Самиздат:
[Регистрация]
[Найти]
[Рейтинги]
[Обсуждения]
[Новинки]
[Обзоры]
[Помощь|Техвопросы]
|
|
|
|
Аннотация:
Жизнь у Светы, Алика, Хромова и прочих персонажей бьёт ключом - одна перемена сменяется другой, как бы сами собой рождаются дети, мужчины, как им и положено, испытывают судьбу, женщины заботятся об очаге. Конца этому не предвидится...
|
Главы из романа "Повесть без названия", часть вторая
6. Линия
Неприятно узнавать, что судьба твоя вовсе не у тебя в руках, как ты бессознательно привык об этом думать, а ею рулят какие-то полупрозрачные призраки, или же ящерицы, или - того хуже - мойры, не помню уж как это правильно называется.
Такие мысли бродили в моей голове, когда я готовил себе нехитрый ужин в виде сосисок с горошком из банки.
И тут в дверь позвонили...
На пороге стоял Песьеловский в ветровке с капюшоном не по сезону, и морда у него была прилично побита и исцарапана.
- Наехали... - сообщил он с порога. - Всё бабло отобрали, кучу чужих документов... - Он перевёл дух, как будто бы поднимался ко мне на одиннадцатый этаж пешком. - И твою доверенность на приватизацию тоже.
- Дела... - протянул я.
- Так что завтра с утра дуй в исполком и срочно доделывай всё с квартирой, - продолжал он. - И продавай ее сразу же - а то они ее отожмут, как только разберутся с бумагами.
Он уселся одетым на стул в кухне, расставил ноги, сгорбился и уперся взглядом куда-то в раковину.
"Рыболов... - вдруг сообразил я, кого он мне напоминает. - Рыболов-любитель из интеллигентов..."
- И это... - Он поднял на меня взгляд. - Можно я у тебя переночую?
- Всё так серьёзно? - удивился я.
- Более чем... - ответил Песьеловский и пошёл в прихожую раздеваться.
Утром Феликс отказался вставать и завтракать и попросился пожить у меня некоторое время, как он выразился, а я, подсобрав в кучу свои бумаги по жилью, принялся звонить на работу, чтобы раздать всем задания, а затем успеть появиться в наш местный исполком на Гражданке и запустить механизм приватизации раньше, чем за это возьмутся бандиты.
К счастью, очередь в отдел по недвижимости оказалась совсем небольшой и к двенадцати я, благополучно сдав чиновникам все бумаги, уже мчался на бочковидной "Ауди" по Кондратьевскому в сторону Арсенальной набережной.
На канале царило какое-то недоумение: народ бродил туда и сюда с опрокинутыми лицами, задевая друг друга локтями и очевидно не имея никакой цели.
- Что тут у вас? - грозно набычился я с порога.
- Света вернулась... - растерянно ответил мне кто-то из почвенников.
И тут она сама показалась из дверей моего кабинета.
- Поговорим? - твёрдо предложила моя бывшая начальница, отступая назад в дверной проём.
- Помер, гадёныш - представь? - без предисловий объявила она, когда мы, закрыв дверь, расселись по своим местам: я - на хозяйское, а она - в кресло для посетителей. - Обширный инфаркт... И завещание не успел подписать.
- И что теперь? - уточнил я, скорее чтобы поддержать разговор.
- По закону дом и прочее наследуем поровну мы с его дочерью. С "прочим", понятно, будут проблемы и суд, а с домом всё чётко: полдома мои... - Светлана выпрямилась и выставила вперёд грудь. - Только когда это еще будет...
- А ребёночек? - осторожно поинтересовался я.
- Снял с языка, - ухмыльнулась она. - И не один, а двойня. Ты молодец!
- Знай наших! - глупо заулыбался я.
- И мне нужна будет твоя ДНК, - продолжала моя посетительница. - Просто на всякий случай. А втроём с детками мы там такого отсудим, огого!.. - И она расставила пошире ладони на манер рыболова, рассказывающего о своём улове.
"Опять рыболов... - зафиксировал внутренний голос, напомнив о Песьеловском, оставшемся у меня в квартире. - Этот, конечно, уже принялся искать по шкафам и комодам монеты, дурашка..."
- Так у тебя, наверно, уже брюшко? - предположил я вслух.
- А ты не заметил? - удивилась Светка. - Воспроизводство протекает нормально!.. - И она расплылась в довольной улыбке.
- Ну, дай бог! - туманно выразился я.
- Ты вообще мой фаворит, - продолжила она. - Если иметь в виду исторические параллели.
- Фаворитаризм это фу! - нахмурился я.
- А вот и не фу! - вскинулась она. - Еще какое не фу!
Мы еще поболтали о пустяках, а затем она подхватила сумочку и выплыла за дверь, а я углубился в текучку, потягивая время от времени носом воздух, напитавшийся ее духами.
Не знаю, стоит ли подробно описывать развитие моих отношений с Лизой... они напоминали что-то из Насти, из Люды, из Кати - вот разве только со Светой не было никаких аналогий, что не удивительно: не каждая женщина всё же родится непосредственно от Святого духа, да и по возрасту Света обходила Лизу почти что вдвое.
Вообще в этих аналогиях нету, конечно, ничего удивительного: люди разного пола сходятся в пары с довольно схожими целями... ну, или по зову страсти, такое тоже бывает. А дальше всё развивается по одной и той же схеме: несоответствия сперва не замечаются, потом он или она пытаются что-то исправить, потом приходит фаза смирения, которую тоже не каждый долго выдерживает. В общем, томление духа и суета - вот во что это всё выливается, если любовь или же чёткий коммерческий интерес не застят глаза, давая взамен силы сносить несоответствия и тянуть лямку дальше: просыпаться утром на расстоянии вытянутой руки, дожидаться своей очереди в ванную, терпеть за завтраком запах и вкус не подходящей тебе пищи...
Но не стоит об этом - проблема это не новая и, похоже, скорей нерешаемая, иначе хоть где-то встречались бы пары счастливые, а не имитирующие благополучие.
Настя иногда, предварительно позвонив, приезжала навестить меня с ночёвкой, рассказывала про ребёнка, показывала фотографии... - но либо сексуальность ее после родов претерпела какие-то изменения, либо моряк из Владика крепко засел у нее в сердце или уж не знаю еще где, во всяком случае от былой прелести наших плотских утех остались лишь какие-то малые крохи, и мы оба, конечно, не могли этого не замечать.
- У тебя кто-то есть? - наконец спросила однажды Анастасия.
- Не знаю, - туманно ответил я. - Не думаю. - И поёжился, вспоминая о Лизе.
- Ну, тогда хорошо, - без выражения отметила она. - И спасибо за денежки, что ты переводишь. Родители злятся, конечно, но это понты: вдвоем им хватает разве что на самих себя - меня и Кешеньку им было бы уже не прокормить.
- Кешеньку? - удивился я. - Он же вроде бы был Серёжа?..
- Я переписала... - пояснила она. - Это в честь Смоктуновского... Он был, кстати, на "Жизели" во Владике, представь?
- Кто? - удивился я. - Серёжа?
- Нет, - захохотала она. - Смоктуновский.
Лизу я домой не водил, а когда у обоих выдавались свободные выходные, бронировал номер в гостинице в Сестрорецке. Дома она говорила, что едет к подружке на дачу - да я и был сейчас ее главной подружкой, во всяком случае она делилась со мной такими вещами, что порой мне становилось неловко.
- Только не сболтни сейчас чего-нибудь, о чем будешь потом жалеть, - великодушно прерывал я ее. - Слово - не воробей.
- Да знаю я! - дерзко возражала она. - А кому мне еще это рассказывать? Сучкам на факультете? Так они заняты своими афёрами с мужиками и собирают впрок компромат друг на друга. Я вообще никому еще о тебе не говорила.
- Ну и правильно, - соглашался я. - Вот женимся, тогда всем и объявим.
- Мы не женимся, - хмурилась Лиза. - После диплома я еду в Германию поступать в магистратуру на матлингвистику. Ты же не хочешь ехать в Германию?
- Нет, - честно отвечал я, и разговор сам собою исчерпывался.
...После обеда я позвонил Хромову, договорился о встрече - с бандитами, наехавшими на Феликса, следовало подстраховаться - и к шести подъехал к крематорию.
- Долбаный азот! - крутя носом, приветствовал меня Хромов. - Его вокруг слишком много. Мне кажется, что у меня в лёгких из него образуется азотноватистая кислота...
- Какая кислота? - скривившись, переспросил я.
- Азотноватистая, - повторил он. - Долбаный Вислицениус.
- Это еще что? - удивился я.
- Немец один, - ответил Хромов. - Навязались они на нашу голову, натащил Пётр всякого сброда...
- "Всюду немцы, немцы, немцы, - пропел я на мотив известной песенки ленинских времён. - Всюду немцы, господа..."
- "А без немцев жизнь плохая, - подхватил эрудированный Хромов. - Не годится никуда..." - Он вдруг нахмурился. - Как будем жить, чувачок? Шиномонтаж отжимают, радиоканал у тебя отжимают... Где снискать хлеб насущный?
- Надо что-нибудь замутить, - предложил я.
- Что, например? - заинтересовался мой бывший коллега.
- Есть идея... - убедительно проговорил я.
- Падаю в долю! - обрадовался Хромов. - Делись!
- У них все шутки про говно и про анус, - продолжил я, думая о своём.
- У рептилий? - удивился мой приятель.
- У немцев. Да еще ты со своим азотом. - И я принюхался, пытаясь уловить неприятный запах. - Прямо какой-то трепетный...
- Я не трепетный, - не согласился Хромов. - Я пять лет по контракту отслужил после срочной снайпером.
- Ого! - удивился я. - Тебе бы в Легион...
- Поздно уже, - хмыкнул он. - И я достаточно пострелял в своей жизни, чтобы больше не искушать судьбу. Настоящий Гонсалес...
- В каком смысле? - удивился я.
- Гонсало значит "уцелевший в бою", такое имя.
- Прикол, - снова удивился я. - Типа отсиделся в воронке из-под снаряда, пока всё не кончилось?
- Ну, типа того.
- Не знал про тебя такое, - покрутил я головой.
- Подписка, чувачок, - пояснил он. - Бессрочная подписка о неразглашении... А тебе кто-то встал поперёк дороги, как я понимаю?
- Как ты узнал? - в третий раз удивился я.
- Ты тревожный какой-то, - сообщил он. - Никогда тебя таким не видел.
- Растревожишься тут... - хмыкнул я. - На приятеля наехали бандиты, и теперь у них в лапах моя доверенность на приватизацию квартиры. Впору прятаться за печкой, как Муми-тролль из Мумидола.
- Как профитроль из промедола... - остроумно пошутил Хромов. - И вот представь... сидим мы тут все такие, - опять вернулся он к своим тревогам, - а из галактики вдруг найдёт на нас водородное облако... Ты знаешь, что тогда будет?
- Нет, - сознался я.
- Весь наш азот тут же сцепится с водородом, и наступит хана... один нашатырь кругом или же гидразин, чтобы ракеты заправлять. Только вот кто их будет заправлять, сидя по уши в нашатыре...
- Дела... - покрутил головой я. - Как на вулкане живём.
- Давай телефон своего приятеля, - снова сменил тему Хромов. - Попытаемся порешать с твоими бандитами... Будешь должен... - Он важно ухмыльнулся. - Мороженое пломбир в шоколаде. Две порции.
Есть люди, доброта которых буквально зашкаливает - она у них какая-то как бы нечеловеческая, так что рядом с ними робеешь и стараешься быть тише воды ниже травы.
Я думаю, что это гордыня... ну, или стратегия - в смысле что дома, сами с собой, они всё-таки презирают тех, кого облагодетельствовали, а сами выклянчивают у Всевышнего каких-нибудь ништяков за хорошее поведение: доходную должность, клёвых тёлок или наследство ото всех родственников и даже от посторонних. С чего вот, к примеру, Зиновьева попёрлась за Настей во Владик, причём еще и за свой счёт, не спросив у меня денег? Наверно, вымолила себе за это у Высших сил что-то полезное - типа новую реинкарнацию в молодом теле или что-то еще. Так же и Хромов, наверное: что-то должно было стоять за этой его внезапной готовностью помочь...
- Я решил твой вопрос, - через три дня сообщил он по телефону. - Бандиты оказались знакомые.
- Отлично! - возбуждённо воскликнул я. - Я твой должник по гроб жизни. И Песьеловский тоже. Кстати, заметь, он реально полезный мэн со многими связями.
- Что ж он бандитов тогда сам не смог разрулить - со связями? - хмыкнул Хромов. - За него я, кстати, не впрягался...
- Он не по этой части, - пояснил я. - Он больше по гражданским делам.
- Аа-а, - протянул мой приятель. - И слушай... - Он помолчал мгновение. - Есть, в общем, три реальных темы как выжить в трудных условиях перестройки.
- Ну... - подбодрил я.
- Делать бандитам взрывные устройства - это раз. - Он опять помолчал, давая мне время переварить поступившую информацию. - Потом пельменный цех... это всегда работает. И, наконец, разливать водку по жестяным банкам промышленно. Сейчас венгерские разливочные линии можно взять в кредит или в лизинг. Но водка только под ментовской крышей - это акциз, с ним всё строго.
- Ого! - удивился я.
- Что "ого"? - посуровел Хромов. - Бомбы, пельмени или водка? Выбирай! Или можно поехать на войну...
- Ага-а... - забеспокоился я. - Я уже раз поступал в Легион, и в день подписания контракта меня сбила машина, помнишь?
- Ты тогда поступал в Легион?! - поразился Хромов. - Не знал.
- Да. Все тесты сдал хорошо - осталось только контракт подписать. Всевышний отвёл...
- Тогда едем на войну! - обрадовался бывший снайпер. - Нахер эту водку, от нее только изжога. Думай, короче, одну неделю, я тебя не тороплю.
- Да у меня же хозяйство... - попытался было отвертеться я, но в трубке уже звучали гудки.
"И Ленин куда-то пропал, - горестно подумал я. - Не с кем посоветоваться. Хоть в храм отправляйся к попу Серёже..."
Вообще премудрость Господня непостижима. Зачем вот, к примеру, автору, с рождения наделённому гениталиями в виде колбаски, еще и груди с сосками? Какая ему от этого польза? Типа что ли Адам с Евой родили Авиуда и Салафииля, а потом Ева споткнулась, насмерть разбила голову о неподходящий камень, и Адаму пришлось выкармливать деток самостоятельно, наскоро приспособившись превращать у себя в теле с божьей помощью домашнее пиво и шнапс в питательное грудное молочко?
Всё это похоже на пургу... что бы там ни говорили теологи. И если Еву сделали из ребра Адама, значит груди у первочеловека были изначально. И это реально бесит автора - да и многих мужчин, наверное, из тех кто хоть раз об этом задумался.
Вечером, когда я осматривал в холодильнике свои скудные припасы, в дверь позвонили. "Песьеловский", подумал я и протрубил, шлёпая по полу домашними тапками:
- Иду!..
На пороге с коляской, увешанной сумками, стояла Настя.
- Я поживу у тебя? - утвердительно поинтересовалась она, принюхиваясь.
- Живи, конечно, - с деланым радушием воскликнул я и закатил в прихожую нагруженную коляску.
- Мама замучила... - продолжила Анастасия, когда мы разобрали вещи и, отгородив стульями в спальне на ковре ограниченное пространство, запустили туда ребёнка с игрушками. - Всё пилит и пилит: танцуй, мол...
- Что танцуй? - не понял я.
- Ну чтобы я возвращалась в балет, - пояснила она. - А какой балет, когда театры сплошь закрывают и ни в одну труппу не пробиться? Скакать в корде строем галопы? Нет уж...
"Опять Лизе не позвонил...", - вспомнил я.
И вечер потёк по-домашнему, как текут вечера еще в тысячах семей по всему Петербургу.
- В понедельник поедете в Стокгольм, - прощелкал в селектор геккон, едва я утром появился на работе.
- Чего это в Стокгольм?.. - не удержался я.
- Разговорчики... - тут же взял строгий тон ящер. - Канал еще не закрыт, вы его заведующий, а я ваш прямой начальник. Вечером в воскресенье сядете в таллинский поезд... будет там у вас одно небольшое дельце, - а вечером марш-марш на паром и цугом в столицу викингов. Поступили данные о местонахождении там ленинской заначки. Сам он уже ничего не может... А как начинал, бродяга... как начинал!
"Ленин в твоей весне... - пропел я про себя, - в каждом счастливом дне. Ленин в тебе и во мне...". Настоящий фанат Ильича был этот Лев Ошанин... дал жару этим своим стишком.
- Вы еще тут? - по-своему истолковал мое молчание геккон. - Светлану возьмёте с собой, так веселее.
- А если она... - начал было я.
- Не если, - возразил ящер, и в селекторе зазвучали гудки.
"Значит, заначек было несколько... - подумал я, вспоминая своё путешествие в старом теле под крышей пломбированного вагона. - Ну... это ничего".
- Звонил главный начальник, - сообщил я по телефону моей бывшей заведующей, кажется только что проснувшейся. - Велел нам с тобой в понедельник выдвигаться в Стокгольм.
- Но сперва в воскресенье вечером в Таллин, - рассмеялась в ответ она. - Вот творожка эстонского наедимся!
- И купим копчёных кур, - поддержал ее я.
- Короче... - перешла на деловой тон Света. - С тебя тысяча двести рублей для Внешторгбанка. Меняют на них двести баксов. Невелики деньги, но больно уж сладок тариф. Я сейчас подъеду. Загранпаспорт у тебя с собой?
- Всегда! - браво ответил я.
- Тогда через час жди.
К концу дня моя бывшая пассия снова появилась на канале с визами, баксами по шести рублей за штуку и с билетами в Таллин и на стокгольмский паром.
"С ней и вправду веселее, - подумал я, глядя как ласково и одновременно с дистанцией она щебечет с почвенниками и с Елизаветой. - С такой не пропадёшь... Посоветуюсь с ней насчет водки и пельменей, раз уж нету Ленина..."
Рабочий день как раз кончился, я усадил в машину Лизу и Свету и повёз их сперва по домам, а когда явился домой сам, тут же набрал Песьеловского и заказал ему к выходным подогнать мне с десяток наручных часов "Ракета" Петродворцового завода, которые на ура идут у викингов на подарки и на обмен.
И снова потёк семейный вечер с Настей и ребёнком, и я опять не позвонил Лизе... Впрочем, мы целый день провели с ней вместе на работе.
Поездка в Швецию прошла на удивление без приключений: мы встретились в Таллине с кем было нужно, затем наелись от пуза эстонских молочных продуктов, вечером погрузились на паром, а прибыв поутру в Стокгольм, тут же в гавани получили от невзрачного человечка увесистый железный ящичек древнего вида, который, замотав его в Светкин шарф, упрятали поглубже ко мне в наплечную сумку. Невзрачный швед охотно отдал мне за десяток часов полторы сотни долларов, а на остаток накормил нас в ресторане роскошным шведским обедом, состоящим из квашеной салаки, горохового супа с блинчиками и еще каких-то изысков кухни викингов с непроизносимыми названиями.
Автор вообще за разнообразие в питании - да и во всём остальном, как, наверно, уже заметно читателю по этим страницам. Когда, к примеру, у него кончается упаковка голландского к завтраку, автор не бежит, как подорванный, снова за голландским, а спокойно покупает двести грамм пошехонского или советского - мало ли в продаже сыров! И то же с бренди - его, между прочим, тоже следует разнообразить, а то в организме от одной и той же марки станут накапливаться вредные соли бария или чего-то еще, что производители пихают без меры в свои напитки якобы для вкуса и аромата. Но не на такого напали! Хромов, кстати, живой тому пример: его вон уже беспокоит обычный азот, которым свободно дышат восемь миллиардов людей на планете. Просто у Хромова, очевидно, аллергия от однообразного питания... ну, или от Кати, с которой он в связи уже лет десять с короткими перерывами, как я насчитал по их обмолвкам и недомолвкам.
Настя с ребёнком обрадовались мне как родному.
- А я по тебе реально скучала! - заявила она. - Представь - это всего-то тебя три вечера дома не было.
- Это наверно моя харизма... - предположил я, выкладывая из сумки копчёных эстонских кур.
- Что? - удивилась сильфида. - Ой! Копчёные курочки! Ура!
И семейный вечер снова потёк сам собой, в мелких делах и радостях, быстро заглушая ощущения от трёх ночей, проведённых со Светой, пусть и серьёзно беременной.
Наутро я позвонил Песьеловскому и предложил ему сэкономленные три с половиной сотни зелёных. По самому скромному чёрному курсу сумма выручки равнялась двум моим месячным заработкам на канале.
- Лечу, дорогой! - прокричал он в трубку. - Вези их к себе на работу, я подъеду прямо туда.
В Стокгольме Света посоветовала мне остановиться на водке - это я возвращаюсь к хромовским предложениям.
- Зачётная тема, - уверенно проговорила она. - И ментовская крыша это реальный проход во власть. У ментов везде свои связи.
- Факт, - вынужден был согласиться я.
- А на войну Хромов пускай едет сам, - продолжала она, - если ему так уж охота адреналина. Где у нас сейчас есть война?
- Ой, - махнул я рукой, - про это даже не беспокойся. Где-нибудь да найдётся...
- Ну вот и пускай туда сам и едет, если такой герой, - повторила Светлана. - А на разливочную линию денег я тебе одолжу.
- Ты можешь вообще вписаться соучредителем, - великодушно предложил я.
- Надо подумать, - нахмурилась моя бывшая начальница. - Только я, чур, буду тогда генеральным, а ты при мне типа как фаворит... то есть главный инженер.
И мы оба в голос захохотали, представляя себе празднично освещенный цех где-нибудь в Стрельне или в Малой Ижоре и сверкающую новенькую линию по разливу водки, стрекочущую своими механизмами.
На выходные вечером в пятницу Настя с ребенком поехала к родителям, и я тут же набрал Лизу, рискуя нарваться на ее предков.
- Поедем завтра куда-нибудь? - спросил я.
- Только не в Сестрорецк, - ответила она. - Две девочки нас там уже видели, и теперь по всему курсу об этом сплетни.
- Поехали тогда в Петергоф, - предложил я. - Там фонтаны...
- Некогда мне с фонтанами, - с каким-то раздражением сообщила Елизавета. - У меня семинар во вторник, и там мой реферат. В гостинице я бы еще поработала, но разве в Петродворце есть гостиницы?
- Не знаю. Если и есть, то все доверху забиты приезжими туристами.
- Вот видишь... - укоризненно проговорила она.
Мы поболтали еще немного и наконец положили трубки, оба слегка взвинченные нашей неудачей с выходными.
- Ты дома? - без лишних приветствий спросил я, набрав Светлану. - Можно приехать? - Часы показывали половину одиннадцатого.
- Приезжай, фаворит, - без раздумий ответила она. - Как раз о тебе только что вспоминала. Винца возьми пару сладенького... типа греческого "Имигликоса". У меня рыбы запечённой в духовке целый противень.
- Есть, - по-фаворитски отсалютовал я и, положив трубку, пошел в прихожую собираться.
"Такое уже было... - ядовито прокомментировал дежавю внутренний голос. - Только тогда вас понесло на Азоры".
- А сейчас зато нет! - в голос возразил я. - Обсудим детали по цеху разлива водки - и всё...
В понедельник с утра мне на работу позвонила Катя.
- Ты что, дома меня заблокировал на своем чудо-телефоне? - с укором поинтересовалась она.
Телефон у меня по тогдашним меркам и вправду был с наворотами: со встроенным автоответчиком на микрокассете и с определителем номера, позволявшим блокировать нежелательные звонки.
- А ты как думала? Ты не звонишь месяцами, подруга - а кто меня не любит, тот в один прекрасный день идет нахер с пляжа. Правило Буравчика, оно же закон притяжения отталкивания, слышала?
- Нет...
- Уроки в школе не надо было прогуливать, прогульщица.
- Я не прогульщица. Давай включай меня обратно. Это вообще уже ни в какие ворота...
- А если трубку снимет Настя? Ты об этом подумала?
- И что? С Настей мы знакомы, и она прекрасно знает, что я работала на канале.
- Ну, тоже верно. Включу тебя опять, как доеду до дома.
- То-то же... А то прям как Вилли Токарев... "Я б переехал тебя трактором, но я боюсь судебных факторов...". Что я тебе сделала?
- Ничего плохого, согласен. Но если узнает Хромов, будет жопа.
- Не узнает... Он вчера собрал свои сумки и отправился в командировку, как это у него называется. Но я-то знаю что на войну. Найдёт себе там, поди, новых приключений: пленных мулаток и всёго прочего.
- Мужчина геройством деньгу зашибает, а женщина всё недовольна, - полушутя процедил я.
Вечером в семь Катя была уже у меня.
- Вот, - указал я на блюдо с дюшесами, когда мы уселись в кухне. - Скажешь Хромову, что я приманил тебя грушами. А потом в мешок - и замуж... Пойдешь замуж в мешке?
- И не подумаю...
- А тебя и спрашивать никто не станет. Это по справедливости. Груши ела? Всё! Пожалуйте в койку...
- Я за тем и приехала, - ухмыльнулась она.
- Распущенность какая... - нахмурился я.
- Ну уж какая есть.
- Куда тебя отвезти? - спросил я наутро, когда мы закончили с завтраком.
- До метро, - скромно ответила моя бывшая подчинённая. - Дальше я сама. - Она тщательно протерла подошвы о коврик у входной двери и тут же, сообразив, воскликнула: - Ой, я не в ту сторону вытираюсь...
- Ты и еще много чего делаешь не в ту сторону, - улыбнулся я. - Что это за призывы были тогда с броневика на Финбане? Кастрировать котов... каждому крестьянину по дополнительному...
- Ой, не вспоминай, пожалуйста. Просто нашел какой-то кураж...
И мы шагнули в кабину подоспевшего лифта.
- Готово! - известила меня утром по телефону Светлана. - Дочка моего папика откупила мою половину дома, деньги в течение недели будут здесь. Пора ехать искать место для цеха.
И началось...
Удивительно, что порой можно сделать с заметной суммой свободных денег! За пару дней я с помощью Песьеловского сумел поменять две дюжины царских червонцев, в Володарке, на юго-западном краю города и почти на самом берегу залива, мы нашли заброшенный цех от "Дальсвязи" и договорились о его аренде с последующим выкупом, зарегистрировали в Красносельском исполкоме некое упаковочное предприятие с широкими торговыми функциями, щедро одарили местных ментов - а затем к цеху один за другим стали подъезжать грузовики с оборудованием, подтащились строители из местного стройуправления, на площадке появился подъемный кран, а на крыше здания зашевелились кровельщики, отдиравшие старый высохший рубероид и латавшие грозившие протечкой дыры в перекрытиях. Кругом стояли теперь строительные вагончики, опутанные сетью электропроводки на невысоких стальных столбах, вплотную к цеху каменщики клали корпус административной пристройки.
Безработная Катя, очевидно скучающая по Хромову, сперва выполняла функции сторожихи, ночуя на стройке в специальной бронированной избушке с рацией и пятерыми свирепыми псами, которые ходили за ней как привязанные, потом, когда у строителей началась работа в три смены, она принялась покрикивать и руководить, спрашивая у меня или Светы задание на ближайшее время - было ясно, что и после запуска цеха от Кати нам будет не отвертеться: она была в курсе всего, ее слушались, да и псов ее после запуска производства предполагалось использовать для охраны.
На канале мы со Светой появлялись по очереди раз или два в неделю, и всегда порознь, так что в целом руководство там практически не прерывалось и Лиза с почвенниками худо-бедно писали на ленту программы и выпускали их в эфир, как было и в прежние времена, вот разве что всем троим пришлось теперь дать по полной ставке, что, понятно, напрягало скромный бюджет студии.
К концу сентября зарядили дожди, но нам это было уже без разницы: практически всё было готово: и крыша в цеху, и остекление, и административное здание... - подъехавшие из Венгрии монтажники принялись собирать в цеху разливочную линию.
Настя с ребенком жила тем временем у меня в квартире, так и не помирившись вполне с родителями, Светлане подходило время рожать, у Лизы шёл последний дипломный курс и ей было не до приключений, так что никто, похоже, не вспоминал и не задумывался о том, где и с кем я провожу ночи... - и я проводил их на стройке, в домике-пристройке для администрации, где для нас с Катей уже давно были обустроены уютные кабинетики с диванами и всем необходимым для работы. Тут же, в помещениях будущей бухгалтерии, ночами и днями обретался Песьеловский, у которого обнаружилось юридическое образование, и перерабатывал кипы накладных и счетов в аккуратные папки отчётов для налоговой.
- Пора брать кредит... - сообщил он однажды, когда мы со Светланой поутру навестили его в его комнатке. - Хватит изображать из себя крёзов. Так любые деньги могут однажды кончиться.
- У меня уже кончились, - грустно созналась Света.
Я сам лишь молча покивал головой.
- И надо кого-то срочно поставить на сбыт, - продолжил Феликс. - Пусть заводит контакты, разбирается с трендами, исследует подводные камни. - Он сделал какое-то особенно важное лицо. - Да и спирт пора закупать. Ёмкости на сухую только зазря ржавеют.
- Они алюминиевые, - успокоил я нашего юрисконсульта.
- Так может быть почвенников поставить на сбыт? - предположила Светлана. - Я сейчас созвонюсь с гекконом, узнаю сколько еще осталось жить каналу.
- С каким гекконом? - заинтересовался Песьеловский.
- Это вас не касается, Феликс, - строго заметила она, досадливо морщась из-за своей оговорки, и продолжила: - И периметр вокруг цистерн надо бы срочно огородить забором метров в пять высотой. - Света мечтательно подняла глаза к потолку. - Плюс видеонаблюдение. А на проволоку пустить ток и всех Катиных псов туда внутрь, за забор.
- Верно, - согласился Песьеловский. - Сейчас позвоню в стройуправление, пускай приедут зальют фундаменты под столбы.
- Срочно, срочно... - закивала головой моя соучредительница.
Не могу сказать, что предпринимательский дух мне близок и что я во всём ищу наживы, нет. Если бы монеток в заначке было побольше или можно бы было разом обменять их на деньги и положить в банк, а самому жить на проценты - я бы наверное так и сделал. Но червонцы кончаются, осталось разве что на чёрный день - а он ведь непременно однажды наступит...
Это я к тому, что угар вокруг стройки меня совершенно не радовал, хотя я и старался скрыть свою кислую мину и не раздражать ею коллег и соратников. А может быть я предвидел наезды бандитов и беспредел ментовской крыши - для всего этого не нужно было иметь семь пядей во лбу, как, например, у Ленина, достаточно было моего меланхолического склада характера и свободной минутки для размышлений, а их, этих минуток, было более чем достаточно: я дневал и ночевал на стройке, да и кто попрётся ночью, после сумасшедшего рабочего дня без конца и края, ночевать в Девяткино, через весь город по диагонали - чтобы утром повторить тот же маршрут, только в обратном направлении. Для быта, кстати, всё у нас было давно обустроено: и шикарная душевая на пять сосков, и постирочная с тремя новёхонькими машинами "Привилег" германского производства, и кухня со всеми необходимыми прибамбасами. "Скоро рожу, - замечала в этой связи Света, - пристроим поблизости за забором ясли и детский сад". "И школу-восьмилетку", - улыбался в ответ я.
Однажды на стройке внезапно появилась Людмила - просто приехала на такси: постройневшая, в модненьких шмотках и, кажется, тоже беременная.
- Надоел он своим занудством и жадностью, - пояснила она свой разрыв с Клаус-Гюнтером. - Что немцу хорошо - то русскому смерть.
- Наоборот, - вставил Песьеловский.
- А вот и не наоборот! - злобно огрызнулась Люда. - И вот что... - Она покрутила головой по сторонам. - Давайте я буду у вас заведовать складом... Как раз по мне род деятельности. Где тут у вас хранятся тёплые ватники и сапоги?
- У нас цивилизованное предприятие, Людочка, - широко улыбнулась Екатерина, обнимая давно не виданную подругу. - В ватниках ходят рабочие по двору - и то пока не запущено производство. А там... - Она мечтательно подняла брови. - ...Всех строителей с территории вон, двор - только для моих собачек... ну и вообще кругом будет порядок и благолепие.
- Охрану, кстати, надо будет нанять, - вдруг вмешалась Светлана. - Эх, жаль, Хромов в командировке.
- Я могу с ним связаться по радио, - скромно сообщила Екатерина. - Только чур никому ни-ни...
- Чтобы охрана только не перецапалась с ментами... - мрачно вздохнул Феликс и уткнулся носом в бумаги.
Машины для разбавления спирта и для залива раствора в банки представляли собой как бы маленькие железные комнатки, опутанные кругом шлангами и проводами. Обе "станции", как это называлось в объемистой инструкции, работали под вытяжкой, так что стоящий рядом рабочий мог и не знать, что именно попадает в банки. Да и рабочего, собственно, тут никакого не требовалось
- Чем меньше чужих глаз и ушей - тем лучше, - заметила по этому поводу Света.
- Шила в мешке не утаишь, - хмуро процедил Песьеловский. - Но в принципе я только "за". И подписку взять со всего персонала о неразглашении - со страшным штрафом в случае оного...
- Это мысль, - согласилась моя соучредительница. - А этикетки на банки мы можем клеить сами, в своём кругу. Тогда вообще никто не пронюхает, что именно тут разливают.
- Или можно договориться с оптовиками, что мы поставляем нейтрального вида банки - типа с одним только ГОСТом и номером продукта по ведомости... - и отдельно этикетки. Пусть сами и клеят их перед розницей - нам только меньше мороки.
- А это неплохая мысль, - в первый раз с начала строительства улыбнулся пессимист Песьеловский.