Актуальное Интервью: другие произведения.

Ал Алустон (вне конкурса)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Комментарии: 63, последний от 05/11/2004.
  • © Copyright Актуальное Интервью (gavrilovmg@mail.ru)
  • Обновлено: 31/05/2004. 37k. Статистика.
  • Пьеса; сценарий: Мистика
  •  Ваша оценка:
  • Аннотация:

  • Летняя
    акция-2003

    Хроника и Итоги Летней Акции


    Избранное Летней Акции


    Top 100


    Агаджанова Виктория (Ромашка)


    Ад Скодра


    Белояр Ирина


    Будак Анатолий


    Воратха


    Гаврилюк Василий


    Горохов Сергей


    Гурболиков Владимир


    Дубровин Максим


    Жмудь Вадим


    Завацкая Яна


    Звонков Андрей


    Иторр Кайл


    Козырев Олег


    Кошка


    Ляшенко Ольга


    Медведев Михаил


    Навроцкая Елена


    Некто Брехунов


    Остапенко Юлия


    Погуляй Юрий


    Резов Александр


    Русанов Владислав


    Свалов Сергей


    Сиромолот Юлия


    Собчак Виктор


    Феликс


    Шаш Тамерлан


    Юбер Алекс


    Ясюкевич Роман


    Ал Алустон

    (вне конкурса)

    Действующие лица:

    Журналист

    Интервьюируемый, он же Ал Алустон

    Хор (у каждого хориста две маски - пафосная и глумливая)

    Съемочная группа

    Журналист: Итак, мы продолжаем нашу беспрецедентную акцию 2003!

    Хор (приложив пафосные маски):

    Сла-авься, сла-авься во веки веков
    Ле-етняя акция две тыщи три!

    Журналист (дождавшись паузы в пении): Сколько уже известнейших и почтеннейших авторов мы встретили! Члены жюри, лауреаты и призеры конкурсов, популярнейшие писатели Самиздата! (Жмурится от восторга)

    Хор (приложив пафосные маски):

    Сла-авься, сла-авься, родной Самиздат!
    Пусть во всем мире тебя восхвалят!

    Журналист: И вот сегодня мы, как всегда здесь, в Санкт-Петербурге, встречаем нашего очередного гостя, члена... э-э... (заглядывает в бумажку). Нет, не члена... Лауреата... э-э... (снова заглядывает в бумажку). Нет, не лауреата... И не призера даже... (В сторону: может, и не автора? Погружается в изучение бумажки).

    Хор (заполняя неожиданную паузу):

    Сла-авься, сла-авься во веки веков
    Ле-етняя акция две тыщи три!

    (Замолкает, выжидательно глядя на Журналиста. Тот раздраженно вертит бумажку, заглядывая даже на оборотную, пустую сторону).

    Хор (снова):

    Сла-авься, сла-авься во веки веков
    Ле-етняя акция две тыщи три!

    Журналист: Так вот, сегодня наш гость - Ал Алустон (про себя: "Великий, выдающийся, видный? Гениальный, талантливый, способный? Интересный забавный, прикольный?.. Пожалуй, самобытный.) ... самобытный автор Самиздата.

    Хор (приложив пафосные маски):

    Сла-авься, сла-авься, родной Самиздат!
    Пусть во всем мире тебя восхвалят!

    Входит Ал Алустон

    Интервьюируемый: Здравствуйте! (Садится в кресло) Смотрю, вы неплохо подготовились... Город приведен в порядок, дворец (кивает в сторону блещущего золотом зала) как новенький... Это специально в мою честь или для всех участников Летней акции?

    Журналист растерянно молчит. Хор тоже.

    Интервьюируемый (подходит к хору, разглядывает маски в руках хористов, с интересом карябает глумливую маску ногтем. Обращается к Журналисту): Ну, начнем?

    Журналист (стряхивая оцепенение и бодрясь): Начнем! Итак, когда вы...

    Интервьюируемый: Подождите. А где оператор? Разве мое появление перед массами не будет увековечено на видео? Еще лучше собрать съемочную группу.

    Журналист (пожимая плечами, по внутреннему телефону): Съемочную группу в студию, пожалуйста.

    Входит съемочная группа с видеокамерами, осветительной аппаратурой, какими-то пультами. Один пульт ставят на стол журналиста, подсоединяет его к какому-то разъему.

    Журналист (дождавшись, когда съемочная группа закончит приготовления): Начали!

    Интервьюируемый: Подождите... (Подходит к съемочной группе). Вы кассеты не забыли вставить?

    Съемочная группа показывает ему кассеты.

    Журналист: Ну, начали?

    Интервьюируемый (садится в кресло и кивает).

    Журналист (в сторону, подкручивая регуляторы на пульте):
    Вот и чудненько. Наше кресло снабжено различными датчиками, которые подсоединены к полиграфу, детектору лжи. После интервью я всегда изучал его ленту и отмечал, где автор правдив, а где - нет. Сегодня, благодаря просьбе Алустона, я смогу следить за полиграфом прямо по ходу интервью.

    (Интервьюируемому): Так когда вы...

    Интервьюируемый: Подождите. Давайте сначала обсудим очень важную вещь - аннотацию к интервью. Я тут прочитал проект... В общем, хотелось бы другую аннотацию. В ней нужно отразить мою особую роль в Самиздате...

    Хор (приложив пафосные маски):

    Сла-авься, сла-авься, родной Самиздат!
    Пусть во всем мире тебя восхвалят!

    Интервьюируемый: ... и вообще в мироздании в целом. Аннотация должна ясно и недвусмысленно выделять меня из толпы, быть симпатичной и с юмором.

    Журналист (пожав плечами и задумываясь, что-то пишет, протягивает лист бумаги Алустону): Может, так?

    Интервьюируемый: Уже лучше, но еще не совсем то... Одна из ярчайших черт моей личности - скромность. Я бы предложил такую аннотацию: "Еще один автор. Тоже чего-то пишет".

    Журналист (смотрит на показания полиграфа, скептически кривится. Потом задумывается, улыбается. Подходит к камерам и встает на переднем плане, произносит аннотацию):

    Ал Алустон
    (если прочесть наоборот, получится Ла Нотсула) интересный автор СИ, пишущий, в основном, в стиле "жесткой фантастической прозы", но не чурающийся и "фэнтези". На СИ-разделе выложена лишь "верхушка айсберга" 3 рассказа и повесть; остальные произведения ждут своего Издателя. Многие обманчиво полагают, что ник Ал (читай - "алко", "алкоголь") произошел из-за патологической любви автора к спиртным напиткам. Должен немедленно опровергнуть эти гнусные утверждения!

    Ал Алустон - имеет высшее экономическое образование и живет рядом с Останкинской башней. С этой башни он, образно выражаясь, плюет на всех литераторов Самиздата, ибо я ему послал уже множество работ, но он никак не может найти для себя хотя бы пяти достойных произведений (но все-таки найдет, уверяю вас!). При этом Ал является большим любителем сочинений Михаила Медведева, особенно "записок путешественника".

    Ал считает своим наиболее запоминающимся рассказом "Что ты хотел за пять баксов"?, хотя лично я полагаю, что лучшее (из доступных широкой публике) сочинение "Подпись бога неразборчива". На меня этот рассказ произвел ОЧЕНЬ хорошее впечатление я нашел в нем ряд глубоких и парадоксальных философских обобщений.

    По поводу того, какое произведение Ала считать лучшим, у нас происходят яростные споры, частенько заканчивающиеся мордобитием и поножовщиной. После одной из таких драк Алу было предложено ответить на вопросы "Летней Акции 2003" ВНЕ КОНКУРСА в знак примирения. Великий Алустон долго отнекивался, но затем милостиво согласился, но с одним условием - подробной аннотацией. На мой взгляд, я это условие выполнил.

    Посему, с большим душевным волнением и трепетом публикую здесь бесценные мысли гениального Ал Алустона. Встречайте!

    Интервьюируемый: Да! Да! (Сам лезет на передний план).

    Журналист (садясь на место): Все же ответьте, когда вы... (с опаской поглядывает на Интервьюируемого. Тот молчит). Когда вы открыли свой раздел на Самиздате?..

    Хор (приложив пафосные маски):

    Сла-авься, сла-авься, родной Самиздат!
    Пусть во всем мире тебя восхвалят!

    Журналист: ...Почему? И с чего вы взяли, что ваше появление там кому-то нужно?

    Интервьюируемый: Свой раздел на Самиздате я организовал 01.02.02. Было интересно поучаствовать в литературном интернет-сообществе, повышалась вероятность (как выяснилось, незначительно) издания текстов в традиционном порядке, на бумаге. И поскольку сайт Мошкова...

    Хор (приложив пафосные маски):

    Сла-авься, сла-авься, великий Мошков!
    Будь восхваляем во веки веков!

    Интервьюируемый: ... был самым лучшим, я понял, что это мне очень подходит. Другие сайты были просто недостойны принять мои произведения. По поводу последнего вопроса... Какие могут быть сомнения?! Человечество было создано для того, чтобы стать моей аудиторией, а я, скромный автор, для того, чтобы на эту аудиторию вещать.

    Журналист (поглядывая на показания полиграфа, в сторону): Все авторы думают так же, но Алустон первый, кто на этот вопрос ответил то, что думает. (Интервьюируемому): Что вы пишете? Как? И какого черта?

    Интервьюируемый: Жанры: fantasy, фантастика, проза, публицистика, военные приключения, альтернативная история, политический детектив, action. С классификацией СИ это не очень согласуется, но читателю "интуитивно понятно", о чем идет речь.

    Свой стиль мог бы охарактеризовать следующим образом: хорошая техника, мощная тема и идея, специфический эмоциональный фон.

    Писать буду до тех пор, пока не выскажу все свои мысли и пожелания человечеству.

    Журналист (в сторону): Если исходить из мыслей, то тогда писать больше нечего, а если из пожеланий - то человечеству придется получить еще немало опусов Алустона. (Интервьюируемому): Я вижу, вы пишете практически все. За исключением, разве что, расписания поездов. (Вглядывается в подозрительно ерзающего Алустона). Или вы и к расписанию причастны?

    Интервьюируемый: Причастен. Я его читаю. Вообще, смотрю, вы демонстрируете неподдельное дружелюбие и искренность в мой адрес...

    Журналист: Стараюсь. Теперь поговорим об оценках и комментариях. Оценки ваших произведений читателями СИ обычно совпадают с вашими собственными или нет? Что для вас, как автора, значит оценочный рейтинг? Меняется ли ваше мнение о написанном вами сочинении после выставления ему большого количества хороших (плохих) оценок? Как вы отреагируете, если вас (в сторону: "Вполне заслуженно") обзовут зазнайкой, снобом, бездарем?

    Интервьюируемый: Да никак. Оценки и комментарии имеют для меня пренебрежимо малое значение. И как бы читатели ни расхваливали меня, не говорили о том, что я велик и гениален...

    Журналист (в сторону): Речь, кажется, шла не о том.

    Интервьюируемый: ... это никак не изменит моей самооценки, не сможет сделать ее еще выше.

    Журналист (глядя на показания полиграфа, в сторону): Самое поразительное, что он не шутит. (Алустону): Как вы ищете интересные произведения в Самиздате?..

    Хор (приложив пафосные маски):

    Сла-авься, сла-авься, родной Самиздат!
    Пусть во всем мире тебя восхвалят!

    Журналист: Есть ли у вас какой-то алгоритм поиска интересного на СИ: по бороде, по рейтингам, по конкурсам, по знакомым разделам? Вообще, вы интересуетесь чем-то, кроме собственной персоны?

    Интервьюируемый: Ищу интересное по знакомым разделам, по бороде.

    Я прочитываю массу, просто фантастическое количество произведений на сайте и за его пределами. Мне важно всякий раз убеждаться, что все прочие литераторы остались далеко позади меня в плане художественного мастерства, владения словом, эмоциональной силы и вообще - гениальности. Каждый раз, читая какое-либо произведение, я говорю себе: "Да-а, это - не Ал Алустон!"

    Журналист: Так вы что, дальше фамилии автора и не читаете?

    Интервьюируемый: Прекрасный вопрос: умный, доброжелательный и дающий повод еще глубже развить мою идею. (Сверлит взглядом Журналиста): Читаю и дальше.

    (Неловкая пауза. Все ждут, когда Интервьюируемый начнет "глубже развивать свою идею", но он злобно молчит.)

    Журналист: Кх-м... Какие произведения и каких авторов Самиздата...

    Хор (приложив пафосные маски):

    Сла-авься, сла-авься, родной Самиздат!
    Пусть во всем мире тебя восхвалят!

    Журналист: ... вы могли бы рекомендовать прочесть?

    Интервьюируемый: Знаете, мне нравятся... (Журналист жмет кнопку, и слова Интервьюируемого заглушается писком) известного автора Михаила ... (слова Алустона снова заглушаются).

    Журналист: Так мы боремся с неуместной рекламой.

    Интервьюируемый: Слово правды - бессмертно, его не одолеешь! (Кивает в сторону хора).

    Хор (приложив глумливые маски):

    Гризли плавает в Днепре,
    В Волге, Доне и Неве,
    В Колорадо и Гудзоне -
    Все никак он не утонет!

    Журналист (рассерженно): Что вы себе позволяете?!

    (Хор умолкает).

    Интервьюируемый (торопливо): ... также мне понравилась вещь Максима Кича "Опушка бетонного леса".

    Журналист: С чего бы вы рекомендовали знакомство с вашим разделом?

    Интервьюируемый: Сначала читайте рассказы "Что вы хотели за пять баксов?", "Что вы хотели за шесть баксов?", "Куда вы, ведь вы заплатили двадцать баксов?"

    Журналист: "Шесть баксов"? Это что-то новенькое. О чем там?

    Интервьюируемый: О том же, о чем и в "Пяти баксах". Просто я, как экономист с дипломом, учитываю колебания курса.

    Журналист: А мне больше нравится "Подпись бога неразборчива".

    Интервьюируемый: Можно начать читать мои произведения и с этого рассказа. С ним философски связаны такие тексты, как "Печать бога расплывчата" и "Обещания бога ненадежны". (Разводит руками). Хочу обратить внимание на мои миниатюры: "Тоска", "Глупость"...

    Журналист (в сторону): Вначале я подумал, что это не название, а аннотация...

    Интервьюируемый: ... уже много лет работаю над миниатюрой "Скромность". Собираю материал буквально по крупицам, еще много предстоит сделать.

    Журналист: Еще у вас есть повесть "Старая сказка о главном", в жанре фэнтези. Я фэнтези не люблю, повесть не читал... Видимо, она посвящена вашему творческому пути?

    Интервьюируемый (задумываясь): Да нет, она о другом... (неожиданно хлопает себя ладонью по лбу, все вздрагивают). А ведь действительно, этому нужно посвятить отдельную вещь! О-о, мой творческий путь так неповторим... (ехидно усмехается и глядит на Журналиста)... самобытен! Однажды я написал рассказ, прочел его и понял, что имею определенные способности. Прочел еще раз и понял, что пишу не хуже многих печатаемых авторов. Прочел еще...

    Журналист: Очевидно, вы прочли этот рассказ очень много раз. Давайте поговорим вот о чем. Что бы вы посоветовали неопытному серфингисту?

    Интервьюируемый: Неопытному серфингисту порекомендую прежде всего четко сформулировать цель поисков. Вряд ли его интересует найти что-нибудь для чтения, ему хочется повысить статус своего раздела (оценки, число комментариев, посещений). Лезьте на страницы к "грандам" СИ, смело пишите комменты, они это любят и откликаются.

    Обязательно нужно прочесть каждое мое произведение и написать к нему комментарий.

    Журналист: И как же это поможет молодому автору?

    Интервьюируемый (в сторону): Никак. Это поможет мне. Что же, я, имея право давать рекомендации, не соблюду своего интереса? (Журналисту): Ну... Молодой автор таким образом сможет приобщиться к лучшим образцам литературного искусства, вникнуть в их глубинную сущность, осознать ее и проникнуться благоговением... К тому же я пишу без ошибок, уже ради этого мои вещи стоит читать - где еще найдешь такое.

    Журналист: Участвуете ли вы в общественной жизни сайта? Какое место в иерархии его авторов занимаете и как относитесь к столь справедливой оценке ваших способностей?

    Интервьюируемый: Никак не участвую, в иерархию не вхожу. Я выше этой окололитературной суеты... (В сторону): Меня никто не замечает! (Журналисту): Чтобы создать себе имя, нужно не в литературном профкоме активничать, а трудиться над произведениями! Сколько сил, сколько духовной энергии нужно затратить, чтобы достичь уровня...

    Журналист: Ну-ка, ну-ка...

    Интервьюируемый: ... лучших своих произведений!

    Журналист: Участвуете ли вы в литературных конкурсах Самиздата?

    Хор (приложив пафосные маски):

    Сла-авься, сла-авься, родной Самиздат!
    Пусть во всем мире тебя восхвалят!

    Интервьюируемый: Не участвую. Видите ли, я изучил произведения многих членов жюри конкурсов и понял, что они не смогут меня оценить по достоинству. Я делал намеки, что надо бы включить меня в список избранных авторов, но все тщетно. Раз уж так плохо понимают мои лучшие, классические вещи, то конкурсные поделки вряд ли встретят лучший прием...

    Журналист: Почему вы думаете, что вас не оценили по достоинству? Может, как раз очень точно и правильно оценили?

    Интервьюируемый: Возможно. В таком случае, видимо, мои коллеги не помещают меня в список избранных, опасаясь, что все читатели будут уходить с их страниц прямо ко мне, не обращая внимания на их тексты.

    Журналист (глядя на индикатор полиграфа, в сторону): Говорит совершенно искренне.

    Интервьюируемый (подходит к хору): Вы умеете петь что-нибудь дельное? А то восхваляете всякое несуразное... Давайте-ка разучим новую песню, ясную и правдивую!

    (Все застыли в ожидании. Оператор дает лицо Алустона крупным планом. Оно сияет от неземного вдохновения.)

    Интервьюируемый (отбирая пафосную маску у хориста и прикладывая ее к лицу):

    Будь славен вовеки, великий Алустон!
    Гений бессмертный, ума эталон!
    Скромность твоя на весь мир разнеслась,
    Благородство и мудрость, образа власть!

    Хор (молчит).

    Интервьюируемый: Ну-ка, еще раз! (Повторяет. Хор неуверенно подтягивает.) Уже лучше! (Повторяет еще раз, хор поет более стройно.) Молодцы! (Отдает маску).

    Журналист: Какие, на ваш взгляд, перспективы у сайта? Каким видите будущее Самиздата через год, два, в более отдаленном будущем?

    Интервьюируемый: Как человек больших масштабов, сразу перейду к отдаленному будущему. Я ясно вижу, что Самиздат будет развиваться в правильном направлении, появится множество трудов в области алустоноведения, публицистической и мемуарной литературы. Произведения с названиями "Моя жизнь до и после знакомства с творчеством Ала Алустона", "Бессмертные творения", "Светоч жизни" и т.д. наполнят весь Самиздат. Уверен, появится эпохальный труд Его Императорского Величества Владимира Первого "Идеи Ала Алустона как ключевой фактор возрождения эффективной Российской Империи". Физики отдадут дань моему гению в трудах "Два важнейших события в истории Вселенной - Большой Взрыв и Ал Алустон"...

    Журналист (в сторону): Большой Взрыв и Большое Вздутие...

    Интервьюируемый: ... "Сила гения Алустона, гравитация и электромагнитное взаимодействие как основополагающие силы Мироздания"...

    Журналист: Ал Алустон как шестое состояние материи...

    Интервьюируемый: Что? (Подозрительно вглядывается в Журналиста). Не исключено... Я продолжу свою мысль. Обязательно появятся такие классические труды, как "Теологическая доктрина Ала Алустона", "Концепция экономики будущего в трудах Ала Алустона", "Эстетика Вселенной в произведениях Алустона", "Роль провидческого гения Алустона в развитии рыболовства и мореплавания"...

    Журналист: "Роль трудов Ала Алустона" при отделке помещений обоями...

    Интервьюируемый: Не перебивайте. Историки, несомненно, создадут труды "История Человечества до Ала Алустона, в его пришествие и после", "Эпоха Алустона как кульминация развития цивилизации", "Эра Алустона в становлении Вселенной". Биологи тоже не останутся в стороне. Будут написаны "Эволюция на Земле: от инфузории до Ала Алустона"...

    Журналист (в сторону): ... от Ала Алустона до гриба, от гриба до шимпанзе...

    Интервьюируемый: "Сложность мозга и мышления Ала Алустона"...

    Журналист (в сторону): Это произведение вряд ли займет больше двух страниц...

    Интервьюируемый: Не забудут о моей скромной персоне и географы. "Мы имеем честь жить во Вселенной имени Ала Алустона", "Пик Алустона", "Океан Алустона", "Созвездие Алустона", "Галактика Алустона", "Путеводитель по Алустонограду", "Путеводитель по Алустонополю", "Путеводитель по Алустонсити" и так далее - далеко не все труды, которые будут написаны пытливыми географами. От Михаила... (опасливо глядит на Журналиста. Тот сидит совершенно спокойно) ... от Михаила Медведева я ожидаю летописи "Путешествие по памятным местам Ала Алустона".

    Журналист: Имеется в виду паломничество к могиле?

    Интервьюируемый (вздрагивает): К чьей могиле?..

    Хор (приложив пафосные маски):

    Све-етлая па-амять...

    Интервьюируемый (бледнея, хору): Да замолчите вы!..

    Пауза

    Интервьюируемый: Ну, и самое главное, пожалуй... К тому времени выйдет миниатюра "Скромность"...

    Журналист (в сторону): Безнадежно поздно.

    Интервьюируемый:... и, без сомнения, другие труды вашего покорного слуги (раскланивается, заискивающе заглядывая в камеру).

    Журналист: Если есть вопросы к Максиму Мошкову - задавайте, они лягут в основу интервью с Максимом Мошковым, где я обязательно укажу ваше авторство вопроса и ссылку на ваш СИ-раздел.

    Хор (приложив пафосные маски):

    Сла-авься, сла-авься, великий Мошков!
    Будь восхваляем во веки веков!

    За окном раскатисто гремит гром, небо разверзается и на фоне блистающей звездами черноты космоса возникает исполинская фигура Мошкова. Все падают ниц, Алустон забивается под стол. Мошков внимательно смотрит на присутствующих, потом удаляется. Снова раздается гром, небо смыкается.

    Интервьюируемый (выползает на четвереньках из-под стола): Эй, вы, вставайте! Смотрите, я устоял на ногах! Я встретил Мошкова как равный равного, как великий великого!

    Все встают, поворачиваются к нему. Алустон принимает величественную позу. Снова гремит гром, Алустон опрометью заскакивает под стол. За окном все тихо, он медленно вылазит обратно. Съемочная группа бесстрастно фиксирует все на пленку.

    Интервьюируемый (в растерянности): я, это... монетку потерял... (закашливается) ... гонорар давешний...

    Журналист: А теперь вы можете высказать что-нибудь, не предусмотренное программой интервью, по вашему желанию (проверяет кнопку глушения, раздается писк).

    Интервьюируемый: С вашего позволения, размещу здесь отрывок из моего романа "Корона Гондора, Кольцо Всевластья", содержащего альтернативную версию известной трилогии Толкина. В отрывке своеобразно освещаются вопросы литературного творчества.

    Журналист: Давайте, давайте... Освещайте.

    Интервьюируемый (зачитывает заранее приготовленный текст):

    - Во! - Бэггинс воздел палец кверху. - Кстати, о Судьбе! Представь себе... - многозначительно произнес Фродо, - во всех этих важных эльфийских книгах о самом главном - о Судьбе - не говорится ничего!
    - Почему это? - поразился Сэм.
    - Нет, о судьбах всяких там персонажей упоминается, и не раз... Но судьба и Судьба - это две большие разницы.
    - А как же! - с пылом согласился слуга.
    - И знаешь что, - с задумчивым видом продолжал Бэггинс, - это неспроста. То, что о Судьбе и народе хоббитов ничего не написано. Вот ты думаешь - моя миссия состоит в том, чтобы уничтожить Кольцо Всевластья?
    - А какая?
    - Я послан в этот мир, - медленно и величаво промолвил Хранитель, - чтобы оповестить всех о бытии Судьбы и вершить ее волю...
    Скромби наморщил лоб.
    - А разве не Гэндальф сказал первый, что вы, хозяин - Избранник Судьбы?
    - Тебя не было при наших разговорах, ты не знаешь, - отмахнулся Фродо. - Вот если бы он был здесь, то подтвердил бы... Я с самого начала понял, что я - Избранник Судьбы! И сам рассказал об этом Гэндальфу. Он со мной согласился...
    Бэггинс умолк. Выходило как-то неловко - получалось, что он сам себя провозгласил Избранником...
    - Но я не выдумал это, - добавил Хранитель. - Сама Судьба открылась мне и подала важный знак. Мое Кольцо!
    Вышло еще хуже. И так пришлось бежать от своих товарищей, унося Кольцо подальше, а теперь вот единственного спутника невольно принялся провоцировать... Надо резко перейти на что-нибудь другое.
    - Вообще, конечно, не стоит воспринимать это все слишком серьезно, - проговорил Фродо увещевающе. - Вот если отбросить, скажем, всю напыщенность эльфийских книг, а также не забывать, что в них о самом главном и не сказано, то всю историю нашего мира можно воспринимать как набор анекдотов.
    - Как это?
    - Ну, тебе это понять будет не совсем просто... - призадумался Бэггинс. - Ты же из этих книг ничего почти не читал...
    - А вы мне расскажите!
    - Давай сделаем вот как, - предложил Фродо, почесывая в затылке. - Я расскажу тебе все по-своему - то есть по-нашенски, по хоббичьи... Так, чтоб смешнее и доходчивее было. Но не везде - будут вещи и серьезные... Потом как-нибудь, после войны, перечитай - вернее, прочитай эльфийские книги. Сравнишь, и скажешь, у кого получилось лучше...
    - Обязательно, - заверил его слуга, изрядно заинтригованный. - Ну давайте, хозяин, рассказывайте же!
    Бэггинс был польщен таким вниманием и интересом своей аудитории. Он снова поерзал на одеяле, одернул плащ, почесал в затылке...
    - Эх, все бы это под трубочку, да у камелька!.. - мечтательно проговорил Хранитель. - А то сидят два хоббита на болоте и травят байки про сотворение мира...
    - Ух ты!.. - поразился Скромби. - Прямо оттуда начнете?
    - Именно! - заверил его Фродо. - И скажу такое, чего нет ни в одной эльфийской книге. И не смешное вовсе.
    Сэм озадаченно и с напряженным вниманием уставился на хозяина.
    - Конечно, - продолжал Бэггинс после некоторой паузы, - то, что я расскажу, некоторые могли бы расценить как надругательство над классическими трудами, другие как враждебные происки, третьи - как рвение неожиданного союзника...
    Скромби приуныл, зная, что хозяин умеет считать куда больше, чем до трех. Похоже, предстояло узнать, как отнеслись бы к труду Фродо пятые, десятые и сотые, хотя сейчас у Бэггинса был только один слушатель.
    - А я хочу всего-навсего, - заявил Хранитель, - чтобы нам не так скучно было идти по этим болотам... Вот и все!
    - Жизнь прожить - не болото перейти, - откуда-то вспомнил Сэм.
    - Золотые слова! - поддержал его хозяин.
    Фродо снова поерзал и с вдохновенным видом уставился куда-то вдаль. Но из своей обещанной истории не сказал пока ни слова. Скромби тоскливо принялся считать редкие снежинки, падавшие на носок его правого сапога.
    - Эх, вот это будет рассказа так рассказ! - проговорил вдруг Бэггинс. - И смешно будет, и интересно... И поучительно... Н-да...
    - Н-да... - повторил за ним Сэм с глубоким унынием.
    - Пивка бы сейчас! - тоскливо сказал Фродо. - А к нему бы еще чего-нибудь...
    - Хорошее начало для истории сотворения мира, - язвительно заметил Скромби.
    Бэггинс недовольно посмотрел на слугу. "Экий торопыга".
    - А что, - сказал Хранитель, - может, так все и начиналось?.. Кто может доказать, что нет?
    Сэм безразлично пожал плечами. Фродо с таинственным видом посмотрел на своего спутника. Для пущего нагнетания страстей подмигнул ему раза три, и, наконец, начал.
    - Итак, история нашего мира, всего, что в нем есть и чего нет, - торжественно провозгласил Бэггинс. - С эпиграфом, прологом, эпилогом и ... - он кашлянул и неуверенно добавил, - некрологом... Бессмертный шедевр, созданный великим - но таинственным - литератором...
    - А почему - таинственным? - шепотом спросил Скромби.
    - А потому, - заговорщицки склонился к нему Фродо, - что я скромный. А чтобы громким именем Фродо Бэггинса не повергать читателей и соперников в трепет, возьму себе псевдоним.
    - А что это такое и где его берут?
    - Это - ненастоящее имя такое... Я его сам придумаю, - Бэггинс закатил глаза. - Фродо - Блистательный! А?.. Или - Фродо Вершитель Судеб Мира, Подобный Могучему... - сочинитель запнулся. - Длинновато... - пробормотал он. - Вот: Фродо - Великий... - Бэггинс снова запнулся. - Ну помоги же ты, наконец! - раздраженно прикрикнул он на слугу.
    - А как, хозяин?
    - Постой-ка!.. - пробормотал сочинитель и лицо его озарилось. - Хозяин Истории - так назову я себя! - радостно воскликнул Хранитель. - Скромненько и со вкусом. По этому псевдониму никто не догадается, что именно я - автор этого творения. И это - самое главное! - Фродо умолк, блаженно улыбаясь.
    Сэм терпеливо ждал продолжения, но тщетно.
    - А дальше? - спросил он наконец.
    - Что - дальше? - недовольно пробурчал Бэггинс. - Титульный лист готов - считай, книга сделана. Многие дальше и не читают... А хотя ты прав... Надо еще продумать узор для рамочки и цвет для заглавных букв. Красный?.. Золотой?.. Знаешь - здесь есть о чем подумать... - Фродо снова погрузился в размышления, чертя пальцем в воздухе какие-то закорючки.
    Скромби опять принялся считать снежинки.
    - У каждого творца, - заговорил вновь Бэггинс, - свое видение мира. Кому узор рамочки нравится прямой, кому - извилистый... Из самоцветов, клинков, листьев или драконов... Для настоящего художника нет мелочей. Творчество - это, брат, такое дело!.. Ого-го!.. Не каждому дано быть художником!.. - Бэггинс снова задумался. - Заглавные буквы у меня будут золотые.
    Сэм в этом и не сомневался.
    - Истинное искусство - многолико, - продолжал Фродо. - И применяется по-разному, играет всякие... понимаешь, роли. Сколько из хорошей книги можно узнать! Особенно, если прочитать ее... А хотя бы и просто картинки посмотреть! Вообще-то, так даже лучше. Читателю что надо знать? Кто - хороший, а кто - плохой. Пока буквы разберешь, пока из них слова сложишь, потом - предложения - и это еще не все! - голова может кругом пойти. А на картинках - все ясно. Перво-наперво - все хорошие одеты в белое, а плохие - в черное. Плохих гораздо больше, но они все такие мелкие и тщедушные... Не волнуйся - на хоббитов не похожи... У хороших - лица величественные, благородные... У плохих - хари корявые. Хорошего обычно убивают стрелой в сердце. А плохих разрубают на куски, или бьют топором прямо по морде.
    И так далее, - заключил Бэггинс. - Когда понял, кто есть кто, считай - дело сделано. Можно и не читать - в конце хороший обязательно победит... Это - воспитательная роль. Дабы плохие, прочитав книгу, пугались и вели себя хорошо... Хотя, по правде сказать, они такое вряд ли читают... И еще тогда становится непонятно - почему многие хорошие носят черное? Не боятся, извиняюсь, топором по морде получить?.. - Фродо пожал плечами. - Да, в искусстве много загадок. Иногда, чтобы что-нибудь обрисовать более выпукло, приходится немножко преувеличить, сгустить краски... Художнику это позволяется...
    - Господин Фродо, - перебил его слуга, - я вот тоже про одежду хочу спросить... Если хорошие не всегда в белом, то как сочинитель сам узнает - кто хороший, а кто - плохой?
    - Ты, дружище, не путай художника и читателя, - назидательно сказал Бэггинс. - Читатели - народ простецкий, им подавай все, чтоб было понятно... Оттого и картинки с одеждой. Сочинитель же - талант и могучий ум, - Хранитель самодовольно усмехнулся. - Он все понимает без всякой там подсказки навроде цвета одежды и прочего.
    - А как это ему удается?
    Фродо многозначительно воздел палец.
    - В этом и заключается волшебная сила искусства! Словами это объяснить непросто... Сочинитель, как бы, сам решает, кто хороший, а кто - плохой. На это и даны ему способности. И власть его велика!
    Если ты не силен, не мудр и не храбр, но значишься у сочинителя положительным персонажем - а пуще того, главным - то никакие напасти тебе не страшны. Горы свернешь, моря перешагнешь, всех врагов одолеешь - и победишь! Ну, проткнут тебя мечом разок-другой, да злодей какой-нибудь отъест от тебя кусочек... Но это все ерунда: как говорится, были бы деньги, а мясо нарастет...
    - А вот интересно: если кто-то, например, и храбр, и мудр, и силен - но сочинителю не приглянулся - то что получится? И бывает ли так вообще?
    - Еще как бывает! - заверил его Бэггинс. - Хотя, признаться, не понимаю, почему это тебя интересует... Если кто-то таков - и умен, понимаешь, и в литературе разбирается, и путешественник отважный... - Фродо умолк и покивал головой. - Не говоря уже о прочем!.. Такому все завидуют - и пишущая братия тоже. Вот представь: сочинитель - невысокий, толстенький, любитель пожрать, потравить байки за трубочкой у камелька... Разве ему понравится богатырь, с блестящим умом, храбрый как лев, несущий печать избранности Судьбою, наделенный огромным множеством прочих талантов? - Бэггинс с горечью глядел на слугу. - Совсем наоборот. Он выберет такого же толстяка, обжору, недотепу, болтуна, хвастуна и напыщенного индюка! Как наш Пин, например, - на всякий случай конкретизировал Хранитель.
    - А почему бы сочинителю самому не быть богатырем с блестящим умом? - резонно заметил Скромби.
    - Таким некогда пергаменты пером корябать, - объяснил ему Фродо. - Они заняты - подвиги совершают... Если и выдастся минутка свободная, то не особенно рассочиняешься... И отдохнуть тоже надо... Опять же - писать дело непростое, у меня один титульный лист сколько отнял!.. Эх, может, после войны за книгу засяду...

    Журналист: Все?

    Интервьюируемый: Ну... да.

    Журналист: Что ж, наше время истекло. До свиданья. Идите отсюда!

    Интервьюируемый (подходит к хору): Споем напоследок? (Запевает):

    Будь славен вовеки...

    Хор (приложив пафосные маски):

    ... великий Алустон...

    Интервьюируемый удаляется.

    Хор (прикладывает глумливые маски):

    Гений бессмертный, ума эталон!

    Съемочная группа уходит, хор, Журналист тоже, техники уносят полиграф, уборщица пылесосит помещение.


  • Комментарии: 63, последний от 05/11/2004.
  • © Copyright Актуальное Интервью (gavrilovmg@mail.ru)
  • Обновлено: 31/05/2004. 37k. Статистика.
  • Пьеса; сценарий: Мистика
  •  Ваша оценка:

    Все вопросы и предложения по работе журнала присылайте Петриенко Павлу.

    Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
    И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

    Как попасть в этoт список