Аннотация: Проснёшься ли ты утром, если "во сне" на тебя нападут астральные чудовища?
Хтонцы
"В траве сидел кузнечик... но вдруг пришла лягушка..."
Рядом высилась трава, я ощущал, что сочная. По сторонам тоже высилась. Но мне было тревожно.
Вокруг везде мирно высилась трава, и всё равно было неспокойно.
Медленно и тихонечко я покрался, не вперёд, не боком, а скорее по кругу. Очень хотелось замереть, но я понимал, что надо осмотреться.
Было тепло, влажно и тихо. Чересчур тихо.
Но ведь есть ощущение, будто кто-то тихонько тормошит, неслышно пощекотывает и не позволяет успокоиться.
Опасности я не увидел, хотел пройти ещё, и вдруг среди травяных стеблей различил лапу. Я замер.
Хотелось отвести в сторону взгляд, не смотреть ни на огромную корявую лапу, ни рядом.
Но уже пришло чувство чужого внимания. На меня кто то смотрел, стараясь различить среди травы. Пристально. Чувство усилилось, я не выдержал, посмотрел выше, и встретил чужой взгляд.
Через траву на меня смотрел глаз. Не знаю, какой он был по цвету и размеру, какой формы был его зрачок - взгляд давил. А почва уже содрогнулась от массы чудовища - оно переступило лапами.
Вот тут я и побежал. Хотелось напрячься для прыжка, выбрать в небе просвет между стеблями, и взлететь в небо, улететь, но кто-то неслышно подсказывал мне: "Нельзя. Кружи. Крадись."
Я пригнулся низко-пренизко, и побежал. Кажется, на четвереньках. Бился в почву кулаками, как конь копытами, предплечьем отгибал стебли, и ногами толкался - вперёд!
Позади мир содрогался от шлепков ужасных лап.
Мои собственные руки показались мне зелёными, и я забеспокоился - кажется, я весь был зелёный.
Я бежал, пока позади не стихла погоня.
Хотел раздвинуть очередную пару стеблей, и вдруг меня что-то одёрнуло, попросило не спешить.
Я замер. Неслышно опёрся о почву ладонями, и посмотрел из-за стебля.
Впереди сидело и ждало меня Оно.
Меня охватил ужас, сковал, я опять ощутил чужой взгляд, и сам разглядывал чудовище. Бесформенное, пятнистое, вверху светлела мешком необъятная шея.
Над шеей уже приоткрылась пасть, и высунулся из неё чуткий раздвоенный язык. Всё пропало.
- За что меня?! - только и сумел выкрикнуть, и оцепенение покинуло меня.
- Ты! Дружил! С мухами! - раздался злорадствующий голос, и тут же меня нашли глаза чудовища.
Но я уже бежал.
Зигзагами, как молодой боец, мчался я у самых травяных корней. Ладонями теперь касался почвы мягко и бережно, а ногами работал так, словно они у меня были втрое длиннее, чем положено гуманоидам.
Кажется, коленки у меня гнулись назад.
- Ты! Дружил! С мухами! - неслись вслед грозные обвинительные слова.
---
Не старый ещё разумный очнулся от давящего сна. Кажется, во сне за ним кто-то гонялся, но кошмар не запомнился, лишь оставил тяжёлое ощущение, а закончился падением, и из сна удалось выпасть в собственную постель.
Разумный проморгался, и пошёл умываться. Здешние гуманоиды водопровода и душа не знали, но привычка мыться по утрам у него сохранилась. Разумный поймал себя на том, что в голове крутится песенка про кузнечика:
"Не трогал и козявку, и с мухами дружил".
Последний раз ему снился кошмар с погонями перед тем, как его кинули торговые партнёры. Потому и оказался здесь, стал инопланетянином, потому что там кинули. Лихое было время. Да и песенка, кажется, тоже тогда сама навязывалась после кошмаров.
Решено! Хватит сомневаться и проверять - пора сворачивать дела и линять на новое место.
Зарекался ведь строить бизнес с жуликами...
---
Немолодой шаман не спал, и не бодрствовал. Он привычно оглядывал мир духов и астральных зверей.
Видел и причины ночного кошмара какого-то беловласого человечишки.
Ему грозит скорая беда, расправа, скорее всего. Похоже, связался с эльфами, да перестал быть им нужен. Обычное дело.
Увидел и ценное - за обыкновенного человечка вступались духи его, человека, предков. Духи предков. У простого человечка. Подсказывали, отводили беду, пробовали вразумить. Но тот их не слушал.
Был бы не человек, а свой орк, или хоть полуорк - послал бы за ним внука, и объяснил, направил. Но какое ему дело до людишек. Пусть и живёт беловласый где-то рядом, на соседних улицах.