Смеклоф Роман: другие произведения.

Тридцать один 3. Властелин

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Peклaмa:


Оценка: 9.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:

    Если ты живешь в мире, где колдовством будят по утрам и чешут спину...
    Если вокруг видимо-невидимо алчных колдунов, а ты еще не научился щелкать пальцами...
    Если все вокруг твердят, что ты можешь сотворить чудо, а ты не способен даже на крошечный фокус...
    Не жди поблажек! Выбирать всё равно придётся. И теперь только от тебя зависит - стать правителем тридцати миров или тем, кем ты по-настоящему мечтал.

    (последняя книга серии)


  
  Роман Смеклоф
  
  Тридцать один 3. Властелин
  

Вступление



   Константин примостился на большом плоском камне и опасливо вытянул из дорожной сумки игрушечный дом. Стены тёмного дерева опирались на необработанную пластину из бирюзы. Изящную крышу с тремя фронтонами покрывала серая черепица, поросшая мхом. Кое-где она обвалилась и обнажила дощатую обрешётку со стропилами, но маленькие башенки остались невредимыми. Половина окон щерилась кривыми осколками стёкол, а уцелевшие настолько заплыли грязью, пылью и паутиной, что едва пропускали свет.
   — Монарх, зачем ты её притащил? Глянешь на эту хибару, так мурашки затопчут, — с отвращением заметил один из помощников-чародеев. — Она ж запрещённая!
   Трое других напряженно вглядывались в скалы, будто бы не слыша разговора. Они выглядели, как бандитского вида бродяги. Нечёсаные бороды с колтунами висели до груди, длинные волосы, стянутые на затылках в хвосты, болтались грязной паклей. На длинных дорожных плащах, к спинам приторочены видавшие виды вещевые мешки.
   — Запрещённая? — усмехнулся Константин. — Ты, Плут, даже не представляешь насколько. Даже в Блэк Буке за применение Обители духов полагается казнь цветком душегуба, что уж говорить про остальные миры.
   — Тогда зачем нам эта мерзость, Монарх? — отозвался чародей, кривя итак перекошенное от шрамов лицо.
   Длинные давно побелевшие борозды прочерчивали его щёки, поднимая уголки губ, поэтому казалось, что он гаденько ухмыляется.
   — Чтобы запереть в ней духа, Плут. Ты задаёшь слишком много лишних вопросов, а времени у нас мало. Мне ещё готовиться, а вам разведывать и гомункула отвлекать, пока я ловушку расставляю. Так что займитесь делом.
   Константин отвернулся. Его все ещё передергивало от прилипшего прозвища, но наёмники не признавали имён и обходились исключительно кличками, так что приходилось терпеть. Он провёл голубым мелом дорожку от дверей игрушечного дома и нарисовал на бирюзе врата. Написал охранные руны и разложил вокруг обточенные словно монеты кристаллы, каждый обведя тонкой линией. Тщательная подготовка — главный залог успеха! А после рассказа Оксаны о способностях Мровкуба лучше было перечаровать, чем недочаровать.
   Плут подошёл к остальным волшебникам. Над ними нависали огромные стены замка королевской семьи Семисвета. Судя по спущенным стягам, коронованная чета отсутствовала. Оно и к лучшему, то, что они задумали должно пройти тихо и незаметно.
   — Ну что там? Опять чудит?
   — Не, осторожничает, — ответил он. — Начнём во славу источника. Висельник справа. Огородник слева. Нахал прикрывает.
   Чародеи приблизились к краю выступа. Плут перегнулся через скалу и бросил мимолётный взгляд на море: тихие волны едва облизывали острые камни под обрывом. Сколько он не присматривался, так и не различил скрытую утёсом пещеру, поэтому скомандовал:
   — Запускай соглядатая.
   Нахал достал из-за пазухи шилокрыса с красными, цепкими глазками и подбросил на ладони. Мелкая тварь с тонкими лапами и десятком острых, тонких хвостов слабо пискнула и, испуганно задёргавшись, воспарила над рукой волшебника.
   — Не мешкай, — нетерпеливо одёрнул Плут и облизал пересохшие губы.
   Нахал заиграл пальцами. Шилокрыс сорвался вниз и исчез под выступом.
   — Чего видишь?
   Чародей закрыл глаза, продолжая водить рукой.
   — Надёжный схрон. Такую дыру и без защитных чар шиш найдешь. Единственный вход на отвесной скале высоко над морем... Захожу внутрь!
   Закончив приготовления и добавив для надежности сильный охранный амулет, Константин распихал кристаллы по карманам и спустился к остальным.
   — Что там?
   — Погоди, — отозвался Нахал, — соглядатай почитай дополз. Я не подгоняю, чтобы шухеру не навёл.
   — Правильно, — похвалил Монарх. — Если он ещё не сбежал, то уже никуда не денется, так что лучше не торопиться.
   — Мож, пристрелим ентого гомункула из дагарского самострела, и всего делов, — опять предложил Плут. — Какой никакой, а всё одно кусок мяса.
   Константин покачал головой.
   — Действуем по плану.
   — Засёк энтого! — взволновано сообщил Нахал.
   — Чего делает то? — уточнил Висельник.
   — Судя по вони, драконью желчь в ступе толчёт. Бормочет, что прикончит какого-то голема, а потом вроде размельчит и сделает снадобье от поноса.
   — Коли голем каменный и довольно взрослый, то получится, — заметил Огородник, почёсывая длинный кривой нос, торчащий из седой бороды. — Желудочные хвори точно исцелит...
   — Всё! Давайте начинать. Через минуту все за мной, кроме прикрывающего.
   Константин прижал к груди игрушечный дом и шагнул с обрыва. Он до последнего не использовал магию, лишь замедлил падение и направил свой полёт ко входу в пещеру. А коснувшись ногами каменного пола, сразу же оборвал чары, чтобы не привлечь внимание гомункула. Бесшумно ступая по скользким ступеням, он спустился вниз. После узкого туннеля стены неожиданно разошлись в стороны, а потолок взлетел вверх. Корявые наросты сталагмитов перекрывали обзор, и Монарх видел лишь бесконечные ряды столов, заваленные книгами и бумагами. Да стойки с одинаковыми безжизненными телами у необработанной, шероховатой стены. Зато услышал скрипучее бормотание:
   — Ничтожный слуга, что он о себе возомнил. Как посмел своими мизерными молниями. Жалкий недомерок даже не понял, что вторгся в великие планы стратега. Что же теперь делать? Без артефакта мне конец. Хранитель власти не прощает таких проступков. Я не выдержу возвращения в междумирье, что угодно только не это.
   Константин, пригибаясь, проскользнул между застывшими известняковыми наростами и, на глаз определив середину пещеры, выполз из укрытия. Его заслоняла огромная круглая ваза с завядшими цветами, но если бы гомункул обернулся, то наверняка заметил бы непрошеного гостя. К счастью, того полностью захватила злость и драконья желчь. Мровкуб продолжал бурчать под нос и ничего не почуял, полностью поглощенный собственными мыслями.
   Монарх по компасу рассчитал нужное положение и установил игрушечный домик. Разложил по бирюзе кристаллы и достал тот же голубой мел, которым рисовал на скале. Через несколько ловких штрихов от начерченных перед домом врат протянулась длинная тень. Она сползла на пол и расширялась, пока не выросла до размера настоящей двери. Оставалось тщательно вписать в неё оберегающие знаки. С духами шутки плохи! Они ошибок не прощают.
   Константин не слышал, как в пещеру пробралась его команда, но наёмники хорошо знали своё дело и вступили в игру вовремя. Вот только отошли от оговорённого плана. Бесшумно возникший в проходе Плут, с кривой усмешкой разрядил самострел в спину гомункула.
   Вот тут и сработали охранные чары. Заранее почуяв неладное, Монарх успел распластаться на полу. Ваза с цветами раскололась и засыпала центр пещеры скукоженными, сухими лепестками. Вода вихрем взметнулась вверх и ударила в свод. Прилипла к камню и растеклась по потолку будто по полу, застыв прозрачной лужей. Из неё выстрелили тонкие, словно нити, струи и прошили чародея с арбалетом насквозь.
   — Кто же ко мне пожаловал без приглашения? — спросил скрипучий голос, и эхо разнесло вопрос по тёмным углам.
   Стрела задрожала, выскочила из спины Мровкуба и вернулась обратно в самострел, расколов деревянное ложе. Плут даже не шелохнулся. Только глаза бешено вращались и удивленно таращились на испорченное оружие.
   Константин на происходящее вокруг внимания не обращал. Прижавшись щекой к полу, он скрупулёзно заканчивал рисунок, дописывая обережные символы. Дёргаться уже бесполезно, наёмнику он не поможет, а если не успеет вовремя закончить с обителью духа им всем крышка.
   Жухлые цветы продолжали кружить в воздухе, собираясь в тёмный, дрожащий рой. Они шуршали, цеплялись друг за друга сухими листьями и стрекотали словно рассерженные феи.
   — Как говорил безумный затворник из Трутанхейма: 'Ненавижу не прошенных гостей! Поэтому всегда делаю так, чтобы они больше не приходили', — каркнул гомункул.
   Он так и не повернулся. Только поднял тонкую руку и махнул.
   Лепестки сорвались с места и мгновенно облепили неподвижного Плута. Полезли под одежду, в нос и уши, залепили глаза. Сомкнутые губы распахнулись, и он дико закричал, выдыхая мелкие обрывки цветов.
   Из-за жуткого вопля Монарх слишком сильно нажал на мел и сломал его пополам. Оставалось начертить руны в верхних углах врат, только руки не повиновались. Хотелось вскочить и броситься на помощь, но поддаваться эмоциям нельзя — врагу только этого и надо, а Плута уже всё равно не спасти. Он погиб не от заклятья, а от собственной самонадеянности.
   В тучу порхающих сухих цветов ударил поток пламени, а второй, одновременно с первым, накрыл тело Мровкуба. В бой вступили остальные маги.
   — Что же вы так медлили, — зло прошипел Константин, подбирая огрызки мела.
   Охваченное огнём тело гомункула с грохотом рухнуло на пол. В тот же момент осыпались дымящиеся лепестки.
   — Не отвлекайся, — прикрикнул на себя Монарх, выводя последний символ.
   Разметав книжные завалы на столах и опрокинув стойку с колбами, к безвольному телу Мровкуба выскочили пять одинаковых гомункулов. На непроницаемых лицах безумно сверкали красные глаза, а вокруг тощих тел уже загорался ореол творимой волшбы.
   Воздух накалился от вскипевшей энергии, и у Константина тряслись пальцы, не желая заканчивать самую важную руну.
   Висельника подбросило вверх и словно коллекционную бабочку надело на сталагмит. Огородник успел отпрыгнуть от нароста, и его лишь засыпало каменной крошкой. К нему бросились гомункулы, но им наперерез, изрыгая сгустки огня из маленькой пасти, кинулся шилокрыс. Его даже не заметили, случайно отбросив в сторону ударом ноги.
   Монарх добавил последнюю точку, и врата на полу засияли голубым. Он оттолкнулся рукой и покатился в сторону. В игрушечном доме оглушительно загрохотало. Задрожал искаженный воздух и резко стемнело, только ультрамариновые вспышки выхватывали из лютой тьмы задеревеневшие фигуры гомункулов, застывших словно пожранные термитами, голые стволы деревьев. Над игрушечным домом открылись чёрные, как самая длинная ночь, врата. Константин силился не смотреть на них, но не мог оторвать зачарованного взгляда, ведь через проём, опустив голову, сражено брела согбенная фигура. Тощее полупрозрачное существо, последний раз оглянулось, сверкнуло красными глазами и пропало.
   — Получилось! — выкрикнул, закашлявшись Огородник.
   — Да, — убежденно проговорил Монарх и поднялся с холодного пола. — Можно звать оборотня.
   — Не думал, что так будет, — сплюнул наёмник и стряхнул пыль с плаща. — Трое против одного. Плут. Висельник. Нахал.
   — А с ним что? — обернулся Константин.
   — Через шилокрыса зацепило. Слишком он к нему привязался, — вздохнул Огородник, глядя на мёртвого зверька. — Высокая цена за одного гомункула.

Глава 1. Хранители



   — Нельзя бросать! Нельзя бросать? — причитал хранитель вкуса. — Гляди, сами исчезли и без всяких там погребальных костров.
   Я смотрел во все глаза. Уже повидавшие много чудес, но такого ещё не лицезревшие. Тела погибших оборотней растворялись в воздухе, оставляя после себя радужное сияние. Разноцветный пар витиеватыми вихрями поднимался, кружился крошечными круговоротами и растворялся без следа. Что я чувствовал? Ничего. Скучал ли я по отцу? Нет, ведь его никогда не было. Он не жил, а значит, не умер. Я не принимал соболезнований и не хотел сочувствия. Лучше быть одному, чем в порочном кругу гомункулов, помешанных на ритуале и воскрешение Властелина.
   — Нашла его! — крикнула Ирина, и я вздрогнул от неожиданности.
   Одновременно хотелось, чтобы он погиб, и чтобы выжил. Разум кричал, что его опыт необходим, чувства отзывались, что хранителям нельзя доверять. Переселив опасения, я подошёл к волшебнице. Шаман лежал на самом краю площадки недалеко от оплывших идолов. Из-под бесформенной шубы торчала треснувшая маска.
   — Погиб? — с надеждой спросил я.
   Ирина пожала плечами.
   — Это всё-таки место преступления, так что придётся проверить.
   Я нагнулся и замер от удивления. Бугристые руки с длинными чёрными ногтями, которые я так хорошо помнил, оказались старыми кожаными перчатками: потрескавшимися от времени, потертыми и заскорузлыми. Из дырок на окончаниях коричневых пальцев торчали сухие, неровно отломанные ветки. Я провёл рукой по шубе. Волчий мех свалялся, вылез длинными волосками и подёрнулся серебристой сединой. Найдя край шкуры, я с замершим сердцем откинул его в сторону, ожидая увидеть сморщенное тело, но под защитным покровом лежали только скрученные пучки сухой травы, перевитые тонкими прутьями. В центре плетеного туловища пряталось птичье гнездо.
   — Что это? — пораженно выдохнула волшебница.
   Я сдвинул деревянную маску. Под ней скрывалась небольшая тыква с вырезанными ножом ртом, носом и чёрными отверстиями глаз.
   — Пугало, — не своим голосом ответил я.
   — Но это невозможно...
   — Что тут такого, — пробормотал Оливье. — Тот же гомункул, только из веток.
   — Значит он...
   — Может быть где угодно, — подтвердил хранитель вкуса. — Эх, было бы во мне достаточно знаний и умений. Я бы тоже мог вот так беззаботно жить, не гоняясь за твоим бестолковым телом.
   — Я что-то чувствую, — отступив на шаг, заметила Ирина.
   Когда исчезли невозможные чары, у неё словно открылось второе дыхание. Она ожила, даже порозовела. На мгновение, мне даже показалось, что к ней вернулась магия.
   Тёмные дыры на тыкве наполнялись светом. В них словно запалили свечные фитили. Огонь разгорелся, вздрогнул и, заполнив глазницу, превратился в красные светящиеся точки.
   — Помоги мне, — хрипло произнесла кривая прорезь рта.
   Волшебница взвизгнула и сделала вычурный пас руками. Чары не подействовали, магия всё еще не слушалась, и она юркнула за мою спину.
   — Зачем? — строго спросил я.
   — Я открою тебе все тайны. Научу пользоваться силой поглотителя.
   — Не верь ему, ты станешь безмозглым... — закашлялся Оливье.
   — Я могу снять заклятие с хранителя вкуса, — пообещал шаман.
   Я нервно облизал губы. Оливье тряс серой головой, заходясь новыми приступами хриплого лая.
   — Не уверен.
   Тыквенная голова исказилась в нелепой гримасе. Трещина заменяющая рот сдвинулась, изображая улыбку.
   — Мне не нужно твоё тело, — сообщил шаман. — Я так же, как и он займу свободное место на твоём плече.
   — Я не хочу, чтобы у меня под ухом болтал ещё один мерзкий карлик.
   — Что? — сипло вскрикнул хранитель вкуса.
   — Другого выхода всё равно нет, чтобы возродить Властелина, нужно собрать хранителей и открыть Зал семерых, — проговорила тыквенная голова.
   — А если я не хочу?
   — Маги скоро узнают, что здесь произошло. Они боятся возвращения Властелина сильнее, чем ты. Тебя уничтожат! — сказал шаман.
   Ирина крепко вцепилась в моё плечо.
   — О чём он говорит? — прошептала она.
   — Меня так просто не уничтожить.
   — Они знают способ! Ты не бессмертен!
   Я не ответил. Меня снова загнали в угол. Как бы ни хотелось послать хранителя духа к поглотителям, но, к сожалению, он прав. Я слишком хорошо знал чародеев, чтобы не сомневаться, они пойдут на всё, чтобы удержать власть над тридцатью мирами.
   — Быстрее, молю, эта кукла из веток не гомункул. В нём очень тяжело поддерживать жизнь, — руки из веток дёрнулись и заскребли по песку.
   — Почему ты не сделал себе...
   — Я не маг! — с гордостью выкрикнул шаман и с сожалением добавил. — Я не могу создать гомункула! Скорее, силы истекают!
   Я с дрожью вспомнил прошедшее утро. Хуже уже не будет!
   Глубоко вдохнув, я собрал остатки обретенной смелости и проговорил:
   — Появись хранитель духа!
   — Нет! — завопил Оливье.
   Волшебница ещё сильнее сдавила моё плечо. Я даже почувствовал, как впиваются в кожу ногти.
   Чучело на земле подпрыгнуло. Задрожали плетёные руки и ноги. Волчья шуба отлетела в сторону. Деревянная маска подскочила и треснула, расколовшись на две части. Красные глаза вспыхнули и потухли. Тыквенная голова сморщилась и провалилась внутрь сгнившей сердцевины.
   Подул сильный ветер, и цепь на моей шее загудела.
   — Повинуюсь, ваша безгрешность, — принесло эхо.
   В тоже мгновение примчался голем. Он так и не выходил из боевой трансформации, объезжая вокруг площадки Скалы Советов.
   — Что случилось? — требовательно пророкотал Евлампий. — Я почувствовал магическое возмущение.
   — Крысёныш тащит на свою шею кого попало, — возмутился хранитель вкуса, — будто она у него резиновая, — он свесился с левого плеча, стараясь разглядеть правое. — Понаехали! Самим не продохнуть, а тут ещё гнилая требуха.
   Я тоже повернул голову. Рядом с чёрной цепью появилась ещё одна крошечная серая фигура с тёмным густым мехом и длинными чёрными когтями. Вместо маски грубая рожица с крупными чертами лица. В остальном такой же маленький уродец, как хранитель вкуса.
   — Я ждал этого момента сто лет, — проговорил шаман дрогнувшим голосом.
   — Мог бы и еще подождать, — нахохлился Оливье.
   — Зачем ты это сделал? — удивленно спросил голем. — Я думал ты больше всего на свете хочешь избавиться от нас?
   — Не было другого выхода, — не слишком убежденно ответил я.
   Признаться, я сам только что понял на какой необратимый поступок решился, и не был до конца уверен, что поступил правильно.
   — Мог бы хоть посоветоваться, — проворчал Евлампий и шикнув паром, укатил в свой патруль.
   Ирина отступила от меня, со смесью интереса и отвращения рассматривая хранителей.
   — Стоит только на мгновение оставить, — всплеснула руками Оксана. — Обязательно какую-нибудь живность в дом притащит. Тебе что одиноко? — она метнула недоверчивый взгляд на волшебницу.
   — Так было нужно, — твёрдо проговорил я.
   Ирина отвернулась и отошла в сторону, с интересом рассматривая оплывших словно свечки идолов.
   — Не заводись, я пошутила. Твоё дело, кого себе куда сажать, — сказала бывшая защитница, пряча теле-руны. — Я связалась с Константином. Мровкуб обезврежен. Надо срочно отправляться в Семидол.
   — Но...
   — У тебя тут ещё остались какие-то дела?
   Оксана окинула взглядом площадку Скалы Советов.
   Я покачал головой и с тревогой посмотрел на повесившую голову волшебницу.
   — Я ей сочувствую, — проследив за мной, заметила бывшая защитница, и добавила громче. — Твой артефакт ей не поможет?
   Ирина вздрогнула и повернула голову.
   — Это что вам палочка-выручалочка? — взбеленился шаман. — Походит без магии, не умрёт.
   — Противно, что я ничем не могу помочь, — выпалила волшебница и махнула рукой. — Голем нас охраняет, Оксана поймала Мровкуба, а я... Я ничего не могу.
   — Только истерик нам не хватало, — вздохнул Оливье.
   Ирина покраснела и прикусила губу.
   Я подбежал к ней и взял за руку.
   — Не волнуйся. Магия вернётся. Не могла же она пропасть насовсем, — я повернулся к хранителю духа. — Ты много чего обещал, если я тебя призову. Вылечи её!
   — Попробую, если для тебя это так важно, — ответил шаман, — хотя, чем больше колдунов останутся без магии, тем лучше.
   — Поздравляю, ты подсадил себе на плечо чародеяненавистника, — поддел хранитель вкуса.
   — Справедливому нет наказания, — фыркнул хранитель духа.
   — Обойдусь без его помощи, — обиделась Ирина и попыталась вырвать руки.
   Я удержал её, но сказать ничего не успел.
   — Может позже поругаетесь? — спросила бывшая защитница из-за моей спины. — Поторопимся или дождёмся пока в убежище Мровкуба заявится магистрат?
   Я зажмурился и тяжело вздохнул. Если мне когда-нибудь удастся собрать семерых хранителей, боюсь не останется ни сил, ни желания жить. От внезапного громкого звука, я вздрогнул и повернул голову вправо. Шаман, нахмурив брови, колотил кулаком в бубен, не знаю уж откуда он его взял и после каждого удара вглядывался в побледневшую волшебницу.
   — Она подхватила совершенно неизученный магический вирус, — вынес он вердикт. — Клянусь источником, никогда не встречал ничего подобного.
   — Что ещё за вирус? — опередив меня, заинтересовалась Оксана.
   — Энергия свободно проходит сквозь неё. Она ощущает эти токи. Ощущаешь ведь?
   Ирина нехотя кивнула.
   — Ощущает, — закивал хранитель духа, — но не может ей воспользоваться. Чаровнице придётся заново учиться владеть колдовством!
   — Это не заразно? — обеспокоенно спросила бывшая защитница.
   — Откуда мне знать, — пожал плечами шаман и спрятал бубен за спину, — говорю же, болезнь неизученная, так что возможно всё, — и добавил тише. — Если справедливость не пустой звук, скоро вирус поразит всех магов.
   — Ха! Да он на самом деле ничего не умеет. Бахвалился просто, чтобы проявиться позволили, — скептически заметил Оливье.
   В ответ шаман приподнялся и, протанцевав незатейливый танец, громко хлопнул в ладоши. Безжизненное чучело подскочило с земли. Бугристые чёрные перчатки захлопали, выбивая тягучий, гудящий ритм. Волчью шубу наполнил ветер. Она поднялась и развевалась, а скрученные пучки сухой травы и прутья разлетались в разные стороны. Птичье гнездо скакало. Остатки тыквы собрались липкими комками, и из прорези рта загремел гортанный голос:
   — Рассейся заклинание рот претворяющее. Местами духов переставь, да всё что было переиначь!
   Я непроизвольно передёрнул плечами. Перед глазами задвоилось.
   Оксана и Ирина ахнули в один голос.
   Я заморгал глазами и завертел головой. Хранитель вкуса теперь сидел на правом плече, а хранитель духа на левом. Чучело затряслось и рассыпалось ворохом мусора.
   — Слева было лучше, — капризно протянул Оливье.
   — Скажи то, что не мог, — разрешил шаман.
   Хранитель вкуса опасливо открыл рот и по слогам выговорил:
   — Оборотни на самом деле поглотители! — и замер, ожидая приступа кашля.
   — Высокая магическая активность! — заголосил принесшийся голем.
   — Чары пали, — пораженно сказал Оливье. — Я могу говорить всё, что думаю.
   — Не уверен, что это хорошо, — заметил Евлампий.
   — Нам пора отправляться, — встряла бывшая защитница.
   Я кивнул. Мне и самому хотелось поскорее убраться подальше от скалы Советов. Смотреть на перекошенных идолов и обрушенную пещеру с копией трона Властелина было тяжело. Пока, бешеный круговорот событий не давал мне как следует подумать обо всём, что я узнал, но рано или поздно придётся столкнуться с правдой лицом к лицу.
   — Воспользуемся волчьей тропой.
   — Я могу говорить всё что угодно, — вскрикнул хранитель вкуса. — Властелин! Эдем! Восстание! Ура!
   — Перемещай нас поскорее, — согласилась Оксана. — Пока этот горлопан не созвал сюда магов со всей округи.
   — Подойдите ближе, — попросил я, не обращая внимания на безумные вопли хранителя вкуса.
   Ирина хотела возразить, но бывшая защитница подхватила её под локоть:
   — Не время для капризов, дорогуша.
   Мы встали спиной друг к другу, и я повернул одну из завитушек знака высшей воли. Задняя крышка открылась, и из него полилось белёсое сиянье.
   — Как работает артефакт? — поинтересовалась бывшая защитница.
   — Достаточно подробно представить место, в которое мы хотим отправиться.
   — Я готова.
   — Хорошо. Тогда представляй!
   По мановению моей руки нас втянуло в светящийся туман. Стукнувшись во мгле головой, я пригнулся, и пополз к свету. За спиной пыхтел голем. Лаз расширялся, стенки его становились прозрачными пока не исчезли совсем. В нос ударил соленый морской бриз. Я удивленно осмотрелся. Мы оказались у большого плоского камня, разрисованного голубыми рунами. Над нами нависали огромные стены замка, а внизу под обрывом ласково плескалось тихое море.
   Невдалеке стоял высокий, статный чародей с благородной выправкой, а длиннополый камзол ещё больше подчёркивал его королевскую стать.
   — Потрясающая точность, — сказал Константин. — Рад всех вас видеть.
   Оглядев нас быстрым взглядом, он остановился на мне, с неподдельным интересом изучая хранителей.
   — Уже и не верил, что когда-нибудь увижу их своими глазами. Рад, что вы с нами, Ваша безгрешность.
   Монарх склонился в поклоне, но бывшая защитница ухватила его за руку.
   — Сейчас не время для церемоний. Что с убежищем?
   — Мы всё перерыли, но Мровкуб успел уничтожить всё самое ценное. Огородник сейчас проверяет тайники, но не думаю, что удастся найти что-нибудь полезное, — ответил Константин.
   — А где он сам?
   Монарх махнул в сторону плоского камня. Рядом с ним стоял маленький игрушечный дом. Из окон лился яркий свет.
   У меня кольнуло в груди и сердце бешено забилось. Кровь застучала в висках, а в глазах потемнело. Воздуха не хватало, хотелось порвать на груди мантию, чтобы не мешала дышать. Наваждение было таким сильным, что я едва устоял на ногах, вздрогнул и передёрнул плечами.
   — Магия крови сильна, — забормотал шаман. — К вам возвращаются силы Властелина разделённые между гомункулами. Скоро вы сможете такое, о чём раньше могли только мечтать.
   Я не мог оторваться от игрушечного дома, впервые осознав, что я гомункул.
   Я тяжело вздохнул, стараясь сдерживать дрожь. Сам пока не понимаю, как к этому относится. Еще недавно я презрительно называл куском мяса Мровкуба, а теперь сам ничем от него не отличаюсь. Я даже поднял руку к губам, словно существовал шанс, что все кругом ошибаются.
   — Старых гомункулов распознать можно только по крови, — прошептал шаман. — Со временем не остаётся ни запаха, ни вкуса.
   — Забыли! — передёрнув плечами, оборвал я. — Ничего не хочу слушать...
   — Совсем ничего? — невинно переспросил Оливье.
   — Откроешь рот — сошлю в междумирье, — зашипел я.
   — Ты ещё долго? — крикнула Оксана.
   Пришлось возвращаться и загонять поглубже эмоции.
   — И стоило меня расколдовывать, чтобы снова затыкать рот, — бубнил хранитель вкуса.
   — Всё в порядке, — покосившись на Оливье, сказал я.
   Как только я вернулся к игрушечному дому, кровь снова забурлила, развеивая последние сомнения, в нём то, что мне нужно. Уверенность крепла с каждым мгновением. Вела меня и подсказывала, что нужно делать.
   — Как с ним поговорить? — уточнил я.
   — Постучать в дверь, Ваша безгрешность, — бойко сообщил Константин.
   — Пожалуйста, — попросил я, — не называйте меня так. Меня Люсьен зовут.
   — Как будет угодно, — поклонился монарх.
   — Его не переделаешь, — со вздохом объяснила Оксана, потянув руку к дому.
   — Лучше тет-а-тет, — остановил её я.
   — Это безопасно, — вмешался Константин. — Обитель духов сковывает способности пленника и защищает гостя.
   — Но... — попыталась бывшая защитница.
   — Поверь мне, — попросил я.
   — Я тоже против! — вмешался голем.
   Хранители молчали. Даже не в меру словоохотливый Оливье не произнес ни слова.
   — Я чувствую, что нужно идти одному.
   Мне и правда не давала покоя эта мысль. Она настойчиво перебивала все прочие аргументы, и я смирился. Оставалось убедить остальных.
   Оксана отошла в сторону, а вот голем всё еще пыхтел.
   — Прости, что не посоветовался с тобой в прошлый раз, — примирительно проговорил я, — но мне действительно лучше пойти одному.
   — Ладно, — проворчал Евлампий. — Только потому, что это совершенно безопасно.
   Я кивнул и нежно посмотрел на взволнованную волшебницу. Она хлопала глазами, бросая озабоченные взгляды на Константина, будто не хотела верить самой себе. Предатель короны! Главный враг Благодатных земель! Брат покойного короля! И теперь они заодно?
   — Пожалуйста, — в ответ на её красноречивые взгляды, попросил я, — объясните всё Ирине.
   — Да, да, — начал монарх, но волшебница остановила его поднятой ладонью.
   — Здесь погибли чародеи? — спросила она.
   — Да, — тоскливо протянул Константин, — к сожалению, при таких высоких ставках жертвы неизбежны.
   — Расскажите, как это случилось.
   Мне тоже было любопытно узнать о захвате Мровкуба, но игрушечный дом притягивал сильнее. Наклонившись над ним, я постучал костяшкой мизинца по маленькой двери. Створка отворилась, а проём мгновенно расширился. Я сделал шаг и влетел в огромную комнату, будто меня толкнули в спину.
   У дальней стены горел огромный камин из круглых валунов. Задумчиво трещали покрасневшие поленья и гудел в длинной трубе сердитый жар. Перед ним стояли кривоногие красные кресла и низкий кофейный столик с пустыми белыми чашками. Пол застилал пушистый коричневый ковёр с простым геометрическим рисунком, а стены полностью скрывали книжные шкафы с длинными лестницами. Я будто попал в библиотеку Черногорской академии волшебства, не хватало только бюстов бывших директоров на полках.
   — Не звал никаких гостей! — рявкнул Мровкуб.
   Я не сразу различил его. Неприметная полупрозрачная фигура сидела на полу у камина, протягивая бесплотные руки к огню. Бедра прикрывали ветхие иллюзорные тряпки, а впалую грудь длинная растрёпанная борода. Тощие голые плечи нервно вздрагивали.
   — Как говорил больной малокровием, попавший в плен к вампирам: 'То, что меня поймали, еще не значит, что я буду сотрудничать'.
   — Какое везение. Мы на праведном пути и нам сопутствует удача, — прошептал шаман. — Это хранитель знаний!
   — Шутишь? — вскрикнул Оливье. — Ещё один претендент на наши законные плечи? Ну, уж нет!
   Мровкуб подскочил, резко повернувшись ко мне.
   — Ты! — загрохотал он. — Ты причина всех моих несчастий!
   — Я думал наоборот! — взвился хранитель вкуса. — Это ты причина наших проблем, жалкий гомун...
   Он не договорил, бросив на меня обеспокоенный взгляд, но я сохранял спокойствие, даже невозмутимо предложил:
   — Сядем и поговорим.
   Хранитель знаний отскочил назад, чуть не влетев в камин.
   — О чём? — настороженно спросил он.
   — Зачем ты хотел забрать вот это, — я ткнул пальцем в знак высшей воли.
   Мровкуб прищурился, всматриваясь в артефакт.
   — О! — протянул он. — Ты даже не представляешь всей силы этого медальона, юноша. Он способен перевернуть вверх ногами все тридцать миров. По крайней мере, так говорил один предсказатель до того, как его закидали гнилыми помидорами.
   Я опустился в кресло спиной к двери и раскинул руки.
   — Так расскажи.
   Хранитель знаний помялся, но всё же сел напротив.
   — Если отпустишь меня, — проговорил он.
   — Ни за что! — завопил Оливье.
   — Нет! — поддержал его хранитель духа.
   — Советники командуют Властелином, — захихикал Мровкуб. — Чего только не увидишь в Тридцати мирах.
   — Отпустить не могу, — ответил я, — но могу оставить здесь навсегда.
   — Да! — обрадовался хранитель вкуса. — Запихай эту хибарку в сундук потяжелее и на дно морское!
   Хранитель знаний затравленно огляделся. Стены Обители духов задрожали, словно их сотрясал демонический смех. Книги на полках заездили туда обратно. Пол заскрипел, а камин пыхнул багровым пламенем. Мровкуб задрожал, обхватив плечи руками.
   — Как говорил обречённый на смерть: 'Что ещё вы можете предложить? — спросил он.
   — Присоединишься к нам, и, как в прежние времена, будешь советником Властелина, — заявил шаман.
   — Ну, уж нет! — закричал Оливье. — Что вам тут гостиница для нищих? Свободных мест нет!
   Мровкуб упрямо смотрел мне в глаза, и я не выдержал. Кровь застучала в голове, а сердце так забилось, будто хотело проломить грудную клетку и выпорхнуть на свободу. Неведомая сила заставила меня выпрямиться и вытянуть вперёд руку, а слова сами сорвались с языка:
   — Ты будешь служить мне верой и правдой! Откликаться при первом зове. Правдиво, не преследуя собственной корысти, давать мудрые советы. Не искать выгоды нигде и никогда. Заботиться о благе моём, как о своём собственном. Исправно исполнять любые поручения для благополучия Властелина и Тридцати миров!
   Каждая буква множилась громогласным эхом. Огонь в очаге трусливо сдулся и спрятался за мгновенно потухшие поленья. Затихли книжные полки. Замер скрипучий пол. Весь дом затих в ожидании ответа.
   Хранитель знаний затравлено сжался в кресле, подтянув прозрачные колени до подбородка. Если бы он мог исчезнуть, то непременно растворился бы в воздухе, а так только оглядывался, будто ища поддержки. Но Обитель духа была на моей стороне, и ему ничего не оставалось, как сдаться.
   — Клянусь, Ваша безгрешность, — подобострастно заверил Мровкуб, склонив голову.
   — Если ты нарушишь обещание тебя постигнет тяжкая кара. Не будет тебе покоя ни в Чистилище, ни в междумирье, ни в одном из Тридцати миров.
   Пламя в камине взвилось, пыхнув сухим жаром, и унеслось в трубу. Книги словно солдаты, одновременно сдвинулись вперёд, и с грохотом встали на места. Из подвала донесся яростный вой ветра. Ему содроганием и хрустом вторили пол и стены. Обитель духов потянулась, до звона стекол в окнах, заскрипела перекрытиями и торжественно затихла.
   Хранитель вкуса хотел вставить ядовитый комментарий, но только открыл рот, так и не решившись произнести замечание вслух.
   — Да будет так, — подтвердил шаман.
   Я откинулся в кресле. Речь потребовала невероятных усилий. Меня словно выжали. Заставили отдать последнюю энергию. Теперь я не смогу даже пошевелить пальцами. В животе заныло и жутко захотелось есть. Я сжал веки. Меня пугали новые способности. Тем более, что они прорывались без моего участия. Словно глубоко внутри просыпался кто-то другой — властный, сильный и опасный.
   — Угощайтесь, ваша безгрешность, — заискивающе предложил хранитель знаний.
   Я открыл глаза. На кофейном столике появилась тарелка мясной похлебки и огромная чашка с тёмной дымящейся жидкостью.
   — Рассказывай всё с самого начала, — повелел я, наклонившись к угощению. — Наше встреча была не случайной?
   — Да, да, — залепетал Мровкуб. — Я обманул вас лишь на четверть. Как говорит великий стратег: 'Ложь спрятанную в правде найти невозможно'. Магистрат, конечно же, не создавал меня, а только взял на службу. Я действительно стал архивариусом и делал то, что умею лучше всего — собирал знания, но мне хотелось не только слышать о них, но увидеть собственными глазами. Хранитель власти помог мне, позволил незамеченным покидать убежище и путешествовать. Взамен он требовал небольшие услуги. Я даже заметить не успел, как оказался у него на побегушках...
   — Ближе к делу, — перебил я, облизывая ложку.
   — Да, да. Он сказал, что меня ждёт самое важное дело в жизни. Объявил, что вы появитесь при дворе короля Дарвина.
   — Как он это делает? — вмешался Оливье.
   — Не знаю, — гомункул опустил глаза, опасаясь встречаться со мной взглядом. — У него сотни гомункулов. Они повсюду: в магистрате, в королевских домах, при императорском дворе, везде.
   Ничего себе! Я даже отвлёкся от похлебки. Не сказать, чтобы прямо объедение. Пожив рядом с хранителем вкуса, я научился отличать высокую кухню от еды. Это была сытная, питательная, богатая всеми необходимыми веществами, но почти безвкусная еда. Хотя другой мне сейчас и не требовалось.
   — Имена! — приказал хранитель духа.
   — Не знаю, он не посвящал меня. Знаю только о том, в чём участвовал сам. Думаю, половина магистрата подчиняется ему, а может быть, — Мровкуб сорвался на шепот, — даже сам император.
   — Продолжай про нашу встречу, — напомнил я.
   — Помните, я рассказывал, что в мои сны вторгся странный гость? — спросил хранитель знаний и, получив утвердительный кивок, продолжил. — Это правда. Он действительно не давал мне покоя...
   — Ты это заслужил, предатель, — грозно сказал шаман. — Я давно подозревал, что хранитель власти плетёт свои козни, но найти смог лишь тебя. Хотел раскрыть твои планы и узнать, чего ты добиваешься.
   — И чуть не убил меня, — захныкал Мровкуб. — После того, как ты нанес мне рану во сне, я застрял в сотворённом теле. Пришлось долго лечиться, чтобы покинуть его.
   — Справедливость восторжествовала, поделом, — отмахнулся хранитель духа.
   — Мы отвлеклись! — проговорил я, доедая похлёбку.
   Мне стало значительно легче. Мучительный голод отступил.
   — Великий стратег предупредил, что мастер Оливье ежегодно приезжает на празднование дня рождения короля Дарвина, чтобы приготовить праздничный торт, и потребовал, чтобы я отправился туда. Он узнал, что много лет назад оборотни помогли выбраться из междумирья хранителю вкуса, — объяснил гомункул.
   — Ну и что, подумаешь, — брякнул Оливье. — Мало ли кто, откуда удрал.
   — Три раза подряд?
   Хранитель вкуса прочистил горло, словно боясь, что кашель вернётся.
   — Я покинул Отдельный мир и занялся любимым делом, но мерзкие маги нашли меня и выперли в междумирье. Да еще решили поиздеваться, не изгнали целиком, а оставили руку в Чёрной империи. Прямо посреди дремучего леса. Я не мог сдвинуться и наблюдал через тонкую стенку мира, как к пальцам подбираются прожорливые твари. Хотел бы побывать на моём месте?
   Мровкуб не ответил, только сильнее сжал колени и шептал что-то неразборчивое в бороду.
   — Спасибо оборотням, не побоялись, вытянули.
   — Так ты познакомился с отцом? — спросил я.
   Звучало глупо, но выскочившее слово не вернёшь.
   — Да! — бросил Оливье. — Он приютил меня, даже перенял пару рецептов, прежде чем я отправился в странствия, — он вздохнул. — Во второй раз меня забросили в самую бездну. Потребовалась уйма времени, чтобы найти выход и научиться вылезать из междумирья, — он кисло ухмыльнулся. — Зато в третий было уже легче.
   — Поэтому выбор и пал на тебя, — выдохнул Мровкуб. — Никто никогда еще не выбирался из междумирья так, как ты, а великому стратегу нужен был сгинувший там хранитель силы. От меня требовалось только загнать вас в междумирье, чтобы вы вытащили его на волю.
   — Как? — удивился я.
   — Перед днём рождения короля Дарвина я прибыл в мир Изумрудного острова и сообщил ему о грозящей опасности. Передал, что тот, кто доставлял ему огромную радость, станет причиной его неволи.
   — Но откуда ты узнал про отравление? — вскрикнул я.
   — Ты ещё не понял? — не поверил хранитель вкуса. — Наш голем! Он нарочно всё подстроил.
   — Да! — кивнул головой Мровкуб. — Голем выполнял приказ высшего судьи Тринадцатого Тёмного Объединенного мира. Он не стал использовать заранее приготовленный яд, потому что с феей получилось намного лучше. Судья же сам следовал распоряжению великого стратега.
   — Не может быть, — вздохнул я.
   — Ещё как может. Я всегда говорил, что этот каменный балабол работает на врагов, — рявкнул Оливье.
   — Что дальше? — прервал шаман.
   Его наши взаимоотношения с Евлампием совершенно не беспокоили.
   — Дарвин не поверил. Я настаивал, — продолжил хранитель знаний, — и добился своего — меня бросили в тюрьму. План хранителя власти начал исполняться. Я поменял гомункула и снова явился к королю с предупреждением и опять попал в камеру. Я приводил к нему всё новых и новых гомункулов, пока они не заполнили всю каменную террасу.
   — Зачем? — удивился я.
   — После ареста, в какую бы камеру вы не попали, рядом с вами всегда находился мой гомункул.
   — Проклятье! — взревел Оливье. — Это сверхъестественное коварство. Даже я бы не додумался до такого. Только чтобы ты делал, если бы у меня не оказалось кощея, а?
   — Великий стратег предусмотрел всё! — многозначительно проговорил Мровкуб. — Капитан Джо...
   — Что? — ошалело выкрикнули мы с хранителем вкуса в один голос.
   — Агенты хранителя власти следили за вами ежесекундно. Директор выгнал оборотня из академии точно тогда, когда приказали. Вы встретились в необходимое время. Фарцовщик передал кощея в подходящий для этого момент, капитан Джо покинул корабль точно в назначенный срок. Оборотню не осталось ничего другого, как притащить ценный груз на Чёрную шхуну.
   — Немыслимо, — потрясенно сказал я.
   — Наш враг очень опасен, но справедливость восторжествует, — подбодрил шаман.
   Забыв о тарелке в руках, я чуть не перевернул остатки похлебки на себя, поэтому поставил её на стол.
   — Да, да, — сочувственно промолвил Мровкуб. — Если бы вы каким-то образом избавились от кощея. У каждого гомункула в тюрьме была при себе верёвка и свой собственный кощей. Великий стратег подготовил каждую мелочь. Он только хотел, чтобы вы сами додумались до способа побега. Ведь мастер Оливье очень подозрителен и доверяет лишь одному себе.
   — Дальше! — натужно выдавил хранитель вкуса.
   Его серая морда раскраснелась, а глаза бешено вращались.
   — Когда мы оказались в междумирье, я позвал хранителя власти, и он пришёл. Я позволил ему влезть в гомункула и выбраться в Фейри Хаус. Планы немного сбил Душеприказчик, но по сути ничего не изменилось, сильнейший оказался на свободе.
   — Осталось его найти и заставить повиноваться, — вмешался шаман.
   — Думаю, великий стратег уже сделал это, — посетовал Мровкуб. — Он приказал мне оставаться с вами и добыть символ свободы, а сам занялся хранителем власти. Он не сообщил, добился ли результата, но думаю, что с его связями и возможностями это не составило труда.
   — Почему ты спас меня на стадионе? — задал я мучивший вопрос.
   — Чтобы втереться в доверие, — глядя в пол, проговорил хранитель знаний. — Когда я услышал про то, что ты наследуешь всё имущество мастера Оливье, то понял, что это самый удачный способ добраться до артефакта.
   Я потёр лоб. Вокруг меня одни враги и предатели. Директор академии волшебства, фарцовщик, капитан Джо, голем, высший судья, Мровкуб, архимаг знает кто ещё. Оксана? Константин? Ирина? Я вздрогнул. Не может быть. Не верю. Не хочу верить. Пусть все ведут какую-то свою игру, но только не дорогие мне люди. Я покосился на хранителей. Они задумчиво молчали. Видимо тоже переваривали услышанное.
   — Дальше! — приказал я.
   — Я уже рассказывал вам, что когда вернулся в убежище, меня ждал Волков...
   — Ты же говорил, что магистрат работает на великого стратега? — выпалил Оливье.
   — Половина магистрата, — поправил Мровкуб. — У них есть какой-то свой план! Они тоже охотятся за ключами от машины Дагара, только с другой целью, — он зябко поёжился. — Хранитель власти помог мне избавиться от назойливого мага, а сама идея подобраться к тебе поближе, показалась ему превосходной. Он приказал найти тебя, раздобыть символ свободы и принести ему. С помощью магии крови мы создали гомункула, и я отправился в Благоград. Всё шло очень удачно, пока я не забрал артефакт из пещеры огневика. Тогда всё пошло наперекосяк, — пожаловался хранитель знаний. — Мерзкий гремлин не позволил мне открыть портал и покинуть корабль с символом свободы, — он разочарованно зацокал языком. — А затем этот бестолковый голем окончательно всё испортил.
   — Почему же он не поддержал тебя, если работает на высшего судью? — уточнил я, невольно задержав дыхание.
   — Он уже давно не выполняет наши приказы, — отмахнулся Мровкуб. — Не знаю, что вы с ним сделали, но теперь он верен вам, как старый домовой.
   Я облегчённо выдохнул. После того, как Евлампий оторвался от ошейника, мне совсем не хотелось с ним расставаться. Может он и выполнял приказы врагов, но кто может заявить, что всегда был честен? Главное, что теперь он на моей стороне.
   — Как же, как же, — забормотал Оливье. — Булыжник просто притих, чтобы подготовить новую гадость.
   Я пропустил его замечание мимо ушей.
   — Что ещё я могу рассказать? — спросил хранитель знаний.
   — У тебя будет куча времени, — оборвал его шаман. — Пора призвать тебя на службу.
   — Выполните своё обещание, ваша безгрешность, — попросил Мровкуб. — Вы мой единственный шанс на справедливость и прощение. Если я попадусь великому стратегу — пощады не будет. Я ужасно боюсь возвращения в междумирье. Вы не представляете, какое оно на самом деле.
   Мне совсем не хотелось вешать на шею ещё одного хранителя, но видимо такова моя судьба — делать то, чего совсем не желаешь.
   — Появись хранитель знаний! — напомнил шаман.
   В этот раз даже Оливье не возражал. Что же, чему быть, того не миновать.
   — Появись хранитель знаний! — проговорил я и сидящее напротив полупрозрачное существо, расплылось неясным пятном.
   Размазанная тень задрожала. На мгновение вспыхнули и погасли красные глаза. С резким хлопком темный силуэт сжался в точку и исчез. На меня подул промозглый ветер, а цепь на шее загудела и потяжелела.
   — Повинуюсь, ваша безгрешность, — разнесся тихий голос и улетел в каминную трубу.
   Я повернул голову. На плече рядом с хранителем вкуса появилось ещё одно странное существо. Такое же серое и невзрачное. Со спутанной бородой и длинными седыми волосами. Тощие ноги и бёдра прикрывала растрёпанная накидка, оставляя голыми грудь и плечи.
   — Тут нет книги рецептов? — обшаривая цепким взглядом полки с книгами, пробормотал Оливье.
   Я замотал головой, поднялся с кресла и направился к двери. От первого же стука меня выбросило на скалистый берег.
   — Ты теперь всех подряд будешь собирать? — возмутился голем.
   — Да, — насуплено ответил я. — Ты же не спрашивал моего совета, когда отправлял нас в тюрьму короля Дарвина.
   Собиравшийся возмутиться Евлампий, остановился на полуслове. Он всё еще оставался в боевой трансформации, но будто бы сжался. Молчали и остальные.
   — Мне надо собрать хранителей, — сообщил я. — По-другому Зал семерых не открыть.
   — И где же нам их искать? — полюбопытствовала Оксана.
   Я пожал плечами.
   — Я знаю где скрывается хранитель прошлого, — весомо заявил шаман.
   — А я где хранитель будущего, — не менее помпезно сообщил хранитель знаний.
   — А я, я... — забормотал хранитель вкуса. — У меня...
   — Молоко убежало, — кисло усмехнулась бывшая защитница.
   — Предлагаю для начала убраться подальше отсюда. Мы на этой голой скале, как бельмо на глазу, — сказал Константин и, бросив на меня быстрый взгляд, добавил. — Если конечно у вас нет возражений.
   — У меня есть, — встряла Ирина.
   Голос прозвучал так же бодро, как раньше, а на раскрасневшемся лице лихорадочно сверкали глаза.
   — Во время захвата Мровкуба происходили совершенно необъяснимые вещи, — весомо проговорила она и, наклонившись, начертила на земле план. — Вот здесь погиб Плут, — проковыряв дырку палочкой, пояснила она. — Почему другие маги не прикрыли его и не помогли, если ворвались в пещеру вместе? — она оглядела всех серьезным взглядом. — Я тоже не понимаю, но это ещё полбеды. Висельник расстался с жизнью и того глупее. Он словно специально не сходил с места, дожидаясь, когда с ним расправятся. Это уже беда! А уж убить Нахала через шилокрыса и вовсе никак не могло! Тварюшка слишком мала, чтобы передать столько энергии, чтобы свалить здорового чародея.
   — Это прямо бедища, — проворчала Оксана, всматриваясь в рисунок на земле, и поморщившись, повернулась к Константину. — Она права!
   — Не понимаю, — расстроился тот. — Это были очень опытные маги.
   Со стороны утёса подошел Огородник. Сгрузил к ногам монарха плотный мешок и проговорил:
   — Тайники пусты. Собрал всё более-менее ценное. Надо когти рвать, и так задержались здесь слишком долго.
   Он хмуро оглядел толпу.
   — Чего такие рожи сделали, будто родную бабку поглотители сожрали?
   — Вы не заметили ничего странного во время боя? — строго спросила Ирина.
   — Какого боя? — не понял чародей. — А! Когда гомункула стреножили? Так там всё странно было. Мы будто на преграду какую налетели. Заклятья не складывались, как у зелёных чаропшыков.
   Он громко втянул воздух и сморщил длинный нос.
   Я повернулся к хранителю знаний, но тот испуганно закачал головой.
   — Я ничего такого не делал, — забормотал он. — Может стратег оставил какую-нибудь хитрую ловушку, — его передёрнуло. — Он мастер на такие чары.
   — Вали теперь всё на властолюбца, — буркнул Оливье. — Он пока ответить не может.
   Я вздохнул. Ох, и не нравится мне всё это.
   — Предлагаю быстрее убраться подальше отсюда, — повторил Константин.
   — Хотите, пересидите в моей усадьбе пару дней, если лёжка надежная нужна, — предложил огородник.
   Я посмотрел на Оксану. Невысказанный вопрос: 'Можно ли ему доверять?', был таким явным, что она безмолвно кивнула головой.
   — Давайте, — согласился я. — Будет время обдумать дальнейшие планы.
   — Необходимо всё предусмотреть, — затараторил голем. — Каждую мелочь. Против нас выступают слишком могущественные силы.
   — Тебе ли не знать, — согласился Оливье.
   — Магистрату будет некоторое время не до нас, — внёс свою лепту шаман, — погибло столько оборотней, что даже они не смогут это замять.
   — Как бы стратег не использовал это против нас, — пробормотал Мровкуб.
   Огородник молча открыл портал и выставил руку в приглашающем жесте. Первым сквозь врата прошёл Константин, за ним Оксана. А я взял Ирину под руку.
   — Ты настоящий сыщик!
   Волшебница не ответила, бросив нервный взгляд на хранителей. Признаться, мне и самому было не по себе. Я смотрел на величественные скалы, огромный замок висящий над головой, и думал: 'Увижу ли я Семисвет ещё раз'.
   — Из-за какого-то шилокрыса, — проворчал Огородник себе под нос и тоже двинулся к порталу.

Глава 2. Укрытие



   — Где мы? — спросил я, оглядываясь.
   По ту сторону портала раскинулся старый сад — настоящий заповедник древности. На низком ограждении с осыпавшейся штукатуркой, отделяющем заросли от дорожки, возвышались потрескавшиеся статуи. Не грозные колдуны в имперском стиле, пропитанные могущественной силой и не современные кубы символизирующие порядок и уверенность, а старинные изваяния тысячелетней давности. Неуловимо похожий на меня маг, держал в руках равносторонний крест.
   — Только в таких забытых всеми уголках, еще остались метки прошлого, — обернувшись, бросил Константин.
   — Это Властелин несущий в тридцать миров дары источника магии, — отмахнулся Огородник. — Было бы кому ухаживать, простояли бы статуи? ещё пять сотен лет, а так уже всё разваливается, — добавил он и, прибавив шагу, обогнал монарха.
   — Ничего не понимаю, — заявила Ирина. — Оксана, конечно, рассказывала мне, что маги губят источник и прочие бабкины сказки, но я не думала, что вы во всё это верите.
   Я удивлённо повернулся, но она хитро подмигнула, шепнув одними губами: — Поддержи, — а громко продолжила гнуть свою линию. — А вы и впрямь считаете, что тридцатью мирами правил Властелин?
   Мы прошли через заросшую плющом арку и, преодолевая кучи мусора, выбрались на центральную аллею. Из-за деревьев выглядывал длинный дом с флигелями на крыше, намертво запертыми ставнями, потерявшимися в зарослях вьюна и ещё одной огромной, пожелтевшей статуей без головы. Она наклонилась перед парадной дверью, грозясь завалиться на портик с витыми колоннами.
   — Ну не император же, — проворчала бывшая защитница.
   — Получается, что я поддерживаю восстание и примкнула в лжекоролю.
   Волшебница раскраснелась от напускного волнения, а я не знал что делать, то ли вступать в непонятную игру и бормотать: 'прости, извини, я тоже не организатор, а случайная жертва, давай сбежим на край света и обо всём забудем', то ли предложить выбор — я или всякие там короли. Я вздохнул и крепче сжал её руку.
   — Ты не предательница, — твёрдо сказал я. — Никто не заставляет тебя ни поддерживать, ни тем более примыкать.
   — Я бы не делал столь громких заявлений, примкнуть всё же придётся, — встрял Оливье.
   Пробравшись через разрушенный портик с витыми колоннами, мы вошли в распахнутые Огородником двери. В доме царило такое же запустение и гулкая тишина, как и в саду. Резную мебель загораживали пыльные покрывала, потолок и углы заволокли бесконечные паучьи тенета. Чувствовалась тоскливая опустошенность и забвение.
   — Прошу прощения за беспорядок, давно не бывал дома.
   Хозяин махнул нам рукой и резво взбежал по лестнице на второй этаж. На мгновение остановился на балконе, разделяющем дом на левое и правое крыло и, подслеповато щурясь, скрылся в тёмном коридоре.
   — Приятное место, — с непроницаемым лицом заявил Константин.
   — Ага, тоже самое ты говорил про жуткие болота Вишнустана, где нас чуть не сожрали грязескоки, — криво усмехнулась Оксана.
   — Я проверю окрестности, — отчитался голем, так и не вышедший из боевой трансформации, и выкатился наружу.
   — Ой, как полегчало-то сразу, — запищал хранитель вкуса. — Я не хотел его расстраивать, эта каменюка такая ранимая, но меня уже выворачивает от запаха озона.
   Где-то над нами, на втором этаже особняка, раздался оглушительный грохот. С потолка посыпалась штукатурка и задрожали стены. А когда стих последний отзвук, в зале справа от лестницы, словно по сигналу зажегся почерневший от времени камин и запылали сотни свечей. С окон стёрлась жирная копоть и за ними проступил заброшенный сад. Комната наполнилась светом. Покрывала послетали с мебели. Пыль с шипением исчезла, а паутина, на лету скручиваясь в клубки, отправилась в огонь очага.
   Мы так и стояли в неловком молчании, переминаясь с ноги на ногу, пока не решились сесть на диваны. В чужом доме, пусть и очнувшемся от долгого сна, всё ещё витала скованность и тревога. Огромный зал глухо скрипел полом под потускневшими коврами и предупредительно потрескивал фитилями свечей. Большие окна в обрамлении толстых штор с любопытством подглядывали за нами, а камин натужно пыхтел, упорно пытаясь продуть забитую сыростью трубу.
   Я сидел рука об руку с Ириной, задумчиво покручивая в пальцах знак высшей воли. Напротив, через низкий столик, тоже как будто не в своей тарелке ёрзали Оксана с Константином. Я уже подумал, что выступление волшебницы во дворе не больше чем нервное переживание, но она снова бросилась в бой. Уставилась на монарха, и когда он обратил на неё внимание, резко спросила:
   — Вы снова хотите стать королем, для этого затеяли всё это?
   — Королём? — напрягся Константин. — Ни в коем случае! Мне настолько опротивела придворная жизнь, что вернуть меня к ней, может разве что приговор мирового суда.
   — Ну да, конечно, — надула губы Ирина.
   Я не успел открыть рот, как её острые ногти впились мне в ладонь. Зато сдержать бывшую защитницу могло лишь извержение вулкана и то не наверняка.
   — Что ты себе позволяешь, дорогуша, — прошипела она сквозь сжатые губы.
   Монарх даже приобнял её за плечо, чтобы усадить обратно на диван.
   — В благодатных землях только один законный король, принц Джон Третий, — строго ответила Ирина.
   — Как мне убедить вас, что Благоградский трон меня совершенно не интересует? — недоуменно уточнил Константин, недовольно взглянув на подпрыгивающую на месте Оксану.
   — Сдаться законным властям! — гордо объявила волшебница.
   Оливье прыснул со смеху, активно затыкая рот руками.
   — Помнишь, — освободив руку из её хватки, спросил я. — Закон непобедим! Вы получите по справедливости, мастер Носовский! А что в итоге?
   Ирина вскочила, покраснев. Вокруг неё на мгновение вспыхнуло и погасло алое огненное сияние.
   — Что же, я вижу, я здесь лишняя. Моё мнение никого не интересует!
   — Хочешь, отправлю тебя домой? — предложила бывшая защитница. — Там тебя сразу выслушают...
   — Да что на вас нашло? — вздохнул монарх.
   — Ничего, — выдохнула Оксана. — Хочу как лучше. Только придётся наложить на неё печать молчания, чтобы ненароком нас не сдала!
   Волшебница сжала кулаки, и обведя нас уничтожающим взглядом, выбежала из дома, громко хлопнув дверью.
   — Ну зачем ты так? — спросил монарх. — Бедной девочке итак тяжело без магии, а ты её добиваешь.
   — Ничего. Пусть привыкает. Тридцать миров жестоки — это ей не королевская кухня Благограда! — отмахнулась Оксана.
   Я тоже поднялся.
   — Люсьен ты-то куда?
   — Если продолжишь её оскорблять, я уйду!
   — Прости, — не глядя на меня, пробормотала бывшая защитница, — но если ты забыл, нам ещё надо решить, как действовать дальше?
   — Да, да. Она права, — в один голос отозвались хранители.
   Я замотал подбородком.
   — Мне нужно...
   — Она никуда не денется, — прервал меня спустившийся со второго этажа Огородник. — Из моей усадьбы всё равно не выбраться, а разговаривать с тобой, пока не остынет, она не будет, поверь моему опыту.
   Он склонил голову набок.
   Я остановился в нерешительности. Хотелось наплевать на всё и бежать за ней, но я и сам уже понимал, что это бесполезно. Она что-то задумала и так просто не отступится. Во мне что-то безвозвратно изменилось. Я уже никогда не буду таким беззаботным, как раньше, когда кроме голода и крыши над головой меня ничего не интересовало. Наступил переломный момент — больше нельзя думать только о себе, давать волю чувствам и потакать сиюминутным желаниям.
   — Обычно это называют взрослением, — сочувственно, еле слышно, проговорил хранитель знаний.
   — Долгом, — добавил шаман.
   — Рабством, — подсказал Оливье.
   Внутри всё сжалось. Я оглянулся на дверь, но не сдвинулся с места. За прозрачными окнами по саду блуждала поникшая Ирина, а рядом с ней плыл Евлампий. Судя по жестикуляции, голем что-то красочно рассказывал.
   — Займёмся делом? — предложил Константин.
   Я нехотя сел обратно на диван.
   — Чтобы справедливость восторжествовала, и мы праздновали победу в замке на Белой горе, — заговорил хранитель духа, — нужно собрать воедино всех оборотней.
   — Или убить, — отозвался Мровкуб.
   — А если они не захотят добровольно объединяться со мной? — всё еще поглядывая в окно, уточнил я.
   — Не все же такие сумасшедшие как в его резервации, — поддержал хранитель вкуса.
   Огородник подошёл ближе, встав за моей спиной.
   — Многие могли забыть истину, — кивнул шаман, — поэтому ты должен научиться управлять могуществом поглотителя.
   — Как? — заволновался я. — Когда я открыл ошейник в прошлый раз, превращение чуть не уничтожило меня.
   — Ты не был готов, — сообщил хранитель духа. — Не знал, что нужно делать, поэтому ничего не получилось. Мы будем тренироваться, я научу.
   — Сколько на это уйдёт времени? — уточнила Оксана.
   — Несколько дней.
   — Опасно давать врагу такую фору, — запротестовал Константин.
   — Здесь нас никто не побеспокоит, — уверенно заявил Огородник, маяча за моей спиной. — Об этом месте уже никто не помнит. Ни один маг не появлялся здесь полсотни лет.
   — Зачем тратить время. Разделимся! — предложила бывшая защитница. — Пока вы тут учитесь, мы добудем ещё одного хранителя.
   — Ни в коем случае, — всполошился шаман. — Хранитель прошлого непредсказуем.
   — У нас есть обитель душ, — возразил монарх.
   — И было ещё три колдуна, — усмехнулся Оливье.
   Огородник тяжело вздохнул, но ничего не сказал.
   — Как говорил дух мщения: 'Если бы меня так не поглотила месть, — пробормотал Мровкуб, — вам бы не помогло даже везение'.
   — Да уж, — зло выговорила Оксана. — Видели бы вы, что он сотворил с резиденцией защитников.
   — Я выполнял приказ великого стратега, — испуганно забормотал хранитель знаний. — Не мог ослушаться. Вы не представляете какой он и на что способен.
   — Я с тобой позже разберусь, — сжав губы, пообещала бывшая защитница, — и не думай, что забуду.
   — Хранитель прошлого намного опаснее, — сказал шаман, — одолеть его сможет только Властелин вернувший хотя бы часть своей силы.
   — А как насчет хранителя будущего? — подавшись вперёд, произнес Константин.
   — Не уверен, что он более слабый соперник, — откликнулся Мровкуб.
   — Согласен! — поддержал хранитель духа.
   — Великолепно! — разозлилась Оксана. — Выходит мы вам вообще не нужны. Какой с нас толк, если все противники поголовно превосходят нас силами и умениями.
   Она сложила руки на груди и сверкала глазами так, словно собиралась сжечь дом одним только взглядом.
   — Лучше не разделяться, вместе безопаснее, — невпопад поддакнул Огородник.
   — Остаются ещё хранители силы и власти, — напомнил Мровкуб. — Я не знаю где они сейчас находятся, но...
   — Они не менее, если не более опасны, — оборвал его шаман.
   Бывшая защитница резко встала.
   — Если моя помощь не нужна, я, пожалуй, тоже пойду прогуляюсь.
   — Подожди, пожалуйста, не горячись. Мы тоже будем полезны. Работы предстоит очень много и её хватит на всех. Не правда ли? — миролюбиво уточнил Константин.
   — Без вас мне не справиться, — заверил я, пока мои советники не рассорили нас окончательно.
   — Ну что вы, ваша безгрешность, — шутливо раскланялась Оксана. — Вы теперь можете всё. Зачем вам парочка магов предателей?
   — Вы единственные предатели, которым я могу верить, — очень серьезно сказал я.
   Она хотела бросить еще одну колкость, но осеклась. Монарх потянул бывшую защитницу за рукав, и она села на диван.
   — Попытаемся разыскать хранителя силы, — когда все замолчали, предложил Константин. — Мы знаем, что стратег использует гомункулов похожих на влиятельных магов. Скорее всего, он и хранителю силы подобрал такое же тело.
   — Точно! — вскрикнула Оксана. — Нам нужен анализатор!
   — Правильно, — подал голос Оливье. — Люсьен очень щепетильный и не любит лизать немытых гомункулов.
   — Фу! — протянула бывшая защитница, скрывая улыбку. — Ты каждый раз открываешься с новой стороны.
   — У меня не было другого выхода, — покраснев, забубнил я.
   — И где же достать ваш хвалёный анализатор? — расстроено спросил Огородник, как тень мотаясь за моим диваном.
   — У Дагара.
   — Он что, ещё жив? — ошеломленно воскликнул я.
   — Я бы не назвала это жизнью, — нахмурилась Оксана.
   — Он предупредил, что больше никогда нам не поможет, — напомнил Константин.
   — Да, ладно! — отмахнулась бывшая защитница. — Рассказал, как незамеченными пробраться в чистилище и открыть свою машину, но не одолжит такую безделицу, как анализатор.
   — Не знаю, — протянул монарх.
   — Ну что ты, — Оксана толкнула его в бок. — Давай попробуем!
   — Хорошо.
   — Я хочу с вами! — поднялся я.
   — А как же тренировки? — возмутился шаман.
   — Пока мы здесь, мы в безопасности, — снова не к месту изрёк Огородник.
   — От Семисвета до Подгорного царства рукой подать, — улыбнулась бывшая защитница. — Одна нога здесь, вторая там.
   — Он не любит, когда заявляются на ночь глядя, — напомнил Константин.
   — Да! — наморщилась Оксана. — Тут ты прав. Махнём к нему завтра утром. Выспимся, отдохнём — пусть старый хрыч увидит наши свежие, счастливые лица и подавится от зависти.
   — Сегодня как следует потренируюсь, а завтра вместе навестим Дагара.
   — Пусть будет так, — проворчал хранитель духа, — но начнём немедленно.
   Мы поднялись с диванов почти довольными, на миг забыв о проблемах и предательствах, о том, кто кому нужен, а кем можно и пожертвовать.
   — Где будет удобнее? — озираясь, уточнил я.
   — В саду много свободного места и мы никому не навредим.
   — Да, да, пожалуйста, — вмешался Огородник. — Будьте как дома, — он закивал головой и повернулся к Оксане. — Вам я покажу комнаты, а сам поковыряюсь в земле. Это так успокаивает.
   Я пожал плечами. Как говорится, у всех свои причуды. Я уже хотел выйти во двор, но остановился у лестницы. В очищенной от паутины нише сверкал странный костюм, чем-то напоминающий латы доблестного предка, гордо хранящиеся в некоторых семьях веками. Железный нагрудник закрывал плечи и грудь, а живот, спину и ноги прятала тонкая, но очень плотная кольчуга в пол. Нелепый вытянутый шлем, больше напоминал шляпу с вуалью, которую заменяла мелкая решетка защищающая лицо и шею. Но больше всего внимания привлекало очень длинное копьё с раздвоенным загнутым остриём.
   — Для чего оно? — спросил я.
   Огородник опустил глаза.
   — Мой предок был блёклым, — признался он, — но талантливым. Он сделал этот фрукторез, чтобы снимать зрелые плоды с высоких деревьев, а костюм создал для защиты.
   — От фруктов? — усмехнулся Оливье.
   — Семисветские осы даже в такой броне сделают дыру.
   Хранитель вкуса хрипло втянул воздух, подавившись смешком, а я поспешил откланяться, пока мои замечательные советники не подлили ещё больше масла в огонь.
   — Спасибо, — проговорил я, и уже со знанием дела осмотрев нагрудник и фрукторез, вышел из дома.
   Ирина всё ещё гуляла в сопровождении голема. Обернувшись на дверной скрип, она взглянула на меня и снова подмигнула.
   — Начнём с дыхания, — пророкотал шаман, но я его перебил:
   — Обязательно, только через две минуты.
   Я бросился через сад, махая рукой каждый раз, как он пытался что-то сказать.
   Дорожка резко повернула, и я чуть не налетел на голема. Волшебница недовольно сморщилась и затянула меня за разросшийся колючий куст, чтобы не было видно из дома.
   — Зачем пришёл? — вспыхнула она. — Ты всё испортишь! Если предатель нас увидит...
   — Кто? — оторопел я, и все хранители повернулись в мою сторону.
   Ирина надула губы.
   — Я всё перепроверила и пересчитала — это он их убил, больше некому.
   Шесть красных глаз с моих плеч уставились на неё.
   — Но Оксана ему верит, — вздохнул я.
   — И что? — удивилась волшебница. — Простим его и отпустим на все четыре стороны? — она покачала головой. — Он убил троих магов, а может и больше.
   — Но она его любит, — совсем расстроился я.
   — Как? — передёрнула плечами Ирина.
   — Очень-очень, — нахмурился я.
   — Да о ком вы говорите? — не выдержал голем.
   Теперь хранители обернулись в его сторону.
   — Об Огороднике, конечно, — бросила волшебница.
   — А я думал о Константине, — стушевался я.
   — Меньше думай, тебе вредно, — загоготал Оливье, но подавился и затих.
   Он уже не смел издеваться надо мной так нагло, как раньше.
   Ирина приблизилась вплотную и зашептала мне на ухо.
   — Я не знаю, зачем он это сделал, но сомнений нет. Теперь, он, скорее всего, устроит слежку за тобой.
   — Зачем? — сглотнул я.
   — Узнаем, — пообещала волшебница. — Пока он будет следить за тобой, я буду следить за ним.
   — А что делать мне? — растерялся я.
   — Ничего.
   Ирина отодвинулась от меня и выглянула из-за куста.
   — Делай то, что собирался, об остальном я позабочусь.
   Она махнула Евлампию, и они двинулись по дорожке.
   — Жалко магичку, — протянул хранитель вкуса, — вместе с волшебством её покинул разум.
   Я только плечами передёрнул. Пока не пойму что она затеяла, но стараюсь ей верить. Толку раздумывать о её планах всё равно никакого, поэтому займусь своими делами.
   — С чего начнём? — спросил я, стараясь не смотреть на удаляющуюся Ирину.
   — С дыхания, — повторил шаман.
   — Во-во, а то дышит кое-как. Рот неправильно разевает, — согласился Оливье, — а потом жалуется, что цепь давит.
   — От правильного дыхания зависит течение энергии, если научишься её накапливать — перестанешь мучиться от непослушного голода.
   — Это мне подходит, — не стал спорить я, — но причём тут способности поглотителя?
   Я пошёл в противоположную от волшебницы сторону, свернул за полуразрушенную беседку и остановился у единственной во всём саду ровной лужайки, отгороженной от дома засохшими колючими зарослями. Не хотелось, чтобы меня увидели, когда я сниму ошейник.
   — Ты боишься превращения и сопротивляешься ему, — сказал шаман. — Маги хорошо постарались, вырабатывая такую реакцию. Как только всё начинается, ты умираешь от ужаса.
   Я кивнул. Не хотелось признаваться, но он прав. Я до умопомрачения боюсь превращаться. Тело распухает, горло сжимают тиски, но сделать ничего нельзя и остаётся только скулить от боли.
   — Чтобы дышать правильно, — объяснил хранитель духа. — Правой рукой зажми правую ноздрю, а через левую сделай медленный вдох. Старайся втянуть в себя как можно больше воздуха, а потом задержи дыхание. Потерпи несколько мгновений и осторожно выдохни.
   Я попытался. Внутри набух твёрдый ком. Захотелось сглотнуть и выплюнуть из себя что-то мерзкое, но когда прошли бесконечные секунды и пора было выпустить воздух, наступило неожиданное блаженство.
   — Вижу у тебя получается, продолжай, — забормотал шаман.
   Его голос звучал издалека, словно он говорил из глухого колодца, но меня это не беспокоило. С каждым новым вдохом, мучительным сдерживанием дыхания и выдохом, мой мир рос. Я больше чувствовал и слышал. Вот где-то за аллеей прозвучал голос голема и ему ответил напряжённый звук 'шшш', а следом до меня долетело 'тихо'. Что-то бормотал Огородник, продираясь сквозь хлещущие по его плащу ветки. Маленький неухоженный сад уже не вмещал бурлящую во мне энергию и она расползалась, завоёвывая новые территории. В доме заскрипели половицы и бухнула закрытая дверь. О чём-то приглушенно беседовали Оксана с Константином. Трещали дрова в камине. Меня распирало от клокочущей внутри силы. Её стало так много, что она перелилась за забор усадьбы и понеслась во все стороны сразу, поглощая новые земли. Мои чувства опутали весь Семисвет. Я вдыхал морской бриз на том самом берегу, где Мровкуб прятал своих гомункулов. Внизу плескалось море, а над головой подпирал тяжелое серое небо огромный замок. Над обрывом задумчиво лежал огромный камень. Я поражённо понял, что он ждёт дождя, который смоет с его бога уродливые символы, начертанные Константином. Но словно такого открытия было мало, кипучие потоки энергии ринулись дальше. Под их бешеным натиском прорвались тонкие стены мира, и я выскочил в междумирье.
   — Сними ошейник. Освободись!
   В беспредельной тишине и спокойствии не хотелось двигаться, но я всё же нашарил на груди артефакт, поднял его и прикоснулся к цепи. Замок щёлкнул, и этот звук разметал безмятежность. Беспокойство настойчиво жгло привыкшую к давящему ошейнику шею. Оно кричало: 'Очнись! Тебя недаром заковали в металл — ты опасен! Ты зверь!'. Дышать стало тяжелее. Я хватал ртом воздух, но он упрямо не лез в горло.
   — Не торопись! Начни сначала. Зажми ноздрю... — долетел тихий голос шамана.
   Я не понимал его спокойствия, паника схватила вожжи и уздечка уже рвала рот. Я не в тихом безлюдном междумирье, я в усадьбе Огородника. Могу кого-нибудь покусать, поцарапать. Кровь стучала в ушах. Да что я несу? Разорвать на части, загрызть. Упав на колени, я выгнулся и заскулил. Повалился лицом в траву, дергаясь в конвульсиях. Всё что угодно, только не это, мне нельзя никому причинять вред. Пусть лучше проклятая цепь задушит меня, лишь бы совесть осталась чиста. Руки нащупали холодные звенья и потянули к шее. Ошейник злобно клацнул и сдавил горло.
   Сам не пойму, откуда пришли эти безумные мысли. После объединения с оборотнями Скалы Советов я постоянно вспоминаю то, о чём никогда даже не слышал. Будто магия крови возвращает мне потерянные знания предков. Вот только хочу ли я их возвращения?
   Я старался успокоиться, закрыл правую сторону носа, втягивая мокрый, пахнущий землей воздух. Постепенно полегчало. Превращение отступило, и я смог подняться. Окрестности усадьбы уже погружались в темноту. Моё путешествие в неведомое продлилось дольше, чем я мог подумать. Всё что при свете солнца казалось брошенным и не нужным, во мраке стало зловещим и опасным.
   — С первого раза ни у кого не получается, — проговорил хранитель духа. — Нужно расслабиться и попробовать ещё раз. Дышите свободно. Забудьте обо всём. Волшебная энергия внутри нас. Она течёт сквозь нас, ей просто не нужно препятствовать.
   Я кивнул. Обещания надо держать. Брякнул, что буду тренироваться, значит буду.
   В этот раз пошло быстрее. Тёмный сад пополз в стороны, но преодолев полуразрушенную беседку, я неожиданно замер, не в силах оторваться от навязчивого бормотания.
   — Безумцы, совершеннейшие безумцы. Выступить против магистрата с шелудивым щенком, который не знает куда бежать, за глупой девкой или в атаку.
   Я перестал дышать, испуганно озираясь по сторонам. Казалось, Огородник нашептывает прямо мне в ухо. Может что-то пошло не так? Корявые ветки торчали из темноты, как немощные руки нищих. Вечерний ветер едва касался их верхушек, но они всё равно дрожали и дёргались, словно говорили голосом предателя:
   — Я с ними не пойду! Ради чего? Победит Властелин — станет отмерять, сколько энергии мне взять.
   Я подобрался к сухим кустам, сдерживая бьющийся в грудную клетку страх.
   — Что ты творишь? — возмутился шаман, но я шикнул на него сквозь сжатые зубы, приставив палец к губам, и он замолчал.
   Протиснувшись между веток, я прошмыгнул под низкими корявыми яблонями и подполз к развалинам беседки. Огородник сидел на гнилом полу, уставившись в темноту. На коленях лежал надкусанный бутерброд. Крошки рассыпались по плащу, но он ничего не замечал, таращась в никуда.
   — Нам не по дороге. С ними я всегда в минусе. Победят — буду жить с ущербным колдовством. Проиграют — казнят свои же маги, — ответил он самому себе. — Выбора нет, цветочки закончились, пришло время ягодок.
   Он улыбнулся, сморщил заросшее лицо и уставился прямо на меня.
   — Я хочу всю энергию источника! — выдал старый чародей и щелкнул пальцами.
   Темноту пронзили красные искры. Зловеще зашипели и, разрывая свистом тишину заброшенного сада, унеслись в чёрное небо. Собрались под густыми облаками и вспыхнули кровавым равносторонним крестом.
   — Предатель, — зашипел Оливье. — Я говорил, что магам доверять нельзя.
   Я медленно попятился.
   — Беги, щеночек! — рявкнул Огородник. — Больше тебе ничего не остаётся!
   Я не стал просить себя дважды и бросился к аллее.
   — Ирина! Ирина!
   Ни её, ни голема нигде не было видно. Я продолжал кричать, пока не добежал до дома. Пнул дверь и метнулся вверх по лестнице.
   — Оксана, Константин? — позвал я. — Ирина? Кто-нибудь, отзовитесь!
   — Плюнь на них! — завопил хранитель вкуса. — Здесь скоро будет весь магистрат, надо сматываться. Давай! Твоя жизнь важнее всех этих колдунов!
   — Не могу не согласиться, — проговорил шаман, — но спасаться одному несправедливо.
   Я перескочил последнюю ступень и повернул на право. Передо мной распахнулась дверь, и я резко затормозил в начале тёмного коридора, едва не наскочив на неё.
   — Зачем так шуметь? Мы же договорились? Утром... — пробормотал заспанный Константин.
   — Здесь будет полно чародеев из магистрата, — перебил я.
   Монарх потряс головой.
   — Твой приятель нас сдал! — гаркнул Оливье.
   — Вы не правы!
   Я подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся. У лестницы, уперев руки в бока, застыл Огородник.
   — Обменял, — пояснил он. — Вы ведь обменяли то, что вам нужно на жизнь Плута, Нахала и Висельника. А я поменял вас на то, что нужно мне.
   Из мрака левого коридора, из-за его спины выдвинулось длинное древко фруктореза. Изогнутые лезвия обняли шею Огородника и сомкнулись кольцом.
   — Попался, предатель! — шикнула Ирина.
   Я сделал несколько шагов им навстречу, стиснув поручень балкона, примыкающего к перилам лестницы.
   — Не смей вспоминать своих друзей. Ты сам их убил! — язвительно бросила она.
   — На четверых награды было слишком мало, — невозмутимо ответил Огородник. — Магистрат щедро платит за оборотня, намного больше, чем предложил лже-король Благограда, но всё же недостаточно.
   — Я отдал всё, что у меня было, — тихо ответил Константин.
   — Да, да, — забормотал колдун. — Я так и думал. Вы теперь всегда будете так говорить. Не хватает энергии? Мы отдали всё что было. Нет уж! Я хочу больше!
   Из-за спины монарха высунулась Оксана.
   — Ты не получишь ничего, — зло крикнула она.
   — Посмотрим! — захрипел Огородник. — Домом управляет гремлин! Он вас не выпустит!
   Я подошёл ещё на шаг, продолжая цепляться за перила. Я ещё сам не понимал, что собираюсь делать, но должен был как-то помочь Ирине.
   — Ты не получишь ничего, — зло крикнула она.
   — Посмотрим! — захрипел Огородник. — Домом управляет гремлин! Он вас не выпустит!
   Я подошёл ещё на шаг, продолжая цепляться за перила. Я ещё сам не понимал, что собираюсь делать, но должен был как-то помочь Ирине.
   — Не дёргайся, — предупредила она старого чародея и потянула за древко. — Я с тобой и без магии разберусь.
   Огородник только скривился в ответ.
   — Может, я тебя и не достану, козявка, но этого проще пареной репы...
   Его грязные пальцы щелкнули, и моя ладонь начала проваливаться в поручень балкона. Я медленно падал на бок, под ядовитый смешок предателя, и нелепо размахивал правой рукой.
   Волшебница испуганно распахнула глаза и бросила фрукторез, кинувшись мне на помощь.
   Огородник вжал шею, а волшебная сила по мановению его пальца подбросила древко с лезвиями и зашвырнула в тёмный угол.
   — Вас всех отправят к чернокнижникам! — ожесточенно взвизгнул он, потирая шею, спрыгнул по ступеням, и выскочил в дверь.
   Я так и не упал. Константин обезвредил заклятье предателя, а Ирина ухватилась за шиворот моей мантии и дёрнула. Мы грохнулась на пол коридора и монарх, как ни в чём не бывало, спокойно сказал:
   — Три минуты на сборы!
   Он подтолкнул замешкавшуюся Оксану, и они исчезли за захлопнувшейся дверью.
   — А где голем? — запоздало крикнул я.
   — Не знаю, — сдавленно выговорила Ирина, пытаясь выбраться из-под меня.
   — Извини, — подскочив, забормотал я, подавая руку. — Я поищу его. Встретимся внизу.
   Едва подняв её с пола, я сбежал вниз по лестнице и заорал:
   — Евлампий! Евлампий!
   Вырвался в сад, и чуть не налетел на выскочившего из темноты голема, сверкающего ореолом молний.
   — Надо убираться отсюда, — бросил я. — Огородник сдал нас магистрату.
   — Я чувствовал, что, что-то не так, — отозвался Евлампий, настороженно вертя круглой башкой. — Как раз искал пути отступления, когда ушла Ирина. Объехал вокруг усадьбы, но из неё не выбраться!
   — Её охраняет гремлин.
   — Тогда понятно, почему такая повышенная магическая...
   — Бежим! — рявкнул я, поворачиваясь к дверям.
   — Подожди, — попросил он. — Хочу ответить на твой вопрос.
   — Потом! — попытался я, но Евлампий был неумолим.
   Сияющая груда камней наклонилась.
   — Я выполнял приказы высшего судьи, пока не узнал тебя ближе, — голем запнулся. — Ты единственный кто относился ко мне как к живому существу, и я хочу отплатить тебе тем же.
   — Будешь тоже относиться ко мне, как к живому? Премного благодарен, а теперь бежим!
   Евлампий подъехал ближе, стараясь заглянуть мне в глаза.
   — Я был беспомощным, пока не вернулись все мои силы. Я понимаю, как она себя чувствует без магии, — пробормотал он.
   — Она-то тут причём...
   — Притом! — зашипел Евлампий, — Мне никогда не стать живым, но у тебя с ней должно получиться! — яростно выкрикнул он, обдав меня снопом искр.
   У меня аж белые круги перед глазами заплясали. Я затряс головой, но в тёмном вечернем саду то там, то здесь загорались яркие вспышки. В сиянии заметались тени.
   — Порталы! — выдохнул голем и втолкнул меня в дом.
   Я налетел на Константина и чуть не упал. Дверь за спиной захлопнулась, и голем перекрыл выход.
   — Всё колдовство блокирует гремлин, — крикнул мне в ухо монарх. — Мы в западне.
   В подтверждение его слов снаружи раздался оглушительный рёв и знакомый голос с усмешкой сообщил:
   — Сдавайтесь, подозреваемый! Усадьба окружена! Сопротивление бесполезно!
   — Глава тайной канцелярии, — выдохнула Ирина.
   Бывшая защитница, бросив бесполезные попытки создать чары, возилась с бездонной сумкой, доставая и пряча причудливые артефакты.
   — Отобьёмся! — нахмурившись, не слишком уверенно проронила она.
   — Говорил вам, не связывайтесь с чародеями, — забрюзжал Оливье. — Все они предатели.
   — Только болтать, и можешь! — шикнула на него Оксана. — Мы хотя бы пытаемся...
   — Да! — поддержал я. — Вы же мои советники! Вот и советуйте!
   — Прорвёмся волчьей тропой, — уверенно сказал шаман. — Нужно только время, чтобы сломить сопротивление гремлина, он не сможет мешать нам слишком долго.
   — Согласен! — закивал Мровкуб. — Как говорил директор кукольного театра с вживлённым гремлином: 'Эти существа крайне чувствительны, поэтому если долго живут одни, теряют большую часть сил, а иногда и рассудок', — он задумчиво почесал серый нос. — Этот гремлин очень подавлен и несчастен. По моим расчётам, если вы навалитесь все вместе, то пробьётесь через его защиту через одиннадцать минут.
   У дома задрожали стены, а из-под трясущейся дверной створки хлынул свет.
   — Даю минуту на размышления, подозреваемый, — крикнул из сада Сыч. — Ты-то выживешь, а вот остальные вряд ли.
   Я сглотнул. Евлампий вспыхнул ярче прежнего и запыхтел жгучим паром.
   — Я их задержу, — пообещал он. — Бегите!
   — Нет! — твёрдо сказал я.
   Голем растянул каменный рот в улыбке.
   — Ты мне не хозяин, — гордо заявил он, и добавил тише, — а у друзей разрешения не спрашивают.
   Евлампий заскрежетал молниями, и, отпихнув нас к лестнице, вылетел из дома вместе с частью стены. Он словно вырос, превратившись в гигантский сверкающий шар. Я видел, как вырывающиеся из земли камни всасываются в круговорот из молний и огня, делая его ещё больше. Я даже почти поверил в победу, когда волшебники магистрата нанесли удар.
   Каждый тёмный уголок сада содрогнулся от ослепительного света. Вспыхнув, словно бумага в топке, опали тонкие ветви и листья на деревьях. Стопкой пепла осыпались кусты и трава. Огненный шквал собрался в одну гигантскую волну, с воем проскочил через рассыпавшийся портик и ударил в голема.
   Мигнул воздвигнутый на пути пламенного шторма частокол из ветвистых молний, наклонился, яростно зашипел и засветился сильнее, а потом выпрямился и отбросил шквал назад.
   Я нервно жевал губу, трясущаяся рука с трудом подняла лёгкий знак высшей воли.
   — Быстрее, — вскрикнула Оксана. — Он долго не продержится, их слишком много.
   Перед домом сверкало, хлеще чем в ночь праздника урожая в Черногорске, когда шутихи летают в небе огромным роем. Остатки стен ходили ходуном. От рёва дикого ветра закладывало уши, из-за шума я почти не разбирал, что мне говорили. Пальцы соскальзывали с артефакта, никак не попадая по завитушкам.
   — Да что ты телишься, — не выдержала Оксана, надавив на мою ладонь.
   Из кристалла полился серый туман. Бывшая защитница сунула в него руку и, болезненно скривившись, отдёрнула.
   — Все вместе, — скомандовал хранитель духа.
   Мы попытались снова. Константин, Ирина и Оксана одновременно коснулись сизого марева. Я, всё еще не отрываясь от кипящего злой магией сада, протянул другую руку. Евлампий пока отбивался. Перевитый шар из сияющих молний и булыжников уже не казался таким огромным и несокрушимым. Невидимый щит, прикрывающий нас, прогибался всё сильнее, и голема толкало к разрушенной стене дома. Он натужно скрипел, упираясь в дорожку. Крутящиеся валуны, заменяющие ему ноги, пробороздили глубокие полосы и продолжали раскидывать песок и камни.
   Я взглянул на знак высшей воли. Моя рука ещё барахталась в сером тумане, а остальные уже потирали вывернутые пальцы. Ладонь рвало на части и казалось, что проклятый гремлин сейчас снимет с меня кожу, но я, сжав зубы, терпел. Я успею и утащу неразумного голема с собой даже против его воли. Главное, чтобы у него хватило сил упираться в свой щит достаточно долго. Пальцы онемели. Я почти их не чувствовал, а давящая тяжесть ползла вверх по руке.
   — Поднажмите! — настаивал шаман. — Почти получилось.
   — Гремлин уже на грани, — согласился Мровкуб.
   Евлампий тоже всё сильнее отступал. Воздушные плети уже пробивали щит, вгрызаясь в его бока. Из тела голема вырывало огромные камни, отбрасывая прочь, и вслед за ними наружу выплёскивались фонтаны бурого огня.
   Я зарычал, пихая руку ещё глубже в серый туман вокруг кристалла.
   — Помогите ему. Ещё чуть-чуть, — потребовал шаман. — Справедливость восторжествует.
   Вот в этом я уже не был уверен. Огненное зарево почти поглотило сад. Грохот стоял такой, будто на усадьбу обрушился ураган. Голема прижало к обломкам стены и вдавливало внутрь дома. Ему оторвало обе руки, а голова раскачивалась в стороны, ударяясь об остатки камней. Вечно сияющий внутри него жар почти погас и едва теплился на потускневшем клубке молний.
   — Сыч вас попытает! Он это умеет...
   — Прекратите! — вмешался Константин.
   — Да! — поддержал я. — Вы же мои советники! Вот и советуйте!
   — Прорвёмся волчьей тропой, — уверенно сказал шаман. — Нужно только время, чтобы сломить сопротивление гремлина, он не сможет мешать нам слишком долго.
   — Согласен! — закивал Мровкуб. — Как говорил директор кукольного театра с вживлённым гремлином: 'Эти существа крайне чувствительны, поэтому если долго живут одни, теряют большую часть сил, а иногда и рассудок', — он задумчиво почесал серый нос. — Этот гремлин очень подавлен и несчастен. По моим расчётам, если вы навалитесь все вместе, то пробьётесь через его защиту через одиннадцать минут.
   У дома задрожали стены, а из-под трясущейся дверной створки хлынул свет.
   — Даю минуту на размышления, подозреваемый, — крикнул из сада Сыч. — Ты-то выживешь, а вот остальные вряд ли.
   Я сглотнул. Евлампий вспыхнул ярче прежнего и запыхтел жгучим паром.
   — Я их задержу, — пообещал он. — Бегите!
   — Нет! — твёрдо сказал я.
   Голем растянул каменный рот в улыбке.
   — Ты мне не хозяин, — гордо заявил он, и добавил тише, — а у друзей разрешения не спрашивают.
   Евлампий заскрежетал молниями, и, отпихнув нас к лестнице, вылетел из дома вместе с частью стены. Он словно вырос, превратившись в гигантский сверкающий шар. Я видел, как вырывающиеся из земли камни всасываются в круговорот из молний и огня, делая его ещё больше. Я даже почти поверил в победу, когда волшебники магистрата нанесли удар.
   Каждый тёмный уголок сада содрогнулся от ослепительного света. Вспыхнув, словно бумага в топке, опали тонкие ветви и листья на деревьях. Стопкой пепла осыпались кусты и трава. Огненный шквал собрался в одну гигантскую волну, с воем проскочил через рассыпавшийся портик и ударил в голема.
   Мигнул воздвигнутый на пути пламенного шторма частокол из ветвистых молний, наклонился, яростно зашипел и засветился сильнее, а потом выпрямился и отбросил шквал назад.
   Я нервно жевал губу, трясущаяся рука с трудом подняла лёгкий знак высшей воли.
   — Быстрее, — вскрикнула Оксана. — Он долго не продержится, их слишком много.
   Перед домом сверкало, хлеще чем в ночь праздника урожая в Черногорске, когда шутихи летают в небе огромным роем. Остатки стен ходили ходуном. От рёва дикого ветра закладывало уши, из-за шума я почти не разбирал, что мне говорили. Пальцы соскальзывали с артефакта, никак не попадая по завитушкам.
   — Да что ты телишься, — не выдержала Оксана, надавив на мою ладонь.
   Из кристалла полился серый туман. Бывшая защитница сунула в него руку и, болезненно скривившись, отдёрнула.
   — Все вместе, — скомандовал хранитель духа.
   Мы попытались снова. Константин, Ирина и Оксана одновременно коснулись сизого марева. Я, всё еще не отрываясь от кипящего злой магией сада, протянул другую руку. Евлампий пока отбивался. Перевитый шар из сияющих молний и булыжников уже не казался таким огромным и несокрушимым. Невидимый щит, прикрывающий нас, прогибался всё сильнее, и голема толкало к разрушенной стене дома. Он натужно скрипел, упираясь в дорожку. Крутящиеся валуны, заменяющие ему ноги, пробороздили глубокие полосы и продолжали раскидывать песок и камни.
   Я взглянул на знак высшей воли. Моя рука ещё барахталась в сером тумане, а остальные уже потирали вывернутые пальцы. Ладонь рвало на части и казалось, что проклятый гремлин сейчас снимет с меня кожу, но я, сжав зубы, терпел. Я успею и утащу неразумного голема с собой даже против его воли. Главное, чтобы у него хватило сил упираться в свой щит достаточно долго. Пальцы онемели. Я почти их не чувствовал, а давящая тяжесть ползла вверх по руке.
   — Поднажмите! — настаивал шаман. — Почти получилось.
   — Гремлин уже на грани, — согласился Мровкуб.
   Евлампий тоже всё сильнее отступал. Воздушные плети уже пробивали щит, вгрызаясь в его бока. Из тела голема вырывало огромные камни, отбрасывая прочь, и вслед за ними наружу выплёскивались фонтаны бурого огня.
   Я зарычал, пихая руку ещё глубже в серый туман вокруг кристалла.
   — Помогите ему. Ещё чуть-чуть, — потребовал шаман. — Справедливость восторжествует.
   Вот в этом я уже не был уверен. Огненное зарево почти поглотило сад. Грохот стоял такой, будто на усадьбу обрушился ураган. Голема прижало к обломкам стены и вдавливало внутрь дома. Ему оторвало обе руки, а голова раскачивалась в стороны, ударяясь об остатки камней. Вечно сияющий внутри него жар почти погас и едва теплился на потускневшем клубке молний.
   Я так сдавил челюсти, что в виске что-то хрустнуло.
   — Держись, — попросила Ирина.
   Глаза застилали слезы, но даже не видя её, я заставил руку, которую уже не чувствовал, провалиться ещё глубже в туман.
   — Все вместе, — повторил хранитель духа.
   Гремлин не выдержал. Серое марево засияло и меня потащило внутрь. Я дернулся, будто мог дотянуться до голема и отчаянно закричал.
   — Евлампий!
   Последнее, что я увидел, как разлетелись в стороны остатки камней и сквозь голема, в дом ввалился глава тайной канцелярии. Из рассеченного лба сочилась кровь. Глаза пылали огнем. Он прыгнул, вытянув руку, и исчез в тумане.
   
   Мы выползли на мокрый песок. Совсем рядом плескались волны.
   — Это Подгорное царство, — объяснила Оксана. — Первое, что пришло в голову.
   Никто не ответил.
   Я сел, обхватил колени и смотрел в высокое звёздное небо. Душу выворачивало наизнанку. Хотелось выть, кричать, колотить ногами по пляжу. За что мне такое наказание. Я не просил ничьей жертвы.
   Ирина сжала мою ладонь и прижалась к плечу.
   — Не переживайте, ваша безгрешность, его можно восстановить, даже если его распылили. Полностью уничтожить голема может только драконья желчь, — проговорил Константин.
   — Почему? — пробормотал я.
   — Ни один голем не может напасть на мага, — ответил на невысказанный вопрос Мровкуб. — Такими их создали. Он итак совершил чудо! Я никогда не слышал, чтобы голем противостоял чародеям.
   Я склонил лицо к волосам волшебницы и закрыл глаза.
   — Больше никаких слежек и охоты на предателей, — тихо попросил я. — Я не смогу потерять еще и тебя. Я ведь тогда, — я запнулся на полуслове, — сам сдамся тайной канцелярии, пусть запытывают до смерти.
   Ирина вздрогнула и сильнее прижалась ко мне.
   — Какой тогда от меня толк? — проговорила она. — Лучше уж совсем уйти, как и собиралась.
   Бывшая защитница хотела ей ответить, но монарх потянул её за руку, и они двинулись вдоль берега, о чем-то оживленно перешептываясь.
   — Думаешь от меня много толку? — спросил я. — За меня отдуваются другие. Голем, — я сглотнул, — защищает. Оксана с Константином — колдуют. Хранители -дают разумные советы. А я, я могу только артефакт носить.
   — От тебя зависит судьба тридцати миров, — встрял шаман, но я бросил на него такой взгляд, что он закрыл рот руками.
   — Зачем они мне? — спросил я неизвестно кого. — Что мне в них делать? Без Евлампия, без тебя?
   Волшебница опустила глаза.
   — Жить.
   — Без тебя, не хочу!
   — Я тоже, — едва слышно произнесла она.
   Мы склонились друг к другу.
   Этот поцелуй был настоящим. Совсем не таким, как на Чёрной шхуне, когда она всё забыла, и даже не таким, как в гостинице Черногорска. Совершенно особенным, и не из-за плескающихся у ног волн и светящихся гроздей звезд в вышине. Я впервые понял, что другого уже может не быть никогда.


Глава 3. Дагар



   Мы собрались к Дагару рано утром, но я сдвинулся с места только после того, как все клятвенно пообещали, что мы вернёмся за Евлампием при первой же возможности. Дольше всех припирался Оливье, но, в конце концов, сдался даже он.
   Как уже говорила Оксана, старый гном не любил гостей, тем более тех, что приходили на ночь глядя. Поэтому мы приблизились к кряжистому дому только после рассвета. В ста шагах от нас на мысе торчала одинокая кузница, журчал, сбегающий со скал, ручей и билось о берег ещё тёмное после ночи море.
   — Иди ты, — предложила бывшая защитница.
   — Боишься, — усмехнулся Константин.
   — Вот ещё, — буркнула Оксана.
   — Я сам его немного опасаюсь, — признался монарх.
   — Давайте я пойду, — расправив плечи, предложила Ирина.
   — Мы, — поддержал я.
   Оксана с Константином переглянулись.
   — Неразумно отправлять Властелина без разведки, — встрял Оливье.
   — Старый гном, конечно буйный, но не до такой же степени, — покачал головой монарх.
   — Он люто ненавидит времена справедливости, — встрял шаман.
   Хранитель знаний только тяжело вздохнул.
   — Мы справимся, — твёрдо сказал я.
   — Идём, — подала руку волшебница.
   Мы подошли к дому, несмело забрались по ступеням и постучали.
   Нас приветствовала только настороженная тишина.
   Я уже поднял руку, чтобы побить посильнее, вдруг Дагар за такую долгую жизнь стал глуховат, но из стены рядом с дверью высунулась изогнутая трубка со стеклянным глазом на конце. Она чуть не коснулась моего лба, и я, сглотнув, отодвинулся.
   — Чего надо, бледнокожие? — прорычал глухой бас.
   — Мы хотели бы видеть мастера Дагара, — ответила Ирина.
   — Пошли вон!
   Я растерялся, а вот волшебница сохранила невозмутимость. Видимо при дворе Благограда встречали и похуже.
   — Он не принимает? — осторожно спросила она.
   — Принимает! По два литра пива утром и по пол-литра виски на ночь!
   — Мы готовы составить компанию, — нагло заявил я, вспомнив свои возможности по распитию спиртного.
   Ирина удивленно взглянула на меня:
   — Не думала, что связываюсь с пьяницей.
   — И приготовить завтрак, — добавил я, пожимая плечами.
   Оливье неопределенно хмыкнул.
   — Что вы говорите! — проворчали из дома. — Думал меня болванки тугодумные отвлекают, а тут великие кулинары припёрлись.
   — Единственный и неповторимый ученик мастера Оливье к вашим услугам, — представила волшебница.
   — Дилетант и бездарь, — еле слышно добавил хранитель вкуса.
   — Если мой желудок останется доволен, может я вас на заготовки и не перекую, — рявкнул глухой бас и дверь отворилась.
   Мы прошли в дом, с интересом осматриваясь по сторонам. Внутри пахло табаком и пряными травами. Деревом и окислившимся металлом. Крошечную прихожую заполняли странные механизмы. Под самым потолком по узким полкам ездили металлические шилокрысы, а на полу, не спуская с них рыжих глаз, сидела железная чупакабра. Она раскачивала головой влево вправо, будто перевёрнутый кверху ногами маятник от часов. Лапы нетерпеливо скребли по полу, а хвост отстукивал монотонный ритм.
   Я едва оторвался от завораживающего зрелища. Старый гном стоял неподалеку в низкой арке, уперев руки в бока. Всё тело прикрывали блестящие металлические пластины, словно он вырядился в полную рыцарскую броню, тяжелую и неудобную. Потускневший нагрудник уродовали тёмные пятна, выщерблены и вмятины. Прямые толстые поножи напоминали лапы богомута, а чересчур тонкие руки, левую венчала клешня, а правую кузнечные клещи, и вовсе ни на что не походили. Даже утопающее в бороде лицо, застыло неестественной маской. Выделялись только большой красный нос и заплывшие мутные глаза. Один из которых затянуло уродливое бельмо. Ни подбородка, ни ушей, ни шеи, над мохнатыми бровями сразу начинались спутанные волосы, скрывающие лоб.
   — Где-то я тебя уже видел, поддувальщик безбородый, — промычал Дагар и повернулся к нам спиной.
   От каждого движения его железное тело скрипело. Из сочленений между пластинами вырывались струйки пара. Ноги двигались, как у механической куклы, неровными, неестественными рывками.
   — Кухня здесь, — брякнул старый гном и, покачиваясь, пошёл к стулу. — Вон ляжка минотавра томится, — добавил он, указав металлическим захватом, заменяющим кисть, на стол у стены. — Скоро вонять начнёт.
   Кухня больше напоминала кабинет безумного архимага. Одну из стен скрывали переплетающиеся стеклянные трубки. В них, сверкая всеми цветами от бледно-розового до фиолетового, метались зелья. Ниже, скрипя, ползла войлочная лента, заполненная пузырьками, колбами, чашами, тарелками и даже кружками. Они стукались друг об друга и уныло звенели, пока не наполнялись разноцветными жидкостями, а потом, будто повеселев, исчезали в тёмной дыре.
   Другую стену занимал длинный стол с четырьмя огневыми пнями и кухонные полки. На вид ничего страшного! Я пожал плечами и направился к огромному тазу, из которого торчал длинный мосёл.
   — Помогай, — попросил я, — надо удивить старика.
   — А! — вздохнул Оливье. — Вот и моя помощь понадобилась.
   — Ты незаменим, — признал я.
   — Хорошо. Нам понадобится нога минотавра, лук, морковь, картофель, мука и масло.
   Ирина встала рядом, с сомнением разглядывая неказистый кусок мяса.
   — Бери, что хочешь! — шумно сев за стол у окна, гаркнул Дагар и отпил из огромной деревянной кружки.
   Я пошарил по шкафам и вскоре раздобыл нужное.
   — Чисть лук, магичка, — скомандовал хранитель вкуса. — А ты, ученичёк, режь морковь тонкими полосками. Кидайте на сковороды, некогда сусоли разводить. Давайте шустрее. Завтрак утром подают, а не к вечеру.
   Мы переглянулись.
   — Он всегда так, — объяснил я.
   — Я почти привыкла, — ответила волшебница.
   Я попытался разрезать морковь, но меня опередила выдвинувшаяся из-под полки металлическая рука. Она бесцеремонно выхватила у меня нож и ловко измельчила подвернувшийся лук. Я еле успел отдёрнуть пальцы.
   — Ты там поосторожнее, — глухо ухмыльнулся за спиной Дагар.
   Я кивнул.
   — Спасибо за своевременное предупреждение.
   — Да что уж там — пользуйся, — хмыкнул он.
    Я набрал побольше воздуха, чтобы успокоиться. Захотелось зажать ноздрю и подышать, как учил шаман, но хватило и шумного выдоха, чтобы спало напряжение. Я толкнул морковь, и она подкатилась под лезвие. Железная рука мгновенно порезала её на ровные кольца. Я почесал затылок. А что делать с картофелем? Как это чудо гномьей мысли умудрится его почистить?
   — Магия чаще вредна, чем полезна, — недовольно пробубнил шаман.
   Хранитель знаний наоборот возбуждённо подскакивал на моём плече, прихлопывая в ладоши. Всё происходящее доводило его до крайнего научного исступления.
   Оливье угрюмо морщил нос.
   — Никакая железяка не заменит настоящего матера.
   Ирина пыталась разделать длинный мосёл, но ей 'помогала' вторая механическая рука. Она упорно хваталась за кость, пытаясь вырвать свою законную добычу и натужно скрипела, цепляясь торчащими из основания шестернями за полку.
   Я вздохнул, и, не придумав ничего умнее, подбросил картофелину над столом. Нож сверкнул и замелькал перед моим носом, как официанты на королевском приёме. Кожура слетела длинной, свернувшейся кольцами, плёнкой. Лезвие резко дёрнулось два раза и на стол упали четыре крупные части.
   Минотаврину пришлось долго отбивать у железной руки, а потом отступать подальше от стола и чистить на весу, но в итоге и она превратилась в ровные кубики.
   — Кидай всё в воду, приправь, как следует и ставь на огневой пень. Теперь дадим закипеть. Куда собрался, а пену кто снимать будет? — всё ещё хмуро проскрипел хранитель вкуса.
   — Я прослежу, — пообещала Ирина, и добавила шепотом. — Иди, поговори с ним.
   — Муку разведи водой и подлей, как закипит, — дал последнее распоряжение Оливье.
   Я приблизился к Дагару, неловко переступая с ноги на ногу. Он покосился на меня одним глазом и кивнул в сторону подоконника, на котором стояла объемная бочка с медным краном и еще одна деревянная кружка.
   — Плесни себе и сядь, — разрешил он.
   Я налил пива и опустился на жесткий деревянный стул.
   — Какого шлака тебе понадобилось в моём доме? — спросил старый гном. — Эти на дворе тоже с тобой?
   — Со мной. Нам нужен анализатор.
   — Вот те на, — зашевелил усами Дагар, — а вешал, что пива пришел попить. Трепло, стало быть. Корысти ищешь, жидкоплав?
   — Я верну, — искренне пообещал я. — По-другому сложно гомункула распознать.
   — А что много шельм развелось? — обтерев пену с губ, уточнил старый гном.
   — Хватает, — доверительно сообщил я, невольно прижав свободную руку к груди.
   Дагар широко зевнул, погладив металлическое пузо.
   — Я лучше тобой печь растоплю, — раздраженно сказал он. — Не нравишься ты мне, напоминаешь кого-то. Из твоего поддувала одна брехня сыплется.
   — Он не врёт! — крикнула Ирина, помешивая мясо. — Хранитель власти создал копии самых могущественных магов тридцати миров...
   Она не успела договорить, железное тело зарокотало, стреляя паром, шарниры распрямились и Дагар вскочил, нависнув надо мной. Он приложил ладонь ко лбу, вперив в меня прояснившийся глаз.
   — Властелин! — прогремел старый гном. — Я ждал этого дня. Только надежда на встречу с тобой заставляла меня хвататься за жизнь, — он разразился странным ухающим смехом. — Не зря я мастрячил эти металлические телеса. Ноги и руки давно отказали, но разум не хотел погибать, не разобравшись с тобой, — он наклонился, ещё сильнее всматриваясь в сжавшихся хранителей. — Уже собираешь своих стервятников. Ещё четыре осталось!
   Волшебница бросилась к нам, пытаясь на ходу сплести заклятье, но магия ей не повиновалась.
   — Стой, где стоишь, дева! — предупредил Дагар. — Иначе разорву его на куски, — и в подтверждение своих слов, щелкнул железной клешней заменяющей левую руку. — Мы не встретились тогда, но разберемся сейчас. Говори искренне! От твоих слов зависит наше общее будущее.
   Я испуганно кивнул.
   — Ты хочешь вернуть прошлое?
   Он уставился на меня покрасневшим глазом.
   — Нет, — честно ответил я.
   Натянутая кожа на гномьем лице сморщилась. Он еще некоторое время водил по мне потухшим взглядом, но всё же сдался и признал:
   — Пожалуй, правда. Ты уже не совсем он, и не помнишь прежних времен.
   Он опустился на стул, снова взявшись за кружку.
   — Чего же ты хочешь?
   Я открыл рот и захлопнул его обратно. Чего я хочу? Знать бы ответ на этот вопрос. За время безумной гонки за артефактом, как-то не довелось подумать о будущем.
   — Гораздо проще сказать чего не хочу, — сознался я.
   Дагар усмехнулся в бороду.
   — Такой ответ меня тоже устроит.
   — Я не хочу исчезнуть, став частью неведомого мне существа, — начал я. — Боюсь объединения и возвращения в Отдельный мир.
   — Справедливо, — согласился старый гном, — я бы тоже боялся на твоём месте, но как же общее благо? Ты не готов пожертвовать своей никчемной жизнью ради Тридцати миров?
   — А им станет лучше? — засомневался я.
   Дагар крякнул, осушив одним махом половину кружки, обтёр намокшие усы и задумался.




Если вам понравилось, напишите комментарий, поставьте лайк, добавьте в "избранное".

С уважением, Роман Смеклоф

Оценка: 9.00*3  Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  CaseyLiss "Случайная ведьма или Университет Заговоров и других Пакостей" (Любовное фэнтези) | | И.Зимина "Айтлин. Лабиринты судьбы" (Молодежная мистика) | | М.Старр "Мой невыносимый босс" (Современный любовный роман) | | У.Гринь "Чумовая попаданка в невесту" (Попаданцы в другие миры) | | О.Алексеева "Принеси-ка мне удачу" (Современный любовный роман) | | А.Емельянов "Мир Карика 3. Доспехи бога" (ЛитРПГ) | | А.Субботина "Невеста Темного принца" (Романтическая проза) | | Н.Любимка "Рисующая ночь" (Приключенческое фэнтези) | | А.Эванс "Право обреченной 2. Подари жизнь" (Любовное фэнтези) | | А.Эванс "Право обреченной. Сохрани жизнь" (Любовное фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"