот ужот-ко выпорют тебя при всем чесном народе, буде тебе наука!
  С противным визгом и грохотом дверь закрылась, снова погружая Василия в неприятную темноту.
   А ведь и правда, на этот раз публичной порки не избежать. Вот стыдоба. Как потом людям-то в глаза смотреть? Василий пригорюнился. Прав Никитич, был богатырь… Был да весь вышел. Тоскуют руки по мечу, да только как пройти мимо корчмы? Всем его боги миловали – и ростом и силушкой, а вот случилась беда, и нашел утешение в чарочке… Крепко зелен змий опутал.
   С такими мыслями и задремал Василий. И приснилось ему, что сидит он вновь в Золотой Палате, богатыри ему здравницу кричат, а сам светлый князь его благодарит за службу Руси…
  
   Проснулся Василий от противного скрипа несмазанных петель. Хмель к тому времени выветрился, только дрожь в руках осталась. Хотелось похмелиться, да снова сон сладкий досматривать.
  - Ну чего бродите, окаянные? – в сердцах бросил Василий. – Дайте хоть здесь отдохнуть человеку…
  - Вставай уж, – буркнул пришедший с Никитичем гридень. – Наотдыхался. По приказу самого Светлого Князя Владимира, за обиды причиненные тобой корчемщикам, за долги неуплаченные, выпороть тебя велено у ворот княжеских.
  Забилось сердце Василия, как птица в силке. До сей поры теплилась надежда,
  что образуется. Ан нет. Видимо постарался Саргон на славу. Кровопийца! Вот стыдоба… Но делать нечего – сам не пойдешь, гридни связанного отволокут. Позору еще больше будет. Пересилив себя, он кое-как поднялся:
  - Ну коли по приказу самого Светлого Князя… Ведите!
   Словно в тумане шел Василий за гриднем. Хоть цепей не надели, и то хорошо. Долга оказалась дорога до княжеских ворот. Как ни прятал Василий взгляд, а нет-нет, да видел обращенные на него жалобные взгляды челяди. Да и не только челяди. Углядел краем глаза и пару богатырей, из тех с кем когда-то плечом к плечу… И становилось от этого еще тоскливее. Жгли эти взгляды так, что хотелось волком взвыть да помереть тут же.
  В гробовой тишине пороли Василия. Ни один из пришедших на порку не проронил ни слова. Стояли молчаливыми каменными истуканами. Только Саргон противно хихикал. Остальные лишь вздрагивали, когда особо звонкий удар хлыста по широкой спине разносился в округе.
  
  - О, Великий и Всемогущий! – пал ниц перед грозными очами кагана раб. – Дозволь донести до твоего божественного слуха что прибыл из далекой Византии посол, с грамотой базилевсов. Утверждает что дело срочное. Просит тебя о, Могучий, принять его поскорее.
  Бекмер недовольно поморщился. Он уже лелеял мечты о прекрасной Зулейке, как грубое вмешательство раба испортило все настроение. Как ни хотелось Бекмеру ответить византийскому послу отказом, а нельзя – сильна Византия, не раз посылала дорогие подарки кагану, а услуги взамен просили что и услугами не назвать. То на ненавистных русов сбегать, а то воинами помочь в странах чужедальних, из которых те возвращались с богатейшей добычей.
  - Зови посла, – решив поскорее покончить с делами решил каган. Узнать поскорее что требуется этому послу и бегом к Зулейке, чьи поцелуи обжигают сильнее огня.
  Раб, пятясь и не переставая кланяться выскользнул из шатра. В тот же миг, дожидавшийся знака, в шатер ступил византийский посол.
   Много послов перевидал на своем веку каган. И никогда не вызывали они иного чувства кроме легкого презрения. Одни рассыпались в пустых, льстивых речах, другие в своем надмении забывали что их могучие повелители слишком далеко что бы защитить. Но иными были византийцы. Не падавшие никогда ниц, они, тем не менее, не позволяли себе усомниться в достоинстве кагана. Вот и этот, лишь ступив в шатер церемонно поклонился, и дожидаясь приглашения вопросительно посмотрел на кагана.
  - Проходи, уважаемый, садись и поведай, что привело тебя в мой скромный шатер? – легко говоря на византийском наречии указал на место подле себя Бекмер.
  Ничуть не удивляясь византийской речи в устах степняка, посол чинно опустился на указанное место.
  - Меня зовут Антоний, о, Великий, – степенно поклонился посол. - Великие базилевсы, да пошлет им Господь долгие лета, шлют подарки богатые, своему царственному брату, кагану Бекмеру. Интересуются как здоровье уважаемого кагана?
  - Передай базилевсам спасибо, - кивнул польщенный каган. Как же – сами правители могучей империи назвали братом! И снова вспомнил о прекрасной Зулейке. – Прости меня, достойный посол, но ждет меня… гм… важный совет с моими военачальниками. Рад бы поговорить с тобой о делах пустых, но сам понимаешь…
  Словно прочитав истинные мысли кагана, в глазах посла мелькнула тень снисходительной улыбки.
  - Прости, каган, не смею отрывать тебя от важных дел, поэтому коротко передам слова базилевсов. Скажи, каган, хочешь ли ты победителем въехать в стольный град русов – Киев?
  Долго молчал Бекмер, пристально вглядываясь в невозмутимое лицо посла. Сколько темных ночей, мечтал каган разбить ненавистных русов. Пожечь их дома, самих взять в полон и продать щедрым рахдонитам. Дорого они ценили русов за силу и выносливость. Но еще больше прельщали кагана необъятные луга, на которых можно пасти немалые табуны. Мысли о нетерпеливо ждущей красавице мигом забылись. В колючих глазах кагана зажегся огонек алчности.
  - Зачем, базилевсы спрашивают такое? Мы с русами заключили мир… - с трудом отгоняя наваждение негромко проговорил Бекмер.
  - Базилевсы знают о вашем «мире», - спокойно улыбнулся Антоний. – Мы тоже иногда покупаем рабов у рахдонитов.
  И не дождавшись ответа кагана продолжил:
  - Базилевсы предлагают тебе помощь. Каган, у тебя появилась возможность возродить былое величие твоего народа…
  Глаза Бекмера подернулись пеленой. Взгляд потух, словно пытался рассмотреть нечто сокрытое в нем самом. Только губы беззвучно шевелились на застывшем лице. Перед его внутренним взором пронеслись картины былого величия некогда могущественного, а ныне распавшегося на десятки племен, Хазарского Каганата.
  Антоний сощурившись сверлил взглядом кагана. Рука византийца крепко сжимала свисающий с шеи тяжелый золотой крест. На лбу выступила испарина, дыхание стало тяжелым, будто бежал до шатра от самой Византии. Губы шевелились в согласии с губами кагана. Наконец посол глубоко вздохнул, стряхивая с плеч непосильную тяжесть, и отер выступивший на лбу пот. Пальцы сжимающие крест разжались.
  Бекмер обвел шатер осоловелыми, как после долгого сна, глазами.
  - Я смогу возродить величие моего народа! – и вслушиваясь в свои слова повторил – Я. Смогу. Возродить. Величие. Моего. Народа.
  Антоний низко поклонился, скрывая довольную усмешку, невольно тронувшую его тонкие, поджатые губы.
   Когда он снова поднял глаза, перед ним сидел уже другой человек. Куда только подевались медленные ленивые движения и усталый взгляд. Это был леопард готовящийся вонзить когти в трепещущую от страха добычу. Широкие ноздри трепетали как у хищника уловившего терпкий запах свежей, горячей крови. Движения стали резкими. Словно уже несся по степи размахивая сияющей кривой саблей.
  - Завтра созываю каганов других родов. Мы соберем огромное войско! Русичи ужаснуться силе степи!
  Византиец медленно покачал головой.
  - Дозволь заметить, великий каган, у русов много шпионов. Как только они прознают о великом походе, их войска мигом окажутся у границ степи. Много крови прольется…
  - Да! – вскричал каган подскочив, не в силах сдержать распиравшее его возбуждение. – Мы прольем много крови русов! Мы пустим в степи реки крови!
  - Но, много твоих славных воинов тоже поляжет в этой битве…
  - Они заслужат себе славу!
  - Прости, каган, но мне, недостойному, кажется, что по настоящему мудрый полководец стремиться сохранить жизни воинов, когда есть возможность это сделать…
  Глаза кагана сощурились.
  - Какая еще возможность? – быстро спросил он. – Что еще ты не договорил?
  - Если каган желает, я могу раскрыть план базилевсов, разработанный лучшими стратигами империи…
  - Говори, – милостиво кивнул Бекмер. – Я всегда готов принять помощь моих братьев из Византии.
  Антоний поерзал на подушках устраиваясь поудобнее.
  - Тогда, слушай каган…
  
   Давно уже ночь укрыла степь темным шатром. Но неспокойно в становище Бекмера. Ярко горят костры, бьется сильное пламя, тщась отбросить ночную тьму. Ржут в беспокойстве кони, перепуганные громкими людскими криками и звоном железа. Кричат в возбуждении люди. Мнятся им великие победы во славу предков, богатая добыча, красивые полонянки. Рекой льется кумыс. Но не эта река пьянит степняков. Пьянит предвкушение рек крови, что прольются из ненавистных степи русов. То тут, то там, звенят бубны шаманов. Говорят их устами боги и предки. Все предвещают победу. Скоро… Скоро… Скоро…
   Довольный собой, прислушивался Антоний к этому шуму. Не прошло и нескольких часов, как по всему становищу разнеслась весть о великом походе. Твердо уверовал каган обещаниям базилевсов. Будет готовиться великий поход. Будут созываться каганы всей степи. Согласился Бекмер с послом, что должно все сохраняться в великой тайне. Но это завтра. А сегодня – сегодня должны воины повеселиться, поднять боевой дух, похвалиться удалью. Завтра они начнут тайно готовиться к победному набегу, а сейчас – словно дети малые. Громко смеются, восхваляют доблесть кагана, что восстановит величие Степи. Спорят кто больше убьет, награбит…
  Антоний выполнил приказ Совета. Пусть и пришлось прибегнуть к такой малости… Он осторожно снял с шеи тяжелый крест. Кончиком указательного пальца, коснулся лика распятого Христа, словно хотел погладить Спасителя. Внутри креста тихонько щелкнула тайная пружинка и литой с виду крест распался на две аккуратные половинки, открыв взору тщательно сработанный неведомым Царьградским умельцем тайник.
  Осторожно, затаив дыхание, Антоний вытряхнул на ладонь небольшой продолговатый кристалл. Обрадовавшись прикосновению к ладони хозяина, из глубины кристалла выскочила голубоватая искорка, и в тот же миг в ушах мага зазвучал мелодичный перезвон колокольчиков. Антоний ласково улыбнулся радости маленького неодушевленного помощника.
  Ему посчастливилось найти этот кристалл во время одного из своих многочисленных странствий в поисках знаний. Предательская лавина завалила выход глубокой пещеры, в лабиринте которой искал маг останки давно сгинувшего народа. Такого древнего, что не было на свете людей что помнили о его существовании. Странные это были пещеры. Заговоры ли древних, выходка ли природы, а только не допускали они колдовства. Невидимые путы пали на мага, лишь вступил в глубь пещеры. Ни одно заклинание не могло прорваться сквозь них. Так бы и пропал Антоний. Только посчастливилось забрести в пещеру, в которой и нашел, то что искал. И среди прочих странных, и не очень, вещей, нашел этот кристалл. Хотел уже отбросить безделицу, как вот такая же искорка выскочила из ледяной глубины и в ушах зазвенели колокольчики. И в тот же миг, упали магические путы, и неведомым образом усилил кристалл магическую силу Антония. Маг смущенно улыбнулся воспоминаниям. Не ожидал он такого от простого отпирающего заклинания. Вместо камней заваливших выход, исчезла половина горы… Вот с тех пор и не расставался маг с таинственным помощником. Много лет бился стараясь постичь его тайну, но махнул рукой – пусть все остается как есть.
   Для заклинания Внушения, хватило и пробивающейся сквозь золотой тайничок силы. Но то, что собирался проделать Антоний теперь, требовало всего что мог дать маленький помощник. Крепко зажав кристалл, маг полузакрыл глаза. Тонкие губы зашевелились, безмолвно произнося заклинания. Дыхание прерывалось. Все быстрее и быстрее шевелились губы, и в такт убыстряющемуся темпу, сквозь сжатый кулак, запульсировало голубоватое сияние кристалла. Веки широко распахнулись, обнажая белки закатившихся глаз, покрытые сетью вздувшихся кровеносных сосудов. Тело затряслось в припадке. Судороги бившие мага усиливались, пока не раздался явственный треск сухожилий. Громко скрипнули зубы, и Антоний тяжело упал на приготовленные для удобства гостя, мягкие подушки. Тело дернулось последний раз, и замерло без движения. Только сквозь кулак зловеще продолжал мерцать загадочный свет кристалла.
   Освобожденная от оков бренного тела, душа мага вольной птицей метнулась в сторону Царьграда. Вот только нет на белом свете птиц, способных лететь с такой скоростью. Быстрый стриж не успел бы махнуть крыльями и двух раз, как Антоний уже предстал перед требовательными взглядами Совета.
  Почти ничего не говорило о том, что тело мага находиться в далекой степи. Перед собравшимися стоял все тот же невысокий, черноволосый Антоний. Только пробегавшая изредка по телу рябь, выдавала в нем не живого человека, а воплотившийся силой кристалла могучий разум мага.
  - Приветствую уважаемый Совет. Моя миссия выполнена удачно. Какие будут указания?
  - Враги русов готовятся к войне? – усилием воли Антоний развернул свою проекцию в сторону голоса. Простая вежливость. Для того чтобы увидеть говорившего, ему необязательно было поворачиваться, но не хотелось разговаривать со Старейшим стоя к нему пусть иллюзорной, но спиной.
  - Да. Все с радостью согласились на наше предложение… С некоторой помощью…
  - Все идет, как было задумано… - подумал вслух Феодосий. – Что там у нас дальше?
  Архимандрит Василий, к которому обратился Феодосий, откашлялся.
  - Антоний, – категорично распорядился Василий, - Отправляйся в Киев. Найдешь там Константина. Он посол базилевсов, но подчиняется нам. Через него попадешь к князю. Напомни ему об Анне… Что делать дальше, ты знаешь.
  Антоний склонил голову в знак согласия. В следующее мгновение он, глубоко вздохнув, тяжело поднялся с подушек в своем шатре.
  
  В это же самое время в далеком Царьграде Феодосий, удовлетворенно вздохнул.
  - Что ж, начало положено. Василий, как продвигаются дела со второй частью?
  - Как и было задумано, мудрейший. Недовольных Владимиром много. Еще больше тех, кому снятся земли русов. Потихоньку, у границ Руси копиться сила ожидающая нашего знака.
  - Что ж, - Феодосий позволил себе маленькую улыбку. – Теперь главное, что бы все это выглядело как независимые выступления…
  - Мудрейший, – робко подал голос Опинкл… или Опанкл… да кто их различит? - Но если мы собрали против Руси такую силу, почему бы им не ударить одновременно, что бы смять силы Владимира?
  - Почему не ударить? – Феодосий задумчиво посмотрел на вопрошавшего. – Пока талисман находится в тех землях, никакая сила не сможет смять их войско… А почуяв что это не обычные выступления соседей, а нечто большее, талисман спрячут так, что для нас он будет потерян навсегда…
  
  Глава 3.
  
  Не помнил Василий, как его отпускали. Не разбирая дороги добежал до своей неказистой избенки, и разрыдался упав на прохладный земельный пол. Не от порки рыдал и не от стыда, а от сочувственных взглядов. Эти взгляды прожгли сердце пуще огня греческого. Видно помнят еще прежнего Василия Игнатьевича. Хоть и лет столько минуло. Потому и сочувствовали, что думают оставит он чарку. Не оставит. Нет у него сил. Сломался богатырь – теперь только и способен что во хмелю забываться.
   Сколько пролежал так Василий – не помнил. Но всему приходит конец. Вот и теперь собрался с силами, встал. Был у него припасен кувшинчик вина на крайний случай. Как ни хотелось выпить, а приберегал, прятал. Видно чувствовал, что настанет момент когда понадобится. Василий достал заветную заначку, любовно погладил – единственная ты моя отрада - и сделал большой глоток.
  К тому времени как кувшинчик опустел, на город медленно опустилась ночь. На темном бархате неба зажглись махонькие алмазики звезд. Вот и пришла пора покинуть Киев. Не мог Василий после такого здесь оставаться. Обвел прощальным взглядом избенку. Да только смотреть не на что. Всего-то и богатства – стол, лавка дубовая, печь покосившаяся, да груда тряпок старых. Потому и уцелели, что никто ни покупать ни в заклад брать не восхотел. А что было хоть немного ценного, так давно уже пропил.
   Задними дворами, стараясь не попадаться на глаза жителям города, пробрался Василий к воротам Киева. Как тать проскользнул мимо стражи. Никогда не мог и подумать, что придется от честных людей прятаться!
  В голове приятно шумело от выпитого вина. Только вот видеть в темноте это совсем не помогало. И когда Василий стал налетать твердым лбом на деревья, понял, что давно с дороги сбился, в лесу плутает. А ночью дорогу в лесу искать – пустое дело. Махнув на все рукой, Василий решил переждать ночь под деревом, а как рассветет путь продолжить.
  Осторожно ступая, Василий принялся выискивать ровное место для ночлега. Но предательски затаившийся в темноте куст и выпитое вино сыграли злую шутку. Запутавшись в переплетении веток, Василий, оглашая окрестности жуткой бранью, ухнул в бездонную яму.
   Впрочем, дно обнаружилось довольно быстро - сильный удар о землю выбил из легких воздух. Хорошо хоть не головой, от такого удара недолго и к предкам отправиться, пришло в голову Василию, пока он пытался понять, куда его занесло.
  Резкий неприятный запах настойчиво забивал ноздри. Не нужно было быть трезвым что бы определить что за яма попалась на пути. Самая настоящая медвежья берлога. Вот только судя по запаху – давно без хозяина. Живи здесь медведь, от вони уже задохнулся бы. А раз хозяина нет, то можно и до утра устроиться – все укрытие, подумал Василий, и забылся крепким, хмельным сном.
  
  Разбудило Василия не ясное солнце, а конское ржание и громкие голоса. И кого сюда занесла нелегкая - мелькнула недовольная мысль. Даже в лесу покоя нет. Хотелось вылезти из берлоги, да обругать как следует, с переливами, как одни завсегдатаи корчмы умеют. Но удержался - заныло сердце в беспокойстве. Не понимая причины тревоги, Василий решил затаиться до времени. Не было еще случая, чтобы предчувствие обмануло.
  Странное что-то было в доносящихся до его слуха голосах. Вслушиваясь, Василий аж вспотел, да без толку – ни слова не разобрал… Бубнят себе под нос, а чего бубнят? Тут рассказчик рассказал видимо что-то смешное, потому что округа огласилась громким пронзительным хохотом.
  - Ха-ха-ха… Ой, якши… - особенно громко вскричал один голос.
  Вот тут до Василия и дошло, аж холодным потом пробило. Не уши его подводят, а неведомые соседи говорят не по-русски. Вот и не понять ни слова. Тихонько, что б не дай боги не треснуть сучком, Василий решился подползти поближе к выходу. Выглянул мышкой, и похолодел. Прямо напротив, рукой дотянуться можно, сидел спиной к нему самый что ни на есть хазарин - голова бритая синевой лоснится, халат войлочный краешек кольчуги обнажил, а в руках саблю харлужную крутит. Слава богам, что куст, из-за которого вчера чуть не убился, закрывает от хазарина вход в берлогу. Видно и правда в рубашке родился - с облегчением подумал Василий.
  Между тем, и не подозревающий о таком соседстве хазарин, что-то быстро-быстро залопотал на своем языке. Только и мог разобрать Василий – что ни фраза, все – якши. Видно доволен был чем-то. Сильно доволен. Жаль что собеседников его, с места Василия не было видно. Но стояли на привязи три коня. Стало быть и хазар трое. Правда легче от такого открытия не становилось. Услужливая память быстро оживила в голове города и веси, опустевшие после налета степняков. Вспомнил и то, что ни один степняк от него живым не уходил, а сейчас, на тебе – вспотели ладони от страха. Словно не богатырем был, а пахарем. Хотя… Давно уж не богатырь, а пьяница запойный. Василий замер боясь выдать себя неосторожным движением. Лишь сердце стучало так, что казалось не только хазарин слышит, а и до самого Киева стук доноситься.
   Сколько просидел так Василий – одним богам ведомо. Время тянулось медленно, как медовая патока. Солнце и то замерло в вышине и двигаться не желало. Руки и ноги Василия от неподвижного сидения занемели. Все тело ломило, да в придачу от вина вчерашнего начало явственно побуркивать в животе. Того и гляди, к застарелому аромату берлоги добавится более свежий.
   Нескоро, очень нескоро донесся издалека приглушенный травой топот конских копыт. Хазары насторожились Тот, что сидел спиной к Василию, привстал, перехватил саблю поудобнее и переливисто свистнул. Издалека эхом донесся точно такой же свист. Рука хазарина, судорожно сжимавшая саблю, расслабилась. Повернувшись к невидимым Василию спутникам, он произнес несколько коротких фраз. Те облегченно рассмеялись.
   На небольшую полянку выметнулся тонконогий буланый жеребец. Осаженный твердой хозяйской рукой, четвероногий красавец недовольно заржав привстал на дыбы.
  Передние копыта еще не успели коснуться покрытой опавшей хвоей земли, как всадник ловко высвободившись из стремян спрыгнул на землю.
  Василий с жадностью рассматривал незнакомца. Невысокий, рослому Василию едва дотянул бы и до подбородка, но в его точных, скупых движениях угадывалась уверенность много повидавшего человека. Из-под длинных волос цвета вороного крыла остро поблескивали глаза хищного зверя. Хазары восхищенно зацокали языками.
  - Хороший наездник, баатур! – на ломанном русском воскликнул ближний к Василию хазарин. – Мой тоже так может.
  - Не сомневаюсь в твоей удали, Тумын. – Улыбнувшись, ответил пришелец – Иначе не быть тебе доверенным кагана Бекмера.
  Тумын довольно рассмеялся.
  - Однако обойдемся без пустой болтовни, – в голосе пришельца послышались металлические нотки. – Передай кагану, пришел долгожданный момент. Скоро разъедутся из Киева богатыри княжеские. Тут-то и ударить нужно. Не хватит у князя силы защитить без них Киев. А коли возьмете Киев и князя, то и вся Русь ваша. Ныне многие недовольны Владимиром. Не все придут на подмогу. Пришел час кагана отомстить за все печали русам.
  - Хорошо твоя говорит, – одобрительно покачал головой Тумын. – А если не уйдут богатыри? И как кагану незаметно мимо застав пройти? Войско у кагана большое – это не троим по оврагам проскользнуть. На застава заметят – быстро-быстро рать соберут. Много воинов достойных потеряет каган. И князь быстро-быстро из Киева уйдет. Ни с чем останется каган.
  - Ай-я-яй, Тумын, – пристыдил хазарина пришелец – Хоть раз я не сдерживал слова данного кагану? Тебе ли не знать Тумын?
  - Зачем так говоришь? Каган тебе верит, кто такой Тумын что бы не доверять? Но Тумын должен все разузнать для кагана. А не то у Тумына голова только одна – плохо без головы будет. Очень плохо.
  Пришелец молчал. Колючие глаза пристально изучали лицо хазарина. Под этим взглядом, огромный степняк весь съежился, будто хотел стать маленьким и незаметным.
  - Да, - выговорил наконец пришелец. – Плохо тебе будет без головы… Да вот только не будет ли хуже, если каган узнает, что ты не предупредил его вовремя, слов моих не передал? Мне не поверил?
  Стараясь получше рассмотреть происходящее, Василий сдвинулся чуть вправо. И тот час, под онемевшей рукой громко хрупнул сухой сучок. Хазарин развернулся с быстротой молнии. Злые глаза внимательно ощупывали кусты, в руке грозно блистала кривая хазарская сабля. Громко рассмеявшись, черноволосый хлопнул хазарина по плечу.
  - Ай, Тумын, где твоя храбрость? Неужели такому грозному воину как ты, везде мерещатся шпионы? Вон, погляди.
  Палец незнакомца, казалось, уткнулся прямо меж глаз Василия. Вот и пришел мой час, отрешенно подумал он. И только собрался с диким ревом броситься на врагов, что бы раз уж погибать, так хотя бы не как покорной овце быть зарубленным, как прямо из-под его носа шмыгнула шустрая белка. Рыжая бестия метнулась на ближайшее дерево, и только ее и видели. Тумын облегченно рассмеялся, и ловко кинул саблю в ножны.
  - Ай, да глаза у тебя, баатур.
  Василия чуть кондратий не хватил. Сердце стучало уже в ушах. Облегчение было таким острым, что испугался – как бы штаны не намокли.
  - Вот что, Тумын, - как ни в чем ни бывало, продолжил незнакомец. – Передай кагану так. Со дня на день, базилевсы пришлют в подмогу кагану наемное войско. А как придет момент, прибуду я сам. Пусть войско кагана будет наготове. Я скажу через какие заставы идти. Неожиданностей не будет, я о том позабочусь. Если сможем быстро до Киева дойти – ваша Русь. А уж о том, что бы князя не упредили простые мужики, сами позаботьтесь. У меня все дороги перекрыть сил не хватит. Но что смогу – сделаю. Все. Мне пора. Как бы не хватились, где один так долго пропадал. А ты, не забудь напомнить кагану об уговоре, – незнакомец понизил голос. С трудом удалось расслышать Василию последние слова: – Все должно сохраняться в строжайшей тайне!
  - Каган помнит свои обещания, да живет он вечно!
  - Так-то! – не говоря больше ни слова, незнакомец твердым шагом подошел к своему жеребцу, что в ожидании предстоящей скачки, уже в нетерпении бил копытом мягкую землю. Неуловимым движением вспрыгнув в седло, незнакомец последний раз обернулся. И почудилось Василию, что доводилось видеть этого незнакомца в Киеве.
  
   До ночи просидел Василий в берлоге. Уже и хазары давно уехали, а боязно было. Только когда совсем стемнело, и на темном небе во всей красе засияла луна, он осмелился выползти из своего укрытия.
  Ползком, по-ужьи, не осмеливаясь встать в полный рост, Василий полз подальше от этого страшного места. Не разбирая дороги, через холодные ручейки и колючие кусты. Остановился лишь когда вдалеке замаячили стены Киева. Тогда уж осмелился встать на ноги и помчался, словно тщась обогнать ветер поближе к родным стенам. Туда, где можно чувствовать себя в безопасности – поближе к корчме.
  Совсем немного опоздал Василий. К тому времени как добежал до городской стены, крепкие ворота Киева закрылись на ночь. Как ни стучал, ни просил, не пустили стражники в город. Так и промаялся у ворот до утра. Да и утром, когда ворота наконец открыли, не хотели его пропускать. И правда – после ползания по лесной земле, выглядел что твой леший. Одежда изорвана, вся в глине, да и лицо не лучше. Благо, узнали его, хоть и с трудом, стражники. Да и как не узнать, когда такой пьяница один на весь Киев. Сжалились, пропустили.
  Чуть живой, дотащился Василий до своей убогонькой хатки. Отмыл наскоро лицо и руки, с великим трудом отыскал портки и рубашку почище – и как до сих пор не пропил? И сел думу думать. Долго сидел, но так ничего и не надумал. Как ни поверни, все не так выходит. Без корчмы не обойтись, решил Василий. За чарочкой-другой, обдумать все крепко. Давно подметил – после вина голова проясняется и любую беду решить можно. Да как в корчму пойти, если денег нет, а в долг никто не нальет. Постарался Саргон – злыдень! И как только Светлый Князь позволяет иноземцам русского человека позорить? Эх, подумал Василий, моя бы воля, я б этих иноземных корчмарей всех на кол пересажал. А вино из их подвалов честным людям отдал.
  Но делать нечего. Василий перерыл всю избу, каждую тряпочку встряхнул, в каждый угол заглянул, и нашел-таки несколько мелких монет! Как раз на пару чарок. Откуда только и завалялись? Раньше бы найти, глядишь, и не выпороли бы…
   Окрыленный находкой, Василий помчался в кабак. Да не к этому злодею – Саргону, а к Даниле-Новгородцу. Корчма у него, конечно, похуже, зато жалел он Василия. То чарочку за так нальет, то работу подбросит. Дров там наколоть, или воды в кухню натаскать. А за работу накормит хорошо, а то и одежки какой подбросит. Не человек – золото!
  
  - Здравствуй, батюшка! – отвесил Василий хозяину корчмы земной поклон. – Налей-ка мне чарочку…
  - Ох, Василий, Василий, – покачав седой головой, вздохнул Данила, совсем как седоусый стражник Никитич. - И неужель все равно за ум не взялся? Не стыдно людям в глаза-то смотреть?
  - Ой, не кори, батюшка. Брошу я это дело, вот не сойти с этого места. Только налей горемыке.
  Василий выложил на стол все свое богатство. Данила покачал головой. Жалко парня. Молодой ведь еще, а уже руки трясутся, словно старик древний.
   Василий сел в уголке, подальше от входа, и вновь задумался. Не помогало на этот раз вино. Только горше становилось. Кто ему пьянице поверит, что хазары опять на Русь собрались? Высмеют и вся недолга. И доказательств никаких нет. Вот горюшко!
  
   Долго просидел Василий за чарочкой. И впервые за эти годы не в радость было ароматное вино. Еще вчера, такую чарочку залпом выпивал. А сегодня – весь день промусолил.
  Не укрылось это и от Данилы-Новгородца. Что б Василий, да к вину равнодушен?! Кликнул отрока, что в помощниках бегал, а сам взял кувшинчик сильно разбавленного вина – не любил он это дело, да какой на Руси разговор без выпивки, присел рядом. Помолчали. Не хотелось Даниле первым в душу лезть, но и без внимания оставить кручину Василия он не мог. Вот и прихлебывал жиденькое вино молча. Захочет - расскажет, или совета попросит, а нет – так просто рядом посидеть, поддержку выказать. Василий с благодарностью взглянул на корчмаря, но не сказал ничего, потупил взгляд и горько вздохнул. Потом почесал затылок, и махнув рукой лихо опрокинул чарку в рот.
  - Эх, батюшка, – не вынес молчания Василий. - Беда приключилась. Что делать, не знаю. А делать что-то надо. Я ж ночью в лес убег, и там в берлогу ведмедячью провалился. Как не убился – ума не приложу. Хотел вылезти, да в темноте чуть глаз не выколол. Махнул я рукой. Дай, думаю, посплю до утра, авось хозяин не вернется. Так и проспал. А утром, ни свет ни заря, от смеха громкого проснулся. Выглянул тихонечко, леший знает, знает кто в лесу шастает, и обомлел. Три самых что ни на есть хазарина…
  На этом месте Василий сделал страшное лицо, дрожащей рукой наплескал вина из кувшина корчмаря в свою чарочку, выпил махом и горячо продолжил:
  - Оказалось неспроста они сидят. Через некоторое время приехал еще один всадник. Этот не хазарин. И видно, не из простых. Держался ровно князь какой. И ведь видел его где-то, а вот где… Назвал он одного хазарина правой рукой кагана Бекмера, и велел передать, что ведомо ему, что уедут скоро богатыри из Киева. Тут-то и напасть надо. И еще сказал, что есть у него везде свои людишки, и потому проведет он хазар мимо застав богатырских без шума… Простились они, и разъехались. А я просидел в берлоге до темноты, да в Киев… Посоветуй, батюшка, что делать-то?
  - А тебе, часом, не примерещилось, спьяну-то? Сильно боятся хазары князя киевского. Где уж им козни строить. Знают ведь, стоит на Русь сунуться – никто назад не вернется.
  - Эх, батюшка, не веришь ты мне. А раз уж ты не веришь, где уж воеводам поверить? Знаю, что должен бежать, предупредить… А куда бежать? В Киеве всяк скажет – привиделось, мол, тебе упьянсливый. А то еще выпорют по-новой. Вот и сижу, кручинюсь… И ведь не то страшно, что выпорют, а что не поверят. Налетит хазарин, сколько беды будет, если не встретят его богатыри…
  Данила пристально рассматривал Василия. Коли не врет – быть беде великой. Но вот поверить… Не раз Васька спьяну народ баламутил. Вот о прошлом годе, к примеру, спьяну пожар ему привиделся – весь Киев переполошил. А как по улицам бегал с топором – леших гонял – чуть пятерых людев не зарубил, насилу скрутили, топор отобрали… Эх, ведь добрый богатырь был, а что с ним зелено вино сделало?
  Так и не дождался совета Василий. Опрокинул еще чарочку – на ход ноги, и тяжелой походкой двинулся к выходу.
  
  Глава 4.
  
   Шумно на княжьем подворье. Воевода Претич недовольно поморщился. Зря князь дает богатырям столько воли. Не дело это. Случись беда какая, им неделю только в себя приходить. Претич покачал седой головой. Нет, нельзя так распускать дружину. Одно дело уважить отличившихся, почет им оказать, а другое позволять пить без меры. Как только еще не разнесли спьяну Киев? Один Илья во хмелю чего стоит! А тут таких не счесть. Да и хвалятся без умолку. Спорят – кто больше смоков задавил, кто больше колдунов полонил. Тьфу! Стыдоба! Негоже богатырю подвигами похваляться! Хорошо хоть Чаша, что у брехуна пустой становится, а за правду щедро вином одаривает, совсем завраться не дает.
  В который раз пожалел воевода о прошедшей молодости. Уж он-то показал бы всем этим. Да что молодость! Он и сейчас покрепче многих будет. Ничего не смогли поделать долгие годы ни с прямой, широкой спиной, ни с зорким взглядом, ни с сильными жилистыми руками. Только и смогло время, что посеребрить усы, да длинные волосы.
  Он проводил долгим взглядом пробежавшего мимо Алешу Поповича. Раздавшийся вслед за этим рев Ильи Муромца лучше всяких слов говорил? кто стал жертвой очередной шутки. Претич презрительно сплюнул. Богатыри, а ведут себя хуже чем дети малые.
  - Воевода, – прервал мысли Претича еще безусый отрок в горящей жаром, под лучами яркого солнца, кольчуге. Чеслав – вспомнилось имя. Далеко пойдет отрок. Вырос уже из младшей дружины, хоть и пух еще под носом. – Воевода, там…
  - Ну? – нахмурился Претич, окидывая смутившегося отрока суровым взглядом. – Долго кота-то за… кхм, хвост тянуть собрался? Ты где поставлен службу нести? У ворот. Так почто место оставил?
  - Воевода, не гневайся, - лицо отрока залил румянец. – Там Василий Игнатьевич… Очень упрашивает с тобой свидеться… Мы его гнали, гнали… А он все о своем. Мол, подавай ему воеводу, и все…
  Претич, задумавшись, поскреб подбородок. Не об этом ли только что думал? Какой богатырь был. Сколько мог бы еще ратных подвигов совершить на благо государства? А результат? Большего пьяницы не только в Киеве, а, пожалуй, и по всей Руси не найти. Долго терпел Владимир его пьяные выходки, а вот подиж ты приказал вчера выпороть. Эх, беда, беда. Не лучше ли было для него погибнуть тогда, когда жив остался?
  - Значит так, – принял решение Претич. – Скажи Василию, пусть обождет немного. Сам к нему выйду, поговорю, коли просит. Только смотри, что бы обжидал в сторонке. Не ровен час приметит его князь…
  Чеслав умчался с такой поспешностью, ровно весть княжескую нес. Добрый богатырь получится, прищурился ему вслед Претич, кабы только как с Василием не получилось…
  Мимо, окруженный веселой толпой, тяжело протопал красный как рак Илья Муромец.
  - Поймаю Лешака, места живого не оставлю! Претич, - окликнул он воеводу, - Лешак не пробегал?
  - Да ну вас всех в… тудыть, в общем! – сердито отмахнулся Претич. – Беситесь без дела!
  И, повернувшись к удивленному его поведением богатырю спиной, быстро зашагал к воротам.
  С тяжелой душой шел воевода к Василию. А как иначе, коли на твоих глазах вырос, взматерел, богатырем стал, а потом в одночасье все туда, куда только что Илью отослал. Сколько славных парней похоронить пришлось, горечь утраты была, тоска смертная, боль, а тут... И живой вроде, а хуже мертвого.
  Ничем не выдал Претич своих чувств подходя к Василию. Лицо воеводы окаменело, стало таким, как привыкли видеть окружающие – лицом воина прошедшего не одну лютую сечу, и не ведающим что такое жалость.
  Воевода выжидающе смотрел на Василия. Ждал, когда тот первым начнет излагать просьбу. Да и какая просьба. Все его просьбы уже наперечет известны – либо вином угостить, либо деньгами ссудить. Вот только отдавать забывает. Да, по правде сказать, и нечем отдавать-то. Но бывшие товарищи делают вид что верят, дают в долг. Стоит сказать, к чести Василия, не часто он в долг просит. Только когда уж совсем припрет…
  -Гой еси, коли так, Василий Игнатьевич, – не вынес молчания воевода. Не мог он смотреть на этого Василия, прячущего взгляд и заискивающе улыбающегося. – Ну, говори, с чем пожаловал.
  - Расскажу я тебе воевода как на духу. А уж верить иль нет, тебе решать… - решился Василий. – Только, пожалуй, отойдем от ворот, не ровен час прослышит кто…
  Они отошли так, что бы ни один звук не достиг навострившего уши Чеслава. Уж больно любопытно парню – что такое тайное пьяница самому воеводе поведать хочет. Только зря напрягал слух. Ни словечка не услышал, только увидел по лицу воеводы – не ладное что-то…
  Чем дольше слушал Претич, тем мрачнее становился его взгляд. Седые кустистые брови, к концу рассказа, сшиблись на переносице. Наверное впервые не знал воевода, как поступить. И не хочется верить, зная что уже не раз Василий в пьяном бреду и не такое видел, и не верить не мог. Чуял Претич воинским чутьем – зреет что-то. А чутью своему доверять привык. Не раз из беды спасало, благодаря ему и воеводой стал.
  - И еще, – закончил рассказ Василий – Узнал я того злодея, что с хазарами сговаривался…
  - Ну, продолжай, – кивнул Претич. – Сам понимаешь – на слово я тебе не поверю, а коли предателя споймаем, то и будет твоим словам порукой.
  - Коли так, тогда знай воевода, пока я тебя ждал, он прошел в эти самые ворота.
  - Чеслав! – рявкнул Претич так, что Василий аж подпрыгнул от неожиданности. Чеслав уже тут как тут, перед воеводой в струнку вытянулся. – Чеслав, ну-ка вспоминай, кого за ворота пропускали?
  - Так за сегодни, кто только не проходил, – растерялся парень. – Всех не упомню…
  - А всех и не нужно. Вспоминай кого недавно пропустил. С того времени как за мной бегал.
  - За это время… Да кажись никого… Славко, – обернулся Чеслав к напарнику по караулу, - кто проходил пока я за воеводой бегал?
  - Только посол византийский к князю пожаловали, да с ним волхв его… Как там… Дьяк кажись. Напридумывали словей – язык сломишь…
  - Больше ни кого? – прервал словоохотливого гридня воевода.
  - Никого.
  - Уверен?
  - Как в том что вы – воевода Претич!
  - Добро, – молвил воевода. Час от часу не легче. Если и правда тут византийский посол замешан, к князю надо бежать. А что ему сказать? Что, мол, Василий-пьяница видел с похмелья, как византиец с хазарином заговор против Руси чинили? У князя рука тяжелая. Такой заговор покажет – зубов недосчитаешься.
  - Вот что, Василий. Подождем мы с тобой, когда гости византийские от князя уйдут, тут ты мне и покажешь которого видел. А уж там видно будет…
  
  Лишь только когда солнце склонилось над самым виднокраем, на резном крылечке княжьего терема показались два человека. По вздрогнувшему Василию, Претич понял – они. Никто со стороны и не подумал бы, что воевода жадно рассматривает гостей. Его рассеянный взгляд скользил по княжьему двору, словно стараясь найти даже непредставимый здесь мусор и закатить скандал недоглядевшей челяди. Только Василий видел, что воевода запоминает каждую черточку на лицах византийских гостей, но и он с деланным безразличием рассматривал затейливый узор на воротах охраняемых Чеславом.
  - Который? – коротко спросил Претич, лишь только византийцы затерялись в шумной толчее киевской улицы.
  - Справа. Маленький, чернявый. Поверь, воевода! Я его до смерти не забуду…
  - Ладно, Василий, – оборвал Претич. – Стой здесь. Доложу обо всем князю. А уж он решит.
  
  Едва сдерживая рвущийся наружу смех, Антоний наблюдал как два варвара старательно пялятся куда угодно, только не на них. Заинтересовавшись чем вызвано такое любопытство, маг прикрыл глаза читая заклинание Мысли. С трудом прорвавшись в корявые мысли варваров, Антоний похолодел – тщательно продуманный план мог рухнуть даже не начав претворяться в жизнь!
  Держа на лице гримасу равнодушия, Антоний, только они повернулись к дикарям спиной, прошептал Константину:
  - Спокойно. Не верти башкой. – Константин, не раз бывавший в опасных переделках, сразу же напустил на себя задумчивый вид, и уставился на ближайший дом в два поверха – уж больно красив оказался резной конек на венце. – Те двое, у ворот. Кто они?
  Указывая пальцем на венец, точно речь о нем, Константин скосил глаза в сторону княжеских ворот:
  - Седой – воевода Претич. А второй простой пьяница. Я его частенько у Саргона встречал. Его весь Киев знает. А что?
  - Пьяница? – Антоний на миг задумался. – Пьяница, значит. Не знаю как получилось, но ему что-то известно о наших планах.
  - Что теперь? – нервно облизнув губы, спросил Константин - Корабль ждет. В любой момент – если надо торопиться…
  - Дурень, – маг деланно рассмеялся, словно Константин рассказал веселую байку. – Князь русов не так глуп, что бы им поверить. Тот, в железе, не страшен. Но второй… Будет трепать черни, а это может быть чревато… Его надо убрать.
  - Надо, так надо, – в тон ответил Константин. – Есть у меня ребятки, из местных, что готовы на все… Только, вот, до золота больно охочи…
  Антоний поморщился. Мелочность Константина, когда решался вопрос о судьбе империи, словно испортила воздух.
  - Будет золото! Сведи меня с ними. А уж золото они получат – по весу головы…
  
   Претич опустив голову стоял перед разгневанным князем. Редко бывал Владимир в таком гневе. Но уж когда гневался – летели головы. Страшно было воеводе. Сильно он жалел о том, что послушал пьяницу.
  - Мало он плетей получил! – бушевал Владимир. – Ссорить меня с византийцами и хазарами удумал! Хазары только присмирели… Ну, я ему покажу. Голову ему долой, раз плети ничему не научили!
  - Постой князь, – вступился за пьяницу молчавший до этого Белоян. Сколько лет знал его Претич, а привыкнуть к медвежей харе так и не смог. Прямо оторопь брала всегда бесстрашного воеводу, когда из медвежей пасти вырывались человеческие слова. Да и не только морда. Всем своим видом напоминал волхв вставшего на задние лапы медведя, вот только у настоящих медведей руки чуть волосатее… Или лапы? Или повылазила просто шерсть у волхва от долгих раздумий? Претич мысленно плюнул. Надо ж было такое удумать — наворожить себе башку медвежью, что б девками не искушаться, от высоких мудрствований себя не отвлекать!
  Первый раз, его даже мужики чуть собаками не затравили, не признав. Потом гнать из города хотели, да князь вступился. Что ни говори, а башка, хоть и медведячья, а соображает у волхва так, что на десятерых хватит. Не один заговор Белоян самолично раскрыл. Да и силой не обижен — сам Муромец побаивается, довелось раз подзатыльник от волхва получить, неделю молоком отпивался! Вспомнив об этом, Претич поежился, и, украдкой, отодвинулся от Белояна подальше.
  – Постой, – продолжил спокойно Белоян. - Негоже бывшему витязю голову рубить. Али мало он для тебя совершил? Али предал? А за то, что упредить хотел… Так за это благодарить потребно.
  - Благодарить? Да я его так отблагодарю… Он у меня, сучий потрох… - не найдя слов, Владимир с треском опустил кулак на добротный, с узорами, стол. Толстая сосновая столешница выдержала, лишь негромко, жалобно скрипнула, будто укоряя князя за несправедливую обиду.
  Гнев Владимира понемногу стихал. Вспыльчив князь, но отходчив. Претич ждал решения князя не поднимая глаз. В другой раз, пялился бы с удовольствием на карты которыми сплошь были увешаны стены малой горенки, где Владимир предпочитал принимать своих ближников. Да и свитки, грудой наваленные на столе, не малый интерес вызывали.
  Белоян недовольно рыкнул, собираясь что-то сказать, но, зная вспыльчивый характер князя, благоразумно решил промолчать. Сейчас любое неосторожное слово может снова князя разгневать.
  - Слушай, воевода, княжеский указ! – резко молвил Владимир. – Василия-пьяницу выгнать из Киева-града заказав возвращаться под страхом смерти. И смотри, воевода, лично проследи, что бы больше мне не пришлось о нем слышать, а не то…
  Глаза Владимира сощурились. Не нуждаясь в дальнейших объяснениях, Претич бегом, как простой гридень, бросился выполнять повеление князя.
   Белоян снова недовольно рыкнул.
  - Не слишком ли ты крут, князь? Как бы пожалеть не пришлось…
  Владимир молча смотрел в окно. Со двора уже доносились гневные вопли Претича.
  - Нельзя, что бы он тут народ мутил. Хватит с Киева его пьяных выходок.
  - А уверен ли ты, что примерещилось ему?
  Долго молчал Владимир. Белоян уж подумал, не дождется ответа, но в этот миг плечи Владимира опустились, широкая, что наковальня, спина, сгорбилась как у юродивого.
  - Не уверен… - чуть слышно признался он. – Только сам знаешь, не время сейчас с Царьградом ссориться. Уж больно удачно все складываться начало…
  Волхв пристально посмотрел на ссутулившуюся спину князя. Как же его зацепила царьградская княжна, если столько времени забыть не может? Не гоже правителю принимать решения, на зове сердца основанные. Белоян тихонько вздохнул, в очередной раз уверяясь в правильности своего решения — с медвежьей башкой, до таких глупостей не опустишься.
  - Неужель думаешь, что отдадут ее тебе? Рылом не вышел…
  - На свое посмотри! – беззлобно отругнулся Владимир.
  - Эх, князь… Точно отрок безусый мечтаешь… Неужель тебе жен мало? Сколько их у тебя, хоть помнишь?
  - Да что мне они? – с тоской в голосе воскликнул тот. – Я готов их всех… На одну…
  - Князь, князь… Одно ты точно подметил – уж больно удачно все складывается…
  Владимир резко обернулся. Вмиг потухший взгляд стал пронзительным, вопросительно впился в медвежью харю волхва.
  - Знаешь что-то, али звезды сказали?
  - Молчат звезды. Но вот уже не один раз, пыталась вторгнуться в наши пределы сила неведомая. С трудом мне удается сдерживать напор. Слишком могучий маг мне противостоит, уж не думал что такие остались. Не знаю, долго ли удержу…
  В голосе Белояна слышалось неприкрытое отчаяние. Владимир желая приободрить волхва деланно рассмеялся:
  - Да куда каким-то магам супротив такого медведя? Всех сдюжишь!
  Медвежья голова медленно качнулась.
  - Одного этого, пока, держу. Но когда всей кучей навалятся…
  - Вот когда навалятся, тогда и видно будет! А я тем временем за хазарами пригляжу. Что-то они и вправду слишком присмирели.
  
  Глава 5.
  
  Ох, горюшко горемычное. Удавиться бы с тоски, да веревки нет, а на портках вешаться – срам один. Спасибо Претичу, хоть взашей из города не гнал, а что кричал громко, вестимо – князь слышать должон был. Спасибо и Даниле-Новгородцу – догнал за воротами, да сунул в руки узелок на дорогу. Узелок небольшой, но самое необходимое вместил. Там и харчей немного есть, сразу с голоду не помру, а там видно будет.
  Одолеваемый такими мыслями, Василий, не заметил как привели ноги к той самой берлоге. Он присел на месте, где сидел хазарин, и заплакал. Долго текли слезы. Оплакивал бывший богатырь не позор свой. Совестно было Василию, что не сумел князя упредить. Что теперь будет? Сколько слез прольют люди русские от нашествия поганого?
  Незаметно подкралась ночь. Одна за другой зажглись на бархатном небе звездочки. Долго всматривался Василий Игнатьевич в крохотные огоньки. Волхвы говорили что по ним можно судьбу узнать, главное истолковать правильно. Пожалел Василий, что не нашел времени обучиться столь нужной премудрости. Может и впрям там богами ответ написан? И почудилось на какой-то миг, что одна из звездочек колыхнулась на небе. Сморгнул. Нет, и правда, не держится на небесном склоне. Эх, подумал Василий, закрепили плохо, теперь такая красота на землю бухнется. С такой высоты вдребезги небось, даже кусочков не найдешь.
  Сорвавшаяся звезда, тем временем, неслась по небесному куполу, оставляя за собой длинный огненный след. Вот бы волхва сюда, подумал Василий. Того же Белояна. Уж он-то, небось мигом определил, к чему подобное знамение, не зря ж, голова такая большая…
  Он провожал звездочку взглядом до тех пор, пока она не скрылась за верхушками высоких деревьев. И тут, звонко хлопнул себя по лбу. Вот растяпа, к чему волхвы, когда дело и так ясное! Звездочка в какую сторону-то летела? - спросил он сам себя. - Правильно, в сторону степи. Значит сами боги указывают куда путь держать. А раз боги указали, то идти супротив их воли не дело.
  Пойду в степь, - решил Василий, - встречу богатырей, авось смогу убедить, что опасаться нападения надо. Все-таки остались еще на заставах бывшие друзья-товарищи.
  И словно камень с сердца упал. Неизвестность, всегда страшна. А теперь известно что делать. А что голову потерять можно, так ведь вечно жить вроде и не собирался. Хотел бы спокойной жизни - не стал бы когда-то богатырем, а хлеб сеять начал. Бросив последний раз взгляд на звезды, Василий прошептал благодарность богам за совет, и полез в давешнюю берлогу спать.
  
  Не знал Василий, что в это самое время, в корчме Саргона, Антоний выложил на стол увесистый мешочек с золотом. Его собеседник – высокий, мускулистый мужчина - небрежным движением подхватил золото. Несмотря на то, что народу в корчме было на редкость много и лавки с трудом вмещали гуляк, подсесть за их стол никто не решался. Уж больно хорошо местному лихому люду была известна недобрая слава Чернобоя, собеседника византийца.
  - Хм, царьградец, - ухмыльнулся Чернобой, взвесив золото в широкой, твердой ладони. – Видать здорово насолил тебе этот пьяница.
  - Константин не говорил, что ты любопытен как девка, Чернобой – тонкие губы Антония растянулись в хищной улыбке. Кожа туго обтянула череп. Пламя в очаге нервно дернулось, и в какой-то миг Чернобою показалось, что сидит за столом с самой смертью. Истово перекрестившись, произнес хриплым, от в миг пересохшего горла, голосом:
  - Избави Бог, любопытствовать, - он выдавил из себя натужный смешок. – За такие деньги можно десятерых…
  Маг задумчиво посмотрел на украшавший широкую грудь Чернобоя, тяжелый золотой крест. Не многие в Киеве осмеливались вот так, в открытую, признавать свою принадлежность к Святой Церкви.
  - Можно, – благосклонно кивнул Антоний. – Но ты постарайся одного. И побыстрее.
  Он еще договаривал последнее слово, когда Чернобой оказался на ногах.
  - Пойду, своих соберу. Где нам этого пьяницу искать?
  - А вот это уже твоя проблема. Я тебе плачу деньги не маленькие, подсуетись.
  Кивнув, Чернобой без лишних вопросов повернулся, и зашагал в сторону двери. Гуляки, даже самые хмельные, торопливо отовигались с его пути. Антоний, потягивая вино, задумчиво смотрел на удаляющуюся широкую спину. Хорошо, когда хоть кто-то из варваров принимает истинную веру. Собственные руки пачкать не приходиться.
   Утром, едва городские ворота распахнулись, на дорогу выметнулись пятеро всадников. Только наметанный глаз мог углядеть укрытые плотными рубахами кольчуги…
  
   Сложно идти по лесу, коли ни дороги, ни тропки. Словно сговорившись, деревья с кустами так и норовили либо рубаху порвать, либо веткой по глазам садануть. Совсем упарился Василий. Ну и лес – что ни шаг, либо овраг, либо деревья ветрами поваленные. Только и смотри как бы ноги не переломать. Василий остановился смахнуть пот, заливающий глаза. По дороге бы идти, да боязно. Не ощущал в себе Василий прежней силушки богатырской. Вот и с утра, сунулся было на дорогу, да заслышав конский топот схоронился в кустах. Как-то неспокойно на душе стало. Видно потихоньку стали возвращаться воинские навыки – не в безопасном Киеве как-никак, а в дороге всякое случается. Вот и решил довериться сердцу.
   Затаясь, Василий наблюдал за проскакавшими мимо всадниками. Верно говорят – мастерство, его не пропьешь. Мигом ухватил привычный взгляд и скрытые от посторонних глаз брони, и мечи в седельных сумах, что для тайны обмотаны тряпьем, скрывающим истинную форму. Может тати, а может и просто путники оружные – дороги-то сейчас неспокойные. Но было в них что-то… опасное. Может, насторожил выставленный напоказ золотой крест одного из всадников? Как ни старался Василий, так и не смог пересилить себя выйти на дорогу. Подумал, подумал, и решил уйти подальше от Киева лесом, а там и дороги искать. Так оно спокойнее выйдет.
  Раздавшийся сбоку треск, заставил Василия подскочить от страха трусливым зайцем. Всматриваясь в непролазную чащу, он пошарил по земле в поисках хоть какого оружия. Наткнувшись на увесистый сук, пальцы плотно ухватили деревяшку на манер палицы.
   В кустах неподалеку захрустело, ветки жалобно затряслись, и на свет вынырнула огромная медвежья морда. Маленькие глазки внимательно осмотрели человека сжимающего в трясущихся руках корявую ветку. Жуткая клыкастая пасть оскалилась, и Василий весь сжался в ожидании оглушительного рева.
   - Хе, и это бывший богатырь? – вместо рева раздался насмешливый, вполне человеческий голос. Не очень разборчивый правда, ну да что с медведя возьмешь? – Штаны-то еще сухие?
   - У, забери тебя леший! – зло сплюнул Василий, выбрасывая ненужный более сук. – Какого… кхм… по лесам бегаешь и людев пужаешь?
   - Окстись! Разве я пужаю? – продравшись сквозь густые ветки, выбрался из кустов Белоян. – Ты в штаны наложил раньше чем меня увидел.
   Василий недобро смотрел на волхва. Он и раньше, в бытность свою богатырем, его недолюбливал. А после такой шутки и вовсе возненавидел. Ишь, скалиться, медвежья морда! Да и весь как тот медведь, что восхотев медку из высокого дупла, встал на задние лапы. И чего такой в волхвы поперся? Небось силищи хватит и Илью Муромца заломать. А ведь нет, даже морду себе медведячью вырастил, что бы девки от волхования не отвлекали.
   - Ну, чего надо? – Грубо спросил Василий. – Хоть и похож на медведя, только не поверю, что просто так по лесу побегать потянуло.
   Прежде чем ответить, Белоян присмотрел поваленное дерево, уселся на него переводя дух. Небось от самого Киева бежал, подумал Василий, и чего ему надо?
   - Садись, – волхв хлопнул по стволу рядом с собой. Ладонь широкая, пальцы короткие, словом не рука а медвежья лапа. – Садись. Разговор предстоит долгий, А в ногах, сам знаешь, правды нет…
   Присев, Василий хмуро посмотрел на волхва.
   - Ну, говори, что у тебя за дело. Мне спешить надо!
   - Какой ты занятой оказывается, – насмешливым тоном протянул Белоян. – Ладно, не дуйся ровно дите малое. Повтори-ка лучше то, что ты Претичу поведал.
   - А ты, подумать, не слышал?
   - Слышал, – согласился волхв. – Со слов Претича. Теперь хотелось бы от тебя услышать.
   - А не пошел бы ты… - Василий демонстративно высморкался ему под ноги.
   Поморщившись, Белоян отодвинулся чуть в сторону.
   - Будет тебе. Неужели думаешь, я за тобой от самого Киева гнался для собственного удовольствия? Рассказывай давай, а там уж вместе будем думать, что делать надо.
  Сначала неохотно, но затем увлекшись рассказом, Василий пересказал все, что с ним произошло. Белоян слушал внимательно, изредка уточняя интересующие детали.
  Рассказал Василий и о своем намерении упредить заставы.
   - Что ж, недурная мысль, – немного подумав согласился волхв. – Вот, только, дойдешь ли?
   - Конечно дойду! – уверенно ответил Василий.
   Белоян неопределенно рыкнул. Маленькие медвежьи глазки безостановочно рыскали по кустам, словно отыскивая лазутчика. Внезапно, Василию показалось, что на лес набежала незримая тень. Так бывает, когда легкое облачко на миг закрывает собой солнце. Но солнце светило по-прежнему ярко, а вот лес поблек, выцвел. Даже птахи лесные, испугавшись неведомого, затаились. Непривычно тихо стало в лесу. Василий повернулся к волхву и отшатнулся. Лохматая медвежья морда перекосилась, глазки остекленели, с клыков оскаленной пасти потянулась тягучая ниточка слюны. Волхв хрипел, будто старался удержать на своих широких плечах всю тяжесть небесной тверди. Василий похолодел – что ж такое творится, коли могучего волхва так скрючило?
   Наваждение продлилось недолго. Точно незримой рукой сдернули с леса странную тень. Робко щебетнула невидимая птичка, за ней другая… и вот уже весь лес наполнился привычным дневным шумом. Рядом раздался полувсхлип-полувздох. В последний момент удалось Василию удержать от падения грузное тело волхва.
   - Вот так… - со свистом вырвалось из груди Белояна. – Вот так. Пока удерживаю. Но они с каждым разом все сильнее… Боюсь не сдюжу. Чую не последнюю роль и ты здесь сыграешь…
   От последних слов волхва повеяло таким ледяным холодом, что Василий невольно поежился. Слава богам – солнышко пригревает.
  
   Архимандрит Василий с интересом наблюдал за работой Феодосия. Никогда прежде магу не доводилось видеть столь странных обрядов. За столетия уже успел понять, что все его познания в магии на самом деле песчинка в неоглядной пустыне. И все равно, каждый раз сталкиваясь с чем-то неизвестным, поражался многообразию и гибкости древнего искусства.
   В полумраке небольшой комнаты, отбрасывала на стены зловещие багровые отблески небольшая жаровня. С тихим шипением поднимались клубы дыма от сжигаемых снадобий и трав. Облаченный в длинный балахон, Феодосий, воздел сжатые кулаки вверх. Глубокий капюшон полностью скрывал лицо старого мага, но архимандриту казалось что он отчетливо видит напряженное лицо и застывший, немигающий взгляд.
   - Ашураздам нарзаг! – донеслось из-под капюшона. – Разатом притан свен. Ашураздам саворот!
   Архимандрит мысленно покачал головой. Этот язык был ему незнаком. Из какой же седой древности, старый маг принес эти заклинания?
   - Сирагизам рот, иримат чет! Гирт Ашураздам!
   Воздух в комнате сгустился, потяжелел. Тело старого мага воспарило над полом. Полы балахона развевались словно в порывах сильного ветра. Сила заклинания была такова, что Василий в какой-то момент оглох, ослеп, потерял ориентацию. Словно кто-то невидимый высасывал все магические соки из его тела. Рот распахнулся в неслышимом крике… и все кончилось.
   Василий бросился к рухнувшему камнем Феодосию. Откинув капюшон с морщинистого лица, с тревогой всмотрелся в потухшие старческие глаза.
   - Не получилось... – губы старца растянулись в некое подобие улыбки. – Но чувствую, если объединим мощь – не устоит…
   - Кто не устоит, Старейший? – с тревогой уточнил архимандрит.
   - Тот кто нам противостоит… Я видел его миг… - Феодосий содрогнулся. – Узнай все о маге с головой медведя.
  
   - Да, - протянул оправившийся от незримой схватки Белоян. – Видишь, брат, какие дела ныне творятся? Неужто ль, никогда они Русь в покое не оставят? Не могут никак понять, что талисмана им как собственных ушей….
   - Какого талисмана?
   - Долгая это история, – отмахнулся волхв. – Потом как-нибудь на досуге… Спеши, Василий Игнатьевич. Князь и слушать не хочет о заговоре царьградцев. Пока сам не увидит, мы его не убедим. Так что, упреди заставы во что бы то ни стало! И вот еще…
   Маленькие глазки пристально впились в Василия. Василий невольно поежился.
   - Избавить тебя от власти вина, увы, мне не дано… - вздохнул волхв. – Но кое-что в моих силах.
   Волхв отвязал от пояса небольшую баклажку. Василий уж давно глаза вывернул, косясь на нее. Теплилась в душе надежда – вдруг, да вино окажется, а добрый волхв глотнуть даст.
  - На-кось, испей, – протянул баклажку Белоян. – Да не трясись ты так. Не вино то…
   Но Василий и сам уже это понял. Жидкость в баклажке на вкус напоминала настойку из старых, не стираных онучей… Пожалуй, с большой добавкой болотной жижи.
   - Я те выплюну! – опередил порыв Василия, Белоян. – Глотай, давай. Как уже сказал, от пристрастия к вину не избавлю, а вот прежнюю уверенность в своих силах, вернуть это снадобье поможет. Силушка, я смотрю, тебя не покинула, но многие пахари да кузнецы не слабже будут. А что их от богатыря отличает?
   С трудом глотающий отвратительное пойло, Василий лишь мыкнул неразборчиво.
   - А отличает, - нравоучительно продолжил волхв, - уверенность в себе. Да навык воинский. Навыка-то у тебя хоть отбавляй, а вот веру в себя потерял… Тут я тебе и помогу. Вновь богатырем тебя, конечно, никакое снадобье не сделает, но коли страха поменьше будет, и сам в богатыри вернешься… Допил? Вот и славненько.
   Василий, с трудом сдерживая рвущийся наружу желудок, молча вернул баклажку волхву.
   - Что ж, - Белоян вздохнул. – Ступай, Василий Игнатьевич. Удачи желать не буду. Коли сможешь себя перебороть, вновь сильным стать, она тебе не понадобиться. А не сможешь… то и удача тебе не поможет…
  - Что-то снадобье твое не действует, – хмыкнул прислушиваясь к себе Василий. -
  Какой был, такой и остался…
   - А ты, Василий Игнатьевич и не почувствуешь это. Зелье тебя уже изменило. Поймешь, когда время придет. Ступай.
   Василий неловко потоптался на месте. Идти надо, но уж больно неохота вновь одному по лесу шастать. А здесь, хоть с этим медвежьемордым перемолвиться можно.
   - Куда идти-то? – оттягивая миг расставания спросил Василий. – Я уж и заплутал почти…
   - Иди, вон в том направлении, – указал тяжелой рукой волхв. – Через три дня аккурат на дорогу выйдешь. По ней и пойдешь далее. Коли что, у людей дорогу спросишь. Язык он ведь не только до Киева, а и от него завести может.
   - Три дня по лесу? – засомневался Василий. – А не заплутаю?
   - Не заплутаешь, – уверенно сказал волхв. – Я лешим словечко замолвлю. Они тебе сбиться не дадут.
   - Ну что ж. Коли так, то прощай, волхв. Не держи зла, если что не так. Пойду…
   Не дожидаясь ответа, Василий развернулся в указанную сторону. Долго еще его спина мелькала меж толстых, коричневых стволов. И все это время, Белоян пристально всматривался в эту широкую спину. Что-то предстоит вынести этому пьянице?
  
   - Но, волчья сыть! – срывал злость на коне Чернобой. – Шевелись, мешок с костями. Еще наддай!
   Легко можно было понять его раздражение. Пьяница, за голову которого уже было получено полновесным царьградским золотом, как сквозь землю провалился. У стражей на воротах Киева удалось узнать в какую сторону он направился. Но ни в одной деревеньке, что лежали по этой дороге, никто и слыхом не слыхивал о таком. Видно, либо стражи напутали, либо не пошел пьяница по дороге. Но не через лес же… А если, все-таки, через лес?
   Чернобой с такой силой осадил коня, что бедное животное с жалобным ржанием встало на дыбы, и обиженно заколотило передними копытами воздух. Железная узда чуть не в кровь рвала конские губы. Рядом, с такой же поспешностью, останавливали своих коней подручные Чернобоя.
   - Лабута, - окликнул одного из них Чернобой. Огромный, заросший до самых глаз, черной бородой мужик, мигом оказался по правую руку. – Лабута, если он через лес пошел, как думаешь, где выйдет?
   - А чо ему через лес переться? – не понял Лабута. – Мало, что ноги переломать можно, так и лешие в этом лесу людев не любят…
   - Я спросил, где выйти может? – нахмурился Чернобой.
   - Ну… - поспешно начал соображать насмерть перепуганный Лабута. Не дай бог, разозлиться вожак, такое сотворит что и не вымолвишь в страхе. – Ежели не заблудиться… На закат идти, аккурат во владенья Охлябы выйдет.
   - Сколько ему идти?
   - Дня три, не меньше. Лес-то непролазный.
   - Значит три дня… - задумался Чернобой. – А мы за сколько туда поспеем?
   - Мы за сколько? – задумчиво переспросил Лабута. – Через лес на конях и думать нечего. А в обход… Не меньше седьмицы. Коням тоже отдых нужен.
   - Значит так, Лабута, – угрожающе сдвинул брови Чернобой. – Либо ты приводишь нас через пять дней к Охлябе, либо…
  Не дожидаясь, пока Чернобой закончит свое обещание, Лабута развернул коня, и что было сил погнал по одному ему ведомым тропкам, ведущим в обход непроходимого леса.
  
  Глава 6.
  
  Полянка появилась так внезапно, что Василий даже растерялся. Вроде только что шел по непроходимой чаще, и вдруг лес кончился, как обрубленный острым топором. Даже не обрубленный, а точно кусок выщипнули. На полянке, точно в центре, стояла неказистая избушка. Таких по Руси тысячи. Таких-то, таких, но что-то неправильное в ней было. Долго старался Василий понять, что не так. Наконец осенило – избушка-то стоит, но ни сарая рядом, ни баньки. Но если без сарая прожить можно – не держат, знать, хозяева никакой живности, то вот без баньки русскому человеку и жизнь не жизнь. Это только степняки годами не моются. А русский человек и гостей наперед угощения банькой попотчует, и сам хворь веничком добрым прогонит.
  Василий задумчиво поскреб затылок. Пройти бы мимо – кто знает, что в этой избушке оказаться может. Но уж больно любопытство разыгралось. Так и тянуло постучать в хлипкую дверцу. Наконец, махнул рукой на свои страхи. Авось…
  Громко топая, дабы не напугать хозяев, коли таковые имеются, Василий приблизился к избушке, прислушался. Рука поднятая для стука замерла на пол пути. Из-за закрытой двери до его слуха донеслось негромкое женское пение. Невольно заслушался Василий, взгрустнул. Именно эту песню пела и его мать, когда долгими зимними вечерами пряла пряжу. Услужливое воображение мигом нарисовало картину сидящей за прялкой немолодой женщины. Так ясно это представилось, что даже неловко стало за свою недавнюю опаску. Ободренный этой песней Василий громко постучал в дверь.
  - Эй, хозяюшка, дозволь прохожему водицы испить.
  - Заходи, коль не шутишь, – незамедлительно донесся ответ.
  Согнувшись почти пополам, Василий с трудом протиснулся в низкую дверцу. Поморгал, привыкая к потемкам.
  - Гой еси, хозяюшка! – жизнерадостно пробасил Василий. – Прости, если напугал. Дай только водицы испить, да пойду я своей дорогой.
  - Гой еси, Василий Игнатьевич! Проходи, гостем будешь.
  От удивления, Василий забывшись, резко выпрямился. Кудлатая голова с треском врезалась в низкий потолок. Хозяйка избушки рассмеялась:
  - Удивлен, что знаю твое имя? Не удивляйся. Мне многое ведомо. Лучше садись к столу, поешь. А то ведь весь день ни крошки во рту…
  Только сейчас его нос уловил соблазнительный запах жареного мяса. Сглотнув набежавшую слюну, Василий тем не менее решился спросить:
  - А ты, хозяюшка, не Баба Яга будешь?
  - Неужели похожа? – обиделась та. – Вроде и не стара еще…
  Василий с сомнением оглядел женщину. И то правда - не стара. Молодкой правда не назовешь, но и не старше его пожалуй будет. Вот только, кто знает, как Баба Яга выглядеть должна. Сам-то Василий не разу ее не встречал, а вот рассказывали разное. Вроде даже может глаза отвести, в другом обличье предстать…
  Но уж больно вкусно пахло мясом. Махнув рукой на все сомнения, он тяжело опустился на добротную лавку. Руки сразу потянулись к большому чугунку и быстро переложили добрую половину его содержимого во вместительную миску.
  Угощение оказалось небогатым – мясо жареное, да репа пареная. Но с голоду, для богатырского желудка - а после белоянова зелья Василий потихоньку начинал ощущать себя богатырем - лучше всяких разносолов, пожалуй, будет. Но все же прежде чем кусок мяса влетел в рот, снова спросил:
  - А откуда знаешь, что весь день ни крошки во рту?
  Вместо ответа загадочная женщина только рассмеялась.
  Мясо, оказавшееся на пробу медвежатиной, таяло во рту, как лед на жаре, наполняя уставшие мышцы новой кипящей силой. Пареная репа только подчеркивала всю нежность и аромат молодого мяса.
  Пока Василий жадно насыщался, женщина молча сидела подперев подбородок рукой время от времени подкладывая в стремительно пустевшую миску куски повкуснее.
  Не переставая двигать челюстями, Василий обвел взглядом убранство избушки. Не оставляло ощущение чего-то неправильного. Все вещи в этой избе выглядели так, словно ими никогда не пользовались. И при этом они не были новыми. Василий не мог объяснить себе это, но даже прялка выглядела так, будто ее поставили для красоты, а кудель положили для правдивости.
  - А где твой хозяин, хозяюшка? – в перерыве между двумя кусками поинтересовался он.
  Она беспечно пожала плечами.
  - Нет у меня хозяина. Я сама – Хозяйка.
  - А не тяжело в хозяйстве, одной-то?
  - Никак сватаешься, Василий Игнатьевич? – озорно рассмеялась женщина. – Смотри, вдруг всерьез восприму?
  Василий аж куском подавился. Насилу откашлялся. Такой, палец в рот не клади. И он внимательно уставившись в миску начал жевать с удвоенным усердием.
   Наконец Василий сыто откинувшись от стола с наслаждением потянулся.
  - Спасибо, хозяюшка. Спасла от голодной смерти. Как и благодарить не знаю…
  - Ну, Василий, коли отблагодарить хочешь, расскажи, куда путь дорогу держишь…
  - А то сама не знаешь, хозяюшка… Прости не ведаю как тебя звать величать.
  - Зови – Хозяюшкой. Не время пока тебе знать кто я. А что до твоего пути… Куда идешь – ведаю. А вот что на душе лежит, какие думы в голове таятся, с чем путь держишь – не знаю. Хватит моей силы чужие мысли читать, но вот сам-то ты, стал бы в чужие думки лезть?
  Василий аж покраснел от такого вопроса. Это ж как интересно было бы – все мысли знать. Кто бы тогда посмел ему пакость учинить?
  Женщина грустно улыбнулась угадав его мысли. Да и как не угадать, коль расплылась рожа в мечтательной улыбке.
  - А представь, что у друга иль достойного человека возникла слабость минутная, а ты услышал это? Как после этого доверять такому будешь?
  - Не может достойный человек смалодушничать… - обиделся Василий.
  - Ой ли? – хитро прищурилась женщина. – Ужель, положа руку на сердце, поклясться сможешь, что ни в жизнь слабости не было?
  Только открыл Василий рот, желая ответить гневно, да так и подавился словами. Верно говорит хозяйка – сам сколько раз сомневался, да не прав в мыслях был.
  - Извини, Хозяюшка. Твоя правда. Тяжело потом было бы по-прежнему к такому человеку относиться.
  Она снова улыбнулась. Только теперь улыбка была другой. Точно так улыбалась и мать, когда он, будучи совсем еще сопливым, споря с ней вдруг понимал то, что она объяснить ему пытается. И так уютно стало от этой улыбки, что и правда ощутил себя мальцом несмышленым. Даже носом шмыганул.
  - Расскажу, все как на духу матушка. Может и правда – поможешь советом…
  Закончив рассказ, Василий затая дыхание ждал что скажет Хозяйка. Высмеет, как князь, или поверит? Отчего-то очень хотелось что бы поверила. Может оттого, что сильно напоминала мать? Хозяйка не глядя на него задумчиво шевелила губами. Наконец она встрепенулась и отложила бездумно перебираемую кудель.
  - И что теперь делать думаешь? – не глядя на него тихо спросила женщина. – По глазам вижу, готов у тебя ответ…
  - А что делать? – тоскливо протянул Василий. – Пойду к заставам богатырским, упрежу. Может кто поверит…
  - Ох, Васильюшка, – горестливо покачала головой женщина. – Не спрашивай как, но вижу – не поверят тебе. Опять посмеются…
  - А посмеются… - брови Василия сшиблись на переносице, - Что ж… Пойду сам навстречу поганым!
  - Думаешь, песчинка может перегородить бурную реку? – горько рассмеялась женщина.
  - Перегородить не перегорожу, но хоть умру с честью! Коль упредить не сумел, все одно жить не смогу. Дубину в лесу выломаю и, коли не подведет, все меньше погани до Руси доберется!
  - И сам пропадешь, и Руси этим не поможешь…
  - Но хоть что-то то сделать нужно! – тоскливо воскликнул Василий. – Родная земля в опасности, не могу я в стороне отсиживаться.
  - Нужно, – неожиданно легко согласилась хозяйка. – Только вот сможешь ли…
  Она хитро прищурилась на ошалевшего от этих слов Василия.
  - Все смогу! – бухнулся он на колени. – Коли ведомо тебе, как Руси помочь можно, умоляю, скажи!
  - Не просто это сделать, очень непросто. – Задумчиво проговорила хозяйка отведя глаза. – Готов ли головой рискнуть?
  - Готов, матушка! Только скажи, что делать нужно, а уж я… Не подведу!
  - Ну, коли так… Скажу, а уж там все от тебя зависит. Сможешь – послужишь Руси достойно, а не сможешь… Накось, испей пока я говорить буду.
  Василий послушно подхватил из рук загадочной женщины вместительный кувшин, и поудобнее устроился подле нее на полу.
  - Слушай внимательно, соколик, – нараспев проговорила хозяйка. – Ведомо мне, что есть у Ящера в подземном мире кузня. Много чудесного оружия создают в ней искусные мастера. Есть там и мечи кладенцы, и самострельные луки, и брони неразрушимые… Все и не перечислишь. Но возжелал Ящер более чудесное оружие. Долго думали кузнецы и оружейники, чем Ящера удивить можно. Наконец принесли ему меч, лук и стрелы. Но не простое то было оружие. Скован был тот меч из ненависти русского народа к захватчикам, лук – из несгибаемости народа русского, а наконечники стрел из слез матерей, что не дождались своих сынов с застав богатырских. Тот, кто владеет этим оружием, может в одиночку супротив рати великой идти. Вот коли достанешь это оружие, то смело можешь идти на рать, как задумал. Только с ним сможешь Руси помочь…
  - А как мне до оружия этого добраться? – заплетающимся языком еле выговорил Василий. Крепка оказалась брага. Глаза так и норовили закрыться. Только неимоверным усилием воли удавалось держать их открытыми.
  - Дам я тебе клубочек волшебный. Он доведет тебя до входа в подземный мир. А уж там, все только от тебя зависит. На владения Ящера моя сила не распространяется. Но что смогу – сделаю.
  Перед глазами уже плыло, но прежде чем провалиться в забытье, успел спросить:
  - Кто ты, хозяюшка?
  - Я – Мать, Землица Русская…
  
  Девка появилась так внезапно, что Чернобой даже опешил. На безлюдной лесной дороге, одна, да и рожица симпатичная. Только наличие меча, да кольчуга с шеломом немного смущали - поляница что ли - но так даже интереснее.
  Занятая своими мыслями, девушка заметила наемника только тогда, когда твердая рука грубо ухватила узду ее жеребца.
   - Чем расстроена, красавица? - Насмешливо спросил Чернобой, с удовольствием отмечая растерянность девушки. - Может я, твою грусть разгоню?
   Мотнув головой, девушка попыталась освободить коня от железной хватки. Не тут то было. Чернобой держал крепко.
   - Пусти! - сердито выкрикнула девушка. - Пусти, говорю!
   Чернобой только рассмеялся. Его люди успевшие окружить красивую всадницу выжидательно смотрели, дожидаясь команды. Только увалень Сигурд недовольно хмурился, не одобряя поведения Чернобоя.
   - Что ж ты, красавица, - дурашливо протянул Чернобой. - Не хочешь приласкать усталого путника?
   Глаза девушки вспыхнули гневом. Выхватив меч, она наотмашь рубанула по растянутому в улыбке лицу наемника. Звякнула сталь. Настороженно следивший за девушкой Чернобой вовремя вскинул руку защищая лицо. Клинок, скользнув по булатной пластине наручи плотно застрял в специальной щели. Рывок, и меч вырвался из рук девушки.
  - Ах ты ж! - опоздало спохватился Лабута, и прежде чем Чернобой успел его остановить, метнул короткий топор в голову поляницы. Глухо звякнув обухом об шелом, топор сбил девушку с коня.
  - Дурень ты, - снова рассмеялся Чернобой. - Неужто я сам с девкой не справлюсь?
  Лабута виновато развел руками. Мол хотел как лучше.
  - Ладно, - сказал Чернобой, обводя взглядом лица наемников. - Вот ты, Гордята, давай первым.
  Обрадованный Гордята мигом спрыгнул с коня, нависая над приходящей в себя девушкой. Но не успел он притронутся к ней, как меж его лопаток задрожало длинное, с черным оперением древко стрелы. Таким цветом в дружине Владимира ратники метили самые опасные, бронебойные стрелы. Не проронив ни звука, Гордята кулем упал рядом со своей несостоявшейся жертвой.
  С проклятиями хватаясь за оружие, наемники стремительно развернулись. В сотне шагов от них, положив на тетиву следующую стрелу, возник неведомый витязь.
  - Отпустите ее, - коротко приказал он.
  Вспыхнув, Чернобой дернул повод коня. Как этот щенок смеет приказывать ему - Чернобою?!
  Лук в руках витязя чуть качнулся и острое жало стрелы уставилось прямо в грудь наемника.
  - Отпустите ее. И уходите.
  Остановив коня, Чернобой задумчиво вглядывался в суровое лицо витязя. Если бы не этот чертов лук!
  - Я успею убить одного, может даже двоих из вас, - нарушил затянувшееся молчание витязь, его пальцы неподвижно лежали на ушке тяжелой стрелы способной навылет пробить незащищенного человека. - Потом вы убьете меня. Так стоит ли девка и пара коней такой цены?
  - Не стоит, - согласился Чернобой. - Забирай ее и уходи.
  Громоволк - вспомнил наконец имя витязя Чернобой. Доводилось встречать его в Киеве. Значит и следующая встреча не за горами.
  - Я даю тебе слово, пес, что не ударю в спину. Собирайтесь и галопом!
  Чернобой дернулся как от доброго удара в челюсть. Сзади зарычал от оскорбления викинг Сигурд. Но острое жало стрелы сводило на нет все мечты о немедленной мести. Да и работа еще впереди, за которую уже уплочено тяжелыми золотыми кругляшками с ликами великих базилевсов.
  - Мы еще встретимся! - сквозь зубы процедил Чернобой разворачивая коня.
  - Жду. - коротко ответил Громоволк.
  
   Проснулся Василий, от надоедливого цоканья белки. Присниться же такое, сладко потянувшись подумал он. Утреннее солнышко еще не вошло в силу и по земле тянуло приятным холодком. Назойливая зверушка требовательно клюнулась в плечо богатыря. Василий не глядя протянул руку желая погладить, но тут же отдернул словно ужаленный. Вместо шелковистого беличьего меха, ладонь наткнулась на колючую пряжу. Уже зная что увидит, он медленно повернул голову. На влажной от росы траве, серел небольшой шерстяной клубочек. Обрадованный вниманием человека, клубочек подпрыгнул и требовательно откатился чуть в сторону.
   - Ну, ты это… - не зная как вести себя с таким необычным спутником, протянул Василий. – Дай хоть пожрать, что ли. Я на голодный желудок далеко не уйду.
   Клубочек покрутился на месте обдумывая его слова. Наконец, приняв решение, подкатился к человеку и замер в ожидании. Кряхтя, Василий разогнул затекшую от лежания на твердой земле спину. Ну, Хозяйка, хоть бы мха подложила, а то оставила посреди поляны, аккурат на том месте где избенка стояла. Покрутив головой, Василий заметил расшитый затейливыми узорами узелок. Заглянув в него, он мысленно извинился, и поблагодарил Хозяйку. К доброму куску жареного мяса, заботливая женщина, или богиня, не забыла и краюху свежего хлеба, и несколько головок лука да чеснока, да добрый шмат нежного сала. Там же, желтело несколько вареных с ароматными травами репок. Нашелся и сыр. Вот только как ни искал Василий, но так и не нашел ни кувшина, ни меха с брагой. Ну и леший с ней, с брагой, подумал он. Коли после каждого глотка засыпать, и за сто лет не доберусь до застав… или до подземного мира.
   - Ну, колючка, - дожевав обратился Василий к маленькому провожатому, - веди.
   Ничуть не обижаясь на «колючку», клубочек резво покатился между высокими деревьями. Спотыкаясь о вывороченные на поверхность толстые корни, Василий поспешил следом. Ловко проскользнув меж вывороченных бурей корней вековой сосны, клубочек остановился поджидая неуклюжего человека. Сунувшийся было в обход Василий только плюнул с досады. В обе стороны от перегородившей дорогу лесины, вздыбились такие же вывороченные корни. Вздохнув, он полез следом, раздирая рубаху об острые сучки. В тот момент, когда стало казаться что худшее уже позади, твердая с виду земля проломилась, и Василий поминая клубочек и Чернобога, ухнул в глубокую яму. Туча брызг протухшей воды взвилась над ямой, и опала дождем на беспрестанно изрыгающего проклятия богатыря.
  С трудом выбравшись из ямы, Василий осмотрел перепачканную одежду. Встреться ему сейчас леший, небось убег бы без оглядки переполоханый таким чудом. Да и запашок, словно в яме не только вода тухла, а и вся падаль этого леса.
   - Ты хоть до ручья довести можешь? – с тоской спросил Василий. – А то меня в таком
  виде, первый же встречный к Ящеру отправит… без твоей помощи.
  
  Глава 7.
  
  С обочины дороги, прямо из глубины темно-зеленых кустов раздался приглушенный протяжный стон. Клубочек замер покачиваясь в нерешительности. Стон повторился. Вломившись лосем в кусты, так что весь покрылся соком раздавленных сочных листьев, Василий чуть не споткнулся о тюк окровавленных лохмотьев, бывших некогда человеческим телом. С большим трудом можно было рассмотреть в покрытых черной кровавой коркой волосах проблески серебристых седых нитей. Осторожно, что бы не побеспокоить лишний раз страшные раны, Василий перевернул раненого на спину. Раздавшийся стон, клинком полоснул по, и без того обливавшемуся кровью, сердцу.
  Раненый с трудом разнял слипшиеся ресницы. Боль в глазах старика была такой сильной, что Василий не выдержав отвел взгляд.
  - Кто тебя так, батя? Неужто медведь подрал или волк?… - не ожидая ответа, но стараясь спрятать боль за этими словами, тихонько спросил богатырь. – Но ты держись… Сейчас, я бегом в деревеньку, есть у вас там травники или волхвы?
  Раненый неожиданно крепко ухватил Василия за руку. Взгляд мутных глаз стал осмысленным.
  - Стой, добрый молодец… Мне уже поздно… - с трудом перебарывая слабость, прошептали посиневшие губы. – Остерегись в деревню… Там сейчас… Если сможешь, внучку убереги… Сиротка… Пообещай…
  Видя как медленно потухает жизнь в выцветших от прожитых лет глазах, Василий с трудом удержал слезу. Не раз ему приходилось видеть такие раны. Понимал умом – и то чудо, что еще сказать успевает, но сердце отвергая очевидное, требовало бежать, что-то делать… А вдруг да ошибся… Вот только белеющие сквозь кроваво-волосяную корку осколки кости кричали о том, что тут и боги бессильны.
  - Хорошо, отец… Найду… Какой злодей учинил?
  - Охляба… Остерегись… Богатырь… - последнее слово с хрипом покинуло сведенные судорогой губы.
  Пальцы на запястье Василия сильно сжались, до синяков, и в следующий момент безвольно расслабились.
  Дрожащей рукой, богатырь закрыл широко распахнутые глаза, с застывшей навеки тоской устремленные в безоблачное, синее небо.
   Вздох вырвавшийся из богатырской груди прозвучал как стон по убитому. Что же творится на белом свете? Свои убивают своих. Неужто мало хазар да прочих захватчиков? Неужели сами себя перебьем, что бы поганым их дела облегчить? Люди мы или звери? Да и не звери даже. Зверь убивает ради еды. А человек? Неужели огонек Рода прогорел совсем, того и гляди угаснет? Эх, князь, князь… Снова вздохнул Василий. И умен ты и прозорлив. Козни в далеких странах насквозь видишь, а что под носом творится… Кто как не ты, о людях простых позаботится? А ты забываешь о них. И мыслишь даже не городами - странами. Но страны-то из людей состоят. Простых людей. Не будет их, кто рать твою кормить-поить будет?
   Василий снова посмотрел на истерзанное с непонятной жестокостью тело. Где-то в глубине робко пискнула мыслишка – что мол торопиться надо, некогда в чужие дрязги встревать. Этому уже не поможешь, а хазары вот-вот успеют. Да и что если самого вот также? Тогда точно не предупредишь – придут поганые на Русь… Но искаженные смертной судорогой черты лица, словно укоряли богатыря за такие мысли.
  Широкими тяжелыми ладонями, Василий с силой потер лицо. Сам того не замечая сжимал зубы так, что желваки на скулах едва не прорвали кожу.
  - Ничего, батя. Спи с миром. Я дал слово и я сдержу… - клубочек ткнулся в ногу человека, напоминая о собственной дороге. Василий с грустью посмотрел на него. – Прости, но придется тебе малость погодить. Видишь дела какие…
  Как в давние времена, Василий взвился на ноги одним стремительным прыжком. Тело с удовольствием вспоминавшее давние навыки отозвалось приятной истомой. И куда только делся давешний пьяница? Плечи, еще вчера сутулившиеся, как под непосильной тяжестью, развернулись во всю немалую ширь. Твердо глядят пронзительно синие глаза. Случись сейчас воеводе Претичу быть рядом, узнал бы он того Василия, что первым бросался в сечу и выходил последним…
  - Ты, батя, богатырем меня назвал, - негромко произнес Василий глядя на тело старика. – Что ж, спасибо тебе. Видно пришло мое время.
  Он перевел взгляд на маленького провожатого.
   - Тебе малыш лучше пока в котомке пересидеть, ты уж не обессудь – он поднял несопротивляющийся клубочек и аккуратно положил в заплечный мешок.
  Бережно подняв легкое старческое тело – негоже оставлять в лесу хищникам, пусть свои похоронят – Василий направился в сторону деревни.
  
   Деревенька встретила богатыря надсадными женскими криками, стонами и едким смрадом потушенного пожара. Всего-то и было десяток дворов, но отовсюду тянуло дымом. Порушенные заборы деревянными костями едва прикрывали вытоптанные, будто диким табуном, огороды. Тяжело ступая, Василий медленно брел от дома к дому. То тут, то там, его мрачный взгляд натыкался на порубленные, изуродованные трупы. Чем больше их открывалось взору, тем темнее становилось его лицо. Лицо не пьяницы, а прежнего богатыря. Зубы скрипели в бессильной ярости. Кое-где на уцелевших заборах уже рассаживались наглые черные вороны. С довольным карканьем, они наблюдали за рыдающими над телами друзей и родственников людьми. Где-то женка голосила о муже, там мать пыталась разбудить навеки заснувшее чадо… Мелькнуло перекошенное горем, лицо бородатого мужика. Плача он баюкал жену ли, дочку ли… Что-то говорил ей, точно не замечая вывалившихся из живота, рассеченного ударом меча, внутренностей. А она смотрела на него не моргая, уже не видя ничего на этом свете.
   Слепая ярость горячей волной ударила в голову богатыря. Никто не смеет сотворить такое безнаказанно! И пусть боги молчат, но разве впервой человеку добиваться справедливости собственными силами?
  Василий остановился перед невысокой кузницей на самом краю деревни. Беда пришла и сюда. В шаге от входа в мрачный полумрак кузни, лежало жестоко посеченное тело хозяина. У ног кузнеца, ничком лежал молодой кудрявый парнишка. Безмолвные рыдания сотрясали широкие но еще по-детские угловатые плечи. Услышав за спиной шаги парень взвился в воздух. Зеленые глаза впились в лицо Василия. Губы еще кривились в плаче, но рука судорожно стискивала рукоять длинного меча. В застланных слезами глазах, Василий прочитал острое сожаление что пришелец не оказался тем самым ворогом. Пальцы парнишки безвольно разжались и не удерживаемый больше меч тяжело упал в дворовую пыль.
  - А я… Вот жив остался… - не с того ни с сего произнес парнишка, дрожащим молодым баском. – Положи… Его рядом…
  Василий бережно положил свою горькую ношу рядом с порубленным телом кузнеца. Отвел взгляд, и тут же в глаза бросилась отрубленная рука, все еще сжимавшая меч.
  - Троих зарубил… - проследив за его взглядом, тихонько пояснил парень. – Потом один изловчился… И руку ему… Потом долго рубили… Со злости… Веселились… А я ничего…
  Парень всхлипнул совсем по-детски. Не больше пятнадцати весен, хоть и ростом почти ровень. Василий неловко приобнял его за плечи. Чувствовал – надо что-то сказать. Что-то такое, мужественное… Вот только слова застряли где-то в горле. Только и проговорил:
  - Он герой… Ты запомни его таким…
  Не в силах сдержаться, парень по-собачьи ткнулся лицом в широкую грудь богатыря. Неловко похлопывая его по спине, Василий чувствовал как горячие слезы расплавленным железом жгут кожу.
  - Надо их похоронить… - с трудом выдавил богатырь.
  
   Вечерело. Солнце сбегая с небесной кручи окрашивало окрестности кровавым, видно мало ему было дневного кошмара. Василий, оперевшись на заступ, с трудом разогнул ноющую спину. Весь остаток дня, бегал по деревне, помогал перевязать раненых, хоронил мертвых. Сколько их было? Сколько слез увидел сегодня? Не раз приходилось бывать в кровавой сече, видывал и больше крови, но вот что б так – свои, всю деревню… С хладнокровием мясника режущего свиней… Пальцы с такой силой сжали черенок, что твердое дерево не выдержало, промялось под пальцами как кусок мягкой глины.
  - Пойдем, добрый человек. Я там хлеба нашел… Да и сыр есть… Отдохнуть тебе надо…
  Василий вздрогнул. Занятый горькими мыслями не заметил, как подошел давешний парнишка. Он обернулся, всмотрелся в повзрослевшего, за один страшный день, парня.
  - Как звать тебя, добрый человек? – выдержал его взгляд парнишка. Не моргнул, не отвел глаз. Оправится со временем, в его годы это легче…
  - Василием кличут. Василием Игнатьевичем.
  - А меня Одинец… Один я у отца был… - губы его дрогнули, но в следующий миг он овладел собой и продолжил: – Мамка померла, когда меня рожала… Так что, теперь и впрямь – Одинец…
  Он хотел было еще что-то добавить, но махнул рукой, и резко повернувшись скрывая выступившие слезы, быстро пошел к кузнице.
  
   Наскоро забросив в изголодавшийся желудок пару ломтей мягкого хлеба да немного сыра, Василий придвинул поближе немаленький кувшин с резко пахнущей брагой. Осторожно отхлебнув, прислушался к ощущениям. Прокатившись по горлу непреодолимой лавиной, жидкость с силой ударила ссохшийся от долгого воздержания желудок, растеклась приятным теплом. Удовлетворенно причмокнув, Василий поднял глаза на Одинца. Весь вечер парнишка не проронил ни слова. Сидел уставясь пустыми глазами в угли печи. Тонкие юношеские губы окруженные едва пробившимся пушком шевелились, обвиняя невидимого собеседника, с которым вел мысленный спор.
  - Одинец… - неловко нарушил тишину Василий. – Ты, это… Что произошло? А то даже спросить… Не до того было…
  - Люди боярина здешнего, Охлябы, – монотонным голосом, не отрывая взгляда от мрачно рдеющих углей, бросил парнишка. Затем стряхнув наваждение, вздрогнул. Медленно повернув голову, продолжил уже живее: – Намедни торговцы тут проезжали. Глянулся боярину жеребец один. Видя это, торговцы вздули цену до небес. Вот он и решил, примучить свои деревни новым налогом. А что с нас взять? И так последнее ему отдавали…
  Одинец замолчал, снова уставившись на багровые угли. От его тяжелого вздоха угли пыхнули ярче, зазмеилось синее пламя.
  - Вот он и решил, - продолжил парнишка. – Наказать нашу деревню, что б остальные убоялись. Его гридни прискакали рано утром… Сначала веселились – кто плетью всех норовил, кто за девками гонялся… Потом в раж вошли. Начали стрелами, как уток, а после и вовсе мечами… Когда это началось, батя меч схватил и на улицу. Я за ним было, да он проворнее оказался – вдарил мне по темечку и в подвал… Через оконце все видел… Ногти все поломал… Да только когда выбрался, ускакали уже… Потом вот ты Звягу принес…
  Что здесь можно было сказать? Василий молча пил брагу большими глотками, стараясь хоть немного затушить бушующий в голове пожар.
  - Старик просил внучку его найти…
  - Звану? – Василий увидел как еще больше помрачнело лицо Одинца. Хотя минуту назад мог бы поклясться что мрачнее некуда. – Они ее с собой… Я слышал, купцы соглашались не только на серебро…
  Брага, только что казавшаяся божественным нектаром, резко пахнула болотной тиной. С трудом сглотнув, Василий неверяще уставился на парнишку.
  - Что… Что ты сказал?
  - То и сказал! – Одинец вскочил. Костяшки на сжатых до боли кулаках побелели. Глаза яростно сощурились, лицо заострилось. – На коня ее боярин сменять хочет! Поэтому ее одну не снасильничали – товар берегли…
  Одинец с трудом перевел дыхание, и глухим голосом продолжил, говорил как о давно решенном:
  - Я Охлябу убью.
  Василий хмыкнул:
  - Ага. Только сначала тебе придется порубить с полсотни гридней, из которых половина небось не один год в битвах провела… Могу сказать, что удовольствие полное – когда тебя мечами секут…
  - Ну и пусть посекут! – упрямо надул губы Одинец. Мигом превращаясь в непослушного пацаненка. – Пусть! На том свете не стыдно будет отцу в глаза посмотреть! Да и без нее жить…
  - Ага! – кивнул Василий. – Вот батю порадуешь… Да поблагодарить сможешь, вон шишку аж отсюда видно. Не болит?
  От его участливого голоса, на глаза Одинца вновь навернулись слезы.
  - А что, сидеть сложа руки? Пусть всех продают? Может и спас, за тем что б хоть что-то сделал…
  - Вот именно. Что бы хоть что-то сделал! А не кидался под нож без толку, дурень! Твой батя спас тебя, что б род не прервался, а ты… Тьфу!
  Парнишка зло утер слезы.
  - Прервется род… Без нее, прервется…
  - Вот оно что… - прищурившись протянул Василий. – Люба она тебе?
  У парнишки аж пушок на верхней губе покраснел:
  - Люба…
  - Вот и останься жить ради нее… А я… Все равно старику слово дал… Да и хранить себя не для кого. – покривил душой Василий. Самому страшно стало. Ведь спешить надо. Только вот как жить потом, зная что такую мразь как Охляба под солнцем оставил?
  - Ты что, хочешь?… – у Одинца аж глаза высохли от удивления. Где-то в глубине мелькнула сумасшедшая надежда. Но пропала, видно вспомнил слова о полусотне челядинов. – Я с тобой!
  - А на кой леший, ты мне сдался? – грубо отрезал Василий. – Мне самому бы уцелеть, а еще за тобой приглядывать? Лучше покажи-ка свой меч, а то я как видишь…
  Одинец снова сник. И сам понимал, что от него в таком деле помощи, что от прошлогоднего снега.
  - А что ты один сможешь? Или думаешь, что тебя сечь не станут?
  - Станут, – уверенно улыбнулся богатырь. – Еще как станут. Да вот только и я, не всю жизнь на печке просидел...
  
   Василий покачав головой вернул меч Одинцу.
  - Этот единственный? – с робкой надеждой спросил он паренька.
  - Да… Не любил отец мечи ковать. Да и куда их в нашей глуши девать? Здесь подковы потребны, топоры, ножи. В общем только то, что в хозяйстве нужно, – немного смущенно ответил тот. – А что, неужели плохой меч?
  - Меч-то хорош, – вздохнул богатырь. – Это я не того… Короток для меня, легкий… Супротив одного, с таким одно удовольствие, а когда много, да в бронях… Поувесистей бы надо.
  Помолчали. Василий старался не смотреть на жалобные глаза парня. Вздохнул, но в следующий миг просветлел:
  - Тебя отец ремеслу учил?
  - А как же, – обиделся Одинец. – С малолетства помогать приучен. Последний год и самому доверял кое-что делать. Правда под присмотром. Вот только меч не смогу…
  - Да забудь ты про меч – нетерпеливо перебил Василий. – Ты дубину оковать сможешь?
  - Наверное смогу, – немного подумав, не совсем уверенно ответил парнишка. – Если объяснишь, как именно хочешь… А что?
  - Да так… - неопределенно махнул рукой Василий – Схожу-ка я воздухом подышать. Голову заодно проветрю…
  
  Когда Василий вернулся со свежей головой, Одинец не смог удержать удивленного присвиста. В руках богатыря, цепляясь за все уступы плохо сбитыми сучками, темнела бурой корой дубина. Если вот только можно назвать дубиной довольно толстое деревцо вырванное, как видно, с корнем. Да еще и в немаленький рост самого Василия.
  - Ну как, - довольный произведенным эффектом улыбнулся богатырь. – Сможешь оковать?
  Одинец только кивнул с трудом проглотив комок перекрывший горло.
  - Пошли, покажешь, как…
   В тот момент, когда на востоке появились первые проблески розовой зари, Одинец, с трудом приподняв чудовищную палицу, сунул ее в корыто с водой, отер мокрый лоб. Из корыта, с противным шипением поднимались густые клубы пара. В какой-то момент, даже показалось что вся вода так и выйдет не остудив пышущего жаром металла. Но вот, сквозь пар, матово блеснуло зеркало воды. Хотя какое там зеркало – одна накипь. Следом проступили очертания палицы. Одинец невольно поежился – такой быка можно свалить, целое бревно. Ее подымать-то тяжко, а уж что б размахнуться и вообще думать нечего. Он растолкал сладко посапывающего в углу кузни Василия. Пока ковал, не раз дивился – как умудряется спать под мерные удары молота, да вспомнил потом размер кувшина с брагой.
  - Вставай. Светает уже.
  Василий недовольно забурчал, но глаза открыл.
  - Эх, тетеря! Я такой сон зрел, а ты… - он шумно почесался. – Ну как, готово?
  Вместо ответа, Одинец гордо кивнул на кадку, над которой еще поднималось жидкое облачко пара. Василий вскочил с такой поспешностью, что парнишка аж отшатнулся – вроде только лежал, а в следующий миг обжигаясь, хватает палицу.
  - Молодец! – морщась, металл еще жег ладони, похвалил паренька. – Хорошо от отца перенял науку. Гляди-ка, не разу не видел, только по словам, и так добротно.
  От такой похвалы, Одинец зарделся. Только напоминание об отце немного омрачило радость. Что бы отогнать грустные мысли, спросил:
  - А ты уверен, что смогешь, такой оглоблей махать?
  Усмехнувшись, Василий молча вышел из кузни. Одинец поспешил за ним – уж больно хитрой была усмешка.
   Василий покачал палицу в руке, приноравливаясь к весу. По руке зазмеились толстые канаты мышц, живущие своей, независимой от остального тела жизнью. Подумал только: надо ж, не ослаб почти. Но руки отзываясь на привычную когда-то тяжесть, уже вскинули окованное дерево над головой, привычно закрутили. Одинец зачарованно смотрел, как огромная палица набирая скорость, все быстрее и быстрее мелькает вокруг богатыря. Вот уже и не видно ее, только слышен недовольный гул потревоженного воздуха, а вокруг богатыря завеса, сунься – голову напрочь оторвет!
   Наконец, движения Василия стали замедляться. Палица вынырнула из воздуха – вот уже и рассмотреть ее можно. А там и вовсе остановилась. Тяжело переводя дыхание, Василий опустил ее на землю. Навыки-то тело помнит, а вот силы все-таки не те. Когда-то мог такую крутить чуть не весь день не уставая. А тут, на-ко – всего ничего, а уж в груди похрипывает, да посипывает подозрительно. А что ты хочешь, буркнул он сам себе, сколько лет ничего тяжелее кувшина не подымал. Еще удивительно что это смог. Он посмотрел на Одинца. Парнишка стоял широко распахнув рот, чуть-чуть и челюсть вывихнет. На лице написан такой восторг, что Василий невольно подумал, что рановато себя в немощные записывать.
  - Ты слюни-то подбери, – смущенный обожанием написанным в глазах паренька, нарочно грубо бросил богатырь. – Поскользнешся еще…
  
  Глава 8.
  
   Солнце перевалило за полдень, когда сквозь деревья проглянул терем Охлябы. Ужом скользнув по земле, Василий выбрался на опушку леса. Увиденная картина мигом ухудшила и без того невеселое настроение. Первое что бросилось в глаза – вырубленный на два перелета стрелы лес. И трава выкошена. Не подкрадешься незамеченным. Во всем видно руку умелого воина. И небольшой ров вокруг стен, и сами стены разве что чуть ниже киевских. Да часовых наверху не понатыкано. Хотя, без сомнения, при малейшей опасности, таких на стенах появится предостаточно… Более чем. Для одного-то. Нельзя тут в наглую.
  Глаза богатыря привычно обшаривали укрепленный терем, в то время как в голове упорно искался ответ на вопрос: Как? Это тело редко забывает науку вбитую в него с потом, кровью и болью. А вот голова… Помнила-то много, да только вот к делу совершенно не относящегося.
  Где-то вдалеке, за толстыми стволами вековых деревьев, раздалось негромкое конское пофыркивание. Не потревожив ни единого листика, не шелохнув и веточки – вот она выучка – Василий метнулся к дороге.
  Четверо всадников в кожаных бронях никак не походили ни на пахарей, ни на охотников. А судя по тому, как не спеша беседуют, мерно покачиваясь в седлах, чужими здесь быть не могут. А коли в бронях, так может и среди тех были… Услужливый мозг мигом предоставил довольно хиленький, но план. Уже не таясь, Василий, по медвежьи, продрался сквозь кусты с таким шумом, что бедные кони аж попятились, даже вопреки раздирающим губы удилам. Оно и понятно – где в такой глухомани найдешь хорошо выученного боевого коня? Ошеломленные его появлением гридни даже не схватились за оружие. Только глаза с изумлением рассматривали редкого в этих местах гостя. Привыкли безответных стегать, с разгорающейся в груди лесным пожаром злобой, подумал Василий. Но ничо, счас посмотрим.
   Молча перегородив дорогу, Василий исподлобья уставился на всадников. Словно это ему доверили дорогу от всяких охранять. Оглядев пристально противников, привычно дал каждому характеристику. Трое простые как валенки. Да видно и воины из них такие же. Сытые, молодые рожи на которых так и написано, что привыкли только слабых. А вот четвертый старше. Бросаются в глаза шрамы, и посадка такая, что только многими годами в конном строю. Даже шелом не снял, как те. Этот не овца, этот волк.
  - Ну? – выдержав подобающую случаю пазу, проревел Василий. – Кто из вас вчера бесчинства творил?
  Всадники переглянулись, один даже наморщил лоб, пытаясь вспомнить о каких бесчинствах говорит этот… странный. И радостно заржали:
  - Какое ж то бесчинство было? – отсмеявшись, чуть выехал вперед старший, видно не только по возрасту, но и по званию, чуть не толкая широкой конской грудью Василия. – Так… Повеселились немного. Заодно и боярскую честь защитили.
  Его глаза, глаза матерого волка, хищно сузились ощупывая богатыря. По этому взгляду, Василий понял что не ошибся - самый опытный, самый опасный. Остальные так… шавки брехливые. А этот, вон, и руку уже держит на рукояти меча, и мышцы подрагивают готовые взорваться серией молниеносных движений, что мигом превратит неведомого наглеца в капусту. Ну, попробуй – мысленно бросил ему Василий, попробуй. По глазам уже увидел, как тот зорко отметил и одутловатое лицо, и характерный цвет носа, и красные прожилки в глазах… Вон, даже чуть мышцы расслабил. Может и умелый воин, а допустил ошибку – решил что противник слабоват. Непростительная в его службе ошибка. За его спиной молодые радостно ржали тыкая пальцами в виднеющуюся из-за правого плеча Василия палицу.
  - Стало быть не ошибся – сам себе кивнул Василий. И хмуро пояснил возвышавшемуся над ним гридню: – Боялся, вдруг невинных зашибу…
  Молодые еще ржали не до конца понимая что происходит, а по лицу старшего уже пробежала тревога. Рука дернула меч, даже до половины успел достать…
  Раздался глухой стук, хрупнуло. И под ноги перепуганному коню тяжело свалилось изуродованное тело. Молодые ошеломленно уставились на своего вожака – блестящий стальной шелом, привезенный им из дальнего похода, вмялся почти наполовину, проломив тонкую височную кость. Кровь брызгала быстрыми струйками, спеша покинуть мертвое тело. Ноги дернулись в тщетной попытке сбежать от смерти, и застыли навечно.
  Этого секундного замешательства Василию хватило на то, что бы следующим могучим ударом достать еще одного. Удар пришедшийся в плечо, выдернул гридня из седла, и с шумом бросил в густые придорожные кусты. Двое оставшихся наконец опомнились. Выхватив мечи, толкаясь и мешая друг другу, направили упирающихся коней на крутящего палицу Василия. Не дожидаясь неумех, тот сам бросился навстречу. Мечи взвились над его головой с небольшим опозданием. Размашистый удар расплющил ближайшего гридня, выбив из него крупные брызги крови. Следующий удар пришелся прямиком по крупу коня последнего. Бедная коняга жалобно ржакнув, тяжело рухнула на землю с размолотым в муку позвоночником. Всем своим немаленьким весом придавив к земле последнего всадника. Короткая агония и несчастное животное испустило дух.
  Василий переводя дыхание, опустил палицу. Конь первого, отбежав чуть в сторонку, косил испуганным взглядом на страшного человека. Вокруг, на сколько хватало глаз, сочная зелень кустов и травы покрылась темными крапинками крови. Ну и мясником стал, мелькнула осуждающая мысль. Словно не четверых, а сотни две резал.
  На плечи обрушилась усталость. Палица с глухим стуком упала в дорожную пыль, чудом не зацепив кровяную лужу. Ноги дрогнули. С большим усилием удалось устоять. Перед глазами мелькнули черные мошки. Василий с трудом вздохнул и помотал головой. Эх, развалина… На подгибающихся нетвердых ногах, кое-как дотащился до испуганного коняги. Похлопал по морде. Конь, дернулся но не отбежал. Стоял дрожа, только огромные карие глаза с мольбой смотрели на человека. Бархатные ноздри коня трепетали ловя приторно-страшный запах свежей крови.
  - Ну, - ободряюще прошептал Василий, - не боись. Я ж не зверь какой, что б беззащитное животное… Ты ж не виноват, что хозяин этим, которое плавает, оказался…
  Конь фыркнул и потерся мордой о его плечо, словно хотел сказать, что мол не осуждает, мол, жизнь такая.
   Василий с надеждой потянулся к седельной сумке. Так и есть. Что б такие и без бурдючка с вином?! С наслаждением сделал несколько больших глотков. Не вино, правда, но брага хорошая. Словно живая вода пробежала по мышцам. Усталость отступила, в голове прояснилось. Я ведь не напиться хочу, мысленно оправдался перед собой Василий, надо же хоть дрожь в руках унять. Оправдался, и покраснел от такой неприкрытой лжи. Сколько раз за последние годы к ней прибегал? Хоть бы новое что придумал.
   Стон донесшийся из-под убитого коня, разом отмел все мысли. Не время сейчас себя жалеть. С великим тщанием вытащил единственного уцелевшего из-под неимоверной тяжести мертвого животного. И вовсе не из-за жалости к раненому, просто, кто кроме него сможет рассказать, не поздно ли еще девчонку спасать. Может съехали уже купцы, тогда хоть узнать в какую сторону спешить нужно. Раз уж дал слово умирающему, то будь добр – сдержи. На слове крепком земля русская держится.
   Пока раненый был без сознания, Василий его обыскал, да связал руки покрепче. Благо в седельной сумке и веревка прочная отыскалась. Хоть при таких ранах и не сможет сопротивляться, но лучше даже такого поостеречься. Чем, как они недавно, понадеяться на силу.
   Жаль было брагу без толку переводить, но и ждать пока сам в сознание вернется времени не было. Скрепя сердце, плеснул немного восхитительной жидкости на перекошенное болью лицо гридня. Плотно закрытые веки, с длинными как у девицы ресницами, чуть дрогнули. Василий с тяжелым вздохом плеснул еще. Негромко застонав, раненый приоткрыл глаза и недоуменно посмотрел на богатыря. Оно и понятно, не помнит что произошло. О землю так шмякнуться - и имя свое забыть можно. К чести гридня, одного быстрого взгляда хватило оценить ситуацию. Рыпнулся было, да вязал его Василий на совесть, поэтому только зашипел от резкой, бьющей все тело боли, в перебитых ногах.
  - Ну? – криво усмехнулся Василий. – Попытался?
  Ответом был полный ненависти и страха взгляд. Василий пристально всмотрелся в перемазанное брагой пополам с пылью лицо молодого парня. Совсем пацан. Только-только на подбородке начали появляться первые завитки русых волос. И что ему дома с мамкой не сиделось?
  - Что с девчонкой? – сурово спросил богатырь.
  Пленник не ответил продолжая сверлить его лицо горящим взглядом. Тяжело вздохнув, Василий несильно сжал изуродованную ногу. Сломанные кости подались под рукой задевая друг друга острыми осколками.
  - С-св-волочь! – взвыв, сквозь стиснутые зубы выдавил пленник. Гримаса дикой боли перекосила лицо. – Пошел ты…
  - Герой? – Василий поморщился. – Зря. Все равно все расскажешь. Так может лучше не мучать себя?
  На лицо пленника набежала тень. Презрительно сплюнув кровь с разбитых во время падения губ, усмехнулся.
  - Девку боярин за коня торгует. Сейчас где-то в подвале сидит.
  Василий удовлетворенно хмыкнул. Значит не уехали еще купцы. Не зря торопился.
  - Где именно?
  - Я человек маленький, – снова усмехнулся пленник. – Мне боярин не докладывается. Где-нибудь в тереме.
  - Какова охрана?
  - А охрана такова, что тебе ни в жисть не пробраться. Строили с расчетом долгие осады выдерживать.
  - Где тайный выход из терема? – быстро спросил Василий. По тому, как стрельнул глазами парень, богатырь понял что не ошибся. Даже звери не любят один выход из норы, а уж что говорить о человеке.
  - Нетуть тайных выходов. А и есть, то мне не ведомо.
  Ну, родной, прищурился богатырь. Ты и врать-то не умеешь, хоть бы для приличия задумался, а то выпалил скороговоркой, сразу видно, что для такого момента готовил.
  - Не знаешь значит? – задумчиво протянул Василий. – Может и правду говоришь, только вот сам пойми, нет у меня резона тебе верить. Ты пока подумай как следует, а я тем временем вот что расскажу…
  Пленник хмыкнул. Василий как можно доверительнее продолжил:
  - Довелось мне как-то к царьградцам попасть… Хитрые я тебе скажу ребята. А уж на выдумки как горазды! Зашел у нас разговор о пытках. Ну, я и говорю им, мол, не развяжешь язык человеку, коль он этого не восхочет. И что ты думаешь? Их умельцы оказывается такую штуку придумали. Берется щепочка тоненькая, да засовывается мужику в … ну, сам понял куда – Василий заговорщицки подмигнул. – Ну вот, засовывается а потом поджигается самый кончик… Щепочки естественно. Не поверишь – самый здоровый мужик через полминуты соловьем поет!
  Василий увлеченно хлопнул себя по колену. Даже рассмеялся. Краем глаза уловил как пленник судорожно облизнул разбитые губы. Что ж, успех нужно развивать.
  - Да что я все говорю? – богатырь заозирался вокруг. – Я тебе покажу. Правду ведь говорят что лучше один раз увидеть… О! Вот именно такая!
  Василий выхватил из-под ног щепку. Хозяйственно оглядел. Кивнул одобрительно.
  Презрительность пленника как корова языком слизнула.
  - Ты, это… - неуверенно пробормотал гридень. – Ты не балуй…
  Василий пожал плечами.
  - А что, мил человек, делать прикажешь? Убедиться-то я должон.
  - У, леший! – взвыл парнишка. – Что б тебя Ящер! Есть, есть ход!
  Торопливо выкрикнул он, видя как взгляд Василия остановился на завязках его портов.
  - Вот это разговор! – рассмеялся богатырь. – Давай, только поподробнее. Сам понимаешь, дело-то спешное.
  - Четверть версты отсюда речка течет. Туда и выходит ход из терема. Найти просто – там дуб засохший стоит. Аккурат в пяти шагах от него и найдешь…
  - Дуб засохший, – запоминая, повторил богатырь. – А еще приметы какие?
  - Да нет там больше примет! Ход крышкой закрыт. На крышке земля навалена и для неприметности кусты посажены. Под кустами и ищи!
  - Добро. А речка где говоришь?
  - Отсюда прямиком на всход, – торопливо, не сводя взгляда со щепочки тараторил пленник. – Полверсты всего. Если не меньше…
  Василий отбросил теперь уже ненужную щепочку. Знал бы парнишка, что не смог бы он применить царьградскую придумку…
  - В деревеньке ты тоже был? Девок насильничал?
  - Нет! Да… - парень сник. – Только не насильничал. Это они, Быстряк со своими… А я только…
  - Что – только? – нахмурился богатырь.
  - Не насильничал я! – почти плача закричал пленник. – Держал я только!
  - Держал значит? – Василий почувствовал что ярость вновь ударила в голову. – Значит не виновен?
  Широко распахнутые в животном страхе глаза неотрывно следили за поднимающейся гигантской палицей.
  - Пощади! – заскулил он. – Что я мог? Боярин приказал! Я ж на службе!
  - А ОНИ, небось тоже пощады просили? Их, пощадил?
  С хеканьем, словно рубил дрова, Василий наотмашь опустил палицу. С тихим треском, как гнилой орех, проломился череп. В лицо богатыря плеснули горячие ошметки плоти. Отвернувшись от дергающегося в агонии тела, Василий брезгливо отер палицу о траву. Налипшая кашица из мозгов и крови стиралась с трудом.
  
  Речка отыскалась сразу. Как и говорил пленник в полуверсте. Несколько раз пришлось Василию пройти по берегу в поисках сухого дуба. Только когда уж отчаялся искать и корить себя что не расспросил подробнее, углядел краем глаза суховатый ствол невысокого деревца. Плюнул с досады. Услышав – дуб, искал необхватное дерево. А тут – и дубком-то сложно назвать. Так, дубишко. Даже дубишечко. Не больше его палицы. Остальное было проще. Заросли малинника отыскались сразу. Повозился немного, дергая то один куст, то другой, пока один из кустов не остался в руках. Копнул и сразу наткнулся на окованную медью деревянную крышку.
  К тому времени как смог открыть тайный ход, солнце склонилось к верхушкам деревьев. Василий задумался. Лезть сейчас не имело смысла. Купцы уехать не могли – кто ж в дорогу отправляется на ночь глядя. Значит раньше утра не уедут. А то и еще на пару дней останутся. А вот стража небось вся наготове. Не может быть, что б не нашли еще тех четверых. Стало быть охрану усилили. Так что, лезть сейчас, все равно что через главные ворота войти. Пусть охолонут малость. По собственному опыту известно, что будь ты на страже трижды внимателен, а как начнет луна к закату клониться тут и подкрадывается предательский сон. Заснуть-то не заснешь, но не заметишь многое. Не зря все тати именно это время для своих дел выбирают. Приняв такое решение, богатырь удобно устроился на мягкой траве с остатками захваченной в бою браги.
  
  Подземный ход заканчивался массивной дверью, сплошь обитой железными полосами. Василий приложил ухо к холодному, покрытому бурой ржой металлу. С той стороны двери не доносилось ни звука. Либо действительно никого, либо дверь толстая настолько что звуки не пропускает. А коли так, то стоит начать ломать – на шум вся охрана сбежится. Эх, Василий мысленно махнул рукой, авось…
  С трудом развернувшись в узком - на кошку что ли рассчитывали - ходе, ободрав при этом плечо, Василий уперся в дверь. Ноги заскользили по земляному полу оставляя глубокие борозды. Наконец остановились упершись в невидимое препятствие, и сразу за этим раздался негромкий скрип дерева. Вены на его шее вздулись удавами, на лбу выступили бисеринки горячего пота. Сквозь нарастающий звон в ушах донеслось жалобное поскрипывание. Взревев, Василий что было сил толкнул дверь. Старое дерево не выдержало, с треском полопались толстые доски, жалобно застонали выдираемые из гнезд гвозди, и, в следующий миг, Василий всем своим нелегким телом рухнул на каменный пол подвала. Последним усилием воздел себя на ноги, выхватил палицу, осмотрелся.
  Подвал в который его занесло видимо задумывался как погреб. Вдоль серых, каменных стен тянулись длинные полки которыми, судя по мохнатой плесени, не пользовались уже очень давно. Потолок был на удивление высок, палицей, правда, не помашешь, но голову не царапает.
  У дальней от Василия стены, взбегала к потолку узенькая каменная лесенка. Там, сквозь сумрак подвала, угадывалась крышка подпола. Осторожно поднявшись по скользким ступеням, Василий потрогал ляду. Холодный металл ожег руку. Тут плечом не выдавишь, сокрушенно подумал он, если заперто – все коту под хвост.
  Ляда подалась на удивление мягко и без единого скрипа. Петли смазанные на совесть и не вздумали сопротивляться. Взору Василия открылся освещенный чадными факелами коридор. Аккуратно прикрыв крышку богатырь прислушался. Тихо, только комары звенят. Ну что, подумал Василий, в терем я попал. А дальше что? Тут комнат, обойти – жизни не хватит. А если и не здесь держат вовсе, а в одном из домов для челяди? А то и еще где? Терем – это название только. А так деревенька целая. Хотя боярин небось гордо именует Городом. Или Городищем. Хотя… В этой глуши и правда за город сойдет. Или, что точнее, за городок. Так что, просто искать – зря время терять. Тут точность нужна. А кто точнее самого боярина может сказать где пленница? А боярин где? На самом верху. Василий иронично похвалил себя за открытие. Люди везде одинаковы. И все считают – чем выше, тем безопаснее. Вот и настала пора проверить правда ли. Только если правдой окажется… Василий зябко поежился, ну да авось…
  Охраняющий лестницу гридень, сладко посапывал опираясь на длинное тонкое копьецо. Кольчугу такое не пробьет, да вот только где взять эту кольчугу? Да и шум поднять успеет. На цыпочках, не дыша, Василий медленно приближался к охраннику. Только молился про себя богам, что б не выдали нечаянным скрипом половицы. Осторожный хозяин специально заказывал умельцам несколько таких половиц. Сам привыкнешь со временем ступать мимо. А вот коли непрошеный гость явится, лучше всякого охранника упредит.
  Сосредоточившись на половицах и охраннике, Василий не уследил как рукоять палицы предательски звякнула о факел. Ругая себя последними словами, богатырь застыл, боясь даже выдохнуть. Гридень вздрогнул, сонно плямкнул губами, перехватил поудобнее копье и… не открывая глаз продолжил сладко посапывать.
  Немного выждав, Василий осторожно перевел дух. Сердце как сумасшедшее кидалось на ребра, грозя грохотом перебудить весь терем. До растяпы оставалось каких-то три шага, когда богатырь решился. Длинным скользящим полупрыжком-полушагом, точнехонько, как учили в молодости, он оказался рядом с гриднем. Подхватив одной рукой копье – упадет, грохоту не оберешься, что было сил опустил пудовый кулак точно на темечко растяпы. Тяжелым кулем, без единого звука тот опустился на темные доски пола. Один есть.
  Быстро сорвав с оглушенного пояс с ножнами, Василий вытащил нож. Не меч конечно, но, гм, дареному коню… Остро блеснул в свете факелов отточенный клинок и на шее гридня вспухла кровавая полоса. Придержав сучащие в агонии ноги, Василий деловито оглядел дело рук. И не в жестокости тут дело. Крепко была вбита воинская наука – не оставлять в тылу супротивника. И так того и гляди заметят, а тут еще трясись – а ну как в сознание придет, да заголосит благим матом.
  Терем оказался добротным, в три поверха. На втором охрану не углядел – может и нет вовсе. Зато на третьем сразу трое. И ладно бы у лестницы, но все трое стояли возле большой, чуть не со стену, двери в конце коридора. Переполоха не миновать. Это не тот щенок внизу. Это уже настоящие псы, по всем повадкам видно бывалых воинов. Рослые, в шрамах, мечи по обычаю русов выглядывают из-за плеча – что б не тратя времени на замах, одним движением выхватить и опустить на голову противника. У самого старшего даже голова выбрита как у руса, длинный седой чуб змеится за правое ухо. Сначала даже показалось что рус, ан нет – рожа славянская, в крайнем случае - русич. Двое помоложе внимательно прислушиваются к его рассказу. Шеломы у всех сняты, на полу лежат, но кольчуги поблескивают. Да и не скажешь, что расслаблены. На любой шорох кидают внимательный взгляд. Пока богатырь присматривался к охранникам, голова усиленно искала варианты. И наконец осенило – где хитростью никак, наглостью получиться!
  Спустившись чуть вниз, Василий начал подниматься наверх не таясь. Даже топал специально, что б услышали. Не ожидающие подвоха стражи, лишь заинтересованно бросали взгляды на приближающегося здорового мужика. Неровное пламя настенных факелов, причудливо изменило его черты.
  - Это кого еще Ящер несет? - сощурившись всмотрелся в полумрак чубатый. – Ты что ли, Башило? Из-за этих факелов и хари-то не разобрать.
  Буркнув нечто невнятное, что могло быть истолковано, мол я это, Василий продолжал идти прямо на них. Не доходя пары шагов, его рука взметнулась к плечу, плотно обхватила рукоять палицы и обрушила на ближайшего охранника. Не зря определил их Василий как бывалых воинов. В самый последний момент гридень успел выхватить меч и подставить под удар. Даже отвел чуть в сторону. Только помогло ему это мало. Обиженно дзынкнуло, и, не выдержав столкновения, меч сломался открыв для палицы прикрытое лишь тонкой кольчугой плечо. Смачно плюхнув, палица, смертельно изуродовала гридня. Вскрикнув, он неудачно упал прямо богатырю под ноги. Этой секундной паузы двум другим хватило, разобраться что к чему. Выхватив мечи, они бросились на Василия. Не мешая друг другу, начали умело теснить прочь от двери. Вертясь ужом, он с трудом парировал удары двух булатных мечей. Вот когда сказалось долгое пьянство. Справившись с несколькими сосунками решил было, что силен как прежде. Да только куда там! Сквозь разъедающий глаза пот видел оскаленные в ярости рты противников, горящие жаждой убийства глаза. И не заметил хитрого удара седого. Рухнув в полубеспамятстве на пол, понял – плашмя достал, змей. Сквозь глухой гул в голове, донесся голос седого:
  - Как он?
  - Насмерть положил, сволочь. Грудь, словно яйцо всмятку!
  - Ах ты… - не в силах даже прикрыться, Василий корчился от посыпавшихся на него ударов ногами. – Скотина…
  - Оставь, Быстряк! – властный, требующий немедленного повиновения голос доносился глухо, как сквозь десяток пуховых подушек. – В подвал его. Как очухается порасспросишь, кто подослал. А до тех пор, что б живой был. Учти, с твоей головы спрошу!
  Последнее, что услышал Василий, это недовольное ворчание седого – Быстряка. Перед глазами завертелись черные круги и сознание окутала непроницаемая мгла.
  
  Глава 9.
  
  Сначала появилась боль. Всепоглощающая, жадно дергающая каждую пядь избитого тела. Затем сквозь боль стали проступать обрывочные видения. Яркими вспышками мелькнуло, как не заботясь волокли по ступенькам, встречая довольным хмыканьем каждый удар головы о твердые ступеньки, лязг несмазанного замка, тяжелый удар о каменные плиты пола. Холод.
  Василий для пробы шевельнул рукой. Боль стеганула так, что застонал, но руки не связаны. Это плохо – значит уверены в охране. А после того, как смог незамеченным пробраться в терем, охранять будут так, что князь позавидует. А ведь столько еще надо успеть. Василий снова застонал.
  - Ну же, храбрец, тише… - раздался где-то совсем рядом, нежный до дрожи, девичий голосок. На разгоряченную щеку опустилась прохладная узкая ладошка. – Ты лежи. Ох, горюшко, как они тебя…
  Вздрогнув от неожиданности, Василий с неимоверным трудом разодрал склеенные засохшей коркой крови ресницы. С трудом удалось собрать так и норовящие разбежаться в разные стороны зрачки. Из полутьмы выступило миловидное девичье личико. Лет шестнадцати, прикинул богатырь, а то и меньше. Вон, глазищи какие! От такой красоты даже боль стыдливо поджала хвост, немного утихнув. Василий в немом восторге залюбовался огромными серыми глазами, что жалостью смотрели на его распухшее от побоев лицо. Гордый изгиб бровей, длинные пушистые ресницы порхали крыльями диковинной бабочки. Полные, алые губы искривились в жалостливой гримасе.
  - Никак сама Леля ко мне пожаловала? – попытался пошутить не слушающимися губами Василий.
  Девушка зарделась, мотнула головой так, что бы густая прядь светлых шелковистых волос, закрыла лицо от нескромного взора.
  - Да будет тебе, храбрец, – чуть слышно прошелестело из-под волос. – Я такая же пленница…
  - Жаль, – понарошку расстроился богатырь. – А я уж решил, что заберешь меня прям отсюда в Вирий. Я б там целыми днями пил мед и восхвалял твою красу.
  - Ну, леший! – негромко рассмеялась девчонка. – Душа еле в теле держится, а насмешничаешь!
  - Ну, так уж и еле держится! Да она в тело так вцепилась, никакими клещами не оторвешь! – уверенно хмыкнул Василий. Поморщился от боли в ребрах и продолжил. – Ты вот что скажи. Я тут одну пленницу ищу, что давеча боярские люди умыкнули. Не встречалась ли?
  Девчонка вздрогнула. На миг выглянула из-под завесы волос, в широко распахнутых глазищах мелькнули слезы.
  - Не ту ли, что на коня поменять хотят? Да других здесь вроде и нет…
  - Постой, постой, - Василий забыв про боль в теле аж привстал. – Уж не ты ли? Уж не Званой ли кличут? Не внучка ли Звяги?
  Девчушка кивнула.
  - А я то уж думал не найду тебя! Меня дедушка твой попросил присмотреть…
  - Дедушка?! – Звана откинула волосы, с затаенной надеждой впившись взглядом в лицо богатыря. – Что… с ним?
   Василий опустил глаза. Видно – догадывается, а поверить не хочет. Как ей сказать? Он неловко протянул руку и положил на хрупкое плечико.
   - Нет его больше… У меня на руках умер… Взял слово, что за тобой пригляжу. Да не успел я немного. Вот потому и здесь…
  Не находя больше слов, замолчал. Звана, опустив глаза, пристально разглядывала свои руки. Только слезинки, блесткими звездочками срывались со щек, безмолвно падая на холодный, каменный пол.
  Василий окинул взглядом подвал. Каменные стены, сырой, холодный пол, да небольшое окошечко у самого потолка. Окошечко – кошка не пролезет, а иди ж ты – прутьями железными перегорожено.
  Наконец плечи девушки вздрогнули, поднялись и опали в горьком вздохе.
  - Зачем же ты пришел, храбрец? – безжизненно прошептала Звана. – Что мне теперь? Кроме деда нет у меня никого… А так и ты ни за что сгинешь.
  - Ты брось это, девка! – сурово сдвинул брови Василий. – Тебе еще детей родить, да назвать в честь деда! Что б память в правнуках жила! Да и я пока что не сгинул, и не тороплюсь по правде!
  - Все равно, нам отсюда не выбраться, – горько рассмеялась Звана. Василий с удовольствием отметил, что блеснул лучик надежды в полных горчи глазах, но, увы, сразу погас. – Охрана такая, что… Да и некуда мне идти.
  Василий хотел было нахмуриться, но даже брови болели так, что аж зашипел.
  - Звана, - мысль пришедшая в голову была не такой уж и сумашедшей. – Ты Одинца знаешь?
  - Знаю – по мигом покрасневшему лицу девушки, Василий понял что не ошибся. Значит нужно бить дальше.
  - Так вот, коза-дереза. Этот герой пообещал, что коли не получится у меня вернуться с тобой, то сам пойдет убивать Охлябу. Как думаешь, чем это закончится?
  Звана закусила губу. Мигом вспомнила, как таяла в сильных объятиях сына кузнеца. Как сговаривались о свадьбе, вместе мечтали…
   - Нам все равно не выйти отсюда.
  Василий только хитро подмигнул.
  
  Зверко отчаянно боролся со сном. Ночь на исходе, тут бы спать да спать, но уж больно однозначно выражался Быстряк. Девка что, ее и караулить особо нечего – сидит, да плачет потихоньку. Зверко вздохнул - жалко было девку, но что поделаешь, коль боярин так восхотел? Другое дело этот появившийся, как морок, мужик. И какой леший его принес?
  Зверко толкнул своего напарника:
  - Не спи, тетеря!
  - Да не сплю я! – обиженно протянул тот, вздрогнув от неожиданности. – За собой следи!
  Гридни зло уставились друг на друга. Неожиданно Зверко широко улыбнулся.
  - Да ладно тебе, Славуня. Просто боязно немного…
  Славуня хмыкнув покосился на напарника. Не увидя ожидаемой иронии на его лице, нехотя признался:
  - Мне то ж, не по себе. Видел, что с Мизгерем, этот – Славуня кивнул в сторону подвала с пленниками, - сотворил?
  - Не, я ж тут с середины ночи, почитай, стою. Так, слышал кое-что… постой, ты ж как раз там где-то был?
  - Угу, – хмуро поежившись, буркнул Славуня, - Хвала богам, на улице сторожил. Когда крик подняли, я ж первый в терем ломанулся. Вбегаю, а там у лестницы Буня лежит… А кровищи!… Наверх-то когда пришел, там все уже кончено. Этого, Быстряк крутит, а Мизгирь уж и не дышит почти… Я как глянул, чуть не вывернуло – плечо словно из живота растет!
  Зверко широко распахнув рот, жадно ловил каждое слово.
  - Неужто так можно? – недоверчиво спросил он.
  - А как думаешь, коли вдвоем его палицу волочить пришлось? Одному поднять - и думать нечего. А этот, – он снова кивнул в сторону подвала, - супротив троих ей махал!
  Зверко попытался представить эту картину, и себя на месте Быстряка. Получилось так правдоподобно, что даже икнул от страха. Покосившись краем глаза на надежную дубовую дверь, неуверенно сказал:
  - Ну, все равно же, Быстряк его завалил?
  - Завалил. Только, - Славуня доверительно наклонился к товарищу и тихонько, не дай бог, кто услышит, прошептал. – Я вот что скажу. Будь там место для размаха, да один на один, от Быстряка бы мокрое место осталось. Истинно говорю…
  Шорох, донесшийся из подвала с пленниками одновременно с последними словами, прозвучал так зловеще, что оба содрогнулись, мертвыми хватками вцепляясь в рукояти мечей.
  Помолчали, думая об одном и том же. Первым не выдержал Славуня. Осторожно подошел к двери ведущей в подвал, осмотрел. Хорошая дверь. Ладили подвал всяких татей держать, вот и постарались, на славу. Толстая, мореного дуба, вся в полосах кованого металла, петли в три пальца толщиной. Такую не вышибешь. Разве что кто из богатырей князя Владимира смог бы. Да, хвала богам, откуда тем богатырям в этой глуши взяться? На всякий случай заглянул в окошечко в центре двери. Странный мужик скрючившись неподвижно лежал у дальней стены. Смерив взглядом ширину плеч, Славуня только покачал головой – у самого плечи такие, что в иные двери боком приходиться. А у этого и того шире – не человек, а велет. И откуда только такие берутся? Славуня перевел взгляд чуть в сторону, и оторопел. Девчонка дотянувшись до решетки окна, приладила к прутьям поясок и теперь сосредоточенно пропихивала голову в завязанную на другом конце петельку.
  - Эй, ты это чего удумала, а? – нервно облизнув губы, окрикнул ее Славуня.
  Звана игнорируя окрик продолжала заниматься своим делом.
  - Зверко, а Зверко, – позвал Славуня напарника. – Ты гляди, чего эта бестия удумала! Она счас удавиться, а нас потом боярин…
  - Девка, ты это брось! – выкрикнул из-за плеча Славуни Зверко, которому одного взгляда хватило понять всю серьезность ситуации. – Себя не жалко, хоть нас пожалей. Нас же на кол посадят!
  Девчонка наконец соизволила взглянуть в их сторону. Оба охранника аж отшатнулись, настолько сильна была ненависть в этом взгляде.
  - Заслужили, прихвостни боярские! Одно жалею, что увидеть это не смогу!
  - Эй, мужик, - испуганно завопил, лежащему на полу, Зверко. – Останови эту дуру. Нелюдь, что ли?
  - Не остановит. – с горечью полыни в голосе ответила девушка. – Помер! Забили до смерти. Нелюди.
  Эти слова вконец добили охранников. Мало, что Быстряк обещал шкуру снять, коли приключится чего с мужиком, так за девку боярин вообще такое сотворит – подумать страшно! У обоих аж шеломы зашевелились от усиленных раздумий.
  - Че делать-то? – заныл Славуня, словно мальчишка теребя рукав Зверко. – Че делать?
  - Че, че… За Быстряком бежать, вот че! И поскорее.
  - Да ты что, пока бегаем, эта и впрямь удавится!
  - А ты, что предлагаешь?
  - Надоть отобрать у нее пояс, а там и за Быстряком. Пусть дальше сам думает. Заодно и мужика проверим. Может жив еще…
  Зверко задумчиво пожевал губами. Оно и правда, за Быстряком сбегать не успеют. А вот коли получится девку сберечь, то глядишь, и боярин этого не забудет. Может даже награду какую подкинет.
  - Будь по-твоему, – решился наконец он. – Но что б смотреть в оба!
  С трудом откинув тяжеленный - пуда два, не меньше, засов, гридни опасливо ступили в подвал. Держа руки на рукоятях мечей, подскочили к девчонке, вырвали из рук тонкий поясок. Звана попыталась сопротивляться, да куда ей против двух здоровых парней. Славуня только отмахнулся слегка, и она, не устояв на ногах, шмякнулась в угол.
  Не обращая больше внимание на глотающую слезы девчонку, охранники осторожно приблизились к Василию. Смелый Зверко толкнул скрючившегося мужика в плечо, отскочил, наполовину вытягивая меч. Не издав ни звука, тело перевернулось на спину. Славуня поморщился, увидев вместо лица маску спекшейся крови. Лязг за спиной заставил подскочить чуть не до потолка – это Зверко задвинул меч в ножны.
  - У, леший! – в сердцах плюнул Славуня. – Тише не мог?
  - Да будет тебе, – Зверко всмотрелся в изуродованное лицо пленника. – Он похоже и правда помер. Не дышит вроде…
  Он наклонился к пленнику, вслушиваясь в дыхание. Славуня, тут как тут, чуть лбами не столкнулись.
  - Не дышит… - прошептал Славуня.
  - Ага. – тоже шепотом согласился Зверко. – Помер.
  В этот момент распухшие от побоев веки широко распахнулись, и на охранников весело блеснули небесно-голубые глаза.
  - Не помер… - больше, Зверко сказать не успел. Огромные ладони опустились на склоненные головы охранников и с силой сошлись.
  Звана зажмурилась, когда до ее ушей донесся противный хруст проламываемых костей.
  - Ну, девка, теперь не отставай, – бодро потрепал ее по плечу Василий.
  Не теряя времени, он снял с мертвецов перевязи. Ловко пристроив оба меча за спиной, проверил легко ли вынимаются, сделал парочку пробных махов. На удивление, мечи оказались довольно неплохими. До настоящего, богатырского меча им конечно далеко, но для битвы сойдут.
  Нехорошо усмехнувшись, Василий с легким щелчком забросил мечи в ножны.
  
  До боярского терема, что хвала богам оказался неподалеку, удалось добраться без приключений. Только один раз, заслыша издалека шаги одинокого охранника, Василий юркнул за высокую поленницу, увлекая за собой Звану.
   У резного крыльца, Василий затаился вслушиваясь в темноту. Через мгновение показавшееся вечностью, с крыльца донесся чуть слышный вздох. Ладонь помимо воли, с поспешностью обхватила рот Званы. Молчи, мол, девка. Страж на крыльце видимо от скуки негромко затянул песню:
  -Ой, ты рябинушка…
  Ой, ты матушка…
   После первых же заунывных звуков скрипнула дверь.
   - Беспута, совсем с глузда двинулся? – недовольно бросил грубый голос. – Ты бы еще плясать вздумал!
   Беспута, судя по голосу совсем молодой отрок, обиженно возразил:
   - Да нешто, опять кто к боярину полезет? Охрану и так утроили – мышь не проскользнет!
   - Ну, Беспута, твой отец как в воду глядел когда имя придумывал! Давай, дуй на боярский поверх, может хоть там от тебя толк будет.
   - А здесь как же?
   - Не твоего ума дело! Пришлю кого-нибудь. А ну, шевелись!
   Вслушиваясь до боли в ушах, Василий услышал как сапоги охранника протопали вглубь дома.
   Показав девке знаками держаться чуть позади, Василий кошкой взмыл на крыльцо, снова прислушался. Тихо. Осторожно, стараясь не скрипнуть, приоткрыл дверь – никого.
  В тереме, богатырь огляделся. Вон знакомая лестница, стало быть чуть дальше по коридору и ход тайный.
   С верху, с третьего поверха раздались негромкие голоса. По ступенькам застучали тяжелые сапоги. Надо спешить. Дернув Звану за руку, Василий молнией метнулся по коридору. За спиной услышал сдавленный вскрик, мысленно выругался, но не сбавляя скорости потащил девку за собой. Шаги на лестнице затихли.
   - Померещилось, – спустя вечность объяснил невидимый охранник и шаги возобновились.
   Василий смог перевести дух, только когда над головой с тихим стуком захлопнулась крышка железного люка.
   - Ты чего вопила, дуреха? – накинулся на виновато потупившую глаза девку богатырь. – Нас же чуть не выловили!
  - Там… кровь была… весь пол… - оправдываясь залепетала Звана.
  - Ну была… А ты думала что я сюда мороком проскользнул?
   Звана медленно покачала головой. Одно дело догадываться, и совсем другое – видеть собственными глазами такое страшное подтверждение.
   - Так-то, девка, – уже тише сказал богатырь. – Сами себе судьбу выбираем.
   Звана тихонько всхлипнула. Василий, утешая, неумело приобнял. Это с виду она взрослится, а в душе ребенок совсем… И за что ей такое выпало?
   - Ну, будет… - ласковые слова подбирались с трудом. За столько лет корчемной жизни оно и понятно. Язык за это время больше к другим словам привык. – Спешить нам надо. Того и гляди хватятся.
   Он несильно подтолкнул Звану к провалу тайного хода.
   - Быстрее. Жалеть после будем. А сейчас, как бы нас не пожалели.
   Едва пробившийся через железную толщу крик, неприятно резанул по сердцу:
   - Сбегли, сбегли!
   Не дожидаясь чем это может закончится, Василий нырнул в тайный ход. Следом за ним, как привязанная, торопливо засеменила Звана.
  
   Из хода вывалились оглушенные сумашедшим бегом, с первыми лучами солнца. Звана радостно рассмеявшись, бросилась на шею богатыря. Василий, только отупело качал головой. Всего сутки минули, а кажется несколько лет. Небось и волос седых прибавилось…
   Богатырь глубоко вздохнул. Свежий ветерок услужливо донес чудные запахи леса. Хорошо-то как. Самое время отдохнуть, сил поднабраться…
   - Стой, девка, – отстранился от Званы богатырь. – Дорогу к дому найти сможешь?
   - Могу… - удивленно вскинула брови Звана. – Тут рукой подать. Ты к чему спрашиваешь?
   - К тому, что торопится тебе надо. С минуты на минуту погоню обрядят. Я задержу их немного. А ты тем временем должна до дому добежать, хватай Одинца, и уходите в Киев…
   Звана смотрела на богатыря глазами полными слез. Внезапно плотина рухнула и по щекам пробежали мокрые дорожки.
   - Не надо… не ходи… - чувствуя что это бесполезно, все же попыталась отговорить его девушка. – Пойдем с нами. Я все тропки лесные знаю! И с лешим здешним знакома. Он погоню запутает…
   - Уходите в Киев, – будто не слыша продолжил богатырь. – Найдите там корчму Данилы Новгородца. Скажите – Василий послал. Пусть покажет мою избенку. Худовата, правда, но как обустроитесь немного, может и другую присмотрите…
   Поправив рукояти мечей, Василий подошел к ходу.
   - Не убивайся ты так! – обернулся он на последок к Зване. – Их там не больше полусотни, а воинов настоящих и того меньше. Мне это на один кутний зуб. Да и обещал я твоему деду, что верну Охлябе должок.
  
  Глава 10.
  
  Впереди раздался топот, лязг, словно навстречу неслась железная лавина. Не замедляя шага, Василий выхватил мечи. Теперь главное устоять, не отступить. Ход узковат, с боков не зайдут, только б с наскока не опрокинули. Неслись уверенно. Не ожидали, что беглец может назад вернуться, за это и поплатились. Василий почувствовал как тяжелое тело навалилось на меч, жалобно вскрикнуло, но влекомое общей волной, накололось по самую рукоятку.
   Василий с трудом сдерживал людскую волну. На последнем усилии толкнул, высвобождая мечи. На руки сразу же хлынула горячая, липкая кровь. Бездыханное тело тяжело упало к ногам, преграждая ход. Хорошо, преследователи факелов с собой не прихватили. Судя по жутким проклятиям, уже споткнулись о труп первого. Что ж, веселимся!
   Василий, наугад ткнул мечом вниз. Тонкий крик боли возвестил что удар не пришелся впустую. Ну раз так, то еще раз по тому же месту!
   Толпа немного схлынула, почуяв неладное. До слуха богатыря донеслись робкие голоса. Не послал боярин ни одного опытного воя. А это – простая челядь. Столкнувшись с врагом, враз растерялись что делать. Не давая противнику опомниться, Василий взревел, распаляя себя на бой. Выставив мечи, на манер копий, впереди себя, бросился на врага. В лицо ткнулось что-то мягкое, вскрикнули, ноги едва не споткнулись об очередное упавшее тело. Хрупнули чьи-то ребра. Наугад тыкая острыми концами мечей, Василий пробирался вперед. Только один раз рука почувствовала сопротивление, но поднажав, с удовольствием уловил скрежещущий звук рвущейся кольчуги. В таких только в корчму ходить, от ножа в пьяной драке беречься. А супротив воя с мечом…
   Мечи несколько раз бесцельно ткнули в пустоту хода, в земляную стену. Не сразу дошло до богатыря, что не слышит уже испуганных вскриков. Только далеко позади, нет-нет, да и раздастся всхлип боли.
   Василий остановился перевести дыхание. В груди клокотало, как в котле с кипящей водой. Не выпуская меча, тыльной стороной ладони отер пот со лба. Воздух подземелья и так не отличавшийся свежестью, загустел от тяжелого запаха свежей крови.
   Василий с наслаждением втянул в себя этот пьянящий любого воина аромат. На победителях и раны зарастают быстрее, а уж запах вражеской крови восстановит силы почище любого отдыха!
   Ураганом пронесся Василий по тайному ходу. Коли и попалась какая неровность стены – все снес широкими плечами. Не останавливаясь в подвале, взлетел по лесенке. Жалобно скрипнула отброшенная богатырским толчком железная ляда. Только здесь позволил себе остановиться, перевести дух.
   По коридору, гремя кольчугами, бодро несся десяток гридней. Увидев огромного мужика с ревом выскочившего из подвала, сбились с шага, затем и вовсе остановились подталкивая друг друга в спины.
   Василий обвел горе-воинов налитыми кровью глазами. В груди яро забушевал гнев. Молодые, сытые, довольные жизнью – вот они, прикрываясь приказами боярина чинят непотребства мирным людям.
   - Готовтесь к смерти, – глухо провозгласил Василий. Рот перекосился в реве-крике. Мощная шея вздулась тугими канатами жил, одна жила змеей скользнула по широкому лбу. Лицо побагровело. В уголках оскаленного рта выступила белесая пена.
   - Бер… серк… - икнул кто-то в толпе. – Как есть берсерк.
   Передние попятились, спотыкаясь о задних. Задние еще не до конца разобравшись в происходящем продолжали напирать. Возникла небольшая заминка. Этих недолгих мгновений, Василию хватило преодолеть разделяющее их расстояние. Мечи в руках ожили, закрутились в ужасающем танце вокруг тела. В стороны полетели густые брызги горячей крови. Изредка взвизгивала рассекаемая богатырским ударом кольчуга. Хекая, словно мясник, Василий прокладывал себе путь к выходу. Гридни, истошно завывая от ужаса, даже не думали оказывать сопротивления. Скованные страхом они пятились, мешали друг другу. Каждый удар мечей находил свою жертву.
   Дикий крик последнего гридня оборвался на полуноте, когда в его тело впились сразу два острых клинка. Один отсекая начисто руку, а второй отделяя голову от плеч. Кровь тугим фонтаном ударила вверх из рассеченных шейных жил. Умирающее тело дернулось в агонии и, прежде чем упасть, плеснуло в лицо богатыря горячей, молодой кровью.
   Василий вздрогнул, словно просыпаясь от долгого сна. Руки с занесенными в замахе мечами устало опустились. Не веря своим глазам, богатырь обвел взглядом длинный коридор. Всюду, куда только доставал взгляд была кровь. Стены, пол, даже потолок в крови. Пот заливал глаза мешая смотреть. Василий провел рукой по лицу и с ужасом взглянул на свою ладонь – кровь.
   - Перун! – пересохшими от ужаса губами прошептал Василий. – Неужто снова?
   Толкнув ногой ближайшую дверь, богатырь ввалился в небольшую, полутемную комнатку. Из дальнего угла, блеснули испуганные глаза. Девичий визг неприятно резанул по ушам.
   - Тихо ты, дура, – с трудом шевеля пересохшими губами прошептал Василий. – Не трону я тебя…
   Девка, сжавшаяся в уголке в маленький дрожащий комочек, тихо всхлипнула, и послушно закивала головой. Не обращая больше на нее внимания, Василий бросился к невысокому столику. Его внимание привлек высокий глиняный кувшин. Глотнув скривился – прокисшая брага, но продолжил гулко хлебать пока последняя капля не оказалась на потрескавшихся губах.
   Отбросив кувшин в сторону, так что черепки жалобно звенькнули о бревенчатую стену, богатырь огляделся. Маленькая комнатка вгоняла в уныние. Малюсенькие прорезанные чуть не у потолка оконца, почти не давали света. Обстановки всей – стол, да лавка застеленная каким-то тряпьем. Небось сенных девок в наказание сюда запирали. Из угла снова донесся всхлип. Только сейчас до Василия дошло как он, наверное, страшно выглядит со стороны. Щелочки распухших от побоев глаз, разбитые губы… еще и в крови с ног до головы.
   - Небоись… - еще раз, скорее для себя, нежели для девки, повторил Василий. – Боярин наказал?
   Та робко кивнула. Из коридора раздался полный животного ужаса крик, прервавшийся странным рыкающим звуком. Не сразу понял Василий что это такое. А поняв поморщился – точно такие звуки сам издавал частенько, свесившись с крылечка корчмы, когда желудок торопился посмотреть на щедрого хозяина.
   - Ну, не горюй… Больше не накажет.
  Ободряюще улыбнувшись девушке, Василий ухватил с лавки почти чистую тряпку. Обтирая на ходу лицо, толкнул дверь в коридор, прислушался. Тишина. Если кто и были в тереме, либо сбежались на шум битвы, либо решили не искушать судьбу.
   Стараясь не смотреть на окровавленные стены, Василий бросился к выходу. Брезгливо перепрыгнув огромную, дурно пахнущую лужу у порога, вырвался на крыльцо.
   Боярский двор словно вымер. Ни одного человека, только слабенький ветерок изредка хлопает плохо прикрытой ставней.
   В центре двора, неподвижно, как истуканы, замерли два высоких, плечистых человека. Наметанный взгляд богатыря по достоинству оценил добротные кольчуги, шеломы, наручи. Да и осанка у обоих чего стоила - сразу видно, не простые гридни, что взяв в руки мечи, посчитали себя умелыми воинами.
  Медленно спустившись с крыльца, Василий остановился в десяти шагах от них. Сощурив глаза, что бы яркое солнце не помешало, всмотрелся в незнакомцев. Впрочем, одного узнал без труда. Да и как не узнать эту посеченную славянскую рожу со свисающим седым чубом – Быстряк.
   Василий кривляясь, и откуда только в нем это взялось, кивнул Быстряку как старому знакомцу. Презрительно скривившись, тот сплюнул в густую пыль.
  - Я надеялся, что ты придешь, – выступил чуть вперед, стоящий рядом с Быстряком, красивый, статный мужчина. Седые усы, вислыми селедками свисали по сторонам жесткой складки губ. – Воины просто так не уходят…
  Василий окинул его внимательным взглядом. По всему видать - воин умелый. Меч не обнажает, но руки держит так, что вздохнуть не успеешь, как уже нанесет точный удар. Шелом вроде простой - остроконечный, но по такому хоть топором, хоть палицей – все одно соскользнет удар почти без вреда. Да и кольчуга не простая – миланская – такая даже выстрел из арбалета пожалуй держит. Никак боярин Охляба собственной персоной?
  - С чего ты взял, что я воин, а боярин? – Василий демонстративно стряхнул с клинков капельки крови. - Я простой мужик.
  - Мужик? – расхохотался Охляба. – Да уж, мужик! То-то чуть Быстряку голову не отвернул!
   Быстряк недовольно поморщился, но перебивать не стал. Либо уважает хозяина, либо боится. Что ж этот боярин за зверь такой, загадочный?
  - Беру тебя на службу! – неожиданно провозгласил Охляба. – Нравишься ты мне. Да и воин, какого поискать! Вон, сколько моих положил.
  - Если б то еще воины были, - вроде как про себя хмыкнул Быстряк, заработав недовольный взгляд боярина. – А то порубал деревенщину сиволапую…
   Василий медленно покачал головой.
  - Нет, боярин. Я слово дал, что не будешь ты более землицу поганить. Пора за дела свои ответы нести!
  - Каков нахал! – в голосе боярина мелькнуло неприкрытое одобрение. – Даю еще шанс. Не выстоять тебе против меня, парень!
   Покачав головой, Василий выразительно показал глазами на Быстряка. Охляба криво усмехнулся.
  - Он не встрянет, – суровый взгляд заткнул рот собиравшегося возразить воина. – Думаешь, Святослав Неистовый, за так боярские звания раздавал?!
   Вот оно что! Василий мигом понял откуда и самоуверенность у боярина и кольчуга добротная. О воинах Святослава до сих пор кощуны складывают. Не думал даже, что сведет судьба с одним из них. Эх, одна надежда на зелье Белояново – не подвело бы.
   Василий стряхнул наваждение. Сколько лет с гибели Святослава минуло. Так что не с воином его биться придется, а всего лишь со стариком, что бахвалится прошлыми победами. Может и правда был неплохим рубакой, да годы в тепле свое возьмут. Равны силы!
  - Защищайся! – бросил богатырь вздымая мечи. Пожав плечами, Охляба протянул левую руку назад. Дожидавшийся этой минуты, Быстряк подал тяжелый щит. Бой начался.
   Поединщики закружились друг против друга. Мягкие пружинистые шаги превращали их в больших хищных котов.
  Быстряк, затая дыхание, следил за поединком. Воздух накалился, того и гляди молнии во все стороны шибанут. Оба стояли перед незримой границей, перешагни которую и достанет тебя меч супротивника. Шаг посолонь, два шага противосолонь – как танец в страшном обряде призывающем смерть.
  Охляба мягко скользнул вперед, пересекая незримую границу. Василий, отказываясь принимать бой, так же мягко скользнул назад. Ни одного лишнего движения. Ровно настолько, что бы между ними оставалось точно вымеренное за годы поединков, пространство. Снова настороженное кружение.
  Охляба вновь скользнул вперед. Шаг, еще шаг, еще… Боярин наступал все стремительнее. Теперь уже и не тесня противника, а гонясь за ним. Быстряк задержал дыхание. Еще чуть, и победа… Словно подумав о том же самом, Василий не отступил в очередной раз, а стоило противнику переступить черту, обрушил вихрь встречных ударов. Легко защищаясь от блистающих в воздухе мечей, Охляба подставил щит. В следующий миг боярин дрогнул – сила ударов была такова, что добротный щит мигом превратился в груду измочаленного дерева. С трудом поспевая одним мечом за двумя, он брезгливо стряхнул с руки мешающие обломки. Василий мягко отступил, и снова противники закружились друг против друга.
  Рассеянность мелькнула на надменном прежде лице боярина. И правда – годы взяли свое. Одна из первых заповедей поединщика – не показывать противнику истинных чувств. А коли не смог укрыться под маской равнодушия – проиграл наполовину.
  Развивая свой небольшой успех, Василий взорвался мощными ударами. Охляба, едва поспевал подставлять меч под удары. Точно у противника не две руки, а десяток. В глазах уже мельтешит от булатных бликов…
  Рядом звякнуло, посыпались искры. И сразу ударов стало меньше, как водопад иссяк. Сквозь заливавший глаза пот, Охляба разглядел знакомый силуэт – Быстряк! Спасая боярина, воин бросился под смертоносный град, оглашая двор могучим ревом. Охляба с трудом перевел дыхание. Не до чести, когда того и гляди проткнут. Надо бы наградить опосля…
  Не успел Охляба додумать эту мысль, как лицо Быстряка перекосилось. Меч на миг замер в широком замахе и выскользнул из ослабевших пальцев. На кривившихся губах вздулся и лопнул огромный кровавый пузырь. Неверяще распахнув глазами, Охляба смотрел на вынырнувший из спины верного воя окровавленный булат. Рубиновая капелька весело сверкнув в лучах солнца сорвалась со смертоносного жала и упала в пыль, сворачиваясь бесформенным серым комочком.
  Василий с трудом освободил меч. Не поддерживаемое более ничем тело, тяжело рухнуло навзничь.
  Охляба неловко взмахнул мечом. Отмахнувшись как от назойливой мухи, Василий легко выбил клинок из его руки.
  - Ну, боярин, – Василий ткнул окровавленным мечом в сторону попятившегося Охлябы. – И здесь сподлил?! Опозорил имя Святослава, называясь его витязем!
  Но Охляба уже и сам понял свой позор. Осознание сломало его мигом превратив в жалкого старика.
  - То не я… - позорно залепетал боярин, и куда только делась надменность, продолжая пятиться от наступающего богатыря. – Он сам… Ты же слышал мои слова… Он сам… Пощади!
  Боярин упал на колени. По рабски умоляя о пощаде подполз, пытаясь поцеловать сапоги победителя.
  - Пощади, Христом - богом молю, пощади…
  - Ты из этих? – брезгливо оттолкнул его ногой Василий. - Тогда понятно...
  Мелко закивав, боярин, трясущимися руками вытащил из-за пазухи нательный крестик.
  - Тьфу! – брезгливо сплюнул Василий закидывая мечи в ножны. Ярость боя уже прошла, а смерть этого червя не вернет убитых. – Живи… Пусть твой бог тебя судит. Не думал, что у Святослава такие трусливые черви в ближниках ходили!
  Не слушая благодарностей, богатырь повернул к воротам. Что таиться - кто был верен боярину порублены, а остальные разбежались или попрятались…
  Возле уха тонко свистнуло. Василий запоздало втянул голову, кидая руку на рукоятку меча. Судя по свисту не воинская стрела – охотничья. Что ж за охотник такой, что мимо цели? Хрип за спиной заставил резко обернутся. Сжимая подобранный меч, Охляба в последней судороге царапал левую глазницу, в которой причудливым белым цветком, расцвело белое оперение стрелы. Словно слезы позднего раскаяния, по щеке пробежала алая полоска крови.
  «Так вот какие вы, рабы нового бога». – Неодобрительно подумал Василий. - «В спину хотел? Ну-ну».
  - Ты в порядке? – раздался робкий голос Одинца.
  Богатырь все еще погруженный в горькие мысли, рассеянно кивнул.
  
  Глава 11.
  
  - Как ты ушел, наехали какие-то, - сбивчиво тараторил по дороге к деревне Одинец, - все о тебе спрашивали. Наши сдуру ляпнули, что ты у меня ночевал. Они ко мне. А я как глянул, что кольчуги под рубахами хоронят – не с добра – думаю! В общем поупрямился для виду, получил пару разов плетью, для правдивости, да отослал к Чернигову…
  - Постой. – Не понял парнишку Василий. – Кто меня искал? Ничего не путаешь?
  - Тебя. Точно тебя! – Одинец сбиваясь начал торопливо описывать незнакомцев. Чем больше он говорил, тем сильнее хмурились брови богатыря. Крутилась в голове какая-то мысль… - А у главного ихнего, еще крест напоказ выставлен…
  - Что? – Василий остановился так резко, что чуть подотставший парнишка врезался в широкую спину. – Какой крест?
  - Ну, такой как у этого, – голова Одинца мотнулась в сторону давно покинутого боярского терема. – Только больше.
  Крест! Василий мигом вспомнил всадников возле Киева. Неужели и правда за ним посланы? Кто же мог? Если б князь, то гридней бы послал, а то и дружинников. А наемников… Неужто ромеи прознали?
  - Говоришь, в Чернигов отправил?
  Одинец радостно закивал.
  - Ну что ж… хорошо. Мне немного в другую сторону путь держать… А к боярину ты как подоспел? Я ж велел тебе дома сидеть!
  - Званка прибежала… - виновато пиная ногой камешек буркнул парнишка. – Вся в слезах, толком сказать ничего не может… Я и поспешил.
  - Ну, дурень! – рассердился Василий. – А убили бы тебя?
  - А как жить дальше, – внезапно вскинулся подросток, - с думой что вдруг смог помочь? А? И ведь действительно помог!
  Василий только вздохнул. Что правда, то правда – опоздай Одинец немного, уже в вирии бы сидел.
  - Ну, это… - неловко постарался загладить вину богатырь. – Спасибо тебе…
  - Тебе спасибо, – мигом забывая обиду, улыбнулся парнишка, но на щеках выступил румянец смущения. – Ты Званку освободил. Я за это тебе до смерти благодарен буду.
  Настала очередь Василия покраснеть. Давно уж не слышал ни от кого благодарностей. Уж и забыть успел как ласкает сердце доброе слово.
  - Я ж поступил как должен был…
  - И я тоже!
  Заговорщицки переглянувшись они весело рассмеялись.
  Отсмеявшись, Одинец бросил взгляд на подкрашенные алыми лучами заходящего солнца верхушки дальних деревьев.
  - Поторопиться бы. Стемнеет уж скоро, – совсем по взрослому бросил парнишка. – Званка небось извелась уж вся.
  
  Василий задумчиво, потягивая ароматную можжевеловую бражку, смотрел на рдеющие в очаге угли. После сытного ужина сготовленного Званой, разморило. Постаралась девка на славу. И откуда только взяла столько разносолов? И гусь жаренный, набитый ароматной гречневой кашей, и поросеночек с румяной, истекающей горячим соком, корочкой. И рыжики соленые – все как на подбор крепенькие. Даже бруснику моченую раздобыла. Но самым дорогим, для Василия, на столе оказался большой ковш с можжевеловой брагой. Сама девка, раскрасневшаяся от хлопот, к столу так и не присела. Стоя рядом, смотрела на Одинца с Василием обожающими глазами, да подкладывала куски побольше. И лишь после того, как Василий сыто откинулся от стола, обводя груды костей осоловелым взглядом, набросилась с расспросами.
  Добрая жена выйдет Одинцу, одобрительно подумал богатырь приступая к рассказу. Спохватился только когда Звана с Одинцом начали клевать носами. Отправил спать, а сам с заметно полегчавшим за время ужина ковшичком браги, уютно устроился напротив очага – подумать как быть дальше, куда путь держать. Теперь, узнав что выслана погоня, на прямую не пройдешь. Простых наемников ромеи держать не станут. Это не замкнувшийся на своих землях боярин, которому и надо всего - пахарей устрашать. К ромеям со всего белого света витязи стекаются – служить за хорошую плату. Есть им из чего выбирать. И думать нечего, что бы в одиночку одолеть, тем более что те и при конях и при бронях. А тут два плохоньких меча против доброго булата, шкура ветрами дубленая против кольчуги, да две ноги против четырех конских – не поспоришь. Стало быть лесами надо путь держать. Белояна бы сюда, подумал Василий. С такой большой головой точно что-нибудь придумал.
  Брага потихоньку давала о себе знать. Мысли то путались, носясь с непостижимой скоростью, то вовсе замирали и прятались в глубине головы. Веки, потяжелев, медленно поползли вниз. Глухо стукнул об пол выпавший из расслабившихся пальцев кувшин, и окрестности огласил могучий, богатырский храп.
  
  Едва первые солнечные лучи подкрасили розовыми отблесками виднокрай, тонкая девичья рука опустилась на плечо Василия.
  - Вставай, Василий, – негромко протянула девушка. – Заря уж.
  Смешно плямкнув губами, Василий сонно перевернулся. Глаза было открылись, но в следующий миг стены потряс мощный залп богатырского храпа.
  - Вставай, ну же! – сильнее потрясла девушка.
  Насилу удалось ей, при помощи Одинца, растолкать спящего Василия. С трудом открыв мутные, в красных прожилках глаза, Василий негромко застонал. К боли от побоев добавилась невыносимая головная боль и жуткое похмелье. На каждое неосторожное движение голова отзывалась острыми вспышками мучительной боли. Желудок же, воспарив с необычайной легкостью, так и норовил вылететь через глотку.
  - Водицы бы… - с жутким хрипом просипел богатырь.
  Одинец мигом сбегал на двор. Раздался негромкий скрип колодезного ворота, стук, плеск воды, и в следующий момент на пороге возник радостно улыбающийся Одинец с тяжелым, до краев полным, ведерком. Студеная колодезная вода нещадно ломила зубы, но Василий оторвался от ведерка лишь когда в нем осталось не больше половины. Не глядя на молодых людей, мучимый похмельем богатырь с трудом дотащился до порога, и не снимая рубахи, одним махом вылил остатки воды на растрепанную голову. Немного полегчало. От стола донеслись ароматные запахи жареного мяса. Невнятно квакнув, Василий вылетел на двор.
  Уняв беснующийся желудок, богатырь подставил лицо слабенькому утреннему ветерку. Вроде и пил вчера немного, а в купе с побоями… Правы добрые люди, бросать надо это дело, а как бросить, если после чарочки жизнь проще кажется? Коли, пусть ненадолго, но снимает с сердца камень пудовый?
  - Плохо? – раздался за спиной жалостливый девичий голосок.
  Василий обернулся стыдливо пряча глаза. Звана, угадав состояние богатыря, тут как тут с ковшиком выдержанного рассола.
  - Помираю, так плохо!
  - Накось, испей… Я деда всегда так лечила… - вспомнив деда, Звана украдкой смахнула навернувшуюся на глаза слезинку.
  Благодарно кивнув, Василий жадно припал к ковшичку. Словно и не выпил недавно пол-ведра колодезной воды – выхлебал на одном дыхании.
  - Спасибо, красавица, – возвращая пустой ковшик, выдохнул богатырь. – От смерти спасла! Прям другим человеком стал… А бражки больше не осталось?
  Звана подняла на богатыря полные изумления, серые глаза.
  - Не осталось… Но ты только что чуть не помирал, а снова хочешь?
  - Дак, я ж сказал, что другим человеком стал, – пожал плечами Василий. – А этому другому тоже выпить хочется.
  - Тю на тебя! – рассмеялась девушка заметив хитро прищуренный взгляд. – Шутишь?
  - Ага, шутю.
  Посмеялись. Василий задумчиво посмотрел на утреннее небо. Угадав мысли богатыря, Звана тихонько вздохнула.
  - Уйдешь?
  Не глядя на девушку, богатырь кивнул.
  - А может… с нами останешься?
  Василий вздохнул, развел руками, всем своим видом показывая – рад бы, да нельзя.
  
  - Скидай порты и рубаху, надевай это! – Одинец бросил Василию мягкий сверток. – Бери-бери. Отцовское. Ему теперь без надобности…
  Пряча глаза от богатыря, парнишка быстро вышел из избы. Что-что, а одежа была очень кстати. Та в которой ушел Василий из Киева, уже давно пестрела прорехами. Не только рубаха, но и – вот срамота – порты. Да и не только прорехи. И рубаха и порты были так загвазданы засохшей кровью, что в любом городке, не думая, скарают как душегуба.
  Мигом натянув новую одежу, богатырь облегченно вздохнул. Еще бы в баньке попариться, да времени нет. Жаль, но не беда это. Когда был на службе у князя, в походах месяцами не мылся, а тут всего и минуло недели три. Ничо, промелькнула веселая мысль, дождик пройдет, вот и буду умытый.
  За дверью негромко звякнуло. Василий бросил взгляд и обомлел. Одинец стоял в дверях, а в руках… Богатырь ущипнул себя – кольчуга. Да не простая а булатная, тройного плетения !
  - Вот… Нашел ночесь... Батя изладил… - проталкивая слова сквозь горький комок в горле, проговорил Одинец. – Мне-то она ни к чему… а тебе пригодиться.
  Василий осторожно принял подарок на вытянутые руки. Прокравшийся в дом солнечный лучик озорно пробежался по блестящим кольцам.
  - Там еще шелом есть, – торопливо договорил парнишка. – Тебе в самый раз будет.
  Василий дрожащими руками натянул кольчугу. Волновался так, что пришлось попросить Одинца помочь, сам бы не управился. Прохладная тяжесть приятно облепила могучее тело, словно на него и плели. В голову безудержным потоком хлынули воспоминания. Сколько ж времени прошло, как одевал в последний раз? Даже не упомнить. Сердце тонко затрепетало. Словно частичку себя нашел.
  Василий посмотрел на Одинца мутными от счастья глазами.
  - Спасибо, парень. Ты… Я… - и не найдя слов, стиснул парнишку в медвежьем объятии.
  С трудом отдышавшись после такой благодарности, Одинец улыбнулся.
  - У нас для тебя еще подарок… Выйди во двор.
  Во дворе, Василий и вовсе схватился за сердце. Нетерпеливо постукивая копытом, на него скосил глаза, огромный гнедой конь. Да не просто конь. Присмотревшись, Василий узнал того самого коня чьего хозяина сбил палицей первым…
  - Ты, когда ушел Звану выручать, - довольный произведенным впечатлением, подтвердил Одинец. – Я все на околицу бегал, тебя высматривал. Глядь, этот красавец бежит. Замучался бедный, еле дышит. Я водицы ему принес, он и пошел со мной. Бери, богатырь, не пожалеешь!
  Не находя слов, Василий пылко обнял Одинца, чмокнул в румяную щечку Звану.
  - Да я теперь… По гроб жизни!
  Звонко рассмеявшись, Звана украдкой сунула в руку богатыря кусочек подсоленного хлеба. Все еще не веря своему счастью, Василий робко протянул лакомство коню. Фыркнув, конь недоверчиво потянулся мягкими, влажными губами к угощению. С удовольствием съел и потерся мордой о плечо человека, выпрашивая добавку.
  Радостно рассмеявшись, Василий одним прыжком, не коснувшись стремян, оказался в седле. Конь взбрыкнул, недовольно тряхнув шелковистой гривой. Удержавшись в седле, Василий стиснул колени. Сколько потов пролил в свое время, удерживая меж сжатых колен трехпудовый камень. Пусть и не та уже сила, но жалобно заржав, конь присел от боли в ребрах, и безоговорочно признал главенство человека. Потрепав умного зверя по голове, Василий так же снорово спрыгнул на землю. Это ж надо, сколько лет прошло, а тело помнит. Точно вчера еще тренировался под присмотром сурового воеводы.
   Василий отогнал воспоминания. Что вспоминать былое, когда впереди еще дел непочатый край. Вот доведется дожить до старости да обзавестись внуками, тогда и настанет черед воспоминаний о молодости. Не без прикрас конечно. А пока в жилах кровь горячая играет, надо делать так, что б воспоминаний потом хватило и на внуков и на правнуков.
  - Ну, ребятки, – Василий обвел горящим взглядом погрустневшие лица Званы и Одинца. – Настала пора прощаться. Пара вы – хоть куда! Не печальтесь, живите счастливо. Родители ваши не нарадуются любуясь вами из вирия! Сделайте же так, что б не прервался их род!
  Парень с девушкой смущенно переглянулись, лица заалели. Василий рассмеялся, привлек их к себе, обнял крепко.
  - Идите в Киев. Найдите там корчмаря Данилу-Новгородца. Передайте привет от меня, да поклон земной. Скажите, что жив и здоров, часто его добрым словом вспоминаю. Да передайте, что просил показать избенку мою. Там и живите, покуда не найдете получше. Она у меня по правде сказать плохонькая, ну да на первое время… А то и вовсе оставайтесь – все равно не знаю, когда вернусь… да и вернусь ли.
  Звана всхлипнула, а затем и вовсе разрыдалась, пряча лицо на широкой груди богатыря. Одинец подозрительно пошмыгивал носом, но рассудительно кивал, сдерживаясь из последних сил.
  - Ничего! – продолжил Василий. – Ты, Одинец, добрый коваль. В Киеве такие всегда нужны, без работы не останешься! Только… пообещай одну вещь.
  Одинец преданно посмотрел в сияющие глаза богатыря.
  - Никогда, слышишь, никогда не прикасайся к вину!
  Парнишка кивнул, и вновь зашмыгал носом.
  - Ну, пора, – решительно отстранился от молодых Василий. Отвернувшись подозрительно долго поправлял подпругу. Когда богатырь снова обернулся глаза странно покраснели.
  - Вот мошкара! – оправдываясь, он пожал плечами. – Стоило чуть зевнуть – в глаз залетела!
  - Я там собрала кой-чего в дорогу… Да от прежнего хозяина в седельной суме калита с серебром осталась. Тебе в пути как раз пригодится, - всхлипнула Звана. – Присесть бы надо… а то дороги не будет…
  Избегая смотреть друг другу в глаза, присели на завалинку. Помолчали. Неловко было нарушать тишину.
  - Все. Пора! – не выдержав вскочил Василий, лихо прихлопнув себя по коленям. – А то так и до вечера досидеть можно!
  Молодые криво улыбнулись – не до шуток, когда на душе так горько.
  - Мы проводим тебя до околицы?
  Взяв фыркающего коня под уздцы, Василий повернулся к воротам. Шли молча. Яркое солнышко нет-нет, да и поблескивало на влажных щеках. Каждый думал о чем-то своем. Ласковый утренний ветерок, задорно трепал волосы, как щенок игрался с подолом расшитого затейливыми узорами платья Званы.
  Высоко, в пронзительно синем небе, молниями проносились юркие стрижи. Василий глубоко вдохнул непередаваемые запахи утреннего леса.
  - Пора…
  - Мы будем ждать твоего возвращения, – всхлипнула девушка. Одинец утешающе обнял любимую.
  Благодарно кивнув, богатырь вспрыгнул в седло, повел могучими плечами, устраивая меж лопаток сбившиеся от резкого движения мечи.
  - Ну, не поминайте лихом.
  Вспомнив о чем-то, Василий поспешно зашарил в седельной сумке. Заплечный мешок с которым вышел из Киева нашелся сразу. Благодарно кивнув Зване – не забыла положить девка, молодец, - бережно вытащил клубочек, и на глазах изумленных провожатых бросил на землю.
  - Веди, малыш. Дорога, чай, длинная.
  Весело подпрыгнув, клубочек быстро покатился в сторону леса.
  Одинец и Звана, с полными слез глазами смотрели на удаляющуюся широкую спину того, кто ураганом ворвался в их жизни, изменил, и так же внезапно уходит. Даже когда конь скрылся среди деревьев, а в просветах перестала поблескивать кольчуга, они тоскливо продолжали смотреть. Что ждет этого героя? Какие еще горести предстоит ему вынести? Вернется ли из своего опасного путешествия?
  И только солнце ласково, но безразлично смотрело на землю.
  
  Глава 12.
  
   Когда отец нынешнего князя - Святослав Неистовый - разгромил непобедимый дотоле Хазарский каганат, Русь, впервые за долгие годы, вздохнула облегченно. Святослав же, дабы не допустить более набегов, установил вдоль растущих границ Руси сторожевые посты - заставы. Немного времени прошло, прежде чем окрестили их в народе богатырскими. Богатырские и были. Немало богатырей княжеских оберегало рубежи родины на заставах. Гремели по всей Руси имена Ильи Муромца, Лешака Поповича, Добрыни Никитича, Ратибора Новгородца, побратимов Рахты и Сухмата и многих-многих других, что не щадя живота своего несли тяжелую службу.
  После разгрома притихли хазары, но не давали заставам покоя печенеги. Степь большая – каждый день то здесь то там появляется племя, что считает себя в праве грабить Русь. Каждый год приходилось богатырям с дружинами отбивать набеги. В иной год и по два-три раза. Но держались заставы. Не пропускали ворога на землю Русскую! Каждый пахарь да плотник, да иной русский человек, готовы был в ноги заступникам кланяться.
   Каждая застава славилась своими богатырями. У каждой была своя история. Была она и у Полянской заставы. Каждому новичку рассказывали старожилы откуда взялось такое название.
  Сам Святослав выбрал место для заставы. Наскоро срубили временную крепостенку, казармы для дружины. В один из вечеров, когда на бархатное черное небо медленно карабкался рогатый месяц, по воинскому лагерю медленно шел высокий статный воин, с выбритой по обычаю русов головой. Могучие, непомерно широкие плечи туго обтягивала добротная кольчужная рубаха. Мягкая осторожная поступь выдавала бывалого воина.
   От одного из костров его окликнули. Кряжистый, седоусый ветеран широко улыбаясь протягивал миску доверху наполненную исходящей паром, наваристой ухой.
   - Эй, добрый человек, идикось к нам. Отведай ушицы – на славу удалась!
   Широко улыбнувшись, воин присел к костру, благодарно кивнув принял угощение. Мигом подали ложку. Гость с аппетитом принялся хлебать, обжигаясь и довольно щурясь как большой кот. Уха и впрямь удалась на славу. Наваристая, густая настолько, что губы слипались стоило на секунду прикрыть рот. Седоусый, улыбаясь наблюдал как споро мелькает ложка. Одно удовольствие видеть как с аппетитом едят приготовленное тобой кушанье.
   Всматриваясь, седоусый тщился вспомнить где уже доводилось видеть это хищное волевое лицо. Свисавший с макушки длинный клок волос, в темноте выглядевший совсем черным, в свете костра оказался темно-русым. Стало быть не рус – у тех волосы светлее, а русич. Видно не устояла когда-то мать перед красавцем варягом – много их пришло с Рюриком, не все ушли после его смерти. Дали имя новому зарождающемуся племени – русичи, имя стране – Русь, да цвету волос – русый.
   Перехватив задумчивый взгляд седоусого, воин улыбнулся. Доел остатки ухи.
   - Уф, уважили! – отдуваясь поблагодарил он. – И где только рыбы достать умудрились?
   - Это Бодрята, младший наш, – похвалился седоусый. – В дозоре когда был речушку небольшую заприметил, да как сменился мигом туда. Рыбы наловил – с трудом дотащил! Богатые места.
   - Да, места богатые, – согласился русич. – На Руси все земли не бедные. Тем и стоим! Вы-то откуда будете?
   - Поляне мы! – с затаенной гордостью похвастал седоусый. – Рази ж, еще кто такую уху сварит?
   Русич расхохотался. В такт его смеху зазвенели тихонько кольца кольчуги.
   - А ты, добрый человек откель будешь? Что-то лицо твое мне знакомо…
   - Я-то? – русич замешкался. – Я…
   - Князь, князь, - вынырнул из сгустившейся темноты молодой дружинник. – Тебя воеводы заждались! Претич послал тебя найти…
   - Князь? – рот седоусого распахнулся настолько широко, что Святослав испугался как бы жилы не порвал. – Князь!
   Только сейчас, когда Святослав хохоча повернулся чуть полубоком, в свете костра блеснула тяжелая серьга с крупным рубином. Сидящие у костра воины как по команде рухнули на колени. Седоусый, совсем растерявшись что-то забормотал.
   Все еще смеясь, Святослав поднял старого воина с колен.
   - Мы, чай не в тереме княжеском, что б передо мной на колени падать! Жаль, торопят меня. Но за уху спасибо! Порадовали зело! А потому, пусть носит теперь эта застава имя полянского племени. И будет зваться отныне – Полянская застава!
   Так оно было или нет, теперь уже никто не скажет. Да и надо ли знать?
  
   Наум, всего несколько месяцев был воеводой Полянской заставы. Но за это время успели его сильно невзлюбить дружинники. Больно скверный у него характер. Придираться готов к любой мелочи. Чуть заметит пятнышко на брони или на шеломе, мигом велит выпороть за недогляд за казенным имуществом. Словно специально высматривал непорядки. Богатырям княжим указывать, правда, не мог, но придирками доводил. Вот и старались богатыри держаться от Полянской заставы подальше. Так и остались на там только простые дружинники. Меж собой давно уже выяснили, что раньше приходилось Науму распоряжаться обозами. Наворовал – жуть. Только не дознались про то, напротив – так ловко ему все удавалось, что повысили. Наум на радостях с повышением согласился. Думал, при княжем тереме будет обеспечивать дружину необходимым. Уже и руки потирал в предвкушении новых барышей, а его в воеводы и на заставу. Как тут не разъяриться?
   Да и трусоват был. Вечерами дружинники со смехом пересказывали слышанную каждым по много раз историю, как поехал, раз, Наум в одиночку в ближайшую весь. И случись ему встретится с печенегом. Это потом, много позже выяснилось что печенег был из местных, что решили осесть на Руси. А в тот момент завопил воевода благим матом так, что понес конь с испугу, да седока сбросил. Печенег видя такое дело решил помочь бедняге, но куда там! Стоило ему направить коня к лежащему на земле воеводе, как тот вскочил и бросился удирать во все лопатки. Без остановок бежал до заставы версты четыре. Прибежал, всю дружину всполошил, мол степняки напали. Повскакали дружинники на коней, разыскали того печенега, тут все и выяснилось. Успокоили воеводу. Глядь – а у него порты мокрые, да запашок подозрительный… С тех пор стали за глаза прозывать Обделанным. Вот только опасно это было. Раз услышал свое прозвище Наум, и бедняге, что не уследил за языком столько плетей досталось, что еле выходили товарищи. Но и этого Науму показалось мало, и теперь неосмотрительный воин не вылезал из дозоров.
   Докладывали князю Владимиру, что не все благополучно на Полянской заставе. Но князь лишь отмахивался – и без того дел полно, дескать, дружина на заставе бдит и ладно. Вот и лютовал Наум, наслаждаясь воеводской вседозволенностью. Только в те, довольно частые, дни дружина переводила дух, когда Наум уезжал поразвлечься в Сторожец - небольшой городок выросший в дне пути от заставы.
  
  Хозяин корчмы, мелко кланяясь бросился встречать дорогого гостя. Не то чтобы любил воеводу – дюже дурной характер имел тот – но заказывал всегда самые дорогие вина и блюда, как не привечать такого?
  - Что изволите? – залебезил корчмарь. – Осмелюсь посоветовать, вчера вино привезли из самой Греции. Аромат изумительный. А вкус!
  - Давай, – согласился воевода. – И скоренько мечи на стол закуски. Грибочков там, огурчиков… да не забудь поросенка с кашей!
  Переломившись в пояснице, корчмарь отвесил земной поклон, и бросился исполнять веление гостя. С кухни донесся рык, подгонявший нерасторопных стряпух. Тем временем верный телохранитель Наума споро очищал от засидевшихся на свою беду за излюбленным столом воеводы, ремесленников. Смачные плюхи перекрыли неразборчивый гомон. Попытавшийся защитится один из мужиков рванув на груди рубаху, кинулся на обидчика. Заученно перехватив мелькнувшую в ударе руку, телохранитель сочно впечатал обтянутый кольчужной перчаткой кулак в подвздошную впадину забияки. Воздух с сипением покинул легкие. Закатив глаза, мужик кулем рухнул на заплеванный и закиданный обглоданными костями пол корчмы. Брезгливо переступив через корчащееся тело, воевода тяжело опустился на освобожденную лавку. Телохранитель удобно расположился за соседним столиком, внимательно следя за проходящими мимо мужиками.
  Наум мрачно хлебал дорогое заморское вино, не ощущая тонкого вкуса. Подогретая вином злоба с новой силой ударила в голову. Накануне родственники прислали весточку из Киева – с новым годом поздравили. Быть ему воеводой на этой, забытой князем, заставе еще год. Как тут не напьешься?
  В тот момент, когда узкогорлый, расписанный изящными узорами кувшин начал подозрительно двоиться, незнакомая рука протянула воеводе полную чарку. Подняв мутные от обилия выпитого глаза, воевода тупо уставился на непрошеного гостя. Длинные, черные как смоль волосы надежно скрыли лицо незнакомца, пряча от нескромнойго взгляда. Худощавая фигура куталась в темно-серый дорожный плащ, под которым угадывались очертания короткого клинка.
  - Громыка! – пьяно взревел воевода, подзывая телохранителя. – Громыка, ящерово отродье, кого допустил?
  Телохранитель, раньше подбегающий с полуслова, не отозвался. Наум с трудом повернул тяжелую голову к соседнему столику. Огромный детина мощно посапывал, завалившись красным, обожженным солнцем лицом, в миску с рассыпчастой кашей. - Громыка, маму твою через колено, хватит спать! – воевода, опустошив поданную чарку, запустил ее в спящего телохранителя. Твердая посудина звонко щелкнула Громыку по лбу. Сонно чмокнув, детина переливисто захрапел.
  - Он спит, – тонкие губы незнакомца расплылись в хищной улыбке. – И проснется только тогда, когда разрешу я.
  Страх, ледяным водопадом окатил сердце воеводы. За какой-то короткий миг, протрезвел, будто в жизни не пил. Настороженный взгляд впился в лицо собеседника.
   - Кто подослал? Ты кто?
   Ухмыляясь, незнакомец налил в стоявшую перед ним чарочку, кроваво-красного, как дурной закат вина.
   - Хорошее вино пьешь, воевода, – похвалил он. – Смотрю, хорошо князь платит своим воеводам!
   Наум похолодел. Произнося последние слова, незнакомец так многозначительно подмигнул, точно знал о его темных делишках.
   - Неплохо платит, – процедил сквозь зубы воевода, мучительно размышляя что нужно этому чужаку. – Да я не за деньги служу, а за Русь – матушку радею.
   Хмыкнув, незнакомец одним махом выпил вино. Протянув руку, по-свойски стянул из миски воеводы крепенький золотистый грибок.
   - За Русь, говоришь? – воевода зачарованно смотрел, как острые клыки ослепительно белых зубов, размололи грибок в кашу. – За Русь? Стало быть на благо Руси твой шурин продал купцам две подводы зерна, что предназначались на пропитание вверенной тебе дружины? Или на благо Руси идет та мзда, что платят тебе караванщики, не горящие желанием показывать на заставе для досмотра товар? Продолжать?
   Растерянный Наум отрицательно покачал головой. Незнакомец говорил о вещах, о которых не мог знать, но все же знал. Дойдет эта весть до князя, в лучшем случае на кол посадит. А в худшем… Довелось раз Науму побывать в княжеских подвалах. Такого насмотрелся – месяц кошмарами мучался.
   - Сколько? – хрипло спросил воевода.
   - Что – сколько? – неподдельно удивился незнакомец.
   - За молчание сколько хочешь?
   - Ах вот ты о чем! – колючие темные глаза впились в побелевшее от страха лицо Наума. – Нет, ты ошибся. Мне не нужны деньги. Я сам хочу дать тебе немного золота.
   При упоминание о золоте, глаза воеводы алчно заблестели. Небось еще один караванщик хочет покинуть Русь без досмотра. Расслабившись, Наум облегченно вздохнул.
   - Ну, говори, что у тебя за дело.
   - Дело небольшое, как говорят у вас на Руси – дельце. Известно мне от заслуживающих доверия людей, что можешь помочь караван без досмотра пропустить…
   - Как можно?! – деланно возмутился воевода. – Мне, боевому воеводе, такое предлагать?!
   - Ну, ну… спокойнее, – незнакомец криво ухмыльнулся. – Я плачу полновесным золотом… если тебя это не устраивает…
   Он сделал движение словно собирался встать и уйти. Наум торопливо придержал его за полу плаща.
   - Эк, какой обидчивый. Шуткую я. Говори подробно, а уж там решим.
   Незнакомец оценивающе смотрел на воеводу, решая – стоит ли говорить. Полы плаща распахнулись, и рука незнакомца в задумчивости потеребила блеснувший в сумраке корчмы, золотой крест.
   - Отправляйся на заставу и жди там гонца, – монотонно заговорил незнакомец, стискивая крест. – Когда прибудет гонец, поднимай всю заставу, отзывай дозоры, и срочно отходи к Чернигову. Этим, ты заработаешь особую благодарность князя!
   Взгляд Наума подернулся пеленой.
   - Заработаю особую благодарность князя, – эхом повторил воевода.
   - А в придачу, получишь столько золота, что сможешь оставить службу и жить в свое удовольствие.
   - В свое удовольствие, – снова повторил воевода, лишенным эмойций голосом.
   - А пока, - незнакомец выпустил крест и отер выступившую на лбу испарину. – Держи эту малость.
  На стол, перед сонно моргающим воеводой, тяжело плюхнулся большой кожаный мешочек. Уловив знакомый звон, Наум дернулся стряхивая с себя остатки наваждения.
   - Значит по рукам? – улыбнулся незнакомец. – Ты пропустишь мой караван?
   - О чем разговор!– взвешивая на руке тяжелый мешочек, довольно ухмыльнулся воевода. – Почему не помочь хорошему человеку?
   Перегнувшись через стол, незнакомец хлопнул воеводу по заплывшему жиром предплечью. Не говоря больше ни слова встал и быстрым шагом пошел к лестнице ведущей в гостевые комнаты. Сбоку раздалось неразборчивое ворчание. Телохранитель Громыка, оторвав голову от миски недоуменно осматривался по сторонам.
   - Что, пьянь, - набросился на него воевода. – Опять нажрался на службе?
   Не слушая робких возражений, Наум вновь посмотрел в след незнакомцу. Подкованные, дорогие сапоги прогромыхали по лестнице. Хлопнула дверь. Обычный договор, но почему так неспокойно на душе?
   Отгоняя непонятное волнение, воевода припал к горлышку глиняного кувшина. Багрово-красные струйки, словно кровь, зловеще потекли мимо рта по бегающему вверх-вниз кадыку.
  
  Антоний с размаху плюхнулся на лавку застеленную толстой медвежей шкурой. Дикари, даже не знают что такое человеческая кровать! Хотя, сказать по правде, есть своя прелесть в мягких шкурах, дорого ценимых в Константинополе.
  Отцепив перевязь с коротким ромейским мечом, маг с силой потер лицо узкими ладонями. Проклятое заклинание внушения. На этого жирного вояку не стоило тратить столько усилий. Но желание выполнить приказ совета заставляло действовать на пределе сил избегая малейшей оплошности. Все складывается великолепно, надо сообщить остальным.
   Перебирая в уме пункты задания, Антоний спохватился – давно не было известий от Чернобоя. Стоит сегодня перед отчетом в совете навестить его. Тот пьяница не должен взбаламутить чернь.
   Удобно устроившись на мягкой шкуре, Антоний снял крест. Привычным движением открыл тайничок, доставая кристалл. Приятный, мелодичный звон мигом снял напряжение, питая мозг свежей силой. Глаза мага закрылись, по телу пробежала первая судорога.
  
  Глава 13.
  
   Чернобой был вне себя. Ни в самом Чернигове, ни в его округе не удалось найти ни малейшего следа Василия-пьяницы. Золото полученное в задаток жгло руки. Но ничего не поделаешь – нужно вернуться и искать новый след. Проклятый мальчишка! В этот раз он так просто не отделается. Кулаки наемника непроизвольно сжались словно уже ломали тонкую мальчишечью шею. Он расскажет куда делся пьяница. А потом умрет.
   Ночь подкралась незаметно. Только светило солнце, и вдруг на землю упала непроглядная тьма. Нестись во весь опор ночью – верная смерть. Чернобой дернул повод. Скосив на человека укоряющий взгляд, конь остановился. Широкие, лоснящиеся потом бока судорожно вздымались.
   - Привал, – скомандовал Чернобой, и подавая пример, первым спрыгнул на землю. Густая трава мягко спружинила. – Лабута, дуй за хворостом, Степан, займись конями.
   Не желая гневить и без того разозленного главаря, Лабута со Степаном бросились выполнять поручение. Оставшийся наедине с Чернобоем, Сигурд, облегченно вздохнув, зашарил в седельных сумках в поисках съестного.
   Не прошло и получаса, как на жарком огне зашипело разогреваемое мясо. Одуряющий после целого дня пути аромат, заставил взвыть от голода и сглатывать обильную слюну. Не дождавшись пока мясо как следует разогреется, к костру протянулись жадные руки. Некоторое время доносилось только увлеченное чавканье. Наконец по кругу пустили объемистый мех с дорогим хиосским вином.
   - Жаль Гордяту, – сыто отрыгнув вздохнул Сигурд – огромный как гора викинг. Пришедший много лет назад в Гардарику, как называли Русь его соплеменники, прижился, послужил в дружине тогдашнего князя Ярополка, а после его смерти не пожелал служить новому князю. Тогда-то и встретил Чернобоя, с ним и остался. – Какие песни пел! Что дальше делать думаешь, а, Чернобой?
   - Для начала прибью этого щенка Громоволка! - с такой яростью выдохнул Чернобой, что видавший виды викинг невольно отодвинулся подальше. – А с пьяницей думаю проблем не будет. Его голова отправится к заказчику.
   - Его голова давно должна быть у заказчика, – прозвучал из темноты насмешливый голос. Словно подхваченные порывом ветра, наемники оказались на ногах. Послышался легкий шелест извлекаемых из ножен клинков.
  Из темноты, в круг света, медленно вышел невысокий человек. Зло сплюнув, Чернобой с лязгом кинул меч в ножны за спиной.
   - Какого черта ты здесь делаешь? – едва разжимая губы прошипел он. Антоний расхохотался, и сделал еще один шаг к костру. Всегда бесстрашный Сигурд замычал тыкая пальцем в византийца. Увидев, что так поразило викинга, Чернобой невольно перекрестился. В ярком свете костра, тело Антония стало полупрозрачным. Сквозь худощавую фигуру, Чернобой с изумлением разглядел очертания стреноженных коней.
   - Великий Один! – выдохнул Сигурд. – Колдун!
   Довольный собой маг, чуть прищурив глаза смотрел в перекошенные изумлением лица наемников.
   - Я найду его, – справился наконец с собой Чернобой. – Его голова…
   - Что его голова? – нетерпеливо перебил маг. – Она должна быть у меня как можно скорее. Константин уверял мен, что вы лучшие в своем деле. А вы, словно желторотые щенки ничего не можете сделать. Сколько времени потеряно зря!
   Наемники молчали опустив головы. Упреки мага были справедливы. Их провели как младенцев.
   - Слушайте меня,– в голосе Антония появились металлические нотки. – Тот кто мне нужен, сейчас направляется к Переяславлю. Если поторопитесь, можете перехватить его на подходе к городу. Торопитесь, не то я возьму ваши головы!
   Голос мага еще звучал, когда полупрозрачное тело подернулось дымкой и медленно растаяло в воздухе.
  - Великий Один... – прошептал Сигурд.
   Рядом Степан и Лабута судорожно крестились. С побелевших от страха губ срывались слова молитвы.
   - По коням! – взревел Чернобой. – По коням, если дороги толстые задницы!
  
   Феодосий вставал рано. Солнце еще не бросило лучи на остывшую за ночь землю, а старый маг уже перебирал ветхие свитки при свете неяркого светильника. С трудом распрямив захрустевшую спину, Феодосий отвлекся от своего занятия. Подойдя к небольшому окну выходящему на роскошную терасу императорского дворца, несколько раз глубоко вздохнул. Свежий воздух взбодрил, мысли потекли ровнее, перестали путаться словно слепые щенки. До острого не по возрасту слуха, донеслись редкие голоса. Варвары, подумал маг. Жители империи любят поспать, встают когда солнце начинает бросаться на зазевавшихся путников как цепной пес. А уж в этом городе «божественных базилевсов» и того позже. Изнежились. Не нужно было быть мудрым магом, что бы понимать что дни империи сочтены. И возьмут ее эти, которые встают затемно, едят быстро и презирают роскошь. Недаром варвары любят повторять – ранняя птаха поймает червяка. Они и есть ранние птахи. А червяк… жирный, ленивый, неповоротливый червяк это империя. И спасти ее может только чудо. А чудо это – Талисман Власти.
   Феодосий не испытывал удовольствия от мысли что именно он добудет этот талисман, спасет империю. Сколько империй он уже спасал или наоборот повергал в прах? И где они теперь? Имена тех народов стерлись словно начертанные на песке. На их место пришли новые, и на их место придут другие. Такова жизнь. Зачем спасать то, что все равно будет разрушено? Феодосий уже знал ответ. Не ради империи занимается он этим. На пути старого мага, встал неведомый противник. Равный, а может даже превосходящий по силе. Когда-нибудь он может нанести удар. Поэтому Феодосий должен ударить первым.
   Еще перед тем как раздался негромкий стук в дверь, Феодосий уловил знакомые колебания магического пространства. Заняв прежнее место за столом заваленным всевозможными книгами и свитками, придал себе вид занятого работой человека. В дверь постучали.
   - Входи, Василий, входи, – старчески прокашлял маг. – Что за новости ты принес?
   Архимандрит мысленно усмехнулся маленькой слабости Старейшего. Кто как не он, знал насколько обманчива эта личина древнего старца. Но и он иногда принимал ее за чистую монету.
   - Мы уточнили детали, – откашлявшись, сухо отчитался Василий. – Кем является маг с головой медведя мы знали и раньше, но зная вашу любовь к мелочам…
   Он поклонился благосклонно улыбнувшемуся Феодосию.
   - Мы решили собрать все доступные нам сведения, и только после этого представить отчет. Маг с головой медведя, правильнее сказать волхв, является правой рукой варварского князька Владимира. Зовут его Белоян. Наши люди в Киеве, это небольшой городок являющийся столицей русов, не смогли выяснить откуда он появился. Одно точно – этот маг является главным магом Руси. По ихнему – верховным волхвом. Нам уже приходилось сталкиваться с ним, но все столкновения были косвенными, поэтому ничего сказать о его силе не можем. Но есть один любопытный факт…
   Феодосию не пришлось изображать заинтересованность. Подавшись вперед он жадно ловил каждое слово младшего мага.
   - Некоторое время назад, на заседание совета ворвался непонятный оборотень. Интересным было то, что хоть он и мог превращаться в волка, но при этом не использовал никакой магии. Даже объединенная сила совета не смогла его поразить. Он играючи отбил все наши атаки, и посоветовал не трогать его родича. Он назвался Описом, но что больше поразило тогда совет – он оказался из невров…
   Лицо Феодосия отобразило бурю чувств заметавшуюся в груди. Неужели еще остались на земле потомки этого древнего народа? Если они считают русов родичами… плохо дело.
   - Наши люди выяснили, - архимандрит сделал вид что не заметил замешательства мага, и продолжил, - выяснили что между Описом и Белояном отношения мягко говоря недружеские…
   - Недружеские говоришь? – светлея лицом, перебил Феодосий. – Это меняет дело. Пока этот невр не влез в наши дела… У меня есть великолепная идея. Продолжай.
   Старейший быстро начертал несколько слов на чистом пергаменте и вновь обернулся к архимандриту Василию.
   - Какой силой владеет Белоян мы не знаем. Наши люди шпионы, но не маги. Это все.
   Феодосий помолчал обдумывая услышанное. Потом кивнул.
   - Это действительно важная информация. Отблагодари доставивших сведения. А сейчас я хочу в одиночестве подумать над этим. Похоже нашлось дело для Совета. Пригласи их… по одному. С тобой поговорим позже. Кстати, что слышно от Антония?
   - Гонцы принесли сообщение, что все идет согласно разработанному нами плану. Подробности Антоний сообщит лично на сегодняшнем заседании Совета.
   Важно кивнув, Феодосий вновь повернулся к своим свиткам. Зашуршал пожелтевший от времени пергамент. Выждав некоторое время Василий понял – аудиенция закончена. Он повернулся к двери намереваясь уйти. В этот момент, Старейший поднял голову от свитка.
   - А почему у него голова-то медвежья?
   - Говорят, наколдовал себе, что бы небыло искушения в женщинах… Но по нашей версии – неумелое обращение со Словом Превращения. В зверя превратиться смог, а вот назад только наполовину. Варвары – откуда им владеть тонкостями искусства?
   Не поддержав его насмешки, Феодосий задумчиво протянул:
   - Хорошо бы если так…
   Хмыкнув, архимандрит Василий плотно притворил за собой дверь.
  
   Саренхан, сохраняя на лице непроницаемую маску, кивал соглашаясь с каждым словом Старейшего. Вместе с тем, из мрачных глубин души поднимался непередаваемый, ледяной ужас. Ладони вспотели, и маг украдкой обтер их о длинную полу халата. Старейший был прав. Во что бы то ни стало, необходимо предотвратить даже возможность появления в их игре такой фигуры как невр Опис. Само это имя нагоняло на Саренхана страх, но то что предлагал сделать Феодосий было страшнее. Во много раз…
   Когда-то давно, когда даже лик земли был иным, пришел в этот мир Волчий Демон. Призвали его из мрачных глубин Бездны маги забытого народа, дабы наказать соседей молящихся Волку. Долго набирал силу демон, а когда окреп, прошелся по землям Волка выполняя предначертание. Крепко было племя Волка. Ни один захватчик не уходил живым с их благодатных земель, яростны были воины сплоченные духом Волка в единую стаю. Вырвал этот дух Волчий Демон, из душ людей, да не просто вырвал, а жестоко, истребляя не только Волка но и память о нем. Так сгинуло племя Волка. Лишенные части души, люди бывшие ранее единым целым, перебили друг друга. Лишь после этого Волчий Демон вернулся в свой ад.
  Вызвавшие демона маги ужаснулись творению рук своих. Поклялись страшными клятвами не только не говорить, но даже из собственной памяти стереть знания о вызове этого духа. Забыли имя его, но дабы упредить потомков, записали историю о происшедшем, дав Волчьему Демону имя – Бограч.
   И вот, с тонких губ Феодосия сорвалось это короткое слово – Бограч.
   - Но как? – откашлявшись, дабы старый маг не уловил в хриплом голосе неуверенности, как можно небрежнее бросил Саренхан. – Обряд вызывания этого демона похоронен с вызвавшими его…
   - Ты уверен? – брови Феодосия подобно двум маленьким мышкам прыгнули вверх. – И где интересно моя могила?
   Саренхан нервно рассмеялся. Конечно же! Как сам не понял этого раньше?
   - Волку – Волчий Демон, не так ли? – рассмеялся Феодосий, но в следующий миг, его не поблекшие за долгую жизнь глаза, серьезно посмотрели на Саренхана. – Да и Талисман себя сразу проявит…
   - Одним выстрелом – двух зайцев,– низко склонил голову Саренхан.
   Феодосий помолчал. В глазах старого мага мелькнула такая усталость, что Саренхан невольно поежился – из каких седых веков держит путь этот человек… или уже не человек? Но наваждение продлилось всего миг. Взгляд Старейшего вновь обрел прежний блеск.
   - А может быть трех… Как знать? – загадочно произнес Феодосий.
  
   Ипасписты – элита императорских войск. Только им доверяют Божественные базилевсы. А все потому, что все как один ветераны многих кровавых битв да еще и беззаветно преданные Императорам! Погруженный в такие приятные размышления ипаспист Рулаф заступил на дежурство у небольшого входа в собор святой Софии – самый величественный из построенных человеком. У собора было много входов-выходов и обычно у них редко выставляли охрану, но сегодня, по высочайшему приказу самих базилевсов, весь собор оцепили двойным кольцом охраны. У главного, большого входа поставили аж два десятка человек! Не иначе как сами Божественные пожалуют в собор. Вот только, что им делать там ночью… Но Рулаф не забивал себе голову подобными размышлениями. На то они и Базилевсы, что бы самим решать куда, когда и зачем идти. А его дело проследить, что б ни одна мышка не проскользнула незамеченной.
   Раздавшиеся шаги привлекли внимание Рулафа. Рука привычно легла на рукоять короткого меча. Мышцы напряглись готовые взорваться молниеносным каскадом смертельных ударов.
  Вынырнувшая из мрака фигура остановилась в трех шагах от ипасписта. Всмотревшись в прикрытое капюшоном лицо, Рулаф неохотно отпустил рифленую рукоять.
   - Могу я пройти в храм? – насмешливо спросил архимандрит Василий ретивого служаку. – Или ты меня не пропустишь?
   Недовольно сопя, Рулаф посторонился открывая проход. Василий ступил в темный провал двери, и неожиданно оглянулся.
   - Ипаспист Рулаф, если не ошибаюсь?
   Рулаф кивнул. Губы сами собой расползлись в довольной улыбке – если сам архимандрит помнит его имя, то не все потеряно в жизни. Случалось что простые ипасписты становились императорами.
   - Ты хорошо несешь свою службу, Рулаф. Прими это в благодарность от Базилевсов. – Василий стянул с пальца золотой перстень украшенный огромным изумрудом.
   Дрожащей от возбуждения рукой, Рулаф, потянулся за неожиданным подарком. Их пальцы на миг соприкоснулись и ипаспист застыл как древняя эллинская статуя.
   - Из тебя получился бы хороший артист, – усмехнулся вынырнувший из темноты Саренхан. – Какой талант пропал зря!
   - А из тебя вышел бы неплохой шут! – зло огрызнулся Василий. – Поторопись, через пять минут он придет в себя.
   - И не вспомнит о подарке Божественных Базилевсов? – насмешливо сощурился Саренхан скрываясь внутри собора. Пожав плечами, архимандрит натянул кольцо обратно на палец и ступил следом. Сзади уже слышались шаги остальных.
   …Позевывая от скуки, Рулаф старательно вглядывался в темноту. Где-то на задворках мозгов крутилась небольшая мыслишка, что сегодня он потерял что-то важное… Но вот что? Рулаф прислушался. Из собора не доносилось ни звука. Наверное базилевсы передумали – решил он для себя.
  
  Негромкие шаги вереницы облаченных в черное магов, обретали мрачную мощь отражаясь от высоких сводов собора святой Софии. Шедший первым Феодосий, не замедляя движения вскинул руки. С шипением вспыхнул огонь на приготовленных ранее жаровнях. Багровые языки пламени взметнулись вверх, сгущая окружающий мрак. Колышащееся пламя причудливым образом исказило лики святых. В отблесках света и тьмы они кривлялись, глядя на магов с икон и красочных фресок.
   Молча, бесплотными тенями, маги двинулись к начерченным на полу символам. Обряд начался.
   - Катараг! – усиленный эхом голос Феодосия пронесся по залу колыхнув пламя жаровен. – Твоим именем, и именами Тока, Амана и Суграма.
   Из темноты выступил архимандрит Василий, держа за руку маленького мальчика лет десяти. Широко раскрыв немигающие глаза, мальчик шагнул в круг света скованный Словом Послушания. Неуверенно переставляя ноги, ребенок подошел к Феодосию и остановился точно в центре образованного магами круга.
   - Танит элерат сниф катар. Реталот самир фазират, кареса сниф варвжа! – слова давно забытого на земле языка срывались с губ старого мага и медленно таяли в воздухе.
   Феодосий едва заметно кивнул. Давно ожидавший этого, Саренхан освободил бурлящую внутри Силу отдавая ее старому магу. Сначала нехотя, но потом все убыстряясь Сила начала покидать хозяина обретая новое пристанище в иссохшем от старости теле. Феодосий снова кивнул. Моментально расслабляясь, Саренхан перенаправил поток Силы. То же сделали и остальные. Сила побежала от мага к магу замыкая круг. Рядом скрипнул зубами Урген – резко перенаправить ток Силы непросто даже опытному магу.
   Сила наполнявшая Старейшего, окутала его тело слабо мерцающим в темноте коконом. Маленькие молнии змейками пробегали по его прозрачной поверхности.
   - Горрубад сатрем сфизахол сар-актрас г’лем харит Катараг’ч… - Бросив в жаровню щепотку буроватого порошка, Старейший с наслаждением втянул в себя густой сизый дым. Резкий запах ударил в ноздри Саренхана. Голова закружилась как после бокала дорогого вина.
   Феодосий медленно поднял руки ладонями вверх. Вспучиваясь, жутко затрещали мраморные плиты пола. Медленно, словно разбуженная после долгого сна, одна из плит поднялась в воздух и застыла у пояса мага. Новый взмах рукой, и стоявший рядом ребенок плавно оторвавшись от пола оказался распластанным на этом своеобразном жертвеннике. Не переставая выкрикивать заклинания, Старейший извлек из широкого рукава балахона тускло блеснувший полировкой каменный нож. Только Саренхан с его острым зрением смог рассмотреть затейливую вязь, покрывавших полированный камень, символов. Откликаясь на требовательный голос мага, они пульсировали в такт его словам, словно живущие собственной жизнью. Взметнувшийся над седой головой Феодосия нож, отвесно упал вниз. С треском ломая ребра и разрывая нежную детскую плоть, старый маг триумфально вскинул над головой еще трепещущее маленькое сердце. Дернувшись два раза в его руке, оно брызнуло тоненькой струйкой крови на горящее экстазом лицо. Тельце на мраморной плите выгнулось в агонии, из горла вылетел стон похожий на хрип.
   - Пей его боль! Пей его страдания! Сурим аш г’нат! – захваченный ритуалом маг мешал языки и наречия. – Пей! Прими жертву!
   Вторя словам заклятия, из темноты, окружающей жаровни, раздался низкий, полный неприкрытой угрозы, рев. Огонь в ближайшей к магу жаровне взметнулся вверх, опал, растекаясь по мраморному полу и, наконец, поднялся на высоту человеческого роста образуя жуткую пылающую дверь. Словно в глубоком трансе, Феодосий сжимая в руках кровоточащее сердце, ступил под огненный свод.
   Душа Саренхана затрепетала маленькой птичкой, когда всмотревшись в завесу огня, различил потоки обжигающей лавы и огромный плоский камень, на котором едва заметно шевелилось, пока еще почти безжизненное, тело демона. Уловив дрожание Силы, Саренхан бросил быстрый взгляд в сторону. Бледное лицо архимандрита Василия с дрожащими от страха губами, жалобно смотрело в след ступившему в пламень Феодосию. Саренхан ободряюще кивнул и снова посмотрел в бушующую адским жаром дверь.
  Бьющееся в руке старого мага сердце ребенка, продолжало разбрызгивать по сторонам капельки алой крови. Падая под ноги, капли с шипением испарялись, но неведомым образом превращали жидкую лаву в твердую, каменную тропу. Казалось, воздух звенит от внезапно наступившей тишины. Не слышно бурного рева огня, потрескивающего шуршания лавы, только гулко отдающиеся в голове шаги старого мага – как удары тяжелого бронзового колокола.
   - Приди в наш мир! – громко, разбивая тишину, прогремел голос Феодосия, когда его мрачный путь закончился у ложа демона. – Пусть это станет твоим, даст тебе жизнь и власть!
  Грудная клетка демона распахнулась словно крылья нетопыря, и маг, недрогнувшей рукой, вложил уже почти замершее сердце в черный провал груди. Ребра с треском запахнулись и через миг, черная плоть демона заалела, как раздуваемые ветром угли.
  По собору громом прокатился зловещий хохот разбуженного демона. Лики святых исказились дьявольскими гримасами. В последнем рывке пламя жаровень взвилось вверх и опало. Собор погрузился во мрак. Только протянутая магами ниточка Силы мерцала холодным голубым светом.
   - Вот и все, – раздался из темноты негромкий, полный усталости голос Феодосия. – Можете разорвать круг… На ваше счастье он не понадобился.
   Тоненькая мерцающая ниточка потускнела и растворилась в непроглядной тьме. Саренхан произнес Слово Огня. Над его головой ярко вспыхнул огненный шарик размером с грецкий орех. Тьма недовольно отступила.
   - Молодец, сообразил, – почти прошептал Старейший. Его лицо напоминало восковую маску, словно жизнь стремительно покидала старое тело. Морщины, не так заметные ранее, глубокими канавами исполосовали лоб и дряблые щеки. Перехватив взгляд Саренхана, Феодосий попытался улыбнутся непослушными губами: – За все приходится платить… за все. Можете уходить. Встретимся на Совете.
   Маги, дожидавшиеся разрешения, дружно повернулись к выходу. Остались только Саренхан и Василий. Оба не нарушая молчания вопросительно смотрели на Феодосия.
   - Получилось, – отвечая на их невысказанный вопрос бросил маг. – Он уже там. Набирает силу.
  - Да, - вовремя спохватился он. – Не забудьте снять с собора Покров Тишины…
  
  Глава 14.
  
   Чудесный клубочек весело катился сквозь заросли сочной зеленой травы. Насидевшись за последние дни в душной суме, он как живой радовался яркому солнцу и свежему воздуху… и большому человеку сидящему высоко, на конской спине. Время от времени, клубочек озорно прыгал под конские копыта и вертелся юлой. Конь приняв правила нехитрой игры, делал вид что пугается, ржал и резко взбрыкивал тревожа задумавшегося всадника. Василий сперва недовольно хмурился, а потом махнул на них рукой – пусть повеселятся. Кто знает, что всех ждет впереди.
   Дорога тянулась скучной, желтовато-серой лентой. Ни тебе путника навстречу, ни каравана. Даже словом перемолвится не с кем. Разве что с конем или клубочком, да вот беда – ни тот ни другой ответить не могут. А что слушают внимательно, так толку из этого ни какого. В полудреме покачиваясь в седле, Василий в который раз думал о выпавшей судьбе.
  Что и говорить, покидала его жизнь, побила. Как любой княжеский богатырь чего только не повидал, не перенес. А вот самому к Ящеру соваться… это впервой будет. И не в страхе тут дело. Куда как страшнее сидеть сейчас сложа руки, но вот что он Ящеру скажет? Плевать хотел Ящер на людские беды. Ему они только на руку. Но и силой отбирать у него оружие чудесное… череcчур пожалуй. Как ни крути, а супротив него выстоять не удастся. Это Сварог смог на Ящера ярмо накинуть, а он далеко не Сварог. Вот и получается что путь будет напрасным. Может сразу на заставы махнуть? А там будь что будет. Но Василий решительно отогнал малодушные мысли. Жизнь давно научила использовать любой шанс, пусть даже самый маленький. А этот шанс далеко не мал. Коли и вправду существует оружие такое, то добыть его первое дело в предстоящей войне.
   Деревеньки и веси стали возникать на пути одна за другой. Не желая привлекать внимания - рассказ Одинца о погоне крепко сидел в голове - Василий старательно объезжал их стороной. Да и что в них делать? Еды хватает, а корчмы там и с огнем не найдешь. Но вот раз они стоят так часто, значит и город недалеко. А в городе и корчма наверняка есть.
   Город и впрям обнаружился очень скоро. Вот только… невзрачный он был какой-то, запущенный. Первое на что наткнулся опытный взгляд - на не вырубленный кустарник вокруг городской стены. Настолько густой, что армию можно спрятать, не то что отряд захватчиков. Да и ров, издалека видно, давно не чищен — смердит так, что хоть нос зажимай. Богатырь покачал головой. Неряха здешний князь, коли о таких вещах не заботится. Уповает, небось, на дружину Владимира, да вот подзабыл видно, что случилось с таким же неряхой – ярлом Гордоном. Владимир крепит Русь больше с рубежей, а вот на внутренние усобицы поглядывает сквозь пальцы… быть этому городу захваченным.
   Страж на воротах неодобрительно покосился на широкие, затянутые кольчугой плечи, рукояти мечей, выглядывающие из-за плеч, но ничего не сказав покорно взял пошлину. Только когда Василий уже въехал в город, не удержался и спасая достоинство князя, да и свое, бросил в широкую спину.
   - Ты, смотри тут. Не балуй. Мы это не любим.
   Бросив взгляд на его необъятное брюхо, прислоненный к воротам боевой топор с пятнами ржи, Василий без тени насмешки кивнул. Этот хоть попытался.
   Проехав через городские ворота, Василий скривился еще больше. Доски в воротах не меняли похоже с момента постройки стены. Дерево успело прогнить, такие не тараном, такие пальцем вышибают. Да и сам городок своей нищетой и унылостью производил удручающее впечатление. Не быть ему захваченным, сменил мнение богатырь. Кто на такую нищету позарится? Скорее выродится в деревеньку, а там и вовсе о нем забудут.
   - Эй, служивый, - спохватившись окликнул Василий успевшего задремать стража. – Как городок-то зовется?
   Страж с недовольной миной открыл глаза, сонно почесал отвислое брюхо, потом негромко изрек.
   - Неплюевск. – и, упреждая улыбку богатыря, сурово пояснил. – Князь нашенский – Неплюй. Коли назвал его так батюшка, то и нам насмехаться не след.
  
   Корчма, оказалась такой же захудалой, как и весь городишко, видно гости здесь нечасты, а местным не по карману в корчме пировать. Несколько ветхих, пощербленных долгими годами службы, столов. Только и радует – густые, ароматные запахи доносящиеся из кухни. Мысленно пересчитав оставшуюся наличность, Василий пришел к выводу, что хороший отдых не повредит. Дорога впереди еще долгая, а представится ли случай выпить хорошего винца – неизвестно. Стало быть, откладывать на потом – лишать себя, может быть, последнего шанса. Успокоив совесть таким трезвым рассуждением, Василий тяжело опустился на трухлявую лавку. Лавка натужно скрипнула, принимая на себя несколько пудов живого веса. Как бы не проломилась, с сомнением подумал Василий. Заставят потом платить, не докажешь, что сломалась от старости. Хоть и остались в калите монеты от предыдущего хозяина коня, а разбрасываться ими не след.
  Корчмарь в мгновение ока подскочил, услужливо смахнул грязной тряпицей обильные крошки с темной от времени столешницы.
   - Гой еси, путник. Чего изволите?
  - И тебе по-здорову, хозяин, – степенно ответил Василий. – Принеси-ка пожрать, побольше, да вина получше.
  - Пожрать, это мы мигом. Поросенок с кашей устроит? – по блеснувшим глазам Василия, корчмарь понял что не ошибся. – А вот вина… Прости путник, нет у меня вина…
  - Нет? – Василий огорошено почесал затылок. Ну да другой корчмы все равно нет. – Тогда пива…
  - Прости путник, пива тоже… нет, – совсем сник хозяин.
  - А, гхм, кхм… - Василий аж дар речи потерял. Уже и не надеясь спросил. – Ну а брага-то… имеется?
  Корчмарь только покачал седой головой.
  - Дак, это… Чем горло-то промочить?
  - Водица свежая есть… - жалобно протянул корчмарь.
  - Водица? А молочка у тебя нет? – язвительно спросил Василий.
  - Есть! Свежее, только-только жена коров подоила! – обрадовано затараторил
  хозяин не замечая иронии. Тяжело вздохнув Василий сплюнул на подметенный но все равно не очень чистый пол.
  - Что ж ты за корчмарь, коли не следишь за пополнением запасов?
  Корчмарь опять тяжело вздохнул.
  - Следить-то слежу. Только вчерась полные подвалы были… - он махнул рукой.
  - Если вчерась полные были, куды сейчас все исчезло? Али колдовство какое? – нахмурился Василий, готовый за такую подлость отыскать любого колдуна, что посмел так поиздеваться.
  - Купцы у меня остановились, – жалуясь на свою нелегкую жизнь, корчмарь присел рядом. – Из каких стран их сюда занесло, не ведаю. Похожи на степняков, но не степняки – говор другой. Лицом желтые, в кости мелкие, а глаза – ровно с перепою большого… Да с перепою и есть. Они ж, как приехали, заказали себе комнаты, и все вино да брагу скупили. Видать пьют сильно.
  - Купцы говоришь? Лицом желтые? – задумчиво протянул Василий. Приходилось ему слышать о таких желтокожих. Жили они по рассказам знающих людей чуть не на краю мира. В наших краях гости совсем редкие. – Где говоришь их комнаты?
  - А тебе на что, путник? – подозрительно покосился корчмарь. – Ты смотри, у нас купцов забижать не дают. Мигом стража закрутит!
  Василий недоуменно посмотрел на хозяина. Сначала даже в толк не мог взять о чем речь. А как понял, рассмеялся:
  - Ну, ты даешь, батя. Да нечто я купцов забижать буду? У них поди и охрана своя имеется. Куда я против нее? Попробовать хочу – может удастся у них хоть кувшинчик перекупить…
  - И то верно. Куда ты против охраны? – иронично протянул корчмарь скосив глаза на возвышающиеся над плечами рукояти мечей. – Смотри, не балуй. По лестнице наверх поднимешься, сразу направо. Там не ошибешься – все комнаты их.
  
   Из-за двери доносились звуки странной мелодии. Никогда раньше не доводилось Василию слышать таких нежных, мелодичных колокольчиков. То словно ручеек лесной журчит, то как сережки в девичьих ушах позвякивают. От нахлынувших чувств даже грудь защемило. Хорошо, вовремя вспомнил зачем пришел. А то не посмел бы грубым стуком вторгаться в изящную вязь мелодии.
   Дверь распахнулась после первого осторожного удара. На пороге возник мужичонка – иначе и не назовешь – Василию едва до плеча дотягивает, глазки узенькие будто щелочки. Через эти щелочки посматривает остро, словно насквозь прожигает.
  Опешивший от такого приема, Василий нерешительно кашлянул.
  - Гой еси, странники… Надеюсь не помешал никому…
  - Здлавствуй, здлавствуй, - тоненьким голоском, картаво пропищал иноземец, и сложив на груди тоненькие ручонки низко поклонился. – Зацем плисол? Глабить хоцес?
  Через его плешивую голову, Василий разглядел еще десяток точно таких. Все смотрят подозрительно, но ни один не шевельнется. Замерли, только глазки посверкивают, аж страх берет.
  - Грабить? Да рази я похож на грабителя? – натужно рассмеялся Василий. Портить отношения с иноземцами не хотелось. Уж больно внутри все горело в ожидании хоть глоточка вина. – Не, я не грабить. Дело у меня к вам.
  - Дело? – улыбнулся плешивый и снова низко поклонился. – Дело это холосо. Мы долго-долго ехать. Плоходи, садись, говоли.
  Он чуть посторонился открывая Василию проход. Да не учел, болезный, что пришедший чуток пошире двери будет. И зацепил-то его Василий легонечко, однако отлетел, будто дубиной шарахнули. Василий похолодел. Только этого не хватало. Он поспешно извинился и бросился поднимать упавшего.
  - Благодалю, – едва оказавшись на ногах снова поклонился плешивый. – Плоходи, садись.
  Василий огляделся. Иноземные гости, видимо по своим обычаям, вынесли из комнаты все столы и скамьи. Сами, как степняки, сидели на полу вокруг красивой скатерки сплошь уставленной небольшими мисочками. Поведя носом в ту сторону, Василий уловил манящие ароматы неизвестных пряностей. В желудке глухо заурчало. Да так громко, что желтолицые удивленно переглянулись. Василий даже не покраснел – запылал ярче факела. Тяжело опустившись на пол, по примеру хозяев скрестил ноги и сразу ощутил как затрещали неестественно вывернутые суставы.
  Ему протянули небольшую мисочку, наполненную какими-то непонятными кушаньями. Не кочевряжась попусту, Василий с благодарностью принял мисочку и завертел головой в поисках ложки. Ложек не оказалось. Зато увидел, как желтолицые хозяева ловко орудуя двумя небольшими палочками, быстро отправляют кушанья прямиком в рот. Палочки нашлись быстро.
  Увы, но как ни старался богатырь, так и не удалось подцепить зловредными палочками, аппетитный ломтик непонятно чего. Мысленно плюнув, Василий отложил их в сторону и двумя пальцами загреб угощение. Кусочки мяса, перемешанные с овощами так и таяли во рту. Что за мясо, правда так и не понял – рыба не рыба, на птицу тоже не тянет, но вкусно!.. Гостеприимные хозяева, улыбаясь все шире и шире подкладывали новые угощения. Вскоре живот богатыря раздулся так, что грозил лопнуть от неосторожного движения.
  - Холосо кушаешь, – похвалил плешивый. – Холосее здоловье.
  Вместо ответа, Василий сыто рыгнул. Утолив голод, он с любопытством рассматривал сотрапезников. Все на одно лицо – глазки-щелочки, длинные смоляные волосы заплетены в косички, вместо бород и усов – редкие пучочки волос над верхней губой да на подбородке. Одеты и вовсе странно – в какие-то балахоны, что парусами надуваются при каждом движении. А говорят так смешно!
  О делах сразу не принято, вот и решил Василий на свою беду, начать издалека.
  - Скажи, почтенный человек, - обратился он к сидящему справа. – Из каких дальних
  краев путь держите?
   - Идем мы из Великой Поднебесной Импелии, что лежит далеко отсюда. Везем на толг шелка невесомые, лавных котолым нет в миле.
   - Из Великой Поднебесной Империи? Где ж такая находиться?
   - Валвал. Гвайло. – презрительно скорчился желтолицый. – Наша Импелия находится на востоке от этих земель.
   - А, слышал я что-то… - не обиделся на непонятное оскорбление Василий. – Вроде вас еще чайнами называют?
   Смерив богатыря оскорбленным взглядом, собеседник демонстративно отвернулся. Неудобно как-то получилось, расстроился Василий. Они кормили, а я обижать. И так, вон, какие маленькие да тощенькие, всяк небось норовит обидеть. И желая загладить невольную вину, перевел разговор.
  - Это что за мясо мы ели, почтенный?
  - Это? Понлавилось? – мигом встрепенулся желтолицый.
  - Понравилось. Только не разобрать… На рыбу вроде похоже… Или на птицу…
  - Не рыба, не птица. Змея. – и что бы Василий не подумал что ослышался, изобразил рукой ползущую змею.
  - Ик! – желудок Василия игривым щенком прыгнул к горлу. Загнав неблагодарного на положенное природой место, Василий решил дальше не спрашивать. Но предусмотрительный сосед, мстительно начал перечислять все съеденные блюда.
  - Это змея. Вкусная. Вот это, малинованные клысиные хвостики. Это лягускины лапки. Это… как же по васему… а – пиявки. Это – петусиные глебески. Это…
  - Скажи, почтенный, - сквозь зубы, с трудом удерживая рвущийся посмотреть на хозяев желудок, поспешно перебил Василий. – А почему на столе вина нет?
  - Вина? Вода есть. Вино – плохо. Осень вледно! – он поджал тонкие губы, нахмурил брови и для вещей убедительности погрозил Василию пальцем. – Осень вледно!
  - Ну, я собственно за этим и пришел. Корчмарь поведал, что вы все вино скупили… Вот и хочу у вас сторговать хоть кувшинчик.
  Хозяева посовещались о чем-то на своем птичьем языке. Наконец, плешивый высказал общее мнение:
  - Нельзя вино плодать. У нас путь долгий. Лазбойник выскотит, а вина нет – охланник несмозет нас засситить.
  - А у вас что, охранник только за вино служит? – не понял Василий.
  - Нет, - помотал головой плешивый. Остатки длинных волос забавно затрепыхались
  вокруг блестящей лысины. – Не за вино. Он вино пить – непобедимый стать!
  - Это как так?
  Хозяева вновь защебетали на своем языке. Судя по всему спор вышел. Василий
  терпеливо дождался, когда плешивый вновь повернулся к нему.
  - У нас к тебе пледложение.
  - Ну?
  - Мы много путесествовать. Лазвлецений никаких… Согласисся лазвлец, дадим тебе
  четыле кувсина вина.
  - Это как же я вас развлеку? Я ж не скоморох…
  Плешивый вновь энергично замотал головой.
  - Ты слазисся с насим охланником. Он великий боец! Во всей Поднебесной Импелии ему нет лавных!
  В голове Василия мигом сложился образ могучего воина. И ростом выше и в плечах
  шире и сила неимоверная. Просто смесь Ильи из Мурома с Добрыней Никитичем. Но жажда вина перебила страх.
   - Согласен. Зовите своего богатыря!
   Пока засуетившиеся в предвкушении потехи хозяева бегали за своим богатырем, Василию преподнесли маленькую мисочку с исходящей паром, темной жидкостью.
  Опасливо принял Василий подношение – кто знает, какой гадости могли налить? Но на удивление, жидкость приятно освежила, сердце застучало мощнее, ровнее. Отведав чудный напиток, Василий почувствовал себя готовым биться не с одним богатырем, а с целым войском. На худой конец с конным разъездом…
   - Вот, нас боец! – гордо указал на дверь плешивый.
   С трудом удержавшись от резкого разворота, Василий чуть повернул голову в сторону двери. Не углядев будущего противника, подошел ближе – может за дверью стоит?
   - Посторонись-ка, болезный, – отодвинул Василий чуть в сторонку в дупель пьяного, худосочного желтолицего, что даже стоять прямо не мог, из последних сил цепляясь ручонками за косяк.
  За дверью никого не оказалось. Не понимая шутки, Василий обернулся на плешивого, мол где же богатырь?
   Торжественно взмахнув рукой, так что рукав просторного одеяния вздулся парусом, плешивый провозгласил:
   - Вот великий боец, с котолым тебе пледстоит схватка!
  Все еще ничего не понимая, Василий проследил за его рукой. Кроме едва стоящего пьяницы никого небыло. Только тут до богатыря дошло, что этот недомерок и есть грозный противник. В первый момент, Василий даже засмеяться не смог. Только всхлипнул невнятно, да так и осел на пол. Княжьи богатыри, тоже не все рослые да широкие – вон, Лешак Попович и вовсе тонок в кости, ровно девица. Но этот и Лешаку по пояс будет. Правда, эти все мелкие, может по сравнению с ними он и впрямь богатырь?
  - Ладно, - отсмеявшись смахнул слезы Василий. Постаравшись, насколько возможно, напустить на себя серьезный вид, продолжил: – Только, хозяева любезные, нечестно получается!
  - Сто не цесно? – засуетился плешивый. – Нам цесно все надо!
  - А то нечестно, - с трудом сдерживая готовые расплыться в широкой улыбке губы, ответил Василий, - Боец-то ваш пьян…
  - А, - обрадовано воскликнул один из желтолицых, - Это стобы силы больсе было!
  - Вот видите, – укорил хозяев богатырь. – Получается, что он подготовлен лучше. Стало быть, мне тоже до такого состояния дойти требуется!
  Изумленные его словами, желтолицые снова начали спорить на своем птичьем языке. Их великий боец, с безучастным видом, пытался собрать разбегающиеся в разные стороны глаза.
  - Скази, - вкрадчиво обратился плешивый к Василию. – Откуда тебе известно искусство пьяного боя?
  - Дак это, я ж в Киеве первый и по пьяному бою и по пьяному трепу! – похвастался Василий. Что-что, а дармовую выпивку упускать не привык. И христианином бы назвался, не то что знатоком - во, чего удумали - пьяного боя… Хотя и приходилось по-пьяни челюсти крушить.
  Едва заметная тень задумчивости легла на желтое чело плешивого. Меряя Василия взглядом, он зашевелил губами, что-то высчитывая.
  - Сколько тебе нузно вина, стобы подготовится? – наконец раскрыл он причину задумчивости.
  - Два кувшина! – ожидавший чего-то подобного, мигом выпалил Василий.
  - Холосо, – кивнул плешивый. – Мы дадим тебе один кувсин. Иди, готовься!
  
  Василий, слегка пошатываясь - винишко купцы подсунули дурное, - исподлобья осматривал своего супротивника. Не зашибить бы ненароком, а то обидятся да не дадут больше вина. Что тогда делать?
  Неуверенной походкой, шатаясь так, что вот-вот упадет, желтолицый боец приближался к богатырю. Вот только подойти все не получалось. То в одну сторону занесет болезного, то в другую. Пару раз вообще повело так, что затылком земли коснулся. Однако ж устоял, выпрямился чудом. Василий шагнул навстречу. Коли супротивник сам упадет, не засчитают победу. Надо хоть подтолкнуть. Огромная богатырская рука, протянулась к желтолицему человечку, норовя толкнуть в хилое плечо. Раздавшийся визг, больно резанул по ушам. Маленький, шатающийся человечек, неожиданно ловко подпрыгнув, хитро крутанулся в воздухе. Мелькнули полы желтой одежды и словно таранное бревно врезалось в широкую грудь богатыря. Не устояв на ногах, Василий тяжело упал подняв тучу пыли. Со стороны желтолицых послышались обидные смешки.
  Сплюнув заскрипевшую на зубах пыль, богатырь встал недобро поглядывая на супротивника. Тот пытаясь устоять на подламывающихся ногах, продолжал выписывать замысловатые кренделя.
  Исполненный праведного гнева, Василий снова попытался ухватить супротивника за грудки. Удалось! Нехорошо улыбнувшись, Василий собрал пальцы в кулак. Рука медленно двинулась назад в богатырском замахе, жалко было желтолицего, но сам напросился. В этот самый момент небо и земля поменялись местами и Василий ощутил как утоптанная дворовая земля со всего маха врезалась в его поясницу.
  Купцы уже не хихикали. Они загибались от хохота тыча в незадачливого богатыря тоненькими пальчиками. Жидкие бороденки мелко тряслись напоминая Василию бодучих козлов. Ну погодите, зло подумал Василий. Пошутить удумали? Так я вам тоже пошучу.
  Желтолицый противник позволил богатырю встать, и с тонким пронзительным вскриком прыгнул вперед, метя ногой в голову. Отмахнувшись как от назойливой мухи, Василий ловко перехватил его за щиколотку, и не останавливая движения крутанулся вокруг себя раз, другой… пора. Рука разжалась и противник, как выпущенный из катапульты камень, дико визжа и размахивая широкими рукавами халата, - чем очень напомнил Василию бабочку-капустницу, - врезался в толпу желтолицых купцов. Из образовавшейся мигом свалки понеслись проклятия на непонятном, а потому и необидные, птичем языке.
  Плюнув с досады, Василий отправился седлать коня. Желания задерживаться в этом городке небыло вовсе. Уже около корчемных ворот, богатыря догнал один из купцов.
  - Ты победил, мы делзим слово. Это тепель твое. – не глядя на бордового от злости и смущения богатыря, он протянул ему большую седельную сумку, в которой громко побулькивали мехи с вином.
  
  Глава15.
  
   Купцы слово сдержали, но винишко подсунули дрянное. В другое время Василий выбросил бы это пойло без жалости, но где другое-то взять? Вот и приходилось морщится при каждом глотке. Да и чем еще заняться. За день пути один только раз попалась крестьянская подвода. Да и то разговор не вышел. Толи оробел мужик перед витязем в кольчуге да при мечах, толи не в настроении был, только ни слова из него Василий не вытянул. Так и разъехались ни с чем. А клубочек весело катился по пыльной дороге в сторону Переяславля.
   Когда появилось ощущение пристального взгляда, он не помнил. Но на протяжение последних часов, этот взгляд преследовал его, то становясь сильнее, то затухая. Несколько раз, поддавшись чувствам, Василий резко оборачивался в надежде заметить соглядатая, но все напрасно. Дорога оставалась такой же пустынной, как и в предыдущие разы. Отхлебнув из кувшина, Василий философски погрешил на дурное, прокисшее вино. Но решив не искушать судьбу все же достал подаренную Одинцом кольчугу. Пусть будет, - подумал Василий, натягивая на себя дорогой подарок.
  
   Антоний нервничал. После того, как ему пришлось подсказать наемникам где искать пьяницу, он все чаще доставал магический шар, следя как выполняется его воля. Хрустальный шар, всегда безотказный в Константинополе, в землях Гипербореи барахлил, то показывая не то что хотел маг, то вообще отказываясь работать.
   Помня указания Совета, он старался не применять более сильную магию, что бы не привлечь к себе внимания местных волхвов, но терпение у него оставалось все меньше и меньше.
   Вот и сейчас вместо того, что бы показать Чернобоя, шар лишь немного потемнел и снова стал прозрачно-чистым словно капля родниковой воды. Разъяренный маг в сердцах запустил магической безделушкой в деревянную стену. Ощущение неудачи, преследующее с самого утра, нарастало как комочек трудолюбивого жука-навозника. Плюнув на все предостережения, маг раскрыл крест доставая кристалл. Предчувствие говорило, что личное присутствие не помешает.
  Раньше предчувствие мага не подводило.
  
   Задумавшись, Василий упустил момент, когда впереди, перегораживая дорогу, появился воин на вороном коне. Неизвестный выжидательно смотрел на богатыря. Сзади послышался шорох листьев. Оглянувшись, Василий увидел как из придорожных кустов, неторопливо выехали еще трое всадников, перекрывая путь к отступлению. Василий пожал плечами.
   - Ошиблись вы видимо, люди лихие. Взять с меня нечего, коня разве что, да у вас жеребцы получше, куда вам моя коняга? – попытался завязать разговор Василий.
  Всадники молча сверлили богатыря взглядами полными ненависти. Наконец стоявший впереди медленно раздвинул губы в нехорошей усмешке.
   - Это ты, брат ошибся. Ужель мы похожи на бородатых татей? – он гордо выпятил налитую силой грудь. Его подручные точно скопировали этот детский жест, мигом напомнив Василию драчливых петухов. Но в следующий миг глаза Василия широко распахнулись – на выпяченной груди ярко блеснул тяжелый золотой крест. Перехватив взгляд, вожак громко и раскатисто рассмеялся. – Никак догадался? Жаль мы этого сосунка не нашли. Но ты не переживай, в деревне сказывали, он в Киев подался. Так что он свое получит… Встретитесь с ним у Ящера!
   - Я-то с Ящером встречусь, – зловеще выдохнул богатырь. – Но не так как ты думаешь. А вот тебе действительно придется для него водичку на хребте таскать.
   Чернобой снова гулко захохотал. Ему вторил раскатистый, громкий хохот Сигурда. Степан и Лабута, зараженные общим весельем неуверенно хихикнули.
   Василий что было сил ударил пятками лоснящиеся конские бока. Ржакнув от незаслуженной обиды, конь скакнул на перекрывающего дорогу противника. Прыжок растянулся на несколько долгих мгновений, за которые Василий успел пожалеть что добротный шелом, подаренный Одинцом, покоится на дне седельной сумы. Рука тем временем выдернула из-за плеча меч и отвесно рубанула оскаленную в улыбке рожу Чернобоя.
   Настороженно следивший за ним наемник молниеносно выхватил меч. Руку тряхнуло и Василий с трудом парировал встречный удар. Противник оказался ловким и сильным. Все удары Василия приходились на мелькающий стальной тенью меч. Богатырь торопился, сзади слышалась ругань приходящих в себя подручных Чернобоя, и это не добавляло меткости его ударам. Пока он рубился с противником, конь умело теснил грудью вражеского коня, выбирая момент, чтобы ухватить крепкими желтыми зубами нежную шею. Наконец, ему удалось развернутся так, что Чернобой оказался между ним и бросившимися на подмогу вожаку наемниками. Василий мысленно похвалил коня за сообразительность – теперь какое-то время можно не опасаться предательского удара в спину.
   Воздух вокруг дерущихся наполнился звоном стали и крепкой руганью. Подручные Чернобоя пытались объехать главаря, что бы броситься на Василия, но тот умело управляя конем с помощью колен, умудрялся держатся между Чернобоем и ими.
   Неизвестно, как бы все обернулось, если бы конь Василия не кусил коня Чернобоя. Заржав от сильной боли, животное взбрыкнуло сбрасывая всадника, задние копыта мелькнули в воздухе и с глухим стуком ударили в защищенную лишь кольчугой грудь викинга, на свою беду оказавшегося позади. Жалобно всхлипнув, Сигурд мешком вывалился из седла. Оглушенный Чернобой шарил руками по земле в поисках улетевшего в кусты меча.
   Степан и Лабута неожиданно оказались лицом к лицу с разъяренным богатырем. Лабута начал было вскидывать меч, но опоздал. Острый клинок Василия с треском пропорол толстую кожаную рубаху, взвизгнул по булатной нашлепке и высунулся из спины. Без стона наемник упал прямо под твердое копыто, с хрустом проломившее его череп.
  Икнув сперепугу, Степан, споро развернул коня и ударив плашмя мечом по крутому крупу, понесся подальше от грозного воина. Дернувшийся было следом Василий, махнул рукой и обернулся к приходящему в себя Чернобою.
   Когда к Чернобою вернулась способность понимать происходящее, все было кончено. Лабута кулем лежал на земле, кровь, переставшая течь из страшной раны, комочками сворачивалась в пыли. Сигурд еще стонал, но одного взгляда на бесформенную, расплющенную грудь, хватило что бы понять – не жилец.
   Василий смотрел на поверженного противника без жалости. Он не раз встречался с наемниками и хорошо знал – если бы вот так на земле сейчас лежал он, Чернобой ни минуты не думая, опустил бы меч на его беззащитную шею. Но Василий так не мог. Срубить во время сечи одно, а добивать вот такого жалкого и беззащитного…
   - Кто послал? – коротко бросил он наемнику, не рассчитывая на ответ. Тот поступил как и ожидалось – презрительно сплюнул, и одарил богатыря полным ненависти взглядом. Василий только пожал плечами. – Не хочешь, не говори, дело твое. Я вобщем-то и сам догадываюсь. Но… Ваш бог вроде бы велит каяться перед смертью?
   Богатырь насмешливо кивнул на поблескивающий на солнце крест. Чернобой, желая оградить безвинный кусок металла от насмешек, накрыл крест широкой ладонью. Василий снова пожал плечами. Оскорблять чужих богов он не любил, а пошутить немного – чего в этом такого? Неужто у них бог даже шуток не понимает?
   - Ладно, недосуг мне с тобой лясы точить, – Василий с удовольствием отметил как удивленно прыгнули брови наемника. Привык всех по своей мерке мерить, вот и думал что сейчас мечом приласкают. – Мне твоя жизнь без надобности. Но учти – в следующий раз все может обернутся иначе…
   В глазах Чернобоя промелькнуло понимание. Поникшие было плечи расправились, и он с еще большим презрением окинул богатыря взглядом.
   - Да уж, – зловеще ухмыльнулся он. – Даже не сомневайся – все обернется иначе!
   Василий, сделав вид что не заметил угрозы в голосе наемника, дернул повод коня. Отъехав на несколько шагов, вспомнил что хотел сказать, обернулся и снова наткнулся на презрительный взгляд.
   - Ты, это, не вздумай парнишку забижать. Узнаю – со дна окияна достану… А уж тогда… Говорят ваш бог как раз мучеников любит…
   Чернобой хмыкнул и развел руки в приглашающем жесте. Мол, давай лучше сразу, раз такой смелый. Василий покачал головой – не время. Наемник громко и зло рассмеялся.
   Богатырь поискал взглядом клубочек – не стоптали ли случайно? Но тот, словно угадав мысли человека, выскочил из придорожной травы. Крутанувшись пару раз на месте, вспоминая направление, снова покатился в сторону Переяславля. Конь, не дожидаясь подсказки, послушно потянулся следом за маленьким проводником.
  
   Чернобой смотрел ему вслед до тех пор, пока круто свернувшая дорога не скрыла обтянутую кольчугой спину густой листвой придорожных деревьев. Только сейчас наемник позволил себе перевести дух. Грудь ломило. Он покачал головой, и расслабился, с шумом выдохнув воздух. Напускная бравада ушла уступив место безумной ярости. Потерпеть поражение от пьяницы, потерять двух лучших людей… А ведь Сигурд был почти другом!
   Медленно подойдя к телу викинга, Чернобой опустился на колени и дрогнувшей рукой закрыл широко распахнутые глаза.
   За спиной раздалось негромкое покашливание. Подскочив, будто подкинутый мощным пинком, наемник развернулся, ловя рукой рукоять отсутствующего меча. Немигающий взгляд холодных глаз мага, мигом выбил весь боевой запал. Антоний укоризненно покачал головой.
   - Так, так, так… - на холеном лице мага застыла гримаса брезгливости. – И это – грозный Чернобой! Чудится мне, что Константин перехвалил твои способности. Не справиться с пьяницей! Думаю в следующий раз, я найму тебя ловить тараканов на моей кухне… Хотя это наверное тоже будет для тебя чересчур непосильным занятием.
   Подчиняясь внезапному порыву, Чернобой упал на колени больно ударившись о подвернувшийся камень. Истово перекрестившись, поднял горящие яростью глаза на византийского мага:
   - Я достану его! Вот, как крест свят, достану!
   Антоний ласково улыбнулся, как отец маленькому сыну.
   - Конечно достанешь. Вот что бывает с теми, кто подводит меня – изящная рука мага, указала на бесформенный куль валяющийся под ближайшим деревом. Присмотревшись, Чернобой с удивлением узнал связанного Степана. Широко распахнутые глаза бывшего сотоварища с ужасом взирали на бесплотного мага. Антоний улыбнулся шире. – Смотри и запоминай.
   Губы Антония зашевелились, словно читая молитву. Руки описали в воздухе широкий полукруг и тут же тело Степана выгнулось, в болезненных корчах. Неестественно широко распахнутые глаза, негромко хлюпнув, лопнули и на перекошенное лицо хлынула бордовая слизь. Рот раскрылся в тщетной попытке закричать, жилы на шее вздулись, зашевелились и разрывая темную кожу брызнули струйками крови. Дернувшись несколько раз, Степан навечно застыл. Похолодевший от ужаса Чернобой, перекрестился. Антоний снова обратил на него свой немигающий, змеиный взгляд.
   - А что бы ты ничего не забыл… - рука мага коснулась бледного лица Чернобоя. Дикая, нечеловеческая боль, стегнула наемника. Он дернулся в попытке отпрянуть, но одревеневшее тело отказывалось слушаться. Боль прорезал насмешливый голос Антония, доносящийся словно издалека. – Это будет служить тебе маленьким напоминанием.
   Новая вспышка боли и Чернобой погрузился в ласковую тьму забытья.
  
   Клубочек не останавливаясь прокатился мимо гостеприимно распахнутых ворот придорожной корчмы. Василий, которому кислое вино желтолицых купцов уже не лезло в глотку, недовольно окликнул его, и, не обращая внимание на возмущенные прыжки, запихал поглубже в суму.
   Корчма встретила богатыря мощным ароматом жареного с травами мяса. Несмотря на яркий солнечный день, внутри царил приятный дымный полумрак. Здоровенный детина, видимо подрабатывающий вышибалой, окинул вошедшего богатыря оценивающим взглядом. Василий улыбнулся ему, показывая пустые ладони – я просто выпить, без всякого злого умысла. Детина криво улыбнулся в ответ – мол знаем, знаем. Сначала выпьешь, а уж там и умысел появится. Но интерес к Василию потерял, и вернулся к поеданию хорошо прожаренной поросячей ножки.
   Василий выбрал местечко в самом дальнем углу, напротив входной двери. Отсюда он прекрасно видел каждого входящего, а спину надежно защищали две добротных стены, сложенных из толстых дубовых бревен. Ожидая хозяина, он огляделся.
   Несмотря на то, что располагалась корчма не на самом оживленном месте, здешний хозяин умудрялся все содержать в относительной чистоте и порядке. Крепкие, выскобленные до бела столы, надежные лавки и даже почти чистый пол, что для корчмы всегда необычно. Посетителей – пяток мужиков, сразу видно из соседней деревеньки, склонились над кувшином недорогого вина, обсуждают новые подати. Да особняком сидит совсем молодой парнишка – по виду княжеский гридень, видно проезжая остановился горло промочить. Ну, еще и вышибала, усердно работающий челюстями. Для такой корчмы – уйма народу.
   Вместо хозяина подскочила опрятная румяная девица, и ласково улыбнулась:
   - Гой еси. Что кушать изволите, добрый молодец?
  Не ожидавший подобного приема, Василий зарделся и украдкой поскреб заросший колючей щетиной подбородок. Вот уж на кого он сейчас не похож, так это на доброго молодца.
   - Принеси-ка мне красавица, поесть на свое усмотрение, только побольше, да вина, какого есть, получше. А то всю дорогу такую кислятину хлебал, что уж и забыл какой вкус у нормальной выпивки! – он бросил на стол серебреную монетку. Хоть и сволочью был убитый гридень Охлябы, мелькнула в голове Василия мысль, но за такое наследство спасибо.
   Кивнув, девушка подхватила плату и умчалась на кухню выполнять заказ. Не успел Василий как следует заскучать, как на столе начали одно за другим появляться благоухающие блюда с жареным и вареным мясом, рассыпчатой, парующей кашей, рыбой, птицей… А раскрасневшаяся девушка все сновала между столом и кухней принося новые и новые блюда. Последним на стол плюхнулся огромный кувшин, до краев наполненный ароматным вином. Василий обалдело смотрел на заставленный всякой всячиной стол. Наконец хмыкнул и через силу улыбнулся не в меру усердной девице.
   - Я что, действительно выгляжу таким голодным?
   Хихикнув, девица умчалась оставив богатыря наедине с давно невиданным изобилием. Почесав затылок, Василий решительно ухватился за истекающую соком ножку гуся.
   Гусь оказался изумительным. Впрочем как и все остальные блюда. Увлекшись, Василий спохватился только тогда, когда рука ухватила пустоту вместо очередного куска мяса. Обведя стол осоловелым от обжорства взглядом, богатырь икнул и потянулся к кувшину. В этот момент на стол упала легкая тень. Один из давешних мужиков, просительно смотрел на богатыря, сжимая в руке пустую до неприличия кружку.
   - Мне бы… это… прости, добрый человек… не плеснешь?
   Василий со вздохом вспомнил, как сам, всего пару недель назад, ходил от стола к столу выклянчивая остатки выпивки.
   - Присаживайся, батя! – деланно радостно воскликнул он. – Один раз живем, почему не погулять?
   Обрадованный мужик плюхнулся на соседнюю лавку, и с готовностью подставил кружку.
  - Эй, - окликнул мигом разошедшийся Василий остальных мужиков. – Вы тоже подсаживайтесь. Угощаю!
  
  С трудом разлепив нежелающие открываться глаза, Василий, поморщился от невыносимой головной боли. Чья-то добрая рука сунула под нос кувшинчик с холодным рассолом. Выпив единым духом, богатырь потянулся. Суставы оглушительно захрустели, укоряя, что спать пришлось не на ровной лавке, а сидя за залитым вином столом. От вчерашних мужиков не осталось и следа. Только десяток больших кувшинов напоминали о буйной ночной пьянке.
  - Прошу прощения, - вывел богатыря из задумчивости вкрадчивый голос. Василий с трудом повернул голову и похолодел. Что-то нехорошее было связано с этим лысоватым мужичком, что-то постыдное…
  - Прошу прощения, – снова повторил мужичок. – Не пора ли рассчитаться?
  - Рас… считаться? – с трудом просипел Василий, силясь вспомнить о чем идет речь. Видя его состояние, мужичок решил не мучать похмельного богатыря.
  - Ты вчерась, когда вы в кости играли, два золотых у меня занимал. Под коня. Обещался утром рассчитаться… Дак утро наступило.
  Тут Василий вспомнил. И как один из мужиков достал кости, и как начали играть, и как он выигрывал. Даже решил еще денег у хозяина корчмы занять – что б выиграть больше. Только вот когда все деньги на кон поставил, выпало на гранях всего две точки…
  - Я хотел тебя, добрый молодец, предупредить, что б не играл с этими, – хозяин корчмы презрительно кивнул куда-то в сторону двери. – Жулики они, но ты слушать не стал. Но деньги у меня брал… Рассчитаться бы надо.
  Стиснув зубы, Василий кивнул и жестами попросил погодить несколько минут. Слезы кипевшие в глазах не давали связанно говорить. Ящерово пойло! Василий проклинал тот миг, когда впервые попробовал вино. Куда он теперь без коня и без денег?
  Снимая с коня седельные сумки, Василий старался не встречаться глазами с укоряющим взглядом карих глаз. Конь тяжело вздыхал, предчувствуя расставание.
  - Ты, береги его, – уже не скрывая слез, прерывающимся голосом, обратился к хозяину богатырь. – Он очень умный… и хороший… это я дурак.
  Хозяин корчмы пристально посмотрел на Василия и неожиданно кивнул.
  - Вижу, что конячка добрая. Небоись, не забижу. И продавать не буду… - он что-то прикинул, - Полгода. Успеешь за это время долг отдать, верну коня. Ну, а коли нет – не серчай.
  Окрыленный надеждой, Василий сердечно поблагодарил корчмаря, поцеловал на прощание бархатные конские ноздри и взгромоздив на себя седельные сумки шагнул на дорогу к Переяславлю.
  Привычно опустив клубочек на землю, Василий вздохнул.
  - Ну, малыш, только не спеши, мне теперь за тобой поспевать сложнее.
  Клубочек укоризненно подпрыгнул.
  - Да знаю, знаю что виноват. Да только сделанного не воротишь! Далеко нам идти? Если нет, то подпрыгни, что ли…
  Клубочек задумался, замер словно прислушиваясь и… подпрыгнул.
  - Так чего ж стоим-то! – обрадовался Василий. – А ну, поспешим.
   Он повернулся в сторону Переяславля, прикидывая сколько осталось идти до города, но тут клубочек спрыгнув с дороги покатился в сторону леса. Опасаясь потерять провожатого в густой зеленой траве, Василий побежал следом.
  
   Вечерело. Немногие завсегдатаи покинутой Василием корчмы, коротали тихий вечерок неспешно потягивая ароматное но недорогое вино. Веселое теплое пламя металось в большом очаге разбрасывая по стенам причудливые изгибы теней.
   Корчмарь негромко переругивался с облапошившими богатыря мужиками, когда страшный удар выбил крепкую дубовую дверь. В проеме показалась высокая скрытая тенью фигура.
   - Ах, ты ж, паскуда! – вышибала метнулся к наглецу, посмевшему сотворить такое непотребство. Пудовый кулак взвился в воздух, но незнакомец оказался ловчее. Сбитый с ног неуловимым ударом, вышибала пролетел полкорчмы и с треском приземлился на стол.
   Незнакомец шагнул вперед подставляя лицо неяркому свету очага.
   - Чур меня, чур! – прошелестело по корчме, кто-то перекрестился, истово зашептав молитву. Дочка корчмаря взвизгнула и нырнула за отцовскую спину.
   - Богатырь… Вчера… Где?… - с хрипами сорвалось с изуродованных губ незнакомца. Сожженная огнем правая половина лица, зловеще скалилась обнаженными зубами не прикрытыми плотью. Из обугленной глазницы сверкал яростью чудом уцелевший выпученный глаз. Другая половина лица совершенно нетронутая огнем, дергалась в жутких корчах. – Где?…
  Громко икнув, корчмарь дрожащей рукой махнул в сторону Переяславля. Все находившиеся в корчме, как завороженные, повторили его жест. Не говоря больше ни слова, незнакомец развернулся и вышел в ночную тьму. Только тяжелый золотой крест выставленный напоказ, недобро сверкнул в дрожащем свете очага.
  
  Глава 16.
  
   Прямо посреди полянки, меж двух железных столбов, возвышались кованные железом ворота. Ни забора, ни стен, точно пошутить кто удумал.
  Клубочек, играющим котенком, подпрыгнул, ударился в створки и неподвижно замер. Словно желал сказать: вот и дошли до места, богатырь, дальше ты сам. Больше я тебе не помощник.
   - Ну что ж, - Василий бережно поднял верного провожатого, отряхнул. – Спасибо тебе, малыш. Век не забуду помощи. Со мной останешься, али к хозяйке поспешишь?
  Клубочек дернулся в его руке, просясь на землю.
  - Жаль расставаться, - вздохнул Василий. Только сейчас понял, как привязался к бессловесному спутнику. – Неволить не буду. Передавай от меня поклон низкий, хозяйке.
  Он бережно опустил клубочек на землю. Тот, радостно подпрыгнув, покатился в сторону леса. Василий неловко помахал в след рукой.
  - Смотри, в неприятности не угоди…
  Клубочек озорно крутанулся на месте и скрылся в высокой, темно-зеленой траве.
   Вот и дошел, мрачно подумал Василий. Неужто это и есть вход во владения Ящера? По всякому представлялся этот вход. И пещерой мрачной, и ямой без дна, но вот что б такое чудо!.. С опаской, он зашел с другой стороны. Ворота, как ворота. Что с одной стороны, что с другой. Богатырь почесал затылок. Ну, нашел ворота, а дальше что? Вроде слышал от гостей иноземных кощуны про такие чудеса. Помнится, ихний богатырь чудесные слова подслушал, потом и открыл ворота. А здесь у кого подслушивать? Не у медведей же! Попробовал вспомнить что за слова тот богатырь говорил, да куда там! Не Белоян ведь. Это у того голова большая – много запомнить можно, а тут, голова как голова – не больше шелома. Проверял раз, сколько мудрости в шелом поместится – всего-то пара свитков берестяных и влезло. А много ли на них написать можно? А, была не была, махнул он рукой.
  С некоторой опаской приблизившись к непонятным воротам, Василий несильно толкнул створки. Те даже не шелохнулись. Второй раз толкнул посильнее – то же самое. Плюнув с досады, Василий что было силы, впечатал твердый кулак аккурат в середину ворот. На этот раз ворота низко загудели, завибрировали, будто в колокол ударил. Не ожидавший такого, Василий попятился, и мигом налетел пяткой на невесть откуда появившийся корень. Нелепо взмахнув руками, богатырь с шумом рухнул в заросли сочной травы. Звонко щелкнуло, и Василий с удивлением увидел как на воротах распахнулось смотровое окошечко.
  - Ну, чаво буянишь? – прошамкал из окошечка беззубый рот. – Вот, ужо выйду, да крапивой-то по ляхам! Ишь, расшумелси… Рот закрой – ворона влетит.
  Покрасневший от обидного хихиканья, Василий поспешил захлопнуть рот, который и вправду от такого чуда открылся – шире некуда. Да поспешил малехо. Зубы клацнули так, что аж челюсть свело, а от щелчка, с ближайшего дерева свалилась перепуганная насмерть белка. Хихиканье стало громче.
  - Эк, нескладеха! Чего лежишь-то, небось на соплях поскользнулся?
  Взревев от обиды, Василий вскочил на ноги горя желанием пересчитать все кости насмешнику. Метнулся за ворота, и замер как вкопанный – за воротами никого небыло.
  - Смотри, опять не поскользнись! – Василий явственно услышал, как насмешник в буйном веселье захлопал в ладоши.
  - Ну, дед, - в ярости выдавил сквозь зубы богатырь, - дай только до тебя добраться. Я тебе всю бороду по волоску выщиплю!
  - Но-но! Ты, это, не балуй! – голос в миг стал серьезным. – Я тут для дела поставлен. Меня пальцем трогать нельзя!
  - Это кто ж решил, что трогать нельзя? – расхохотался Василий. – Да и небоись, не девка ты красная, что б пальцем трогать. Я тебя кулаком потрогаю, по зубам…
  Намешник затих, видимо обдумывая услышанное. Пользуясь паузой, Василий снова обошел ворота. Колдовство какое-то! Смотровое оконце открыто, вроде должен через него тот край полянки просматриваться. А там темень, хоть глаз выколи, только временами белеет что-то – видимо дед-насмешник.
  - Слышь, дед, – позвал богатырь – Да не боись, не забижаю старых, хоть и заслуживают некоторые…
  - Ха! Это тебя бояться что ли? – голос осекся, видимо уловив нечто во взгляде Василия, решил не нарываться. – Что хотел?
  - Ты, вот что объясни. Как ты в таких тоненьких воротах помещаешься? Не тесно?
  - Вот уморил, – снова засмеялся дед. Правда в этот раз не насмехаясь, а как после хорошей шутки. – Ты что, и впрямь подумал, что я внутри ворот сижу?
  - Ну, - смутился Василий. – Тебя с той стороны нет… Вот я и подумал…
  - А ты что, волхв, что бы думать? Меня нет с той стороны, потому что я с этой.
  - А ты сам, случаем, не волхв? – Василий почувствовал как злость вновь подкатывает к горлу.
  - Тьфу, на тебя! – испугался невидимый собеседник. – С чего это я волхв?
  - Да, судя по ответам, умный больно…
  Собеседник замолк, размышляя оскорбили его или похвалили. Видимо так и не понял, поэтому сухо спросил:
  - Ты хоть знаешь, богатырь, в чьи ворота ломишься?
  - Ну, коли ты не Ящер, то не в твои…
  - Знаешь значит… А раз знаешь, почто не убегаешь?
  - Ну, ты даешь, дед. Я сюда столько времени добирался, с чего ж мне убегать? Да и что за хозяин такой, что гостя на пороге держит?
  - Наш хозяин тебя в гости поди не звал… Пока… А позовет коли, сам приходить не захочешь, да только поздно будет…
  - А ты, дед, меня не пугай. Пуганый! Лучше отворяй ворота, пока сам не открыл, только тогда чинить сам будешь!
  - У, супостат! – из смотрового окошечка показался сухонький старческий кулачок, погрозивший богатырю и ящеркой юркнувший обратно. – Ты не смей!
   Василий с тоской посмотрел на тяжелые, потемневшие от времени ворота. Как уговорить деда? Не ломать же в самом деле? Ящер точно осерчает – как после такого оружие у него просить?
  - Да ладно тебе, дед , – вздохнул Василий. – Отворяй дверь. Дело у меня к хозяину твоему.
  - Ишь, какой! Дело у него! А то у хозяина забот больше нет, как с тобой возиться?
   Да, и откуда только нашел его Ящер? И ведь не переспоришь, упертого.
   - Слушай, дед, не хочешь пускать, так хоть доложи обо мне. Так мол и так, пришел человек, просит принять…
   - Делать мне больше нечего, – вновь забрюзжал дед. – Что бегать туды-сюды! И потом, ишь что удумал. Я, значит, докладывать побегу, а ты тем временем шасть, и поворуешь все. Ходят вот так всякие, а потом вещи пропадают.
   - Да нужны мне твои вещи, как сильному премудрости! – вспылил Василий. – Никогда Василий Игнатьевич чужого не брал! Это тебе в Киеве всякий скажет!
   - Постой, постой… Это ты что ли Василий Игнатьевич будешь?
   - Ну я. Тебе то что с этого?
   - Не мог сразу назваться, тетеря! – рассердился старик. – Столько времени с тобой зря потратил!
   - Э, дед, а ты часом не того? – усомнился Василий. – Что в имени тебе моем, ты кулака взгляни объем.
   - Эк, как красиво сказал! – восхитился старик, но в следующий миг голос обрел прежнюю брюзгливость. – Что-что? Упреждены насчет тебя. Велено, как появишься, сразу к Хозяину доставить! Прямиком в Тронный Зал!
   Вот от этих слов растерялся Василий. Он уже было думал, что с боем прорываться придется, а тут на тебе – велено немедленно доставить! И не просто доставить, а в Тронный Зал.
   Створки ворот с жутким скрипом поползли в стороны. Богатырь недовольно поморщился – что ж за хозяин, коли за воротами не следит. А с другой стороны, гости здесь вряд ли часто бывают, так зачем напрасно добро переводить?
   - Ну, проходи, раз пришел, – усмехнулся старик и неожиданно добавил: – Меня Маргаст звать… Ты это… хозяину не говори, что я тебя столько промурыжил, а?
   - Жестокий?
   - Не, справедливый. Но строгий.
   Прикинув, Василий согласно кивнул – уж очень виновато смотрел слуга подземного повелителя.
   - Не скажу. Только услуга за услугу, согласен?
   Бросив последний тоскливый взгляд на проглядывающее сквозь густые кроны деревьев небо, Василий шагнул в мрачный, пахнущий вековой сыростью туннель. В следующий миг перед глазами закружились разноцветные круги, неведомая сила подхватила, и, словно перышко, с непостижимой скоростью понесла вперед, в темноту.
  
   Каменный пол ударил в подошвы с такой силой, что Василий покачнулся, с трудом устояв. Немного придя в себя, осторожно огляделся. Тронный Зал Ящера, в который его занесла неведомая сила, оказался просто огромен. Густой полумрак скрывал от любопытного взгляда высокий потолок и далекие стены. Прямо напротив, в неясном, рассеянном свете факелов, угадывались очертания высокого трона. Не в силах побороть любопытство, Василий подошел поближе. Даже при таком скудном свете, в изумлении рассмотрел тонкую резьбу покрывавшую трон. Каких только существ там не было. Смоки, с оскаленными в реве пастями густо украшавшие высокую спинку, и грифоны, и полканы, и вовсе настолько странные существа, что и не подобрать названия. Одни только огромные звери с толстыми как столбы ногами, огромными ушами и двумя хвостами – один заместо носа – чего стоили. Ножки трона украшены гадами ползучими настолько правдиво вырезанными, что того и гляди раздастся негромкое шипение, и треугольная, плоская голова метнется в молниеносном броске. Но больше всего поразили подлокотники увенчанные головами разгневанных смоков. Неведомый мастер вставил горящие кровью рубины в глаза змеев, и от того, казалось, что вот-вот бросятся на любопытного человека.
   Яркая вспышка больно резанула по привыкшим к сумраку глазам. Отшатнувшись назад, богатырь сквозь мельтешащие перед глазами разноцветные круги тщился рассмотреть происходящие с троном изменения.
  Багровые языки пламени взметнулись по обе стороны резного каменного трона. Только теперь, в неровном, колышащемся свете, Василию удалось рассмотреть сидящего там… человека? Худощавого телосложения, с коротко остриженной головой, он кривил тонкие губы в усмешке, наблюдая за растерянным богатырем. Длинные, изящные пальцы плотно обхватывали вырезанных на подлокотниках чудовищ. Василий недоуменно поскреб затылок. Не так представлял он себе подземный мир и его хозяина.
  - Удивлен? – рассмеялся довольный произведенным впечатление Ящер.
  - Ага, – просто ответил богатырь. – Я ж думал, что Ящер не человек вовсе.
  - А с чего ты решил, что я человек? – Ящер встал с трона. Руки взметнулись вверх. – Смотри, живущий.
  Клубы черного дыма окутали высокую фигуру. Раздался оглушающий рев. Василий почувствовал как ледяная рука сжала сердце – сквозь клубы дыма проступили гигантские контуры… смока. Да не просто смока, а смока гиганта. Вынырнувшая из дыма огромная голова размером никак не меньше сарая метнулась к крохотному человечку.
  - А такой облик, тебя не удивит? – рев, раздавшийся из чудовищной пасти, едва не опрокинул богатыря навзничь. Каждый клык в этой пасти был намного больше клинков за спиной богатыря.
  - Не надо! – перекрывая оглушающий рев, заорал что было сил Василий. – Вертайся назад.
  - То-то! – довольно проревела жуткая пасть.
  Голова скрылась в смрадном дыму. Спустя мгновение, из дыма вышел прежний, выглядящий человеком, Ящер.
  - Испугался, человек? – усмехнулся он.
  - Да нет, - Василий как можно небрежнее пожал плечами. – Разговаривать трудно. Ты скажешь, меня оглушает. Я скажу – ты не расслышишь.
  Ящер расхохотался. Видно ведь, что человек боится.
  - Молодец. Вижу, что не зря она за тебя похлопотала.
  - Кто – она?
  Ящер внимательно посмотрел на Василия. Голова осуждающе качнулась.
  - Мокошь, кто же еще. Она тебя сюда и направила.
  - Так это Мокошь была! – наконец догадался богатырь. – Она сказала – Мать землица Русская…
  - Она и есть. Много имен у старушки, да и благоволит Руси. Попросила помочь тебе, да не забижать. Ну, ну, - видя как взвился богатырь, протянул Ящер. – Гонор не показывай. Али решил что со мной потягаться можешь?
  Василий опустил глаза под насмешливым взглядом хозяина подземного мира. Тут он прав. Раздавит и не заметит. Ящер продолжил:
  - Знаю, за чем она тебя послала. Но тут уж не обессудь. Не забижать я обещался, но и помогать не намерен. Сможешь заслужить оружие – оно твое. Не сможешь – не обессудь.
  - Заслужить? – обречено протянул богатырь. – Дак ведь времени нет. Торопиться нужно!
  - Много времени это у тебя не отнимет. Ну, решай.
  - А что мне остается? – махнул рукой богатырь. – Согласен.
  - Другой разговор! – обрадовался Ящер. Он взмахнул рукой и в лицо удивленного
  Василия подул свежий морской ветер. Зал неуловимым образом изменился. Богатырь в изумлении смотрел на сереющее предрассветное небо, бескрайние воды окияна-моря, что плескались у подножия высокого утеса, на котором теперь и стоял. Пенистые волны в бессильной ярости бились о темный камень. Где-то вдалеке прокричала невидимая чайка. Ящер расхохотался.
   - В моем мире мне подвластно все, – он глубоко вдохнул напоенный солью, терпкий воздух. Голос прозвучал задумчиво. – Нравится мне это место. Словно магнитом притягивает. Смотрю на ревущие воды, вспоминаю рассвет мира… Видно, боги тоже стареют…
   Василий отвел глаза. Не такого ожидал он от Ящера. Но тот уже спохватился, голос зазвучал по-прежнему насмешливо:
   - Значит так. Выполнишь три задания, - столько вроде у вас людей положено? – оружие твое. Но с одним условием. Каким – скажу позже, коли заслужишь. Не выполнишь – неволить не буду, ступай с миром назад. Да не бойся, - видя нерешительность на лице человека, подбодрил Ящер. – Не обману. Уж больно заступница у тебя сильная. Если б не она, ты бы давно уже…
   Он не договорил, но сделал такой красноречивый жест, что Василий решил не уточнять. Хвала богам, что Мокошь благоволит. Вернусь, такую жертву ей принесу, что остальные боги обзавидуются!
   - Ну, согласен? – нетерпеливо повторил Ящер. – Три вещи – три задания…
   - Как три?
   - Меч – раз, лук – два, стрела – три.
   - Три стрелы, – быстро уточнил Василий.
   - Хм, еще и торгуешся? У тебя в роду точно рахдонитов не было?
   - Стрел – три. – упрямо гнул свое богатырь.
   - Ну пусть три, – нехотя согласился Ящер. – По рукам?
   Василий быстро кивнул.
   - Говори что делать. Недосуг мне.
  - Хм, какой торопливый, – Ящер с любопытством осмотрел богатыря. – Что
  ж, слушай. Есть у смертных вещичка одна. Много лет хочу заполучить ее. Сумеешь достать – первое задание выполнено.
   - Достать-то можно, - Василий почесал затылок. – Вот только…
   - Да не боись, – рассмеялся Ящер. – Урону людям от этого не будет. Это безделица просто… Ну так как, берешься?
   - Коли урону не будет… смотри, не обмани, то берусь. Куда направляться, хоть скажешь?
   Ящер хлопнул богатыря по плечу. Рука у него оказалась тяжелая – с трудом устоял Василий от такого проявления чувств.
   - Да особо далеко идти и не нужно. Из моих владений есть выходы в любое место. Значит так. В землях чуди, есть старое капище. Туда и путь держи. А что бы не заблудился, да назад быстрее вернулся, тебя Маргаст проводит.
   - Да он же едва дышит! – вспомнил противного старикана Василий. – Куда мне с такой обузой?
   - Маргаст едва дышит? – словно Василий рассказал хорошую шутку, зашелся Ящер. – Ну-ну…
   Василий снова не углядел как суровый морской пейзаж сменился тронным залом. Голос Ящера отражаясь от далеких стен громом прокатился по подземному дворцу:
   - Маргаст!
   Не заставляя повторять дважды, Маргаст в тот же миг появился перед хозяином. Хлопнув в ладоши, Ящер с неподдельным интересом уставился в изумленное лицо богатыря. Древний дед преображался на глазах. Выпрямилась согнутая спина, раздвинулись узкие плечи. Одна за другой исчезли глубокие морщины, желто-зеленые глаза заблестели, и вот, перед Василием уже стоит не глубокий старик, а молодой, полный дурной силы витязь. Хоть и смотрел во все глаза, а не углядел миг, когда лохмотья превратились в горящий жаром доспех. Витязь тряхнул черными кудрями и рассмеялся. Длинные усы, свисающие по бокам жестко очерченного рта, зашевелились толстыми черными змеями.
   - Ну как? – ухмыльнулся Ящер. – Я же говорил - в моем мире мне подвластно все. Да Маргаст и сам умеет менять облик. Только вот, нравится ему образ почтенного старца. Берешь в попутчики?
   - Гхм… - откашлялся не ожидавший такого Василий. Готов был к чудесам, да только слишком много их было. – Беру пожалуй… Он только дорогу показывать будет, али поможет чем?
   - А это как столкуетесь, – пожал плечами Ящер. – Я его неволить не буду – редко ему удается себя потешить, так что…
   Маргаст низко склонился перед повелителем в знак глубокой признательности. Выпрямившись, подмигнул желтым, кошачим глазом богатырю.
   - Ну, пошли? По дороге расскажу как и что.
  
   Отвыкшие от яркого солнечного света глаза немилосердно слезились. С трудом разглядывая дорогу, Василий тащился за Маргастом, краем уха вслушиваясь в рассказ колдуна. В одном богатырь был уверен – они вышли на поверхность очень далеко от того места, где он вошел.
   - Вещицу ту, какие-то древние охраняют, – мерно гудел голос Маргаста. – Сами по себе не особо сильны, да вот только богам своим, никому не ведомым, поклоняются. Поэтому у хозяина власти над ними нет. Придется уж тебе постараться. Чем смогу – помогу, но многого не проси.
   Василий кивнул – и на том спасибо. Одновременно с кивком, окрестности огласило низкое рычание. Маргаст насторожился вскидывая руку к торчащей над плечом рукояти огромного меча.
   - Кхм, это… - неопределенно бросил ему Василий. Колдун чуть расслабившись вопросительно посмотрел на богатыря. – В животе у меня это… Почитай сутки не ел.
   Взгляд Маргаста стал уважительным. Это ж надо так громко… рыкнуть. Молча сойдя с дороги, скинул заплечный мешок, достал небольшую белую скатерку, расстелил на придорожной траве. Сглотнув обильную слюну, Василий мигом присел с краешку, голодным взглядом косясь на объемный мешок. В такой много всего влезет! Вопреки его ожиданиям, колдун вновь завязал горловину мешка. Улыбнувшись, сел рядом, расправил складочку на, ослепительно белеющей на фоне ярко-зеленой травы, скатерти.
   - Ну, чего примолк? – он заговорщицки подтолкнул Василия локтем. – Чего жрать изволишь?
   Издевается что ли? Но лицо колдуна оставалось непроницаемым. С трудом сдерживая закипевшую в груди злость, Василий язвительно буркнул:
   - Порося жаренного, да каши, да перепелов. И запить вином хиосским. Теперь можем дальше идти?
   Не обращая внимания на иронию, Маргаст почесал чисто выбритый подбородок.
   - А я пожалуй гуся, но тоже с кашей, пирог с белорыбицей, да сбитнем запью.
   От этих слов, в животе бедного богатыря завыло громче прежнего. Не сдерживаясь, он вскочил, голос аж звенел от негодования:
  - Тебе что, поиздеваться захотелось? Так я живо могу объяснить что к чему!
   - Не кипятись, не кипятись – хитро улыбнулся Маргаст. – Сядь.
   Все еще вне себя, Василий присел.
   - Вот, так лучше. Теперь закрой глаза… закрой говорю, - плюнув в сердцах, богатырь исполнил веленное. – Так, а теперь представь перед собой все чего пожелал. Только не перепутай.
   От нечего делать, Василий представил истекающего сладким соком небольшого поросеночка набитого распаренной гречневой кашей. Тонкая румяная корочка лопалась, не в силах сдержать выступающие капельки жира. Пасть поросенка украшало небольшое печеное яблоко. Рядом представились небольшие коричневые тушки перепелов, плавающие в горячем масле. И, конечно, небольшой кувшинчик холодного вина… Не в силах вынести такой пытки, желудок с низким рычанием начал бросаться на ребра, так и норовя куснуть изнутри. С каким-то нездоровым удовольствием, Василий начал дразнить его, представляя кушанья еще подробнее. Даже запахи представил. Поднимающийся от поросенка, только снятого с вертела, аромат…
   - Эк, ты как. Надо было и мне поросенка, – влез в мечты рокочущий голос Маргаста. – Ну да ладно, и гусем обойдусь.
   Только тут, до Василия дошло, что уже не представляемый, а вполне настоящий запах щекочет раздувающиеся ноздри. Не веря носу, с опаской приоткрыл глаза, и обомлел – на пустой доселе скатерке, расположилось вместительное блюдо с исходящим паром поросенком. На соседнем блюде в масляной подливе горка перепелов, из-за нее робко выглядывает узкое горлышко кувшина. С другой стороны лежит объемистый гусь, средних размеров пирог, да большая братина до краев наполненная сбитенем. Все еще с опаской, как бы не исчезло такое великолепие, Василий дотронулся до торчащего из румяного бока ножа. Под насмешливым взглядом колдуна, взрезал порося и взвыл. Из распоротого, сочащегося горячим соком бока, показалась исходящая паром, пропитанная жиром, гречневая каша. Этого он вынести уже не мог. Под незлые насмешки, неспешно жующего гуся, Маргаста, Василий спешно заработал челюстями. Тонкие косточки молочного поросенка весело захрустели на крепких зубах. Высасывая сладкий мозг, богатырь не забывал забрасывать в желудок нежных перепелов, запивая большими глотками восхитительного вина.
   Наконец, урчание в желудке сменилось сытой тяжестью. С сожалением оглядев груду до бела обглоданных костей, Василий сыто откинулся от скатерки и переключился на вино которое на проверку оказалось не хиосским, а не крепким фряжским. Что, впрочем, было еще лучше.
   - Здорово, – похвалил он закончившего трапезу, и теперь потягивающего сбитень, Маргаста. – Мне б так уметь, вот бы зажил!
   Колдун неопределенно хмыкнул. Василий с грустью тянул последние капли растягивая наслаждение. Хорошее вино, жаль мало. Внезапная мысль была настолько дерзкой, что пожалуй могла бы и удасться. Прикрыв глаза, он представил как ароматная жидкость плещется в узком горлышке, так и норовя выплеснуться… Не открывая глаз, поднес кувшин к губам, и – удалось! Кувшин вновь был полон. Будто ничего не случилось, Василий дружелюбно обратился к Маргасту.
   - Ты б растолковал пока, что за древние, что за вещица. Да и что за земли вокруг?
   - Земли эти принадлежат чуди, – не подозревая подвоха, охотно поведал Маргаст. – К вечеру аккурат на берег Свирь-реки выйдем, что впадает в саму Ладогу. А что касается Древних… я и сам не знаю. Не кривись, не кривись. Просто пришли они из далеких мест. Вроде из племен суми, но это вряд ли – уж больно разнятся с ними. Так что, никто не ведает кто такие. И боги у них странные, непонятные. Потому и власти над ними ни у хозяина, ни у меня, нет.
   - А вещица? – не давая отвлечься от рассказа подсказал богатырь. Уж больно не хотелось от вина отрываться.
   - Про это я много рассказать не могу. Сейчас во всяком случае, – развел руками Маргаст. Темная, почти черная, вороненая кольчуга негромко звякнула. – Только и могу сказать, что вещица та почитается у них дюже, потому берегут как зеницу ока.
   Маргаст замолчал, а Василий судорожно начал придумывать очередной вопрос. Видя что колдун собирается встать, брякнул первое что пришло в голову:
   - А как ты-то к Ящеру попал? Может расскажешь?
   - Отчего не рассказать, могу… только, идти ведь надо.
   - Да брось! – торопливо возразил Василий, сжимая кувшин словно чудодейственный талисман. – Ноги и так уже гудят. Заодно и передохнем малость.
   - Ну коли так, - вздохнул Маргаст, - то слушай…
   - Погоди, – богатырь поерзал, затем извлек из-под седалища острый камушек. Запустил им в далекие кусты и удобно устроившись, кивнул: – Продолжай…
  Солнце начало клониться к закату, когда спохватившийся Маргаст почуял неладное. Василий, к этому времени успевший шестой раз повторить фокус с вином, пьяно заклевал носом. Выхватив из ослабевших пальцев кувшин, Маргаст витеивато выругался на нескольких языках. Пьяно улыбнувшись, богатырь, восхищенный такими загибами, поднял вверх большой палец, и громко икнул. Голова безвольно упала на грудь под громовые раскаты богатырского храпа. Рука колдуна в ярости судорожно хватанула рукоять двуручного меча. Наконец, его грудь поднялась и опала в глубоком вздохе, руки безвольно опустились. Плюнув в сердцах, Маргаст отправился собирать хворост – ночь обещала быть холодной.
  
  Глава 17.
  
  Когда вдалеке игриво блеснула речная гладь, Василий ускорил шаг. Проклятый колдун на утро не дал не то что опохмелится, а и напиться не позволил. Нужно ли говорить, что настроение у мучимого головной болью и жаждой богатыря было неважное. Да еще перегар шибал так, что сам старался не дышать против ветра – воротило. Ехидно посмеиваясь, слуга Ящера всю дорогу рассказывал о хрустальных фонтанах Багдада, ледяных подземных ключах, да о бурных горных реках. Не в силах ответить пересохшими губами, богатырь многозначительно поглаживал рукоять меча. К сожалению на Маргаста это не производило ровным счетом никакого впечатления. Только насмешки становились язвительнее.
   Последние шаги до соблазнительно журчащей воды, он даже не бежал – летел, ровно птаха лесная. Поднимая тучи искрящихся в солнечных лучах брызг, вбежал в реку и захлебываясь начал жадно пить прохладную воду.
   Когда Василий, наконец, вышел на берег, каждый его шаг сопровождался громким бульканьем доносящимся из раздувшегося до неимоверных размеров живота. По прилипшей к губам блаженной улыбке, Маргаст сделал вывод что настроение у попутчика немного улучшилось.
   - Эх, счас бы еще медовухи… - мечтательно протянул Василий.
  Маргаст обречено вздохнул.
  
   Феодосий устало прикрыл глаза. Когда же он последний раз спал? Усталость тяжким грузом навалилась на старческие плечи. Маг горько улыбнулся. Он, живущий многие сотни лет, знает столько, что и не снилось обычному человеку. Повелевает силами, при одном упоминании о которых, маг более низкого уровня побледнеет от страха… Но, несмотря на это, не может ни на миг вернуть себе молодость. Феодосий вздохнул. Можно, как многие собратья по ремеслу носить личину юноши, можно носить личину зрелого мужчины, но вот нужен ли этот обман? Обмануть окружающих можно, но как обмануть себя?
   Негромкий стук в дверь оторвал старого мага от грустных раздумий. Привычно проникнув мыслью за дубовые доски двери, Феодосий улыбнулся:
   - Входи, Василий, входи.
   Архимандрит Василий вошел, голова дернулась в легком поклоне, но Феодосий жестом остановил.
   - Не надо церемоний… Я уже давно не тщеславен.
   Василий понимающе улыбнулся.
   - Старейший, Антоний сообщает, что все идет по намеченному плану. – Феодосий улыбнулся благосклонно кивнув головой. – На остальных границах, тоже все в порядке. Единственное, что может - не помешать, но немного задержать, - это небольшое соединение племен, пока к Руси не присоединившихся, но намеревающихся это сделать со дня на день. Там наши люди потерпели поражение…
   Феодосий поморщился.
   - Ну введите в действие соседние с ними племена… Пусть их сомнут… Сделайте так, что бы для Руси это выглядело… Ну, как война между племенами… Например, на почве религии. Сможете? Или и это не по силам?
   Архимандрит улыбнулся, но в глазах мелькнуло неудовольствие старым наставником.
   - Можем. Там давно уже ведется охота за каким-то мелким артефактом… Мы лишь немного поторопим события.
   Устало кивнув, Феодосий вновь прикрыл глаза, погружаясь в ведомые ему одному мысли.
   Сдал старик, сдал, – криво усмехнувшись, подумал архимандрит Василий. – Перья пока топорщит, но в суп уже не годится.
   Он вышел из каморки аккуратно притворив за собой дверь.
   Если бы он мог видеть затылком, то конечно заметил как презрительно блеснули глаза старого мага из-под неплотно сжатых ресниц.
  
   - А вон и люди, – обрадовано указал Василий на копошащегося у кромки леса мужика. – Эгей, до деревни далеко?
   Мужик, которому предназначались последние слова вздрогнул, подхватил топор, и юркнул в едва заметную отсюда землянку.
   - Чего это он? – удивился богатырь. – Наверное тебя испужался. Вона у тебя ряха какая, тать да и только.
   Не отвечая на колкость, Маргаст сощурив глаза смотрел на нору скрывшую мужика. По губам скользнула странная усмешка. Такая, что по спине Василия пробежал холодок страха. Не к добру это.
   - Ты чего? – на всякий случай спросил он. Вместо ответа, Маргаст приложил указательный палец к губам. Мол, молчи и слушай.
   Затая дыхание, богатырь прислушался. До слуха донеслись заглушаемые веселым щебетом птиц, глухие удары топора о дерево и плач маленького ребенка. Обгоняя ветер, Василий бросился к землянке, с ужасом наблюдая как накренился земляной настил с одного бока. Детский плач стал сильнее. Надрывая жилы в последнем рывке, богатырь рыбкой бросился в чернеющий провал. Раздался негромкий скрежет заглушаемый истеричным женским визгом. Глаза Маргаста непроизвольно расширились – настил покачнулся в попытке похоронить находящихся внутри, в одной большой общей могиле. Но в следующий миг качнулся обратно, и, слегка подрагивая, застыл. Только сейчас опомнившийся колдун бросился вслед за Василием.
   - Ты чего, мужик, с глузда двинулся? – с трудом удерживая на плечах тяжелый деревянный настил с обильно наваленным сверху дерном, прохрипел богатырь обращаясь к судорожно сжимающему топор мужику. – Почто такое учиняешь?
   Мужик не отвечал. Только полные слез и боли глаза посверкивали под густыми бровями. За спиной мужика, подвывая по-собачьи, скорчилась молодая баба прижимая к груди истошно орущего младенца. Улучив момент, когда тень колдуна закрыла свет, мужик зарычав обрушил удар топора на беззащитного богатыря. Не ожидавший такого, Василий растерялся. Благо тело помнило воинскую науку. Опережая удар, нога метнулась вперед метя носком прямо в коленную чашечку. Тихий хруст прозвучал ударом грома. Выронив топор, мужик со стоном схватился за покалеченную ногу.
   - Давай руку, – прозвучал сверху голос Маргаста. – Задавит!
   - Не… задавит… - прохрипел Василий. Тяжесть настила медленно пригибала его к земляному полу. – Этих… достань…
   - Не могу. – после короткой паузы негромко прозвучал голос колдуна. – Не могу.
   - Сволочь! – с трудом сорвалось с губ Василия.
   Прижимая заходящегося в крике младенца, баба метнулась к его ногам. Выбившиеся из-под головного плата волосы, беспорядочно прилипли к зареванному лицу.
   - Добрый человек. Литва идет. Литва! – истерично запричитала она обнимая ноги Василия. – Спасайся сам… Беги… Оставь нас… Если добрый, дай нам смерть быструю… Пожалуйста! Умоляю уходи…
   Голос сорвался на хрип. Ошарашенный Василий не сразу заметил, что на плечи больше не давит непосильный груз. Невидимая рука бережно обхватила богатыря, словно морковку выдергивая из-под настила, и бросила на упругую траву. Сзади тяжело скрипнуло, бухнуло. Вырвавшийся из трех ртов крик оборвался заглушенный толщей земли.
  На плечо недвижно лежащего богатыря опустилась тяжелая ладонь. Оттолкнув ее с такой силой, что Маргаст едва устоял на ногах, Василий бросился разгребать завал дрожащими руками. Горько-соленые слезы одна за другой срывались с его лица мгновенно исчезая в черной земле. Маргаст неслышно подошел сзади, снова положил руку на обтянутое кольчугой плечо. Голос звучал глухо:
   - Им уже не поможешь… Оставь…
   Взвившись на ноги, Василий схватил Маргаста за горло. Встряхнув, словно тряпичную куклу, приблизил несопротивляющегося колдуна к себе.
   - Ты, сволочь! – захлебываясь, почти прокричал он в мрачное лицо колдуна. – Ты мог их спасти! Мог! Я убью тебя! Убью!
   Силы оставили его. Рухнув на землю, будто перерубили позвоночник, Василий зашелся в судорожных, беззвучных рыданиях. В ушах не смолкая звучал тоненький плач младенца, а перед глазами стояла растрепанная баба умоляющая дать смерть…
   Не глядя на вздрагивающие плечи богатыря, Маргаст присел рядом. Лицо было мрачным, желваки на скулах вздувались и опадали.
   - Я не мог... – неловко произнес в сторону колдун. – Они выбрали свою судьбу, свою смерть. Они уже принадлежали хозяину… Я не имел права. Я могу отнимать жизнь, но не могу ее даровать…
   Высоко в синем небе весело носились юркие стрижи. Быстрые ласточки ловко хватали зазевавшихся мошек. Издалека донеслось чарующее пение соловья. Теплый ветерок прошелестел листьями недалекого леса. И совсем рядом, в мрачной тесной могиле, покоились три еще теплых трупа. И один из них был младенцем…
  Василий встал, движения рваные, словно суставы отказывались слушаться. На Маргаста взглянули совершенно сухие глаза. Лицо лучилось странным внутренним светом.
   - Говоришь, можешь отнимать? – голос богатыря прозвучал как скрип старого дерева. Маргаст кивнул, смутно догадываясь о причине вопроса. – Тогда пошли… хочу познакомиться с этой… литвой.
   Слова были произнесены так, что Маргаст невольно поежился. Меньше всего ему хотелось бы оказаться на месте неизвестной литвы.
  
   Деревенька лежала прямо за небольшим перелеском. Еще задолго до того как показались первые крыши, в нос ударил отвратительный запах гари. Маргаст с тревогой поглядывал на каменное лицо богатыря: губы плотно сжаты, желваки на скулах вздулись, застыли как вырубленные в камне. Ни жилка не дрогнет на обескровленном лице. Только глаза горят яростным огнем.
  В деревне было двадцать домов. Было… Глазам путников предстали выжженые до основания домики с обугленными костями заборов. Закопченные трубы печей тоскливо возвышались над пожарищем.
  Тяжелый кулак богатыря с треском врезался в полусгоревшую доску забора. Взвилась черная пыль мигом подхваченная ветром. Маргаст проследил за его взглядом и осудительно покачал головой. На службе у Ящера многого насмотрелся, но здесь все было иначе. В конце улочки, на рядке вбитых в землю колов, висели обугленные тела. Связанные за спиной руки, неестественно выворачивали грудные клетки, прорванные у многих, тупыми концами кольев. Пара трупов скалилась белыми зубами меж которых выглядывало закругленное дерево. Подойдя чуть ближе, Маргаст скривился – все посаженные на колья были предварительно оскоплены. Отрубленные, а кое у кого и оторванные, части валялись тут же, в перемешанной с золой пыли.
   На негнущихся ногах, Василий ходил от одного пепелища к другому. Везде, в каждом дворе одно и то же. Изуродованные с непонятной жестокостью тела женщин, детей, стариков. Разорванные женские платья молча кричали о свершенном насилии. Отрезанные груди в беспорядке разбросаны окровавленными кусками мяса. Детские головки раздавлены тяжелыми сапогами, как перезрелые ягоды.
   Невидящий взгляд богатыря остановился на скрюченном у стены маленьком тельце. Злодей, выдернув орущего малыша из рук сопротивляющейся матери, перехватив тонкие ножки, с размаху ударил по толстой березе. Даже сейчас, сквозь густую копоть проступало кровавое пятно.
   Рой толстых зеленых мух, с негодующим жужжанием взвился, когда Василий накрыл тельце подобранным обрывком одеяла. Из живых в деревне остались только эти мухи, да вороны, что с довольным карканьем перелетали с одного подворья на другое. Обожравшиеся мертвечины, кося блестящими глазами на проходящих мимо людей, долбили глазницы твердыми клювами, добираясь до сладкого мозга.
   - Они пошли туда, – Василий вскинул подрагивающую руку указывая направление. – Пошли.
   Маргаст поспешил за удаляющимся широким шагом богатырем. Потревоженная зола, маленькими облачками взлетала от его сапог и медленно оседая вновь покрывала дорогу.
  Когда деревенька скрылась из виду, Маргаст неуверенно окликнул Василия:
   - Идти далеко придется, они обгоняют нас на два дня. Да еще конные.
   - Предложить что-то хочешь? – догадался богатырь. – Говори.
   Вместо ответа, Маргаст закрыл глаза и быстро зашептал на неведомом наречии. Небо, доселе безоблачное, потемнело. Налетевший ветер, рванул одежду, норовя опрокинуть, но колдун устоял. Прогремел гром.
   Пригнувшись, изумленный богатырь смотрел на Маргаста. Не обращая внимание на происходящее, тот продолжал шептать заклинания. Множество молний срывались с неба, устремляясь к одинокой фигурке. Колдун развел руки в стороны, вскидывая ладони к беснующемуся небу. Навстречу молниям небесным, с кончиков его пальцев сорвались молнии колдовские.
   Гром грянул так, что Василию показалось что сам Перун, подкравшись сзади, огрел его по затылку тяжелым молотом. Под ужасные раскаты грома, из черной, словно ночь, тучи вырвалась гигантская молния и с треском ударила у ног колдуна. Взметнулась потревоженная земля… и все стихло. Небо очистилось, ветер стих.
   Открыв рот, Василий смотрел на место удара молнии. Там, гордо потряхивая длинными шелковистыми гривами, стояли два оседланных скакуна. Никогда раньше не приходилось Василию видеть столь прекрасных животных. Один из коней нетерпеливо стукнул копытом взрыхленную молнией землю и призывно заржал.
   Маргаст устало присел. Грудь ходила ходуном, будто взбежал на гору, таща на своем хребте немалую тяжесть. С довольной усмешкой, он смотрел на немного ожившего богатыря. Прекрасные кони немного загладили боль. Словно завороженный, Василий медленно подошел к черным как ночь животным. Робко протянул руку, боясь что это все морок, что стоит коснуться шелковой гривы и чудо исчезнет, растворится в дрожащем воздухе. Рассеивая все последние сомнения, конь сам потянулся к человеку. Бархатные ноздри ткнулись в протянутую ладонь.
   Осмелевший Василий потрепал коня по холке, и вдруг отшатнулся. Довольный лаской конь звонко заржал, показав острые, далеко не конские зубы. Такими не траву есть, а коров впору грызть. Маргаст весело расхохотался.
   - Все не можешь запомнить кому я служу? Каково колдовство, таковы и результаты. Да ты не бойся. Они смирные… с хозяевами. Будут слушаться почище собаки. Да и не один цыган такого не уведет.
   - Это точно, – огорошено согласился Василий. – Не уведет. Но коню, думаю, цыган бы понравился.
   - Еще как! – расхохотался еще громче Маргаст, довольный догадливостью богатыря. – Только он кости выплевывать не любит, подавиться может, лечи потом.
   - А кличут-то как? – любуясь красавцем спросил Василий.
   - Кличут? Туманом.
   Конь, кося умным глазом, снова заржал, поддерживая веселье людей. Решившись, Василий ловко вспрыгнул в седло. Передохнувший колдун последовал его примеру. Сделал он это настолько ловко, что богатырь даже присвистнул, показывая оттопыренный вверх большой палец. Маргаст довольно приосанился.
   - Ну что, в путь?
   - В погоню!
  
  Глава 18.
  
  Подставляя разгоряченное быстрой скачкой лицо свежему ветру, Василий повернул голову к скачущему рядом на точно таком же жеребце, Маргасту.
   - Я смотрю ты не всегда колдуном был? – вспомнил он ловкий прыжок в седло. – Да и меч у тебя… не простой.
   Маргаст чуть помедлил с ответом, словно вопрос богатыря затронул неведомые струны в его черной душе.
   - Не всегда. Поживи с мое, и не такому научишся, – он потрепал коня по лоснящемуся боку. – Пришлось в свое время и мечом помахать. Да и теперь частенько приходится. Так что, будь уверен – спину я тебе надежно прикрою.
   Василий на это только неопределенно хмыкнул. Хотя пока и не мог сказать ничего особо плохого про колдуна, но все же он сам постоянно напоминает кому служит. Такой и в спину ударить может. Ну-да, вроде Ящер велел помогать. Дадут боги, и правда, надежным соратником окажется.
   Разговаривали по дороге мало. Все попадающиеся по пути деревеньки выглядели не лучше первой. Везде одно и то же – изуродованные трупы, сожженные дома и жирные отъевшиеся вороны. Василий погрузился в себя, а Маргаст не желал отвлекать его от раздумий. Не ровен час заметит просевшую во многих местах землю – могилы в которых живьем хоронили себя местные жители не дожидаясь прихода литвы. Не мог понять бессмертный слуга Ящера, жажду богатыря отомстить за столь никчемных людей. В том, что они никчемные, Маргаст даже не сомневался – вместо того, что бы с оружием в руках отстоять жизнь родных, предпочитают похоронить и их, и себя. Такое племя заслуживает либо презрения… либо смерти. Трусам не место под солнцем. Вот уж действительно чудь – учудили такое!
   Иначе думал Василий. Мирные хлебопашцы и пастухи не должны браться за оружие. Для этого есть такие как он. Те, кому недоступно наслаждение пожинать собственноручно посеянные хлеба, ладить красивые вещи. Еще недавно, казалось что его судьба это корчма, на худой конец кружало, да кувшин вина. Только вот боги распорядились иначе. Хочется пойти в корчму, а нечто внутри заставляет хватать меч и идти навстречу неизвестной опасности. Забыть про себя и думать о людях, земле родной…
   Вскрик Маргаста вывел его из глубокой задумчивости. Не понимая, Василий смотрел на вытянутую вперед руку колдуна. Наконец, догадавшись что тот пытается сказать, посмотрел в том направлении. Одного взгляда хватило, что бы воткнуть пятки в широкие конские бока. Всхрапнув, жеребец недовольно покосил глазом, и помчался вперед как выпущенный из пращи камень. Низко пригнувшись к конской шее, Василий успел заметить что конь несется почти не касаясь подковами земли, но азарт погони вытеснил все лишние мысли. Впереди, на расстоянии трех перелетов стрелы, в лучах горячего солнца ярко блестели затянутые в чешую кольчуг, спины воинов. И эти воины были чужими.
  
   Не отрывая взгляда от спины последнего воина, Василий потянул из-за спины меч. Плотно обхватив шершавую рукоять, опустил руку, нагнетая кровь для удара. Губы раздвинулись в хищной усмешке, еще миг и…
   Привлеченный топотом копыт за спиной, воин оглянулся. Отряд нагонял огромный витязь на черном, словно беззвездная ночь, жеребце. Бликующий на солнце меч ясно говорил о намерениях всадника. Привлекая внимание отряда негромким вскриком, воин, развернув коня, смело бросился на встречу противнику.
   Звонко лязгнула остро отточенная сталь. Неуловимым движением отбросив вражеский меч, Василий чуть привстал на стременах, обрушивая на открывшуюся голову сокрушительный удар. Скрежетнув, шелом противника развалился на две половинки, брызнула кровь. Труп еще покачивался в седле, когда Василий ураганом вломился в центр вражеского отряда. Страшно взревев, развалил еще одного противника, и выхватил второй меч. Острая сталь сверкнув обрушилась на врагов. Оправившиеся от первого изумления, воины выхватив оружие бросились на неведомого всадника. Град яростных ударов обрушился на голову и плечи богатыря. Ни одному из них не было суждено достигнуть цели. Мечи в руках Василия сплетали блестящую паутину, успевая не только отражать удары но и наносить ответные. Словно вместо двух рук выросло десять. Со всех сторон вместе с ударами сыпались ругательства на незнакомом языке. Иной раз, когда руку богатыря встряхивала отдача, и тогда, вместо ругани, слышался крик боли.
   Сбоку донесся звон стали. Скосив глаза, Василий заметил как догнавший Маргаст, молча, как истинное воплощение смерти, рубится с двумя воинами. В следующий миг, спины противников скрыли колдуна из виду.
   В бок ощутимо кольнуло. Выругавшись – пропустил удар, раззява, спасибо кольчуга добротная, полоснул в ответ, с удовольствием вслушиваясь в крик полный боли. Не отставая от хозяина, подземный конь, с наслаждением впивался острыми клыками в шеи вражеских коней. Теплая кровь водопадами лилась под копыта. Жалобное, полное боли ржание разносилось далеко вокруг. Василий, опьяненный схваткой, только одобрительно вскрикивал когда очередной противник, пытаясь удержать вскинувшегося от укуса коня, попадал под сверкающую стальную ленту. Мечи взлетали и опускались разбрызгивая по сторонам крупные капли крови. Враги таяли под ударами двух мечей как кусок масла в горячей каше. Вот, последний воин оскалив гнилые пеньки зубов, свалился к ногам коня. Тяжелое копыто ударило сминая шлем. Противно хрустнули кости черепа. Конь богатыря наклонил голову и с наслаждением выдрал кус человеческой плоти.
   Опустив подрагивающие от усталости руки Василий обернулся. Маргаст, раньше закончивший со своими, уже сновал между трупов ловко спарывая кошельки и пальцы, унизанные тяжелыми кольцами. Деловито перерезав горло тяжело раненому воину, колдун подмигнул Василию:
   - Насытился местью?
   Не отвечая на вопрос, богатырь спрыгнул с увлеченного жутким обедом жеребца. Наскоро обтерев мечи вернул их на законное место – за спину, и внимательно огляделся. Отряд насчитывал немногим меньше двух десятков человек. Сомнительно, что они успели истребить столько деревень. Стало быть, где-то есть и другие.
   Легкое шевеление привлекло внимание богатыря. Толкнув ногой распластанное по земле тело, удовлетворенно услышал тихий стон. Присев рядом, несильно хлопнул раненого по щекам. Мутные от боли глаза невидяще смотрели в подернутое тучками небо.
   - Откуда вы? – Василий еще раз похлопал по щекам. Взгляд обретая осмысленность остановился на богатыре. – Сколько вас? Где остальные?
   Рот раненого открылся в попытке что-то сказать, но из горла вместо слов донесся неразборчивый хрип. В уголке губ, змейкой скользнула тоненькая струйка крови, и резво сбежала на гладко выбритый подбородок. Дернулись ресницы скрывая остекленевший взгляд.
   Позванивая увесистым кошелем в который пересыпал все найденное золото, подошел Маргаст. Что бы понять что произошло, колдуну хватило одного быстрого взгляда.
   - Помер? Ну, туда ему и дорога! – сняв шелом, он с наслаждением поскреб крепкими ногтями спутанную мокрую шевелюру. – Хозяин его пристроит к делу.
   Василий тоскливо оглядел валяющиеся вокруг тела. Разрезанные колдуном глотки указывали, что искать других раненых бесполезно.
   Дернув повод Тумана, Василий оторвал его от кровавой трапезы.
   - Ну, волчья сыть, не наелся мертвяков у Ящера?… - внезапная мысль бухнула по мозгам как молот по наковальне.
   - Маргаст, - вкрадчиво окликнул колдуна богатырь. Маргаст только неразборчиво замычал, не отрываясь от пересчитывания добычи. – Маргаст, ты вот этих чудовищ из подземного мира призвал… ты до сих пор с мертвяками общаешься?
  Колдун кивнул, но в следующий момент тяжелый кошель выпал из рук рассыпая веер серебреных монет. Кругляшки сталкиваясь весело позвякивали, так и норовя закатится подальше. Забывший о серебре колдун ошарашено тряс головой.
   - Не, ты… даже не думай! Мне Хозяин голову оторвет. Не любит он, когда его подданных от работы отвлекают…
   - Да брось ты! – просяще протянул богатырь. – Какая работа? Их еще небось и не успели к работе привлечь… даже если и успели – у них же теперь вечность впереди. Успеют с работой.
   Маргаст усиленно мотал головой. В глазах колдуна отразился ужас перед грозным Хозяином. Этот смертный переходит границы!
   - Хорошо, – Василий картинно вздохнул, показывая что Маргаст вынуждает его на крайние меры, прибегать к которым совершенно не хотелось. С какой-то стороны так оно и было. – Помнится, кто-то услугу задолжал? Я жду.
  Маргаст обречено вздохнул. Не давши слова крепись, а давши держись. Это у христьян все врут друг другу. А здесь даже Чернобог держит слово… почти всегда.
   - Говори, – колдун снова вздохнул. – Выполню.
   - Надобно мне поговорить с их главным, – кивнул богатырь на остывающие тела.
  
   Вечерело. Солнце, почти закатившееся, пожаром подсвечивало верхушки далеких деревьев. А может и не солнце вовсе, а действительно пожар в далекой неведомой деревеньке. Василий отвернулся от созерцания неба и посмотрел на Маргаста. Колдун понуро сидел у костра пожевывая успевшую остыть ножку поросенка. Василий не торопил его. Еще не стемнело, а по ночам, каждому ребенку известно – мертвяков оживлять сподручнее.
   Наконец, солнце блеснув последним лучом скрылось за виднокраем. Одна за другой на небе вспыхивали серебреные звездочки. Колдун бросил взгляд в сторону где остались непогребенные после боя тела.
   - Ну, не передумал еще? – Василий только пожал плечами. – Тогда пошли. Пришло время.
   Коней брать не стали. Зачем кони, если до места побоища рукой подать – только перелесок маленький, на пару сотен шагов, перейти. Василий невольно поежился. Мертвяков он давно не боялся, но смотреть на неподвижные порубленные тела в бледном свете луны, это всегда… не по себе. Сбоку раздалось недовольное низкое ворчание, перешедшее в жалобное поскуливание. Несколько серых теней метнулись в сторону ближайших деревьев. Василий недоуменно покрутил головой – что так напугало волков, коли они даже ужин бросили?
   - Меня почуяли, – усмехнулся Маргаст, отвечая на невысказанный вопрос. – Животные не любят пришельцев подземного мира… Ну, выбирай, с кем говорить собрался?
   Пожав плечами, Василий огляделся по сторонам. Одеты все одинаково, в кольчуги да рубахи кожаные, шеломы, лицами только и разнятся. Где тут главного найти? Он беспомощно посмотрел на Маргаста. Пробурчав нечто неразборчивое о садящихся на шею, да норовящих всю руку отхватить, колдун пошел меж телами придирчиво всматриваясь в застывшие лица. Около одного остановился что-то прикидывая, задумчиво пожевал губами, и, наконец, широко улыбнулся.
   - Вот этот. Не ахти какой глава, но как минимум десятский. Рожа больно продувная, да и пузо какое!
   Колдун на пару с Василием оттащил тело в сторонку.
   - Теперь погоди маленько. Подумай пока, какие вопросы задашь. И учти – только три вопроса, понял?
   Василий кивнул. Как не понять, три так три. Спасибо и на этом. Привалившись спиной к молодому деревцу, богатырь, полузакрыв глаза, начал наблюдать за колдуном.
   Склонившись над окоченевшим телом Маргаст неподвижно застыл. Лишь низкое приглушенно мычание сквозь сжатые губы нарушало ночную тишину. Только сейчас Василий заметил, что не слышит привычных звуков ночного леса. Никто не шуршит в кустах, не стрекочут кузнечики, не ухают зловеще совы. Только и слышно что это зловещее мычание, да ветер время от времени доносит тоскливое завывание волков.
   Маргаст встрепенулся. Мычание оборвалось, губы зашевелились. Заинтересованный Василий напряг слух.
   - … во море-окияне, во самом центре лежит остров Буян, – монотонно шептал колдун. – На том острове бел-горючь камень Алатырь. Вокруг этого камня летают-играют четыре ветра, четыре внука стрибожих. Охраняют стрибожичи вход-выход царства подземного. Ни живого не впустят ни мертвого не выпустят. Только я заклинаю не именем Стрибога. Не именем Сварога, но именем Чернобога. Отодвиньте бел-горюч камень Алатырь, откройте выход из царства подземного, пусть придет на короткий миг в мир живых, Ящеров подданный. Не во власти вам мне препятствовать, призываю именем Ящера…
   Шепот колдуна становился все громче и громче. Воздух вокруг него потемнел, слова с трудом прорывались сквозь невидимый панцирь. Внутри этого панциря бушевал ураган. Ветер рвал одежду и волосы Маргаста силясь опрокинуть, заставить отказаться от своих слов…
   Василий изумленно глядел на беснующийся ветер. В двух шагах от Маргаста ни травинка не шевельнется, а колдун уж и стоит с трудом…
   - …Именем Ящера! – прорвал невидимый покров низкий рев колдуна. В тот же миг ветер стих будто его и небыло. Маргаст тяжело бухнулся на колени. Руки еще дрожали, но голос уже начал приобретать привычную твердость. – Спрашивай… времени мало…
   Труп воина шевельнул закостеневшими конечностями, неловко встал. Остекленевшие глаза безразлично остановились на побледневшем лице богатыря. Из приоткрытого рта раздался протяжный стон.
   - Больно… Отпусти… - слова срывающиеся с неподвижных синих губ рождались прямо в голове Василия. – Отпусти…
   Стряхнув оцепенение, Василий заставил себя приблизится к ожившему мертвецу.
   - Кто ты, отвечай.
   - Пааво Яттикайннен… Отпусти… - голос мертвеца был глухой и безжизненный как… и он сам.
   - Сколько вас пришло?
   - Сотня. Личная сотня Райво Медвежья Хватка.
   Василий открыл рот для следующего вопроса, но сбоку раздался тихий голос Маргаста.
   - Три вопроса. Только три.
  Проглотив так и не вырвавшийся вопрос, Василий задал другой:
   - Где остальные?
   - Встреча с Райво назначена в родной деревне пирозерского князя. Я ответил на твои вопросы. Отпусти…
   Маргаст махнул рукой, и оживший труп упал на землю, словно перерубили невидимую веревку которая поддерживала его на ногах. Василий тяжело опустился рядом. Крупная дрожь сотрясала тело богатыря как в лихорадке. Он вытер обильно выступивший на лице пот. Что ни говори, а его дело с живыми мечами перемахиваться. А разговаривать с мертвяками… пусть колдуны разговаривают.
   - Слушай, а как так получилось, он вроде языка не русского, а я все понял? - обернулся Василий к хмурому колдуну. – Тоже колдовство?
   - Можешь назвать так, – пожал тот плечами. – Мертвые они ведь не словами говорят, а… ну в общем через мысли. Будь он при жизни хоть иудеем, хоть ромеем али еще каким персом, все одно бы понял.
   - А-а! – протянул так и не понявший богатырь. – Колдовство одним словом.
   К месту стоянки возвращались молча. Кони почуяв приближение хозяев радостно заржали. Василий встрепенулся. Оставили коней в ночи, а ну как волки бы подрали? Но бросив взгляд на пасть своего коня рассмеялся. Это еще кто бы кого подрал.
   - Ну, доставай свою скатерку, – залихватски хлопнул Василий колдуна по широкой спине. – Перекусить не мешает.
   Не разделяя его радости, Маргаст достал скатерку, расстелил. Только когда на крепких зубах богатыря звонко затрещали косточки сочного порося, негромко сказал:
   - Значит так. Нам задерживаться не след. Этот сказал что встречаются они у пирозерского князя… оттуда до капища древних рукой подать. Не нравится мне все это…
  
   Задолго до зари, невзирая на протесты, Маргаст заставил Василия отправиться в путь. Тот и не особо протестовал. Все так и зудело от желания поскорее нагнать извергов, что такие непотребства чинили. Маргаст, напротив, хмуро нахохлившись сидел в седле, время от времени сокрушенно качая головой.
  День не задался. Низкие серые тучи затянули небо до самого горизонта. Юркие ласточки и стрижи, предчувствуя неминуемый дождь проносились низко над землей. Откуда-то издалека изредка доносились глухие раскаты грома.
  - Перун гневается? – полуутвердительно спросил богатырь.
  Маргаст не отвлекаясь от своих дум неопределенно пожал плечами.
  - Может гневается. А может наоборот… не гневается… Он вообще странный.
  - Это как?
  - Да… Шуток не понимает, – ушел от ответа колдун.
  - Шуток? – не понял Василий. – Это кто ж над самим громовержцем шутить удумает?
  Маргаст помотал головой, но под настойчивым взглядом богатыря, раскололся:
   - Да дело-то, честно говоря, давнее. Как Перун бился со Скипером-зверем, слыхал? – Василий пошевелил мозгами припоминая сказ кощунников. Вспомнилось только, что этот самый зверь, Перуна в погребе запер на триста лет, да сестриц его утащил в подземное царство. Только помощь братьев помогла Громовержцу вырваться из погреба в котором его запер Скипер-зверь. - Ну… мне хозяин велел за Скипером присматривать, а я… того… к Перуну его отправил… Интересно стало, как он к этой зверушке отнесется. С тех пор тот меня… недолюбливает.
  - Недолюбливает? – изумился Василий. – Да он же по твоей вине триста лет в порубе просидел. Я на его месте тебя вообще бы прибил!
  - Я и говорю – недолюбливает, – недовольно поморщился Маргаст. – Еще и Скипера перепугал…
  Не находя слов, Василий во все глаза смотрел на Маргаста. Похоже не врет колдун.
  - А сестер его, зачем Скипер упер?
  - Молодой был… щенок совсем, – охотно пояснил колдун. И оправдываясь добавил: – Он много чего домой таскал. Кто ж ждал, что богинь из Вирия упрет?
  
   Едва кони ступили на земли пирозерского князя, Маргаст свернул в лес. Что за отношения у князя с иноземцами непонятно, лучше до времени схорониться. Наблюдая издалека за встречными деревеньками, они все больше убеждались в том, что литву князь не ждал. Те же пожарища, изуродованные трупы, и могилы, могилы, могилы.
   Очередная деревенька вынырнула внезапно, словно пряталась поджидая путников. Не сразу Василий понял что в ней не так. После стольких разоренных деревень и весей, как-то непривычно было видеть целехонькие нетронутые дома. Из трубы одного даже поднимается легкий дымок. Судя по изменившемуся взгляду колдуна, Василий понял что тот подумал о том же. Раз деревенька цела, стало быть либо они опередили литву, либо… они в деревне. Не говоря ни слова, Василий дернул поводья, разворачивая коня к деревне, и медленно потянул из-за спины меч. Отставая от него на мгновение, Маргаст сделал то же самое.
   Деревня казалась вымершей. Дома были целые, ни следа разрушения. По дворам деловито сновали куры, изредка доносилось требовательно мычание коров. Только людей в деревне не было. Сунувшись в пару домов, Василий и там не увидел ожидаемого беспорядка. Все выглядело так, словно хозяева только что вышли во двор. Он вопросительно посмотрел на Маргаста. Пожав плечами, колдун кивнул на домик из трубы которого поднимался дымок. Василий кивнул, и обнажил второй меч.
   Дверь подалась без скрипа. Неслышимой тенью, Маргаст скользнул в темноту дома, и замер как вкопанный. Нырнувший следом богатырь, пребольно впечатался носом в его широкую, каменную спину. Глухо хрустнуло.
   - Ящер тебя задери! – зашипел было Василий, но осекся стоило только взглянул внутрь дома. – Это ж как?…
   Богатырь длинно присвистнул. Мечи ловко скользнули за спину, занимая свое место в ножнах. Еще не веря своим глазам, Василий плечом отодвинул изумленного Маргаста. На полу, в беспорядке лежали тела. Брони точь-в-точь как у уже встреченных литовцев, а вот лица… Богатырь задумчиво смотрел на обваренные почти до костей головы воинов.
   - Масло… - неожиданно, будто про себя, произнес колдун, и пояснил: – Масло вскипятили, и на головы… Во сне наверное, вона, даже мечи при них остались.
   И что бы развеять последние сомнения, подошел к огромному чугунному котлу, что боярски выпячивал пузо из еще теплой печи.
   - Ну, я ж говорю – масло! – Маргаст довольно облизал перепачканный палец. В следующий миг гримаса отвращения перекосила сияющее лицо. – Тьфу, пропасть! Прогорклое!
   Богатырь все так же не отвечая, смотрел на жестоко изуродованные тела. Где-то на задворках души медленно зашевелилось острое сожаление, что не успел. Так хотел сам порубать, а здесь все кончено.
   - Пошли отсюда, – Маргаст залихватски хлопнул его по плечу. – С этими все. А местных поискать надобно. Пусть расскажут как все было.
   Видно звезды в этот день не очень благоволили Василию. Выходя на залитое солнцем крыльцо, он снова больно впечатался носом в твердую спину.
   - Теперь-то что? – почти простонал богатырь, но осекся. Рука метнулась к плечу, привычно ухватывая обтянутую кожей рукоять.
  Вокруг крыльца, ощетинившись острыми жалами стрел, стояли суровые воины. В бронях литвы. За их спинами стояли еще, но уже с мечами. И только позади них, гордо возвышался на гнедом жеребце, закованный с ног до головы в стальную броню, воин. Отбрасывая ослепительные блики, металлическая перчатка неприятно скрежетнула по напоминающему перевернутое ведро, шлему, отбрасывая мешающее забрало. Серо-стальные, окруженные густой сеточкой мелких морщин глаза, остро зыркнули из-под нависших седых бровей.
   - Значит это вы убили моих людей? – растягивая слова, прогудел басом всадник.
   Маргаст безразлично пожал плечами. Василий чуть выдвинувшись вперед, медленно потянул меч. Острые жала стрел дрогнув, все же удержались от короткого полета к его защищенной лишь кольчугой груди. С такого расстояния не то что кольчуга, панцирь стальной не спасет. Мигом превратят в ежика, только яблоки собирать на иголки не придется. С жалостью Василий отпустил рукоять, показывая лучникам пустые ладони.
   - Этих? – Василий кивнул в сторону полуприкрытой двери. – К сожалению нет… А вот Пааво Языксломаешь – мы. А ты значит сам Райво Медвежья Хватка?
   Тяжелые брови Райво сшиблись на переносице похожие на два тяжелых булыжника. Богатырь даже прислушался – не загремит ли?
   - Люблю таких наглых! – неожиданно улыбнулся Райво. – Но как видишь, нас больше.
   - Вижу, – Василий вздохнул как можно обреченнее. – Где ж мы вас всех хоронить будем?
   Лица Райво и его людей вытянулись как лошадиные морды, но вслед за этим грянул оглушительный взрыв хохота. Даже лучники широко заулыбались утратив на миг бдительность.
   Ожидавший этого Василий, мощно оттолкнувшись от жалобно скрипнувших досок крыльца, прыгнул через головы лучников в самую гущу врагов. Задорно блеснули выхватываемые в полете мечи, и тут же опустились на головы ближайших противников. Брызнула кровь, мечи замелькали с сумашедшей скоростью, словно два ужасных серпа собирающих кровавую жатву.
   Прежде чем опешившие воины придя в себя схватились за оружие, десяток их товарищей со стонами валялось в пыли.
   Противно взвизгнули стрелы устремляясь в оставшегося на крыльце колдуна. И в тот момент, когда острые жала собирались с чмоканьем пронзить мягкую плоть, фигура Маргаста подернулась легкой дымкой и исчезла с крыльца. Возникнув за спинами лучников, колдун с мрачным смехом разрубил пополам крайнего воина.
   Райво Медвежья Хватка, с тихим ужасом наблюдал за происходящим побоищем. Его верные воины, все как один ветераны многих кровавых сражений, падали под ударами двух неведомых богатырей как листья срываемые ураганом.
  Василий с наслаждением рубил ненавистные лица. Боль сжигавшая сердце последние дни, таяла с каждым ударом. Внезапно, Василий почувствовал как в груди начал разгораться знакомый пожар. Низкое рычание сорвалось с плотно сжатых губ вперемешку с хлопьями пены. Толпа наседавшая на него отхлынула, но спасаться от его мечей было уже поздно. В два счета прорубив в их рядах широкую просеку, богатырь оказался перед конем Райво.
   - Дерись… Как мужчина… - глухо прорычал изменившийся до неузнаваемости голос.
   Ни один мускул не дрогнул на лице старого воина. Окинув богатыря презрительным взглядом, Райво Медвежья Хватка медленно слез с высокого, тонконогого жеребца. Стальные подошвы глухо ударились в утрамбованную за многие годы землю двора. От сотрясения, забрало с лязгом опустилось, закрывая лицо. Так же неторопливо, Райво вытянул из притороченной к седлу петли, огромный, с жутко изогнутым носом, чекан.
  Развернувшись с непостижимой для закованного в железо человека скоростью, Медвежья Хватка наотмашь ударил чеканом целя в незащищенную шеломом голову.
   У Маргаста перехватило дыхание. Он внутренне сжался, ожидая глухого удара, хруста костей, но в последний момент, Василий поднырнул под летящее жало успешно избегая удара. Мечи полоснули в ответ закованное в железо туловище и отскочили обиженно взвизгнув.
   Противники закружились друг против друга, делая обманные выпады. Мечи Василия беспомощно скрежетали о толстые латы, вызывая у Райво взрывы грохочущего, словно обвал, хохота. Сам Райво, как ни старался, но так и не смог даже задеть вертящегося ужом богатыря.
  И Маргаст, и литва, прекратив битву напряженно следили за поединком. За Райво Медвежья Хватка прочно закрепилась слава удачливого и умелого поединщика, но нынешний его противник, похоже, был ой как не прост! Могучие удары Райво, запоздало разрубали воздух там где несколько мгновений назад находился юркий богатырь. Сам он выныривал где-то сбоку звеня градом ударов по стальному панцирю. Доспех Райво проминался под ударами двух мечей словно под кузнечными молотами. Каждый такой удар выбивал испарину на закрытом забралом лице и слова благодарности богам, что помогли в свое время выстоять в споре с кузнецами что доспех должен быть толще. Дыхание с хрипами вырывалось из могучей груди Райво. Пот заливал глаза, мешая следить за скачущим туда-сюда противником. Вдруг, он замер опустив руки с мечами будто ожидая напрасной милости от победителя.
  Радостно взревев, Райво широко размахнулся, клюв чекана блеснул, на миг застыв в крайней точке, и… Острие меча, скрипнув нырнуло в узкую щель забрала, ломая переносицу, кости лица, пробло мозг, и ткнулось в стальную преграду шлема. Горячая кровь, густым, вязким потоком хлынула внутрь доспеха, ловко нашла незаметные щелочки в сочленениях и неторопливо закапала на утоптанную землю.
   Райво еще стоял на ногах, когда тишину разорвал жуткий свист стрел. Вздрогнувший от неожиданности Маргаст, с удивлением смотрел как десятки смертоносных посланников выкашивают оставшихся в живых воинов Райво. Воздух наполнился криками и жалобными стонами смертельно раненых. Воины метались по двору силясь найти укрытие от неведомого противника, но все тщетно. Спустя несколько коротких минут, от личной сотни Райво Медвежья Хватка остался только пяток жалобно поскуливающих, сплошь утыканных — как заметил зоркий Маргаст, охотничьими, а не боевыми — стрелами, тел.
  Не обращая внимания на появляющихся из-за забора спасителей, Маргаст кинулся к рухнувшему рядом с поверженным противником Василию. Мутные глаза бездумно смотрели на колдуна не видя лица. Пересохшие губы шевельнулись, и он с трудом разобрал тихий шепот.
  - Ви…на…
  
  Глава 19.
  
   Василий отпивался вином развалившись на ворохе мягких шкур постеленных на лавку щедрым хозяином дома. Маргаст лишь успел выяснить, что подоспевшие так вовремя лучники были жителями этой деревеньки, что не захотели умереть как остальные соплеменники. От дальнейших расспросов войт уклонился, до приезда князя отправив колдуна с Василием в свой дом отдохнуть и набраться сил.
   Колдун с жалостью смотрел на осунувшееся лицо богатыря. Тот уклоняясь от разговора мрачно хлебал сотворенное чудесной скатеркой вино. Наконец, под его пристальным взглядом, Василий не выдержал.
   - Берсерк я, берсерк! Ты это хотел услышать? Потому и пью, что бы зверя удержать, прежде чем он делов натворит…
   Маргаст отвел взгляд от горящих глаз богатыря и медленно покачал головой.
   - Да нет… Тут другое… Не думал я, что в мире живых остались еще умельцы. Давно это с тобой?
   Кувшин медленно выпал из разжавшихся пальцев. Не обращая внимания на распахнутый в немом вопросе рот богатыря, колдун тихо продолжил:
   - В берсерках воплощается ярость богов. И это в человеке от рождения и до смерти… Правда, некоторые викинги умеют сожрав какой-то дряни становится похожими на берсерков, но это так… жалкое подражание, ничего общего с истинной яростью богов не имеющее. А у тебя ни то, ни другое…
   - А что? – жадно воскликнул Василий.
   - Было когда-то такое проклятие, - помявшись, нехотя ответил Маргаст. – Были времена, когда правителями становились самые яростные воины. Когда же они становились неугодны или переходили кому дорогу, на них накладывалось проклятие, которое заставляло бросаться в самые кровавые сечи… Проклятие умножало силы мускулов, но выпивало жизненные силы. Так, постепенно, за несколько лет, герой затухал как пламя свечи…
   - Несколько, это сколько?
   - По разному. Кто-то держался год, кто-то десять лет. Чем чаще случаются приступы, тем меньше времени жить. Но одно ты угадал точно – вино немного смягчает проклятие.
   - Так что, - немного помолчав спросил богатырь, – мне теперь или от опасностей прятаться или пьяницей всю оставшуюся жизнь?
   - Не поможет, – с сожалением вздохнул Маргаст. – Но проклятие можно снять. Только вот снять его может лишь тот, кто его наложил.
   Лицо Василия потемнело. С шипением втянув воздух сквозь плотно сжатые зубы, он медленно покачал головой.
   - Я. Туда. Не вернусь.
  Заглянувший ему в глаза Маргаст отшатнулся от промелькнувшей там безысходной тоски и непередаваемого ужаса.
   Звук открывшейся двери отвлек от неприятного разговора.
  - Пирозерский князь Мирогнев, приглашает богатырей откушать с ним, на пиру по случаю уничтожения иноземных злодеев.
  
   Василий неловко чувствовал себя под пристальным взглядом пирозеровского князя. Хоть и приходилось не раз пировать за одним столом с Владимиром Красно Солнышко, да годы беспробудного пьянства почти стерли воспоминания о тех днях. Вот и не лез сейчас кусок в горло.
   Маргаст, в отличие от смутившегося богатыря, уничтожал благоухающие ароматами блюда со скоростью лесного пожара. Василий только успел доглодать небольшую гусиную ножку, а колдун уже опустошил все блюда до которых только дотянулись его длинные руки.
   Под непрекращающиеся здравницы, Василий тайком рассматривал Пирозерского князя. Высокий, статный с легкой сединой в черных как смоль волосах, Мирогнев произвел на богатыря хорошее впечатление. Перехватив его изучающий взгляд, Мирогнев улыбнулся одними кончиками губ и поднял простой, без всяких украшений кубок, в сторону богатыря. Василий совсем смутился от оказанной ему чести. Дрожащими руками, поднял в ответ свой, и под одобрительным взглядом князя, выпил до дна.
   Пир тем временем разгорался лесным пожаром. Жители деревни, взбудораженные победой над литвой и приездом самого князя, расстарались на славу. Были извлечены все заготовленные запасы, отправлены гонцы в соседние деревеньки за пополнением запасов браги и пива, расставлены наспех сколоченные столы. Охотники, сбиваясь с ног, сновали между лесом и деревней доставляя все новую и новую дичь. Разнообразие, обычное на пирах князя Владимира, с лихвой заменялось обилием. Да и поварихи тут были недурные. Умело используя ароматные травки, так разжигали аппетит, что брюхо уже потрескивает, а руки знай пихают в рот все новые и новые куски.
   Наконец, Мирогнев встал. Сделав пирующим знак продолжать пир дальше, он едва заметным кивком пригласил Василия с Маргастом проследовать за ним в дом местного войта.
   Мигом подхватившись, Василий бросился следом даже не думая сохранять степенную важность. Маргаст только крякнул, когда стальные пальцы богатыря дернули за шиворот больно прищемив загривок. Недоеденная свиная нога упала под стол, где сразу же что-то завозилось, возникла короткая возня, и следом раздался громкий хруст кости перемежаемый довольным псиным рычанием.
  Когда Василий прямо-таки втащил осоловелого от вкусной еды колдуна в дом, Мирогнев уже сидел за небольшим, но обильно уставленным закусками столом. Не отрываясь от пузатого бокала, князь взглядом указал на лавку напротив. Маргаст тут же по-хозяйски уселся и потянулся за высоким кувшином. Сдвинув брови, Мирогнев с улыбкой наблюдал, как Василий неловко примостился с краешку.
   - Изменился, ты, Василий Игнатьевич, изменился… - внезапно прогудел низким басом князь. Брови Василия взметнулись вверх, но Маргаст похоже совсем не удивился словам князя. Если вообще их расслышал, поглощенный новой поросячей ножкой. Мирогнев весело расхохотался. – Никак не признал? Неужто я так сильно изменился?
   Василий чуть заметно пожав плечами всмотрелся в открытое лицо Мирогнева. Искорки смеха прыгающие в зеленых, словно трава глазах князя, стали ярче. Было что-то такое в этом лице… Высокие, словно грубо вырубленные скулы, ярко-зеленые глаза, небольшой, едва заметный шрам на левом виске… Шрам!
   Перед глазами как наяву встала бескрайняя засушливая степь. Орда степняков с диким раздирающим душу улюлюканьем окружила небольшой отряд младшей дружины. Два десятка безусых еще отроков, обнажив мечи, бросились в первый в своей жизни бой. Неравный бой.
  Огромный, с жиденькой бороденкой воин на черном коне, неожиданно вырос из-под земли прямо перед растерявшимся Васькой.
   - Дрожи, урус, - неестественно тонко для такого мужика рассмеялся степняк. – Дрожи. Только лужу на коня не пусти, а то мне его потом отмывать придется.
   Огромная, жутко изогнутая сабля, со свистом рассекая воздух устремилась к широко распахнутым в испуге глазам Васьки. Рука будущего богатыря безуспешно тянула рукоять внезапно ставшего жутко тяжелым, меча. Пальцы беспомощно соскальзывали с холодной рифленой рукояти. Еще миг и острая стальная кромка жадно вопьется в мозг чуть ниже остроконечного шелома. Негнущиеся пальцы наконец ухватили непослушную рукоять. Не успеть. Медленно, словно муха попавшая в сладкую патоку, меч покидал уютные ножны. Не успеть. Не в силах выдержать зрелища приближающейся сабли, Васька зажмурил глаза. Удар. Противный скрежещущий звук стали о сталь, подействовал на молодого дружинника не хуже ушата холодной воды. Заверещав не хуже степняка, Васька выхватил меч и все так же не глядя махнул им наотмашь.
   Рука, ощутив сопротивление, усилила нажим, и в следующий миг меч обрел свободу продолжая свой путь. Звякнуло. Сочная, перекрывающая шум битвы ругань на чистейшем русском языке заставила Ваську открыть наконец глаза.
   Перепуганная запахом крови черная лошадь, взбрыкивая, уносилась от места схватки. Нижняя часть туловища степняка еще каким-то чудом держалась на конском крупе. Другая половина так и не выпустив из руки сломанную саблю валялась на выжженной солнцем земле.
   Рядом, костеря всех родственников Васьки до пятого колена, зажимал рассеченный висок воевода Любомир. Не ожидал воевода, когда подставлял свой меч под удар степняка, спасая раззяву, что этот самый раззява разрубив с испугу противника, достанет и его кончиком острого меча…
  Василий обескуражено поскреб затылок. Вот уж не ожидал встретить знакомца, а надо ж! Князь снова расхохотался.
   - Надобно выпить за такое событие. А? – он широким жестом обвел стол. – Ты ж, стервец, меня едва без головы не оставил! Ну да кто старое помянет… Не каждый день в наши края богатыри знатные приезжают.
   Все еще не находя слов, Василий подхватил протянутый кубок, и жадно отпил половину. Рот открылся было что-то сказать, но богатырь только мотнул головой и залпом допил вино.
   - Какой, я теперь богатырь, – он задумчиво посмотрел на опустошенный кубок. – Был, богатырь, да весь вышел. Прости, князь, не хочу тебе врать. Не богатырь я больше, а так… Посмешище киевское.
   Князь нахмурился. Глубокая морщина, похожая на шрам от удара топора, пересекла лоб. Внимательные глаза пристально изучали лицо Василия.
   - Вот значит оно как? – наконец медленно проговорил князь. – Не врет значит молва…
   Он снова налил себе и Василию не забыв и Маргаста. Молча выпили.
   - Как бы там ни было, - негромко прихлопнул крепкой ладонью по столу князь, - Вы вдвоем бросились супостата рубить… А ведь видели, что не устоите… Богатырь, пожалуй не звание… Это в душе что-то…
  Мирогнев покачал головой, потом встряхнулся, напомнив матерого медведя вылезшего из воды, и совсем другим голосом прогудел:
   - Ладно! Что было – прошло. С каким делом в мои земли попал? Что мимо проходил – не поверю, такие как ты просто так не ходят. Даже если… кхм… Говори, что за дело. А уж коли в моей власти, то за то, что людям моим помог – отблагодарю.
   Василий беспомощно покосился на Маргаста в надежде найти поддержку, но тот нечего не слыша увлеченно обгладывал гуся.
  - Эх, - Василий обречено махнул рукой. – Дело у нас такое: где-то в твоих землях, остались еще Древние…
   Василий осекся: внимательные глаза князя опасно блеснули.
   - Древние говоришь… Может и есть такие. А почто они тебе понадобились?
   Не отрываясь от еды, Маргаст незаметно пнул Василия под столом. Но Василий уже решил полностью доверится Мирогневу.
   - Ты выслушай, князь, все с самого начала, а там уж решай сам – поможешь или нет. Только скажу сразу, Владимир мне не поверил…
   Он хлебнул еще вина.
   - Задолжал я одному корчмарю… - Маргаст только вздохнул: мол, как знаешь.
  
   Когда Василий закончил рассказ, лицо Мирогнева было темнее самой темной тучи. За все время рассказа, Мирогнев ни разу не перебил богатыря, только мрачнели глаза, да морщина меж густых бровей становилась все глубже и глубже.
   - Да-а, - протянул князь после недолгой паузы. – Ох, как не хочется верить… Очень не хочется, да вот только… Ну да не для ваших ушей это. Пока.
   Он многозначительно посмотрел на Василия, потом на Маргаста. Маргаст удивленно вскинул бровь, но переспрашивать что хотел этим «пока» сказать князь, не стал.
   - Значит так, – подвел беседе итог Мирогнев. – Идите отдыхайте, пока, пейте-гуляйте. А утром…
   Василий сидя рядом с Маргастом почувствовал как напрягся колдун.
   - А утром вы встретитесь с Древними! – Василий аж поперхнулся от неожиданности. Он думал искать их придется неизвестно сколько, а дело вот как повернулось.
   - Но учтите, - продолжил Мирогнев. – Как их совет примет решение так и будет. Я им указать не могу, но… В общем, до утра.
   Маргаст наморщил лоб, но в следующий миг понимание отразилось в его глазах. Он быстро закивал, подхватил ошарашенного Василия точно так, как незадолго до этого сделал с ним самими богатырь, и потащил к тяжелой двери.
   Уже на пороге, Василий вывернулся из цепких пальцев колдуна и обернулся к погрузившемуся в раздумья князю.
  - Воевода… Князь… А почему ты Мирогневом стал?
   Лицо князя потемнело так стремительно, что Василий понял, что спросил что-то не то. Сдавленно крякнув, Маргаст отвесил богатырю звонкий подзатыльник и вытолкнул за дверь. Прежде чем дверь закрылась, Василий успел заметить, как Мирогнев дрожащими руками ухватился за пузатый кувшин.
   - Хм, неплохо, – когда тяжелая дверь за спиной негромко прихлопнула, сыто потянулся Маргаст. – Очень не плохо. Еще если б ты отучился вопросы ненужные задавать…
   И поймав недоуменный взгляд богатыря широко улыбнулся:
   - Завтра поймешь, чему я радуюсь. А про то, почему он имя сменил… Забудь и больше никогда не спрашивай.
   - А ты про то знаешь? – недоверчиво спросил богатырь.
   - Не все, – с сожалением вздохнул Маргаст и тут же добавил: – Но рассказывать не буду. Даже не проси.
  Василий обескуражено кивнул.
  - Ладно, лучше пойти прилечь… - хлопнул его по плечу Маргаст. - Да не косись так на столы, хватит. Похоже денек нам завтра предстоит веселый.
  
   Солнце еще не показалось над виднокраем, как в двери дома где расположились Василий с Маргастом, требовательно постучали. Стряхивая с себя остатки сна, Василий приоткрыл дверь. Дородный гридень, распространяя вокруг себя густые запахи вчерашней выпивки, хмуро посмотрел на богатыря.
   - Сбирайтесь, - он шумно шмыгнул носом. – Князь велел, значит. На околице вас ждуть, проводят, значит, куды надо.
   И не говоря больше ни слова, детина развернулся и затопал прочь.
   На околице, их поджидал другой гридень. Окинув его знающим взглядом, Василий мигом признал в нем бывалого, несмотря на молодость, воина. Не простой гридень, подумалось богатырю, не иначе как приближенный князя. Вот только мнилось, что к Древним отвезет сам князь… Или рылом не вышли? Словно прочитав мысли богатыря, гридень пояснил:
   - Князь велел передать, что встретит на месте. Да велел не задерживаться, – он усмехнулся. – А что ж, вы коней-то не взяли? Князь велел вам любых…
   Не давая ему закончить фразу, Маргаст сунул два пальца в рот и оглушительно свистнул. Словно ветер прошелестел по верхушкам деревьев. Гридень покачнулся в седле, а по деревне заквохтали переполошенные куры. Две тени выметнулись из леса и обгоняя ветер метнулись к людям. Бархатные ноздри ткнулись Василию в щеку. Гридень восторженно повертел головой, а его конь испуганно попятился почуяв в появившихся рядом животных, холод загробного мира.
   Маргаст запрыгнул в седло и вопросительно взглянул на гридня.
   - Туда, – махнул тот в сторону леса, и первым направил коня в ту сторону.
   Природа просыпалась. Предутренний туман загадочно стелился по земле скрывая траву и конские копыта от любопытного взгляда. Мокрые от выступившей росы ветки деревьев неприятно хлестали по лицу, стоило на миг потерять бдительность. Одно из таких деревьев, словно в насмешку, вылило Василию за шиворот добрую горсть холодной воды. Выругавшись сквозь зубы, богатырь поежился, ничего не отвечая на беззлобные подначки Маргаста. Княжеский гридень сонно покачивался в седле, совершенно не интересуясь окружающим. Где-то на макушке высокого дерева пронзительно заверещала белка, недовольная вторжением людей в лес. Глазки бусинки сердито осмотрели пришельцев, после чего зверек швырнул в них увесистую шишку и сразу забыл о их существовании, поглощенный своими, несомненно более важными делами.
   Маргаст снова развеселился, когда брошенная шишка звонко стукнула Василия по макушке. Богатырь погрозил кулаком невидимому зверьку и широко улыбнулся.
   - Слушай, - попытался завести разговор с угрюмым провожатым Василий, – А тех, в избе, кто ловко так? Маслом?
   - Да две бабы местные, – отмахнулся тот. – Когда весть дошла что литва приближается, кто в лес сбег, кто к князю за помочью, а эти остались. Сказы-то слыхали страшные, да рассудили, что сразу их убивать не станут – нужно же кого-то заставить жратву готовить да брагу носить. Так и оказалось. Вот они их и напоили, а в брагу травок сонных добавили. А как ночь, вскипятили котел масла, да из ковша по головам…
   Василий покачал головой.
   - Отчаянные у вас бабы. Неужто и правда их не тронули?
   Лицо гридня чуть оживившееся во время рассказа вновь помрачнело.
   - Почти… Снасильничали каждый по разу… Да еще по разному поразвлекались. Померли обе… А Вестинке и осемнадцати не было… С детства ведь, егозу, знал…
   В пустых глазах провожатого задрожали крупные слезы. Отвернувшись, Василий был готов отдать что угодно, лишь бы откусить свой язык на вчерашнем пиру.
   - Ну все, – гридень остановил коня. Впереди, раздвигая толстые вековые сосны, расположилась небольшая полянка, каких сотни в каждом лесу. Только эта в отличие от других имела идеально круглую форму. Шершавые коричневые стволы, причудливым частоколом окружили полянку так густо, что попасть на нее можно было только с той стороны с которой их подвез гридень.
   - Велено передать, что бы ждали на этой полянке.
   - А ты?
   - Рылом не вышел, – сердито ответил гридень, но сразу смягчился и пояснил. – Древние не любят когда их видят. Мне и так старались особо много не говорить… Да я и сам не хочу. Как говорится меньше знаешь, больше выпить можно.
   Он рассмеялся и развернув коня ускакал со всей поспешностью, что позволительна в густом лесу.
   Василий и Маргаст переглянулись.
   - Ну что, пойдем туда, что ли? – нерешительно спросил Василий.
   Маргаст нахмурился.
   - Не нравится мне здесь, ох, не нравится. Как завеса над этим местом. Моя сила здесь ничто. Надеяться придется только на себя…
   - А много мы на твою силу надеялись? – с усмешкой укорил колдуна Василий. – Плюнь, поехали.
   - Может быть, может быть, - задумчиво произнес Маргаст. – Только у меня ощущение, что будет что-то…
   - Плохое?
   Маргаст неопределенно хмыкнул.
   - Ну так хорошо! – воодушевился Василий, но Маргаст его осек.
   - Забыл, кому я служу? Понятия о хорошем у нас с тобой разные.
   От его серьезного взгляда повеяло таким холодом, что Василий невольно поежился.
   Он направил коня в просвет между деревьев. Конь дрожал, прядал ушами, но ослушаться хозяина не посмел. Уже въезжая на изумрудно-яркий ковер поляны, Василий не оборачиваясь бросил:
   - Ты главное руку поближе к мечу держи. Так… На всякий случай.
   Кони опасливо вышли из леса. После сумрака чащи, яркое утреннее солнце больно резануло по глазам. Василий зажмурился, а когда глаза вновь обрели способность смотреть, прямо напротив него, появившись неизвестно откуда, стояло несколько человек в просторных коричневых балахонах. Широкие капюшены, низко надвинутые на глаза отбрасывали тень так, что разглядеть лица не представлялось возможным. Ни один из Древних, как догадался Василий это были именно они, не произнес ни звука, не сделал ни жеста, но богатырь подчиняясь внутреннему порыву медленно слез с коня. Подойдя к ним, опустился на колени.
   - Простите, что побеспокоили вас... - хрипло произнес Василий. Нужное слово не шло на ум, поэтому он продолжил просто: – вас, Древние, но мне необходима ваша помощь.
   Неслышный вздох пролетел над поляной. Стоявший впереди человек шевельнулся:
   - Мы услышали твои слова, мы пришли говорить. Пусть боги сегодня укажут нам правильный путь.
  Его руки неспешно поднялись вверх коснувшись отворотов капюшена. Василий затаив дыхание смотрел на него. Древние… О которых знающие молчат, а не знающие боятся знать… И ему, предстоит увидеть лицо одного из них. Очень медленно, пальцы сомкнулись на отвороте, капюшен пополз вверх, показался подбородок, твердые губы, нос… И в следующий миг, Василий глупо открыв рот, изумленно взирал на Мирогнева, князя Чуди, Старейшины Древних.
  
  Глава 20.
  
   - Не ожидал? – ласково улыбнулся Мирогнев. – А Черный еще вчера понял.
   Он указал взглядом на стоящего неподалеку Маргаста. Тот довольно осклабился.
   - Никак, вы обо мне еще помните?
   - Память передается из поколения в поколение, – негромко сказал Мирогнев сощурив глаза. – Тем более память о Врагах.
   - Брось, – Маргаст деланно рассмеялся. – Мы уже давно не враги… Так… противники.
   Не отвечая колдуну, Мирогнев внимательно посмотрел в глаза богатыря.
   - Не хороший тебе попутчик достался. Да дело у тебя хорошее. То, что ты вчера рассказал, для нас не новость. Да и для Белояна думаю тоже.
   - Как?… - Василий от удивления челюсть аж на грудь уронил.
   - Не только хазары собрались на Русь напасть. По всем кордонам сейчас копятся силы, что хотят пройти огнем и мечом по землям Владимира. Византийцы не теряют времени зря. Им талисман, ой, как нужен…
   - Да что за талисман-то? Белоян о нем говорил, теперь ты…
   - Узнаешь. Но не от меня, – мягко но непреклонно ответил Мирогнев. – Может и этот – он кивнул на Маргаста, - расскажет.
   Василий бросил быстрый взгляд на колдуна, но тот лишь неопределенно пожал плечами. Решив разобраться с этим вопросом позже, Василий вновь обернулся к Мирогневу.
   - Мне нужен ответ, князь. Времени и так мало, а что еще от меня Ящер попросит неизвестно. Как бы не опоздать.
   Мирогнев поднял руку. Тот час, словно дожидаясь этого сигнала, от стоящих у него за спиной, отделился высокий, широкоплечий волхв… Василий решил для себя называть их так, и достав из-под балахона небольшой ларец, протянул Мирогневу.
   Почтительно приняв реликвию, Мирогнев тяжело вздохнул.
   - Много трудов стоило уговорить остальных отдать тебе это… И дело не в том, что они не верят. Верят! Вот только сомневаются, что сможешь дело до конца довести.
   Он пристально посмотрел в горящие глаза богатыря.
   - Ты уж не подведи меня, богатырь. Я в тебя верю.
   Сглотнув, Василий смог только горячо кивнуть.
   - Сколько веков, прятали мы эту вещицу от Чернобога, а все равно он ее заполучил. Ну да может быть даже и к лучшему. Уж больно нехорошие знамения были.
   Нежно погладив резную крышку, он протянул ларец богатырю. Осторожно, со всем почтением, Василий принял дар от Древнего.
   - Благодарю тебя… Благодарю всех вас. Верьте, я сделаю все, что бы эта жертва не была напрасной. Спасибо тебе, князь!
   Мирогнев кивнул.
   - А теперь вам надо уходить. Поспешите…
   Не успел Мирогнев договорить, как за деревьями тихонько звякнула тугая тетива. Князь покачнулся и упал на Василия. В середине груди, подрагивая в такт биению сердца, торчало оперение стрелы. Богатырю не пришлось напрягать память, что бы вспомнить чьи это стрелы. Литва.
  Богатырь не ошибся: из-за деревьев вынырнули воины в уже знакомых бронях. Молча, не произнося ни звука, они бросились на уступающую им по численности кучку Древних. Не дрогнув волхвы приняли бой. Из-под балахонов на солнечном свету блеснули клинки. Началась битва.
   Маргаст с проклятиями выхватил меч и обрушил на голову ближайшего воина. Заметив, что Василий продолжает склонятся над умирающим Мирогневом, колдун бросился к нему, едва успев отбить свистнувший над Василием меч. Встав так, что бы никто не мог подкрасться к ним незаметно, Маргаст очертил мечом в воздухе широкий круг. Ослепительно сверкнула полоса металла и воздух ответил довольным, басовитым гудением.
   - Ты, что б тебя – яростно прошипел колдун отбивая очередной удар. – Не видишь, он уже труп. Хватай ларец, и тикаем.
   Ресницы Мирогнева дрогнули, и полные боли глаза невидяще глянули на Василия.
   - Он… прав… Торопись… ЭТО, не должно попасть к ним… уж лучше к Ящеру…
   - Потерпи, князь, потерпи, – не слушая прерывистый шепот умирающего, лихорадочно прошептал богатырь. – Потерпи. Я сейчас… Ты только не умирай, хорошо?
   Он аккуратно положил голову умирающего на землю. Словно почувствовав что-то, Маргаст отшатнулся в сторону, и вовремя. Сидевший на коленях Василий, вдруг взвился в воздух будто подброшенный тугой пружиной. Еще в прыжке, в руках блеснули мечи и полоснули по сторонам. Не ожидавшие ничего подобного вражеские воины застыли, а когда Василий опустился на землю, двое из них, покачнувшись, ничком рухнули рядом с тяжело раненым князем. Не помня себя, Василий бросился в толпу врага, успевая наносить во все стороны, несущие увечья и смерть, удары.
   Плюнув с досады, Маргаст бросился следом. Вроде бы наплевать, что убьют дурака, а вот будил этот непонятный богатырь-пьяница, в колдуне, столетия назад забытые чувства, что заставляли бросаться следом в самую гущу битвы.
   Оборона волхвов таяла как последний снег в теплых лучах апрельского солнца. Только сейчас Василий заметил, что волхвы, как один, были опытными рубаками, но что они могли сделать против превосходящей их по численности литвы? То один, то второй, падали они под градом ударов противника, но даже при этом умудрялись забрать с собой хотя бы одного врага.
   Ярость заклокотала в груди богатыря. Это была не та ярость, что сжигала его во время битвы, но давала победу над противником. Эта ярость была другой… Эта ярость проснулась, когда вспомнились сожженные деревеньки, посаженные на колья мужчины и женщины, ямы, в которых себя хоронили заживо… и мертвый ребенок, с головой разбитой о белоснежный ствол березы… и падающий много лет назад, на голову, удар степняка отбитый суровым воеводой.
   Когда скользкие от крови рукояти мечей, выпали из разжавшихся пальцев, на поляне не осталось ни одного противника которого Маргасту пришлось бы добивать. Изуродованные тела литвы, тут и там, обагряли изумрудную траву еще сочащейся кровью.
   Но в битве погибли не только они. Древние, не дрогнув вставшие грудью против превосходящего противника полегли все. Маргаст, как всегда после битвы выглядевший так, словно отдыхал в свое удовольствие седьмицу, проворно осмотрел тела. Перехватив вопросительный взгляд Василия, только медленно покачал головой – погибли все.
   С той стороны поляны где Василий оставил Мирогнева, раздался тихий стон. Василий метнулся к князю. Мирогнев был еще жив, но оперение стрелы, окрасившееся кровью, подрагивало все медленней.
   - Маргаст, подведи коней. Надо отвезти его в деревню! – взмолился Василий.
   Покачав головой, Маргаст исполнил просьбу. Молча, он смотрел, как Василий осторожно посадил бессознательного Мирогнева на спину высокого жеребца.
   - Все равно помрет… Не довезешь.
   - Пусть! – упрямо сдвинул губы богатырь. – Но здесь бросать негоже. Пока он жив.
   Колдун снова осуждающе покачал головой, но промолчал.
   Когда полянка осталась позади, Мирогнев шевельнулся. Василий, осторожно прижимая его к груди как маленького ребенка, прислушался. Посиневшие губы князя шевельнулись.
   - По… стой… Надо закрыть…
   С трудом, преодолевая смертельную тяжесть, Мирогнев высоко поднял руку. Пальцы шевельнулись складываясь в замысловатую фигуру.
   - Все… - бессильно уронив руку, чуть слышно произнес князь. – Святилища больше нет…
   - Зачем? – горько спросил богатырь. – А другие?
   - Других нет… Все остались там… И я присоединюсь к ним.
   Глаза закрылись и он снова потерял сознание. Василий поднял мокрое от слез лицо на Маргаста.
   - Помоги… Ты же можешь.
   Маргаст смотрел в сторону избегая умоляющего взгляда.
   - Не могу! Когда ты поймешь, не могу! – бессильно воскликнул он. – Ты все не можешь понять кому я служу? Чьей правой рукой являюсь?
   Он яростно воткнул пятки в круглые конские бока. Взбрыкнув от незаслуженной обиды, конь дернулся вперед оставляя Василия позади.
   - Но ты же помог мне тогда! – все еще надеясь на что-то выкрикнул ему вслед богатырь.
   - Я отдавал долг! – донес ветер горький ответ.
   - Я тоже хочу отдать долг, – едва слышно прошептал ему в след Василий.
   Смахнув застилавшие глаза жгучие слезы, он собрался было пришпорить коня, как сбоку раздался тихий, полный глубокой боли голос Маргаста. Когда он успел подъехать назад, Василий не заметил весь поглощенный раненым князем.
   - Не гони… Растрясешь рану, помрет в дороге… А до деревни я его продержу. Прости, большего не проси.
   Сглотнув сжимающий горло комок, Василий только кивнул и аккуратно направил коня по узкой лесной тропке.
  
   Маргаст сдержал слово. Когда сбежавшиеся гридни подхватили князя, он был еще жив. Василий устало наблюдал за суетой. Сбегали, привели волхвов и травников. Любили видно князя, да толку от этого. По лицам многих видел, что не раз уже сталкивались с такими ранами, сами понимают – ни один волхв не спасет. Только один бы мог… Но не может. Как ни старался Василий разбудить в себе обиду на Маргаста, получалось плохо. Нельзя обижаться на человека за то, что он отказался пойти против повелителя. Пусть даже и такого как Ящер.
   Почувствовав рядом присутствие колдуна, Василий вздрогнул. Маргаст стоял рядом безучастно взирая на суету. Мимо них, сновали взбудораженные гридни, немногочисленные бабы осмелившиеся вернутся в деревню истошно выли ввергая всех в еще больший хаос.
   - Извини, – нарушил наконец молчание Василий. – Я действительно просил невозможного.
   - Да ладно. – Немного помолчав улыбнулся Маргаст. – Забыли.
   Он протянул Василию свою крепкую, превращенную рукоятью меча в одну сплошную мозоль ладонь. Они еще обменивались рукопожатием, когда подбежал безусый отрок.
   - Князь Мирогнев просит придти к нему Василия Игнатьевича и его достойного спутника.
  
   Сквозь дым сжигаемых на жаровне целебных трав, Василий с трудом различил укутанного в теплые покрывала князя. Бледное, без единой кровинки, лицо осунулось, тронутое дыханием близкой смерти.
  Скрипнув в бессильной ярости зубами, Василий смотрел на ввалившиеся щеки и заострившийся, словно у мертвеца, нос. Глубоко запавшие глаза дрогнули под тонкими веками.
   - Подойди, – с трудом перебарывая слабость, выдохнул князь. – Ближе… Вот так.
   Пальцы умирающего князя неожиданно сильно обхватили запястье богатыря.
   - Послушай… Вчера, ты сказал что больше не богатырь… На смертном одре, мне ведомо будущее… Ты сможешь. Ты восстановишь свое доброе имя в Киеве… Запомни… Богатырь – не звание… Это что-то в душе… А у тебя она настоящая.
   Пальцы сжимавшие запястье дрогнули и разжавшись, рука безвольно упала на покрывало. Василий, исполненный горечи преклонил колено перед тем, кто когда-то был его другом, а теперь постарался помочь обрести себя. По двору едва слышно прошелестело:
   - Князь… Князь умер…
  
   - Эй, богатырь, – негромко окликнули Василия, когда он вышел на залитый солнцем двор.
   Обернувшись, Василий узнал провожавшего их утром гридня.
  - Велено передать, – не слишком дружелюбно бросил тот, - что в смерти князя вас никто не винит… Тризна на рассвете, но потом вам лучше не задерживаться в наших землях. Уезжайте и… не возвращайтесь.
   Василий открыл было рот собираясь что-то сказать, но передумал, махнул рукой и ушел провожаемый неприязненным взглядом воина.
  
   Рано утром, едва заря осветила небосклон, высокий поминальный костер полыхнул жарким пламенем, унося душу Мирогнева к неведомым богам Древних. Глядя на оранжевое пламя, Василий с сожалением подумал, что так и не узнал, каким богам поклонялись Древние. В одном он был твердо уверен – какие бы это ни были боги, но если им поклонялся Мирогнев, это достойные боги.
   Пламя с ревом устремлялось в утреннее небо на котором еще не успели угаснуть последние звезды. Одна из звезд, дрогнув прокатилась по небосклону и упала где-то в недосягаемой дали. Василий вздохнул. Точно такая же звезда привела его на этот путь. Путь, который ведет неизвестно куда. Зато известно зачем. А не это ли важнее?
   Маргаст, уловив его состояние, ободрительно похлопал по обтянутому кольчугой плечу. Не оборачиваясь, Василий кивнул. Пора.
   Не привлекая внимания, они вышли на околицу деревеньки. Кони, предвкушая обгоняющую ветер скачку, нетерпеливо били копытами мягкую, жирную землю.
   Когда Василий наконец позволил себе оглянутся, деревня почти скрылась из виду. Только высокое пламя костра прощально колыхнулось в его сторону и резко опало сбитое ветром.
   - Прощай, князь, – едва слышно прошептал богатырь. – Я не подведу!
  
   Вопреки ожиданиям, проскакав пару верст, колдун свернул с проторенной тропки в непроходимую чащу леса. Недовольно фыркая, кони осторожно пробирались через лесные завалы. Наконец, Маргаст остановил своего коня.
   - Пожалуй здесь.
   - Чего – здесь? – не понял Василий.
   Не объясняя, Маргаст только подмигнул и забормотал что-то под нос. Налетевший неизвестно откуда вихрь, взметнул опавшую прошлогоднюю хвою, норовя попасть прямо в глаза. Богатырь зажмурился. Лютующий вихрь со скрипом гнул вековые деревья, норовя выдрать с корнем, сломать, сравнять с землей.
   Внезапно ударившая по ушам звенящая тишина, заставила вздрогнуть, и в следующий миг, Василий осознал, что уже не сидит в удобном седле, а…
   Твердый, каменный пол с силой ударил в то самое место, которое еще чувствовало удобный изгиб седла. Икнув от неожиданности, богатырь распахнул глаза.
   - Ну как, достал? – прогремел под сводами полутемного зала голос Ящера.
   Изумление Василия было так велико, что Маргаст не удержавшись расхохотался глядя на вытянувшееся лицо.
   Василий с трудом поднялся с холодного пола. Сердито сверкнув глазами в сторону веселящегося колдуна, он бесстрашно посмотрел в глаза Ящера.
   - Достал!
   Ящер вопросительно поднял тонкую бровь. Понявший все с полуслова Маргаст, подобострастно протянул хозяину резной ларец Мирогнева. Негромко щелкнув, крышка ларца отскочила открывая взору Ящера сокрытое внутри.
   Василий во все глаза смотрел, как Ящер, дрожащими от возбуждения руками достал из ларца… деревянную дудочку. Победно расхохотавшись, он поднес дудочку к тонким губами и неумело извлек из нее несколько жалобных трелей.
   - Удивлен? – видя недоумение на лице богатыря усмехнулся Ящер. – Вижу, что удивлен. Но для меня эта дудочка стоит больше, чем ты можешь представить.
   Взгляд Ящера подернулся пеленой воспоминаний.
   - Иди пока, отдыхай, набирайся сил. Коли чего понадобится, проси Маргаста – он сделает.
   Низко поклонившись, Маргаст дернул Василия за рукав – пошли мол. Подавив рвущийся наружу вопрос, богатырь молча пошел за колдуном, мучительно размышляя что же такого чудесного в этом кусочке дерева.
  
   - Вот, располагайся, – Маргаст хозяйским жестом обвел небольшую уютную комнатку. – Не княжеские хоромы, конечно, но и тут отдохнуть можно.
   Василий придирчиво осмотрелся. Крепкий дубовый стол да лавка заваленная мягкими шкурами – вот и все убранство. А что еще человеку для отдыха надо? Смущало только отсутствие окон, но непонятно откуда берущийся свет мягко освещал комнату. Колдовство одним словом, а что еще ожидать во владениях Ящера?
  Пока Василий осматривался, Маргаст снорово накрыл на стол, доставая парующие кушанья прямо из воздуха.
   - Прошу к столу! – пригласил он, и первым плюхнулся на лавку. – Не боись, все настоящее.
   И в подтверждение своих слов, с хрустом отломил истекающую ароматным соком гусиную лапку. Запах, распространившийся по комнате, был таким одуряющим, что Василий сглотнув набежавшую мигом слюну, явственно услышал как громко квакнуло в животе. Не дожидаясь повторного приглашения, бросился к столу намереваясь ухватить кусок побольше и пожирнее.
   Когда Василий, сыто отдуваясь, наконец, отвалился от стола, от ароматных блюд осталась только бесформенная груда дочиста обглоданных костей. Маргаст небрежно махнул рукой и вместо костей на столе возникло два пузатых кувшина. Чувствительные ноздри Василия дрогнули ловя сладкие запахи молодого вина.
   - Ну что, - сделав порядочный глоток, улыбнулся колдун. – Я смотрю у тебя так и свербит в… любопытство в общем?
   Криво улыбнувшись, Василий пожал плечами.
   - Не то что бы очень… Просто зачем столько трудов из-за какой-то детской игрушки?
   - Э, брат, – протянул Маргаст. – То не просто игрушка. Эта дудочка принадлежала когда-то… Ты про Змиевы Валы слышал?
   - Да и бывать приходилось, – кивнул Василий.
   - А как они появились, слышал?
   Василий снова кивнул.
   - Так вот, - продолжил Маргаст сделав еще один глоток. – Эта дудочка, принадлежала тому, кто смог на Ящера ярмо набросить и словно на простом быке вспахать землю!
   - Неужто… Самому Сварогу? – изумился Василий.
   - Тсс! Что б тебя! – испугался Маргаст. – Не произноси здесь его имени. Хозяин услышит, несдобровать обоим!
   - До сих пор так зол на него?
   - Зол? – рассмеялся Маргаст. – Да нет, что ты! Он просто мечтает его уничтожить. Представь, тебя бы впрягли, да пахать заставили?
   Василий озадаченно поскреб затылок. Вроде и складно говорит Маргаст, а что-то не то. Он вздохнул. Пусть волхвы в таких тонкостях копаются, а у него и так голова с трудом в шелом влазит. Он подхватил свой кувшин и с наслаждением сделал глоток. Вино оказалось превосходным, отбивающим всякое желание вести умные разговоры. Лишь один вопрос не давал Василию покоя:
   - Вы с Ящером знали что Мирогнев один из Древних, и что я с ним знаком?
  Маргаст довольно кивнул.
   - Иначе бы не видать Хозяину этой дудочки как своих ушей.
   Василий вздохнул. Значит Ящер догадывался, что удастся уговорить Мирогнева. Стало быть не удаль богатырскую проверял, а всего лишь использовал в своих целях.
   - Ты, помнится, - гоня грустные мысли, Василий снова отхлебнул вина. – Рассказывал как Скипер сестру Перуна упер… А какая она из себя? Красивая?
   - Баба, как баба, – пожал плечами колдун. – Вот что я тебе расскажу, подходит как-то Ярило к Леле, и говорит…
  
  Глава 21.
  
   Сославшись на недомогание, Феодосий настоял что бы очередное заседание Совета провели в его небольшой каморке. Боясь вызвать недовольство других магов, архимандрит, стиснув зубы согласился на это. Старый маг начал брать на себя слишком много, а Василий был не из тех кто прощает мелкие обиды. Старик, которому он предложил номинальную власть, потихоньку заполучал власть реальную.
   Столпившись, как неопытные ученики перед мудрым учителем, сильнейшие маги Византии с почтением взирали на сидящего в резном кресле Феодосия. Совет начался.
   Один за другим маги сообщали о возникших на границах молодой Руси военных альянсах. Огромные воинские силы ожидали единственного приказа из Византии. Не подозревая что их используют в сложной игре, правители небольших государств предвкушали как их войска ворвутся в богатые земли и воцарятся в них на веки вечные. Каждый рассказ о таком царьке, Совет встречал сдержанными улыбками. Даже бесплотно присутствующий на Совете Антоний сообщил, что осталось дождаться подкрепления из Византии и хазары безбрежной рекой вольются в русские земли.
   Благосклонно кивая Феодосий выслушал всех магов. Наконец его острый взгляд остановился на архимандрите Василии.
   - Почти все готово. Как обстоят дела с теми племенами что не хотели присоединится к мощи империи? – последние слова старый маг произнес нарочито насмешливо, подчеркивая как ничтожна на самом деле загнивающая империя.
   Впервые за свою долгую жизнь, Феодосий увидел как краска залила бледное лицо архимандрита.
  - В общем, кхм, дела там не очень… - не зная куда деться от смущения пробормотал маг. – Все шло по намеченному плану, но непредвиденные обстоятельства…
   - Короче! – кустистые брови Феодосия сошлись на переносице резко обозначив глубокую морщину.
   - В тот самый момент, когда посланные нами люди почти получили артефакт, появились неведомые воины и… В общем, артефакт пропал, и наши союзники отказались идти на Русь.
   Не произнося ни слова, Феодосий хмуро рассматривал стоявшего перед ним архимандрита. Такой промах для мага его уровня непростителен. И вдвойне непростителен в такой ситуации.
   - И что же это за герои, что одолели, без сомнения отборных, воинов Вашей Светлости? – с неприкрытым сарказмом бросил кто-то из магов.
   Вспыхнув, Василий дал себе слово непременно выяснить кто это был – крупные обиды он не прощал тем более.
   - Один из них непонятен. Рассмотреть его не удалось ни на одном плане бытия. Он похож на бесформенное черное облако. Смею предположить, что это не человек…
   - Не человек? – хмыкнув перебил его Феодосий. – А кто? Святой дух? Или очередной демон? Не многовато ли их на такое маленькое государство?
   Архимандрит медленно покачал головой.
   - Демоном его назвать тоже нельзя. Посмотрите сами…
   Раскинув руки, Василий произнес нараспев несколько отрывистых фраз. Воздух в центре каморки заколебался и сложился в бесформенное черное пятно. Всмотревшись, Феодосий с шумом выдохнул воздух. За спиной Василия раздались удивленные возгласы: ни один из магов не встречал ничего подобного. Улыбнувшись этому маленькому реваншу, архимандрит опустил руки. Пятно тут же исчезло.
   - Как видите, в тех краях иная не только магия, но и существа, природу которых мы не можем понять.
   - Хорошо, - посчитав спор излишним согласился Феодосий. – А второй?
   - Второй? – Василий повторил заклинание.
   На месте черного пятна возник высокий широкоплечий воин. Увитые толстыми жилами кулаки, плотно обхватывали рукояти длинных, раза в полтора длиннее имперских, мечей. Пронзительно серые глаза яростно смотрели на кого-то невидимого магам. Тонкие губы плотно сжаты, отчего все лицо воина казалось вырубленным из куска крепкого гранита.
   - Я… Знаю его, – сдавленно, словно горло сжимала тонкая арканная петля выговорил Антоний. – Знаю.
   Все вопросительно повернулись к колышащейся тени.
   - Он стал случайным свидетелем моего разговора с посланцем кагана. Решив что он может помешать, я послал по его следу лучших наемников что можно было найти в Киеве… Но они провалились. Не думал я, что он еще раз вмешается в наши планы.
   - Наемники? – Феодосий подумал что впервые видит такое сборище дилетантов. – Зачем понадобились наемники? Неужели у тебя не хватило сил устранить какого-то костолома?
   Антоний, точнее его проекция на Совете, покачал головой.
   - На тот момент, проще было его устранить не привлекая внимания ихних магов. Я не мог предположить что простой пьяница может доставить столько хлопот. А потом… Потом я попытался, но он был накрыт непроницаемой защитой. Теперь возможно только физическое устранение.
  Феодосий с силой потер лицо не по возрасту крепкими ладонями. Старый маг не привык доверять чувствам предпочитая точный расчет, но в этот раз все шло не так. Все чувства кричали о том, что необходимо бросить это, в общем-то не его дело и вернутся в пещеру к поиску новых тайн мироздания…
   - Менять что-либо поздно, – наконец принял решение старый маг. – Сообщите всем войскам о скором начале. Антоний, отправляйся к хазарам жди имперские войска. Как только они подойдут, мы начинаем. Но! Не спускай глаз с этого воина. Сдается мне, что он не случайно вмешался в наши дела. И лучше бы было, для тебя лучше, если он исчезнет с лица земли.
  Голос Феодосия источал такой ледяной холод, что все присутствующие невольно поежились и с сочувствием посмотрели на побелевшего Антония.
  
   За разговорами время пролетело незаметно. Не успел Василий даже как следует отдохнуть, как Маргаст хлопнул его по плечу.
   - Ну, что, пошли – Хозяин зовет.
   - Зовет так зовет, – покладисто согласился Василий. – Пошли.
   Тронный зал встретил Василия все той же торжественной мрачностью. На троне, нетерпеливо постукивая тонкими пальцами по подлокотнику сидел Сам хозяин зала.
   - Ну что, Василий Игнатьевич, - ухмыльнувшись спросил Ящер. – Не передумал еще, мои задания выполнять?
   Василий пожал плечами.
   - С чего это передумал? Я ж уже сказал, что у меня выбора нет. Говори, чего еще придумал?
   Ящер внимательно посмотрел в глаза богатыря.
   - Это хорошо, что ты такой… правильный. Есть для тебя еще одно поручение.
  Он звонко прищелкнул пальцами, и, как и в прошлый раз, стены раздались, повеял свежий ветерок. Только на этот раз Ящер выбрал для разговора теплое побережье Русского моря.
   Василий против воли засмотрелся на огромное оранжевое солнце медленно опускающееся в теплые воды. Тихий шум прибоя приятно ласкал слух. Так и хотелось завалится на мягкий песочек и забыв обо всем наблюдать за солнцем, морем и чайками суетливо кричащими где-то в вышине.
   - Значит так, – прервал его мечты голос Ящера. – Живет в Новеграде боярин Светозар. Охочь он больно до диковинок редкостных. Денег на них не жалеет, потому тащат к нему все что только можно чудом назвать. Он и ворованным не гнушиться, все берет. И вот появился умелец, что у меня сапоги спер. Хорошие сапоги, добротные. Вот их боярину и продал. Бережет Светозар сапоги пуще зеницы ока. Но хотелось бы мне их возвернуть. Возьмешься?
   Василий пожал плечами.
   - Что-то не пойму я тебя. То дудочку восхотел, теперь сапоги. Неужель других нет?
   - Да не нужны мне сапоги эти, хоть и не совсем простые они. Семимильные, – недовольно буркнул Ящер. – Просто сам посуди, слава идет, что у Светозара сапоги самого Ящера. Да и сам боярин по всему Новеграду кричит, дескать охраняются сапоги так, что не сможет Ящер вернуть их.
   - А что, и правда не можешь? – заинтересованно спросил богатырь.
   Ящер махнул рукой.
   - Какое там. Мне в земные дела вмешиваться запрещено поконом. Моя б воля, давно уже и сапоги вернул, и Светозара прихватил, что б не хвастался. Ну как, возьмешься?
   Голос Ящера был такой жалостливый, что богатырь не выдержал.
   - Ладно. Будь по-твоему. Восстановлю я твое грозное имя.
   - Вот и хорошо, - обрадовался Ящер. – Тогда бери Маргаста и в путь.
   Воздух вокруг богатыря закрутился, и спустя миг яркое утреннее солнце больно резануло глаза. И сразу в уши ворвалось радостное конское ржание.
  Василий еще не успел проморгаться, как в плечо требовательно ткнулся нос Тумана. Богатырь похлопал коняку по шелковистой морде.
   - Привет, привет, мой хороший. Я тоже соскучился.
   Маргаст, уже сидя в седле ухмыльнулся.
   - И чего это он к тебе так привязался? Ума не приложу.
   Василий вспрыгнул в седло.
   - А я добрый, – уверенно ответил он. – И красивый.
  
   Дорога до Новгорода оказалась неблизкой. Солнце уже успело обежать полнеба, а дороге небыло видно конца. Еще и непривычно холодный ветер так и норовил юркнуть под тонкую полотняную рубаху, неприятно холодил кольчугу. Василий зябко поежился.
   - Ничего не поделаешь, – пояснил Маргаст. – С Ладоги ветер дует. А то и с самого Варяжского моря. Север.
  Изредка, на пути попадались небольшие деревеньки. Бабы заметив издали огромных мужиков на угольно-черных, как осенняя ночь, конях, тревожно загоняли ребятишек в хаты, а мужики, оставив работу, провожали путников хмурыми взглядами.
   - Что это с ними? – недоумевал Василий. – Неужто мы с тобой на татей похожи? Хотя ты со своей мордой…
   - А что моя морда? – подхватывая шутку, удивился Маргаст. – Могу и другую сделать.
   Он что-то прошептал, и бросивший на него взгляд Василий, шарахнулся в сторону. В седле колдуна сидел… сам Василий и радостно скалил белые как снег зубы. Только глаза были знакомого желто-зеленого цвета.
   - Тьфу, пропасть! – выругался богатырь. – Предупреждать же надо. Так недолго и заикой стать.
   - Во-во, – рассмеялся второй Василий. – Я тоже не понимаю – и как тебе удается без страха смотреть на отражение?
   Довольный своей шуткой, Маргаст принял свой прежний облик – черноволосого красавца с длинными висячими усами.
   Долгий переливистый свист неожиданно прервал их беседу. На дорогу чуть впереди высыпало с десяток оборванных мужиков. Обернувшись, Василий увидел сзади такие же заросшие бородами до самых глаз, рожи.
   - Все витязи, приехали, – насмешливо произнес самый огромный мужик, выразительно помахивая внушительной дубиной. – Слазь с коней.
   Переглянувшись, Василий с Маргастом выполнили приказ.
   - Так-то лучше, – одобрительно кивнул мужик. – А то ваш брат любит сразу за меч хвататься.
   - Вот невезуха, – притворно вздохнул богатырь.
   - И не говори, – согласился мужик. – Мало того, что за дырявую кольчугу много не выручишь, так еще и одежку поди от крови отстирай. Одни мучения.
   - Так может другую работку бы себе нашел? – участливо спросил Маргаст, незаметно подмигивая Василию. – Вот говоришь, что стирать умеешь. Иди в прачки.
   Мужик подозрительно посмотрел на него. На узком, в два пальца, лбу, появилась глубокая морщина.
   - Шуткуешь что ли? Так это ты зря. Я думал по-хорошему разойдемся.
   - Конечно разойдемся, – Маргаст вызывающе положил руку на рукоять меча. – Брать-то у нас нечего. Нищие мы.
   - Ага! – согласился мужик. – По одежке и коням, оно и видно. Только ты это брось.
   Он махнул рукой и тут же в землю перед сапогом Маргаста вонзилась дрожащая стрела.
   - Видал? – спросил мужик.
   - Видал, – согласился Маргаст. И чуть повернув голову в сторону Василия шепнул одними губами. – Лучников пятеро, их я возьму на себя. Задними коняжки займутся. Передних осилишь?
  И не дожидаясь ответа богатыря, колдун смазанной тенью метнулся в густые кусты. Почти сразу оттуда донесся сдавленный вскрик.
   Выхватив мечи, Василий ураганом налетел на растерявшихся разбойников. Видно очень давно не попадалась татям жертва способная оказать сопротивление. Бросая дубины и вилы, мужики с криками убегали в спасительный лес. Только трое, во главе с разговорчивым главарем, попытались спасти положение.
   Окружив богатыря, разбойники настороженно следили за каждым его движением карауля момент, когда можно будет безнаказанно вонзить длинный нож в белоснежное горло. На их беду, ни один не был знаком с воинской выучкой. Притворно опустив мечи, Василий дождался, когда обрадованные мужики безоглядно бросятся на испугавшуюся жертву. И только они это сделали, остро отточенные клинки, полыхнув на солнце впились в незащищенные тела.
  Распаленный короткой схваткой, Василий молниеносно развернулся, но все было кончено. Подземные кони, с аппетитным хрустом, разрывали нечто брызжущее кровью. Только с большим трудом в этом нечто можно было узнать человеческое тело. Еще несколько тел, с оторванными руками и ногами валялось у конских ног.
   Из кустов, стряхивая с лезвия багровые кровавые капли вышел Маргаст.
   - Даже неинтересно, – бросил он в ответ на невысказанный вопрос богатыря. – Мужичье. Хоть бы немного посопротивлялись.
   Он бросил нож в ножны. Внезапно его взгляд остановился на противниках Василия.
   - Глянь-ка, а этот еще живой.
   Живым оказался все тот же разговорчивый мужик. Не обращая внимания на его стоны, колдун ткнул носком сапога в рассеченный ударом Василия живот.
   - Давно здесь промышляете? – спросил Маргаст. – И не боязно, почти у стен Новгорода?
   - Стервятник вас достанет! – корчась от непереносимой боли, прошипел мужик. – Никто не смеет безнаказанно трогать его людей.
   - Ну-ну, – беззлобно усмехнулся Маргаст. – Пусть приходит. И его приласкаем.
  Потеряв интерес к разбойнику, Маргаст свистнул коня. Тот нехотя оторвался от лакомства но все же подошел к хозяину.
   - Хватит время терять, – сказал Маргаст богатырю. – Новгород ждет.
   - А далеко еще до него? – полюбопытствовал Василия садясь в седло.
   Не ответив, Маргаст, пришпорил коня. Проехав с полсотни шагов, колдун остановился поджидая Василия.
   - Вот он, Новгород! – торжественно указал Маргаст. – Сам посмотри, далеко-ли.
  У богатыря захватило дух. Лес расступился, и вдалеке, за широкой полноводной рекой, выросли, словно из-под земли, высокие бревенчатые стены Нового Города.
  
  Глава 22.
  
   Уплатив мыто подозрительным стражникам, спутники въехали в широкие городские ворота. После белоснежных каменных стен Киева, Новгородские бревенчатые казались низкими и хлипкими. И только проезжая ворота, богатырь по достоинству оценил толщину этих стен. Да уж, этот город, пожалуй, нельзя назвать легкой добычей, уважительно подумал Василий.
   В остальном, Новгород не сильно отличался от Киева, и от других городов русских. Разве что в Киеве домов каменных поболе. А так, такие же узенькие улочки, базары, такие же люди. Василий мог поклясться, что вон та улочка, откуда доносится кислый запах выделываемых кож, называется кожевенная, а с которой доносится веселый звон железа о железо – кузнечная.
   Маргаст остановился возле ворот корчмы. Ничем не примечательной, разве что выглядела чуть почище тех, что уже оставили позади.
   Бросив повод подбежавшему мальчишке, колдун важно направился к гостеприимно распахнутым дверям.
   Василий догнал его уже на пороге.
   - Слушай, а кони мальчонку не покусают? – встревожено поинтересовался он у колдуна. – А то потом шуму на весь город будет.
   - Да нет, – успокоил его Маргаст. – Будут смирно стоять в стойле и даже сено с овсом жевать. Если и прихватят, то разве татя какого.
   Василий с сомнением покачал головой, но Маргаст уже скрылся в дверях корчмы. Едва ступив за ним следом, богатырь сразу забыл обо всех вопросах.
   Густые запахи кухни шибанули в нос едва не сбивая Василия с ног. Рот мигом наполнился голодной слюной, а в животе квакнуло так, что сидевшие неподалеку мужики удивленно обернулись на звук.
   Не желая привлекать лишнего внимания, богатырь быстро прошел к облюбованному Маргастом столу. Не успел он присесть на лавку, как рядом вырос благожелательно улыбающийся корчмарь.
   - Что кушать изволите, путники? Есть мясо, рыба, птица, жаренное, вареное, копченое, печеное, с травками и без, есть каша рассыпчатая, репа вареная и печеная, вино заморское, брага домашняя, пиво отличное…
   - Всего перечисленного, - прервал словоохотливого хозяина Маргаст, - да побольше.
  Он запустил руку запазуху и повозившись там, бросил на стол пару серебреных монет.
   - А комнату не найдешь, любезный, на пару дней?
   - Как не найти? Найду! – еще быстрее затараторил корчмарь. – Для таких солидных гостей, лучшие комнаты отведу.
   - Постой, – остановил его колдун. – Не комнаты, а комнату. Одну на двоих.
   - Понимаю, – заговорщицки подмигнул корчмарь. – Будет комната.
   - Тьфу, пропасть! – выругался Маргаст. – Ты что это такое подумал, гнида? Ты брось эти греческие шуточки! А то я живо тебя…
   Он чуть привстал, ухватился за рукоять меча и пристально посмотрел в бегающие глазки хозяина. Бедный корчмарь едва лужу не пустил со страху.
   - О, простите, простите, - мелко кланяясь залебезил он. – Я ненарочно. Неудачная шутка. Язык мой - враг мой.
  И не переставая извиняться, корчмарь попятился в сторону кухни, отдавать распоряжения кухаркам.
  Остывая, колдун тяжело плюхнулся обратно на лавку.
   - Не, - все еще возмущался Маргаст. – Каков фрукт, такое подумать!
   Они с Василием рассмеялись. Другие посетители корчмы, невольно оглядывались на их оглушительный хохот.
  
   Готовили в этой корчме на славу. Когда Василий, сыто отдуваясь отвалился от стола, на выскобленном до бела дереве остались только груды костей, да пустые блюда с лужицами растопленного масла и жира. Маргаст, раньше него утоливший голод, потягивал дорогое ромейское вино прямо из пузатого, украшенного затейливыми завитками кувшина.
  - Изволите посмотреть свою комнату? – льстиво спросил мигом подбежавший хозяин.
   - Изволим, – благосклонно кивнул Маргаст. – Только сначала ответь на пару вопросов. Люди мы в городе новые, а ты похоже о многом ведаешь.
  И что бы развеять все сомнения корчмаря, Маргаст бросил на стол золотую монету.
   Крутящийся на столе желтый кругляшок исчез так внезапно, что Василий даже глаза протер – не померещилось ли. Но сияющее лицо корчмаря, красноречиво говорило о судьбе увесистой монетки.
   - Скажи-ка, любезный, - обратился к нему колдун. – Ты часом не слыхал о боярине Светозаре?
   Льстивая улыбка мигом покинула лицо хозяина корчмы. Взгляд стал настороженным.
   - А почто он вам понадобился? По делу, али любопытство какое?
   - По делу, по делу. Знаешь значит?
   - Как не знать? – удивился корчмарь. – Знаю. А что у вас для него?
   - Не твое дело! – обрезал Маргаст. – Как нам найти Светозара?
   - Зря, – вздохнул хозяин. – Через меня было бы проще. Надует он вас, как есть надует.
   - Пусть попробует, – Маргаст похлопал по рукояти меча. – Мы тоже не лыком шиты.
   Корчмарь покачал головой.
   - Дело ваше. Не вздумайте только перед Светозаром мечами бахвалится. Опасное это занятие.
   - А что так? – влез в разговор молчавший до этого Василий. – Неужто боец отменный?
   Корчмарь вопросительно посмотрел на Маргаста. Правильно истолковав взгляд, колдун бросил ему еще одну монету.
  - Вы про Стервятника слышали? – удовлетворенный монетой спросил корчмарь.
   - Кое-что, – нехорошо усмехнулся колдун кое-что вспомнив.
   Наклонившись почти к самому столу, корчмарь понизил голос до шепота.
   - Говорят Святозар ему напрямую подчиняется. Или в друзьях ходит. Только любого кто осмеливался Светозару дорогу перейти, люди Стервятника живо в оборот брали.
   - Неужели у Стервятника так много народа? – не понял Василий.
   - Шутишь? – рассмеялся корчмарь. – Да ему все кто в Новгороде разбойным промыслом занимаются отступной платят. Под его началом столько головорезов, что в пору дружину собирать. Не зря его окрестили Ночным Посадником. Как стемнеет вся власть в Новгороде к нему переходит.
   - Что ж, - рассудил Василий. – В Киеве был Залешанин, тут Стервятник. Что ж странного?
   - Ладно, – подвел итог разговору Маргаст. – Где нам Светозара найти?
   - Да очень просто. Как из корчмы выйдете, идите направо. Как дойдете до терема княжеского посадника, сверните налево, и считайте. Третий терем, аккурат Светозаров будет. У него еще ворота петухами разрисованы. Мимо не пройдете.
   И хозяин убежал по своим делам. Проводив его задумчивым взглядом, Маргаст вновь потянулся к кувшину.
   - Послушай, – решился наконец задать мучающий его вопрос, Василий. – А с чего ты мне помогаешь?
   Сделав большой глоток, Маргаст пожал плечами.
   - Да и сам не знаю. Скучно, вот и решил развлечься. Хозяину-то наплевать, кто задание выполнит. Ему лишь бы сапоги назад получить, да Светозара наказать.
   - Так и послал бы тебя.
   Маргаст грустно усмехнулся.
   - Не все так просто. Хозяину запрещено вмешиваться в земные дела. И мне, как его слуге тоже. А вот если я тебе помогаю, это совсем другое дело. Вроде как не я, а ты все делаешь.
   - То есть, ты хочешь сказать, - начал понимать богатырь, - что без меня тебе и вовсе по земле ходить нельзя?
   - Вот именно.
   - Значит, ты можешь сапоги у Светозара тиснуть, а получится, что как бы я это сделал?
   - Ты губу-то не раскатывай, – осек размечтавшегося богатыря Маргаст. – Задание тебе дадено. Помочь – помогу. А то, ишь, хитрый выискался!
   - Уже и спросить нельзя, – обиделся Василий.
   - Ладно, не кисни. Пойдем-ка лучше глянем где живет Светозар.
  
   Терем боярина Светозара отыскали быстро. Как и говорил корчмарь мимо бы не прошли. По сравнению с хоромами боярина, терем новгородского посадника выглядел жалкой, ободранной лачугой.
   В три поверха, крытый даже не гонтой – черепицей, самому князю не стыдно в таком жить. Да что черепица, в окнах третьего поверха поблескивали на солнце стеклянные витражи. Даже у Владимира такие были наперечет, а тут – в каждом окне. И охрана подстать. У ворот и вдоль забора прохаживались дюжие гридни с увесистыми дубинами на поясах. Редко доводилось Василию встречать людей своего роста, да с такими же плечами, вот Маргаст разве что, а тут через одного все такие. Один раз, когда калитка у ворот приоткрылась, Василий успел разглядеть во дворе еще десяток охранников, да несколько огромных псов. По тому, как охранники обходили крепко привязанных животных, можно было понять, что приучены псы жрать мясо не только из миски.
   - Ну чо встали? – недовольно пробасил один из охранников поигрывая дубинкой. – Проходи давай, пока ребра целы.
   Василий открыл было рот что бы дать ему отповедь, но Маргаст ловко ухватил его за руку и уволок подальше от бдительных взоров охраны.
   - Ты что, сдурел? – прошипел он в самое ухо. – Нечего раньше времени нарываться. Лучше думай как нам внутрь попасть.
   С тем и возвратились в корчму. Но долго не задержались. Маргаст сославшись на какое-то дело умчался в неведомом направлении, а Василий, от нечего делать, решил побродить по улицам Новгорода посмотреть что к чему.
   После странствий по лесам приятно было окунутся в привычную городскую суету. Он бездумно шатался по бурлящему людьми городу, пока ноги не привели его в самое оживленное место любого крупного города – базар.
   Проходя между заваленными товаром лотками, богатырь с усмешкой отмахивался от назойливых торговок на все лады расхваливающих свой товар. По изобилию товаров, этот базар пожалуй мог бы посоперничать с базарами самого Киева. Чего тут только небыло! И ковры, если верить купцам, из самого Хорезма, и благовония из Багдада, и еще много редких заморских вещей, что навезли купцы со всего мира.
   Но ни одна из этих диковинок не заставила сердце богатыря стукнуть сильнее прежнего. Словно не раз бывая на этом базаре, Василий прямиком направился к оружейным рядам. Вот где затрепетало наконец богатырское сердце. До самого вечера проходил Василий рассматривая дорогие и не очень кольчуги. Были тут и простые, и с нашитыми бляшками, и с длинными рукавами и тройного плетения, выбирай – не хочу! Тут же торговцы с гордостью показывали добротные наплечники и наручи, поножи и богатырские рукавицы укрепленные стальными полосами, широкие пояса, из многих слоев кожи, простые и с украшениями. Отдельно привлекли внимание остро наточенные булатные мечи и тугие луки с полными тулами стрел.
   Долго ходил богатырь рассматривая оружие. Будь его воля, тут бы и остался, ходя от торговца к торговцу, прицениваясь и прикидывая по руке мечи, булавы, шестоперы, секиры и другие не менее очаровательные вещи. Но солнце неумолимо катилось к закату. Базар пустел, покупатели и торговцы расходились кто по домам, кто по корчевням обмывать удачные сделки. Тяжело вздохнув покинул базар и Василий.
  
  Едва он свернул на тихую улочку намереваясь срезать дорогу, как сзади раздался неприятный голос.
   - Эй, витязь, - обернувшись, Василий посмотрел на окликнувшего его плюгавого мужичонку. Богатырь остановился и вопросительно посмотрел на него. – Я глядю не присмотрел ничего на базаре?
   Василий пожал плечами, не присмотрел мол.
   - Стало быть не потратил денюжки? – снова спросил тот. Губы мужичка растянулись в нехорошей усмешке обнажая гнилые пеньки зубов. – Это хорошо.
   - Чего ж хорошего? – догадываясь о заинтересованности мужичка спросил Василий. – Может я их как раз и хотел потратить.
   - А чего добро переводить? – удивился мужичок. – Давай калиту мне, а уж я разберусь как твои денюжки потратить.
   - Калиту тебе? – рассмеялся Василий. – Может тебе еще спинку почесать?
   Вместо ответа мужичок пронзительно свистнул. Сейчас же из боковой улочки вышло пятеро здоровых мужиков.
   - Эй, витязь. Никак ты нашего друга забижать вздумал? Новгородцы своих в обиду не дают.
   - И что теперь? – забавляясь неуклюжестью разбоя спросил богатырь.
  - Можешь извинится и уплатив виру валить восвояси. Добрые мы сегодня что-то…
  - А коли откажусь?
  - Зря, – искренне вздохнул самый здоровый из мужиков. – Мы ж хотели по-хорошему. Теперь не обессудь.
  Со скоростью удивительной для такого грузного тела, мужик бросился на готового к такому повороту дел богатыря. Кулак с зажатой свинчаткой распорол воздух в том месте где за мгновение до того была голова Василия. Не успел мужик удивится, как твердый богатырский кулак, выбивая воздух из легких, впечатался в подвздошную впадину. Жалобно всхлипнув, грабитель грузно осел на землю. Расправившись с первым противником, Василий молниеносно развернулся к остальным. Вовремя. Друзья всхлипывающего на земле татя, горя желанием отомстить, всем скопом бросились вперед.
   В наступающих сумерках замелькали кулаки и дубины, норовя достать крутящегося ужом богатыря. Удары сыпались градом, но ни один не достигал цели, в то время как Василий ни разу не ударил впустую. После каждого его удара, то один, то другой нападавший взвыв отскакивали в сторону хватаясь за ушибленное место. Изловчившись, Василий пнул слишком близко подошедшего грабителя, носком сапога в колено. Полный боли вопль перекрыл тихий хруст ломающихся костей. Схватившись за искалеченную ногу, мужик с воем упал на землю. Трое оставшихся в нерешительности застыли.
   Не давая грабителям придти в себя, Василий несколькими точными ударами отправил и их в дорожную пыль.
   Отряхнувшись, он заозирался в поисках первого мужичка, но того и след простыл. Только откуда-то издалека, прозвучал его полный злобы выкрик:
   - Ну, витязь, не жилец ты на этом свете. Стервятник тебя теперь из-под земли достанет!
  
   К тому времени, как Василий добрался до корчмы, стемнело окончательно. Местные и приезжие мужики весело гомоня заполнили корчму в предвкушении хорошей выпивки. Народу было столько, что найти пустое место казалось гиблым делом. Хорошо хоть Маргаст в ожидании Василия никого не пускал за облюбованный еще днем стол. Посетители корчмы недовольно бурчали, но спорить в открытую с витязем, при мече и в кольчуге, никто не решался.
   Василий с размаху плюхнулся на жалобно скрипнувшую лавку и сразу ухватил высокий кувшин. Маргаст, не произнося ни слова, терпеливо ждал пока богатырь утолит жажду. Только когда пустой кувшин снова оказался на столе, он вопросительно посмотрел на Василия.
   - Так, по городу погулял просто, – неопределенно пояснил Василий.
   Лицо колдуна просветлело.
   - Это хорошо, что просто погулял. Значит эти, – он кивнул на вход в корчму, - не по твою душу.
   Чувствуя как внутри все холодеет, Василий медленно обернулся. В корчму, один за другим входили вполне определенного вида мужики, исподлобья осматривая гуляющих. По мере того, как посетители корчмы замечали новоприбывших, веселый гомон стих.
   Сердце богатыря екнуло, когда среди вошедших показался плюгавый мужичонка с гнилыми зубами.
  - Вот он! – злорадно воскликнул плюгавый ткнув грязным пальцем прямо в богатыря.
  
  Глава 23.
  
   - Погулял, говоришь? – усмехнулся Маргаст. – Ну-ну. Во всяком случае времени ты не терял.
   Не отрывая глаз от вошедших, Василий пожал плечами.
   - А пусть не лезут! – бросил он с вызовом. – Будет наука!
   Один из пришедших, Василий сразу окрестил его Бугаем, за необъятные размеры, едва заметно шевельнул бровью. Посетителей корчмы будто ветром сдуло. Суетливо толкаясь все устремились к выходу. Корчма опустела.
   Бугай вразвалочку подошел к столу за которым сидели Василий с Маргастом. По хозяйски усевшись напротив них, он бесцеремонно потянулся к кувшину. Сделав глоток, Бугай скривился и отбросил кувшин.
   - Кислое, – пояснил он.
   Василий проводил взглядом разлетевшиеся по полу корчмы черепки. Откуда-то сбоку раздался сдавленный всхлип корчмаря.
   - Значит так, – хмуро произнес Бугай, обращаясь к Василию. – Стервятник очень не любит когда забижают его людей. А посему внесешь виру - по золотому за каждого искалеченного. Три золотых за то что лишил Стервятника прибыли - когда еще искалеченные работать смогут, ну и мне с ребятами, за беспокойство, два золотых.
   - И того – десять золотых, – усмехнулся богатырь. – Не многовато ли за пятерых татей будет?
   Бугай грустно вздохнул.
   - Ты чо, витязь, не понял? Золотые на стол и катись на все четыре. Иначе худо будет.
   Василий с Маргастом переглянулись. Уловив вопрос во взгляде богатыря, колдун чуть заметно кивнул, и, как бы невзначай, крепко ухватил пальцами добротную, дубовую столешницу.
   - Эх, мужик, – вздохнул Василий. – А мог бы пахарем быть или кузнецом…
   Лицо Бугая побагровело, но сказать он ничего не успел. Широкая ладонь богатыря молниеносно метнувшись вперед, опустилась на мясистый загривок. Рывок, и харя Бугая с треском впечаталась в столешницу. Брызнула кровь.
   Не успело стихнуть на столе дребезжание потревоженной посуды, как сам стол полетел в гущу головорезов. Все произошло настолько быстро, что трое из них, не успев увернуться, замертво рухнули сбитые с ног тяжелой столешницей.
   Не давая противникам опомнится, Василий прыгнул вперед, сжимая на лету пудовый кулак. Отстав от богатыря лишь на мгновение, Маргаст бросился следом.
   По пустой корчме гулко разнеслись шлепки увесистых ударов и смачное богатырское хеканье. Василий с удовольствием крушил ребра и челюсти неповоротливых мужиков не ожидавших сопротивления. Видно привыкли, что одно имя Стервятника ввергало жертву в глубокий ступор, вот и поплатились.
   Кровь из разбитых носов и губ щедро плескала на пол и стены корчмы. Нанося очередной удачный удар, Василий скосил глаза в сторону. Там, тесня сразу троих татей, сосредоточенно выбрасывал кулаки Маргаст. Заметив в одном из противников слабину, колдун ловко ударил его в подбородок. Громко клацнули зубы, и мужик, красиво изогнувшись в воздухе, с громким грохотом упал на пол.
   Зрелище было таким завораживающим, что Василий упустил момент, когда один из нападавших выхватил длинный нож. Остро отточенное лезвие, беспомощно скрежетнув по кольцам кольчуги, с хрустом распороло надетую поверх рубаху.
  - Ну, леший тебя побери! – обозлено выкрикнул Василий.
   Он дождался нового выпада, и чуть развернулся пропуская лезвие мимо. Не ожидавший такого, тать, потеряв равновесие, шатнулся вперед, аккурат навстречу твердому богатырскому локтю. Глухо хряпнуло и растяпа отлетел в сторону с залитым кровью лицом.
   - Ну, кто следующий? – снова вскричал богатырь. Порча почти новой рубахи несказанно разозлила его – траться теперь на новую!
   Злость добавила ему силы и скорости. Маргаст, уже расправившийся со своими, нашел чудом уцелевший кувшин с вином. Потягивая ароматную жидкость, колдун с интересом наблюдал как разозленный Василий гоняет по корчме оставшихся на ногах татей. Лицо колдуна было невозмутимым, и лишь изредка он морщился словно от зубной боли – когда шлепок особо смачного удара достигал его слуха.
   Наконец, последний из нападавших, врезавшись затылком в стену, сполз на пол. Василий, тяжело дыша, огляделся.
   Перевернутые столы и лавки, черепки вдребезги разбитой посуды, кровь на полу и стенах – словом, разгром получился что надо! Точно подслушав его мысли, откуда-то из темного угла выполз жалобно причитающий хозяин корчмы.
   Не обращая внимания на его стенания, Василий подошел к Маргасту и взял протянутый кувшин. Кадык богатыря запрыгал вверх-вниз, когда содержимое кувшина смочило иссушенное горло.
   - Кто заплатит? Кто заплатит? – жалобно вопрошал у потолка хозяин. – Такие убытки! Они придут снова. Я разорюсь!
   - А ты со Стервятника стребуй, – посоветовал Маргаст. – Как-никак его люди такое учинили.
   Хозяин бросил на скалящегося колдуна полный уничижения взгляд, не удостаивая его ответом.
   - Ладно, – наслушавшись его причитаний вздохнул Маргаст. – Вот, держи. Этого хватит.
   Он бросил мигом просветлевшему корчмарю пару золотых монет.
   - А на сдачу принеси еще вина.
  Не переставая рассыпаться в благодарностях, хозяин сломя голову бросился выполнять поручение.
   - А где этот, плюгавый? – вспомнил о наводчике богатырь. – Хотелось бы с ним потолковать.
   Плюгавый обнаружился довольно быстро. Оказавшись в числе тех, кто не успел увернутся от брошенного Маргастом стола, он так и лежал, наполовину придавленный тяжелой столешницей.
   - Вроде дышит… - с сомнением сказал Василий прислушиваясь. – Не, точно, дышит!
  
   Связанного, на всякий случай, плюгавого мужичка перенесли в отведенную корчмарем комнатку. Пока Маргаст приводил его в чувство, Василий огляделся. Комнатка как комнатка. Две широкие лавки, стол, окно закрытое тяжелой ставней, да тлеющая лучина в углу. Богатырь скривился – за те деньги что Маргаст уплатил, можно было отвести хоромы и побогаче. Хотя, промелькнула следующая мысль, откуда в такой корчме хоромы богаче?
   Тем временем, плюгавый пришел в себя. Затравленно глядя на нависшего над ним Маргаста, мужичек громко икнул.
   Колдун довольно улыбнулся.
   - Очнулся? Вот и славненько, – голос Маргаста не предвещал ничего хорошего. – Теперь ты нам внятно расскажешь кто такой Стервятник и как его нам найти.
   Плюгавый дернулся как от удара, но веревки охватывающие руки даже не подумали поддаться.
   - Ну, - снова спросил Маргаст. – Говорить будем?
   - Да пошел ты! – прошипел плешивый.
   - Неправильный ответ, – вздохнул Маргаст. – Я думал по-хорошему разойдемся.
   Он повернулся так, что бы плюгавый не видел его лица, и подмигнул Василию. Еще не догадываясь что за каверзу придумал колдун, Василий на всякий случай придал лицу хмурое выражение.
   - Ну, Василий, - громко произнес Маргаст. – Твоя очередь с ним говорить. Только постарайся, что бы хоть на потолке в этот раз крови небыло… А то капает потом, спать мешает…
   И обернувшись к плюгавому, проникновенно добавил.
   - Ты, это… В общем, в кого веришь, как хоронить-то потом?
   - П-почему это х-хоронить? – заикаясь спросил плюгавый.
   - Действительно! – Маргаст рассмеялся, хлопнув себя по лбу. –Вот растяпа! Что там хоронить-то? Если что и останется, он ведь потом доест.
  Колдун звонко щелкнул пальцами и Василий с ужасом почувствовал как начало меняться лицо. Оставалось только догадываться что в этот раз учудил Маргаст.
   Круглыми от ужаса глазами, плюгавый посмотрел на богатыря. Василий как мог выкатил глаза, и выпустил тоненькую струйку тягучей слюны.
   - Ну, я пошел? – спросил Маргаст.
   Неразборчиво рыкнув, Василий, не отводя от плюгавого безумного взгляда, кивнул.
   - Стой, стой! – заорал в спину Маргаста плюгавый. – Все скажу. Только этого убери.
   - Раньше надо было говорить, – грустно сказал Маргаст. – Теперь мне с ним не управиться. Он когда голодный, сам не свой.
  Плотоядно облизнувшись, Василий подошел к вопящему благим матом мужичонке. Слюна сорвавшись с подбородка капнула на перекошенное в страхе лицо.
   - Постой, Василий, – неожиданно остановил его Маргаст. – Может, все-таки, послушаем, что он скажет.
   Василий снова рыкнул стараясь что бы рычание звучало как можно зловещее. В выкаченных от ужаса глазах плюгавого, богатырь, едва сдерживая смех, увидел отражение жуткой мохнатой морды.
   - Сходи пока вниз, – посоветовал ему Маргаст, - там покормят.
   Уже закрывая за спиной дверь, Василий услышал новый щелчок. Он поднял руки ощупывая лицо, но заклятие уже было снято.
  
   Спустившись вниз, Василий не увидел ни следа от недавней разрухи. Хозяин с дворней успели расставить по местам столы и лавки, отмыть пол и стены и вынести в неизвестном направлении бесчувственные тела. Однако, посетители не спешили возвращаться в корчму, поэтому грустный хозяин маялся без дела.
   - Вина – коротко бросил ему Василий.
   Корчмарь безропотно выполнил просьбу, и вновь сел в сторонке подсчитывать убытки.
  Прихлебывая вино, Василий терпеливо принялся дожидаться Маргаста. Тот не заставил себя ждать. Не успел кувшин опустеть и на половину, как колдун опустился на соседнюю лавку.
   - Плохие новости, – вздохнул Маргаст, отбирая у Василия кувшин. – Наш загадочный Стервятник оказался никем иным как боярином Светозаром. Этот плюгавый один из его ближников. Потому, они так быстро и примчались за тобой.
   - А нам не все равно? – удивился Василий. – Ну оказался он Стервятником, что с того?
   - А то, - объяснил непонятливому богатырю Маргаст, - что о проишедшем Стервятник уже наверняка знает. Как знает и то, что плюгавый остался у нас. А догадаться что мы из него правду вытянем, не сложно. Стало быть, желая сохранить свою тайну, Стервятник-Светозар из порток выскочит, лишь бы нас достать.
   - Значит надо опередить.
   - Надо… Только вот как? Сунуться к Светозару, так охрана, небось, уже удвоена, а то и утроена. Но и тянуть нельзя. Завтра по наши души пошлют ребят посерьезнее. Отбиться отобьемся, но шуму лишнего будет…
   - Тогда ничего не остается, как прямо сейчас идти. Небось проскочим, авось повезет. Да и походя дело доброе сделаем – растолкуем Стервятнику что нехорошо людев грабить.
   Маргаст рассеянно кивнул.
   - Слушай, - вспомнил Василий. – А что ты со мной в комнате сотворил? Этот плюгавый чуть лужу не пустил со страху.
   - Да, ничего особенного, – отмахнулся Маргаст. – Твою рожу, на рожу чугайстыря заменил. Хотя зря старался – все одно разница не велика оказалась.
   Василий испуганно ощупал лицо. Вроде прежнее.
   - Ты, это, предупреждал бы что ли?
   - Да брось, – заразительно рассмеялся колдун. – Зато не пришлось долго расспрашивать. Он как на тебя глянул, аж затрясся. А когда ты еще и слюну пустил!…
   Богатырь криво улыбнулся не зная как реагировать на такой сомнительный комплимент.
  
   Ослепляющая, сжигающая душу и тело, боль иногда отступала. И в эти благостные моменты, Чернобой понимал что след проклятого пьяницы пропал еще возле той корчмы, что стояла на дороге к Переяславлю. Словно дикий зверь, шнырял наемник по лесу вынюхивая, выискивая малейшую зацепку способную навести его на след пьяницы. Но все без толку, тот как сквозь землю провалился.
   Неизвестно, долго ли еще рыскал Чернобой в окрестностях Переяславля. Но в один из вечеров, когда небо затянули серые дождевые тучи, перед наемником снова возник дрожащий силуэт Антония.
   - Ты бесполезен, – усмехнулся маг, рассматривая упавшего перед ним на колени Чернобоя. – Ты не можешь даже такой малости.
   - Я найду его! – глухо и не совсем разборчиво произнес изуродованными губами наемник. – Я убью его.
   - Где? Здесь? – рассмеялся Антоний. – Он уже давно находится далеко от сюда. Не знаю правда, как ему это удалось.
   Голос мага стал задумчивым.
   - Что-то не так, но вот что? – опомнившись, Антоний сменил тон на насмешливый. – Я снова тебе помогу. Но если ты и в этот раз оплошаешь…
   Не слушая неразборчивого бормотания наемника, Антоний прошептал Слово Переноса. Поднявшийся сильный ветер, что пушинку, подхватил тяжелого Чернобоя, коня, и, набирая скорость, закружил над верхушками деревьев.
  Сдерживая рвущийся из груди крик ужаса, Чернобой наблюдал как далеко-далеко внизу, проносятся леса, реки, поля. Множество деревушек и городов с малюсенькими, словно мураши, людьми.
   Полет закончился так же неожиданно как и начался. Ветер стремительно стих, и безжалостно швырнул свою ношу на твердую как камень землю.
   Вскрикнув от пронзившей тело боли, Чернобой со всей возможной поспешностью вскочил на ноги. Колени наемника еще дрожали от пережитого ужаса, но рука уже привычно нащупывала рукоять меча. Рядом жалобно заржал испуганный конь.
   Антоний снова появился рядом.
   - Слушай внимательно, – не предвещающим ничего хорошего голосом, презрительно бросил маг наемнику. – Звезды сказали, что пьяница проедет по этой дороге. Встреть его.
   Чернобой склонил голову. Когда он вновь осмелился поднять взгляд, Антония уже не было.
  Чернобой всмотрелся в возвышающуюся вдалеке бревенчатую городскую стену. Господь всемогущий – Новгород! Каким нечестивым колдовством воспользовался этот царьградец, что бы забросить его в такую даль?
  Вздохнув, наемник огляделся подыскивая местечко для костра. Кто знает, как долго продлится ожидание?
  
  Глава 24.
  
   Избегая случайных взглядов, Василий с Маргастом осторожно крались в ночи растворившись в отбрасываемой заборами тени. Когда впереди показалась крыша терема Светозара и вырос высокий забор, Маргаст сделал знак богатырю замереть. Пошептав заклинания, Маргаст махнул рукой в сторону сверкающей на небе луны. В тот же миг набежавшие тучи скрыли ночное светило.
   - Так сподручнее, – шепотом пояснил Маргаст полностью с ним согласному Василию.
   Тихонько, стараясь не нашуметь ненароком, колдун извлек из-за пазухи длинную веревку с привязанным стальным крюком – кошкой.
   - Купил пока ты в городе развлекался, – снова пояснил Маргаст.
   Забросив кошку на забор, колдун для верности подергал веревку вгоняя стальные крючья глубже в сухое дерево.
  - Ну что, вперед? – шепнул он и ловко перемахнул на другую сторону забора. Чуть замешкавшись, Василий вскарабкался следом.
  Укрывшись за высокой, почти примыкающей к забору поленницей, богатырь осмотрелся. По просторному двору, лениво перебрасываясь короткими фразами прохаживались два дюжих охранника. Еще один виднелся на крыльце терема охраняя входную дверь.
  Но хуже всего было присутствие четырех огромных – с теленка – собак.
  - И что теперь? – кивая на собак, беззвучно спросил Василий. – Сейчас учуют, такой шум поднимут…
  - Не учуют, – усмехнулся колдун. – Смотри.
  Василий вновь выглянул из укрытия. В этот самый момент одна из псин широко зевнула демонстрируя огромные клыки. Василий вздрогнул – такими зубками ногу или руку перекусить что комара прихлопнуть. Но псина, вместо того что бы продолжить обход двора, плюхнулась на землю и громко захрапела. Ее товарки, шумно потоптавшись пристроились рядом, и вот уже четыре глотки оглашают двор дружным храпом.
  - Глянь-ка, Радим, - толкнув напарника указал на них охранник. – Чего это с ними?
  - Да за день нагавкались по чем зря, вот теперь и отдыхают.
  - Угу, - согласился первый. – И чего таких бестолковых завели. Вместо того что бы на чужих гавкать, на своих бросаются. Меня сегодня чуть не погрызли… Может пнешь, что б проснулись?
  - Нашел дурака! – фыркнул названный Радимом. – Сам пни коли такой смелый. А мне без ноги оставаться неохота.
  - А! – махнул рукой первый. – Пущай спят. Спокойнее будет. А то у меня мурашки по телу когда они мимо пробегают. Смотрят так, точно сожрать хотят.
  Василий повернулся к сияющему как начищенный бронзовый котел Маргасту.
  - Колдовство?
  - Да ну тебя, – обиделся Маргаст. – Чуть что, сразу – колдовство. Я днем украдкой через забор мяса накидал, а мясо сон-травой обсыпал. Собачки его нашли… Понял теперь?
  Василий ухмыльнулся. Вот голова у колдуна! Только что ему за корысть помогать? Почитай все сам сделал.
  Додумать Василий не успел. Ощутимо толкнув локтем, Маргаст зло прошипел:
  - Тоже спать удумал? Слушай сюда. Через крыльцо не пойдем, нам шум не нужен. Пойдем через челядную. Как эти двое скроются за углом, не отставай от меня. Понял?
  Василий кивнул – чего ж тут не понять? Но все же не удержался:
  - А ты откель знаешь, где вход в челядную?
  Маргаст раздраженно сплюнул.
  - Послать бы тебя самого все делать, не задавал бы вопросов… Бегом!
  Пригнувшись, колдун бросился к дому норовя поскорее очутится в отбрасываемой стеной тени.
  И двор, и челядную, удалось миновать без неожиданностей. Только у двери ведущей из челядной в терем Светозара наткнулись на сладко спящего охранника. Пришлось чуть призамедлить шаг и красться на цыпочках. Оказавшись в широком коридоре терема, Василий чуть перевел дух – почти полдела сделано, теперь бы не оплошать!
   - А теперь куда? – поинтересовался он у колдуна. – Где сапоги хранятся?
   - А я почем знаю? – удивился Маргаст. – Ты случаем не забыл, чье это задание?
   Василий смущенно отвернулся. Прав Маргаст – задание ему, Василию, дадено, а колдун и так уже помог больше чем можно было ожидать.
   Он окинул коридор задумчивым взглядом. Десяток тлеющих лучин отнюдь не разгоняли мрачную темноту. Наоборот, отбрасывая причудливые тени, нарочно путали взгляд. Богатырь вздохнул.
   - Диковинки Светозар наверняка хранит возле своих покоев, – начал рассуждать вслух Василий. – А любой норовит расположить покои повыше – считается так безопаснее. Стало быть начинать поиски нужно сверху, с третьего поверха. Либо там где охрана…
   Он заглянул в желто-зеленые глаза колдуна ища в них подтверждение своим словам. Но Маргаст лишь пожал плечами.
   - Может и так. Только к чему охрана? Разве не он всеми татями заправляет?
   - Заправляет новгородскими, – не согласился Василий. – А чужой появится? Небось много желающих добыть накопленные Светозаром диковинки. Особенно если среди них зачарованные есть. Нужно начинать с третьего поверха.
   - Ну, коли так уверен…
   Осторожно, избегая подозрительных на вид ступенек, что могли бы пронзительно скрипнуть переполошив весь терем, для таких случаев и делают умельцы, они поднялись на третий поверх. Маргаст прислушался. Ни один посторонний звук не нарушал звенящей тишины. Словно вымерли все обитатели. Даже вездесущих комаров не слышно. Колдун покачал головой – не к добру.
  - Вот видишь, - обрадовано прошептал Василий указывая в другой конец коридора. – Всего две двери. Одна наверняка в боярские покои ведет, а вторая – то что нам нужно.
   Он дернулся к дверям, но Маргаст успел ухватить его за локоть.
   - Не спеши, – буркнул он в ответ на полный недоумения взгляд Василия. – Не ладно что-то…
   Теперь и Василий обратил внимание на странную, гнетущую тишину. Рука богатыря помимо воли ухватила выглядывающую из-за плеча рукоять меча.
   - Думаешь на нас ловушку расставили?
   Маргаст медленно покачал головой.
   - Вряд ли на нас. Не могли они знать что мы сюда сунемся. Но вот для других незваных гостей… пожалуй.
   Сделав Василию знак замереть, Маргаст что-то шепнул, свернул из пальцев непонятную закорюку и мощно дунул.
   Сорвавшийся с губ колдуна серебристый туман мигом заполнил коридор.
   - Смотри, – показал Маргаст на одну из дверей. Возле нее туман начал подрагивать и ровное серебристое свечение сменилось на зловеще багровое.
   - Неприятности? – догадался богатырь.
   - Угу, – всматриваясь в темно-багровые переливы буркнул Маргаст. – Это охранное заклятие. И судя по цвету довольно неприятное. Мало того, что любой открывший дверь потеряет сознание, так еще и хозяина с охраной известит о госте. А к этому, там еще и заклинание Сетей лежит – спеленает как младенца, без защитного заклинания не выберешься.
   Василий озадаченно почесал затылок.
   - А ты такое заклинание ведаешь?
  - В том-то вся и сложность, что защитное заклинание знает только тот, кто наложил основное заклятие.
   - И что делать?
   - Делать? – переспросил колдун. – Снять это заклятие я конечно могу, но вот сколько это займет времени… Есть другая возможность.
   - Какая? – жадно выдохнул Василий.
   - Пройти через это заклятие можно с хозяином. То есть…
   - Со Светозаром! – закончил за него богатырь, и нехорошо улыбаясь погладил рукоять меча. – Вот и появился повод с ним свидеться. Посмотрим каков из себя главарь новгородских татей.
  
   Спать боярин Светозар отправился со спокойной душой. Нельзя сказать что известие о неизвестном доселе в Новгороде витязе настроили его на благодушный лад. Скорее этому способствовал приказ карательному отряду отыскать нахала и примерно наказать. В том, что его люди справятся с поручением, Светозар не сомневался. Не зря ему подчинялись самые отъявленные душегубы Новгорода и окрестностей. Не зря они знали его под именем – Стервятник…
   Грубый пинок вырвал Светозара из сладких объятий сна. Еще не совсем понимая что произошло, боярин открыл рот для гневного крика и тут же закашлялся от тычка в подвздошную впадину.
   - Не ори. Целее будешь! – зловеще прозвучал из темноты приглушенный голос. – Вот значит каков ты, Стервятник.
   Переводя дыхание, Светозар словно невзначай сунул руку под мягкое пуховое покрывало. Там, согретый теплом его тела, дожидался хозяйской руки тонкий стальной стилет, не раз спасавший жизнь своему хозяину. Но, увы, не на этот раз.
   Определив на слух где стоит неведомый враг, Светозар откинул покрывало и молниеносно ткнул острым жалом в живот обидчика. Вопреки его ожиданиям, вместо податливой человеческой плоти, клинок распорол влажный ночной воздух.
   - Хе, - снова раздался тот же голос. – Змея показала зубки.
   Тяжелый удар обрушившийся на запястье Светозара, едва не сломав кости, выбил клинок из руки.
  - Еще рыпнешся, шею сломаю, – пообещал голос.
   - Что вам надо? – потирая ушибленное запястье выдавил из себя боярин. Похоже убивать его не собираются, во всяком случае пока, значит нужно всего лишь протянуть время. – Если деньги, то я…
   Другой голос, прозвучавший чуть левее, не дал ему договорить.
   - Нам нужны сапоги.
   - Сапоги? – Светозар едва сдержал рвущийся наружу смех. – Ну, этого добра у меня полно. Какие вам нужны? Есть сафьяновые, есть…
   - Сапоги Ящера.
   Светозар вздрогнул.
   - Ка… Что?
   - Сапоги. Ящера. – с расстановкой произнес голос. – Не прикидывайся. Весь Новгород о них знает.
   - Да берите, берите! – следя за тем что бы не дрогнул голос с усилием рассмеялся Светозар. – Они в соседней комнате, среди прочих диковинок.
   Радуясь что в темноте не видно его лица, он облизнул пересохшие губы. Ну же, только приоткройте дверь, только войдите…
   - Возьмем, – пообещал голос. – Только после того, как ты откроешь дверь.
   - Там не заперто... – уже понимая к чему клонит незнакомец, жалко пролепетал боярин.
   Твердые пальцы, пребольно ущипнув загривок, ухватили Светозара за ворот нижней рубахи. Резкий рывок, и боярин слетев с кровати растянулся на твердом полу.
   - Иди. – жестко приказал голос. - Открывай.
  
   Выйдя из темной комнаты в слабо освещенный лучинами коридор, Василий наконец смог рассмотреть ночного хозяина Новгорода. Высокий, на полголовы выше рослого Василия, Светозар был тем не менее необычайно худ, просто щука вяленая, если не худее. Однако присмотревшись внимательнее, Василий уважительно покачал головой. Из-под тонкой, почти девичей кожи, проступали крепкие сухие жилы. Словно из тела боярина вытопили весь жир, а мясо провялили под лучами палящего солнца. Его легкие, будто порхающие в танце шаги, напомнили Василию одного из наставников воинского мастерства - непревзойденного мастера боя на ножах. Вспомнив неожиданный выпад стилетом, богатырь поежился. Что ни говори а увернулся чудом, не иначе боги помогли. Неспроста видно Светозар стал Стервятником. Не деньгами подчинил уйму головорезов.
   Между тем, Светозар остановился возле зачарованной двери. Нерешительно обернувшись на грозно хмурившегося Маргаста, боярин нажал на вычурную ручку. Беззвучно повернувшись в хорошо смазанных петлях, дверь распахнулась.
   Ступивший вслед за Светозаром и Маргастом, предусмотрительно захватившим из коридора лучину, Василий с трудом удержал рвущийся наружу вздох изумления.
   Стены огромной до неприличия палаты, искрились отражая слабый трепещущий огонек. Чего тут только небыло. Стены так плотно увешаны различными диковинами, что рассмотреть что-то при таком слабом свете становилось задачей воистину сложной. И все же острый взгляд богатыря выделил среди этого великолепия пару изумительной работы сабель с обсыпанными самоцветными каменьями рукоятями. Маргаст негромко кашлянул.
   Точно очнувшись от глубокого сна, Василий вздрогнул вспоминая зачем он здесь оказался.
   - Где? – коротко спросил он Светозара.
   Светозар, от глаза которого не укрылось изумление богатыря такими богатствами, презрительно скривив губы указал рукой вглубь палаты.
   Там, на специально изготовленном для них столе, Василий и обнаружил пару потрепанных сапог. Стоптанные до такой степени, что давно утратили первоначальную форму, сапоги вызвали в богатыре только одно чувство – брезгливость. Скользнув взглядом по полуоторванной подошве одного из сапог, Василий почесал затылок – и зачем они понадобились Ящеру? Пусть бы Светозар и дальше хвастался таким хламом. Подумаешь – семимильные!
   - Нашел? – нетерпеливо окликнул Василия Маргаст.
   - А леший знает! – хмыкнул Василий. – Я ж их раньше не видел. Может они, а может и нет. Просто старые сапоги.
   Маргаст подошел ближе, неосмотрительно оставив Светозара без присмотра.
   - Вроде они... – нерешительно произнес колдун. – Не, точно они. Вон, порезаны сбоку, это Хозяин случайно…
   Сунув Василию лучину, Маргаст взял грязный сапог и поднес поближе к глазам. Некоторое время он внимательно изучал потертое голенище, потом одобрительно кивнул головой.
   - Они!
   Лицо богатыря озарила улыбка. Вот еще на шажок удалось подойти к заветной цели – оружию Ящера. Еще один такой шажок, и…
   Треск захлопнувшейся двери разом выбил из богатыря сладкие грезы. Молниеносно развернувшись, он витеивато выругался. Светозар исчез. Перед глазами богатыря мелькнула смазанная тень с жутким грохотом врезавшаяся в дубовую преграду – Маргаст. Преодолев расстояние до двери одним длинным прыжком, колдун, изрыгая жуткие проклятия, что было сил врезал плечом в дверь. Дверь не шелохнулась.
   - У, дурень несчастный! – взвыл от отчаяния Маргаст, и что было силы треснул себя по лбу. – Проворонил! Недоглядел!
   Снаружи, приглушенные толстыми стенами, доносились громкие крики Светозара и топот многочисленных ног.
   - Сейчас вся охрана сбежится.
   Полный отчаяния взгляд Василия скользнул по дубовой двери. Что делать?! Его внимание привлекли массивные петли засова. Сам засов обнаружился тут же, небрежно прислоненный к стене.
   - Маргаст! – выкрикнул богатырь бросаясь к двери.
   Перехватив его взгляд, Маргаст коротко кивнул одобряя затею. Одновременно схватив засов, они с трудом втиснули его в тугие петли.
  Вовремя.
  Дверь вздрогнула от мощного удара. Скрипнув, засов с честью выдержал первый натиск.
  - И что теперь? – горько спросил Маргаст. – Это их надолго не остановит.
  В подтверждение его слов, очередной сильный удар сотряс дверь. Василий пожал плечами – действительно, а что теперь?
  Оброненная лучина беспомощно потухла погружая палату во мрак. Пока Маргаст ломал голову ища выход из создавшейся ситуации, Василий подошел к окну. Настоящее стекло, подумал он, прямо как у князя Владимира.
  Удары в дверь следовали один за другим. Толстое дерево жалобно потрескивало, но пока сдаваться не собиралось.
  Василий задумчиво смотрел на светлеющую на горизонте полоску. Не может все кончится так… глупо. Не может! Его взгляд бездумно бродил по боярскому двору. Слишком высоко. Нечего и думать о том, что бы выпрыгнуть в окно – все кости переломаешь. А как было бы хорошо – на дворе ни одного охранника, все здесь, дверь ломают…
  - Маргаст! – неожиданно рассмеялся Василий. – Подойди-ка…
  Не понимая причин веселья богатыря, колдун подошел к окну, выглянул на светлеющий двор… и обрадовано хлопнул богатыря по плечу.
  Внизу, под самыми окнами, стояла большая повозка до краев заполненая мягким, и несомненно душистым, сеном.
  
  Глава 25.
  
   Не выдержав очередного удара, дверь, с громким треском разбрасывая острые щепки, рухнула внутрь палаты. Несколько охранников не удержавшись на ногах впали следом. Перепрыгивая через них, в обширное помещение хлынула толпа разъяренных головорезов возглавляемая самим Стервятником. Назвать его сейчас Светозаром просто не повернулся б язык. Дрожащий от страха боярин превратился в грозного воина - пусть и в ночной рубахе – с горящим жаждой мести взором, и длинными стилетами в обеих руках. Любой посмотревший на него в этот момент сразу бы понял почему этому человеку подчинялись все новгородские разбойники.
   Светозар-Стервятник обвел мутными, от плещущейся в глубине ярости, глазами палату. Никого, только поблескивают в неярком свете зарождающегося утра чудесные вещи на стенах, да поскрипывает на ветру распахнутое окно. С губ Стервятника сорвался разочарованный полурев-полурык. Бросившись к окну, боярин высунулся из него по пояс, и по улицам еще спящего Новгорода понеслись неприличные проклятья. Вдоволь насмотревшись на разбросанное по двору сено, Светозар обернулся к жалко переминающимся с ноги на ногу охранникам.
   - Кто. Велел. Всем. Покинуть. Двор? – грозно сверкая очами, раздельно произнес Светозар.
   Боясь встретится с ним взглядами, охранники уставились в пол.
   - Кто, я спрашиваю! – сорвавшимся на визг голосом заорал боярин. – Масленыш, ты отвечал за охрану двора?
   Названный Масленышем вздрогнул, и все так же пряча глаза начал невнятно бурчать оправдания.
   - Дык, это… Когда зашумели… Крики… Вы хозяин… Взять… Они заперты наверху… Мы и подумали…
   - Подумали?! – бушевал Светозар. – Они подумали! Кто просил вас думать?! Вы, олухи! Кто оставил под окнами подводу с сеном?!
   - Но вы сами виноваты, хозяин… - вскинулся было Масленыш, но закончить не успел. Мгновенно оказавшийся рядом Светозар вскинул руку и блестящее лезвие стилета мягко погрузилось в печень охранника.
   Рот несчастного Масленыша открылся в беззвучном крике, ноги подломились, и вот уже бездыханное тело тяжело опустилось на пол.
   - Ну, кто еще считает виноватым меня? – обводя трясущихся от страха охранников горящим взором, прошипел Светозар.
   Те старательно замотали головами, всем своим видом показывая что виноваты они и только они. Гнев Светозара чуть поутих. Не желая смотреть на этих глупых червей, боярин склонился над телом Масленыша извлекая стилет. Тщательно обтер его от крови о рубаху убитого и только тогда выпрямился что бы дать новые распоряжения.
   - Немедленно прочесать весь город и окрестности. Все постоялые дворы, не пропускать ни одной корчмы. Оповестить всех – кто сможет навести на след этих ублюдков, лично от меня получит два… нет, три золотых! На тот случай, если они как-то смогли выбраться из города проверить все дороги. И еще, тому, кто принесет мне их головы, отмерю столько золота сколько поместится в шеломах этих воров!
  
   Прижимая к груди добытые сапоги, Василий мчался за Маргастом по извилистым улочкам Новгорода. Запутавшись в бесчисленных поворотах, Василий всецело положился на колдуна. Поди знает куда бежит.
   Только когда впереди мелькнула широкая улица ведущая к городским воротам, Маргаст сбавил шаг.
  - Нужно дождаться когда откроют ворота, – спокойно, словно не было этого сумашедшего бега через весь город, сказал Маргаст. – Самое сложное выйти из города. А уж там – ищи ветра в поле.
   - А кони?
   - Об этом не беспокойся, – махнул рукой колдун. – Прибегут когда позову… Как никак не простые коняки.
   Василий кивнул. И то правда, не простые кони.
   - Долго открытия ворот ждать?
   - Да вроде нет, – неуверенно обронил Маргаст. – Рассвело почти, сейчас должны открыть. Вот только у ворот нас уже наверняка дожидаются.
   - Мужичье, – презрительно скривился Василий. – Отобьемся.
   - Да? А стража у ворот? Они ведь тоже влезут. Да и подмога мигом набежит, что к стражникам, что к этим… Напролом нельзя.
   - И что делать?
   - Есть мыслишка… - неопределенно протянул колдун. – Жди здесь.
   И не успел Василий ничего сказать, как колдун перемахнув ближайший забор, исчез в глубине двора.
   К тому времени, когда Маргаст вернулся, по улице ведущей от ворот к центру города проехали первые повозки спешащих на базар деревенских мужиков.
   - Держи.
   Василий неловко прижимая одной рукой к груди сапоги, другой поймал брошенный Маргастом сверток.
   - Накинь поверх одежды, – поторопил его колдун, забирая заветные сапоги.
  Василий развернул сверток оказавшийся длинным плащем из грубой мешковины, наподобие тех, что носят различные странствующие попрошайки.
   - А мечи куда? – спросил Василий поднимая глаза на Маргаста. Но того и след простыл.
   Богатырь посмотрел по сторонам гадая куда на этот раз подевался колдун.
   - Ну чего башкой крутишь? – раздался рядом недовольный детский голос.
   Василий посмотрел вниз. Рядом с ним стоял невесть откуда взявшийся чумазый паренек, годов десяти. В руках мальчонка сжимал ящеровы сапоги. Заметя изумление во взгляде богатыря, мальчишка рассмеялся.
   - Да я это, я. Забыл что ль, как я тобой оборачивался? Не боись, я и тебе личико поменяю. Искать будут двух витязей, в крайнем случае по одному. Но никак не уродливого нищего старика с мальцом… А мечи под дерюгой этой спрячь. Никто и не заметит. Одевай.
  Все еще не придя в себя от происшедшего, Василий безропотно выполнил указания мальчишки. Тот критически осмотрел богатыря со всех сторон, удовлетворенно кивнул.
   - Вот так. Теперь лицо…
   Губы парнишки прошептали какие-то слова и Василий с отвращением почувствовал что лицо изменилось.
   - Надеюсь в этот раз не в чугайстыря?
   Мальчишка только рассмеялся и заговорщицки подмигнул.
  
   Только когда ворота Новгорода остались далеко позади, Василий облегченно вздохнул. Пройти за ворота в нынешнем виде оказалось довольно просто. Стражники у ворот брезгливо отворачивались избегая смотреть на нищего оборванца ведомого маленьким мальчиком.
   Всматривавшиеся в лица каждого выходящего из города, люди Светозара-Стервятника и вовсе не удостоили медленно бредущую парочку, своим вниманием.
  Затаив дыхание, Василий миновал ворота, сдерживая себя что бы не сорваться на быстрый шаг и не привлечь тем самым к себе лишнего внимания. Но, слава богам, обошлось.
   Едва высокие деревья скрыли стены Новгорода, как мальчишка радостно рассмеялся.
   - Ну, снимай эти отребья. А то от тебя воняет как от настоящего нищего.
   Василий с омерзением содрал грязную дерюгу. Маргаст, уже принявший свой обычный облик, довольно скалился рядом.
   - Ну что, обратно к Ящеру?
   Он пронзительно свистнул и громкий треск в лесу возвестил о приближении верных коней. Не успел Василий опомнится, как в уши ворвалось радостное ржание и влажные ноздри Тумана впечатались в щеку. Богатырь похлопал коня по мускулистой шее.
   - Я тоже по тебе соскучился.
   Маргаст быстро спрятал сапоги в седельную суму и запрыгнул в седло.
   - Да, чуть не забыл.
   Он звонко щелкнул пальцами и лицо богатыря стало таким как прежде.
   - Вот теперь можно ехать.
  
   Далеко уехать не удалось. Стоило дороге свернуть, как впереди возник неведомый всадник на гнедом жеребце. Конь незнакомца преграждал дорогу, стоял боком, и Василий с Маргастом видели только одну сторону лица всадника. Изуродованную огнем настолько, что заново наросшей плоти не хватило что бы прикрыть жутко белеющие зубы и скулу.
   - Неужели Стервятник послал? – негромко спросил Маргаста Василий. – А почему только одного?
   Маргаст не ответил пристально всматриваясь в придорожные кусты и деревья ища спрятавшихся лучников. К великому удивлению Маргаста, всадник и вправду оказался один.
   - Чего надо? – громко окликнул незнакомца Василий. – Либо дорогу дай, либо…
   Он выразительно дотронулся до торчащей над плечом рукояти меча.
   Незнакомец рассмеялся.
   - Вот мы и встретились, пьяница, – глухо, сорвалось с изуродованных губ. – Зря ты не убил меня когда у тебя была такая возможность. Теперь я убью тебя.
   Он развернул коня так, что бы Василий увидел левую сторону лица и блеснувший на солнце тяжелый золотой крест. Богатырь вздрогнул и тихонько помянул милостивого Рода. Только теперь он узнал в этом страшилище Чернобоя.
   - Я смотрю, изменился ты, наемник, – покачал головой Василий. – Неужели так ничему и не научился?
   Чернобой вздрогнул, словно получив предательский удар. Рука помимо воли дернулась к обугленному лицу.
   - Боль сильна… Но тебе будет больнее.
   - Че это за чучело? – не выдержал Маргаст. – Дай ему по голове, да поехали. Время-то идет.
   Не успел Василий открыть рот, как снова раздался глухой смех Чернобоя.
   - Ты можешь уйти. Тебя я не трону. А он, – наемник ткнул пальцем в сторону Василия, - останется здесь. Навсегда.
   - Во, чучело! – восхитился Маргаст, поворачиваясь к Василию. – Ведь сам напрашивается, что б по рогам дали. Может я?
   Василий нахмурившись покачал головой.
   - Я должен решить это сам. Не люблю жить постоянно оглядываясь.
   Маргаст с сомнением пожевал губами.
   - Смотри… Дело твое.
   Он недовольно смотрел, как Василий спрыгнув с коня, с хрустом потянулся разминая затекшие суставы.
  Чернобой, словно тень, в точности повторил его действия. Медленно потянув меч, Василий шагнул навстречу противнику.
  - Ты, смотри, - не выдержал Маргаст, - трудно будет, мигни. Подмогну.
   - И не думай. Все будет только по чести.
  Не сводя друг с друга настороженных взглядов, богатырь и наемник медленно сходились, готовые в любой момент взорваться градом стремительных ударов. Стальные полосы мечей, крепко зажатые в руках, зловеще поблескивали в лучах восходящего солнца.
   В какой-то миг Маргасту показалось что время остановило свой бег, противники замерли, испытывая крепость нервов.
   Первым не выдержал Чернобой. Хрип сорвавшийся с изуродованных губ, хрип - некогда бывший ревом заглушавшим шум битвы, неприятно резанул по ушам. Преодолев разделяющее их с Василием расстояние длинным, плавным шагом, наемник наискось полоснул мечом грозя развалить богатыря на две половинки. Звякнула сталь. Не принимая боя, Василий чуть отступил в сторону и атака наемника захлебнулась в самом зародыше. Чернобой захохотал.
   - Дурак. Мог бы умереть не мучаясь. Теперь будет больно.
  Не отвечая, Василий продолжал настороженно двигаться по кругу выбирая момент для атаки. Маргаст, наблюдающий за ходом схватки видел плотно сжатые губы богатыря, прищуренные глаза, не упускающие не одного движения противника.
   Что-то настораживало Маргаста в поведении Василия. Колдун, прошедший за долгую жизнь и не-жизнь множество опасных схваток, в этот момент ни за что не захотел бы оказаться на месте Чернобоя. Наверное прочел что-то в прищуренных глазах…
  Сдавленный вскрик застрял в горле Маргаста. Оступившись, богатырь неловко взмахнул руками и в такой позе застыл, с трудом удерживаясь от падения. Зарычав от радости, Чернобой бросился вперед используя предоставленную судьбой возможность. Ледяное копье вонзилось в сердце колдуна. Понимая, что не успеет, он машинально ухватил рукоять швыряльного ножа. Замах и… Маргаст с трудом удержал рвущееся с руки жало. Меч Василия казалось случайно развернувшись, ухватил пронзительный солнечный лучик, отражая прямо в глаза наемника.
   Моргнув от неожиданности, Чернобой не успел увидеть как тот же самый клинок, стремительно изменив движение, устремился к его оказавшейся открытой шее.
   Негромко хрустнули разрубаемые отточенным лезвием позвонки, и голова наемника прокатившись по шелковистому ковру придорожной травы, уставилась в ясное небо обугленной глазницей.
   Стряхивая с лезвия пламенеющие капли крови, Василий удивленно посмотрел на Маргаста.
   - Ты, это чего, с ножом удумал?
   - Да показалось кролик в кустах шебуршит, – невозмутимо, пожав широкими плечами, бросил колдун, пряча нож. – Да ошибся.
   - А-а! – ухмыляясь протянул Василий. – Жаль. А то уже брюхо жрать просит.
  Маргаст виновато развел руками и тоже не удержался от вопроса.
   - Ты ж вроде по чести хотел? Чего ж передумал?
   - А что в воинской хитрости нечестного? – удивился Василий, но отвел взгляд от ухмыляющегося колдуна. – А может поумнел… Или от тебя чем таким заразился…
  
   С трудом перебарывая брезгливость и постоянно напоминая себе, что все происходящее лишь иллюзия, Антоний положил руку на лоб воеводы Наума. Маг поморщился. Зная, что его тело находится далеко от этого места, он все равно почувствовал липкий, жирный пот на ладонях.
   Наум по-своему отреагировал на прикосновение бесплотной руки. Толстые губы воеводы заплямкали, лоб покрылся морщинками, словно воевода собрался заплакать.
   - Спи! – приказал маг, и воевода прихрюкнув затих. – Спи. Утром, ты поднимешь заставу и уведешь к Чернигову. Тебе пришла тайная грамота от князя Владимира. Князь просит тайно и срочно собрать все силы под Черниговом. Если поторопишься заработаешь особую благодарность князя. Не рассказывай об этом никому. Вокруг шпионы. Все против тебя.
  
   Еще никогда Наум не просыпался в таком отличном настроении. Разве что был раз, когда удалось провернуть удачную сделку с одним ромейским купцом, но и тогда воевода не испытывал такого беспредельного счастья.
   Предвкушение скорой награды от самого Светлого Князя, распаляло жадное воображение торгаша. Перед глазами воеводы мелькали сладкие картины с сундуками полными золотых монет, киевские бояре гнущие перед ним спины, мягкие перины и сладкие меды.
  Дружинники даже рты раскрыли, когда сияющий ярче начищенной кольчуги воевода, бодро сбежал по ступенькам крыльца и не обращая внимания на небрежный вид стражей велел трубить сбор.
   - Други мои! – зычно прокричал воевода, когда всполошенные сбором дружинники замерли перед ним. – Други! Вот и настала пора и нам послужить родине.
  По рядам нестройно прокатились возгласы удивления, но Наум не обращая внимание продолжил:
   - Настала вам пора, под моим чутким руководством, свершить великое дело. Слушайте же мой отеческий наказ. До полудня собрать все самое необходимое, всех ушедших в дозоры вернуть немедленно и ждать выступления…
   Гул возмущенных голосов перекрыл последние слова воеводы. Где это видано – оставлять заставу. Не бывало еще такого!
   Глядя на возмущенные лица, Наум чуть не плюнул с досады. Вот мужичье! Сами ни ухом ни рылом, а туда же! Не станешь же им тайны княжеские выдавать. Он поднял руку призывая к молчанию. Нехотя, дружинники угомонились, только парочка самых буйных продолжала что-то горячо втолковывать окружающим. Наум внимательно глянул в их сторону запоминая лица – смутьяны опасны, а потому догляд за ними нужен.
   - Тайну открывать не буду – рылами не вышли, но коль любите князя нашего, с выступлением тянуть не будете. Я все сказал.
   И придав лицу важное выражение, Наум степенно вернулся в свою избу.
  В полдень, как и приказывал Наум, дружина в полном составе покинула заставу. В отличии от гордо едущего впереди Наума, дружинники хмуро покачиваясь в седлах, о чем-то недовольно переругивались в полголоса, но ни один не посмел выступить против воеводы в открытую.
  
  Глава 26.
  
   - …Вот с тех пор я его и не видел, – закончил свой рассказ о Чернобое Василий.
   - Дела-а... – протянул колдун. – Что ж это на свете делается?
   Разговор незадался. Думая каждый о своем, они плавно покачивались в седлах неторопливо трусивших по пыльной дороге коней. Несмотря на уже не ранний час, дорога оставалась пустынной. Ни путника навстречу, ни всадника. Даже попадавшиеся по обочинам дороги деревеньки выглядели словно покинутые жителями. Не упускавший даже мелочей, Маргаст, недовольно нахмурился.
   Громкий треск сухой ветки прервал переливчатую трелль соловья. Крепко выругавшись, Маргаст что было сил хлопнул ладонью по крупу Тумана. Обиженно ржакнув, конь Василия рванулся вперед, едва не выронив, не ожидавшего такого поворота дел богатыря, из седла. Ожесточенно пнув своего коня пятками, Маргаст устремился следом.
   Вовремя. Со свистом рассекающая воздух стрела беспомощно пронеслась мимо. В тот же миг, лес взорвался неразборчивыми выкриками и проклятиями.
   Нещадно пиная пятками круглые бока Тумана, Василий бросил взгляд через плечо. Дорога за спиной быстро заполнялась всадниками. Впереди на тонконогом белоснежном жеребце, несся Светозар.
   - Выследил-таки! – громко крикнул Василий, перекрывая шум встречного ветра. – Надо было его сразу мечом.
   Несмотря на то, что подземные кони неслись так, словно пытались обогнать ветер, погоня не отставала. Василий возблагодарил богов что у Светозара не было ни одного обученного воина умеющего стрелять на полном скаку.
   - Сворачивай в лес! – ворвался вместе с ветром, в уши Василия голос Маргаста.
   Богатырь послушно дернул повод Тумана. Мимо, сливаясь в сплошную стену, замелькали шершавые стволы деревьев.
   - Еще немного, – снова донесся до Василия крик колдуна.
   Деревья расступились, и кони на полном скаку выметнулись на небольшую полянку.
   - Все! – облегченно выдохнул Маргаст. – К воротам.
   Только сейчас Василий заметил стоящие в центре поляны ворота. Просто ворота. Без забора. Как в первый раз.
   Створки со скрипом раздвинулись, и Василий, торопливо понукая Тумана проехал меж замшелых столбов.
  
   - Их нигде нет! – дрожа от страха доложил Светозару один из подручных. – Следы обрываются на поляне. Как-будто они под землю провалились…
   От воя вырвавшегося из груди боярина, кони шарахнулись в стороны, а с ближайших деревьев с шумом взлетели перепуганные птицы.
   - Проклятье, проклятье, проклятье, проклятье… - вскинув голову, заорал в безоблачное небо Светозар.
   Его люди благоразумно отодвинулись подальше от сверкающих в лучах солнца стилетов.
  
   Створки ворот за спиной Василия захлопнулись, и на богатыря опустилась непроницаемая тьма. С дрогнувшим сердцем, Василий ощутил как исчезла из-под него мускулистая спина Тумана. Неведомая сила мягко подхватила богатыря и промчав через тьму с размаху бросила на каменный пол. Проморгавшись от выступивших от неожиданности слез, Василий увидел сидящего на каменном троне Ящера.
   - Ну? – коротко спросил он.
   Василий лишь кивнул. С низким поклоном, вынырнувший откуда-то сбоку Маргаст, протянул Хозяину потрепанные сапоги.
   - Можешь пока отдыхать, – милостиво кивнул Василию Ящер.
   - Некогда мне отдыхать! – с раздражением отмахнулся Василий. – Давай поскорее следующее задание. Время уходит!
   Хитро прищурив глаза, Ящер внимательно оглядел Василия. Богатырь сделал безразличное лицо – мол наплевать что еще придумаешь, мне все это раз плюнуть! После минутного раздумывания, Ящер прищелкнул пальцами. Перед глазами богатыря колыхнулась серая пелена и в следующий момент холодный морской ветер с силой ударил в широкую грудь.
   - Придумал!
   Ага, придумал он! – подумал Василий глядя на бушующую далеко внизу водную стихию. – Небось давно уж заготовил каверзу, да все ждал подходящего случая.
   - Придумал! – вновь торжественно проговорил Ящер. – Маргаст говорил, ты выпить не дурак?
   Василий пожал плечами. Мол, а кто ж в таком деле дурак?
  - Так вот, - удовлетворенно протянул Ящер. – Предлагаю маленькое состязание. Кто кого перепьет. Победишь – забирай оружие. Проиграешь – не обессудь. По рукам?
   Василий почесал затылок.
   - А у меня что, выбор есть?
   Ящер ухмыляясь покачал головой.
   - Тогда по рукам.
   Воздух вокруг них снова задрожал, и Василий обнаружил себя сидящим за корчемным столом. В нос шибанули до боли знакомые запахи жаренного мяса, винного перегара и чада смоляных факелов. Духота корчмы, после свежего морского воздуха, тяжело навалилась на плечи. Василий поморщился ощутив, как рубаха мигом пропитавшись потом прилипла к спине. Он осмотрелся.
   Воздух в корчме плавился и дрожал, словно в лучах жаркого сарацинского солнца. Отчетливо получилось разглядеть только ехидную физиономию Ящера. Остальное терялось в этом мареве, расплываясь причудливыми извивающимися силуэтами. Василий напряг глаза пытаясь хоть что-то рассмотреть за соседним столом. Оттуда мерзко хихикнуло и противно кривляющаяся рожа лениво приняла очертания мрачного бородатого лица. Маленькие красные глазки зло сверкнули из-под нависших кустистых бровей. Василий поспешно отвел взгляд. Не до драки. Угадав его мысли, Ящер громко расхохотался.
   - Не боись, не помешают. Поглазеть пришли. Не часто я с живущими соревнуюсь.
   Василий безразлично пожал плечами. Пусть смотрят, коли больше делать нечего.
   - Вино хиосское! – прорвал вязкий воздух корчмы, торжественный голос Маргаста.
   Василий повертел головой пытаясь увидеть колдуна, но два кувшина возникшие из ниоткуда на столе, отвлекли его внимание от поисков. В жарком мареве мелькнула костистая рука Ящера и ловко ухватила кувшин за длинное, узкое горлышко. Под приглушенное бульканье, Василий решительно протянул руку к своему кувшину.
   В меру охлажденное, вино приятно обволокло горло и взорвалось в желудке огненным шаром. Поставив заметно полегчавший кувшин, Василий вытер рот тыльной стороной ладони и подмигнул уважительно посмотревшему на него Ящеру.
   - В питие, что важно? – пояснил он. – Важно – первый глоток. И чтоб не слишком много и что б не мало. Брюхо должно распробовать и попросить добавки… Во, уже просит.
   И богатырь сделал еще один внушительный глоток.
   - Что-то кувшинчики у вас маловаты… Вот, помню, у Владимира на пиру…
  
   Глаза норовили посмотреть в разные стороны словно жили своей собственной жизнью. С неимоверным усилием, Василий заставил их посмотреть на уставленный кувшинами стол. С другой стороны стола раздалось громкое сопение - Ящер с сосредоточенным видом норовил ухватить очередной кувшин за узкое горлышко. Повидимому хмель уже успел ударить в голову подземного владыки, поэтому рука с завидным постоянством ухватывала воздух.
   - Левее…ик… бери… левее! – слова Василию давались с трудом. Ящер размашисто кивнул и ухватил верткий кувшин. Радостная улыбка осветила худое лицо, но в следующий миг глиняное горлышко выскользнуло из безвольных от обилия выпитого пальцев. С насмешливым треском, кувшин грохнулся на залитый вином стол, сшиб парочку опустошенных собратьев и рассыпался на множество мокрых осколков.
   - Эк, ты его, – обескуражено почесал затылок Василий. – Теперь новый бери. Этот не в счет…
   - Как не в счет? – пьяно возмутился Ящер. Его поддержал нестройный гул голосов. – Там и оставалось на донышке.
   - Какое на донышке?! – Василий аж поперхнулся. – Да там пол-кувшина а то и больше было! Ничего не знаю – бери новый кувшин, этот не в счет!
  Разъяренный Ящер вперив в богатыря полный злости взгляд, начал приподниматься. Галдящие зрители примолкли ожидая развязки. Василий, не желая отступать, хмуро смотрел на Ящера. В тот самый момент, когда Ящер почти навис над залитым вином столом, скользкий глиняный черепок подло скользнул ему под ногу. Нелепо взмахнув руками Ящер пошатнулся и шумно плюхнулся обратно на лавку. По корчме прошелестел едва слышный шепот полный дикого ужаса.
   В наступившей следом тишине Ящер обвел красными, пьяными глазами корчму. Все на кого падал грозный взгляд, старались сделаться меньше, а то и вовсе провалится поглубже, лишь бы избежать этого взгляда. Тихо стало так, что Василий отчетливо услышал как капает со стола пролитое вино. Узкие плечи вздрогнули и, неожиданно для всех, Ящер захохотал. Василий несколько мгновений недоуменно смотрел на хохочущего подземного владыку, а потом, махнув на все рукой, присоединился к заливистому смеху.
   - Ладно, будь по-твоему, – отсмеявшись, вытер слезящиеся глаза Ящер. – Эй, там, давайте другой кувшин.
  
   Сквозь застилающую глаза пелену, Василий с большим трудом рассмотрел сидящего напротив Ящера. Судя по склонившемуся низко над столом лицу, тот пребывал точно в таком же состоянии. Откуда-то выплыло ухмыляющееся лицо Маргаста, подмигнуло и расплылось бесформенным черным пятном. Кривляющиеся в мареве рожи вдруг устроили безумную пляску, закружились, сливаясь в одну. Василий помотал головой и рожа распалось на несколько, но поменьше. Одна из этих рож перекосилась, и на Василия уставилось бледное лицо Саргона. Василий недовольно протянул к нему растопыренную пятерню намереваясь размазать слащавую ухмылку. В этот самый момент, Саргон дрогнул, свернулся в точку, и Василий удивленно увидел свою руку протянувшуюся к лицу Ящера. Тот не обращая внимания на чуть не ткнувшиеся ему в глаза пальцы шевелил губами.
   - … и говорю, мол с какого перепугу я делится с тобой буду? – до Василия наконец дошло, что Ящер, пьяно сверкая глазами, пытается что-то рассказать. – Нет, вот ты скажи, почему я должен делится? А? Не отвечаешь? И правильно не отвечаешь! Потому что не должен… Я своими руками, а он на готовенькое?
   - Ик… А ты по рогам… Есть у него рога-то? – наугад вставил богатырь. – Только и-и-эх, и пусть того… в общем… ты понял.
   Ящер кивнул. Глаза на момент закрылись, казалось он на полуслове заснул. Но голова мотнулась, с губ сорвался негромкий рык, и Ящер продолжил.
   - Да есть, есть у него рога. Сам красный такой, а рога такие, что бык позавидует… Хвост и тот есть… Копыта что у твоего козла… Ну с какой стати, я с каким-то козлом делиться буду?
  
   - Нет, вот ты сам посуди! Приходит она ко мне и требует! – раскрасневшееся лицо Ящера пылало обидой и гневом. – Не просит, а именно требует! Хорошо это? Правильно, плохо!
   Он схватил кубок подсунутый Василием, жадно выпил, утер рот и так же запальчиво продолжил.
   - Ты думаешь, мне от тебя эти выполненные задания нужны? – Ящер расхохотался. – Да эти задания – тьфу! Ты пойми, я ж не тебе отдавать не хотел, ну хоть чуть-чуть эту самую носом ткнуть! Да я б!…
   Он гулко треснул себя кулаком по узкой груди. Звук раздался такой, словно деревянной колотушкой стукнули в перевернутый чугунный котел.
   - Да я б тебе все так отдал! Ты ж… Да я ж… Дай я тебя поцелую!
   Заходясь от избытка чувств, Ящер пересел на лавку к Василию и шумно и слюняво облобызал его.
   - А хочешь, я вместе с тобой на супостата пойду? Ух, мы им и покажем!
  
  Василий потряс перевернутый кувшин. Одинокая капелька сорвалась с горлышка и упала прямиком на подставленный язык. Вино кончилось. Богатырь недовольно замычал делая руками знаки, что неплохо бы и добавить. Ящер ободрительно закивал - говорить уже не получалось. Василий, однако, его прекрасно понял и так же закивал в ответ. Услужливый Маргаст, не заставляя повторять просьбу дважды поставил новый кувшин.
  - Эт, дело… Я… Ну… - Василий помахал в воздухе рукой, едва не задевая лицо Ящера.
  Зн… ачит… И!
   Багровая струя вина хлынула в подставленное широкое горло. Кое-как обтерев мокрые губы, Василий бросил взгляд на собутыльника. Тонкая струйка слюны медленно отделилась от губ Ящера и тягуче протянулась к столу. Василий нахмурился. Не нравилось ему когда собутыльник валился под стол раньше чем он. Иначе пить скучно. В одиночку... Василий скривился. Уперевшись в мокрую столешницу, он требовательно потряс узкое плечо.
   - Ты… Ну… Это… Ик-р-р – желудок тоже пытался сказать свое веское слово. – Не спи…
   Что-то внутри протестовало против подбадривания Ящера, но что это такое, Василий вспомнить уже не мог.
   - М-м-мар-ик-гаст… Ты б… в-водичкой… Икр… Его…
  
   Было неудобно и мокро. Поморгав, Василий не сразу понял, что круглое и волосатое уткнувшееся в его плечо, это голова Ящера. Богатырь аж слезу пустил разглядев на макушке едва заметную лысинку и несколько седых волосков. Ах ты ж, болезный! И никто его не понимает, а подданые и вообще – скоты. Расчувствовавшись, Василий зашмыгал носом. Уж ему-то известно, как жить, когда никто тебя не понимает… и выпить не с кем. Он погладил Ящера, словно маленького ребенка. Тот всхлипнул и завозился, поудобнее устраиваясь на широком плече.
   - Ну-ну… В-вс-се хоршо. – Василий постарался говорить отчетливее, но слюна испортила дело, смачно капнув на щеку Ящера. Василий шумно отер губы. – Да пошли они! Да мы с тобой их!… И-эх-хх!
  Взревев, Василий попытался показать что они вдвоем сделают со всеми, но ноги не послушались и богатырь так и остался сидеть, сжимая в руках голову собутыльника. Непонимающе уставился на нее, но снова сообразив что это такое, шумно поцеловал макушку.
   - Да пошли они… - сразу успокоившись буркнул Василий. Его блуждающий взгляд остановился на стоящем на столе кувшине. – Давай лучше еще по одной…
  Неловко освободив руку, он попытался наполнить стоящие здесь же кубки, но это удавалось плохо. Вино так и норовило попасть на стол, на Ящера, на колени самого богатыря, но никак не в предназначенную для этого посуду. Сбоку вынырнула услужливая рука и наполнила кубки. Василий заинтересованно посмотрел на руку. Вроде бы Маргаста. Хотя… А, Ящер с ним… Василий пьяно хихикнул – а Ящер-то с ним! И он в новом припадке чувств, присосался к макушке.
  
  Глава 27.
  
  Голова трещала, угрожая либо лопнуть, либо еще что похуже. Додуматься до того, что же может быть похуже, Василий не смог. Так тошно ему не было с того дня, когда он на свою беду заснул в трактире Саргона. Желудок метался в животе видимо поставив себе целью увидеть яркое дневное солнце. Пока, Василию удавалась сдерживать его наскоки и сверху и снизу, но что-то в самой глубине души подсказывало – у желудка есть все шансы выиграть сегодняшнюю битву.
   Сон медленно покидал измученное обильными возлияниями тело. Потихоньку Василий начал понимать, что у желудка вряд ли хватило бы сил так кидать его из стороны в сторону. С большим трудом удалось приоткрыть один глаз.
   Сияющее лицо Маргаста нависло над ним на манер полного месяца. Улыбка растягивающая губы колдуна была такой дурацкой, что Василий невольно скривился. Маргаст что-то восторженно говорил, но рев моря в ушах был таким оглушающим, что все слова терялись так и не доходя до богатыря.
   - Во-ды... – Василий не услышал свой голос, но Маргаст, в свою очередь, услышал хорошо. Мигом появилась пузатая крынка, которую Василий ухватил дрожащей рукой.
   В крынке оказалась не вода, но рассол. Жадно хлебая пряный огуречный рассол, Василий медленно вспоминал события прошедшего вечера. Получалось с трудом. Махнув рукой Маргасту, что бы помолчал, Василий допил все до дна и шумно выдохнул. Волна перегара была такой мощной, что колдун пошатнулся и ухватился рукой за стену.
   - Ну ты даешь! – отдышавшись восхитился Маргаст. – Надо же, самого Ящера перепить!
   Услышав слово “перепить”, Василия аж передернуло. Желудок квакнув вновь устремился к горлу. Когда тошнота немного отступила, до богатыря дошел смысл сказанных слов.
   - Я… Что сделал?
   - Сделал, сделал! – от избытка чувств, Маргаст чуть не приплясывал на месте. – Ты не просто его перепил! Ты столько в него влил даже после того, как он не смог пить сам, что он до сих пор очухаться не может!
   Как ни плохо было Василию, но все же легкая улыбка тронула его губы. В Киеве не встречалось людей, что могли бы его перепить, а тут надо же – самого подземного повелителя передюжил!
   Пока Василий обдумывал столь лестную мысль, Маргаст, захлебываясь от восторга живописал происходящее накануне. Из сбивчивого рассказа богатырь понял лишь одно: он не только перепил самого Ящера, не только выполнил последнее задание, но и помог Маргасту выиграть кучу денег. Когда заключались пари на исход питейного поединка, никто не мог поверить, что Ящер проиграет.
   - И ты поверишь, - тряся вяло сопротивляющегося богатыря чуть не кричал Маргаст. – На тебя поставил один я! Это же куча денег! Ставки-то были – ого-го!
   - Воды бы… - жалобно прервал восторженные вопли Василий.
   - Да, да… - мигом подхватился Маргаст. – Да я теперь для тебя!… Самого лучшего! Хочешь вина лучшего?!
   Услышав о вине, желудок победил. Маргаст едва успел отпрыгнуть в сторону. Дурно пахнущая струя пролетев на палец от его головы мерзко впечаталась в стену.
  Взгляд посланный Маргасту был так красноречив, что тот предпочел за лучшее поспешно ретироваться за водой.
  
   Когда Маргаст в следующий раз разбудил Василия, желудок уже не бросался из стороны в сторону, да и в голове перестали стучать кузнечные молоты. Во рту правда оставался такой привкус, будто сутки грязные онучи жевал, но это были уже мелочи.
   Сладко потянувшись, Василий подмигнул улыбающемуся колдуну.
   - Вставай, вставай, лежебока, – добродушно прогудел Маргаст протягивая чисто выстиранную одежу. – Все для победителя.
   - Да ну тебя, – Василий не на шутку смутился. – Было бы чем гордится.
   - Не скромничай. Я такую кучу денег выиграл, что тебе и не снилось!
   - Ну тогда ты мне ответь, - не унимался Василий, - зачем тебе деньги? Помниться, ты хвастался что любой клад под землей видишь.
   - Так то клад! – ничуть не смутился Маргаст. – Его еще поискать надо, потом выкопать… А тут все на тарелочке поднесли. Я ж не безвылазно тут обитаюсь, бывает и в ваш мир наведаюсь. А там золото никогда не помешает.
   На это Василий только развел руками признавая победу в этом споре за колдуном.
   - Кстати, - вдруг спохватился Маргаст. – Вот дырявая башка! Совсем забыл: тебя же хозяин ждет. Велел привести незамедлительно!
   Дважды повторять не пришлось. Василий подскочил как ужаленный, наскоро натянул порты и рубаху. Подивился что и сапоги ему начистили, и не успел Маргаст глазом моргнуть, как Василий уже готовый стоял у двери.
   - Ну, пошли что ли?
   Уже выходя из дверей, Василий хлопнул себя по лбу и бросился назад в комнату. Перевязь с мечами негромко звякнув заняла свое привычное место на широких плечах. Василий повел плечами удобнее устраивая мечи за спиной.
   - Привык я к ним, – пояснил он Маргасту. – Да и, как говориться, случаи-то разные бывают.
  
   Ящер ожидал их в том самом зале куда впервые забросил Василия Маргаст. И без того далеко не светлый тронный зал, отражая состояние хозяина, выглядел еще более мрачным. Скрывавшая стены тьма, сгустилась вокруг резного каменного трона, укрывая Ящера почти непроницаемым покрывалом. Багровые языки пламени окружавшие трон едва-едва колыхались словно потерявшие силу. Сам Ящер, в прежнем облике худощавого человека средних лет, хмуро смотрел прямо перед собой. Маргаст несильно подтолкнул застывшего в нерешительности богатыря.
   - Кхм… - откашлявшись начал Василий. – Это… В общем, выполнил я твои задания. Теперь и твоя очередь!
   Немигающие глаза Ящера дрогнули и с видимым трудом сфокусировались на стоящем подле трона богатыре. На какой-то миг Василий даже пожалел его, да и как не пожалеть, если сам, пока пить не научился, в таком вот состоянии мучался. Словно подтверждая его мысли, Ящер оглушительно икнул и струя пламени полыхнула меж тонких губ.
   - Чего очередь? – недовольно буркнул Ящер.
   Василий даже растерялся от такой наглости.
   - Ну как?… Договаривались ведь…
   - О чем?
   - Как о чем? Ты сказал, что если я три твоих наказа исполню, ты мне оружие чудесное…
  - Не помню, – безразлично пожал плечами Ящер. – Никаких уговоров небыло.
   - Да как же это так? – совсем растерялся богатырь. – Ты что от слов своих отказываешься?
   - Что слова? Ты мне грамотку покажь, где написано что мы договорились. Да что б подпись там моя была.
   В поисках поддержки Василий обернулся к Маргасту, но тот только виновато развел руками. Мол, прости брат, но тут я тебе не помощник.
   Обида жгуче полоснула по глазам богатыря. Такого он даже представить не мог. Едва сдерживая слезы, Василий машинально ухватил рукоять меча. Глаза Ящер опасно сузились, тонкие, плотно сжатые губы тронула хищная улыбка. Сзади предостерегающе кашлянул Маргаст.
   Пальцы богатыря медленно разжались, рука бессильно упала вдоль тела. Ящер, насмехаясь над ним, презрительно скривился.
  - Так-так-так… - мелодичный женский голос прокатился подхваченный эхом по тронному залу. – Вот значит как?
   Голос раздался так внезапно, что все присутствующие невольно вздрогнули. Только если Василий с Маргастом вздрогнули от неожиданности, то Ящер, судя по всему, вздрогнул оттого, что узнал кому принадлежит этот голос.
   Пока Василий мучался вспоминая где он уже его слышал, обладательница голоса вышла из темноты к трону, в круг тусклого света. Богатырь с трудом удержался от удивленного восклицания.
   Строго сощурив глаза на съежившегося Ящера, перед Василием стояла та самая женщина, что когда-то указала дорогу в подземный мир. Та, которая велела называть ее Хозяйкой. Мокошь.
   - Так-то ты слово держишь? – голос Мокоши звенел от негодования. – Не много ли взять на себя решил в этот раз?
   На съежившегося Ящера было жалко смотреть. Он словно стал меньше ростом, а может и правда уменьшил свой облик, благо Василий уже видал как здорово это у него получается. Бегающие глазки старались избежать грозного лица Мокоши, но видно удавалось это с трудом.
   - А чо такое? Пошутить уж нельзя? – заюлил повелитель подземного мира. Если не поверил Василий сразу Ящеру, что Мокошь ему приказывала, то теперь сам смог увидеть какой властью обладает богиня. – Просто шуткую я с ним. Голова болит, похмелье, то да се… Я ж обещал оружие отдать, значит отдам.
   Напустив на себя озабоченный вид, Ящер звонко хлопнул в ладони. Заметив, что лицо Мокоши не смягчилось, он решил пояснить:
   - Я уж и сам уже собирался слуг кликнуть, что б оружие принесли. Ты не думай, я его и не хотел забижать. Мне он самому страсть как приглянулся!
   С трудом сдерживая радость, Василий услышал как сзади сдавленно прыснул Маргаст. Когда Ящер грозно посмотрел в ту сторону, лицо колдуна выражало всю скорбь народа рахдонитов.
  Не обращая больше внимание на Ящера, Мокошь повернулась к богатырю.
   - Ну что ж, Василий Игнатьевич, - негромко молвила богиня. – Добился ты своего. Неужели и дальше не отступишь?
   - Не отступлю! – богатырь гордо вскинул подбородок. – Не за себя, не за злато, за народ русский.
   - Да будет так, Василий Игнатьевич.
   Ящер, делая вид что ему вовсе не интересен их разговор, внимательно разглядывал заусеницу на указательном пальце.
  Мокошь вопросительно кашлянула. Спохватившись, Ящер взмахнул руками, и тронный зал преобразился. Богиня, поблагодарив Ящера мимолетным кивком, присела на краешек роскошного резного кресла, устланного для мягкости дорогими покрывалами.
  Наконец, Василий смог увидеть далекие стены зала. Залитые ярким светом, они нестерпимо блестели позолотой и вкраплениями играющих светом, драгоценных камней. На одной из стен ровным рядком, висели головы причудливых животных, о многих из которых Василию не приходилось даже слышать. Другая стена, сплошь увешанная оружием надолго привлекла внимание богатыря. Такого количества мечей, секир, копий, дротиков, булав, луков и всего другого Василию не приходилось видеть даже на поле боя. Самым интересным было то, что на всей стене не нашлось бы двух похожих вещей. Единственное что немного зацепило взгляд, так это простая ничем не украшенная секира висящая в самом центре стены. Стоящий рядом Маргаст перехватил его удивленный взгляд.
   - Не удивляйся, это наверное самое ценное из того, что здесь есть.
   - Волшебная? – заворожено рассматривая простенькую, плохо выкованную секиру спросил Василий.
   - Да нет, самая обыкновенная. – и видя проступившее на лице богатыря разочарование, колдун пояснил. – Сказ про вышедших из леса слышал?
   Василий кивнул – кто ж этого сказа не знает, только ленивый разве что… а то и вовсе тот кто так в лесу и остался.
   - Так вот, – продолжил Маргаст. – Эта та самая секира, которую первой выковал старший из них.
   Богатырь с уважением посмотрел на легендарное оружие. Если колдун не врет, то эта секира и вправду поценней всяких кладенцов будет.
   Высокие, окованные золотом двери в дальнем конце зала распахнулись одновременно с мелодичным ударом гонга. Вереница слуг, не переставая кланяться, внесла три бархатных подушки. Всмотревшись, Василий с всхлипом втянул в себя воздух, ощущая себя так, будто получил удар в подвздох.
   - Вот оно. Как и договаривались, – довольно потер ладони Ящер. – И не надо было на меня давить.
   Слуги с почтением, опустили подушки на мигом опустевший стол. Василий не верил своим глазам. Оружие лежавшее на этих подушках, словно изящные драгоценности, источало мягкий, голубоватый свет.
   Ящер, подойдя к столу, небрежно ухватил тончайшей работы меч.
   - Ты смотри, какая работа! – похвастал он восхищенному до глубины души Василию. – Ты посмотри, какой баланс, какая заточка…
   Он несколько раз взмахнул мечом. Воздух разрубленный острейшим лезвием загудел.
  - Да даже если б он из дерева был, все равно любого, даже в броне до самой ср… - Мокошь откашлявшись прервала разошедшегося Ящера. Ничуть не смутившись он мигом исправился. – Ср… сразу в общем до самых пяток разрубил бы. А тут даже не харлуг. Из самой ненависти русского народа умельцы ковали! Этот меч, зараз сотню уложит… Правда, если в умелых руках… Держи.
   Аккуратно перехватив меч, он подал его рукоятью вперед зачарованному Василию. Богатырь протянул дрожащую от возбуждения руку, плотно обхватил рукоять, молясь лишь об одном – не уронить от волнения. Рукоять скользнула в ладонь, и в следующий миг Василий с удивлением обнаружил что более удобного оружия не встречал – словно под него ковали. Даже вес и баланс были точь-в-точь как привык. Ящер усмехнулся и раскрыл эту тайну.
   - Куда всяким там кладенцам до этого меча! Он сам под хозяина подстраивается, что б удобней было. Да ладно меч, ты на лук посмотри!
   Не выпуская из рук чудесного меча, Василий обратил свой взор на не менее чудесный лук.
   Изящно изогнутое древко, сплошь было покрыто непонятными символами и рисунками. Голубоватые искорки змейками разбегались от сжимающей лук ладони Ящера. Василий в который уже раз затаил дыхание. Да за такое оружие пол-жизни отдать мало!
   Ящер любовно щелкнул крепким ногтем по туго натянутой тетиве. Тетива мгновенно отозвалась глубоким басовитым гудением.
   - И главное отметь, снимать тетиву не нужно. Все равно не ослабнет. А вот коли снимешь, назад уже не натянешь. Даже у меня на это, пожалуй, силенки не хватит. Из несгибаемости русского народа как никак…– Ящер задумчиво посмотрел на лук в своих руках. – И как только умудрились тетиву натянуть? Ладно, потом поинтересуюсь. Держи.
   На лицо Василия было жалко смотреть. Не в силах расстаться с мечом, он свободной рукой ухватил лук, и теперь стоял не зная что делать – ни мечом не махнуть, ни лук натянуть. Ящер расхохотался.
   - Дай Маргасту подержать. Не боись, не отнимет.
   Василий протянул колдуну меч. Маргаст осторожно принял от Василия голубоватый клинок. По прерывистому дыханию, Василий понял что тот возбужден не меньше его самого. Впрочем, на такое оружие и нельзя было равнодушно смотреть. Даже Мокошь, делавшая вид что ей безразличны мужские игрушки, нет-нет, да и бросала любопытные взгляды на волшебные вещи.
   - Натянуть-то хоть сможешь? – насмешливо подначил рассматривающего оружие богатыря Ящер.
   Не отвечая, Василий вскинул лук и молниеносным движением оттянул тетиву до самого уха. Вопреки его ожиданиям, древко согнулось легко и совершенно бесшумно.
   Ящер расхохотался еще громче.
   - Я ж говорю, что это оружие подстраивается под хозяина.
  Мокошь нахмурившись снова одернула Ящера. Недовольно поморщившись, он продолжил.
   - Ну, и наконец стрелы. Как обещал – три штуки. Никогда не промахиваются, но есть у них одна особенность. Поразить ими можно только знатных военачальников противника…
   Богатырь горящими глазами посмотрел на стрелы. И впрямь, такими только военачальников бить. Древко тонкое-тонкое, словно игла для штопки, оперение так и переливается в лучах света, у какой только чудной птицы перья такие? Не удержавшись, Василий протянул руку и вместо привычной упругой мягкости пера, ощутил холод неведомого металла.
   Да и наконечники у стрел были не такие к каким привык. Прозрачные как горный хрусталь, ограненные как драгоценный камень, но в тоже время ни один лучик не блестнет на гранях.
   - Слезы матерей. – тихонько сказала молчавшая до этого Мокошь. – Матерей, что не дождались своих сынов с застав…
   - Хватит соплей. Стрелы как стрелы! – нетерпеливо перебил Ящер – Теперь об условиях…
   - О каких еще условиях?! – нахмурилась Мокошь
   - Не кипятись, не кипятись, – поспешно заговорил Ящер. – У каждого чудесного оружия есть свои ограничения… Навроде как - что стрелами можно только военачальников.
   - Ну, говори.
   - Значит так. Про стрелы мы уже сказали, теперь лук. Простые стрелы с ним все равно бесполезны – не выдюжат, значит выстрелить ты сможешь всего три раза. После этого лук вернется ко мне. А вот с мечом немного сложнее…
   - И что ты предлагаешь?
   - Пусть будет так: в тот момент когда все закончится, меч вернется назад.
   - Кончится что? – подозрительно уточнила Богиня.
   - Ну или он хазар, или хазары его. Думаю так будет справедливо.
  Мокошь недолго подумав согласилась.
   Василию оставалось только вздохнуть в мыслях. Жаль будет расставаться с таким мечом, да против воли богов не попрешь. Да и неизвестно как еще все обернется, может и впрямь не получится хазар остановить, виданое ли дело – в одиночку супротив целого воинства идти. Такое по силам только сильнейшим богатырям.
   - Ну вот и все. Думаю, дальше вы и без меня справитесь? – Мокошь улыбнулась Василию и нахмурилась Ящеру.
   - Да будет тебе, – Ящер поморщился. – Не трону я его. Не трону.
  Мокошь лишь кивнула и исчезла так же внезапно как и появилась.
   - Везет тебе, парень, – Василию почудилось что в голосе Ящера промелькнула зависть. – Сама Мокошь внимание на тебя обратила…
   Богатырь лишь пожал плечами.
   - Спасибо за приют, за ласку, только пора мне, – очень уж нехотелось Василию оставаться лишние минуты во владениях Ящера. – Коли решено все, могу я уйти?
   - Можешь, почему нет? – Ящер равнодушно пожал плечами. – Маргаст, проводи.
  Уже когда Василий следуя за колдуном подошел к массивной золотой двери, Ящер окликнул его.
  - Ты это… В общем, как убьют, так ты не сомневайся, местечко я тебе хорошее подберу. Работенку непыльную дам. Мне такие как ты нужны…
  
  Глава 28.
  
   Прежде чем уйти из подземного мира, Василий вернулся в жилище Маргаста за вещами. Вещей было немного – всего-то узелок, в который Маргаст по-быстрому напихал снеди, да кольчуга, которую Василий натянул на себя. По русскому обычаю присели на дорожку, помолчали.
  - Ну что, пора прощаться, – неловко нарушил тишину Маргаст. – Повеселился я с тобой на славу. Маловато только.
   - Все кончается, – развел руками Василий и тут его осенило. – А пошли со мной, хазар бить? Вот уж повеселишься, так повеселишься.
   Не могу, – настала очередь Маргаста разводить руками. – Ты смотри, ежели что и правда сюда возвращайся…
   Василий только крякнул от такого приглашения.
   - Уж лучше ты к нам.
   Возникла неловкая пауза.
   - Тебе где выйти лучше?
   Василий пожал плечами. Кольца кольчуги печально звякнули.
   - Поближе к степи где-нибудь. Сможешь?
   Маргаст задумался.
   - Есть один выход неподалеку от Полянской заставы. Слыхал о такой?
   - Подойдет, – кивнул богатырь. – Пошли?
   Маргаст кивнул и в следующий миг Василий оказался перед старыми обшарпанными воротами. Звякнул засов, противно скрипнули плохо смазанные петли и в лицо богатыря пахнуло непередаваемым ароматом лесных трав.
   Василий поспешно ступил на упругий зеленый ковер, торопясь покинуть влажный полусумрак подземелья.
   - Что ж, прощай, – он повернулся к Маргасту. – Может еще свидимся.
   Громкое ржание раздавшееся откуда-то сбоку заглушило ответ колдуна. Не веря своим глазам, богатырь развернулся и посмотрел на тонконого, черного как смоль жеребца.
   - Я тут подумал, - рассмеялся Маргаст, - Что конь тебе точно не помешает. Как справишься с делами, просто сними с него уздечку. Он сам дорогу домой найдет.
   Не находя слов, Василий просто крепко сжал колдуна в объятиях.
   - Ну, ну, медведь! – сдавлено прохрипел Маргаст не ожидавший от богатыря такого проявления чувств. – Пусти, кости переломаешь!
   - Спасибо, друг! – проникновенно поблагодарил Василий смутившегося Маргаста. – Я этого никогда не забуду.
   Стоя в воротах, за пределами человеческого мира, колдун с непонятной тоской наблюдал как Василий проверил подпругу, надежно закрепил меч и лук у седла и, наконец, неуловимым движением вспрыгнул в седло.
   - Туман, присмотри за ним, – громко, что бы Василий непременно услышал, крикнул колдун.
   Конь словно поняв его слова тряхнул густой черной гривой и что-то утвердительно проржал на своем конском языке.
   - Прощай, Маргаст, прощай друг, надеюсь свидимся! – и не дожидаясь ответа, Василий несильно толкнул пятками широкие конские бока.
   - Прощай, богатырь, – тихонько прошептал ему в след Маргаст. – Свидимся. Конечно же свидимся.
   И он плотно затворил потрепанные годами и ветрами ворота, что возвышались прямо посреди небольшой полянки. Без всякого забора, просто ворота.
  
   Феодосий тяжело опустился в приготовленное для него кресло. Сырость подземелья, так облюбованного архимандритом Василием для собраний Совета, липко оседала на коже. Старый маг брезгливо утер лицо полой темно-синего балахона. Неприятная влага моментом впиталась в тонкую ткань оставив безобразное темное пятно.
   - Старейший, уважаемые собратья, - архимандрит едва заметно склонил голову в сторону названных. – Позвольте, не отвлекаясь на церемонии, сообщить вам, что время ожидания подошло к концу. Все задействованные нами силы приведены в готовность. Старейший, все ждут вашего слова.
   Феодосий, благодушно кивнув, обвел лица собравшихся лучащимся взглядом. Вот оно. Недели ожиданий остались далеко позади. Настал тот миг, ради которого было затрачено столько усилий, золота… Старый маг почувствовал как мимолетная тяжесть опустилась на его высохшие с годами плечи. Ощущение продолжались лишь доли мгновений, но Феодосий успел почувствовать насколько он стар, насколько долгие столетия жизни не пощадили его, одного из могущественнейших магов цивилизованного мира. Вместе с тяжестью появилось чувство чего-то упущенного, важного, но понять Феодосий не успел. Близкий триумф встряхнул его от корней волос до пяток притупляя легкую неуверенность.
   - Да будет так. Отправляйте послания через своих людей: начинать по заранее условленному плану. Нельзя что бы это выглядело организованной атакой, нельзя. Вы все хорошо потрудились приближая этот сладкий миг. Да будет так.
   Феодосий низко склонил голову, пряча глаза от пытливых взглядов членов Совета. Незачем им видеть тень неуверенности на его лице.
   Не желая беспокоить Старейшего, маги беззвучными тенями скользнули к выходу из этого ужасного места. Вскоре не осталось никого кроме Василия и Феодосия.
   Архимандрит внимательно разглядывал сидящего старика. Остальные были слишком возбуждены предстоящим, чтобы разглядеть неуверенность старика. Василий хорошо успел разобраться в душе этого человека, и то, что удалось заметить сейчас, отнюдь не обрадовало его. Решив выяснить все до конца, он терпеливо ждал когда старик обратит на него внимание.
   Прошло несколько долгих минут, прежде чем Феодосий поднял голову. Грустно улыбнувшись дожидающемуся магу, он покачал головой.
   - Неужели так заметно что я стар?
   Василий посчитав этот вопрос риторическим все же неопределенно пожал плечами.
   - Я никогда не задумывался над этим… только сейчас... – не обращая внимания на этот жест продолжил Феодосий. – Какие вести от Антония?
   Переход был так резок, что архимандрит немного растерялся.
   - Никаких… Последнее что он сообщил, это то, что войскам Бекмера удалось без всяких проблем подойти к рубежам Руси.
   - Хорошо, хорошо, – задумчиво повторил Старейший. – Есть какие-нибудь вести о том воине… Который уже вмешивался в наши дела?
  - Нет, он исчез из нашего поля зрения. Похоже он больше не помеха… Я не хотел
  тревожить вас, Старейший по пустякам, но у нас есть еще одна проблемка…
   Феодосий с трудом сдержал рвущийся из груди вздох. Неужели эти бестолочи никогда не научатся сообщать о “проблемках” своевременно?
   - Это касается вызванного нами демона…
   - Рассказывай все! – приказал Феодосий.
  Неужели чувства на этот раз окажутся точнее холодного расчета? Проклятая Гиперборея!
  
   Пир был в самом разгаре. Владимир благосклонно внимал здравницам, ухмылялся острым словам в свой адрес, отшучивался вызывая грохочущий хохот вырывающийся из десятков глоток.
   Даже самый внимательный взгляд не заметил бы тени озабоченности на словно отлитом из бронзы лице князя. А озаботится было чем. Гонцы непереставая приносили тревожные известия с дальних рубежей Руси.
   Нейтральные до недавнего времени пруссы, хорваты, мадьяры, стягивали немалые силы к самым границам Руси. Булгары не отставая от них начали совершать небольшие, пока, набеги на ближние к ним земли. Касоги, вступив в союз с торками, тучей саранчи были готовы бросится на маленькую Русь.
  Чем больше думал об этом князь, тем тяжелее становилось у него на душе. Если эта несметная сила ударит разом, молодой державе не устоять.
  Князь упорно отказывался слушать Белояна видевшего за всем этим руку Византии. Но угроза Руси существовала реальная.
  - Князь, пусть скажет князь! – Владимир очнулся от горьких мыслей. Богатыри старшей дружины, подняв наполненные дорогим заморским вином кубки, просительно взирали ожидая речи своего князя.
  Рука Владимира привычно ухватила наполненный предусмотрительными слугами кубок. Медленно, словно держа на своих плечах всю тяжесть земную, Владимир встал.
  - Други! – торжественно прозвучал в наступившей гробовой тишине зычный голос князя. – Други…
  Закончить ему не удалось. Двери Золотой Палаты с ужасающим треском распахнулись. Петли жалобно взвизгнули. Все присутствующие в палате обернулись.
  С неразборчивым рыком, не разбирая дороги в палату влетел Верховный Волхв. Шерсть на медвежей голове слиплась и теперь торчала во все стороны как иголки перепуганного ежа.
  Выхватив у оказавшегося рядом Рахты кубок, Волхв жадно выпил вино. Отброшенный сильной рукой, кубок негромко звякнул о стену.
  - Началось, князь, – смог наконец проговорить Белоян. – Началось.
  По Золотой палате невесомо прошелестел встревоженный шепот. Многие богатыри недолюбливали волхва, но уважали все. Самый младший безусый отрок, что еще готовился стать дружинником, знал – что б Белояна растревожить одного осиного гнезда мало. Стало быть и впрямь что-то неладное приключилось.
  - Говори, – сдвинув брови, хмуро молвил Владимир. Хоть и догадался какую весть принес волхв, но теплилась в глубине души надежда, что произошло иное. Но следующие слова Белояна убили эту надежду.
  - Прусы и мадьяры напали по заре на заставы. Порубили всех. Назад не отошли, двигаются в глубь Руси. Коли не остановить сейчас – много горя будет.
  Загрохотали переворачиваемые дубовые скамьи. Старшие богатыри, как один вскочили устремляясь к выходу. Звучный рев Белояна остановил самых прытких.
  - На все кордоны надобно. Тяжкие времена наступили. Пусть там пока тихо, но не надолго это. Может присутствие сильномогучих богатырей сдержит пыл ворогов.
  Владимир обречено кивнул.
  - Ты прав. Всем седлать коней. Я тем временем решу кого на какие кордоны послать, да сколько людей в помощь.
  Огромная, заполненная людьми палата опустела за один миг. Владимир отвел глаза от сердитого взгляда Белояна.
  - Твоя правда, волхв, - тяжело давалось князю признание собственного промаха. – Надо исправлять положение. Как думаешь, время еще есть?
  - Есть, – чуть смягчившись кивнул волхв. – Но мало. Решай с богатырями сам, а мне посоветоваться пока кое с кем надо.
  С тяжелым вздохом, Владимир посмотрел на удаляющуюся широкую спину волхва.
  Некоторое время спустя, киевляне в изумлении наблюдали как с княжьего двора во весь опор выметнулась, может быть даже впервые в полном составе, старшая дружина – лучшие богатыри земли Русской. Выезжая из Киева каждый поворачивал в указанную князем сторону. За ними, боясь отстать, безжалостно настегивала коней средняя дружина.
  Впервые с тех пор, как Владимир стал князем, княжий пир прервался. И впервые за все это время в Киеве не осталось ни одного богатыря.
  
   Оставив коня в чаще, Василий ужом скользнул к кромке леса. Маловероятно, что степняки сунутся в лес, но береженого, как известно, боги берегут, а не береженого в полон уведут. Вот уже остались позади вековые деревья, а буйно зеленеющий молодняк постепенно переходил в густые кусты.
   Скрывшись в непролазных кустах, Василий изумленно смотрел на раскинувшееся на привал войско степняков. На сколько хватало глаз, в одну и другую сторону, стояли шатры. Тянуло смрадным дымом от готовящейся на многочисленных кострах еды. Все-таки успел раньше чем дошли до застав. Василий мысленно погладил себя по голове. Молодец, теперь бы только на заставы сообщить. А там, даже если не поверят, все пошлют дозор – проверить. На заставах - по своему опыту знал – люди подозрительные, ученые внезапными набегами степняков.
   А не получится, Василий любовно погладил лук и меч, семи смертям не бывать, а в подземном мире знакомства кой-какие теперь есть. Это на тот случай коли в Вирий не примут. Все меньше погани до людей мирных доберется!
   В ожидании ночной темноты, Василий, вернувшись к коню, пошарил в седельных сумках. Как ни старался Маргаст положить побольше снеди, а только вся вышла. Пока искал дорогу в лесу уж третий день минул. Вот пригодилась бы сейчас скатерка Маргаста. Всего и богатства - сухой хлеб с засохшим сыром, да пара луковок небольших. И ни вина тебе, ни пива, ни браги. Горло промочить нечем… С тоской неземной, бросил Василий взгляд на журчавший неподалеку ручеек. Вот бы, вода превратилась в вино. Доводилось слышать, еще от бати, что бог царьградский такое умел выделывать. Эх, научили б такому, глядишь и тоже перешел бы в их веру… Он со вздохом откусил от засохшей краюхи. Нет, брешешь, брат, укорил сам себя, не бросишь ты веру дедов и прадедов. Не для русского человека быть рабом, пусть даже рабом бога.
   Медленно, как-то нехотя, солнышко докатилось до виднокрая. Окинуло последними ласковыми лучами небо и уступило место молодому серебреному месяцу. Причудливые ночные тени, неузнаваемо исказили лес. Вдалеке зловеще заухал филин. Прикрываясь тенью деревьев прошмыгнула ловкая мавка. Василий недовольно поморщился – только ее не хватало. Не дай боги, приведет за собой чугайстыря. Сам по себе чугайстырь богатырю не страшен, но завозятся, шум поднимут. Степняки мигом сбегутся проверить. Не время пока с ними встречаться. Нашарив небольшой камушек, Василий запустил им в непрошеную гостью. Обиженно вскрикнув, мавка пустилась наутек.
   - Ты чаво, балуешь? – неожиданно проскрипело под ухом. – Почто девку забидел?
   Вздрогнув так, что жалобно звякнула кольчуга, Василий внимательно огляделся. Ближайший куст шевельнулся и от него отделилась бесформенная тень. Всмотревшись, Василий различил покрытое бурыми чешуйками тело, тонкие, напоминающие ветки руки – леший!
   - Прости, дедушка, – негромко молвил богатырь. – Она окаянная шумнуть могла, внимание ворога привлечь. А мне, сам понимаешь, такие подарки ни к чему.
   Леший задумчиво почесал затылок. Раздался тихий скрип, словно потерли друг о друга шершавые палки.
   - А мне что за дело до людских разборок? Ты в лесу не балуй!
   - Что за дело говоришь? – у Василия мелькнула шальная мысль. – Да ведь это степняки, дедушка! Они лес дюже не любят – боятся. Коли пройдут на Русь, без жалости вырубать, да выжигать начнут. Нешто допустишь?
   Сморщенное коричневое личико, перекосилось от горя. Со скрипом дохромав до человека, леший присел рядом.
   - Да знаю я! – в сердцах махнул он рукой-веткой. – Да не властен я над ними. Это я одного заморочить могу так что до смерти по лесу плутать будет. Даже сотню могу… если поднапрягусь. А их больше чем шишек в моем лесу.
   - Да, незадача, – робкая надежда что удастся получить помощь от нечисти погасла. – А может полевого попросить. Ну, что б суслики нор нарыли?
   - Какие норы? Посмотри сколько их. Да и не станет полевой этого делать – он лошадей любит, не позволит калечить.
   - А если на заставы сообщить? А? Здесь же недалеко Полянская должна быть.
   Леший только рукой махнул.
   - Должна, да только нетуть. Раз поутру вскочили на коней и как угорелые все и отбыли. Никого не осталось.
   - Жаль, – огорчился богатырь. – Что ж, придется самому…
   - Постой! – обиделся лесной хозяин. – Ты что, считаешь что не помогу ничем? Я ведь тоже на этих землях живу. Вот что, парень, в этом лесу, тебя любой куст, любое дерево так укроет, что ни одна живая душа не заметит. А коли будет тебя кто преследовать, только свистни – так заведу, что здесь и останутся.
   Леший хихикнул неведомой мысли.
   - Я тут как раз водяннику работников задолжал, – доверительно поделился он с человеком, - вот и расплачусь!
   - Спасибо тебе, дедушка! – растроганно поблагодарил Василий лешего. Сбоку, чуть ли не в самое ухо захохотал филин. Богатырь поискал взглядом неспокойную птицу. Не найдя, вновь бросил взгляд на собеседника, но того и след простыл. Словно и не было вовсе.
  - Чур меня! – на всякий случай, едва слышно прошептал богатырь и сплюнул через плечо.
  
  Глава 29.
  
   Бекмер задумчиво смотрел на чернеющую впереди стену леса. Как любого степняка привыкшего к необъятным просторам, его пугали непонятные шорохи и звуки ночной чащи. Что может скрываться за этими деревьями? Какие неведомые существа? Каган перевел взгляд на костры, возле которых сгрудились воины. Притихли, не кичатся как бывало удалью, а посматривают с опаской в сторону леса. Бекмер вернулся в шатер. Тяжело опустившись на мягкие подушки, задумался. Неслышной тенью, возник подле повелителя верный раб. Затая дыхание, не смея нарушить ход мыслей кагана, замер в ожидании распоряжений.
   - Эй, - встрепенулся Бекмер. – Позови сына моего и зятя. Да, и византийца не забудь.
   Раб сломя голову кинулся выполнять приказание. Не прошло и четверти часа, как в шатер, даже не вошел – вбежал, Бахмет. Следом за ним более степенно проследовал Бекмер-младший. Самым последним пришел Антоний. Слегка припухшие глаза византийца еще не успели отойти от крепкого сна, он с трудом сдерживал зевоту, но ни малейшего следа раздражения или недовольства не было на его лице. Рассевшись на мягких подушках, все вопросительно посмотрели на кагана.
   Слегка наклонившись вперед, каган нахмурил тонкие брови.
   - Мы подошли к границам Руси. Степь осталась позади, впереди леса… Необходимо завтра же выслать разведчиков – проведать дороги и тропы. Идти через лес напролом – самоубийство. Кони переломают ноги пробираясь через овраги…
   Сын с зятем согласно закивали, Бекмер высказывал давно одолевающие их думы. Каган пристально посмотрел на византийца. Лицо Антония ничего не выражало.
   - А что скажешь ты, посланец базилевсов? Впереди русская застава.
   - Не волнуйся, каган, – едва заметная улыбка тронула тонкие губы мага. – Мой посланец уже вернулся с сообщением. Застава пуста. И останется такой по крайней мере две дюжины дней.
   - Две дюжины? – каган задумчиво подвигал челюстью. – Этого времени хватит разведать все дороги и углубится в пределы Руси. Я верю тебе, византиец. Сын, сейчас же отбери несколько десятков лучших воинов. Как только солнце осветит землю они должны отправиться в путь.
   Коротко кивнув, молодой баатур бросился выполнять приказание отца и кагана. Бахмет вопросительно посмотрел на повелителя. Получив одобрение, он поспешил вслед за Младшим. В шатре остались только Бекмер и византийский посол. Да у входа сторожил покой кагана верный раб. Откинувшись на мягкие подушки доставленные из самой Персии, Бекмер выжидательно смотрел на византийца. Уловив настроение кагана, Антоний едва заметно вздохнул.
   - Тебя беспокоит лес, Великий каган?
   - Не только меня. Мои бесстрашные воины загрустили. В лесах всегда подстерегает смерть. Мы, дети бескрайней степи, задыхаемся в лесах. Нам не хватает света, безудержной скачки…
   Антоний ободряюще улыбнулся. Каган как маленький ребенок делился своими страхами со всезнающим взрослым.
   - Все будет хорошо, каган. Но для поднятия духа воинов… вели шаманам призвать духов отцов и дедов. Пусть с утра до вечера бьют в бубны и обещают богатую добычу.
   - Да будет так, – после недолгого раздумья принял решение Бекмер. – Эй, раб, призови ко мне всех идущих с войском шаманов. И извести всех военачальников – на рассвете я жду их в своем шатре на совет.
   Низко склонившись перед повелителем, раб пятясь покинул шатер. Антоний широко зевнул.
   - Я могу идти досыпать, Великий каган? - вкрадчиво спросил он.
   Бекмер, поглощенный одному ему ведомыми мыслями, рассеянно кивнул.
  
   Долго сидел Бекмер после ухода царьградца. Не давала кагану покоя мысль, что где-то он допустил ошибку. Только вот где? Войско у него подобралось на славу – сплошь ветераны закаленные многими битвами. Сорок тысяч воинов удалось привлечь к походу. Да еще двадцать тысяч привел зять – Бахмет. И столько же прислали в помощь базилевсы – сплошь отчаянные наемники под предводительством аколуфа Юрия. Против такого воинства не устоит русский князь. Так в чем же ошибка? Впервые удалось такому многочисленному войску подойти незамеченным к самым рубежам Руси. Не обманул царьградец. Обычно шнырявшие по степи дозоры словно в воду канули. Ни один шпион не ушел живым. Что же так беспокоит? Так и не найдя ответа на этот вопрос, Бекмер тяжело вздохнул.
  
   Десятник Фархат нерешительно остановился на самом краю жуткого леса. Конь недоверчиво покосился на наездника, неужели, погонит в эту жуткую, сумрачную чащу? Фархат ободряюще похлопал вороного по мускулистой шее. Этим он словно оправдывался перед верным конем – сам не хочу туда, да приказ есть приказ.
   Бросив тоскливый взгляд на яркое утреннее солнце, десятник слегка тронул поводья. Конь тяжело вздохнул и осторожно ступил в прохладный сумрак леса. Зашуршали раздвигаемые широкими конскими боками ветки – десятка Фархата не то что в лес, на край света готова за своим десятником – и мир изменился. Неизвестные, а потому страшные, запахи лезли в ноздри людей и животных привычных к сухому воздуху бескрайней степи. Гомон птиц, шепот листьев, треск высохших сучков под копытами, заставляли вздрагивать неустрашимых степных воинов. Напрасно они задирали головы всматриваясь вверх. Ни один лучик солнца не проникал сквозь толстый слой листьев.
   Когда первый страх наконец прошел, Фархат с удивлением обнаружил, что и в этом мрачном сумраке есть своя непередаваемая красота. Показавшийся на первый взгляд серым, сумрак обернулся изумрудным и удивительно свежим. Да и солнце, нет-нет, да и проглядывало сквозь плотные завеси листьев. Обрадованный своему открытию, десятник подумал что не такое уж и тяжелое задание кагана – отыскать тропы.
  
  Укрываясь за толстенными стволами древних деревьев, Василий незамеченным следовал за хазарскими разведчиками. Непривычные к лесу кони, продирались сквозь переплетения ветвей с таким треском, что распугали дичь на многие версты вокруг. Да и сами наездники хороши. То тряслись в страхе, а теперь пялятся по сторонам восторженно, ничего вокруг не замечают. Несколько раз, Василий запоздало юркая за спасительное дерево, весь сжимался в ожидании гортанного окрика. Но зачарованные лесом степняки так ничего и не заметили.
  Полдня Василий проползал на брюхе за хазарскими воинами. Только когда перевалило заполдень, один из десятки отделился от остальных. Богатырь тенью скользнул ближе. Хазарин ловко спрыгнул с коня и склонившись к земле начал жадно шарить руками. Всмотревшись, Василий разглядел рубиновые ягодки земляники.
  Увлеченный поеданием ягод, хазарин не заметил как за спиной выросла грозная тень. Конь недовольно покосив глазом на пришельца возмущенно фыркнул, но в этот момент тяжелый богатырский кулак с глухим стуком опустился на ничем не закрытую голову хазарина. Не издав ни звука, лакомка тяжело рухнул лицом вперед, давя телом сочные, спелые ягоды. Хлынувшая из ушей кровь смешивалась с их соком и быстро впитывалась в землю.
   Василий извиняясь посмотрел в печальные глаза жеребца, развел руками. Не взыщи мол, но жизнь есть жизнь. Охотник часто превращается в жертву.
   - Дедушка, - негромко произнес богатырь. – Принимай коника. Мне он без надобности, а ты к делу пристроишь. Да и супостата этого припрячь пожалуйста.
   Не успел он договорить последних слов, как над головой зашуршали листья деревьев. Словно ветерок подул. Из земли вынырнул толстый корень стоящего рядом дуба. Змеей обернулся вокруг тела хазарина, земля на миг расступилась, и корень затащил труп в образовавшуюся яму. Стебли земляники выпрямились, словно не смятые всего пару минут назад.
   Вот бы всех так. Промелькнула шальная мысль. Да только на такое воинство никаких корней не хватит. Но вот попугать – в самый раз. Улыбнувшись своим мыслям, Василий поспешил за углубившимися в лес хазарами.
  
   Фархат нервничал. Показавшееся легким задание, оборачивалось ночным кошмаром. Сперва бесследно исчез Чумак, потом отъехал в сторонку Игермед и тоже как сквозь землю провалился. Искали долго, но следы оборвались словно он птицей взмыл в небо и улетел.
  Десятник успокаивал себя тем, что они хорошие следопыты в степи, а в лесу просто не могут читать следы. Но в глубине души прекрасно знал что это не так. Следы, они и в Багдаде следы. Его неустрашимые воины уже не скрывая своего страха ругали демонов этого леса и шептали молитвы. Да и сам Фархат уже несколько раз ловил себя на том, что рука сама тянется к амулету выменянному у шамана на красивую полонянку несколько лет назад. Пока этот амулет не подводил.
   Раздавшийся невдалеке легкий шум, заставил степняков насторожится. Зашуршали извлекаемые из ножен сабли. Фархат кивнул Кучлуку. Самый молодой воин в его десятке, но уже достойно показавший себя в битвах с врагами, залихватски свиснув, лихо направил коня в сторону шума. Едва за его спиной сомкнулись высокие, густые кусты, глухо шлепнуло, противно хрустнули кости и наступила жуткая тишина. Казалось лес вымер. Пение птиц, шорох листьев, все лесные звуки исчезли точно по приказу неведомого хозяина. Десятник поежился. Не к добру это. Ох, не к добру.
   Резко взмахнув саблей, что бы почувствовать себя чуточку уверенней, Фархат молчаливой тенью метнулся следом за Кучлуком…
  
   Ни разу не перебив, выслушал Бекмер сбивчивый рассказ десятника. Только хмурились брови грозного кагана, да мрачнело лицо. Из отправленных на рассвете в лес полусотни воинов вернулся только один десятник Фархат. Да и тот лепетал что-то о демонах лесных чащоб что обернувшись деревьями душат сынов степи словно паук мух.
   Присутствующие при этом военачальники качали головами, многозначительно переглядывались, но ни один не посмел вставить слово без позволения Великого кагана. Наконец Фархат закончил свой жуткий рассказ.
   Глядя на распростертого у его ног, верного воина, Бекмер лихорадочно думал. Рассказ десятника может смутить умы воинов. Те, кто изначально не верил в этот поход, просто-напросто сбегут следующей же ночью. Казавшееся еще вчера непобедимым, воинство, может развалится так и не достигнув намеченной цели. Надо было срочно искать выход и выход был найден.
   - Стража! – громко воскликнул Бекмер. – Взять этого смутьяна и труса.
   Дежурившие у входа в шатер воины, немедленно исполнили приказание кагана. Фархат, предчувствуя беду, сжался, но продолжал преданно смотреть на повелителя. Отведя взгляд от горящих преданностью глаз, Бекмер негромко произнес.
   - Отрубить ему голову. Немедленно.
   По шатру Бекмера пронесся негромкий шелест - все присутствующие разом вздохнули. Фархат вздрогнул, дернулся, пытаясь освободится от державших его стражников. Рот десятника открылся в попытке что-то сказать, но в этот самый миг его голова отделившись от шеи, с тихим стуком упала на устланный мягкими коврами пол. Один из стражников ловко обтер окровавленное лезвие сабли об одежду убитого и низко поклонился кагану.
   - Уберите… это, – брезгливо скривил губы Бекмер. – И не забудьте сменить ковры.
   Стражники поспешно удалились унося с собой обезглавленное тело. Бекмер поднял глаза на застывших военачальников.
   - Это было сделано что бы не допустить слухов. Сообщите воинам, что отправившиеся на разведку натолкнулись на русские дозоры. Скажите, что все они погибли как герои, забрав с собой всех встретившихся им русов.
   Бекмер всматривался в лица сидящих подле него людей. Пытливые глаза кагана искали на лицах хоть тень смущения или неодобрения его действиями. Но ни один ни движением бровей не выдал истинных чувств. Бекмер незаметно перевел дыхание. Эти пока у него в кулаке, но вот надолго ли?
  
   Прячась в густой тени вековых деревьев, Василий внимательно осматривал лагерь противника. Ожидаемого, после таинственного исчезновения разведчиков, переполоха не получилось. Василий разочарованно вздохнул. Почти два десятка разведчиков сам порубал, да три десятка леший завел, а хазары словно и не заметили. А может и правда не заметили, подумал богатырь. Вон их сколько – не меньше чем звезд на небе, что им пять десятков. Тут этих десятков и не пересчитать.
   Осторожно, стараясь не привлечь внимания шевелением кустов, Василий вернулся на выделенную ему самим лешим, полянку. Лесной хозяин огородил ее заклятиями, и пообещал что даже коли рядом кто пройдет – не заметит.
   Туман, радостно заржал встречая пригорюнившегося хозяина. Жуткие зубы весело клацнули возле лица Василия, но тот давно к ним привыкший только отмахнулся – не до тебя мол сейчас.
   Не обращая внимания на обиженного коня, богатырь развернул сверток с полученным от Ящера оружием. Ярко блеснул чудесный металл меча, заблестели переливаясь всеми цветами радуги наконечники стрел. Мозолистая крепкая ладонь, нежно погладила тугой лук. Вот и настало время использовать его чудесную силу.
   Словно готовясь к священнодействию, богатырь осторожно положил перед собой лук, не удержавшись что бы не послушать басовитого гудения тетивы, и изящные стрелы. Руки богатыря гладили и ласкали оружие заручаясь поддержкой в опасном деле.
   Даже Туман замер, затая дыхание наблюдая за погруженным в думы хозяином.
   Наконец, широкая грудь богатыря поднялась и опустилась в мощном вздохе. Подошло время испытать силу лука.
  
   Затаясь в густых, непролазных кустах, Василий который час наблюдал за роскошным белоснежным шатром, высившимся далеко в глубине хазарского воинства. Наконец, терпение богатыря было вознаграждено. Вышедший из шатра высокий, статный хазарин, окруженный многочисленной свитой, никак не походил на простого воина. Даже на таком расстоянии, Василий видел как ярко блестят на солнце золотые кольца на пальцах, и драгоценные камни осыпающие рукоять изогнутой сабли.
   Не теряя драгоценных секунд, богатырь вскинул подрагивающими от нетерпения руками, лук. Стянутые тугой тетивой рога стремительно согнулись и успев почувствовать на щеке легкое прикосновение оперения стрелы, Василий отпустил тетиву.
  
   Нахмурив брови, Бекмер тяжело смотрел на труп зятя. Еще не успела остыть подушка, сидя на которой, Бахмет обсуждал с ним поиск проходов через лес, а он уже лежит на полу шатра с тонкой стрелой в груди. Рука кагана не глядя ухватила чашу с вином.
   В лагере стоял переполох. Посыльные кагана сновали тут и там разыскивая всех шедших с войском шаманов – уж больно странно выглядела убившая Бахмета стрела. Спустя недолгое время, все шаманы которых удалось найти стояли перед грозными очами кагана.
   Не смея громко разговаривать в присутствии повелителя, почтенные старцы перешептывались сокрушенно качая головами.
   - Да простит меня Великий Каган, - робко произнес старый Кирилтух, служивший семье Бекмера вот уже три поколения, - но не позволит ли Ваша Светлость, извлечь стрелу из тела? Нам хотелось бы более внимательно ее изучить…
   Бекмер хмуро кивнул. Низко поклонившись, шаман осторожно протянул руку к груди Бахмета. В тот самый миг, когда тонкие пальцы шамана коснулись переливающегося оперения, древко дрогнуло и обратившись струйкой невесомого дыма, плавно просочилось между так и не успевших сжаться пальцев.
   Не веря своим глазам, Бекмер подскочил к трупу. Руки кагана слепо зашарили по застывшей теперь навечно груди зятя. Все верно: вот пробит стальной щиток, вот рана, но от стрелы не осталось ни следа. За его спиной шаманы в спешном порядке читали заклинания призывающие духов оградить их от зла.
   - Вон! – вне себя от гнева на неумех прошипел Бекмер. – Кто проронит хоть слово о том что произошло пожалеет что родился зрячим и умным. Немедленно позовите моего сына и византийца.
  
   Наблюдая за переполохом во вражеском стане, Василий ликовал. Не ошибся он в выборе цели и стрела не ошиблась. Как ни повернется дело в дальнейшем, а все одно видно – не простого сотника угробил. Не меньше чем тысяцкий, а то и еще поважнее птица. Жаль, что стрел только три, а рук только две – иначе всех бы вот так, Василий аж глаза прикрыл от заманчивых мыслей.
   Вскоре внимание богатыря приковали две новые фигуры спешащие в белоснежный шатер. И если молодой, гибкий хазарин привлек внимание богатыря богатыми одеждами, то другой, одетый совсем не по-хазарски…
  Василий всмотрелся. Сердце богатыря екнуло когда человек обернулся в сторону леса, словно почувствовав на себе пристальный взгляд. Не узнать это лицо Василий не мог – тот самый византиец, что договаривался под Киевом с посланцем хазар, тот, кто пустил по его следу Чернобоя, тот, кто умышлял против Руси.
  Достав оставшиеся стрелы, богатырь положил одну на тетиву и принялся терпеливо ждать.
  
  Глава 30.
  
  Недовольно ворча, Антоний внимательно осматривал тело Бахмета. История с исчезнувшей после прикосновения стрелой, не на шутку встревожила мага. Подтверждались самые худшие опасения – волхвы не дожидаясь удара, начали первыми. Об этом следовало немедленно доложить Совету.
  Бекмер терпеливо ждал когда византиец закончит возиться с телом. Старый каган давно догадался что Антоний не простой посол базилевсов, но ни словом, ни жестом не выказал своей осведомленности. В отличие от него, Бекмер-младший непонимающе смотрел за действиями византийца, но видя молчаливое одобрение отца решил отложить выяснения до времени.
  Наконец Антоний закончил осмотр и почтительно поклонившись присел рядом с каганом. Бекмер протянул хмурому магу полную великолепного вина чашу. Глаза младшего сердито сверкнули: кто такой этот византиец, что отец оказывает ему такую честь.
  Антоний смиренно склонил голову.
  - Благодарю тебя, Великий Каган.
  - Пей, и поведай нам, что думаешь об этой смерти.
  Скривившись будто хлебнул уксуса, Антоний отставил вино.
  - Каган, это большая потеря, но для нашего дела это ровным счетом ничего не значит. Так, мелкие фокусы местных колдунов.
  - Колдунов? – Бекмер озабоченно потер крепкую широкую шею. – Но если колдуны… Значит русы знают о нашем приближении?
  - Не думаю. Если бы знали, давно бы уже привели войска.
  Бекмер с сыном недоверчиво переглянулись и маг поспешно добавил.
  - Поверь мне, каган, у князя русов сейчас и без нас хватает проблем.
   - Ну, если ты так говоришь… - все еще с сомнением пожевал губами каган.
   - Просто поверь, – улыбнулся одними губами Антоний. – А сейчас, прости, но сейчас я хотел бы обдумать произошедшее в одиночестве.
   Бекмер благосклонно кивнул.
   - Мой сын, - он обратился к нетерпеливо ерзавшему на подушках сыну. – Иди с нашим достойным гостем, и отдай приказы сотникам, что бы усилили посты. Нужно быть бдительными.
   Каган с нежностью смотрел на вскочившего с готовностью сына. Достойный вырос наследник. Унаследовавший красоту от своей матери Тайчар, что в молодости слыла первой красавицей хазарского каганата, он тем не менее не знал себе равных в сабельных схватках. А доставшийся от отца талант полководца уже не раз посрамлял более опытных, убеленных сединами и украшенных шрамами военачальников. Поддавшись непонятному порыву, Бекмер потянулся к нему.
   - Сын мой, будь осторожен… - и не стесняясь византийца, Бекмер крепко прижал сына к груди.
   - Все будет в порядке, отец! – блеснув белыми, что жемчуг, зубами, младший отстранился от отца. – Мы покажем этим урусам!
   Он поспешил за выходящим из шатра Антонием. Уже выходя, он еще раз обернулся улыбаясь отцу. В бездонных, агатовых глазах, промелькнули искорки смеха.
   Бекмер смотрел на качнувшиеся за сыном завеси с непонятной тревогой. Зародившись в сердце легким ледяным уколом тревога, стремительно разрасталась, точно пожар в летнюю засуху. Все еще не понимая, что с ним происходит, каган вскочил и бросился к выходу.
  
   До рези в глазах, Василий всматривался в колыхающиеся завеси, закрывающие вход в белоснежный шатер. Сердце богатыря размеренно билось, мощно гоня кровь к трепещущим в ожидании мышцам.
   Прошло совсем немного времени, когда резко откинув завеси, из шатра стремительным шагом вышел Антоний. Следом за ним, стараясь не отстать, спешил и тот молодой воин, что привлек внимание Василия чуть раньше.
   Не тратя драгоценных мгновений на прицеливание, зачем, когда стрелы сами находят цель, богатырь отпустил тетиву. Не успела стрела сорваться с тетивы, как привычные руки уже подхватили следующую и пустили следом. Две стрелы – две цели. Василий опустил ставший теперь бесполезным лук.
  
   - Сто-о-ой! – не смог сдержать рвущийся из глубин души крик, Бекмер. – Сто-о-ой!
   Едва распахнув завеси, грузное тело кагана метнулось в тщетной попытке сбить сына с ног, укрыть собой, защитить. Замерев на миг в длинном прыжке, Бекмер успел увидеть медленно опускающееся на землю тело Антония и широко распахнутые в удивлении глаза сына.
   - Не-е-ет!
   Удар тела о тело, заглушил чмоканье впивающейся в молодое, упругое тело стрелы. Падая на землю вместе с сыном, Бекмер уже знал – его нет в живых. Перед мысленным взором кагана, сменяя друг друга с умопомрачительной скоростью, мелькали картинки прошлого. Вот, он смеясь и плача от счастья, поднимает над головой оглушительно орущего младенца. Вот, его сын впервые садится на тонконогого жеребца. Вот, его сын, весело смеясь, подхватывает сильными руками прекрасную, волоокую девушку. Вот, его сын, откидывая завесь шатра, улыбаясь обернулся и искорки смеха блеснули в его агатовых глазах.
   Неподвижно застывшие, бывалые рубаки содрогнулись услышав вырвавшийся из груди кагана, тоскливый стон.
   - Нет, нет… - истерично шептал Бекмер, гладя навсегда застывшее лицо сына. – Нет, пожалуйста, нет. Почему?…
   Каган поднял залитое слезами лицо. Сумасшедшие, заполненные горем глаза остановились на трупе византийца.
   - Ты! Ты виноват в том, что я потерял своего сына! – обличающе уткнулся в него дрожащий палец кагана. – Ты соблазнил меня на этот поход. Ты обещал богатую добычу. И что теперь? Зачем мне добыча? Зачем мне слава? Где теперь мой сын? Где?
   Не помня себя от горя, Бекмер пинал ногами безразличного теперь ко всему Антония. С большим трудом удалось увести его обратно в шатер, куда уже отнесли тело сына.
   Оставшись наедине со своей болью, каган дал волю раздирающим грудь слезам. Оплакивая гибель сына, он словно приходил в себя от долгого сна. Поход на Русь все больше и больше казался сумасшествием которого следовало избегать. Поменять дружбу киевского князя на недолговечную добычу, поменять мир на войну, боги, куда он смотрел? Что за сила заставила поступить против велений рассудка, против велений сердца? Почему, не удалось прозреть раньше, когда сын был жив, когда можно было все изменить вернувшись назад?
   Глотая обжигающие слезы, каган молча смотрел на тонкую стрелу торчащую из груди мертвого сына. Он протянул руку к переливающемуся оперению. Мелко задрожав, стрела обернулась струйкой невесомого дыма выскальзывая из его пальцев.
   Когда спустя несколько часов, каган вышел из шатра, глаза его были сухи и безжизненны. Ожидавшие его все это время военачальники вздрогнули услышав глухой безжизненный голос:
   - Найдите мне этого стрелка. Доставте живым. Только живым. Я сам хочу… - голос чуть дрогнул. – Что бы ни один волос не упал с его головы. Не найдете до завтрашнего утра – головы с плеч.
   Низко кланяясь, военачальники бросились исполнять поручение. Ни один не посмел взглянуть во второй раз на смоляно-черную с утра, и белую как лунь сейчас, голову кагана.
  
   Пошатнувшись, как от мощного удара в грудь, Наум тяжело свалился под копыта коня. Возникло замешательство. Всполошенный Громыка, костеря неповоротливых дружинников, бросился к обожаемому хозяину.
   - Воды, что б вас всех, воды! – отчаявшись хлопать воеводу по щекам, зарычал телохранитель.
   Не слишком торопливо, кто-то из дружинников подал оплетенную лозой, глиняную флягу. Мигом сорвав деревянную пробку, Громыка щедро плеснул водой в бледное лицо Наума. Веки воеводы дрогнули.
   - Где я? – слабо спросил Наум непонимающе оглядывая склонившиеся над ним суровые лица.
   - Так мы, это, как вы и велели, - преданно глядя на хозяина, торопливо заговорил Громыка, - Под Черниговом уж. Верст пять осталось.
   - Где?! – треснувшим голосом переспросил Наум не поверив своим ушам.
   - Под Черниговым! – радостно повторил Громыка.
   Под Черниговым! Это известие как обухом промеж ушей ударило воеводу. Как ни силился Наум, но последнее что удавалось вспомнить, так это как выпив кувшинчик вина, лег спать на мягкие, накиданные на лавку, шкуры.
   - А что мы здесь делаем? – на вытянувшееся лицо воеводы было жалко смотреть.
   - Как что? – удивился Громыка. Дружинники слышавшие разговор украдкой обменивались красноречивыми взглядами и вертели пальцами у виска. – Вы приказали поднять всю заставу и лесами двигаться к Чернгиову, по тайному указу князя.
   Услышав эти слова, Наум почувствовал как спина покрывается липким холодным потом. Какой указ? Да за то, что всю заставу увел, рубеж без защиты оставил, князь три шкуры спустит и голову с плеч. Сквозь хаотично проносящиеся в голове мысли, проглянуло узкое, с темными колючими глазами лицо и длинные волосы цвета воронового крыла. Что-то важное было связано с этим лицом, но что? В какой-то миг, Науму показалось что вспомнил, но озарение ускользнуло так же как и появилось. Воевода тряхнул головой.
   - Значит так, – дрожащим от страха голосом распорядился он. – Привал. Костры не жечь, внимания не привлекать. Все равно, до вечера уже рукой подать.
   - Значит привал до вечера? – понятливо кивнул Громыка.
   - До утра, дубина! Кто ж ночью через лес пойдет?
   С трудом дождался Наум темноты. В голову лезли мысли одна страшнее другой. А если Владимир уже прознал обо всем, да разослал гридней с указами об аресте? Перед глазами так и маячила окровавленная плаха, страшные княжеские подвалы и деловое хаканье палачей. Выход только один – бежать. Бежать куда глаза глядят. А лучше – сначала в Тьмутаракань, а оттуда, Русским морем в Царьград. Авось там не найдет суровый князь. Там и кум торговлю ведет, укроет.
   Сняв с толстого пуза предательски позвякивающую кольчугу, Наум поблагодарил богов, что надоумили всегда носить на себе широкий пояс с зашитыми золотыми монетами.
   В предутренний час, когда предательский сон притупляет бдительность даже самых рьяных стражей, Наум, воевода Полянской заставы, торгаш и растратчик, хоронясь в тени вековых деревьев выскользнул из походного лагеря. Полный неожиданных опасностей и диких зверей лес не так пугал трусливого воеводу как гнев Великого Князя.
  
   Известие об исчезновении воеводы всполошило лагерь. С трудом утихомирив десять сотен разъяренных воинов, сотники собрались на совет. Перспектива открывающаяся перед ними выглядела настолько мрачной, что даже обсуждать ее желания небыло.
   - Ну что, други, - хмуро произнес сотник Стоян. – Влипли мы по самое небалуй. Что делать будем?
   - А что делать? – удивился Булгак – совсем молодой парень, но за воинскую доблесть возведенный в сотники самим Владимиром. – К князю надо, и в ноги. Так мол и так, принудил воевода Наум, твоим светлым именем! Справедлив князь, простит!
   Стоян и другие сотники только покачали головами. Общие настроения выразил Немир:
   - Молод ты еще, потому горяч! А ты подумал, что пока до князя дойдем, пока суд да дело – сколько времени пройдет? И все это время на заставе живой души не будет! Чем окажемся лучше Наума?
   Вспыхнувший было Булгак, стыдливо потупил взор. Стоящее высоко в небе яркое солнце, пробившись сквозь густую листву, шаловливо бросило лучик на лицо Булгака, высветив на вздернутом носу детские веснушки.
   - И так плохо, и так нехорошо. Все одно – заставу оставили. Добро, коли обошлось, а если степняки тем временем проскользнули? Пусть даже небольшой отряд, а порубать успеют немало. С кого князь спросит?
   Сотники задумались, а неунимающийся Булгак продолжил гнуть свое.
   - Все равно надобно в ноги князю. Самим повиниться, да про измену Наума поведать. Пускай ищут этого татя, да казнят. Я предлагаю отправить несколько человек в Киев, а остальным во весь опор обратно на заставу. А уж дальше – как князь решит.
   Немного подумав, все согласились с Булгаком. Оставалось только решить кто к князю пойдет, а кто до поры заставой командовать будет. Первым идти в Киев вызвался сам Булгак. Опасаясь его горячего характера, вызвался Немир – с князем горячность только испортить все может, тот сам вспыхивает что твой хворост. Следом за ним подняли руки еще два сотника.
   - Я вот что хочу предложить, - после того как решили с посольством, сказал Немир. – Предлагаю старшим назначить Стояна. Мужик он головастый, воин отличный, да и уважают его не только в собственной сотне, но и в других. Своих людей держит в строгости, но и палку не перегибает, стало быть и с другими так будет!
  Сотники перебивая друг друга одобрительно загомонили.
   - И так, решено, – подвел итого Немир. – Ну, Стоян, принимай над нами власть. Отныне и до распоряжения князя, главный - ты.
   С достоинством поклонившись друзьям доверившим ему такую честь, Стоян отдал свой первый приказ:
   - Немир, назначаю тебя старшим в посольстве. Собирайтесь, и как можно скорее доберитесь до Киева. Остальным строить дружину и со всей возможной скоростью на заставу. Выслать вперед дозорных, пусть проверят заставу и окрестности. Немир, - Он повернул голову к рассудительному сотнику. – Пусть в дозор отправится твоя сотня. Ребята у тебя лихие, не подведут.
   Кивнув, Немир поспешил к своей сотне отдавать нужные приказы. Следом за ним потянулись остальные.
   Не прошло и часа, как дружина спешила обратно на заставу. На лицах каждого воина застыла тревога – что успело случиться за это время? Не опоздают ли?
   Страшно погибнуть в бою, но еще страшнее жить, зная что по твоей вине погибли другие.
  
   Вернувшись на зачарованную полянку, Василий устало упал на мягкий ковер шелковистой травы. Туман заинтересованно фыркнув, толкнул человека носом. Богатырь отстраненно погладил умную морду.
   Вот и все. Одним чудом меньше. Да и чудо получилось какое-то… не совсем чудесное. Богатырь и сам не знал чего ожидал от чудесных стрел, но все получилось слишком обыденно. Уж не обманул ли Ящер?
   - Эх, ладно, – поглядев в преданные конские глаза, сказал богатырь. – Нужно блюсти договор.
   Туман согласно заржал.
   - Эй, Ящер! – громко крикнул Василий, - забирай лук, как и договаривались!
  Внезапно налетевший порыв ветра донес до слуха богатыря приглушенный раскат грома.
  Василий распахнув глаза, уставился на лук, ожидая что тот растворится в клубах дыма, провалится сквозь земную твердь или еще чего, но и здесь не случилось чуда.
  - Закончил с этим уже? – заставляя богатыря вздрогнуть, раздался сзади знакомый голос. – Давай, отнесу…
  Василий молниеносно обернулся.
  - Маргаст?!
  Широко осклабившись, колдун подмигнул богатырю.
  - Рад бы с тобой поболтать, да торопиться нужно. Хозяин лютует.
  Понимающе кивнув, Василий протянул колдуну ставший теперь бесполезным лук.
  - Привет ему передавай.
  - Уж передам, – снова подмигнув, Маргаст звонко щелкнул пальцами и пропал.
  - Тумана не забижай! – едва слышно прошелестел его насмешливый голос.
  - Не забижу, – одними губами прошептал богатырь. – Его забидишь!
  Словно поняв тихие слова хозяина, конь довольно заржал демонстрируя по волчьи острые зубы.
  - Смейся, смейся, – Василий потянувшись к седельной сумке достал бережно завернутый меч. – Вот впрягу тебя в телегу, посмотрим кто смеяться будет.
  Не обращая внимания на обиженно трясущего густой гривой коня, богатырь бережно развернул скрывающую клинок тряпицу. Остро отточенный голубоватый металл, пронзительно блеснул на солнце точно просясь в кровавую сечу.
  
  Глава 31.
  
  Срок отведенный каганом на поиски стрелка подходил к концу. Военный лагерь хазар напоминал разворошенный муравейник. Нервозность витающая в воздухе, от людей перекинулась и на животных. Тревожное конское ржание не стихало ни на минуту.
  Тумын, правая рука самого Бекмера, отобрав сотню лучших воинов, рыскал по лесу выискивая малейший след. Но, то ли стрелок просто испарился, то ли дети степи просто не умели искать следы в непривычном для них лесу. После продолжительных безрезультатных поисков, Тумын принял решение возвращаться. Молча, похожие на побитых псов, воины тряслись в седлах избегая смотреть друг на друга.
  Поглощенный неприятными мыслями, Тумын не сразу заметил среди толстых древесных стволов, рослого всадника, на черном как осенняя ночь, жеребце. Замерев на мгновение от неожиданности, Тумын пронзительно засвистел привлекая внимание едущих россыпью по труднопроходимому лесу, воинов. Всадник, и не помышляя скрыться, насмешливо смотрел на схватившегося за саблю хазарина.
  - Стой, урус! – воскликнул Тумын не веря собственному счастью. - Стой. Двинешся, сразу узнаешь остроту наших стрел.
  Всадник безразлично пожал плечами. Его руки медленно поднялись на уровень груди ладонями вверх, демонстрируя отсутствие оружия.
  - Расслабься, – добродушно прогудел всадник. – Я пришел не ссориться с вами. Дело у меня к вашему кагану.
  - Дело? – изумился Тумын – Это какое дело? Не то ли, что с тетивы срывается да в грудь впивается?
  - Да ты что? – теперь настала очередь всадника изумиться. – Стал бы я тогда навстречу тебе выезжать. У меня и лука-то нет. Мечи вот только.
  - Кидай на землю.
  - Сдурел что ли? – снова изумился всадник. – Где ж это видано, что бы мечи на землю?
  Тумын, которому порядком надоела эта беседа, резко вскинул руку. В тот же миг свистнувший аркан плотно обхватил шею непокорного уруса. Рывок, и вот уже спешившиеся воины с наслаждением пинают упавшее на землю, полузадушенное тело.
  - Хватит! – остановил их Тумын. – Каган велел доставить живым.
  С сожалением прекратив развлечение, воины снорово опутали пленника прочными веревками.
  Тумын с восхищением разглядывал черного жеребца. Как любой сын степи, он знал толк в хороших скакунах, но этот жеребец превосходил всех когда-либо виденных. Хазарин мысленно облизнулся, но тут же отогнал соблазнительную мысль. Владеть таким конем достоин только каган. Зачарованный красотой жеребца, Тумын протянул руку погладить умную морду.
  
  - Вставай, урус! – прорвался сквозь черноту небытия пронзительный гортанный окрик.
  Вслед за окриком на голову обрушился поток холодной воды окончательно приводя богатыря в сознание. Василий дернулся от остро стегнувшей тело боли. От этого движения веревки опутывающие тело врезались глубже.
  Василий с трудом разлепил опухшие от побоев веки. Бесформенное пятно качающееся прямо перед лицом медленно обрело очертания жесткого, сурового лица. Колючие черные глаза с ненавистью глянули на Василия из-под снежно белых бровей.
  - На смерть пришел, урус! – прошипел хазарин. – Я буду убивать тебя долго и с удовольствием. Ты заплатишь мне за смерть сына. Сполна.
  - Э, ты о чем? – с трудом прохрипел Василий. – Какой сын? Ты о чем? Я к кагану вашему шел.
  Колючие глаза хазарина зло блеснули.
  - Я и есть каган, урус. Ты убил моего сына…
  - Постой, постой, – испугался Василий. Дело принимало нежелательный оборот. – Не убивал я твоего сына, каган. Я ж наоборот к вам шел, помочь хотел.
  - Помочь, убив моего сына?
  - Да не знаю я ничего о твоем сыне! – продолжал взахлеб врать богатырь. – Вам самим через леса не пройти, вот я и решил помочь!
  Бекмер насмешливо смерил богатыря взглядом.
  - Ты думаешь я поверю в такую глупую ложь? Ты, убийца моего сына!
  - Да что ты заладил – убийца, убийца! Не знаю я ничего о твоем сыне! – вспылил Василий. – Должок у меня к князю Владимиру.
  - Должок говоришь? – Бекмер задумался. – И что за должок?
  - Велел меня князь выпороть прилюдно, а потом и вовсе из города выгнал. Достойно ли мужчины прощать такое?
  - Тумын, - позвал каган. Лишенный возможности шевелиться, Василий скосил глаза в сторону. Там, баюкая перевязанную руку стоял встреченный в лесу хазарин. Еще там, Василий пытался вспомнить где уже видел это лицо. И вот теперь в гудящей от побоев голове всплыл ответ – в лесу, под Киевом. – Тумын, ты был в Киеве, было то, о чем говорит этот?
  Каган презрительно пнул связанного богатыря. Тумын, оторвавшись от покалеченной руки, хриплым от боли голосом подтвердил:
  - Было такое. Весь Киев возмущался поступком князя. Только не верь ему, каган. Не верь. Ты же сам видел чудовище похожее на коня. Это и есть тот колдун, что сына твоего…
  Он осекся под грозным взглядом Бекмера.
  - Что скажешь на это? – снова обратился он к Василию. – Или у вас на Руси на таких конях землю пашут?
  - Не пашут… - Василий врал так вдохновенно, что готов был сам поверить в свою ложь. – Пару дней назад наткнулся я на одного в лесу… Повздорили мы малость. Он колдовать удумал, только я быстрее оказался. Вот коня евонного и взял. К этому коню слово особое знать требуется, а не то сгрызет и не заметит.
  - А ты откуда слово знаешь? – нахмурился каган.
  - Чего только в странствиях чужедальних не услышишь, – уклончиво ответил богатырь.
  - Ладно, – по глазам кагана, Василий увидел что если и не поверил ему, то во всяком случае убивать пока не станет. -–Я подумаю как мне с тобой поступить. Уберите его!
  
  Минули долгие сутки прежде чем Василия вновь привели к кагану. Немного оправившись от побоев, богатырь наконец смог рассмотреть того, кто дерзнул напасть на Русь-матушку.
  Совершенно седой, он не производил впечатление слабого старца. Наоборот, неимоверно широкие плечи и руки коряги делали его схожим с дюжим дубовым пнем. В длинных руках чувствовалась недюжинная сила, а расчетливые неторопливые движения выдавали умелого, опытного бойца. Василий заглянул в колючие, пронзительные глаза и содрогнулся – показалось заглянул в глаза самой смерти.
  - Слушай, урус, – вымолвил наконец каган. – Мне говорят что я совершаю ошибку, но… я принимаю твою помощь. Русы заплатят сполна за смерть моего сына. Что ты хочешь за помощь?
  - Голову Владимира! – не раздумывая выпалил богатырь.
  - Ты ее получишь, – только теперь, Василий разглядел под глазами набухшие от глубокого горя мешки. – Иди. Твой конь ждет тебя. Оружие тоже. Проведи нас через лес.
  Василий изобразил на лице острое сожаление.
  - Прости, каган. Но сразу всем не пройти. Кругом полно богатырских дозоров, а тайные тропы узкие…
  - Дозоры! – тяжелый кулак кагана с треском сшиб стоящий перед ним изящный и несомненно дорогой кувшин. С жалобным звоном черепки разлетелись по сторонам. – Я знал, что византиец обманет! Знал!
  Дозоры, – подумал Василий, - где эти дозоры? Как они нужны именно сейчас. Хоть бы кто сообщил в Киев. А что если подведет меч Ящера. Да и от случайной стрелы он не спасет. Но Бекмеру сказал другое:
  - Не переживай, каган. Дозоры – не беда. Я проведу так, что ни одна собака не почует. Только всем сразу не пройти. Частями придется.
  - Пусть так, – согласился каган. – Первыми проведешь людей Бахмета… Да примут боги его душу. Потом сразу назад. И смотри, Тумын будет рядом. Если что не так…
  Василий поежился. Да уж, здесь есть над чем подумать.
  - Не беспокойся, каган, все будет как ты захочешь. Когда выступать?
  - Утром! – отрубил каган.
  - Утром, так утром, – покладисто согласился богатырь и вдруг в голове родилась сумасшедшая мысль. – Только нужно мне с духами леса поговорить. Жертву им принести, а то не пропустят.
  - Жертву? – Бекмер задумался. – Жертва это хорошо. Что или кто тебе нужен для жертвы?
  Василий обвел взглядом шатер кагана. Все, на ком останавливался его задумчивый взгляд, старались съежиться, стать незаметными, даже пылающий злобой Тумын, вздрогнув, отодвинулся за спину одного из военачальников. Как ни была соблазнительна мысль отомстить, но Василий со вздохом отбросил ее – не время.
  - Вина надо! – вынес наконец он свое решение. – И что б никто не подслушивал. В лесах духи мстительные. Добро только подсыла заберут, а то и на всех порчу могут.
  - Будет тебе вино, – усмехнулся Бекмер. – Только смотри, если окажется что твои духи в железо рядятся, да острыми мечами колдуют, я тебя из-под земли достану.
  Ага, подумал Василий, так и разрешит тебе Ящер меня из-под земли доставать. Но смирив гордый взгляд лишь низко поклонился.
  
  Подходя к опушке леса, Василий чувствовал на своей спине десятки недоброжелательных взглядов. Того и гляди не удержится у кого рука, и поминай как звали – мигом нашпигуют стрелами. Лишь когда за спиной зашуршали ветки кустов, богатырь облегченно вздохнул.
  Побродив немного по лесу, до наступления темноты, Василий неспешно присел на подвернувшийся кстати пенек и достал выданный каганом для жертвы кувшин с дорогим вином. Задумчиво отхлебнув, богатырь повернулся в сторону темнеющей чащи.
  - Дедушко, а дедушко, приди пожалуйста. Разговор к тебе есть.
  - Ну чаво тебе, баловник, – недовольно проскрипел голос лешего. Пенек на котором сидел Василий встрепенулся и словно сноровистый конь скинул богатыря на землю.
  Проглотив рвущееся с языка проклятие, Василий низко поклонился Лесному Хозяину.
  - Не серчай, дедушко. Я ж думал пенек то простой.
  - Я те дам – пенек, – беззлобно, скорее для порядка, ругнулся леший. – Сам дуб, дубом. Говори чаво надо?
  Прежде чем начать разговор, Василий протянул лешему кувшин.
  - Отведай, дедушко.
  С благодарностью приняв подношение, леший с шумом отхлебнул, зажмурился от удовольствия и уже совсем доброжелательно проскрипел:
  - Говори, говори. Вижу ведь припекло.
  Кадык Василия дернулся завистливо провожая еще один глоток лешего.
  - Твоя правда, дедушко. Припекло. Дело у меня к тебе серьезное.
  Моховая борода качнулась приглашая продолжать.
  - Выручай дедушко. Ты говорил, что на всех у тебя сил не хватит… А если меньше будет?
  - Смотря на сколько меньше, – вздохнул леший. – Я ведь не всемогущ.
  - А водяного попросить? Сам говорил, что ему работники требуются… Да жителей лесных попросить?
  - Водяного? – леший задумался. – Может и удастся… Ты вот что, парень, отправляйся назад, а завтра как в лес войдешь, дам я тебе ответ. Как быть и что делать.
  - Спасибо, дедушко.
  Но вместо лешего перед ним уже стоял прежний пенек. Да пустой кувшин валялся рядом.
  
  Со страхом взглянул Василий на колышащееся перед ним море людей и лошадей. Двадцать тысяч воинов велел перевести через лес Бекмер. И это меньше трети воинства. Да, – мелькнула невеселая мысль, - тут каждого резать всей жизни не хватит. Только и надежда, что Ящер не обманул, что меч и вправду сразу сотню переможет.
  Тумын, ехидно посмеиваясь, наблюдал за ошарашенным богатырем. В отличие от кагана, он не поверил ни одному слову сказанному этим урусом. Да и прокушенная страшным животным рука отнюдь не добавляя веры. Стараясь держаться поближе к Василию, в надежде первым всадить в него саблю, Тумын между тем старался не слишком приближаться к страшному зверю, что так и косился на него, время от времени плотоядно облизываясь.
  - Эй, как там тебя… Тумын! – окликнул Василий хазарина. – Командуй давай. Тихим шагом за мной… И что б не звука!
  - Ни звука? – разъярился хазарин. – Да ты представляешь, глупый урус, что такое поступь двадцати тысяч коней?!
  - А мне какое дело? – изумился Василий. – Мое дело маленькое – провести вас тайно. Я говорил, что нужно небольшими отрядами. И не спорь. Сам каган тебе велел меня слушаться.
  Скрипнув в бессилии зубами, Тумын отдал необходимые распоряжения. Сорвавшись с мест засновали между отрядами посыльные донося до каждого его слова.
  - Ну, тронулись, – торжественно произнес Василий, направляя Тумана в сторону леса.
  Обогнав основной отряд, богатырь первым въехал в приветливо шуршащий листвой лес. Тумын, стараясь не отставать, ехал рядом.
  - Ты куда! – взвился хазарин увидев, как Василий соскочил с коня.
  - Куда, куда? – передразнил его Василий. – Туда… Это вы в степи привыкли где попало. А мне требуется дерево или кустик. Понял теперь?
  На такое Тумын просто не нашел что ответить.
  Василий отошел так, что бы Тумын видел его, но услышать не смог. Приняв соответствующую позу, богатырь чуть слышно позвал.
  - Дедушко, а дедушко, ты здесь?
  - Здесь, здесь, – проскрипело от ближайшего дерева. – Многовато ты привел, многовато… Даже не знаю что сказать…
  - А что говорить? – Василий вздрогнул услышав незнакомый булькающий голос. – Мое болото две трети примет. Неужели остальных не осилишь?
  - Кто не осилит? Я не осилю? – обиделся скрипучий голос. – Да я поболе тебя, мокрушника, осилю!
  - Да хватит вам! – прервал спор лешего и водяного Василий. – Мне-то что делать?
  - Что делал, то и делай, – пробулькал водяной. – Сосновая шишка тропку сделает, по ней и идите. Только держись впереди. Я болото присушил малость, но как только ты его пройдешь, я его на место верну. Болото большое, упыри без дела засиделись, так что половину точно возьму. А остальными уж Шишка займется. Чугайстыри уже наготове, только и ждут.
  Кивнув, Василий успел заметить, как тонкая тропинка пробежав от его ног, расширилась, превращаясь в широкую проезжую дорогу.
  - Туда, – вернувшись к Тумыну, вспрыгнул в седло богатырь. – Об этой дороге никто не знает. Пройдем незамеченные.
  Тумын только с сомнением покачал головой.
  
  Глава 32.
  
  Дорога, вот уже полдня тянулась нескончаемой лентой. Для непривыкших к лесу хазар, мелькавшие вдоль дороги деревья выглядели одинаково-безликими, скучными. Но сонно покачивающийся в седле Василий, внимательно всматривался в изумрудную зелень. Вот, мимо проплыл толстенный в три обхвата дуб с уродливым наростом на шершавом боку. Если память богатырю не изменяла мимо этого дуба они проезжали уже в четвертый за день раз. Видно леший решил притомить хазар переходом по лесу, водит кругами.
   - Урус, - не выдержал Тумын. – Я не знаю что ты затеял, но чутье говорит мне…
   - О, почти дошли! – перебил его Василий. Сделав хитрый поворот, дорога вышла на огромную, почти бескрайнюю поляну. С трудом можно было рассмотреть теряющийся вдалеке край леса.
   - Что это? – недоверчиво спросил хазарин.
   - Это? Это, брат, почти конец пути, – усмехнулся богатырь. – Вот пройдем это поле, а там уж и рукой подать.
   - Чего подать?
   - Да ну тебя! – отмахнулся от непонятливого хазарина богатырь. – Дошли почти.
   Толкнув пятками лоснящиеся бока Тумана, Василий вырвался вперед. Не желая оставлять его одного, Тумын бросился следом, сделав знак едущим за ним поторопиться.
   Мягкий мох заглушал топот тысяч коней. Для хазар поле было как поле, разве что мха много, да то тут то там торчали почерневшие от времени и сырости толстые жердины что некогда были деревьями. Лишь Василий изумленно взирал на высохшее в одночасье огромное болото. Сердце замирало от каждого шага коня, а ну как прорвется, с виду твердая земля, ухнешся вниз, упырь схватит за ногу, и все, отбегался по белому свету.
   Только когда Туман выметнулся под раскидистые ветки стоявших рядком деревьев, Василий перевел дух.
   Сзади, догоняя его несся Тумын в окружении нескольких сотен воинов. Остальные чуть приотстав, колышащейся темной массой покрывали сухое болото, неторопливо двигаясь от берега к берегу.
   - Ну что, начнем потеху? – пробулькал знакомый уже голос откуда-то из кустов. – И-и-эх!
   Пронзительный, раздирающий душу свист пронесся по потемневшему небу. Последовавшее вслед за этим заставило содрогнутся даже повидавшего в своей жизни богатыря. Земная твердь, проломившись словно молодой лед, стремительно уступила место вязкой, вонючей жиже болота. Высунувшиеся из этой жижи скользкие руки упырей, цепко ухватывали визжащих от страха хазар и коней и утягивали в глубину. Добравшиеся до берега попадали прямиком в мохнатые лапы чугайстырей, разрывающие их на плескающие кровью куски.
   Перед глазами Василия мелькнуло оскаленное лицо Тумына. Окруженный телохранителями, хазарин пронзительно вереща тыкал в богатыря трясущимся от злобы пальцем. Стараясь не глядеть на погибающих соплеменников, его приближенные, обнажив сабли бросились на Василия.
   Выхватив мечи, Василий грудь в грудь встретил превосходящего противника. Доставать зачарованный меч времени не оставалось, но, слава богам, Бекмер велел вернуть все оружие. Поэтому две остро отточенных булатных полосы со звоном высекли искры из тонких хазарских сабель.
   В закрутившейся битве, Василий наотмашь рубил мелькавшие перед ним лица. Один из противников избегая разящего удара отпрянул в сторону угодив прямо в объятия чугайстыря. Взревев, лесное чудище снорово ухватило тонкую шею, дернуло, и раскрутив над шишковатой головой с силой метнуло в болото.
   Один за другим под ударами богатыря падали обозленные и перепуганные хазары. Туман, опьяненный густым запахом смерти, впивался острыми зубами в конские бока, рвал, разбрызгивая струи дымящейся крови. Перепуганные хазарские жеребцы взбрыкивали выбрасывая всадников из седел. Туман, тут как тут, распахивая окровавленную пасть, хватал упавших людей перекусывая одним махом руки и шеи, упиваясь сладкой человеческой кровью…
   Сжимая скользкие от вражеской крови рукояти мечей, Василий устало оглядывал место жуткой резни. Куда бы не повернул голову богатырь, везде глаз натыкался на окровавленные ошметки бывшие некогда людскими и конскими телами. Даже болото в лучах солнца поблескивало толстой кровавой пленкой.
   - И-эх! – булькнул довольный голос. – Вот потех так потеха. Теперь работы на год. Эй, Моховая борода, может приберешся?
   - Постой, – Василий соскочил с коня и медленно пошел вдоль болота переворачивая уцелевшие тела. Наконец, тяжело вздохнув, махнул рукой. – Убирай…
   - Что-то не так? – проскрипел леший заметив тень недовольства на лице богатыря.
  - Не знаю, – честно ответил Василий. – Я не нашел тело Тумына…
   Леший смешно пожал острыми плечиками.
   - Что с того? Ему из моего леса ввек не выбраться.
   Василий с сомнением покачал головой.
  
   Неспокойно было на душе у князя Владимира. Вести приносимые гонцами заставляли брови князя хмурится все больше и больше. Казалось весь белый свет сошел с ума. Поднялись в одночасье на Русь все окрестные племена. Ятвяги клявшиеся в вечной дружбе, касоги, заключавшие договора о мире, торки и печенеги, мадьяры и хорваты, ляхи и пруссы… Чем дольше думал об этом Владимир, тем больше склонялся к тому, что прав был Белоян, ох как прав. Не иначе стоит за этим некая сила, что спит и видит, как молодое, но опасное государство раздавить, смять. Что б не только разорить, но и памяти не оставить. И силой такой могла быть только Империя.
   Отгоняя усталость, князь потянулся, расправил плечи. Просторная рубаха с расстегнутым воротом жалобно треснула, когда напряглись могучие мышцы князя. Бросится бы самому в битву, наказать вероломных соседей… А приходится сидеть и выслушивать раздирающие душу доклады гонцов со всех кордонов широкой Руси.
   - Тошно, князь? – неожиданно рыкнуло в самое ухо.
   Владимир вздрогнул, надо же так задуматься, что не расслышал тяжелой поступи Белояна.
   - Тошно. Еще как тошно! – махнул он рукой. – Зажали со всех сторон. Еще чуть-чуть, и треснем, не выдержим.
   Белоян покачал мохнатой головой. Сказать было нечего.
   - Князь! Князь! Князь! – неожиданно для обоих раздался сумашедший крик.
   Белоян с Владимиром недоуменно переглянулись. Крик не смолкал. Терем задрожал от топота десятка тяжелых сапог, захлопали двери. Дворня насмерть перепуганная истошными воплями высыпала во двор и теперь со страхом наблюдала за распахнутыми настежь окнами князя.
   Дверь в княжеские покои с грохотом распахнулась и на пороге застыли гонцы. Владимир медленно опустился на лавку. Гонцы… Не один, не два, а сразу десяток. С разных рубежей… Воздух сгустился, казалось еще чуть-чуть и можно будет нарезать ножом и мазать на хлеб. С трудом взяв себя в руки, Владимир хрипло молвил:
   - Говорите…
   - Князь, князь! Отступают… Отбили… На голову всех… - загомонили перебивая друг друга гонцы.
   - Что?… - Владимиру показалось что он неверно расслышал. – По одному, не то всех выпорю!
   - Князь, радость то какая! Касоги отошли…
   - Торков разбили…
   - Печенеги ушли…
   - Хорваты ушли…
   - Мадьяры отступили…
   - Пруссов на голову! Больше не сунутся!
   С каждым новым донесением, Владимир ощущал что в жилы вливаются новые и новые силы. Неужто перемогли, перебороли! Он победно глянул на Белояна.
   - Ну что, рано про Русь забывать! – победно проревел князь. – Есть еще на Руси богатыри сильномогучие?!
   Не разделяя радости князя, Белоян покачал головой, недовольно порыкивая.
   - Эх, князь… Вроде и мудр ты, а вот надо же!.. Грубой силой не получилось, значит другое задумали… Пострашнее нашли.
   - А не на холодное дуешь? – подозрительно сощурился Владимир. – Ну на что им Русь?
   - Да не нужна им Русь! – в сердцах бросил Белоян. – Талисман им нужен!
   - Какой талисман? – насторожился князь. – Почему я не знаю?
   Прежде чем ответить, Белоян жестом велел гонцам удалится. Только убедившись что чужие уши не услышат ни слова, волхв вздохнул.
   - Не княжеское то дело, а волховское. Ну да раз узнал, слушай и дальше, – Белоян помолчал раздумывая как бы рассказать покороче, не теряя драгоценного времени. – В обчем хранится на Руси талисман, Паучей Лапкой прозываемый. Так вот, то государство, где талисман этот хранится, никакая сила разрушить не может. До тех пор, пока есть талисман…
   Владимир помолчал обдумывая услышанное от волхва.
   - Так что, они хотят украсть талисман что бы Русь разрушить?
   - Тьфу, на тебя! – не сдержался Белоян. – Да не нужна им Русь! Им Империю сохранить надо. Трещит ведь по швам. Теперь понял?!
   - Где он?
   Белоян смерил его долгим взглядом решая говорить или не говорить. Наконец, махнув рукой, решился.
   - У черниговского князя.
   - Значит так. Охранять, как зеницу ока. Понадобятся люди, золото – сколько угодно! Но что б талисман сохранили!
   Белоян поспешно склонил голову пряча от князя довольную ухмылку.
  
   - Старейший! – забыв про свою степенную неторопливость, архимандрит Василий без стука влетел в комнатку Феодосия. – Старейший, у нас неприятности.
   - Неприятности? – Феодосий отложил ветхий свиток исчерченный поуистертыми письменами. – Что еще за неприятности? Не сгущаете ли вы краски?
   Архимандрит энергично замотал головой.
   - Нет-нет. Это действительно проблема. Антоний… мертв!
   - А… кхм… - подавился старый маг. – Мертв? Это точно?
   - К сожалению да, – справившись с первым волнением, почти спокойно проговорил Василий. – Это стало известно только сейчас. Но это не все…
   Сделав знак продолжать, Феодосий извлек из-под стола тонкогорлый кувшин и две простые, без всяких украшений кружки.
   - Все войска которыми занимался он, отошли от рубежей Руси в тот миг когда он умер. Его магия не пережила его.
   Рука Феодосия чуть дрогнула и горлышко кувшина укоризненно стукнуло о кружку. Старейший не глядя протянул Василию наполненную кружку. Благодарно кивнув, архимандрит отпил. Вместо ожидаемого вина кружка оказалась наполненной чистейшей ключевой водой.
   - Ну что ж… - задумчиво протянул Феодосий. – Раньше чем хотелось… Я так и не смог проникнуть в суть магии этих волхвов… Но ничего не поделаешь.
   Он строго взглянул в глаза Василия.
   - Немедленно отозвать всех кто еще угрожает Руси. Пусть расслабятся, потеряют бдительность. Послезавтра – Совет. Посмотрим, выстоят ли волхвы против нашей объединенной мощи.
   Архимандрит вышел. Внезапно в голове старого мага мелькнула сумашедшая, вздорная мысль, совершенно недостойная его почтенного возраста – а что если прощупать этого самого Описа?
   С поспешностью, совершенно несвойственной ему, Феодосий наполнил бронзовую чашу кристально чистой водой. Посмотрим, посмотрим.
  
   - Значит обошлось без трудностей? – выслушав спокойный рассказ Василия кивнул Бекмер.
   - Да. В ту часть леса, где я их оставил практически никогда не заходят люди. Местным слишком далеко, а дозоры больше по этой стороне ездят. Там им делать нечего.
   - Ну что ж, – Бекмер три раза громко хлопнул в ладоши. Появившиеся словно из ниоткуда рабы, бесшумно принесли пузатые кувшины с вином, жареную конину и привычный степняками кумыс. – Давай, подкрепи силы, потом отоспись. Скоро рассвет, значит отдыхай весь день. Вечером поведешь еще отряд.
   Василий уже увлеченно набивший рот, что-то промычал не переставая жевать.
   Каган, потягивая греческое вино - эта маленькая слабость не раз вызывала нарекания со стороны стариков считавших что сын степей должен пить только кумыс - внимательно наблюдал за богатырем. Чувство беспокойства всякий раз вспыхивало с новой силой, стоило взглянуть в отливающие сталью, серые глаза.
   Перехватив его внимательный взгляд, Василий подмигнул и с удвоенным усердием принялся пережевывать кусок мяса.
  - Великий Каган! – ворвался в шатер раб и бухнулся на колени моля о милости
  повелителя. – Великий Каган, аколуф Юрий, просит о немедленно встрече с вашим великолепием.
   - Ну что еще нужно этому византийцу? – недовольно поморщился Бекмер. – Ты передал ему мой приказ готовится к выступлению?
   - Да, о Великий Каган, но он все равно настаивает на встрече.
   - Хорошо. Пусть войдет.
   Не допустивший и мысли, что увлеченно жующий конину урус может знать византийскую речь, каган даже не озаботился сохранить разговор с аколуфом в тайне.
   - Великий Каган! - аколуф Юрий, почтительно склонил голову приветствуя хазарского повелителя. Высокий, подтянутый, в начищенном до блеска, покрытом позолотой стальном панцире, он остановился прямо напротив восседавшего на подушках Бекмера. Ослепительно блестящий шлем занял свое привычное место на сгибе правой руки.
   - Великий Каган, – снова повторил Юрий. – Вынужден вам сообщить, что мною получен приказ о немедленном возвращении всех подчиненных базилевсам сил в пределы империи.
   - Вот как? – брови кагана стремительно взлетели вверх. – И чем же вызвано такое неожиданное решение Сиятельных Базилевсов?
   - Великий Каган, - снова поклонился Юрий. – Я человек военный и выполняю приказы. Меня не ставят в известность чем вызвано то или иное решение, но я не сомневаюсь, что это на благо Империи которой я служу.
   Василий, делая вид что увлечен предложенным ему вином, внимательно вслушивался в слова Юрия. Неужели удача повернулась лицом? О таком, богатырь не смел даже мечтать.
   - Ну что ж… - оглушенный предательством базилевсов, каган казалось постарел еще на десяток лет. – Ну что ж, не смею препятствовать выполнению полученного приказа. Передайте базилевсам… А впрочем не надо. Можете идти.
   Склонив голову, Юрий вышел так же стремительно как и вошел.
   - Иди, - не глядя на Василия бросил каган. – Поведешь нас немедленно.
   Торопливо дожевывая сунутый в рот кусок, Василий, низко поклонившись, покинул шатер.
   Оставшись в одиночестве, Бекмер долгое время сидел без движения. Если бы сын был жив! Плюнуть на эту затею, вернутся назад и пусть бы его подняли на смех, пусть… Но кровь сына требовала отмщения. Кровавого отмщения!
   Шум у входа привлек внимание кагана.
   - Что еще? – недовольно начал Бекмер и осекся.
   Едва держась на ногах от усталости, в окровавленных лохмотьях что были некогда дорогим одеянием, в шатер не вошел – впал – Тумын. Разбитые в кровь губы шевельнулись и Бекмер с трудом расслышал тихий, свистящий шепот:
  - Предательство, каган… Все мертвы… Убей уруса…
  
  Глава 33.
  
   С раннего утра, Киев напоминал разворошенный пчелиный улей. Забыв про дела и заботы, люди собирались на улицах и площадях и обсуждали появления в небе огромной, черной грозовой тучи. Кто первым заметил, что несмотря на ветер туча не двигается с места уже и забыли, но старики хмуря брови предрекали неисчислимые беды говоря что это кара богов. Стариков слушали мало, но все же с замиранием сердца смотрели на явившееся чудо.
   Владимир задумчиво смотрел на странную тучу из окна своей опочивальни. Не нравилась она ему, ой, как не нравилась, но понять природу этого явления князь не мог.
   Скрипнувшая дверь отвлекла Владимира от окна. Слегка прихрамывая, в комнатку вошел Борис, волхв, бывший воин и непревзойденный варщик кавы.
   Владимир мощно втянул ноздрями распространившийся по комнате одуряющий аромат.
   - Благодарю, Борис, – широко улыбнулся князь. – Судя по аромату сегодня кава особенно удалась.
   Не поддаваясь на лесть, Борис молча поставил исходящую паром чашку на заваленный берестяными свитками стол.
   - Негоже столько кавы пить, князь, ой негоже. И так, вона что творится.
   - Знаешь что? – вмиг стал серьезным князь.
   Борис покачал головой.
   - А Белоян что говорит?
   - А кто его знает, – Борис равнодушно пожал плечами. – Он у себя закрылся никого не пущает. Одно точно – не к добру это.
   Владимир задумчиво отхлебнул обжигающей рот кавы.
   - Да, не к добру…
  
   Белоян, с тревогой посматривая на застывшую тучу, торопливо плел паутину сложнейших охранных заклинаний. Опасность исходившая от тучи была столь велика, что Верховный Волхв не посмел привлечь в помощь более младших волхвов – одна мельчайшая погрешность слишком дорого могла обойтись молодой Руси.
   Несколько дней напряженных ожиданий не прошли даром. Белояну удалось засечь момент зарождения тучи и прежде чем она обрела силу, удалось выполнить большую часть работы. Внутренним зрением, волхв прекрасно видел, что в отличие от предыдущих пробных ударов, византийцы решились на сокрушающую атаку. До сих пор, довольно легко удавалось отбивать прощупывающие выпады, но сейчас Белоян со страхом думал о предстоящей битве.
   Надежды на помощь Описа небыло. Как ни силился Белоян, но отыскать невра не смог. Не могло быть, что бы Опис не почуял готовящееся нападение, и раз не объявился сам… Белоян отогнал тревожную мысль. Хоть и не любил он старого невра, но понимал, что не раз уже старик оказывал неоценимую помощь. Вот и в этот раз, видимо есть угроза и похуже византийских магов. И имя этой угрозе – Бограч.
   Неожиданный удар едва не сбил Белояна с ног. Началось, скрипнув зубами подумал он, теперь посмотрим.
   Низкое рычание сорвалось с медвежих губ волхва, невидимый кулак брошенный им в самую сердцевину тучи наткнулся на какое-то сопротивление. Белоян почти физически ощутил как вздрогнули его противники. Не ожидали такого? Ну так получайте еще. Белоян не раздумывая нанес второй удар.
   Поспешность, оплошность от которой не застрахован даже верховный волхв, едва не сгубила его. Нанося второй удар, он слишком поздно заметил приготовленную ловушку. Перед глазами полыхнуло, и мощный удар в грудь отшвырнул волхва на дубовую стену. Боль, стеганула ушибленную поясницу, но Белояну было не до нее. Спешно восстановив охранное заклятие, волхв смог чуть перевести дух.
   Удары сыпались один за другим, словно горох из порванного мешка. Словно накрывшая Киев туча, разродилась магическим градом. Стискивая зубы до боли в скулах, Белоян на пределе сил отражал вражеские атаки.
   Зайди кто сейчас в его скромное жилище, точно решит что верховный волхв сошел с ума. Только опытный в волховании смог бы узреть невидимые простым глазом удары.
   - Да сколько ж вас! – в отчаянии простонал Белоян.
  Он еще огрызался, но эти жалкие попытки не могли уже нанести сколь-нибудь существенного вреда византийцам. Все силы уходили на защиту. Отвечать сил уже небыло.
   Тяжело дыша, Белоян собирал последние силы решив подороже продать византийцам победу. Вздувшиеся на медвежей морде вены, отчетливо проступили сквозь длинную шерсть. Густая, почти черная кровь, хлынула из ноздрей, пробежала по губам и закапала на выскобленный добела пол. Еще один удар и…
   Сквозь наростающий шум в ушах, Белоян услышал оглушительный грохот. Перед глазами мелькнула выбитая дверь и тот час старческие жилистые руки подхватили готовящегося упасть без сил волхва.
   - Ах, поганцы! – проскрипел в самое ухо всегда противный, но сейчас звучащий как музыка, голос Описа. – Не уймутся никак! Ну погодите…
   Страшная тяжесть едва не убившая Белояна исчезла и сквозь застилающую глаза пелену, волхв различил силуэт невра. Сжав сухонькие кулачки, Опис закрыл глаза. На лице застыла мрачная сосредоточенность.
   - Ну, чего зеньки вылупил? – бросил он тяжело дышащему Белояну. – Подмогни-ка мне, один не сдюжу…
   После этих слов, Белояну стало по настоящему страшно. Если могучий невр говорит что не сдюжит!..
   Собрав волю в кулак, Белоян что было сил ударил мощным заклятием в самую середину тучи…
  
   Феодосий торжествовал. Пусть не удалось застать этого гиперборея врасплох, но тот видимо гордясь своей силой решил бороться в одиночку. И вот результат: защита, надо отдать должное не слабенькая, медленно но верно рушилась под объединенными ударами Совета. Чувствительные поначалу ответные удары ослабли, огрызается пока гиперборей, но это уже комариные укусы. Еще чуть-чуть…
   До боли в глазах, всматривался Феодосий в стоявшую в центре образованного магами кольца, хрустальную сферу. Ясно различимые в его глубине виды Киева, подернулись дымкой и сферу заполнил густой клубящийся туман. Старейший усмехнулся.
   Изящное заклинание, которое должно было в клочья разметать ослабшую защиту, наткнулось на неожиданное сопротивление. Феодосий усилил заклинание, но все без толку. С возрастающим беспокойством, он скользнул взглядом по напряженным лицам членов Совета. Неужели опять все идет не так? Проклятая Гиперборея!
   Хрустальная сфера взорвалась с оглушающим грохотом, разметав магов, вонзая острые осколки в обессиленные схваткой тела…
  
   Не устояв на трясущихся ногах, Белоян тяжело опустился на пол. Вот и все. Силы вложенные в удар были последними.
   - Ну, ты… - прорвался в уши насмешливый голос Описа. – И чего я сунулся? Ты б и сам смог…
   - Что? – не веря своим ушам, едва двигая окровавленными губами переспросил Белоян.
   - Да ничо! Можешь сам на двор выглянуть – тучи нет, стало быть управился. Вот уж не думал, что в тебе такая сила. Ты ж мог весь Царьград разметать! Откуда силу-то такую взял?
   - Страшно стало, – приходя в себя, но все еще слабо проговорил Белоян.
   - Оно и видно, – понимающе кивнул Опис. – Знавал я одного, тоже с испугу такое мог наворотить, что боги боялись. Может ты от его семени?
   Он оценивающе осмотрел тяжело дышащего Белояна, насмешливо фыркнул.
   - Не, тот покрасивше все-таки был. Хотя тоже с придурью.
   Белоян слабо улыбнулся.
   - Что делать-то теперь думаешь? – посерьезнел Опис. – Сейчас византийцам хвост прищемили, но они так просто не отстанут. Другой раз серьезней будет.
  Белоян наконец почувствовал себя в силах подняться с пола. Под пристальным взглядом Древнего, отыскал пару кружек, налил травяного настоя и жадно выпил.
   - Не знаю. Просто не знаю.
   - Вот что, – решился наконец Опис. – Дам я тебе один совет. Пусть ромейские маги узнают о Талисмане Власти.
   - Но…
   - Не перебивай. Сам посуди. Интересы Царьграда и Рима пересекутся. Начнется грызня – кто захочет упустить такой лакомый кусок? Это даст Руси передышку. Да и ослабит магов с обоих сторон. Теперь понял?
   До Белояна наконец дошло что предлагал сделать мудрый невр. Расхохотавшись, он хлопнул Описа по плечу.
   - А ведь получится! Как есть получится.
   - Сделай вот что… - склонился к медвежему уху Опис.
  
  Тело, испещеренное мелкими острыми осколками, нестерпимо болело. Архимандрит Василий с трудом разлепил тяжелые, налитые свинцом, ресницы. Едва тлеющий под потолком огонек не смог укрыть от его взгляда разбросанные тела магов.
   - Эй, - слабо позвал он, - эй…
   Лежащее неподалеку тело со стоном шевельнулось и архимандрит с ужасом увидел залитое кровью лицо Саренхана.
   - Ты… как?
   - Жив, – так же слабо ответил Саренхан. – Надо проверить остальных.
   Перебарывая смертельную слабость, они осмотрели остальных. К счастью серьезные травмы не получил никто. Множество порезов от осколков сферы, синяки и усталость. Только Феодосий, принявший на себя основную силу удара волхва, не приходил в чувство…
  
  Игнациус, римский маг и любитель древностей, задумчиво перебирал манускрипты. Сколько тайн еще хранится в этих неразгаданных письменах? Сколько тайн удастся узнать и сколько так и останется скрыто покровом времен?
  Древние, пожелтевшие свитки едва слышно похрустывали в тонких пальцах мага.
  Блуждающий взгляд Игнациуса остановился на магическом шаре. Погруженный в глубокие раздумья, маг не сразу заметил исходящее от шара сияние.
  Игнациус хмыкнул. Надо ж так было задуматься, что не почувствовал вызова. Отложив в сторону хрупкий свиток, он быстро подошел к шару. Заглянув в его сияющую глубь, маг замер, боясь неловким движением нарушить контакт.
  Клубящийся в недрах шара туман отступил, и удивленному взору мага открылись смутно узнаваемые очертания талисмана. Чем дольше Игнациус всматривался в этот талисман, тем сильнее становилось зародившееся в глубине души ликование. Разум мага отказывался верить в подворачивающееся счастье - Паучья Лапка. Последняя надежда Империи.
  Изображение в шаре стремительно изменилось, и теперь Игнациусу открылся вид на неведомый городок. Неожиданно для самого мага, в голове выплыло слово: Чернигов.
  
   Наступившее утро не принесло никаких изменений. Архимандрит, задумчиво потягивая вино сидел у ложа старого мага. Тяжелое, прерывистое дыхание Феодосия, с хрипами вырывалось из старческой груди. Выкарабкается или…
   Скрипнув дверью, в комнатку вошел Саренхан. Лицо мага, испещеренное множеством мелких порезов, осунулось. Только в глазах полыхал прежний огонь.
   - Как он? – негромко спросил он Василия.
   Тот пожал плечами.
   - На все воля звезд. Мы бессильны чем-либо ему помочь. Остается только ждать.
   - Время сегодня наш противник, – покачал головой Саренхан. – Хотя… Мы уже опоздали.
   - Вот как? – удивился Архимандрит. – Какие-то новости?
   - Да. И не очень хорошие для нас. Римские маги узнали где именно находится Талисман Власти. Теперь они не перед чем не остановятся.
   Архимандрит Василий помолчал обдумывая услышанную новость. Наконец его лицо разгладилось.
   - Ну что ж. Что ни делается – все к лучшему! – он рассмеялся глядя в удивленные глаза Саренхана. – В отличие от нас, они еще не представляют с чем им придется столкнутся. Это обескровит и их и русов. Вот тогда мы и нанесем наш удар.
   - А до той поры будем наблюдать и копить Силу – закончил его мысль Саренхан. – План хорош. Только не получится ли все как в этот раз?
   - Мы не повторим ошибок. Ни наших, ни тех, которые сделают римляне.
   Саренхан с сомнением покачал головой. С этими русами нельзя быть так уверенным. Эта страна таит немало загадок. И кто может сказать, чем в следующий раз ответят русы на изощренные хитрости магов.
  
  Глава 34.
  
   Василий поправлял подпругу, когда его внимание привлек шум у шатра кагана. Всмотревшись в шатающегося человека вызвавшего такой переполох, богатырь удивленно присвистнул. Ошибки быть не могло – Тумын.
   - Ну что ж, - потрепав коня по холке негромко прошептал богатырь. – Вот и настал час. Не подведи уж…
   Туман скосил полный понимания взгляд на хозяина и негромко заржал. Понимаю мол, не подведу, но и ты тоже хлебалом не щелкай.
   В одно мгновение Василий оказался в седле. Рука нырнула в седельную суму, ухватывая замотанный в материю продолговатый предмет. Рывок, и меч Ящера ярко запылал голубым светом почуяв присутствие врага. Над станом степняков прокатился протяжный звонкий крик:
   - За Русь! За князя! Слава!
   Меч словно живой крутанулся в его руке, и, Василий не поверил своим глазам: клинок вытянулся в сторону троицы отдыхавших неподалеку хазар и три головы покатились по пыльной, высушенной солнцем траве.
   Радостно рассмеявшись, богатырь звонко чмокнул окровавленный клинок.
   - Слава!
   Не дожидаясь его приказа, Туман длинным прыжком оказался в самой середке лагеря. Захваченные врасплох хазары, с криками ужаса разбегались от безумно хохочущего богатыря. Чудесный меч то вытягивался копьем, то становился коротким, принимая для каждого удара, более подходящую форму.
  Кожаные доспехи хазар с нашитыми для прочности копытами, даже не замедляли стремительных выпадов клинка. Да и стальные брони изредка встречавшиеся у ветеранов рвались словно береста под когтями медведя.
   Недолго длилось замешательство хазар. Матерые воины, а их в войске Бекмера было большинство, быстро разобравшись что к чему, ринулись на одинокого богатыря. Но даже этих коротких минут хватило Василию что бы расправится с доброй сотней воинов.
   Выбежавший на шум Бекмер, с ужасом наблюдал как один за другим гибли лучшие воины. Казалось сам бог смерти вселился в уруса и забирает кровавые жертвы. Ужаснувшись скорости с которой гибнут его люди, каган махнул изнывающим от нетерпения лучникам.
   Атаковавшие Василия хазары подались назад и в стороны освобождая место для лучников. Скрипнули десятки луков, острые жала стрел задрожали готовые сорваться в смертельный полет по мановению руки кагана. Бекмер, окруженный плотным кольцом телохранителей подошел так, что бы до богатыря долетал его голос.
   - Урус, - дрожа от ярости выкрикнул каган. – Зачем ты убил моего сына? Зачем ты солгал мне как трус! Ты побоялся сказать правду глядя мне в глаза!
   Пользуясь предоставленной передышкой, Василий опустил меч.
   - Да, каган, твоя правда, – несмотря на спокойный голос, грудь богатыря высоко вздымалась, поблескивая на солнце толстыми кольцами кольчуги. – Я трус, каган. Узнав что ты готовишься принести на Русь смерть, я побоялся спрятаться в дремучих лесах. От страха за свой народ, убил я твоего сына, византийца, и того, третьего. От страха за мирных пахарей, я в одиночку вышел против твоего войска. Что же ты, каган, иди, убей меня! Или твои руки разучились держать саблю?
   Громкий хохот Бекмера разнесся над замершими в ожидании его ответа воинами.
   - Урус, ты не трус, ты глупец. Неужель ты думаешь, что я буду пить тухлую воду, когда у меня в руке чаша с великолепным вином? Мои воины – вот мои руки. И смерть ты примешь от одной из этих рук.
   По неуловимому жесту кагана, щелкнули тугие тетивы и воздух застонал вспоротый посланцами смерти.
   Меч в опущенной руке богатыря ослепительно полыхнул голубым светом. Призрачное сияние окутало богатыря вместе с конем дрожащим, словно полуденное марево, коконом.
   Стальные наконечники стрел, беспомощно увязая в неровно колышащемся свете осыпались под копыта Тумана. Нахмурившись, Бекмер повернулся к шепчущему охранные заклинания Кириллтуху. Старый шаман, тряся оберегами из костей предков упал на колени под его грозным взглядом.
   - Помнится, ты хвалился мощью своих заклятий, шаман? Ну-ка, покажи, на что ты способен.
   Перепуганный старик, пачкая полы длинного халата в грязи, ловко отполз в сторону. Подбежавшие помощники мигом подхватили, поставили на ноги. Один метнулся к костру, обжигаясь притащил горсть углей, и вот уже на небольшом костерке, клокочет котелок с вонючей зеленой бурдой.
   Ни один мускул не шевельнулся на лице богатыря, равнодушно наблюдавшего за этими приготовлениями. Только твердые пальцы крепче сжимали рифленую рукоять клинка.
   Неожиданно, Туман, воспринимавший все с философским спокойствием, заржав, подбросил круп едва не выбросив Василия из седла. Раздался глухой удар, и восстановив равновесие, оглянувшийся богатырь увидел лежащее тело с неестественно впалой грудью и пузырящимися на губах ошметками легких. На вмятом стальном нагруднике явственно виднелся след подковы Тумана.
   Завывания шамана, становясь все громче, сливались в сплошной неразборчивый визг. Василий поморщился – такой голос бабе, еще куда ни шло, но мужику-то зачем?
   Додумать эту мысль богатырь не сумел. Сухонькое тельце колдуна, словно пинком подбросило вверх и что было силы грянуло оземь. Сухой хруст ломающихся старческих костей, заглушил крик ужаса.
  Помощники Кириллтуха, брызнули в стороны как мокрицы из под перевернутого камня.
   - Каган, - дрожащим от страха голосом пролепетал стоявший неподалеку от шамана воин. – Он что-то хочет сказать…
   Бекмер, отпихнув телохранителей в стороны, шагнул к умирающему старику. Тонкие окровавленные губы шевельнулись, прерывистое дыхание сложилось в слова:
   - Каган… Беги… Смерть…
   С последним звуком жизнь покинула искалеченное тело и Кирилтух, служивший верой и правдой не одному поколению каганов, покинул бренное тело.
   - Взять! – коротко рявкнул каган.
  
   Рев прокатившийся по всему войску тараном ударил в широкую грудь богатыря. Неподвижное поле голов всколыхнулось как от урагана. Пешие и конные, сабельные и копейщики, перемешавшись бросились на одинокого всадника.
   Перед Василием, словно в ночном кошмаре выныривали перекошенные яростью рожи и сразу исчезали разбрызгивая теплые струйки крови. Голубое сияние, добротным щитом, закрывало спину не позволяя хазарам наносить предательские удары.
   Чудесный клинок с одинаковой легкостью перерубал харлужные сабли, толстые древки копий и человеческие тела. Где чуть запаздывал меч, сразу оказывалась оскаленная пасть Тумана и острые клыки вонзались в нежную человеческую плоть.
   Солнце едва подошло к полудню, а в глазах богатыря битва сливалась в сплошную круговерть из окровавленных лиц и вспыхивающих отраженным светом сабель. Усталости в руках еще не было, но душа словно стремилась отделится от тела, забиться в глубокую щель и уснуть…
   Обжигающая боль в боку привела Василия в чувство. Толстые кольчужные кольца смягчили удар, но остановить не смогли. Обрушив клинок на голову торжествующего хазарина, богатырь ощутил как стремительно пропитывается кровью рубаха. Не обманул Ящер – меч сам по себе делать ничего не будет, его направлять надобно.
  
   Бекмер, с замершим сердцем наблюдал за кровавым побоищем. Его глаза отказывались верить в увиденное. Но это происходило наяву.
   Горы тел, еще утром бывшие здоровыми, крепкими воинами. Раскисшая от потоков крови земля, зловеще хлюпающая при каждом шаге…
   И запах. Запах смерти, запах человеческих внутренностей и ужаса. Ужаса перед непонятным человеком, что неуязвим и не знает усталости.
   Или это не человек?
  
   Не замечая сочащейся из множества мелких порезов крови, Василий упрямо продолжал рубить все новых и новых противников. Сколько так сможет продолжатся? Недолго.
  Предательская усталость потихоньку вползала в руки делая их тяжелыми и неуклюжими. Едкий пот заливал глаза, впивался в кровоточащие раны. А хазар и не становилось меньше.
  Туман все чаще косился на хозяина и подбадривал встревоженным ржанием, но… силы кончались. Все реже взлетал чудесный клинок что бы поразить очередного хазарина, все надсаднее становилось дыхание.
  Хазары, заметив усталость уруса, уже не бросались толпой, а наскакивали поочереди, никто не хотел делится славой победителя великого баатура.
  Предчувствуя скорый конец, Василий бросил прощальный взгляд на чистое безоблачное небо, темнеющую вдалеке полоску леса, за которым находилась любимая Русь.
  - Простите меня, – сами прошептали губы. – Не смог, не сумел и вас не оборонил. Прости матушка, Землица Русская…
  Силы окончательно покинули измученное тело, и богатырь кулем свалился с седла, прямо в кровавую жижу.
  Радостный рев вырвавшийся одновременно из тысяч хазарских глоток слился с жалобным конским ржанием. Преждевременна была радость хазар. Первые бросившиеся к упавшему богатырю смельчаки, взлетели высоко в воздух подброшенные твердыми конскими копытами. Оскалив жутко белеющие на черной морде зубы, Туман встал над своим хозяином, словно верный пес.
  Высокий хазарин усмехнувшись медленно потянул из-за спины лук.
  
  Тяжелый запах человеческой крови забивал ноздри мешая дышать. Василий, сжимая рукоять клинка, что даже и не думала скользить в мокрой от пота и крови ладони, попытался встать, но руки дрогнули и богатырь вновь ткнулся носом в вонючую жижу. Вот и все. - Мелькнула грустная мысль. – Вот и все.
  Над головой противно свистнула стрела, чмокнуло и тяжелое тело, поднимая тучи кровавых брызг, упало рядом с богатырем. С трудом приподняв голову, Василий увидел прямо перед своим лицом полные укоризны и боли, глаза Тумана.
  Перебарывая слабость, Василий протянул дрожащую руку и медленно погладил шелковистую морду. Отзываясь на ласку друга, Туман протяжно вздохнул. Длинные, почти человеческие ресницы дрогнули, и глаза подземного коня закрылись навечно.
  Роняя жгучие слезы, Василий смотрел на длинное древко хазарской стрелы, все еще подрагивающее в такт затухающим ударам сердца.
  Дикий, наполненный непереносимой болью крик вырвался из самых глубин богатырской души. Долгий, первобытный рев загнанного зверя. Рев, в котором была боль за погибшего четвероногого друга. За живьем хоронивших себя чудинов. За убитых ради забавы, деда Званы и отца Одинца. За убитого Мирогнева. За потерянных в боях друзей. За мирных пахарей убитых врагами. И тех кому теперь предстоит умереть.
  Осторожно подбиравшиеся к павшему богатырю хазары, застыли в нерешительности услышав этот нечеловеческий рев.
  Василий ощутил, как в груди полыхнул знакомый пожар. Пожар, узнав природу которого, Василий старался тушить в зародыше, но который сейчас мог еще хоть чуть облегчить судьбу пахарей, ковалей, кожевников…
  Словно черпая силы из этого пожара, клинок в руке богатыря запылал с новой силой. Пульсирующее голубое пламя, набирало мощь, и вот уже ближайшие к богатырю хазары отворачивали лица не в силах смотреть на выжигающее глаза сияние…
  
  Бекмер не мог видеть происходящего. От места схватки его отделяли тысячи спин рвущихся в бой воинов.
  Когда раздался крик радости, вздох облегчения вырвался из груди кагана. Неужели этот кошмар закончился? Но последовавший следом полурев-полустон заставил сердце кагана обратится в ледяной ком. Было в этом звуке что-то опасное, что-то… но вот что? Понять, каган не успел.
  Из земли в небо, прямо оттуда, где происходила битва, ударил слепящий столб голубого пламени. Настолько яркий, что ни один человек в войске Бекмера не мог смотреть на это неведомое чудо. Пламя бушевало несколько долгих мгновений прежде чем без следа растворится в воздухе. Мир поблек. Словно неведомая сила, высосала яркие краски и их оттенки.
  С того места, откуда ударил свет, раздались крики ужаса и боли. Каган покачал головой – вот теперь все началось по-настоящему.
  
  Окруженный всполохами голубого сияния, Василий медленно поднялся с земли. Вокруг богатыря, прижимая руки к ослепленным глазам, корчились от боли смельчаки, что первыми намеревались отрезать голову павшему богатырю.
  Обведя налитыми кровью глазами стонущие тела, Василий яростно зарычал вскидывая над головой пылающий меч и бросился к тем, чьи глаза не пострадали от яркого света.
  Вот когда полностью проявилась сила чудесного клинка. Словно ураган налетел на уже праздновавших победу хазар. Каждый взмах сияющего металла сметал с пути богатыря десятки людей и животных. Крошились разрубаемые кости, брызгала кровь. Перепуганные люди и кони сминали друг друга в панике пытаясь убежать. Убежать от этого страшного, забрызганного кровью с ног до головы человека, окруженного дрожащим голубым светом.
  
  Дикий, парализующий ужас охватил Бекмера, когда удалось рассмотреть происходящее вдалеке.
  Проклятый урус, медленно шел через огромное хазарское войско, а перед ним, и вокруг, люди и лошади разлетались словно разбрасываемые ударами гигантского сапога. Высоко в воздух взлетали кровавые ошметки только что бывшие живыми людьми. Их было так много, что казалось небо затянула туча из плоти, разразившаяся кровавым дождем.
  Каган застонал. От приведенного на Русь многотысячного войска оставались жалкие крохи. Сначала двадцать тысяч пришедшие с зятем, потом предательство византийцев, и вот теперь это… Боги, за что?
  Бекмер вскинул лицо к небу надеясь прочесть там ответ жестоких богов. Вместо ответа что-то горячее смачно плюхнулось на запрокинутое лицо. С трудом сдерживая тошноту, каган стряхнул с лица кровоточащий ошметок человеческой печени.
  - Коня! – мертвым голосом потребовал Бекмер.
   Глаза кагана вновь устремились туда, где погибали верные ему люди. Бессилие душило его. Те, кто поверил ему погибали один за другим не в силах оказать сопротивление вышедшей против них силе. От сорока тысяч осталось разве что две трети… и те продолжали погибать.
   Паника в рядах хазар усиливалась. То тут, то там, от армии отделялись сначала небольшие, а затем и довольно крупные группы верховых и стремительно уходили обратно в степь. Прошло совсем немного времени, как ручеек дезертиров превратился в широкую полноводную реку. Нещадно коля конские шеи кончиками ножей, заставляя бедных животных мчатся еще быстрее, хазары неслись вперед, куда угодно лишь бы подальше от демона в шкуре уруса.
   - Ваш конь, о Великий Каган.
   Не замечая подставленного для удобства плеча раба, Бекмер самостоятельно вспрыгнул в седло. Телохранители, успевшие раньше оседлать коней ждали его приказа.
   Бекмер развернул коня в сторону степи. Дорогой персидский скакун, нетерпеливо бил копытом просясь в головокружительную скачку по широким степным просторам.
   Каган напоследок обернулся, что бы увидеть темнеющую вдалеке полосу леса.
  - Так скажу я и запомните слова мои. Не дай боги, мне еще раз на Русь пойти. Ни мне, ни моим детям, ни моим внукам. Хватит мне потери одного сына. И остальным велю вечный мир с Русью держать!
  
  Глава 35.
  
   Не останавливаясь на отдых, забыв обо сне, мчались дружинники на заставу. Останавливались разве что коней напоить, да чуть им роздыху дать, а потом снова в путь. У каждого только одна мысль – беды бы не было!
   Хмуры были лица дружинников, но еще смурнее был сотник Стоян. Отвечать за сотню тяжело, а за десять сотен еще тяжелее. Скорей бы до заставы добраться, а уж там…
   Лишь тогда чуть отлегло от сердца, когда впереди показались верхушки сторожевых башенок. Не сожжены – значит могло и не быть тяжкой беды. Не преминули бы степняки поджечь столь досаждавшую им заставу.
   Застава встретила дружину тоскливым скрипом ставен и плохо прикрытых дверей. Словно не две недели назад ушла отсюда дружина, а два года.
   Стоян повернулся к светлеющим лицами воинам:
  - Ну ребяты, – громко, что бы его голос донесся до самых крайних, сказал он. – Теперь смотреть в четыре глаза и слушать в четыре уха! Что б ни один червяк не прополз!
  Радостный гул был ответом Стояну.
  - Ну, раз согласны… Тогда что б мигом, рожи прополоскали и в степь!
  Не успел договорить он последних слов как далеко над лесом вспыхнул столб яркого голубого огня.
  - Это еще что…
  Головы дружинников, как по команде, повернулись посмотреть что так привлекло внимание сотника. Непонятное свечение вспыхнуло несколько раз и растворилось, только его и видели.
  Дружинники загомонили перебивая друг друга, строя разные догадки насчет странного сияния и его местонахождения.
  - Верстах в пяти поди… - изумленно выдохнул десятник Храбр.
  - Если не боле, – поддержал его закадычный друг Ратиша.
  Стоян покачал головой.
  - Слушайте все! – голос сотника разнесся над вмиг притихшей дружиной. – Все занимаются своими делами. Сотни Бажена и Ждана – в дозоры.
  Стоян на миг задумался.
  - А ты, – продолжил он, ткнув пальцем в грудь Храбра, - бери свой десяток и проверь что там такое приключилось, есть ли опасность для Руси. Но что б не геройствовать. Мышками подкрались, увидели что к чему, и назад. Понятно?!
  Под грозными очами сотника, обрадовавшийся было Храбр опустил взгляд.
  - Сделаем.
  - Тогда вперед. Одна нога здесь, другая там! И что б не перли на пролом! Аккуратненько, через лес.
  - Так ведь там болото! Пока тропки нащупаем… Время ж уйдет!
  - Вот именно, что болото. Будет опасность – там никто не пройдет. А сюда сунутся, уж мы встретим. А коли ничего срочного, то и через болото не опоздаете.
  Храбр только вздохнул.
  
  Это же сияние привлекло внимание и спешно отступающего войска аколуфа Юрия. Возбужденно галдя, не только простые солдаты на и степенные стратиги указывали пальцами на невиданное доселе чудо.
  Один из стратигов, оказавшийся в этот момент рядом с Юрием, робко сказал:
  - Это в самом центре лагеря кагана. Может быть им нужна помощь?
  Аколуф холодно взглянул на подчиненного:
  - Это уже не наше дело. Приказываю двигаться дальше.
  
  Помутняющая разум ярость исчезла так же внезапно, как и появилась. Руки богатыря опустились, меч едва не выпал из полуразжавшихся пальцев. Обретая способность осмысливать происходящее, он огляделся.
  Кругом, насколько хватало глаз, валялись окровавленные тела, что и телами можно было назвать с трудом. Так, куски плоти, еще сочащиеся густой кровью. Наваленные в беспорядке, они образовывали причудливые горы меж которыми медленно текли темно-багровые ручейки.
  Дрожащие от усталости колени подломились и Василий тяжело опустился на раскисшую от крови землю. Вот и все. Радости не было, только облегчение, словно перестал давить на широкие плечи непосильный груз.
  Перед глазами закружились разноцветные круги и последнее что услышал Василий падая в забытье, это радостное карканье налетевших на богатую добычу воронов.
  
  …Визжа и улюлюкая, из боковой пещеры вырвалась толпа нечисти. В свете уже гаснущих факелов жутко поблескивали оскаленные клыки сочащиеся ядовитой слюной.
  - Отходим, отходим! – с трудом сдерживая натиск прокричал Белослав. – Здесь не пройти. Нужно искать другой путь.
  Но из прохода, по которому они попали сюда уже лезли новые и новые чудища.
  - Опоздали! – простонал Мал. Клинок в его руке чиркнув по твердому камню сломался с жалобным звоном. Отбросив бесполезный обломок, Мал схватил в правую руку факел отмахиваясь им как дубиной. – Теперь точно конец. Как думаешь, Васька, поживем еще, али тут нас переварят?
  Не обращая внимания на мрачный юмор Мала, Василий сосредоточенно прорубался через толку противников, стараясь не обращать внимание на оскаленные клыки и капающую слюну. Жуткие пасти щелкали в опасной близости от незащищенной шеи. Чертов колдун!
  Стараясь не отстать, друзья прикрывая его спину медленно двигались следом.
  Внезапно толпа нечисти кончилась и не устояв на ногах после широкого замаха Василий упал на твердый пол пещеры. Заученно перекатившись, богатырь вскочил готовый к новой атаке.
  - Белослав, Мал, сюда! – закричал перекрывая визг нечисти Василий. – Есть шанс…
  - Нет шанса, нет шанса, нет шанса! – пронеслось под сводами пещеры противное хихиканье колдуна Аргамира. – Умрете, умрете, умрете…
  - Нееет! – вырвался из горла Василия крик. – Нееет!
  Мал схватил Василия за плечи и сильно встряхнул.
  - Не ори. Очнись!
  - Нееет!
  - Очнись! Да очнись же! – голос Мала странно изменился. Не переставая трясти Василия одной рукой, другой залепил Василию чувствительную пощечину. – Очнись, очнись…
  Скинув с плеча его тяжелую руку, Василий дернулся и наткнулся на насмешливый взгляд желто-зеленых глаз Маргаста.
  - Ну наконец-то, – облегченно выдохнул колдун. – Я уж думал забрал тебя Хозяин.
  - А… где пещера?
  - Какая еще пещера? – не понял его Маргаст.
  - Та, где мы… - голос Василия дрогнул. Он вспомнил наконец что произошло в той пещере, где остались его друзья. Из которой он сам вернулся другим. Одинокая слезинка прокатившись по его щеке, ярко блеснула в лучах заходящего солнца.
  Сообразив о чем толкует богатырь, Маргаст покачал головой. Что же такое произошло в той пещере, что до сих пор вызывает в этом крепком мужике такой ужас.
  - А ты-то откуда здесь? – наконец спохватился Василий.
  - Как откуда? За мечом пришел. Ты ж вроде как использовал его уже. Смотрю, а ты чуть живой. Пришлось помучаться с тобой. Крови столько вытекло, что думал не вытяну. Да еще дырок столько, что устал заращивать.
  Василий недоверчиво ощупал себя. Похоже не врет колдун – нигде не болит, будто не посекли в битве. Только тут взгляд богатыря упал на роскошные ковры на которых лежал.
  - А где это мы?
  Маргаст усмехнулся.
  - Ты, брат, кагана так напугал, что он умчался бросив и шатер и все что в нем было. Вот я и подумал – тебе как победителю не пристало на земле лежать. Поэтому и отдыхаешь ты сейчас на месте самого кагана. Вот только…
  - Что? – быстро спросил Василий уловив тревожную перемену в голосе колдуна.
  Маргаст извлек из воздуха два огромных кувшина вина.
  - Пей быстрее.
  Василий непонимающе посмотрел на колдуна.
  - Пей, говорю. Да пей-же!
  Он чуть не силой стал вливать в горло богатыря вино.
  - Про проклятие свое забыл? У тебя ж столько сил сегодня ушло, что более слабого проклятие уже б убило. А я дурак только сейчас заметил!
  - Что заметил? – заинтересованно спросил Василий между глотками.
  - Стареть ты начал, дурень!
  - Как?!
  - Носом об косяк! – бросил в сердцах Маргаст. – Уже седина в волосах появилась! Пей больше. Это должно остановить.
  Встревоженный его словами Василий поспешно хлебал ароматное вино не замечая тонкого вкуса.
  Маргаст горестно вздохнул.
  - Значит так, парень. Либо ты и дальше в вине тонешь, либо отыщи того кто заклятие наложил. Решать тебе…
  Вино встало в горле Василия твердым комком.
  - Не могу… я… там… не смогу…
  - А со мной, пойдешь? – неожиданно спросил Маргаст.
  Комок в горле Василия проскочил, но не в то горло.
  - С тобой?! – закашлявшись спросил он не веря в услышанное. - С тобой?!
  Маргаст кивнул. Василий робко пожал плечами.
  - Подумать надо… Боюсь я. Очень боюсь.
  - Ну ты думай пока, – подвел итог Маргаст. – А как надумаешь, то пойдем.
  - Тебе-то корысть какая? – удивился Василий.
  - Мне? Во-первых интересно посмотреть на такого умельца, во-вторых скучно, в-третьих… Для чего еще друзья нужны?
  Он серьезно посмотрел в глаза Василия.
  - Или не гожусь я в друзья?
  Вместо ответа, Василий крепко сжал пальцами плечо колдуна.
  - Вот и ладно, – сказал Маргаст, после того как расчувствовавшийся Василий отпустил его. – Ты отдыхай пока. Мне еще Хозяину меч относить. Свидимся после.
  Он сотворил для него еще несколько кувшинов.
  - Маргаст, – негромко окликнул его Василий. – Я… Тумана не уберег…
  Колдун бросил на него непонимающий взгляд, потом громко расхохотался.
  - Да ты что, так и не понял?
  - Нет…
  - Все в порядке с Туманом. Когда его здесь убили, он сразу дома, в конюшне возродился. Он же из мира мертвых! Покатаешься на нем еще.
  Маргаст наклонился к самому ужу богатыря и доверительно прошептал:
  - Он, кстати, уже по тебе скучает!
  И с этими словами, Маргаст исчез.
  Облегченно вздохнув, Василий придвинул поближе новый кувшин.
  
  Перемазанные болотной тиной так, что сами с легкостью сошли бы за болотников, десять дружинников во главе с Храбром выбрались на опушку леса. Протяжный удивленный свист сорвался с губ Ратиши мигом позабывшего об осторожности.
  - Это ж что тут произошло? – ошарашено спросил Богдан.
  Ему никто не ответил. Взгляды дружинников бесцельно бродили по заваленному мертвецами полю. Ни одной живой души, только вороны лениво ходят от тела к телу выдалбливая твердыми клювами лакомые глаза.
  - Одни хазары, – сказал наконец Храбр. – Неужто сами себя?
  - Ага, – не преминул сострить Ратиша. – Почуяли что Храбр на заставу вертается, и что б не мучаться друг друга перерезали.
  - Это как же они почуяли? – не заметив от растерянности шутливого тона друга, спросил Храбр.
  - Знамо как! – рассмеявшись ответил насмешник и демонстративно повел носом в сторону перемазанного тиной Храбра. – По запаху!
  - Тьфу на тебя! – не обижаясь отмахнулся тот. – Сам не лучше. Чем смеяться, лучше бы по сторонам смотрел – вдруг кто живой.
  - Какой живой, - влез в их перепалку еще один дружинник - Веселин. – Глянь на ворон. Тут живого днем с огнем не найдешь.
  - Так кто ж их тогда? Вот чудо-то!
  - Чудо чудом, а проверить надобно. Вон вдалеке обозы и шатер. Сходим туда, вдруг найдем какую разгадку?
  На том и порешив, дружинники осторожно ступая двинулись в указанном направлении.
  Пробираясь между тел и глубоких кровавых луж, никто не произнес ни звука. За время службы на заставе, многое им пришлось повидать, но такое было впервые.
  Казалось гигантский мясник устроил кровавую бойню. Тела людей и лошадей разрубленные, а то и просто разорванные на куски беспорядочно валялись на пропитанной сгустками крови земле. Не успели дружинники пройти и десятка шагов, как сапоги и порты, до самого колена покрасились в красный, как у хорошего вина, цвет.
  - Эй, да их и не обобрали! – радостно воскликнул Ратиша. – Гляньте-ка!
  Он вскинул руку показывая снятое с пальца степняка золотое кольцо с огромным сверкающим камнем.
  
  Храбр в нерешительности замер перед входом в белоснежный шатер. Странные звуки напоминавшие рычание доносясь из глубины, отнюдь не добавляли ему смелости.
  - Ну что, десятник? – тихо спросил подошедший почти вплотную к шатру Веселин. – Я первый?
  И не дожидаясь ответа нырнул в завешенный покрывалами проем. Оставшиеся снаружи дружинники напряженно вслушивались в доносившиеся до их слуха звуки.
  - Эй, идите-ка сюда! – раздался после недолгого ожидания голос Веселина. – Гляньте, что за диво.
  Толкаясь и мешая друг другу, дружинники устремились внутрь. Там, на груде мягких ковров и пуховых подушек, обнаружился источник пугающего рычания.
  Здоровый, но седой как старик, мужик, с ног до головы заляпанный кровью, нежно прижав к широченной груди пустой кувшин, храпел так, что закладывало уши. Изодранная кольчуга в такт его переливам позвякивала толстыми булатными кольцами.
  - Это еще кто? – ошарашено спросил Храбр. – На хазарина вроде не похож…
  - Да какой к лешему хазарин? Вона рожа истинно славянская. Как у тебя, или как у Богдана. Да и нажрался чисто по нашему.
  - Это ладно, а что он тут делает? Может из тех, кто хазар порубал?
  - А остальные тогда где? Не один же… Да и сам посмотри – весь в крови, а ран нет. Небось перемазался когда по трупам шарил. Вон и кольчуга вся порубана, точно с кого-то снял. А тут влез, вино нашел да и нажрался.
  - Да, вино неплохое, – согласился поведя ноздрями Ратиша. – Небось сам каган в этом шатре отдыхал.
  Храбр нетерпеливо прервал спор дружинников.
  - С этим-то что делать будем?
  - Да что с ним делать? – удивился Ратиша. – По роже видно – тать. Вязать да на заставу, а там пусть с ним Стоян разбирается!
  
  - И что, никаких следов? – в который раз переспросил Храбра Стоян.
  - Да какие следы? – обречено махнув рукой вздохнул Храбр. – Только трупы покрошенные как капуста на засолку. Даже и не скажу сколько там тысяч! Но не один десяток пожалуй.
  - Значит тысячи мертвых степняков и один пьяный славянин?
  - Да я это уже вона сколько твержу. Неужто никак не уразумеешь? – взорвался Храбр.
  - А ну цыц! Я, как-никак, пока над тобой поставлен. И голос тут повышать не смей. – усмехнувшись осек его Стоян. – Просто проверить хочу, не упустил ли чего.
  Сотник задумчиво посмотрел на храпящего на лавке мужика. Видно не маленькие запасы вина нашел, коли не проснулся даже когда руки вязали.
  Спящий шевельнулся и сладко причмокнув засопел на другой лад. Чем дольше всматривался сотник в его лицо, тем неспокойнее становилось на душе.
  - Так что делать-то с ним будем? – нетерпеливо спросил Храбр.
  - Постой, постой, – задумчиво протянул Стоян. – Мне кажется что я его знаю…
  Он склонился над спящим пристально вглядываясь в сглаженные сном черты лица.
  - Да это же Васька-пьяница! – удивленно воскликнул Стоян. – Точно он! Вот только…
  Стоян нахмурившись покачал головой.
  - Изменился он сильно. Словно постарел на десяток лет. Вишь, голова вся белая, точно у старца. Что ж произошло? Он же последнее время из Киева ни ногой.
  - Почему ни ногой? – тоже удивился Храбр. – Его Светлый Князь взашей выгнал из Киева. Об этом Карп рассказывал. Его к нам аккурат после этого события прислали. Он говорил сам видел, как Ваську сначала выпороли по княжьему велению, а спустя день и вовсе из города вытурили! Теперь ясно что он у степняков делал!
  - Постой-постой. Уж не хочешь ли ты сказать…
  - А что тут говорить! – чуть не крича высказывал Храбр. – Затаил обидку на князя вот и удумал отомстить. Решил провести степняков лесами в обход застав! А степняки возьми, да повздорь. Друг друга порубили, да уцелевшие обратно ушли. А ему куда идти? Вот и решил винишко приговорить, а уж там и решать куды!
  - Не похоже это на Ваську, – покачав головой хмуро бросил Стоян. – Я его давно знаю. Еще до того как к князю в дружину подался. Он за Русь всегда радел. А степняков ненавидел люто, за то что отца в рабство продали.
  - Не похоже, – передразнил его Храбр. – Тебе ли не знать до чего вино людев доводит! Вона, хоть Наума возьми, что б его леший задрал. Да от вина отцов-братьев режут, а тут поди степняки еще и выгоду пообещали!
  Стоян снова покачал головой, но десятник был прав. Портит вино даже самых лучших. А тут еще такая обида – выпороть при всем чесном народе, да еще из города погнать. Тут любой бы злобу затаил.
  - Вот что, – решился наконец сотник. – Не нам с тобой его судить. Тут дело серьезное. Только князь может решать.
  Он помолчал не решаясь продолжить, но все же пересилил себя.
  - Пусть твой Ратиша отвезет его в Киев и передаст в руки князя. Он у тебя парень сообразительный, справится. Я отберу пяток ребят поголовастее, с ним поедут. Только вот что… - Стоян немного замялся. – Ты Ратише скажи, что бы по дороге, как Васька проснется, ему сразу вина давали. Причем пусть не жалеют. А то, если он проспится, да буянить начнет, его веревки не удержат… Да и ребят помять может. А денег я им в дорогу дам.
  
  Глава 36.
  
  - Княже, - робко произнес гридень стушевавшись под грозным взглядом Владимира. - К тебе там дружинники с Полянской Заставы с государственным делом. Звать?
  Владимир нахмурился.
  - С Полянской? Они ж несколько дней назад уже приходили. Прощение получили, не они виновны, а подлюка воевода. Чего ж им еще надобно?
  - То другие, княже, - пояснил гридень. - Эти только-только прибыли. Пленника привезли.
  - Что за пленника? - не понял Владимир. - Пусть к Претичу с этим, или еще к кому. Мало у нас что ли бояр на службе государственной?
  Гридень пожал плечами.
  - Говорят что только ты можешь в этом деле разобраться. Что-то странное случилось у них на заставе.
  - Ладно, зови, - вздохнул князь. - Может и вправду дело серьезное.
  Гридень сломя голову бросился за полянскими оставив заинтригованного князя ломать голову - что же могло случится на далекой заставе.
  Дружинники не заставили себя ждать. Кряхтя от натуги, они втащили в княжескую горницу перевитое толстыми веревками тело.
  - Ну? - грозно сдвинув брови молвил Владимир. - Что сказать имеете?
  Вперед выдвинулся высокий молодой дружинник. Потупив очи что красна девица, парень громко шмыгнул носом. Того и гляди начнет носком сапога пол ковырять. Едва сдерживая улыбку, Владимир еще строже сдвинул брови.
  - Княже, - выдавил наконец из себя парень. - Меня Ратишей кличут. Служу я тебе и Руси на Полянской заставе... Наши уже должны были тебе доложиться о предательстве...
  Владимир степенно кивнул.
  - Были ваши посланцы, были. Не держу я зла на дружину, виноват в том только воевода ваш... бывший. Эта гнида за предательства ответит. Изловят его непременно. А у вас, моим велением воеводой будет тот, кого сами выбрали.
  Владимир с удовольствием отметил как посветлели лица дружинников.
  - Но вы по другому делу? - напомнил им князь.
  - Да, прости княже, - спохватился Ратиша. - Дело вот какое случилось. Вертаемся мы назад на заставу, аккурат когда посольство к тебе отправили. Вдруг глядь, а вдалеке, над лесом, свет загадочный. Вот наш сотник, который теперь воевода, и отправил нас проверить в чем там дело. Добрались мы туда тайно, смотрим, а там поле трупами хазар сплошь усеяно.
  Услышав про хазар, лицо Владимира посерело. Неужто и эти нарушили договор о мире? Дружинник тем временем увлеченно продолжал рассказывать.
  - Трупов море, но одни степняки, не одна тысяча, даже не один десяток пожалуй. А тех кто их порубил - ни следа.
  - Что ж тут странного? - перебив его пожал плечами Владимир. - Раненых и убитых с собой забрали, не захотели воронам на обед оставлять.
  Ратиша замотал головой.
  - Тогда бы следы повозок остались, а там следы только до этого места, да потом обратно в степь. Словно дойдя до Руси все хазары перессорились, да друг друга перерубили.
  - Что ж, - согласился Владимир. - И такое могло быть. Повздорили мелкие каганы, решили что самостоятельно больше награбят... Вот и произошла резня.
  Ратиша вздрогнул вспомнив виденную картину.
  - Дак там все так покромсаны, что и не разберешь кому какой кусок принадлежал. Да еще и с конями. И самое странное, никто убитых не шарил. А там на многих такие украшения... Вот!
  Ратиша вытащил из кармана золотой перстень тонкой работы. Игриво сверкнул удивительной чистоты камень. Такой перстень тянул на целое состояние. Покрутив перстень в руках, Владимир бросил его обратно дружиннику.
  - Оставь себе, - и подумав добавил - Всякое бывает. Может кто из старших богатырей... Хотя никто из них в ту сторону не ездил. На других кордонах были... Это все?
  - Нет, княже. Приметили мы вдали брошенные обозы и шатер белоснежный. Решили проверить что в том шатре. А там...
  Ратиша сделал эффектную паузу и ткнул пальцем в связанное тело.
  - Вот он. Пьяный вдрызг. Храпит так, что поджилки трясутся. Весь в крови, но ни одной раны. Кольчуга вся изодрана... Мы сразу решили, что с убитого снял, а потом вино в шатре нашел и неудержался.
  - Ну-ка, ну-ка, - заинтересованно протянул князь. - Поверните-ка лицом...
  Дружинники с готовность повернули храпящее тело. Едва разглядев лицо, Владимир отпрянул как-будто увидев ядовитую змею.
  - Как посмели! - голос князя звенел от негодования. - Али не знаете, что велено не пускать его в Киев!
  Дружинники бухнулись на колени.
  - Не гневайся, княже! - скороговоркой затараторил Ратиша. - Известно про то нам. Только подумали мы... Что в сговоре он с хазарами. Что отомстить за позор удумал!
  - Вот как? - мигом остывая буркнул князь.
  - Сам посуди, княже. Что бы ему еще в тех краях делать, как не к хазарам идти? Да и ни оружия при нем, ни коня. Как есть мозги от вина сдвинулись, вот и решил в отместку провести хазар лесами до Киева. Мимо застав, он же прекрасно знает где какая, мимо городов и деревень. Небось и долю себе выторговал, что б на вино тратить!
  Владимир задумчиво поскреб тяжелый подбородок.
  - Коли так, то страшное дело он удумал. Твердята! - громко позвал князь гридня. Тот сразу засунул растрепанную голову в двери. - Твердята. Кликни кого в помощь, и этого в поруб.
  Грозный перст князя указал на храпящего Василия.
  - И что б сторожить как зеницу ока! - строго приказал гридню Владимир. - А как проспится, немедленно сообщить!
  - А вы, - Владимир снова повернулся к дружинникам. - Отдохните, отоспитесь. Во дворе столы для пира накрыты, где поспать ключницу спросите. Идите.
  Кланяясь дружинники вышли из горницы.
  Владимир задумчиво рассматривал храпящего на полу Василия. Не спроста он там оказался. Вспомнил Владимир причину по которой изгнал его из Киева. Значит правдой были слова о нашествии хазар. Зачем же он пошел к ним? Без оружия, без коня...
  Владимир тяжело вздохнул - похоже правы дружинники.
  А Василий сладко храпел даже не догадываясь что его ждет впереди.
  
  Шумно было на пиру у князя Владимира Красно Солнышко. В Золотой Палате, где пировали лучшие богатыри стоял несмолкаемый гул. Вернувшиеся с разных концов Руси, богатыри словно дети хвастались совершенными подвигами. Спорили кто больше супостатов в бегство обратил, кто больше голов срубил. И чем меньше оставалось в кубках вина, тем больше становилось супостатов и срубленных голов.
  Особо завравшихся осаждали едкими шутками и отправляли на воздух освежить голову.
  Воздух в палате был пропитан ароматами дорогих вин, и изысканных кушаний, что сбиваясь с ног день и ночь готовили сотни поваров. Но неблагодарные богатырские желудки предпочитали простое жаренное мясо сдобренное жгучими травками от которых в жилах горела кровь.
  То тут, тот там, вспыхивали мелкие ссоры заканчивающиеся совместным распитием объемистого кувшинчика.
  Только один богатырь не принимал участия в общем веселье - Асмунд. Грузный, седой, похожий на старого матерого медведя, он с увлечением поедал огромного, с него самого, вепря. Едва он отвернулся потянувшись за кувшином вина, как его сосед, чем то неуловимо похожий на него, только худой и жилистый, стянул блюдо с вепрем поставив на его место другое, с малюсеньким молочным поросенком.
  - Это еще что? - проревел Асмунд перекрывая шум за столом. И стремительно развернулся к соседу. - Опять твои шутки, Рудый?
  Рудый так старательно замотал головой, что длинный седой чуб на макушке взвился в воздух.
  - Да ты что, Асмунд, разве ж я б смог! Просто когда ты в вепря воткнул нож, он сдулся.
  - Как сдулся... - расстроенно протянул Асмунд. - И что теперь?
  За столом начали настороженно прислушиваться к их разговору.
  - А теперь вот что, - с готовностью стал объяснять Рудый. - Как дети лягух надувают знаешь? Вот и порося также. Только дуть нужно в пятачок. Только смотри, дуй сильнее. Слабо подуешь, у него только брюхо надуется, а тебе нужно что бы и мясо вздулось.
  Серьезно кивнув, Асмунд наклонился к поросячему пяточку и набрав полную грудь воздуха мощно в него дунул.
  - Рудый, он не надувается! - обиженно сказал Асмунд поворачиваясь к Рудому. - Рудый, ты где?
  Хохот из десятка луженых глоток грянул так мощно, что казалось стены княжеского терема рухнут. Красный как вареный рак Асмунд, высматривал прячущегося Рудого, но того и след простыл.
  В самый разгар пира, к Владимиру подбежал гридень и торопливо зашептал что-то на ухо. Глаза князя хищно сузились. Он кивнул и гридень побежал исполнять поручение.
  - Други! - зычно, словно перекрывая шум битвы сказал Владимир. - Други!
  Один за другим смолкли богатыри всматриваясь в лицо князя - что-то на этот раз скажет?
  - Все вы вернулись недавно с дальних кордонов, где не щадя живота своего защищали покой Руси. Неведомая сила подняла против нас друзей и соседей.
  Владимир оглядел серьезные лица богатырей.
  - Но не только на тех кордонах были беды! - и Владимир рассказал богатырям о предательстве воеводы Наума и историю услышанную от Ратиши, не называя Василия.
  Когда голос князя смолк, было слышно как под потолком жужжит одинокая муха. Мрачные богатыри, избегая смотреть в глаза князя, потупили очи.
  - И что делать нам с тем предателем? - спросил князь обращаясь к богатырям.
  - Голову с плеч... Деревьями разметать... На кол... - раздались разгневанные выкрики. - Княже, скажи кто супостат?
  - Он! - резко взметнувшаяся рука Владимира указала на тяжелую дверь.
  Головы богатырей одновременно повернулись в ту сторону. По палате прокатился дружный вздох изумления. В дверях, гордо вскинув голову стоял знакомый каждому из них Василий Игнатьевич. Как был, в рваной кольчуге, заскорузлых от крови рубахе и портах, босиком. На руках и ногах тяжелые ржавые цепи. И самое странное - седая как лунь голова.
  - Ты?! Да как... Эх, ты... - Сокрушенно качая головами, богатыри презрительно отворачивались от Василия.
  - Ну? - грозно спросил Владимир Василия. - Что скажешь в свое оправдание?
  Усмехнувшись, Василий откашлялся.
  - А ничего!
  По палате снова прокатился изумленный рокот. Даже Владимир немного опешил.
  - Как так - ничего. Значит признаешь вину тяжкую?
  - Эх, князь, вроде умный ты, а дурак дураком, - вздохнул Василий. - Пусть те оправдываются, у кого совесть нечистая. А я всегда поступал по совести.
  - Это предательство ты называешь - по совести? - горько рассмеялся Владимир. - Добро бы только мне за обиду мстил, ты же чуть всей Руси кровью не залил.
  Василий покачал головой.
  - Эх, князь, князь... Скор ты на выводы. Ну, раз считаешь что виноватым, зачем моего согласия спрашивать? Раз решил - руби голову. Не дождешься от меня оправданий!
  Владимир задохнулся от такой наглости. Чуть Русь не погубил, а еще скалится!
  - Стража! - рявкнул князь так, что задрожали на столе кубки. - Стража!
  - Постой, князь! - раздался из-за княжеского кресла знакомый рев. - Больно скор ты на расправу.
  Неведомо как прошедший незамеченным, Белоян вышел на середину палаты.
  - Ты, князь, сам там не был. И те кто тебе поведали сами не видели как все было. Так с чего ты взял, что они правы?
  Поморщившись, Владимир недовольно ответил:
  - Ты же слышал, не хочет он в оправдание слова молвить. Стало быть так дело и было.
  - А ты бы, стал оправдываться за то чего не совершал? - качнув мохнатой головой прорычал волхв.
  - Не стал бы. Но при чем здесь это? - нетерпеливо ответил Владимир.
  - Так зачем от другого требуешь?
  Владимир, обречено вздохнув, тяжело опустился в резное кресло.
  - Ладно, волхв, твоя взяла. Видимо знаешь что-то иначе не стал бы вмешиваться.
  Напряженно следившим за разговором богатырям почудилось, что медвежья пасть растянулась в ехидной ухмылке.
  - Вели принести Чашу.
  Владимир вопросительно поднял бровь. Белоян торжественно кивнул в ответ. Богатыри разом загомонили соглашаясь с волхвом. Пусть проверят на Чаше. Коль соврет - останется Чаша пустой. А коль правду скажет, наполнится чудесным вином что пили деды-прадеды.
  - Будь по-твоему, волхв. Принести Чашу!
  Ожидавшие веления князя гридни, торопливо принесли чудесную Чашу.
  - Что ж, Василий Игнатьевич, - усмехнулся Владимир. - Вот Чаша, подтверди что невиновен.
  Растрепанная голова Василия отрицательно качнулась. Владимир ища помощи обернулся к Белояну.
  - Вот видишь, боится он на Чаше поклясться.
  Белоян покачал головой.
  - Князь, князь... Прав он, умный ты, а... Вина его пока не доказана, что ж ты с ним как с татем обращаешься? Вели цепи для начала снять, а уж потом вежественно попроси рассказать как дело было.
  Лицо Владимира покраснело от гнева.
  - Цепи снять? Ну ладно, с рук снимем... Эй, там, кузнеца сюда! - крикнул Владимир и снова обернулся к волхву. - Но вежества к нему от меня не дождешься!
  Кузнец, недовольно ворча сбил тяжелые цепи с рук Василия оставив при этом скованными лодыжки. Тот сразу с наслаждением размял затекшие от оков запястья.
  - Теперь бери Чашу! - неприязненно бросил ему Владимир.
  Василий нерешительно посмотрел на Белояна. Медвежья пасть ободряюще распахнулась.
  - Бери, бери. И расскажи все с самого начала. Ничего не утаивая.
  Василий взял Чашу и глубоко вздохнув начал негромко рассказывать:
  - После того, как ты, князь, велел меня выпороть, решил я уйти из города. Не мог я после такого позора людям в глаза смотреть...
  Долго рассказывал Василий. И чем дальше двигался его рассказ, тем больше вытягивались лица не только богатырей, но и самого князя. Даже медвежья морда Белояна удлинилась.
  Много невероятного узнали в тот день те, кому посчастливилось оказаться в Золотой Палате.
  Наконец рассказ Василия подошел к концу. Он глубоко вздохнул и закончил:
  - И вовсе не держу я на тебя, князь, зла. По справедливости велел ты меня выпороть. Сам виноват я был. Слишком глубоко в горе свое ушел. А что не поверил моим словам… так тоже я виноват. Вино виновато…
  - Ну-ка, князь, - рыкнул Белоян, - взгляни на Чашу.
  Владимир перевел взгляд на чудесную Чашу и обомлел. Переливаясь через края, чудесное вино тонкой струйкой лилось прямо на выскобленный до бела пол. И лужа оказалась немаленькой. Увидавшие это богатыри радостно загомонили.
  - Гляди-ка, не только не соврал, а наоборот поскромничал! - перекрыл все голоса глубокий бас Ильи Муромца. - Вот молодец парень.
  Князь Владимир медленно встал, поднял руку призывая всех к тишине. Голоса смолкли.
  - Снять цепи! – прогремел под сводами палаты голос князя.
  Дождавшись пока разомкнутые цепи со звоном упадут на пол, Владимир обратился к Василию.
  - Что ж, Василий Игнатьевич, - голос смущенного князя заметно подрагивал. - Несмотря на причиненную тебе обиду, не найдя поддержки, бросился ты спасать Русь. На верную гибель шел, лишь бы на Руси пролилось меньше слез. Земной поклон тебе, богатырь, от всей Руси!
  И под изумленными взглядами богатырей, Владимир низко поклонился.
  Смущенный такой благодарностью, Василий поклонился в ответ.
  - Да не богатырь я уже давно...
  Владимир усмехнулся.
  - Знал я когда-то одного воеводу, что любил повторять: Богатырь это не звание, богатырь, это что-то в душе. Отныне, снова открыта для тебя Золотая Палата. Занимай свое место среди богатырей светорусских, Василий Игнатьевич.
  Владимир поднял кубок, под одобрительный свист и топот богатырей.
  - Выпей чудесного вина, Василий Игнатьевич. Выпей вместе со мной и со всеми богатырями, за процветание государства Русского!
  - Прости, князь, простите вы, богатыри, - улыбнулся Василий ставя на стол чудесную Чашу. - Выпейте за меня этого вина, и не гневайтесь. Только с этого дня не беру я в руки кубков с вином.
  Все, кто были в палате открыли от изумления рты. Только Белоян одобрительно кивнул Василию.
  - Ну что ж... - сказал Владимир улыбнувшись. - Может ты и прав в своем выборе. Тогда просто к столу присядь, отведай кушаний.
  - И за это спасибо, князь. Только позволь для начала домой сходить. Помыться надо, переодеться... Да и обрадовать двух друзей, что небось заждались моего возвращения.
  И не дожидаясь ответа, Василий вышел из Золотой Палаты.
  
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Н.Любимка "Долг феникса. Академия Хилт"(Любовное фэнтези) В.Чернованова "Попала, или Жена для тирана - 2"(Любовное фэнтези) А.Завадская "Рейд на Селену"(Киберпанк) М.Атаманов "Искажающие реальность-2"(ЛитРПГ) И.Головань "Десять тысяч стилей. Книга третья"(Уся (Wuxia)) Л.Лэй "Над Синим Небом"(Научная фантастика) В.Кретов "Легенда 5, Война богов"(ЛитРПГ) А.Кутищев "Мультикласс "Турнир""(ЛитРПГ) Т.Май "Светлая для тёмного"(Любовное фэнтези) С.Эл "Телохранитель для убийцы"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"